# Меланхолия Пинки Пай

LordSnake

«Меня совершенно не интересуют обыкновенные люди», — говорит Пинки Пай в первый же учебный день своим новым одноклассникам; она согласна разговаривать только с пришельцами, путешественниками во времени и экстрасенсами. Нужно ли быть экстрасенсом, чтобы понять, что все это — всерьез? Конечно, да! Перед вами — одна из самых неординарных героинь в истории и ее безумная «Бригада POS»!

## Пролог

Предисловие

Когда я перестал верить в Санта Клауса? По-моему, вопрос дурацкий и даже нет смысла тратить на такую болтовню время. Но если уж говорить о том, когда же я перестал верить в существование старикана в красном костюме, то могу уверенно сказать — я с самого начала в него и не верил.

Я понимал, что Санта, появлявшийся в моем детском саду на рождественском празднике, был фальшивкой, и, если вспомнить, ребята вокруг меня тоже не воспринимали все всерьез, когда следили за Санта-косплеем, который устраивал наш воспитатель.

Не то чтобы я застал маму целующейся с Сантой, но все же был довольно смышлен, чтобы сомневаться в существовании дедушки, работающего только в Рождество. Тем не менее, чтобы осознать отсутствие в этом мире пришельцев из космоса, путешественников во времени, призраков, чудовищ, экстрасенсов, тайных организаций и сражающихся с ними героев манги, аниме и фантастических фильмов времени мне потребовалось побольше.

Нет, наверное, я все понимал, но просто не хотел признаваться себе в этом. В глубине души я желал, чтобы пришельцы, путешественники во времени, призраки, чудовища, экстрасенсы и секретные организации взяли и вдруг появились передо мной.

В сравнении с обычным миром, в котором я просыпался утром и засыпал ночью, миры, изображенные в манге, аниме и фантастике, обладали таким пленительным очарованием!

Вот бы и мне там родиться!

Спасать девушек, украденных инопланетянами и помещенных в огромные прозрачные гороховые стручки, храбро и находчиво отражать нападение пришельцев из будущего, вооруженных лазерами и замышляющих изменить историю, одним заклинанием расправляться с призраками и чудовищами, вести психические битвы с экстрасенсами из секретных организаций, короче — вот чем я хотел заниматься.

Нет, стоп, успокойся. Допустим, даже и нападут пришельцы и все вышеупомянутое, но у меня-то никаких особых способностей нет, как я должен с ними сражаться? Я и об этом думал.

Однажды в мой класс неожиданно переводят загадочного новичка. На самом деле он пришелец или путешественник во времени, ну, в общем, наделен какой-нибудь необъяснимой силой и сражается с какими-нибудь плохими парнями, а я тоже мог бы оказаться втянутым в эту борьбу. Бьется в основном он, я его помощник. Вот это замечательно, какой же я умный!

Ну, или так. Однажды я просыпаюсь с необычными способностями, чем-нибудь вроде телепортации или психокинеза. На самом деле в мире есть и другие люди, обладающие такими способностями и, само собой, есть и организации, отбирающие таких людей. Встретившись с представителем такой организации, я встаю на сторону добра и сражаюсь со злыми экстрасенсами, желающими завоевать весь мир.

Однако реальность оказалась неожиданно жестокой.

В мой класс никто не переводился, летающие тарелки мне ни разу не попадались, сколько ни ходил я в поисках духов и призраков по разным таинственным местам, но ничего так и не появилось. Хоть два часа я отчаянно пялился на лежащий на столе карандаш, тот не сдвинулся ни на микрон, не смог я прочитать и ни одной мысли сидящего передо мной одноклассника, чью голову я как-то сверлил взглядом весь урок.

Со смесью презрения и восхищения наблюдая за отлаженным выполнением физических законов в мире, я неожиданно перестал без отрыва смотреть передачи об НЛО и привидениях по телевизору. Такого не бывает… но хотелось, чтоб хоть чуть-чуть было… наверное, и я дорос до того, чтобы привести свои мысли к единому знаменателю.

Распростившись с девятым классом, я распростился и со своими мальчишескими мечтами, свыкся с обычностью этого мира. В последнем лучике надежды — 1999 году ничего произойти не могло. XXI век на носу, а человечество пока только на Луну и обратно летает, так что при моей жизни махнуть на денек на Альфу Центавра вряд ли удастся.

С такими вот мыслями в голове я без особого энтузиазма перешел в старшую школу… и встретился с Пинки Пай.

## Глава 1

Не долго думая, я поступил в обычную старшую школу в своем районе. С самого начала я пожалел о своем выборе — моя новая школа стояла прямо на вершине очень большого холма. Даже весной обливаясь потом, взбираясь по тянущейся вверх дороге, я, сам того не желая, в полной мере вкушал прелести беззаботной горной прогулки. Всякий раз, как я вспоминал об этой пытке и о том, что мне придется еще целых три года с утра пораньше взбираться на эту гору, на меня находило ощущение полной безнадежности. Как раз в тот день я спал до упора и был вынужден идти в быстром темпе. Встань я на десять минут раньше, и мог бы неторопливо пройтись, не думая о тяжелом подъеме, много ли значили эти десять минут сна, если подумать? Однако от тоскливого утреннего моциона мне было не отвертеться, и настроение мое было хуже некуда.

В огромном спортзале, где проводилась бессмысленная церемония поступления в школу, на лицах моих новых одноклассников отражалась смесь надежды и неуверенности, с которой смотрит каждый ученик, переведенный в другой класс. Показывая, что ко мне это не имеет никакого отношения, я просто состряпал хмурую мину. Сюда поступило достаточно моих одноклассников из средней школы, с которыми я находился в приятельских отношениях, так что проблем с компанией у меня не было.

Парни в блейзерах и девчонки в школьных матросках представляли собой дичайшее сочетание. Может, у директора, бубнящего на трибуне свою занудную речь, просто матроскомания? Пока я раздумывал над этим, идиотская церемония наконец-то закончилась и я с моими новыми одноклассниками, с которыми мне придется волей-неволей отныне находиться вместе, вошел в комнату класса 10-Д.

Наш классный руководитель — Черили, молодая девушка, весело улыбаясь, будто час тренироваласья перед зеркалом, забралась на кафедру и обратилась к нам. Она типа наш физрук, типа она тренер по гандболу, что она типа играла в гандбол в университете, что типа она ждет от нас побед, что сейчас в школе игроков мало и для всех новичков попадание в основной состав гарантировано, что гандбол самая интересная игра в мире… и все болтала и болтала, казалось, что она никогда не закончит. Но тут она вдруг сказала:

— А теперь, давайте знакомиться!

Я это предчувствовал, так что не удивился.

Один за другим, ребята в левой половине класса начали представляться. Они вставали, объявляли свои фамилию, имя, предыдущую школу, ну и еще что-нибудь — хобби там, или любимое блюдо. Кто-то бубнил себе под нос, кто-то выпаливал все скороговоркой, кое-кто представлялся с шуточками на грани фола, после которых температура в классе заметно падала. Моя очередь говорить уже была не за горами. Напряженный момент, понимаете, да?

Я кое-как выдал мою тщательно обдуманную, сокращенную до минимума речь, исполнил, так сказать, свой долг, вздохнул спокойно и сел обратно на свое место. Следующим поднялся кто-то позади меня. Наверное, эти слова, надолго определившие ход повествования, я не забуду до конца жизни:

— Пинкамина Диана Пай. Восточная средняя школа.

До этого момента все было вполне обычно, так что я даже не стал себя утруждать и оборачиваться, чтобы глянуть назад. Я продолжал смотреть перед собой и вслушивался в этот необыкновенно ясный голос:

— Обычные люди меня не интересуют. Если здесь есть пришельцы, гости из будущего, люди из параллельных миров, экстрасенсы – милости прошу. Это все.

Тут я, само собой, обернулся.

Длинные розовые ниспадающие волосы, перехваченные ободком-лентой. Гордое, с правильными чертами лицо, смело обращенное на таращившихся на нее одноклассников. Большие голубые волевые глаза, окаймленные необыкновенной длины ресницами. Плотно сжатые розовые губы. Девчонка.

Тот кристально чистый голос Пинки я помню и сейчас. Перед моими глазами была настоящая красавица.

Пинки, медленно окинув вызывающим взглядом класс, в конце покосилась на меня, глядящего на нее снизу с открытым ртом, а затем села, не сделав даже какого-либо намека на улыбку.

Это шутка такая?

Думаю, каждый ученик раздумывал, как на такое реагировать. У всех в головах, наверное, всплывали сплошные знаки вопроса — «здесь смеяться?»

Как оказалось, ни шуткой, ни чем-то смешным это не было. Пинки Пай никогда и нигде не шутит. Она всегда серьезна.

Позже испытав все на себе, я это понял, так что скажу, что никакого недоразумения здесь нет.

После тридцати секунд гробового молчания физрук Черили, запинаясь, пригласила представиться следующего ученика, и атмосфера постепенно нормализовалась.

Вот так мы и встретились. Момент, который невозможно забыть. Мне очень хочется верить, что это на самом деле было совпадением.

Не оставив никого из класса равнодушным, со следующего дня Пинкамина Пай на первый взгляд играла роль послушной старшеклассницы.

«Затишье перед бурей» — значение этих слов я сейчас очень хорошо понимаю.

Все пришедшие в нашу новую школу – бывшие ученики одной из четырех средних школ города, люди с успеваемостью нормального среднего уровня. Среди них были и выпускники Восточной средней школы, поэтому в нашем классе должны были быть и те, кто учился до этого с Пинки Пай. Если бы я пообщался с ними, то, наверное, меня бы предупредили, что ее спокойствие — предзнаменование того, что назревает нечто. Но, к сожалению, я не был знаком ни с кем из Восточной школы, никто мне ничего не объяснил, поэтому через несколько дней после знакомства я, никогда этого не забуду, заговорил с ней утром перед началом урока.

Моя цепочка домино из неудач начала рушиться, а первую костяшку толкнул я сам.

Видите ли, когда Пинки Пай тихо сидит на своем месте, она выглядит просто как обычная симпатичная девушка-старшеклассница, а так как я оказался рядом с ней, то решил воспользоваться ситуацией и попробовать познакомиться поближе. Я на секунду потерял голову, будто кто за язык тянул!

Конечно, тема для разговора могла быть только одна.

— Эй.

Я небрежно повернулся и с легкой улыбкой спросил:

— Ты что, всю эту речь говорила всерьез?

Пинки Пай, скрестив руки на груди и сердито выгнув дугой губы, уставилась прямо на меня.

— Какую еще речь?

— Ну, речь про пришельцев.

— А ты пришелец?

Она выглядела серьезной.

— Нет.

— А если нет, так чего тебе?

— Да нет, ничего…

— Так и не лезь. Время только тратишь.

Ее взгляд и тон были такими жесткими, что я даже невольно пробормотал какое-то извинение. Пинкамина Пай поглядела на меня так, будто я был кочаном капусты, презрительно отвела взор и хмуро уставилась на доску.

Так и не придумав, что на это ответить, я был спасен пришедшей Черили.

Поджав хвост, я разочарованно повернулся обратно и заметил, что некоторые ученики наблюдали за всем этим с большим интересом. Я обвел их глазами, они понимающе улыбались и их взгляды будто говорили: «Ну вот, так мы и думали», а некоторые даже сочувственно мне кивали.

Эй, это действует на нервы! Потом все объяснилось — все они были из Восточной средней школы.

Наверное, из-за этого крайне отрицательного первого опыта я начал подумывать, что, пожалуй, лучше держаться от Пинки Пай подальше. Впрочем, планы эти были сорваны спустя неделю.

В классе еще не все поняли, что к чему — находились и те, кто пытался заговорить с постоянно хмурящей брови и сердито выгибающей губы Пинки Пай.

Большей частью это были суетливые девчонки, желающие из лучших побуждений помочь новенькой влиться в жизнь класса. Дело, в общем-то, хорошее, но с этой собеседницей все было бесполезно.

— Привет! Смотрела вчера сериал? В девять часов?

— Нет.

— А? Почему?

— Не знаю.

— Глянула бы! Ой, он ведь уже долго идет, ты, наверно, не поймешь ничего. Давай я сюжет расскажу!

— Заткнись.

Вот такие дела.

Было бы гораздо лучше, если бы она отвечала с безразличным видом, но нет — нужно было обязательно выразить свое раздражение и голосом, и выражением лица так, что все, кто пытался с ней заговорить, начинали думать, что они сделали что-то ужасное. В конце концов, все они бормотали: «Аа… Ну…», — и с поникшим видом плелись прочь. «Я что-то не то сказал?»

Успокойтесь, ничего вы не сказали. «Что-то не то» — это скорее про голову Пинки Пай.

Хотя нет ничего особо трудного в том, чтобы поесть одному, все-таки, почему бы не собраться компанией за одним столом и, переговариваясь, не пожевывать обед? Во время перерыва я обедал вместе с моим хорошим приятелем Снипсом, с которым учился раньше, и сидевшим по-соседству в классе, выпускником Восточной средней школы Снейлом.

Как-то раз речь зашла о Пинки.

— Ты тут с Пинки говорил, – будто невзначай заметил Снипс.

Я кивнул.

— Она тебе наговорила всякой ерунды и затем отшила?

Ага, точно.

Снипс запихал вареное яйцо себе за щеки и с набитым ртом сказал:

— Если ей кто интересен, тому она ничего такого не говорит. Сдавайся! Теперь-то понял, что она с прибабахом? Я с Пай учился три года в одном классе, уж поверь мне, я ее знаю, – начал он.

— Все эти выкрутасы — это для нее норма. Я думал, она в десятом классе поуспокоится, но, видно, не судьба. Видел же, что она в первый день устроила?

— Это ты про пришельцев? — влез в разговор Снейл, до того с величайшим вниманием вытаскивавший косточки из рыбы.

— Ага. Она и в средней школе всякие непонятности говорила, а уж что делала – так это вообще. Например, эта история с рисунками на школьном дворе.

— А что случилось?

— Знаешь, есть такое устройство, которое на траве линии известкой рисует? Ну, понял, да?.. Короче, она этой штукой нарисовала огромные знаки! Да еще и ночью в школу пробралась для этого!

При этих словах Снипс ухмыльнулся.

— Ох, и удивился! Притащился я в школу поутру, а там, на площадке — повсюду огромные круги да треугольники. Вблизи смотрел, что нарисовано — ничего не понятно. С четвертого этажа смотрел – да все равно, непонятно, что там.

— А, вспомнил, видел я это, – сказал Снейлс. — Это, случайно, в городской газете не печатали? Там вроде даже снимок с воздуха был. Похоже на какие-то фигуры, как в пустыне Наска.

Я об этом ничего не помнил.

— Ага, печатали. «На школьном дворе средней школы появились загадочные знаки», или что-то вроде того. И кто же, думаете, оказался преступником, учудивший такую штуку?

— Так это она?

— Она сама так сказала, точно. Вот только зачем? Ее даже к директору вызывали. Всех учителей согнали туда, все выспрашивали у нее.

— Ну и зачем же?

— Понятия не имею, — честно ответил Снипс, пытаясь старательно прожевать полные щеки риса.

— Говорят, она так и не созналась. Конечно, когда она на тебя так молча уставится своим ужасным взглядом, так что и сказать не знаешь. Кто-то говорит, что она пыталась вызвать НЛО, другие – демонов, или открыть портал в другой мир. Слухи разные ходили, но, в общем, сама она не говорит, так что это тайна, покрытая мраком.

