# Песня весны

A_L_E_X

Лёгкая история из одного светлого дня жизни желтокрылой пегаски

## Песня весны

Когда придёт время, наступит пора,

Весны пробужденье, лучей света игра.

Проснутся зверюшки, и птицы споют,

О том, как чудесен весенний уют.

Закаты длиннее и ночи теплее,

Природа вокруг стала заметно живее!

Проснись же давай, проснись же давай!

Открой свои глазки мой маленький друг.

Проснись же давай, проснись же давай!

Разомни свои лапки, осмотрись ты вокруг!

Ручьи меж снегов пробираются вдаль,

Унося в своих волнах прохлады печаль.

Ветер приятно ласкает мордашку,

Ох, сейчас бы чаю горячего чашку!

Проснись же давай, проснись же давай!

Открой свои глазки мой маленький друг.

Проснись же давай, проснись же давай!

Разомни свои лапки, осмотрись ты вокруг!

Флаттершай прыгала от норки к норке, мелодично напевая добрую песенку. Она резко прервалась, увидев, как в небольшом пруду, свободном ото льда, плыл жёлтый листик, видимо оставшийся ещё с прошлого года. Пегаску не листик привлёк, а муравьишка, который вяло по нему перебирался. Она инстинктивно почувствовала то, что тот желал помощи. Подскочив к краю пруда, Флаттершай выдернула зубами одно своё пёрышко и пустила его по ветру, ведь сама до маленького бедняжки дотянуться не могла, а перо не жалко – новое отрастёт. Ветер, в свою очередь, плавно поддул перо и заботливо уложил его на этот самый листик, словно понимая намерения Флаттершай и желая ей скромно помочь. Муравей, будучи ещё сонным после зимнего сна, медленно забрался на перо. Едва его последняя ножка оторвалась от листика, как очередное дуновение ветра подняло пёрышко вместе с ним, и закружило в лёгком вихре воздушных потоков. Словно небесный капитан, муравей полетел на своём аэроплане в сторону лиственной рощи. Флаттершай улыбалась и провожала его взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду.

Желтокрылка задрала голову и посмотрела на проясняющееся небо. Погодные пегасы старательно расчищали его от оставшихся облаков, давая солнечному свету всё больше простора. Несколько лет назад Флаттершай, по просьбе Рэйнбоу, решила попробовать себя погодным пегасом. Тогда ей выдали массивные круглые очки-маску, дабы защитить глаза от холодных кристалликов льда, коих тысячи в нижних и средних слоях атмосферы. Однако силы взмаха её крыльев оказалось недостаточной для разгона облаков, а быстрой скорости для их разбиения ей так же не удавалось набрать, что свело её попытки практически на нет. Погодным пегасом Флаттершай не стала, зато получила интересные воспоминания о своей попытке.

Вернув голову в обычное положение, пони потопала по тропинке в сторону Понивилля. Не смотря на тёплые весенние лучи, на улице было ещё прохладно. В её ногах ощущалось покалывание, бока же согревались сложенными крыльями, но сами крылья начинали замерзать, легонько дрожать многочисленными перьями. Уши согревались тёплыми наушниками, а на шее был обмотан зелёный шарф, недавно подаренный Дискордом. Дух хаоса казался ей очень милым, заботливым и причудливым в силу его искромётного юмора. Флаттершай знала, что была у него единственным другом, и ей было приятно, что Дискорд ценил эту дружбу. Правда, иногда его забота казалась ей чрезмерной. Он почему-то мог часами на неё смотреть, что она неоднократно замечала, причём маскировался он, то под цветочный горшок, то под подушку, на которой Флаттершай любила греться зимними вечерами. Однажды он прикинулся мочалкой в душевой. К счастью, Дискорд не мог принимать облик предметов и при этом долго оставаться неподвижным, что всегда его выдавало. Флаттершай обратила внимание на Дискордомочалку, немножко разозлилась и отправила её в окно, после чего строго отчитала Дискорда, ведь если бы она не заметила этого наглого шпиона и пошла бы мыться…

Дискорд явно перебарщивал с отношением к ней, и пегаску это начинало тревожить, даже смущать, ведь подруги никогда не уделяли ей такого яркого внимания. Флаттершай сняла шарфик, внимательно осмотрела его. Таким образом, она убедилась, что шарф был настоящий, а не очередной шпион в виде духа хаоса. С одной стороны, ей была приятна его забота, как с другой – излишнее внимание ограничивало её личное пространство, а Флаттершай любила уединение от всего и вся, это был её выбор. Вот как сейчас, пони гуляла себе спокойно далеко за пределами деревни, пела и помогала некоторым зверькам выбираться из норок. Конечно, они в состоянии и сами выбраться, пробудиться, но пегаске нравилось помогать зверюшкам.