Я живо представил себе, как Пинки в полной темноте сосредоточенно рисует белые линии. Наверняка она эту штуку, рисующую линии и мешок с известкой заранее вытащила со склада спортинвентаря. Может, даже фонариком запаслась. Освещенное неровным светом лицо Пинки было исполнено трагизма… ладно-ладно, это просто фантазия.

Вообще-то, Пинки Пай почти наверняка действительно стремилась вызвать НЛО, демонов или даже открыть портал в другое измерение. Наверное, провозилась на площадке всю ночь, но ничего не вышло, и она была жутко разочарована, будто весь смысл ее жизни был потерян.

— Но и это еще не все! – Снипс продолжал уплетать завтрак.

— Бывало я, прихожу в школу, а все парты в классах вытащены в коридор или школьная крыша звездами разрисована. В другой раз — по всей школе навешаны бумажки с заклинаниями. Знаешь, китайские заклятья, которые ко лбу зомби клеят. Понятия не имею, зачем.

Кстати говоря, Пинки Пай в тот момент в классе не было – иначе такой разговор вряд ли был бы возможен. Хотя, даже если бы она здесь и была, то сделала бы вид, что ей все равно. Пинки, как только заканчивался четвертый урок, сразу же покидала класс и возвращалась к пятому. Обедов из дома она с собой вроде не носит, поэтому, думаю, ходит обедать в столовую. Но не ест же она целый час перерыва, в самом деле! К тому же, она пропадала и на всех остальных переменах. Слоняется просто так без дела, что ли…

— Но парни за ней просто хвостом вьются! – продолжил Снипс. — А что — мордашка смазливая, да и в спорте результаты отличные, как ни крути. Пусть она и слегка странная, но пока молчит – этого ведь и не узнаешь.

— Ну, так что-нибудь было? — заинтересовался Снейлс.

Снипс секунд на тридцать перестал работать палочками.

— Были несколько месяцев, когда она меняла парней, как перчатки. По моим сведениям, самый долгий срок был — неделя, кратчайший – пять минут после признания. Все они Пинки надоедали, тогда она всегда говорила: «Мне с обычными людьми возиться некогда». Ну, тут уж само собой, прости-прощай.

Похоже, и Снипс эти слова в свой адрес услышал. Заметив мой взгляд, он разволновался.

— Мне рассказывали! Серьезно! Уж не знаю почему, но сразу она никого не заворачивала. За три-то года уже каждый понял, что к чему и никто уже к Диане даже не совался. Но есть у меня ощущение, в старшей школе все пойдет заново. Так что, если вдруг тебя потянет на такие приключения, я тебе вот что скажу: бросай это дело. Я тебя по-дружески предупреждаю.

Хватит, нечего мне бросать, у меня и в мыслях такого нет!

Снипс запихал свою пустую коробку из-под обеда обратно в портфель, и ухмыльнулся:

— По мне уж если кто и стоит внимания, так это вон — она, — он указал подбородком на стайку девчонок за пару рядов от нас. В самом ее центре с цветущей улыбкой на лице стояла Кризалис.

— По моему мнению, она точно входит в тройку лучших десятиклассниц школы.

А ты их всех уже проверил?

— Я разбил всех на группы от А до D и полные имена только у категории А запомнил. Юность бывает лишь один раз в жизни, так пусть же она будет счастливой!

— Ну и что же, Кризалис — это А? – спросил Снейлс.

— АА+! Только на ее лицо гляну – уже чуть в обморок не падаю, да и характер у нее, наверняка, чудесный.

Разглагольствования Снипса хоть и направили мои мысли в определенное русло, однако и в самом деле, в отличие от Пинкамины Пай, Кризалис привлекала внимание совсем в другом смысле.

Во-первых, она была очень красива, и настроение у нее действительно всегда было отличное. Во-вторых, пожалуй, здесь я соглашусь со Снипсом, характер у нее был хороший. К этому времени чудаков, желающих завести разговор с Пинки Пай, не осталось и она одна из всего класса еще временами, раз за разом пробовала с ней поговорить, как бы грубо та себя с ней не вела. В общем, держала себя как староста. В-третьих, судя по ответам на уроках, она, очевидно, была весьма умна. Каким бы заковыристым ни был вопрос, она всегда давала абсолютно правильный ответ. Учителя, наверное, просто молились на нее. Ну и, в-четвертых, она даже среди девчонок была популярна! Год только-только начался, а вокруг нее уже вертелись все девчонки нашего класса. Чем-то вроде харизмы она притягивала людей как магнитом.

Пинкамина Пай с ее всегда насупленными бровями и головой, набитой странностями, не шла с ней ни в какое сравнение. Да впрочем, обе были не по силам Снипса – птице далеко не столь высокого полета.

Все еще шел апрель. Пинки Пай тоже все еще вела себя тихо. Пожалуй, для меня этот месяц был замечательным временем. До того как Пинки начнет выписывать кренделя, оставался месяц.

Однако можно сказать, что с этого времени в поведении Пинкии мало-помалу начали просматриваться странности.

Вам перечислить? Пункт №1.

Каждый день она меняла прическу. Как-то приглядевшись, я заметил, что в этом была некоторая закономерность. В понедельник Пинки приходила в школу с длинными распущенными волосами. На следующий день она являлась с роскошным конским хвостом, что ей отчаянно шло. Еще через день это были косички — по одной с каждой стороны, затем их становилось три, а в пятницу прическа становилось и вовсе странной — четыре, да еще и перевязанных лентой.

Понедельник — 0 , вторник — 1, среда — 2…

Словом, с каждым следующим днем недели на ее голове прибавлялось хвостов, а с понедельника все начиналось по-новому и так снова до пятницы. Понятия не имею, что это значит, но получается, что в воскресенье ее прическа должна состоять из шести хвостов. Хотелось бы мне увидеть, во что превращается голова Пинкии в этот день.

Пункт №2.

На физкультуре парни и девчонки занимаются раздельно и уроки у 10-Д и 10-Е проходят совместно. Поэтому девушки из обоих классов переодеваются в классной комнате 10-Д, а парням приходится перед каждым уроком физкультуры отправляться в 10-Е.

Впрочем, Пинки Пай мигом стягивала матроску еще до того, как мальчишки выйдут из класса.

Похоже, они для нее были чем-то вроде тыкв или картошки. С невозмутимым видом она швыряла свою матроску на парту и принималась натягивать спортивную форму. К этому моменту в дело вступала Кризалис и выгоняла застывших от изумления парней, включая меня.

После таких случаев Кризалис и другие девчонки серьезно поговорили с Пинки, но результата это не возымело. Она все так же, не моргнув глазом, начинала переодеваться прямо на наших глазах. Так что нам, парням, приходилось спешно ретироваться из класса перед физкультурой вместе со звонком на перемену. …Ну, по большому счету, конечно, потому что мы пообещали это Кризалис.

Да, кстати говоря, фигура — класс! Но вернемся к теме.

Пункт №3.

Плюс к исчезновениям на больших переменах, сразу же после школы Пинки хватала свою сумку и мигом вылетала из класса. Я, конечно, не думал, что она так спешит домой, но был очень изумлен тем, что она побывала в каждом из кружков нашей школы. Вчера ее можно было заметить гоняющей мяч в баскетбольной секции, сегодня в кружке рукоделия она уже чехлы для подушек шьет, а назавтра — лихо размахивает ракеткой в теннисном клубе. Думаю, она и бейсбол попробовала, это было бы логично. Все секции без исключения пытались ее удержать, но Пинки каждый день меняла занятие на то, что ей в голову взбредет, но так, в конце концов, никуда и не записавшись.

Чего она хотела этим добиться?

Благодаря только этому слухи о странной десятикласснице в мгновение ока разнеслись по школе. Уже через месяц не было ученика, который не знал бы о ней. К маю имя директора могли знать не все, но имя Пинки Пай слышал каждый.

Солнце день за днем моталось туда-сюда… ну, и Пинки тоже день за днем моталась туда-сюда, пока не наступил май.

Хотя в судьбу я верю меньше чем в то, что будут найдены доказательства существования плезиозавра в озере Лох-Несс, но если где-то в неизвестном людям месте она как-то влияет на нашу жизнь, то, должно быть, колесо моей судьбы начало свое вращение. Наверняка кто-то свыше переписал на свой лад уравнение моей жизни.

На следующие сутки после празднования майских праздников я шагал в школу, плохо представляя себе, какой сейчас день. Хотя был еще май, с погодой творилось что-то невообразимое, а я, обливаясь потом, шаг за шагом продолжал свое бесконечное восхождение. Хочу сделать с этой планетой что-нибудь страшное! Так, я что, уже брежу?

— Эй, Спайк!

Кто-то схватил меня сзади за плечо. Оказалось, Снипс. Его пиджак был накинут на плечи, галстук — помят и скособочен, а физиономия расплылась в ухмылке.

— Где был на майские праздники? – спросил он меня.

— Ездил с сестренкой к бабушке в деревню.

— То-то ты такой мрачный.

— Сам-то чем занимался?

— Да все работал.

— Что-то на тебя это совсем не похоже.

— Спайк, ты ведь уже старшеклассник, а все таскаешься с сестренкой к бабушке с дедушкой. Веди себя как старшеклассник!

Кстати, Спайк – это он обо мне. Первой так меня назвала моя тетя несколько лет назад в один из своих чрезвычайно редких визитов: «Ого! Спайк-то как вырос!». Сестренке это показалось забавным, и она принялась называть меня «Спайком». Ну а там уже и друзья об этом прослышали, так это прозвище и закрепилось. Черт, а ведь до этого сестра называла меня «братиком»!

— Так уж у нас в семье заведено – собираться на майские праздники вместе, — бросил я, карабкаясь вверх по дороге. С моих волос капал пот и чувствовал я себя прескверно.

Снипс принялся трепать о каких-то прелестных девчонках, с которыми он познакомился на работе и как он планирует на заработанные деньги погулять на свиданиях. По-моему, рассказы о чужих мечтах и домашних питомцах — одни из самых бесполезных тем для разговора.

Пока я с отсутствующим видом выслушивал «Расписание свиданий Снипса в трех частях или как делить шкуру не убитого медведя», мы добрались до школы.

Когда я вошел в класс, Пинкамина Пай уже сидела на своем месте, безразлично глядя куда-то за окно. Волосы ее удерживались двумя заколками. «Два… Стало быть, среда» — сообразил я и сел за свою парту. Тут какой-то черт толкнул меня – до сих пор не знаю, зачем я это сделал. Прежде, чем успел подумать, я уже заговорил с Пинки Пай:

— Смена прически каждый день — это контрмеры против пришельцев?

Медленно, как робот, Пинки Пай повернула хмурое лицо и уставилась на меня. Страшновато как-то.

— Когда заметил?

Она говорила со мной таким тоном, будто я был камнем на обочине дороги. Видимо, я допустил промах.

— Гм… Только что.

— Да? — Пинки с кислым видом подперла щеку кулаком.

— Я думаю, у каждого дня недели свой образ и настроение, все дни отличаются друг от друга.

Она впервые решила поговорить.

— Что касается цветов, то у понедельника – желтый, у вторника – красный, у среды – синий, четверг — зеленый, пятница — золотой, суббота — коричневый и воскресенье — белый.

Я, в общем, понял, о чем она говорит.

— И еще цифры. Понедельник — «ноль» и так далее до воскресенья — «шесть»?

— Ага.

— По-моему, понедельник должен быть «единицей»

— Твоего мнения никто не спрашивает.

— Да уж…

В ответ на мое бормотание, Пинки нахмурилась и снова уставилась на меня. Вся моя умственная деятельность свелась к подсчету секунд проходящего времени.

— Я тебя нигде не встречала? Давным-давно? — спросила она.

— Не думаю, — ответил я.

Тут в классную комнату бодро вошла Черили и наш диалог закончился.

Старт дан. Пусть ничего особенного вроде и не произошло, но, безусловно, это стало началом всего.

Как я уже говорил, единственной возможностью потолковать с Пинки было — застать ее в классе перед началом уроков. Так как волей случая мое место оказалось прямо перед ней, то, безусловно, для того, чтобы завести какой-нибудь разговор, я находился в идеальной позиции.

Но то, что Пинки ответила по-человечески, было настоящим сюрпризом. Вообще-то, я думал, что ответом будет нечто вроде: «Отвяжись, придурок! Заткнись! Какая разница? Чего надо?» Думал, и все же заговорил? Да что со мной?

Поэтому, когда на следующий день Пинки не заплела, как обычно, три косички, а взяла и остригла свои прекрасные длинные волосы коротко, я, войдя в класс, пришел в смятение. Волосы раньше доходили ей до пояса, а сейчас она обрезала их так, что они едва доставали до плеч. Хотя, конечно, эта нелепость была вполне в ее духе, тем не менее, она укоротила свои волосы на следующий же день, как я об этом заговорил. Просто какое-то короткое замыкание!

Об этом я и решил ее спросить.

— Да ничего особенного, — ответила Пинки своим фирменным недовольным тоном, ничего более не выказав. Объяснять она ничего не собиралась.

Как я и ожидал.

— Ты и вправду хочешь перепробовать все кружки?

С этой поры перебрасываться с ней парой фраз перед уроками стало пунктом в моем ежедневном расписании. Конечно, если я молчал, то уж Пинки-то и подавно никак себя не проявляла. К тому же, когда я пытался завести разговор о вчерашнем сериале, погоде и тому подобном – обо всем, что, для Пинки было «скукой смертной» – она меня просто игнорировала. С учетом этого темы для разговора я подбирал осторожно.

Когда же ей надоедало, она просто раздраженно отворачивалась.

— Есть здесь какие-нибудь интересные кружки? Это я так, для справки интересуюсь.

— Нет, – отрезала Пинки. – Вообще ни одного.

Она тихонько вздохнула. Чего это она вздыхает-то?

— Я думала, в старшей школе будет интереснее. А тут все то же обязательное образование. Никаких отличий. Похоже, я ошиблась со школой.

А по каким критериям ты вообще выбирала себе школу?

— Спортивные секции и литературные кружки – все как обычно. Эх, был бы хоть один необычный кружок в этой школе!

А как ты вообще определяешь, какой кружок обычный, а какой необычный?

— Если мне нравится кружок – он необычный, нет – обычный. Так и определяю.

Вот оно что. Определяешь, значит? Спасибо за новость.

— Хмпф!

Она отвернулась в другую сторону. На сегодня разговор закончен.

В другой раз:

— Я тут услышал случайно, у тебя от поклонников отбою не было.

— Да они все вообще ни на что не годились.

— И что, ты их всех действительно бросала?

— А чего это я с тобой должна об этом говорить?

Она откинула волосы себе за плечи и уставилась на меня своими голубыми глазищами. Похоже, в запасе у нее лишь два выражения лица — равнодушное и сердитое.

— Так, от Снипса нахватался? Ну почему я снова с этим кретином в одном классе? Может, он меня специально преследует?

— Вот уж не думаю.

— А, ладно. Понятия не имею, чего он там наговорил, но наверняка не соврал.

— И что, не было никого, кто тебе был бы интересен?

— Вообще не было!

Похоже, «вообще не» — ее любимые слова.

— А чего они все были такими недоумками? Приглашают на свидания в воскресенье у станции и как под копирку — кино, парк, стадион, перекус в забегаловке, ну и «пока-пока»! И это все, что ли?!

«Ну и чего же в этом плохого?!» — подумал я про себя, но огласить свою мысль не осмелился. Если уж Пинки недовольна, такое ей тем более не понравится.

— А эти признания по телефону — это что вообще? Если уж говоришь о таких важных вещах — говори с глазу на глаз!

Ага, поговоришь тут с глазу на глаз, когда на тебя смотрят как на насекомое какое-нибудь… Вот уж не завидую этим парням, я бы на их месте тоже ни за что бы на такое не согласился.

— Да… Будь я на их месте, интересно, как бы я поступил?

— А какая мне разница?!

Да что же такое!

— Даа… проблемка. Неужели все парни на свете такие никчемные? В средней школе меня, честно говоря, все раздражало.

Сейчас, похоже, тоже.

— Ну и какой парень бы тебе понравился? Пришелец что ли?

— Пришелец, ну или что-нибудь в этом роде. Если необычный, то все равно — парень или девушка.

Да почему ты так зациклилась на необычных людях? В ответ на мои слова, Пинки посмотрела на меня как на дурака и заявила:

— Так это ж интересней!

Вот как?.. Да, наверное.

Даже я не мог ничего возразить. Да, действительно, если вдруг какая-нибудь милая новенькая девушка в нашей школе окажется наполовину пришелицей, то я только «за». Или Снипс, с соседнего места подслушивающий нас с Пинки, — исследователь из будущего — это было бы очень интересно, или если бы Кризалис, почему-то улыбающаяся мне, была бы экстрасенсом, моя школьная жизнь стала бы хоть немного веселей.

Но все это, так или иначе, невозможно. Пришельцев, гостей из будущего, экстрасенсов и всего такого не существует. Ну ладно, пусть даже бывают, что они, вот так подойдут ни с того ни с сего и скажут: «Эй, я на самом деле пришелец!». Вот уж вряд ли.

— Точно! — крикнула Пинки, опрокинув стул.

Со всех сторон начали оглядываться.

— Вот потому-то я и ищу их изо всех сил!

— Прошу прощения за опоздание!

Как всегда бодрая, но порядком запыхавшаяся физрук Черили вскочила в класс как раз в тот момент, когда вся аудитория смотрела на Пинки, стоящую со сжатыми кулаками и сверлящую взглядом потолок. Шок, что и говорить.

— Эээ… Начнем урок.

Пинки тут же уселась за парту, и остервенело уставилась на край своего стола. Ух!

Я развернулся к доске, тотчас же развернулись и остальные. Черили кое-как вскарабкалась за кафедру и откашлялась.

— Прошу прощения за опоздание… Эээ… Начнем урок.

Когда она повторил это, атмосфера в классе снова стала как обычно. Наверное, именно такую обычность Пинки и должна больше всего ненавидеть.

Но может быть, просто, такова жизнь?

Говоря по правде, думаю, я завидую тому, как Пинки относится к жизни. Я не могу разделить ее взгляды, но то, что какие-то чувства в глубине моего сердца пробудились от спячки, игнорировать тоже не мог.

Я уже давно оставил все надежды на то, что встречусь с чем-то необычным, а ведь, в конце концов, поиск — это действие!

Если просто ждать, ничего толком и не найдешь. Так что, бери инициативу в свои руки! Да — черти линии на школьном дворе, рисуй на крыше, клей бумажки…

Дерзай! (это слово еще не вышло из употребления?)

Не знаю, когда именно Пинки стала выглядеть со стороны дикой сумасбродкой. Наверное, ждала она, ждала, но ничего не происходило. Ее это достало, и она принялась за разные странные поступки, но все было бесполезно. Может, поэтому у нее лицо такое, будто она весь мир проклинает?

На перемене ко мне с серьезным выражением на лице подошел Снипс. Эй, Снипс, с такой физиономией ты действительно похож на недоумка!

— Отстань! Не знаешь, что и брякнуть уже. Скажи лучше, что за волшебство ты использовал?

— Ты о чем? Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии, — ответил я всплывшим в памяти афоризмом.

Снипс ткнул большим пальцем на, как обычно, мгновенно опустевшее после урока место Пинки и сказал:

— В первый раз вижу, чтобы Пай с кем-то так долго разговаривала! Ты о чем с ней болтал?

Да, хм, а о чем же? Я просто задал ей пару вопросов, вот и все.

— Я поражен до глубины души! — Снипс с деланным благоговением воззрился на меня, а в это время позади него возникло лицо Снейлса.

— Спайку давно нравятся странные девушки!

Не вводи людей в заблуждение.

— Да какая разница, кто ему там нравится. Что я понять хочу, так это как Спайк умудрился разговорить Пинкамину? Абсолютно непонятно.

— Может быть, Спайк тоже к той же категории чудиков относится, а?

— Да уж. А чего еще ждать от парня по кличке «Спайк»?

Спайк, Спайк, Спайк! Чем раз за разом выслушивать эту идиотскую кличку, я предпочел бы, чтобы ко мне обращались по имени — это как-то посерьезнее. Хотя бы, хочу, чтобы младшая сестра называла меня «братиком»!

— И мне расскажите! — неожиданно прозвучал девичий голос.

Легкое сопрано. Подняв глаза, я увидел застывшее в улыбке лицо Кризалис, обращенное на меня.

— Я все пыталась заговорить с Дианой, но ничего не вышло. Что сделать, чтобы она стала по разговорчивей?

Я призадумался, потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок, но так ни до чего и не додумался.

— Не знаю.

Кризалис засмеялась.

— Ну ладно, по крайней мере, теперь я спокойна. Если бы Пинкамина и дальше бы была оторвана от класса, могли возникнуть проблемы. Хорошо, что у нее появился хотя бы один друг.

С чего это Кризалис суетится прямо как староста? Да потому что она и есть староста. Так решили на последнем классном часе.

— Друг?..

Я в задумчивости склонил голову. Как так? Я ж кроме кислой физиономии Пинки больше ничего от нее и не видел.

— Ну, может, так Диана вольется в класс. В конце концов, мы же в одном классе учимся, и хочется со всеми быть хороших отношениях. Правильно?

Ну, правильно и что?

— Если мне понадобится что-нибудь ей передать, то я передам через тебя.

Э, нет, постойте! Не собираюсь я быть ее секретарем!

— Пожалуйста, – добавила она, сложив ладошки вместе. Я невнятно промычал что-то вроде «эээ» или «ууу». Кризалис приняла это за выражение согласия и вернулась к стайке девчонок, которые следили за нами очень внимательно. Хотя напоследок она одарила меня своей солнечной, как цветок желтого тюльпана, улыбкой, настроение мое упало ниже плинтуса.

— Спайк, мы же с тобой друзья, да? – Снипс заговорщицки подмигнул мне. О чем ты? Даже Снейлс, прикрыв глаза и сложив руки на груди, кивает головой.

Что тот, что этот — превратились в круглых идиотов!

Перетасовки учеников по партам было решено совершать ежемесячно, поэтому наша староста, Кризалис, написала номера мест на клочках бумаги, сложила их в коробку из-под печенья, и предложила каждому выбирать. Я вытянул место в предпоследнем ряду, рядом с выходящим во внутренний двор окном. Занял, так сказать, позицию. Думаю, вы догадались, кто же занял место на последнем ряду позади меня. С лицом мучающегося от зубной боли человека туда села Пинки Пай.

— Школьники, что ли, начали бы пропадать, или какого-нибудь учителя грохнули бы в запертой комнате…

— Опасные вещи говоришь.

— У нас есть кружок изучения тайн.

— О? И чего?

— Просто смешно. До сих пор так ни с чем особенным и не столкнулись. Просто помешанные на детективах да таинственных историях. И ни один не похож на настоящего следователя!

— Да уж, наверное.

— Еще я рассчитывала на кружок исследователей паранормальных явлений.

— И?

— Там одни поклонники оккультизма собрались, а ты что думаешь?

— Да ничего не думаю.

— Эх… какая же вокруг скука! Ну почему в этой школе нет ни одного кружка поинтереснее?

— Наверное, с этим ничего не поделаешь…

— Я-то думала, в старшей школе будут какие-нибудь увлекательные кружки! Я чувствую себя, как бейсболист, желающий играть в Высшей Школьной Лиге по бейсболу, и узнавший, что в школе, в которую он поступил, даже секции бейсбола нет! Вот так по-дурацки я себя и чувствую — как этот бейсболист!

Пинки с отчаянной решимостью свирепо сверлила глазами пустоту. Пожалеть ее, что ли?

Не знаю уж, какого рода кружок удовлетворил бы Пинки. А разве она сама это знает? Она просто думает неопределенное: «Хочу чего-нибудь интересного». И что же такое, это «интересное»? Расследование убийства? Поиск пришельцев? Вызов духов? Думаю, Пинки и сама не определилась.

— Ничего не поделаешь.

Я решился высказать свое мнение.

— Люди должны довольствоваться тем, что имеют. Те, кто не может это сделать, совершают открытия, создают изобретения. Одни из них очень хотели летать и создали самолеты. Другие мечтали о комфортных путешествиях — и появились поезда и автомобили. Но все это порождено умом и воображением только небольшой части человечества. Это дело рук гениев. Самое подходящее для нас, простых смертных — просто жить своей обычной жизнью. Положение охотника за приключениями для нас не подходит, ничего не…

— Заглохни.

Пинки оборвала мою, как мне казалось, великолепную речь и отвернулась. Похоже, она действительно в крайне плохом настроении. Впрочем, как всегда. Что же этой девчонке нужно? Оторванные от серой действительности явления? Но этих явлений в нашем мире изначально нет! Точно — нет.

Да здравствуют Законы Физики! Благодаря вам, мы, люди, можем тихо жить в спокойствии. Хотя для Пинки это и плохо.

Все нормально?

Собственно, поэтому все, наверное, и началось.

Возможно, этот разговор и стал спусковым крючком.

Все произошло неожиданно.

Мягкие лучи солнца так и вызывали желание задремать. Но только я собирался, подложив под голову руки, прикорнуть, как чудовищная сила дернула меня за воротник и опрокинула назад. Рывок был так силен, что я со всего размаху врезался затылком в парту сзади, да так, что на глазах показались слезы.

— Эй, ты что творишь!

Я со всей яростью, на которую был способен, развернулся, и моим глазам предстала вставшая со своего места Пинки, одной рукой еще державшая мой воротник, и… впервые вижу… улыбающаяся так, будто стояла под жарким экваториальным солнцем. Если бы улыбающееся лицо могло повышать температуру воздуха, она бы поднялась до уровня тропических джунглей!

— Придумала!

Эй, слюной-то не брызгай!

— И почему мне такая простая вещь раньше в голову не приходила?!

Оба глаза Пинки сверкали как Альфа в созвездии Лебедя и смотрели прямо на меня. Выхода у меня не было, и я спросил:

— Ну и чего ты придумала?

— Раз его нет, я организую его сама!

— Что?

— Кружок!

Похоже, голова у меня будет болеть не только от удара о парту.

— Вот как? Вот и хорошо. Кстати, может, отпустишь меня?

— Чего? Что это за реакция? Мог бы и порадоваться чуть-чуть такому открытию-то.

— Об этом открытии я с тобой потом спокойно поговорю и разделю твою радость в более подходящем месте. А сейчас просто успокойся.

— Что ты имеешь в виду?

— Урок идет.

Пинки наконец-то отпустила мой воротник. Я потрогал свою гудящую голову и развернулся к доске. Весь класс смотрел на меня, раскрыв рты. В поле моего зрения попала застывшая с мелком в руке и готовая расплакаться молоденькая учительница, только-только из университета.

Я подал Пинки знак сесть, а затем успокаивающе поднял ладони в адрес бедной учительницы английского.

Продолжайте урок, пожалуйста.

Пинки неохотно уселась на место, что-то недовольно бормоча себе под нос. Учительница вернулась к записям на доске…

Организовать кружок?

Так.

Только не говорите мне, что я уже записан в его участники.

Мой ноющий затылок подтверждал мои все самые худшие предчувствия.

## Глава 2

Не долго думая, я поступил в обычную старшую школу в своем районе. С самого начала я пожалел о своем выборе — моя новая школа стояла прямо на вершине очень большого холма. Даже весной обливаясь потом, взбираясь по тянущейся вверх дороге, я, сам того не желая, в полной мере вкушал прелести беззаботной горной прогулки. Всякий раз, как я вспоминал об этой пытке и о том, что мне придется еще целых три года с утра пораньше взбираться на эту гору, на меня находило ощущение полной безнадежности. Как раз в тот день я спал до упора и был вынужден идти в быстром темпе. Встань я на десять минут раньше, и мог бы неторопливо пройтись, не думая о тяжелом подъеме, много ли значили эти десять минут сна, если подумать? Однако от тоскливого утреннего моциона мне было не отвертеться, и настроение мое было хуже некуда.

В огромном спортзале, где проводилась бессмысленная церемония поступления в школу, на лицах моих новых одноклассников отражалась смесь надежды и неуверенности, с которой смотрит каждый ученик, переведенный в другой класс. Показывая, что ко мне это не имеет никакого отношения, я просто состряпал хмурую мину. Сюда поступило достаточно моих одноклассников из средней школы, с которыми я находился в приятельских отношениях, так что проблем с компанией у меня не было.

Парни в блейзерах и девчонки в школьных матросках представляли собой дичайшее сочетание. Может, у директора, бубнящего на трибуне свою занудную речь, просто матроскомания? Пока я раздумывал над этим, идиотская церемония наконец-то закончилась и я с моими новыми одноклассниками, с которыми мне придется волей-неволей отныне находиться вместе, вошел в комнату класса 10-Д.

Наш классный руководитель — Черили, молодая девушка, весело улыбаясь, будто час тренироваласья перед зеркалом, забралась на кафедру и обратилась к нам. Она типа наш физрук, типа она тренер по гандболу, что она типа играла в гандбол в университете, что типа она ждет от нас побед, что сейчас в школе игроков мало и для всех новичков попадание в основной состав гарантировано, что гандбол самая интересная игра в мире… и все болтала и болтала, казалось, что она никогда не закончит. Но тут она вдруг сказала:

— А теперь, давайте знакомиться!

Я это предчувствовал, так что не удивился.

Один за другим, ребята в левой половине класса начали представляться. Они вставали, объявляли свои фамилию, имя, предыдущую школу, ну и еще что-нибудь — хобби там, или любимое блюдо. Кто-то бубнил себе под нос, кто-то выпаливал все скороговоркой, кое-кто представлялся с шуточками на грани фола, после которых температура в классе заметно падала. Моя очередь говорить уже была не за горами. Напряженный момент, понимаете, да?

Я кое-как выдал мою тщательно обдуманную, сокращенную до минимума речь, исполнил, так сказать, свой долг, вздохнул спокойно и сел обратно на свое место. Следующим поднялся кто-то позади меня. Наверное, эти слова, надолго определившие ход повествования, я не забуду до конца жизни:

— Пинкамина Диана Пай. Восточная средняя школа.

До этого момента все было вполне обычно, так что я даже не стал себя утруждать и оборачиваться, чтобы глянуть назад. Я продолжал смотреть перед собой и вслушивался в этот необыкновенно ясный голос:

— Обычные люди меня не интересуют. Если здесь есть пришельцы, гости из будущего, люди из параллельных миров, экстрасенсы – милости прошу. Это все.

Тут я, само собой, обернулся.

Длинные розовые ниспадающие волосы, перехваченные ободком-лентой. Гордое, с правильными чертами лицо, смело обращенное на таращившихся на нее одноклассников. Большие голубые волевые глаза, окаймленные необыкновенной длины ресницами. Плотно сжатые розовые губы. Девчонка.

Тот кристально чистый голос Пинки я помню и сейчас. Перед моими глазами была настоящая красавица.

Пинки, медленно окинув вызывающим взглядом класс, в конце покосилась на меня, глядящего на нее снизу с открытым ртом, а затем села, не сделав даже какого-либо намека на улыбку.