Пони снова посмотрела на небо. Ей так захотелось полетать, но было нельзя. Крылья замёрзли, был существенный риск потерять контроль над полётом и упасть на землю. В лучшем случае были бы просто ушибы, как в худшем – можно получить и перелом ноги или крыла. Погодные пегасы были более выносливые в этом плане и, улыбнувшись им, пони снова посмотрела вперёд, продолжая свою пешую прогулку.

Она не торопилась вернуться в деревню. Природа была для неё, своего рода, самой комфортной обстановкой, которая только может быть. Если лесные звуки птиц и животных говорили пони о том, что в лесу кто-то обитает, то для Флаттершай это была целая сокровищница информации ровно так же, как для Твайлайт обширная библиотека книг. Лишь прислушавшись к лесу, пегаска могла узнать, кто именно в нём обитает, что заботит то или иное существо. Кто злится, а кто грустит, а кому вовсе нужна помощь, которую Флаттершай старалась оказывать при любой возможности. Пони всегда были частью этой природы, однако они вышли из неё, пошли по пути цивилизации, что несколько отдалило их от истинности существования, как считала Флаттершай. Многие удивлялись, каким образом пегаска понимала зверей, да могла общаться с ними, с насекомыми. Она же, в свою очередь, не понимала того, почему пони не умели делать то же самое, ведь эти способности заложены в каждом из них. Так и получилось, что пони не могли объяснить общение Флаттершай с фауной, как она сама не могла пояснить то, каким образом у неё это получается.

Вдалеке виделся небольшой туман. Нет, это был дождь, первый весенний дождь, шедший где-то в черте Понивилля. Было удивительным его наблюдать, ведь в месте, где шла пегаска было солнечно, как в деревне шёл целый дождевой столб. Разумеется, это копытная работа погодных пегасов, хотя такое необычное явление напоминало проделки Дискорда. Тот не может больше подкалывать и сбывать с толку массы пони по указу принцессы Селестии, однако, он мог шутить над некоторыми пони по отдельности, в пределах разумного, конечно. Излюбленными объектами была пятёрка пони, чего Флаттершай не понимала и всегда расстраивалась из-за этого. Ещё больше её озадачивало то, что он не шутил так над ней самой. Возможно, это всё из-за дружбы с ней. Старый, но забавный и заботливый Дискорд, живущий как у неё дома, так и в своём измерении хаоса. Пегаска улыбнулась, она замёрзла и не отказалась бы от тёплых объятий Дискорда, от его массажа спинки, шеи и даже хвоста, который тот частенько делал ей по вечерам. От тёплой подушки, которой он так любил прикидываться, когда Флаттершай на неё ложилась и грелась, причём, чем холоднее были зимние ночи, тем сильнее грела Дискордоподушка, что пегаске было очень приятно. Дискорд хороший друг.

Немного свернув с тропинки, пони заметила несколько заснеженных норок. Ну как же им не помочь? Зверьки должны радоваться весне так же, как оран сама, ведь пришла такая чудесная пора, расцвет старой жизни и появление новой. Пегаска снова начала напевать мелодичную песенку настолько ангельским голоском, от чего Дискорд невольно пустил слезу, уже давно прикидываясь на её голове тёплыми наушниками.

Когда придёт время, наступит пора,

Весны пробужденье, лучей света игра.

Проснутся зверюшки, и птицы споют,

О том, как чудесен весенний уют.

Закаты длиннее и ночи теплее,

Природа вокруг стала заметно живее!

Проснись же давай, проснись же давай!

Открой свои глазки мой маленький друг.

Проснись же давай, проснись же давай!

Разомни свои лапки, осмотрись ты вокруг!

Ручьи меж снегов пробираются вдаль,

Унося в своих волнах прохлады печаль.

Ветер приятно ласкает мордашку,

Ох, сейчас бы чаю горячего чашку!

Проснись же давай, проснись же давай!

Открой свои глазки мой маленький друг.

Проснись же давай, проснись же давай!

Разомни свои лапки, осмотрись ты вокруг!