Это шутка такая?

Думаю, каждый ученик раздумывал, как на такое реагировать. У всех в головах, наверное, всплывали сплошные знаки вопроса — «здесь смеяться?»

Как оказалось, ни шуткой, ни чем-то смешным это не было. Пинки Пай никогда и нигде не шутит. Она всегда серьезна.

Позже испытав все на себе, я это понял, так что скажу, что никакого недоразумения здесь нет.

После тридцати секунд гробового молчания физрук Черили, запинаясь, пригласила представиться следующего ученика, и атмосфера постепенно нормализовалась.

Вот так мы и встретились. Момент, который невозможно забыть. Мне очень хочется верить, что это на самом деле было совпадением.

Не оставив никого из класса равнодушным, со следующего дня Пинкамина Пай на первый взгляд играла роль послушной старшеклассницы.

«Затишье перед бурей» — значение этих слов я сейчас очень хорошо понимаю.

Все пришедшие в нашу новую школу – бывшие ученики одной из четырех средних школ города, люди с успеваемостью нормального среднего уровня. Среди них были и выпускники Восточной средней школы, поэтому в нашем классе должны были быть и те, кто учился до этого с Пинки Пай. Если бы я пообщался с ними, то, наверное, меня бы предупредили, что ее спокойствие — предзнаменование того, что назревает нечто. Но, к сожалению, я не был знаком ни с кем из Восточной школы, никто мне ничего не объяснил, поэтому через несколько дней после знакомства я, никогда этого не забуду, заговорил с ней утром перед началом урока.

Моя цепочка домино из неудач начала рушиться, а первую костяшку толкнул я сам.

Видите ли, когда Пинки Пай тихо сидит на своем месте, она выглядит просто как обычная симпатичная девушка-старшеклассница, а так как я оказался рядом с ней, то решил воспользоваться ситуацией и попробовать познакомиться поближе. Я на секунду потерял голову, будто кто за язык тянул!

Конечно, тема для разговора могла быть только одна.

— Эй.

Я небрежно повернулся и с легкой улыбкой спросил:

— Ты что, всю эту речь говорила всерьез?

Пинки Пай, скрестив руки на груди и сердито выгнув дугой губы, уставилась прямо на меня.

— Какую еще речь?

— Ну, речь про пришельцев.

— А ты пришелец?

Она выглядела серьезной.

— Нет.

— А если нет, так чего тебе?

— Да нет, ничего…

— Так и не лезь. Время только тратишь.

Ее взгляд и тон были такими жесткими, что я даже невольно пробормотал какое-то извинение. Пинкамина Пай поглядела на меня так, будто я был кочаном капусты, презрительно отвела взор и хмуро уставилась на доску.

Так и не придумав, что на это ответить, я был спасен пришедшей Черили.

Поджав хвост, я разочарованно повернулся обратно и заметил, что некоторые ученики наблюдали за всем этим с большим интересом. Я обвел их глазами, они понимающе улыбались и их взгляды будто говорили: «Ну вот, так мы и думали», а некоторые даже сочувственно мне кивали.

Эй, это действует на нервы! Потом все объяснилось — все они были из Восточной средней школы.

Наверное, из-за этого крайне отрицательного первого опыта я начал подумывать, что, пожалуй, лучше держаться от Пинки Пай подальше. Впрочем, планы эти были сорваны спустя неделю.

В классе еще не все поняли, что к чему — находились и те, кто пытался заговорить с постоянно хмурящей брови и сердито выгибающей губы Пинки Пай.

Большей частью это были суетливые девчонки, желающие из лучших побуждений помочь новенькой влиться в жизнь класса. Дело, в общем-то, хорошее, но с этой собеседницей все было бесполезно.

— Привет! Смотрела вчера сериал? В девять часов?

— Нет.

— А? Почему?

— Не знаю.

— Глянула бы! Ой, он ведь уже долго идет, ты, наверно, не поймешь ничего. Давай я сюжет расскажу!

— Заткнись.

Вот такие дела.

Было бы гораздо лучше, если бы она отвечала с безразличным видом, но нет — нужно было обязательно выразить свое раздражение и голосом, и выражением лица так, что все, кто пытался с ней заговорить, начинали думать, что они сделали что-то ужасное. В конце концов, все они бормотали: «Аа… Ну…», — и с поникшим видом плелись прочь. «Я что-то не то сказал?»

Успокойтесь, ничего вы не сказали. «Что-то не то» — это скорее про голову Пинки Пай.

Хотя нет ничего особо трудного в том, чтобы поесть одному, все-таки, почему бы не собраться компанией за одним столом и, переговариваясь, не пожевывать обед? Во время перерыва я обедал вместе с моим хорошим приятелем Снипсом, с которым учился раньше, и сидевшим по-соседству в классе, выпускником Восточной средней школы Снейлом.

Как-то раз речь зашла о Пинки.

— Ты тут с Пинки говорил, – будто невзначай заметил Снипс.

Я кивнул.

— Она тебе наговорила всякой ерунды и затем отшила?

Ага, точно.

Снипс запихал вареное яйцо себе за щеки и с набитым ртом сказал:

— Если ей кто интересен, тому она ничего такого не говорит. Сдавайся! Теперь-то понял, что она с прибабахом? Я с Пай учился три года в одном классе, уж поверь мне, я ее знаю, – начал он.

— Все эти выкрутасы — это для нее норма. Я думал, она в десятом классе поуспокоится, но, видно, не судьба. Видел же, что она в первый день устроила?

— Это ты про пришельцев? — влез в разговор Снейл, до того с величайшим вниманием вытаскивавший косточки из рыбы.

— Ага. Она и в средней школе всякие непонятности говорила, а уж что делала – так это вообще. Например, эта история с рисунками на школьном дворе.

— А что случилось?

— Знаешь, есть такое устройство, которое на траве линии известкой рисует? Ну, понял, да?.. Короче, она этой штукой нарисовала огромные знаки! Да еще и ночью в школу пробралась для этого!

При этих словах Снипс ухмыльнулся.

— Ох, и удивился! Притащился я в школу поутру, а там, на площадке — повсюду огромные круги да треугольники. Вблизи смотрел, что нарисовано — ничего не понятно. С четвертого этажа смотрел – да все равно, непонятно, что там.

— А, вспомнил, видел я это, – сказал Снейлс. — Это, случайно, в городской газете не печатали? Там вроде даже снимок с воздуха был. Похоже на какие-то фигуры, как в пустыне Наска.

Я об этом ничего не помнил.

— Ага, печатали. «На школьном дворе средней школы появились загадочные знаки», или что-то вроде того. И кто же, думаете, оказался преступником, учудивший такую штуку?

— Так это она?

— Она сама так сказала, точно. Вот только зачем? Ее даже к директору вызывали. Всех учителей согнали туда, все выспрашивали у нее.

— Ну и зачем же?

— Понятия не имею, — честно ответил Снипс, пытаясь старательно прожевать полные щеки риса.

— Говорят, она так и не созналась. Конечно, когда она на тебя так молча уставится своим ужасным взглядом, так что и сказать не знаешь. Кто-то говорит, что она пыталась вызвать НЛО, другие – демонов, или открыть портал в другой мир. Слухи разные ходили, но, в общем, сама она не говорит, так что это тайна, покрытая мраком.

Я живо представил себе, как Пинки в полной темноте сосредоточенно рисует белые линии. Наверняка она эту штуку, рисующую линии и мешок с известкой заранее вытащила со склада спортинвентаря. Может, даже фонариком запаслась. Освещенное неровным светом лицо Пинки было исполнено трагизма… ладно-ладно, это просто фантазия.

Вообще-то, Пинки Пай почти наверняка действительно стремилась вызвать НЛО, демонов или даже открыть портал в другое измерение. Наверное, провозилась на площадке всю ночь, но ничего не вышло, и она была жутко разочарована, будто весь смысл ее жизни был потерян.

— Но и это еще не все! – Снипс продолжал уплетать завтрак.

— Бывало я, прихожу в школу, а все парты в классах вытащены в коридор или школьная крыша звездами разрисована. В другой раз — по всей школе навешаны бумажки с заклинаниями. Знаешь, китайские заклятья, которые ко лбу зомби клеят. Понятия не имею, зачем.

Кстати говоря, Пинки Пай в тот момент в классе не было – иначе такой разговор вряд ли был бы возможен. Хотя, даже если бы она здесь и была, то сделала бы вид, что ей все равно. Пинки, как только заканчивался четвертый урок, сразу же покидала класс и возвращалась к пятому. Обедов из дома она с собой вроде не носит, поэтому, думаю, ходит обедать в столовую. Но не ест же она целый час перерыва, в самом деле! К тому же, она пропадала и на всех остальных переменах. Слоняется просто так без дела, что ли…

— Но парни за ней просто хвостом вьются! – продолжил Снипс. — А что — мордашка смазливая, да и в спорте результаты отличные, как ни крути. Пусть она и слегка странная, но пока молчит – этого ведь и не узнаешь.

— Ну, так что-нибудь было? — заинтересовался Снейлс.

Снипс секунд на тридцать перестал работать палочками.

— Были несколько месяцев, когда она меняла парней, как перчатки. По моим сведениям, самый долгий срок был — неделя, кратчайший – пять минут после признания. Все они Пинки надоедали, тогда она всегда говорила: «Мне с обычными людьми возиться некогда». Ну, тут уж само собой, прости-прощай.

Похоже, и Снипс эти слова в свой адрес услышал. Заметив мой взгляд, он разволновался.

— Мне рассказывали! Серьезно! Уж не знаю почему, но сразу она никого не заворачивала. За три-то года уже каждый понял, что к чему и никто уже к Диане даже не совался. Но есть у меня ощущение, в старшей школе все пойдет заново. Так что, если вдруг тебя потянет на такие приключения, я тебе вот что скажу: бросай это дело. Я тебя по-дружески предупреждаю.

Хватит, нечего мне бросать, у меня и в мыслях такого нет!

Снипс запихал свою пустую коробку из-под обеда обратно в портфель, и ухмыльнулся:

— По мне уж если кто и стоит внимания, так это вон — она, — он указал подбородком на стайку девчонок за пару рядов от нас. В самом ее центре с цветущей улыбкой на лице стояла Кризалис.

— По моему мнению, она точно входит в тройку лучших десятиклассниц школы.

А ты их всех уже проверил?

— Я разбил всех на группы от А до D и полные имена только у категории А запомнил. Юность бывает лишь один раз в жизни, так пусть же она будет счастливой!

— Ну и что же, Кризалис — это А? – спросил Снейлс.

— АА+! Только на ее лицо гляну – уже чуть в обморок не падаю, да и характер у нее, наверняка, чудесный.

Разглагольствования Снипса хоть и направили мои мысли в определенное русло, однако и в самом деле, в отличие от Пинкамины Пай, Кризалис привлекала внимание совсем в другом смысле.

Во-первых, она была очень красива, и настроение у нее действительно всегда было отличное. Во-вторых, пожалуй, здесь я соглашусь со Снипсом, характер у нее был хороший. К этому времени чудаков, желающих завести разговор с Пинки Пай, не осталось и она одна из всего класса еще временами, раз за разом пробовала с ней поговорить, как бы грубо та себя с ней не вела. В общем, держала себя как староста. В-третьих, судя по ответам на уроках, она, очевидно, была весьма умна. Каким бы заковыристым ни был вопрос, она всегда давала абсолютно правильный ответ. Учителя, наверное, просто молились на нее. Ну и, в-четвертых, она даже среди девчонок была популярна! Год только-только начался, а вокруг нее уже вертелись все девчонки нашего класса. Чем-то вроде харизмы она притягивала людей как магнитом.

Пинкамина Пай с ее всегда насупленными бровями и головой, набитой странностями, не шла с ней ни в какое сравнение. Да впрочем, обе были не по силам Снипса – птице далеко не столь высокого полета.

Все еще шел апрель. Пинки Пай тоже все еще вела себя тихо. Пожалуй, для меня этот месяц был замечательным временем. До того как Пинки начнет выписывать кренделя, оставался месяц.

Однако можно сказать, что с этого времени в поведении Пинкии мало-помалу начали просматриваться странности.

Вам перечислить? Пункт №1.

Каждый день она меняла прическу. Как-то приглядевшись, я заметил, что в этом была некоторая закономерность. В понедельник Пинки приходила в школу с длинными распущенными волосами. На следующий день она являлась с роскошным конским хвостом, что ей отчаянно шло. Еще через день это были косички — по одной с каждой стороны, затем их становилось три, а в пятницу прическа становилось и вовсе странной — четыре, да еще и перевязанных лентой.

Понедельник — 0 , вторник — 1, среда — 2…

Словом, с каждым следующим днем недели на ее голове прибавлялось хвостов, а с понедельника все начиналось по-новому и так снова до пятницы. Понятия не имею, что это значит, но получается, что в воскресенье ее прическа должна состоять из шести хвостов. Хотелось бы мне увидеть, во что превращается голова Пинкии в этот день.

Пункт №2.

На физкультуре парни и девчонки занимаются раздельно и уроки у 10-Д и 10-Е проходят совместно. Поэтому девушки из обоих классов переодеваются в классной комнате 10-Д, а парням приходится перед каждым уроком физкультуры отправляться в 10-Е.

Впрочем, Пинки Пай мигом стягивала матроску еще до того, как мальчишки выйдут из класса.

Похоже, они для нее были чем-то вроде тыкв или картошки. С невозмутимым видом она швыряла свою матроску на парту и принималась натягивать спортивную форму. К этому моменту в дело вступала Кризалис и выгоняла застывших от изумления парней, включая меня.

После таких случаев Кризалис и другие девчонки серьезно поговорили с Пинки, но результата это не возымело. Она все так же, не моргнув глазом, начинала переодеваться прямо на наших глазах. Так что нам, парням, приходилось спешно ретироваться из класса перед физкультурой вместе со звонком на перемену. …Ну, по большому счету, конечно, потому что мы пообещали это Кризалис.

Да, кстати говоря, фигура — класс! Но вернемся к теме.

Пункт №3.

Плюс к исчезновениям на больших переменах, сразу же после школы Пинки хватала свою сумку и мигом вылетала из класса. Я, конечно, не думал, что она так спешит домой, но был очень изумлен тем, что она побывала в каждом из кружков нашей школы. Вчера ее можно было заметить гоняющей мяч в баскетбольной секции, сегодня в кружке рукоделия она уже чехлы для подушек шьет, а назавтра — лихо размахивает ракеткой в теннисном клубе. Думаю, она и бейсбол попробовала, это было бы логично. Все секции без исключения пытались ее удержать, но Пинки каждый день меняла занятие на то, что ей в голову взбредет, но так, в конце концов, никуда и не записавшись.

Чего она хотела этим добиться?

Благодаря только этому слухи о странной десятикласснице в мгновение ока разнеслись по школе. Уже через месяц не было ученика, который не знал бы о ней. К маю имя директора могли знать не все, но имя Пинки Пай слышал каждый.

Солнце день за днем моталось туда-сюда… ну, и Пинки тоже день за днем моталась туда-сюда, пока не наступил май.

Хотя в судьбу я верю меньше чем в то, что будут найдены доказательства существования плезиозавра в озере Лох-Несс, но если где-то в неизвестном людям месте она как-то влияет на нашу жизнь, то, должно быть, колесо моей судьбы начало свое вращение. Наверняка кто-то свыше переписал на свой лад уравнение моей жизни.

На следующие сутки после празднования майских праздников я шагал в школу, плохо представляя себе, какой сейчас день. Хотя был еще май, с погодой творилось что-то невообразимое, а я, обливаясь потом, шаг за шагом продолжал свое бесконечное восхождение. Хочу сделать с этой планетой что-нибудь страшное! Так, я что, уже брежу?

— Эй, Спайк!

Кто-то схватил меня сзади за плечо. Оказалось, Снипс. Его пиджак был накинут на плечи, галстук — помят и скособочен, а физиономия расплылась в ухмылке.

— Где был на майские праздники? – спросил он меня.

— Ездил с сестренкой к бабушке в деревню.

— То-то ты такой мрачный.

— Сам-то чем занимался?

— Да все работал.

— Что-то на тебя это совсем не похоже.

— Спайк, ты ведь уже старшеклассник, а все таскаешься с сестренкой к бабушке с дедушкой. Веди себя как старшеклассник!

Кстати, Спайк – это он обо мне. Первой так меня назвала моя тетя несколько лет назад в один из своих чрезвычайно редких визитов: «Ого! Спайк-то как вырос!». Сестренке это показалось забавным, и она принялась называть меня «Спайком». Ну а там уже и друзья об этом прослышали, так это прозвище и закрепилось. Черт, а ведь до этого сестра называла меня «братиком»!

— Так уж у нас в семье заведено – собираться на майские праздники вместе, — бросил я, карабкаясь вверх по дороге. С моих волос капал пот и чувствовал я себя прескверно.

Снипс принялся трепать о каких-то прелестных девчонках, с которыми он познакомился на работе и как он планирует на заработанные деньги погулять на свиданиях. По-моему, рассказы о чужих мечтах и домашних питомцах — одни из самых бесполезных тем для разговора.

Пока я с отсутствующим видом выслушивал «Расписание свиданий Снипса в трех частях или как делить шкуру не убитого медведя», мы добрались до школы.

Когда я вошел в класс, Пинкамина Пай уже сидела на своем месте, безразлично глядя куда-то за окно. Волосы ее удерживались двумя заколками. «Два… Стало быть, среда» — сообразил я и сел за свою парту. Тут какой-то черт толкнул меня – до сих пор не знаю, зачем я это сделал. Прежде, чем успел подумать, я уже заговорил с Пинки Пай:

— Смена прически каждый день — это контрмеры против пришельцев?

Медленно, как робот, Пинки Пай повернула хмурое лицо и уставилась на меня. Страшновато как-то.

— Когда заметил?

Она говорила со мной таким тоном, будто я был камнем на обочине дороги. Видимо, я допустил промах.

— Гм… Только что.

— Да? — Пинки с кислым видом подперла щеку кулаком.

— Я думаю, у каждого дня недели свой образ и настроение, все дни отличаются друг от друга.

Она впервые решила поговорить.

— Что касается цветов, то у понедельника – желтый, у вторника – красный, у среды – синий, четверг — зеленый, пятница — золотой, суббота — коричневый и воскресенье — белый.

Я, в общем, понял, о чем она говорит.

— И еще цифры. Понедельник — «ноль» и так далее до воскресенья — «шесть»?

— Ага.

— По-моему, понедельник должен быть «единицей»

— Твоего мнения никто не спрашивает.

— Да уж…

В ответ на мое бормотание, Пинки нахмурилась и снова уставилась на меня. Вся моя умственная деятельность свелась к подсчету секунд проходящего времени.

— Я тебя нигде не встречала? Давным-давно? — спросила она.

— Не думаю, — ответил я.

Тут в классную комнату бодро вошла Черили и наш диалог закончился.

Старт дан. Пусть ничего особенного вроде и не произошло, но, безусловно, это стало началом всего.

Как я уже говорил, единственной возможностью потолковать с Пинки было — застать ее в классе перед началом уроков. Так как волей случая мое место оказалось прямо перед ней, то, безусловно, для того, чтобы завести какой-нибудь разговор, я находился в идеальной позиции.

Но то, что Пинки ответила по-человечески, было настоящим сюрпризом. Вообще-то, я думал, что ответом будет нечто вроде: «Отвяжись, придурок! Заткнись! Какая разница? Чего надо?» Думал, и все же заговорил? Да что со мной?

Поэтому, когда на следующий день Пинки не заплела, как обычно, три косички, а взяла и остригла свои прекрасные длинные волосы коротко, я, войдя в класс, пришел в смятение. Волосы раньше доходили ей до пояса, а сейчас она обрезала их так, что они едва доставали до плеч. Хотя, конечно, эта нелепость была вполне в ее духе, тем не менее, она укоротила свои волосы на следующий же день, как я об этом заговорил. Просто какое-то короткое замыкание!

Об этом я и решил ее спросить.

— Да ничего особенного, — ответила Пинки своим фирменным недовольным тоном, ничего более не выказав. Объяснять она ничего не собиралась.

Как я и ожидал.

— Ты и вправду хочешь перепробовать все кружки?

С этой поры перебрасываться с ней парой фраз перед уроками стало пунктом в моем ежедневном расписании. Конечно, если я молчал, то уж Пинки-то и подавно никак себя не проявляла. К тому же, когда я пытался завести разговор о вчерашнем сериале, погоде и тому подобном – обо всем, что, для Пинки было «скукой смертной» – она меня просто игнорировала. С учетом этого темы для разговора я подбирал осторожно.

Когда же ей надоедало, она просто раздраженно отворачивалась.

— Есть здесь какие-нибудь интересные кружки? Это я так, для справки интересуюсь.

— Нет, – отрезала Пинки. – Вообще ни одного.

Она тихонько вздохнула. Чего это она вздыхает-то?

— Я думала, в старшей школе будет интереснее. А тут все то же обязательное образование. Никаких отличий. Похоже, я ошиблась со школой.

А по каким критериям ты вообще выбирала себе школу?

— Спортивные секции и литературные кружки – все как обычно. Эх, был бы хоть один необычный кружок в этой школе!

А как ты вообще определяешь, какой кружок обычный, а какой необычный?

— Если мне нравится кружок – он необычный, нет – обычный. Так и определяю.

Вот оно что. Определяешь, значит? Спасибо за новость.

— Хмпф!

Она отвернулась в другую сторону. На сегодня разговор закончен.

В другой раз:

— Я тут услышал случайно, у тебя от поклонников отбою не было.

— Да они все вообще ни на что не годились.

— И что, ты их всех действительно бросала?

— А чего это я с тобой должна об этом говорить?

Она откинула волосы себе за плечи и уставилась на меня своими голубыми глазищами. Похоже, в запасе у нее лишь два выражения лица — равнодушное и сердитое.

— Так, от Снипса нахватался? Ну почему я снова с этим кретином в одном классе? Может, он меня специально преследует?

— Вот уж не думаю.

— А, ладно. Понятия не имею, чего он там наговорил, но наверняка не соврал.

— И что, не было никого, кто тебе был бы интересен?

— Вообще не было!

Похоже, «вообще не» — ее любимые слова.

— А чего они все были такими недоумками? Приглашают на свидания в воскресенье у станции и как под копирку — кино, парк, стадион, перекус в забегаловке, ну и «пока-пока»! И это все, что ли?!

«Ну и чего же в этом плохого?!» — подумал я про себя, но огласить свою мысль не осмелился. Если уж Пинки недовольна, такое ей тем более не понравится.

— А эти признания по телефону — это что вообще? Если уж говоришь о таких важных вещах — говори с глазу на глаз!

Ага, поговоришь тут с глазу на глаз, когда на тебя смотрят как на насекомое какое-нибудь… Вот уж не завидую этим парням, я бы на их месте тоже ни за что бы на такое не согласился.

— Да… Будь я на их месте, интересно, как бы я поступил?

— А какая мне разница?!

Да что же такое!

— Даа… проблемка. Неужели все парни на свете такие никчемные? В средней школе меня, честно говоря, все раздражало.

Сейчас, похоже, тоже.

— Ну и какой парень бы тебе понравился? Пришелец что ли?

— Пришелец, ну или что-нибудь в этом роде. Если необычный, то все равно — парень или девушка.

Да почему ты так зациклилась на необычных людях? В ответ на мои слова, Пинки посмотрела на меня как на дурака и заявила:

— Так это ж интересней!

Вот как?.. Да, наверное.

Даже я не мог ничего возразить. Да, действительно, если вдруг какая-нибудь милая новенькая девушка в нашей школе окажется наполовину пришелицей, то я только «за». Или Снипс, с соседнего места подслушивающий нас с Пинки, — исследователь из будущего — это было бы очень интересно, или если бы Кризалис, почему-то улыбающаяся мне, была бы экстрасенсом, моя школьная жизнь стала бы хоть немного веселей.

Но все это, так или иначе, невозможно. Пришельцев, гостей из будущего, экстрасенсов и всего такого не существует. Ну ладно, пусть даже бывают, что они, вот так подойдут ни с того ни с сего и скажут: «Эй, я на самом деле пришелец!». Вот уж вряд ли.

— Точно! — крикнула Пинки, опрокинув стул.

Со всех сторон начали оглядываться.

— Вот потому-то я и ищу их изо всех сил!

— Прошу прощения за опоздание!

Как всегда бодрая, но порядком запыхавшаяся физрук Черили вскочила в класс как раз в тот момент, когда вся аудитория смотрела на Пинки, стоящую со сжатыми кулаками и сверлящую взглядом потолок. Шок, что и говорить.

— Эээ… Начнем урок.

Пинки тут же уселась за парту, и остервенело уставилась на край своего стола. Ух!

Я развернулся к доске, тотчас же развернулись и остальные. Черили кое-как вскарабкалась за кафедру и откашлялась.

— Прошу прощения за опоздание… Эээ… Начнем урок.

Когда она повторил это, атмосфера в классе снова стала как обычно. Наверное, именно такую обычность Пинки и должна больше всего ненавидеть.

Но может быть, просто, такова жизнь?

Говоря по правде, думаю, я завидую тому, как Пинки относится к жизни. Я не могу разделить ее взгляды, но то, что какие-то чувства в глубине моего сердца пробудились от спячки, игнорировать тоже не мог.

Я уже давно оставил все надежды на то, что встречусь с чем-то необычным, а ведь, в конце концов, поиск — это действие!

Если просто ждать, ничего толком и не найдешь. Так что, бери инициативу в свои руки! Да — черти линии на школьном дворе, рисуй на крыше, клей бумажки…

Дерзай! (это слово еще не вышло из употребления?)

Не знаю, когда именно Пинки стала выглядеть со стороны дикой сумасбродкой. Наверное, ждала она, ждала, но ничего не происходило. Ее это достало, и она принялась за разные странные поступки, но все было бесполезно. Может, поэтому у нее лицо такое, будто она весь мир проклинает?

На перемене ко мне с серьезным выражением на лице подошел Снипс. Эй, Снипс, с такой физиономией ты действительно похож на недоумка!

— Отстань! Не знаешь, что и брякнуть уже. Скажи лучше, что за волшебство ты использовал?

— Ты о чем? Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии, — ответил я всплывшим в памяти афоризмом.

Снипс ткнул большим пальцем на, как обычно, мгновенно опустевшее после урока место Пинки и сказал:

— В первый раз вижу, чтобы Пай с кем-то так долго разговаривала! Ты о чем с ней болтал?

Да, хм, а о чем же? Я просто задал ей пару вопросов, вот и все.

— Я поражен до глубины души! — Снипс с деланным благоговением воззрился на меня, а в это время позади него возникло лицо Снейлса.

— Спайку давно нравятся странные девушки!

Не вводи людей в заблуждение.

— Да какая разница, кто ему там нравится. Что я понять хочу, так это как Спайк умудрился разговорить Пинкамину? Абсолютно непонятно.

— Может быть, Спайк тоже к той же категории чудиков относится, а?

— Да уж. А чего еще ждать от парня по кличке «Спайк»?

Спайк, Спайк, Спайк! Чем раз за разом выслушивать эту идиотскую кличку, я предпочел бы, чтобы ко мне обращались по имени — это как-то посерьезнее. Хотя бы, хочу, чтобы младшая сестра называла меня «братиком»!

— И мне расскажите! — неожиданно прозвучал девичий голос.

Легкое сопрано. Подняв глаза, я увидел застывшее в улыбке лицо Кризалис, обращенное на меня.

— Я все пыталась заговорить с Дианой, но ничего не вышло. Что сделать, чтобы она стала по разговорчивей?

Я призадумался, потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок, но так ни до чего и не додумался.

— Не знаю.

Кризалис засмеялась.

— Ну ладно, по крайней мере, теперь я спокойна. Если бы Пинкамина и дальше бы была оторвана от класса, могли возникнуть проблемы. Хорошо, что у нее появился хотя бы один друг.

С чего это Кризалис суетится прямо как староста? Да потому что она и есть староста. Так решили на последнем классном часе.

— Друг?..

Я в задумчивости склонил голову. Как так? Я ж кроме кислой физиономии Пинки больше ничего от нее и не видел.

— Ну, может, так Диана вольется в класс. В конце концов, мы же в одном классе учимся, и хочется со всеми быть хороших отношениях. Правильно?

Ну, правильно и что?

— Если мне понадобится что-нибудь ей передать, то я передам через тебя.

Э, нет, постойте! Не собираюсь я быть ее секретарем!

— Пожалуйста, – добавила она, сложив ладошки вместе. Я невнятно промычал что-то вроде «эээ» или «ууу». Кризалис приняла это за выражение согласия и вернулась к стайке девчонок, которые следили за нами очень внимательно. Хотя напоследок она одарила меня своей солнечной, как цветок желтого тюльпана, улыбкой, настроение мое упало ниже плинтуса.

— Спайк, мы же с тобой друзья, да? – Снипс заговорщицки подмигнул мне. О чем ты? Даже Снейлс, прикрыв глаза и сложив руки на груди, кивает головой.

Что тот, что этот — превратились в круглых идиотов!

Перетасовки учеников по партам было решено совершать ежемесячно, поэтому наша староста, Кризалис, написала номера мест на клочках бумаги, сложила их в коробку из-под печенья, и предложила каждому выбирать. Я вытянул место в предпоследнем ряду, рядом с выходящим во внутренний двор окном. Занял, так сказать, позицию. Думаю, вы догадались, кто же занял место на последнем ряду позади меня. С лицом мучающегося от зубной боли человека туда села Пинки Пай.

— Школьники, что ли, начали бы пропадать, или какого-нибудь учителя грохнули бы в запертой комнате…

— Опасные вещи говоришь.

— У нас есть кружок изучения тайн.

— О? И чего?

— Просто смешно. До сих пор так ни с чем особенным и не столкнулись. Просто помешанные на детективах да таинственных историях. И ни один не похож на настоящего следователя!

— Да уж, наверное.

— Еще я рассчитывала на кружок исследователей паранормальных явлений.

— И?

— Там одни поклонники оккультизма собрались, а ты что думаешь?

— Да ничего не думаю.

— Эх… какая же вокруг скука! Ну почему в этой школе нет ни одного кружка поинтереснее?

— Наверное, с этим ничего не поделаешь…

— Я-то думала, в старшей школе будут какие-нибудь увлекательные кружки! Я чувствую себя, как бейсболист, желающий играть в Высшей Школьной Лиге по бейсболу, и узнавший, что в школе, в которую он поступил, даже секции бейсбола нет! Вот так по-дурацки я себя и чувствую — как этот бейсболист!

Пинки с отчаянной решимостью свирепо сверлила глазами пустоту. Пожалеть ее, что ли?

Не знаю уж, какого рода кружок удовлетворил бы Пинки. А разве она сама это знает? Она просто думает неопределенное: «Хочу чего-нибудь интересного». И что же такое, это «интересное»? Расследование убийства? Поиск пришельцев? Вызов духов? Думаю, Пинки и сама не определилась.

— Ничего не поделаешь.

Я решился высказать свое мнение.

— Люди должны довольствоваться тем, что имеют. Те, кто не может это сделать, совершают открытия, создают изобретения. Одни из них очень хотели летать и создали самолеты. Другие мечтали о комфортных путешествиях — и появились поезда и автомобили. Но все это порождено умом и воображением только небольшой части человечества. Это дело рук гениев. Самое подходящее для нас, простых смертных — просто жить своей обычной жизнью. Положение охотника за приключениями для нас не подходит, ничего не…

— Заглохни.

Пинки оборвала мою, как мне казалось, великолепную речь и отвернулась. Похоже, она действительно в крайне плохом настроении. Впрочем, как всегда. Что же этой девчонке нужно? Оторванные от серой действительности явления? Но этих явлений в нашем мире изначально нет! Точно — нет.

Да здравствуют Законы Физики! Благодаря вам, мы, люди, можем тихо жить в спокойствии. Хотя для Пинки это и плохо.

Все нормально?

Собственно, поэтому все, наверное, и началось.

Возможно, этот разговор и стал спусковым крючком.

Все произошло неожиданно.

Мягкие лучи солнца так и вызывали желание задремать. Но только я собирался, подложив под голову руки, прикорнуть, как чудовищная сила дернула меня за воротник и опрокинула назад. Рывок был так силен, что я со всего размаху врезался затылком в парту сзади, да так, что на глазах показались слезы.

— Эй, ты что творишь!

Я со всей яростью, на которую был способен, развернулся, и моим глазам предстала вставшая со своего места Пинки, одной рукой еще державшая мой воротник, и… впервые вижу… улыбающаяся так, будто стояла под жарким экваториальным солнцем. Если бы улыбающееся лицо могло повышать температуру воздуха, она бы поднялась до уровня тропических джунглей!

— Придумала!

Эй, слюной-то не брызгай!

— И почему мне такая простая вещь раньше в голову не приходила?!

Оба глаза Пинки сверкали как Альфа в созвездии Лебедя и смотрели прямо на меня. Выхода у меня не было, и я спросил:

— Ну и чего ты придумала?

— Раз его нет, я организую его сама!

— Что?

— Кружок!

Похоже, голова у меня будет болеть не только от удара о парту.

— Вот как? Вот и хорошо. Кстати, может, отпустишь меня?

— Чего? Что это за реакция? Мог бы и порадоваться чуть-чуть такому открытию-то.

— Об этом открытии я с тобой потом спокойно поговорю и разделю твою радость в более подходящем месте. А сейчас просто успокойся.

— Что ты имеешь в виду?

— Урок идет.

Пинки наконец-то отпустила мой воротник. Я потрогал свою гудящую голову и развернулся к доске. Весь класс смотрел на меня, раскрыв рты. В поле моего зрения попала застывшая с мелком в руке и готовая расплакаться молоденькая учительница, только-только из университета.

Я подал Пинки знак сесть, а затем успокаивающе поднял ладони в адрес бедной учительницы английского.

Продолжайте урок, пожалуйста.

Пинки неохотно уселась на место, что-то недовольно бормоча себе под нос. Учительница вернулась к записям на доске…

Организовать кружок?

Так.

Только не говорите мне, что я уже записан в его участники.

Мой ноющий затылок подтверждал мои все самые худшие предчувствия.

## Глава 3

Вторая половина прославившегося дуэта загадочных девочек-зайчиков — Флаттерщай, пропустив всего один день и героически воскреснув на следующий, решилась опять заглянуть в нашу комнату для занятий.

Хотя я и сказал, «комната для занятий», заняться было абсолютно нечем, так что я притащил туда забытую и погребенную где-то в глубинах моего дома доску для игры в «Отелло», и играл сейчас с Флатти, попутно болтая.

Сайт был сделан, но толку от этого никакого, так как у нас не было ни посетителей, ни писем. Компьютер стал банальным инструментом для серфинга в Интернете, а ребята из Компьютерного общества плачут горючими слезами.

Твайлайт Спаркл как всегда молча читала книгу, а я играл третью партию «Отелло» с Флаттершай.

— Пинкамина опаздывает, — проронила Флаттершай, глядя на доску.

Особо обеспокоенной она не выглядела, так что я тоже успокоился. Что ни говори, а сидеть в одной комнате с симпатичной девчонкой старше тебя на класс – от такого может и голова закружиться.

— Сегодня у нас появился новичок. Наверное, его завлекать пошла.

— Новичок? – Флаттершай наклонила голову, как маленькая птичка.

— В 10-И появился новый ученик. Пинки была в восторге. Похоже, любит она новичков.

Я положил на доску черную фишку и перевернул белую.

— Угу…

— А, да, Флаттершай, ни за что бы не подумал, что ты сегодня придешь!

— Ммм… я немного сомневалась, но кое-что меня беспокоит, поэтому я все-таки пришла.

Мне кажется, или я это уже слышал?

— Что тебя тут беспокоит?

Шлеп! Нежными пальчиками она перевернула одну из фишек.

— Ммм… да пустяки.

Повинуясь смутному ощущению, я взглянул вбок. Твайлайт смотрела на доску. Ее лицо было спокойным, как у куклы, но глаза под очками сияли светом, который я ранее у нее не видел.

— …

Ее взгляд был взглядом крохотного котенка, впервые увидевшего огромного пса. Она буквально сверлила глазами мои пальцы, сжимавшие фишку.

— …Хочешь сыграть, Твайлайт?

В ответ на это Твайлайт Спаркл механически моргнула глазами и, едва шевельнувшись, так, что без предупреждения и не заметишь, кивнула. Я поменялся с Твайлайт местами и сел рядом с Флаттершай.

Твайлайт выбрала одну из фишек и начала усиленно ее изучать. Обнаружив, что намагниченные фишки притягиваются друг к другу, она тотчас же отдернула руку, будто бы испугавшись.

— Твайлайт, ты когда-нибудь играла в «Отелло»?

Она медленно покачала головой.

— А правила знаешь?

Ответ отрицательный.

— Ладно, тогда смотри. Ты играешь за черных, твоя задача – окружить своими фишками белые фишки. Захваченные фишки можно переворачивать, тогда они станут черными. У кого останется больше фишек в конце, тот и победил.

Ответ положительный. Вскоре Твайлайт уже весьма изящно ставила на доску свои фишки, но вот чужие переворачивала несколько неуклюже.

После смены противника у Флаттершай все пошло наперекосяк. Я заметил, что ее пальцы дрожат, и она не осмеливается поднять лица. Она несколько раз как бы случайно бросала на Твайлайт косые взгляды и тут же отворачивалась, будто не могла сосредоточиться на игре. Черные быстро получили заметный перевес.

В чем дело? Флаттершай, похоже, опасается Твайлайт. Ничего не могу понять.

Через какие-то минуты черные уже одержали уверенную победу. Перед самым началом следующей партии, с новой жертвой возвратилась возмутительница спокойствия.

— Хия, ребята, задержалась! – приветствовала нас Пинки Пай, дергая за рукав незнакомого школьника. — Наши ряды укрепляются переведенным в 10-И класс учеником по имени!..

Она сделала паузу и кинула многозначительный взгляд назад. Пленник улыбнулся и обратился к нам:

— …Шайнинг Армор, рад знакомству.

Худощавый спортивный парень, будто только с тренировки. Интеллигентная улыбка, спокойный взгляд — хоть сейчас на страницы рекламного буклета какого-нибудь супермаркета, наверняка собрал бы кучу фанатов. Если еще и характер покладистый, мог бы быть весьма популярен.

— Это комната «Бригады POS». Я — командир, Пинки Пай. А это – Участники Номер Один, Два и Три. Ты будешь Номер Четыре. Чувствуй себя как дома!

Такое знакомство и знакомством-то назвать язык не поворачивается. По-моему, знакомы сейчас только ты да он!

— Вступить в ваш кружок…

Новичок Шайнинг Армор мягко улыбнулся:

— Так чем вы, говорите, занимаетесь?

Да приведи ты хоть сотню человек, каждый, наверняка, задаст такой вопрос. И кто меня только об этом ни спрашивал, но только я сам понятия не имею. Доказать теорему Ферма и то было легче, чем найти ответ на этот вопрос! Если бы нашелся парень, который бы смог это сделать, был бы кандидатом в первоклассные аферисты. Пинкии, впрочем, это не волновало. Она дерзко улыбнулась и сообщила:

— А вот чем! «Бригада РOS» будет…

Пинки глубоко вдохнула, выдержала драматическую паузу и открыла нам шокирующую правду:

— Искать пришельцев, путешественников во времени и экстрасенсов и развлекаться с ними!

Мир, казалось, замер.

«Вот чушь!» — сразу подумал я. Однако видимо, остальная троица эту точку зрения не разделяла.

Флаттершай выглядела ошеломленной — она широко раскрыла глаза и рот и уставилась на безмерно счастливую Пинки. Твайлайт Спаркл, также повернув голову к Пинки, замерла, будто у нее кончились батарейки. Впрочем, ее глаза тоже слегка расширились, чего я никак от нее не ожидал. Для нее даже такой минимум реакции был чересчур.

Наконец, Шайнинг Армор натянуто улыбнулся и изобразил на лице какую-то смесь загадочности и удивления. Оправился он быстрее всех.

— А, понятно.

Как будто бы разобравшись в чем-то, он глянул на Флаттершай с Твайлайт и пробормотал:

— Чего и следовало ожидать от Пинкамины Пай.

Озвучив эту непонятную мысль, он продолжил:

— Без проблем, я с вами. Рад знакомству.

Он улыбнулся, демонстрируя сияющие белые зубы. Эй! Ты что, так и съешь ее объяснения? Ты вообще слышал, что она сказала?

Шайнинг повернулся ко мне и протянул мне руку:

— Шайнинг. Перевелся недавно, буду благодарен за помощь. Всегда к вашим услугам.

Я пожал руку сладкоречивому Шайнингу.

— Конечно. Я…

— Его зовут Спайк! – представила меня Пинки по-своему, а затем указала на остальных:

— Симпатичненькая – это Флатти, а в очках – Твайли.

БAX!

Раздался глухой звук. Флаттершай, вставая, в спешке зацепилась за стул и припечаталась лбом к лежавшей на столе доске для «Отелло».

— Вы в порядке?

Услышав Шайнинга, Флаттершай приподнялась и как кукла повернула голову, глядя на новичка сияющими глазами. Хм! Не нравится мне такой взгляд.

— …Д… да, — пропищала она тонюсеньким голоском, смущенно глядя на Шайнинга.

— Отлично, теперь у нас пять участников! Тут школа ничего не сможет возразить! – разглагольствовала дальше Пинки. – Да! Наконец, пришло время сбросить завесы с «Бригады РOS»! Один за всех и все за одного!

Какие еще «завесы»?

Когда я вспомнил о Твайлайт, она уже вернулась к своей обычной позиции, закрывшись обложкой книги. Пинки взяла и сделала тебя участником своего кружка! Тебя это совсем не беспокоит?

После того как Пинки объявила, что устроит для Шайнинга экскурсию по школе и унеслась, Флаттершай тоже вспомнила о каких-то важных делах по дому, так что в комнате остались только мы с Твайлайт Спаркл.

Играть в «Отелло» настроения у меня не было, наблюдать, как Твайлайт читает книгу, было не слишком увлекательно, так что я решил отправиться домой. Я уже собрал портфель и попрощался с Твайлайт:

— Я ушел!

— Прочел книгу?

Я остановился. Твайлайт Спаркл безо всякого выражения смотрела на меня.

Какую книгу? А, ту толстенную книжищу, которую ты мне дала?

— Да.

— Ой, совсем забыл… Вернуть ее тебе?

— Не надо.

Твайлайт как всегда лаконично уложилась в пару слов.

— Сегодня прочитай, — безразлично сказала Твайлайт. — Сразу как придешь.

Это уже было похоже на приказ.

Кроме тех, что в учебнике литературы, я романов не читаю, но, раз Твайлайт советует, должно быть, это что-то интересное.

— …Ладно, договорились!

Услышав мой ответ, Твайлайт вернулась к чтению книги.

Вскоре из-за этого я как безумный мчался на велосипеде сквозь ночь.

Попрощавшись с Твайлайт, я вернулся домой и, поужинав, направился прямо в свою комнату, решив разобраться с этим фантастическим романом, который она мне дала. Немного времени спустя у меня уже кружилась голова от моря печатных знаков, и я принялся просто листать книгу, сомневаясь, смогу ли я вообще дочитать ее до конца, но вдруг из нее на ковер выпала закладка.

Красивая яркая закладка с напечатанными цветами. Я перевернул ее и обнаружил следующие строки:

«Семь часов вечера, жду тебя в парке рядом со станцией».

Слова были написаны так аккуратно, что напоминали печатный шрифт. Такой почерк наводил на мысли о Твайлайт. Так, а теперь ряд вопросов.

Книжка лежала у меня уже несколько дней. Что, «семь часов вечера» — имелось в виду семь часов вечера сегодня? Или семь часов вечера того дня? Или она рассчитывала, что я однажды случайно замечу закладку, и ждала меня в парке каждый день? Может, Твайлайт просила меня прочесть книгу сегодня, чтобы я в этот день закладку и нашел? Что же тогда она мне прямо не сказала? К тому же, я понятия не имею, зачем ей звать меня в парк.

Я взглянул на часы — только-только минуло шесть сорок пять. Конечно, станция эта ближайшая к моей школе, но все равно туда минут двадцать ходу на велосипеде.

Секунд десять я размышлял.

Потом я запихал закладку в карман джинсов, рванулся из своей комнаты и слетел по лестнице как мартовский заяц. В кухне я столкнулся с сестрой, грызущей мороженое, на вопрос: «Ты куда, Спайки?», ответил: «На станцию», взлетел на стоящий в прихожей велосипед, включил ногой фару и, заметив мимоходом, что надо бы потом накачать шины, нажал на педали.

Если Твайлайт там не окажется, думаю, я буду очень долго смеяться.

Похоже, однако, смеяться мне не придется.

Благодаря добросовестному соблюдению правил дорожного движения, я добрался до парка при станции только к десяти минутам восьмого. Главные дороги пролегали вдалеке отсюда, в это время автомобилей здесь практически не было.

Слыша за спиной шум электричек и проезжающих машин, придерживая свой велосипед, я вошел в парк. В неровном свете расположенных друг за другом фонарей маленькая фигурка Твайлайт Спаркл на одной из деревянных скамеек парка была едва видна. Она и впрямь из тех людей, чье присутствие не так-то просто заметить. Случайный прохожий вполне может принять ее за местное привидение!

Заметив меня, Твайлайт медленно, как марионетка, поднялась. Она все еще была в школьной форме.

— Довольна, что я, наконец, пришел?

Она кивнула.

— Неужели, ты и впрямь ждала меня здесь каждый вечер?

Опять кивок.

— …Ты не могла поговорить со мной об этом в школе?

Твайлайт кивнула и подошла ко мне.

— Идем.

Она зашагала вперед, звука шагов совсем не было слышно. Прямо походка ниндзя. Мне оставалось только неохотно следовать за удалявшейся Твайлайт, практически неразличимой в ночной тьме.

Несколько минут я тащился следом и наблюдал, как ветер осторожно играет с ее волосами, пока, наконец, мы не прибыли к жилому дому недалеко от станции.

— Сюда.

Твайлайт вытащила карточку и легонько коснулась ей электронного замка на входе. Прозрачные двери перед нами разъехались в стороны. Я оставил велосипед у входа и поспешил за Твайлайт, которая уже направлялась к лифту. Похоже, у нее было что-то на уме, но весь подъем она старательно молчала, глядя только на табло с номером текущего этажа. Мы остановились на седьмом.

— Слушай, а куда мы вообще идем?

Поздновато я задал вопрос. Твайлайт, спокойно шагая по коридору, ответила:

— Ко мне.

Тут я остановился. Минуточку! С чего это я должен принимать это приглашение?

— Там никого нет.

Эй, что это все значит?!

Твайлайт открыла дверь в комнату 708 и повернулась ко мне:

— Входи.

Ты серьезно?

Стараясь не показать своей растерянности, я с тревогой прошел внутрь. Пока я снимал ботинки, дверь захлопнулась.

Я почувствовал, что все мосты сожжены и нервно обернулся на зловещий щелчок дверного замка.

— Проходи, — сказала Твайлайт и тоже сняла обувь. Пожалуй, будь у нее в комнате темно, я бы еще мог спастись. Однако помещение было настолько ярко освещено, что и без того просторная комната выглядела еще больше. Наверное, это был один из элитных квартирных комплексов. К тому же, в двух минутах от станции – цена должна быть огромной.

Но почему квартира выглядит так, будто здесь никто не живет?

В гостиной кроме маленького низкого столика совсем ничего не было. Ни занавесок на окнах, ни ковра поверх деревянного пола.

— Садись, — сказала Твайлайт, уходя в кухню. Я присел на колени перед столиком в гостиной.

Причины, по которым девочка может приглашать мальчика к себе домой, когда там нет родителей, роились у меня в голове, когда Твайлайт, двигаясь, как механическое устройство, расположила на столе поднос с маленьким чайником и чашками, а затем скромно, в том же школьном костюмчике, села напротив меня.

Наступила гнетущая тишина.

Она даже не предложила мне чаю, а просто сидела и сквозь очки безо всякого выражения смотрела на меня. Я чувствовал себя все более и более неловко.

Ну, попробуем что-нибудь сказать…

— Ммм… а где твои родители?

— Никого нет.

— Да вижу я, что их нет… уехали куда-то?

— Я с самого начала одна.

Впервые слышу от Твайлайт такое длинное предложение.

— Ты что, живешь самостоятельно?

— Да.

Ого, десятиклассница, еще совсем девчонка — живет одна без родителей в таком дорогом комплексе! Для этого должна быть причина. Узнав, что знакомиться с родителями не придется, я вздохнул с облегчением. Впрочем, секундочку! Рано еще вздыхать с облегчением!

— Да, зачем ты хотела меня видеть?

Как будто вспомнив что-то, Твайлайт налила в чашку чай и поставила ее передо мной:

— Выпей.

Выпью, а дальше? Я взял чашку, и принялся прихлебывать чай. Все это время Твайлайт наблюдала за мной, как за каким-нибудь жирафом в зоопарке, так что я даже чашку нормально держать не мог.

Черт! Там что, яд? …нет, это вряд ли.

— Вкусно?

Впервые слышу в ее голосе вопросительную интонацию.

— Ага…

Как только я осушил чашку и поставил ее на стол, Твайлайт тут же налила мне вторую порцию. Ну, раз уж налила, выпью и вторую. Когда и вторая чашка была закончена, последовала третья. В общем, в итоге чайник опустел. Твайлайт было собралась заварить мне новый чайник, но я остановил ее:

— Не надо мне больше чая, лучше скажи, пожалуйста, зачем ты меня сюда позвала?

После этих слов Твайлайт замерла и вернулась назад в сидячее положение, как будто видеокассету прокрутили назад. И все молча.

— О чем ты не могла поговорить в школе? – поинтересовался я.

Наконец, Твайлайт разомкнула уста:

— Это касается Пинкамины Дианы Пай.

Она выпрямила спину и приняла элегантную позу.

— И меня.

Тут она на секунду замерла, приоткрыв рот.

— Я расскажу тебе.

И снова замолчала.

Совершенно не понимаю ее манеры разговора.

— И что же это насчет Пай и тебя?

В этот момент на лице Твайлайт впервые появилось какое-то выражение. Она как будто бы сомневалась или находилась в затруднении, но эту эмоциональную волну, пробежавшую по ее лицу мог бы заметить только самый наблюдательный.

— Я не могу полностью выразить это словами, поскольку при передаче информации могут возникнуть ошибки. Неважно. Слушай.

И Твайлайт начала:

— Мы с Пинкаминой Пай – не обычные люди, — сразу огорошила она меня.

— Ну, это-то я уже и сам заметил.

— Нет, — Твайлайт продолжила, глядя на свои пальцы, покоившиеся на коленях. — Я имею в виду не универсальные качества человеческой личности, а непосредственное значение, передаваемое посредством языковой знаковой системы. Я не могу сказать, что мы с ней подобны большинству человечества, таким как ты.

Не понял смысла.

— Объединение информационных мыслесущностей, изучающее галактику, создало человекоподобный интерфейс для взаимодействия с биологическими организмами. Это – я.

— …

— Моя работа состоит в наблюдении за Пинкаминой Дианой Пай и передаче накопленных сведений объединению информационных мыслесущностей.

— …

— Этим я занимаюсь с момента своего появления три года назад. Все это время ничего существенного не происходило и поддерживалась относительная стабильность. Однако теперь на Пинкамину Диану Пай воздействует непредсказуемый внешний фактор, влияние которого нельзя игнорировать.

— …

— Это – ты.

Объединение информационных мыслесущностей.

Зародившаяся в безбрежном море информации, пронизывающем всю вселенную, бестелесная сверхинтеллектуальная информационная жизненная форма. Первоначально появившись в качестве информации, мыслесущности эволюционировали, объединяясь, структурируясь и вбирая в себя другую информацию, что привело к обретению единого сознания.

Они не имеют тел и могут существовать только в качестве информации, что делает невозможным их обнаружение никакими оптическими устройствами.

Существующее практически от сотворения вселенной, объединение расширялось вместе с ней, и его база данных становилась все масштабней и сложнее.

До образования Земли и даже задолго до образования Солнечной системы ничто во вселенной не было скрыто от его внимания. Здесь, в этой звездной системе на окраине Млечного Пути не происходило ничего особенного, на многих других планетах также возникали органические формы жизни.

Тем не менее, на третьей планете двуногие прямоходящие животные, эволюционируя, благодаря зачаткам мышления, или интеллекта, достигли нынешнего уровня развития и стали называть свою кислородного типа планету Землей.

— Считалось, что проявление интеллекта у органических форм жизни ограничено строгими рамками пределов накопления и скорости передачи информации, — с серьезным выражением лица вещала Твайлайт Спаркл. — Объединение мыслесущностей проявило интерес к изучению появившегося на Земле человечества. Возможно, эти наблюдения могли подсказать выход из нашего собственного эволюционного тупика.

В отличие от информационных жизненных форм, которые присутствовали с момента возникновения вселенной сразу в их окончательной форме, люди появились как несовершенная органическая форма жизни, но быстро развивались, собирая все больше информации, преобразуя ее в новую, сохраняя, дополняя и используя для дальнейшего развития.

Интеллектуальное развитие органических форм жизни во вселенной характеризуется неравномерностью, но человечество на планете Земля — единственный пример столь высокой степени эволюции разума. Объединение информационных мыслесущностей было заинтриговано и приняло решение исследовать землян детальнее.

— Три года назад был обнаружен странный, не поддающийся классификации всплеск информации. Потоки данных, возникающие в районе одного изогнутого архипелага, вскоре распространились по всей планете и начали рассеиваться в космическое пространство. Источником этого оказалась Пинкамина Диана Пай.

Не известны ни причины этого, ни последствия. Даже объединение информационных мыслесущностей не способно это проанализировать. Со стороны информационный всплеск выглядит абсолютно бессмысленно. Но самое главное, органические формы жизни не способны работать с информацией на столь высоком уровне, однако Пинкамина Диана Пай в одиночку формирует свой собственный мощнейший информационный поток.

Генерация огромных объемов данных Пинкамины Дианы Пай все еще продолжается произвольным образом через случайные интервалы времени. Кроме того, сама Пинкамина Диана Пай этого не осознает.

За эти три года были проведены разнообразные исследования объекта «Пинкамина Диана Пай», однако до сих пор достоверной картины не получено. Часть объединения информационных мыслесущностей считает, что она может стать ключом к эволюционному скачку их самих и продолжает изучение Пинкамины Дианы Пай…

— Являясь информационной формой жизни, они не способны к коммуникации с органическими формами из-за отсутствия речи и механизмов ее передачи. Поэтому объединением информационных мыслесущностей и были созданы человекоподобные интерфейсы, такие как я. Через меня информационные мыслесущности могут контактировать с людьми.

Наконец, Твайлайт подняла свою чашку и поднесла ко рту. Наверное, выговорила весь свой годовой запас слов.

— …

Я даже не знал, что мне сказать.

— Пинкамина Диана Пай скрывает в себе потенциал эволюции. Возможно, у нее есть способность контролировать информацию вокруг себя. По этой причине здесь нахожусь я, и по этой причине здесь находишься ты.

— Подожди-ка!

Я уже настолько запутался, что не мог не вмешаться:

— Честно говоря, я ничего не понял, из того, что ты сказала.

— Пожалуйста, поверь мне.

Твайлайт смотрела на меня таким серьезным взглядом, какого я раньше за ней никогда не замечал.

— Передаваемые посредством речи данные имеют свои ограничения. Я всего лишь терминальный человекоподобный интерфейс. Я не способна полностью сообщить тебе все мысли объединения информационных мыслесущностей, поэтому постарайся меня понять.

Ну что тут скажешь?

— А при чем тут я? Хорошо, пускай я поверю, что ты даже интерфейс, созданный какими-то там сущностями, но зачем ты рассказываешь все это мне?

— Ты был выбран Пинкаминой Дианой Пай. Сознательно или нет, своими мыслями как абсолютной информацией, она влияет на мир вокруг себя. В том, что она выбрала тебя обязательно есть причина.

— Нет во мне ничего!

— Есть. Вероятно, для Пинкамины Дианы Пай ты являешься ключевым элементом. В ее и твоих руках – огромные возможности.

— Ты серьезно это говоришь?

— Конечно.

Впервые я получил возможность побеседовать с Твайлайт Спаркл лицом к лицу. Молчаливая сверх всякой меры девчонка наконец-то разговорилась, но окатила меня каким-то радиоволновым бредом! Я, конечно, считал ее странной, но теперь странность ее была воистину невообразимой.

Объединение информационных мыслесущностей? Человекоподобный интерфейс?

Чушь какая-то!

— О, точно! Тебе стоит обратиться с этим делом прямо к Пинки. Думаю, она будет на седьмом небе от счастья. Я, уж прости, не больно-то интересуюсь такими вопросами.

— Большая часть объединения информационных мыслесущностей предполагает, что осознание Пинкамины Дианы Пай своей природы и способностей может привести к непредвиденной опасной ситуации, следовательно, на данном этапе предпочтительно продолжение наблюдения.

— А вдруг я сам пойду и обо всем расскажу ей? Зачем ты мне все это говоришь?

— Даже если расскажешь, она не придаст твоим словам большого значения.

Это уж наверняка.

— Я не единственный интерфейс, посланный на Землю объединением информационных мыслесущностей. В едином сознании информационных мыслесущностей присутствуют склонности как к активизации действий, так и к наблюдению за изменениями информации. Для Пинкамины Дианы Пай ты — ключ. Если будет решено вызвать кризис, ты — цель номер один.

Встреча закончена.

Я решил потихоньку сматывать удочки. Чай был вкусный, премного благодарен.

Твайлайт не стала меня останавливать.

Она уставилась на свою чашку, вернувшись к своему обычному индифферентному виду. Наверное, это была просто игра воображения, но мне показалось, что она выглядит опечаленной.

Неопределенно ответив на расспросы мамы о том, где был, я отправился прямо к себе в комнату. Лежа на кровати, я перебирал в голове все, что наговорила Твайлайт.

Если верить ее же словам, Твайлайт Спаркл – существо не из нашего мира; другими словами, инопланетянка. В общем, пришелец. Значит, то, за чем так страстно гоняется Пинки Пай, действительно существует. И прямо у нее под носом! Наверное, надо бы подсказать ей, что она за деревьями леса не видит.

…Ха-ха-ха. Вот ведь чушь.

Мой взгляд упал на тот самый толстенный роман, брошенный в суматохе. Я подобрал его, нашел закладку и некоторое время смотрел на иллюстрацию на обложке перед тем как запихать под подушку. Должно быть, Твайлайт набралась этих дикостей, читая все время такую вот научную фантастику одна-одинешенька у себя дома. Наверняка она ни с кем в своем классе не разговаривает, все запирается в своей раковине. Бросила бы свои книжки, познакомилась бы с кем-нибудь, завела бы друзей и наслаждалась чудесной школьной жизнью. Это отсутствие выражения на лице не есть хорошо. Думаю, она бы выглядела очень симпатичной, если бы улыбалась.

Наверное, верну ей книгу завтра… а, черт с ней, побуду-ка я книжным червем, попробую почитать.

Следующий день после уроков.

Я дежурил по классу и когда, опоздав, появился в клубной комнате, увидел как Пинки развлекается с Флаттершай.

— Смирно! Не дергайся!

— Н… ааааа, сс… спасите!

Пинки уже практически лишила бьющуюся в тисках ее рук Флаттершай половины одежды.

— Кяя!!! – заорала Флаттершай, увидев меня.

В ту же секунду как я заметил полуголую Флаттершай, сразу подался назад и затворил приоткрытую дверь:

— Прошу прощения.

Через десять минут ожидания дуэт из милых криков Флаттершай и восторженных воплей Пинки завершил свое выступление. Из-за двери раздался голос Пинки:

— Все, можешь заходить.

Войдя в комнату, я застыл в изумлении.

Моему взору предстала горничная.

Флаттершай в чистом платьишке сидела на складном стуле со слезами на глазах. Печально взглянув на меня, она сразу же отвернулась.

Белый фартук вместе с длинной складчатой юбкой, блузкой и белыми чулочками выглядели на ней очень привлекательно, хотя и необычно. Кружевной чепчик на голове и собранные сзади волосы делали ее еще краше.

Ну точно — прелестная юная горничная!

— Ну? Разве не милашка? – спросила Пинки, разглаживая волосы Флаттершай, как будто в этом была ее заслуга.

Я от всей души согласился. Прости, о жалобно смотрящая на меня и ерзающая на стуле Флаттершай, но ты обалденно прелестна!

— Классно, да?

Ничего не «да». Не обращая внимания на тихое бормотание Флаттершай, я обратился к Пинки:

— Какая была надобность делать из нее горничную?

— Что ни говори, что может быть прелестней горничной?

Хватит отвечать бессмыслицей!

— Замечательно я придумала, да?

Если б ты совсем не напрягала мозги, вышло бы все равно то же самое.

— Во всех школьных историях обязательно есть такая вот симпатяжка. Короче говоря, с ней сюжет появится даже на пустом месте, понимаешь! Сейчас для нас это просто необходимо! Флатти и так беззащитная милашка, но если девчушку с таким потенциалом еще и нарядить горничной, ее убойная сила взлетит до небес! Куда ни глянь, а это ведь просто олицетворение идеальной милашки! Мы можем быть уверены в победе!

Кого побеждать-то собираемся?

Пока я стоял в изумлении, не зная, что сказать, Пинки вытащила неизвестно откуда цифровой фотоаппарат и принялась увековечивать кадры в памяти. Флаттершай покраснела и отчаянно затрясла головой:

— Не снимай!..

Как ее ни умоляй, а Пинки все равно сделает, что задумала.

Как я и думал, Пинки заставила тщетно молившую Флаттершай позировать и раз за разом озаряла ее вспышкой.

— Уваа…

— Теперь смотри сюда! Подбородок чуть пониже! Поправь передник! Улыбнись! Еще улыбочку!..

Пинки непрерывно отдавала команды Флаттершай, в то же время неистово щелкая фотоаппаратом. Если б я спросил ее, откуда взялась эта камера, она бы наверняка ответила, что позаимствовала его из фото-кружка. Сперла, не иначе.

В середине фото-сессии появилась Твайлайт Спаркл, заняла свое обычное место и как всегда принялась за чтение. После вчерашнего сеанса прямой радиосвязи со мной, я, глядя на ее обычное спокойствие, вздохнул с облегчением.

— Спайк, твоя очередь снимать!

Пинки передала мне камеру и обернулась к Флаттершай. Затем, как крокодил, медленно подбирающийся к ничего не подозревающей добыче, она ухватила руками плечи Флаттершай.

— Ай…

Пинки одарила дернувшуюся Флаттершай ласковой улыбкой:

— Флатти, постарайся выглядеть чуть соблазнительней, ладно?

Сказав так, Пинки принялась ослаблять шнуровку костюма Флаттершай, а затем быстро расстегнула три пуговицы на ее блузке, отчего тут же стала видна грудь.

— Сс… стой! Ай… что ты делаешь?!..

— Да все в порядке, отлично!

И что же тут «в порядке»?!

В конце концов, Флаттершай заставили сложить руки на коленях и слегка наклониться вперед. Столкнувшись взглядом с ее внушительным бюстом, совершенно не соответствовавшим хрупкой фигурке и детскому личику, я сразу же отвел глаза. Но так у меня не получилось бы снять ни одной фотографии, я, за неимением выбора, уставился в видоискатель и несколько раз быстро нажал на кнопку, следуя указаниям Пинки.

Затем несчастной Флаттершай пришлось принимать позы, еще более подчеркивающие округлости ее груди и она настолько засмущалась, что покраснела сильнее прежнего. Однако, даже будучи на грани слез, она изо всех сил старалась выдавить из себя улыбку, являя собой невиданный пример очарования.

Черт, я, кажется, влюбился.

— Твайли, одолжи-ка очки.

Твайлайт медленно подняла голову, так же медленно сняла очки и протянула их Пинки, а затем неспешно перевела взгляд обратно на книгу. Да как она вообще может читать?

Пинки взяла очки и напялила их на Флаттершай.

— Очки будут лучше смотреться, если их слегка наклонить. Ага, отлично! Грудастая красоточка-горничная в очках! Спайк, давай, фоткай, фоткай!

Пусть даже я нащелкаю снимков, что ты вообще собираешься с этой фотосессией делать?

— Флатти, отныне ты всегда будешь носить этот костюм в нашей комнате!

— Это…

Флаттершай изо всех сил изображала несогласие.

— И чего ж ты такая милашка, а? Ох, я хоть и девушка, но даже на меня действует!

Пинки обняла ее и начала тискать щечки Флаттершай. Та завопила и попыталась вырваться, но, окончательно выдохшись, сдалась на милость победительницы.

Ой-ой-ой… Пинки, как же я тебе завидую. Стоп! Чего это я? Эй, хватит!

— Все, достаточно дурью маяться!

Пинки продолжала домогательства, так что я схватил ее за плечи, но оторвать от Флаттершай все равно не смог.

— Эй, совсем сдурела?

— Да в чем дело? Давай вместе с Флатти пообжимаемся!

Не такая уж плохая идея, в общем-то, но, глядя на белеющее лицо Флаттершай, я предпочел промолчать.

— Ого, что это здесь творится?

Обернувшись, я увидел Шайнинг Армора, стоящего у входа с портфелем в руках. Он с интересом посмотрел на Пинки, чьи руки перемещались в направлении грудей Флаттершай, затем на меня, пытающегося эти руки остановить, на безостановочно дрожащую Флаттершай в облике горничной и, наконец, на Твайлайт, безучастно продолжающую читать свою книжку даже без очков.

— У нас какое-то празднество?

— Шайнинг, ты как раз вовремя! Давайте все вместе с Флатти поиграем!

Что она вообще несет?!

Шайнинг только улыбнулся. Если он согласится, то станет моим врагом до конца жизни.

— Пожалуй, воздержусь. Опасаюсь последствий.

Шайнинг положил портфель на стол и разложил один из складных стульев, прислоненных к стене.

— Ничего, если я просто посмотрю?

Он уселся, положив ногу на ногу, и заинтересованно уставился на меня.

— Не обращайте на меня внимания. Продолжайте, пожалуйста.

Нет! Ты все не так понял! Я ни на кого не нападаю, я помочь пытаюсь!

Каким-то образом я умудрился втиснуться между ними и подхватил уже готовую упасть Флаттершай. Поражаясь тому, насколько она легкая, я усадил ее на стул. Что же касается костюма горничной, то даже вконец измочаленная Флаттершай в нем смотрелась, честно говоря, весьма волнительно.

— А, ладно, все равно мы кучу снимков нащелкали.

Пинки подошла к обессилено откинувшейся на спинку стула и закрывшей глаза Флаттершай, стянула очки с ее милого личика и вернула их Твайлайт.

Твайлайт спокойно взяла очки и надела их, не сказав ни слова. Как будто и не было ее вчерашней нескончаемой речи. Все это было ложью. Или грандиозным розыгрышем.

— Итак, первое совещание «Бригады РOS» объявляю открытым! – внезапно заорала Пинки, встав на свой командирский стул. Предупреждать же надо!

— На сегодняшний день мы проделали кучу дел! Мы раздали листовки и создали свою веб-страничку. Известность «Бригады РOS» в школе неуклонно растет, так что объявляю первый этап законченным безоговорочным успехом!

Как можно называть душевную травму Флаттершай безоговорочным успехом?!

— Тем не менее, на наш почтовый ящик еще не поступило ни одного письма о каких-либо загадочных происшествиях, и никто пока не пришел поговорить о своих таинственных приключениях!

Известность сама по себе ничего не значит, так как до сих пор непонятно, в чем вообще состоит наша деятельность. Кроме того, нас еще школа не одобрила!

— В старину люди говорили: «будем ждать у моря погоды», но сейчас — другое время! Сейчас найти что-то можно, только если всю землю перерыть. Так что вперед, на поиски!

— …Поиски чего? – так как никто не спросил, я решил уточнить сам.

— Всего загадочного в нашем мире, конечно! Если обшарим каждый закоулок города, парочка загадок непременно найдется!

Для меня самая большая загадка – твой процесс мышления.

Я состряпал равнодушную мину, Шайнинг, будто думая о чем-то своем, неопределенно улыбнулся, Твайлайт осталась сидеть с деревянным лицом, а Флаттершай, похоже, смирилась со своей судьбой и не имела сил отвечать. Не обращая внимания на реакцию окружающих, Пинки взмахнула руками и прокричала:

— В эту субботу, то есть, завтра! В девять утра встречаемся перед станцией Понивилль! Не опаздывать! Прогульщики будут казнены!

Казнены…

Кстати, что Пинки собиралась сделать с фотографиями Флаттершай в костюме горничной? Эта тупица решила загрузить изображения с камеры на наш сайт. Когда я это заметил, десяток фотографий Флаттершай уже были готовы красоваться вверху странички в качестве приветствия посетителей, еще секунда — и файлы были бы закачаны.

Да если ты вывесишь их для всеобщего доступа, к нам десятки тысяч посетителей навалят!

Совсем ненормальная?

Неимоверными усилиями мне удалось взять ситуацию под контроль и убрать все картинки. Если бы Флаттершай узнала, что ее фотографии, на которых она принимает в костюме горничной соблазнительные позы, чуть не расползлись по всему свету, она бы в ту же секунду лишилась чувств.

Я прочитал пылкую проповедь, описывающую ужасные последствия распространения персональных данных в сети и Пинки, которая все это время смотрела на меня и хлопала глазами, терпеливо выслушав мои слова, ответила:

— Ясно.

Не знаю, правда, поняла она меня или нет.

Затем она крайне неохотно согласилась удалить картинки со страницы. Подразумевалось, что в этот момент я удаляю их совсем, но это было бы слишком большой потерей. На самом деле, я незаметно сохранил их и защитил паролем.

Потом повосхищаюсь.

## Глава 4

Ну что за дела, а?! Назначать встречу на девять утра в выходной! С такими мыслями, жалея самого себя, я крутил педали велосипеда, направляясь к станции.

Расположенная в самом центре города станция Понивилль – железнодорожная развязка и по выходным площадь перед ней заполнена молодежью. Кроме как поразвлечься в гипермаркете, больше рядом со станцией делать нечего, поэтому можно точно сказать, что почти все они выезжают отсюда в города покрупнее. «Откуда же появляется эта огромная толпа? Неужели каждый человек, каждый до единого из этого огромного числа людей, живет своей собственной жизнью?», — подумалось мне.

В нарушение всяких правил разместив свой велосипед перед закрытыми ставнями банка (мои извинения), я пошел к турникетам у северного выхода станции.

— Опоздал — штраф, — глядя прямо мне в глаза сказала Пинки.

— Так девяти еще нет.

— Хоть ты и не опоздал, но пришедших последним все равно штрафуют! Это закон!

— Да в первый раз об этом слышу!

— Потому что я только сейчас так решила!

Одетая в джинсовую юбочку до колен и футболку с каким-то длинным заковыристым логотипом внизу Пинки выглядела весьма жизнерадостно.

— Так что тебе придется угостить нас чаем!

Небрежно держа руки на поясе, она совсем не производила впечатления недотроги, как в своем обычном хмуром воплощении в классе. Глубоко вздохнув, я подчинился приказу и направился в кафе.

На Флаттершай было белое платье без рукавов, а на плечи она накинула светло-голубую кофту. Длинные волнистые волосы сзади были скреплены заколкой. Всякий раз, как Флаттершай двигалась, ее волосы покачивались в такт, что выглядело очень мило, а когда она улыбалась, то производила приятное впечатление молодой хорошо образованной девушки. Даже сумочка ее была последним писком моды.

За мною шел Шайнинг. В розовой рубашке с коричневым пиджаком поверх и галстуком цвета губной помады он выглядел крайне официально. Да он на меня тоску наводит. Еще и ростом выше меня…

В арьергарде, одетая в привычную школьную форму беззвучно шагала Твайлайт Спаркл. Несмотря на то, что она уже стала полноправным членом «Бригады РOS», на самом деле она ведь из литературного кружка, разве нет? После нашего дикого разговора в тот день меня еще больше беспокоило отстраненное выражение на ее лице. Кстати, она и по выходным форму носит?

Наконец, наша «Загадочная Пятерка» гуськом дошла до кафе и расселась по местам. Официантка подошла принять заказ и каждый по очереди назвал свой. Серьезно меню изучала только Твайлайт, конечно, все с тем же индифферентным лицом, и потратив на это столько времени, что можно было приготовить порцию лапши.

— Абрикосовый, — сказала она наконец.

Заказывай что угодно, платить-то мне.

План Пинки был таков.

Мы делимся на две группы и бродим по городу. Если кто-то обнаружит что-нибудь загадочное, мы вместе свяжемся по мобильному, вместе встретимся, вместе проследим за развитием ситуации и потом вместе проведем разбор полетов.

Конец.

— Тянем жребий!

Пинки вытащила пять зубочисток из баночки на столе и авторучкой, взятой напрокат в кафе, пометила две из них. Затем она зажала всю пятерку в кулаке и предложила нам выбирать. У меня помеченная, так же как и у Флаттершай. У остальных троих — неотмеченные.

— Хм, вот так жребий…

Пинки воззрилась на нас с Флаттершай и фыркнула.

— Спайк, слушай меня, это тебе не свидание! Будь серьезнее, ты меня понял?

— Ладно, ладно…

Она что, мысли читает? О, я счастливчик! Покрасневшая Флаттершай, держит зубочистку и смотрит на ее кончик! О, да!

— Что же конкретно мы должны искать? — невозмутимо спросил Шайнинг. Сбоку от него ко рту периодически подносила чашку Твайлайт.

Высосав из кружки последнюю каплю своего кофе со льдом, Пинки слегка поправила волосы, отбросив их за уши:

— Какие бы то ни было загадочные вещи, непонятности, необычных людей. Еще места, где искривляются пространство и время, и замаскированных под людей пришельцев.

Я чуть не подавился мятным чаем. Кстати, Флаттершай точно так же изменилась в лице. А вот у Твайлайт ноль реакции.

— Ясно, — сказал Шайнинг.

Ты действительно понял?

— Значит, все, что от нас требуется – искать пришельцев, путешественников во времени и людей со сверхъестественными способностями, либо следы их пребывания на Земле. Все понятно.

Лицо Шайнинга так и светилось весельем.

— В яблочко! Светлая ты голова, Шайнинг! Ровно как ты сказал! Спайк, тебе бы у него поучиться!

Хватит раздувать его самомнение! Я злобно глянул на Шайнинга, но тот только улыбнулся мне и кивнул.

— Отлично! Идем, ребята!

Пинки сунула мне счет и широким шагом покинула кафе.

Сколько я уже это говорил, не знаю, но вот еще раз:

— Охо-хо…

«И помни, это не свидание! Будете развлекаться – убью на месте!» — сказав так напоследок, Пинки проследовала за Твайлайт и Шайнингом. От станции группа Пинки пошла на восток, а мы с Флаттершай занялись поисками на западе. Чего искать-то?

— Что будем делать?

Держа обеими руками сумочку, Флаттершай отвела взгляд от удалявшейся троицы и подняла глаза на меня. Домой бы. Я сделал вид, что задумался:

— Глупо просто стоять здесь. Пошли, прогуляемся.

— Да.

Флаттершай послушно зашагала рядом со мной, робея от того, что мы шли плечом к плечу. Всякий раз, случайно задевая меня, она смущенно одергивалась, отчего выглядела донельзя милой и невинной. Мы наугад направились на север к протекающей рядом речке. Приди мы сюда месяц назад, можно было бы полюбоваться на цветение яблонь, сейчас же мы просто шагали по берегу.

Набережная была популярным местом для прогулок, так что рядом прохаживались парочки и попадались целые семьи отдыхающих. Наверное, со стороны мы тоже смотрелись как влюбленные, и не подумаешь, что мы — странная команда искателей сами-не-знаем-чего.

Глядя на отмель реки, образовавшуюся из-за строительства дамбы, Флаттершай тихонько прошептала себе под нос:

— Никогда еще вот так вот не проводила время…

— Ты о чем?

— …Ну, вместе с парнем, вдвоем…

— Вот это удивила. Ты что, никогда ни с кем не встречалась?

— Нет…

Волосы Флаттершай легонько трепетали на ветру. Я повернулся к ней и сказал:

— Ого! Но то, что предлагали встречаться, это уж точно можно сказать.

— Да…, — Флаттершай смущенно кивнула. — Но все напрасно. Я не могу встречаться с кем-то, по крайней мере, не в этой…

Она внезапно замолкла. Пока я ждал продолжения, мимо нас беззаботной походкой успели пройти еще три парочки.

— Спайки…, — я уже начал считать листья, падавшие на поверхность реки, когда Флаттершай обратилась ко мне.

Она задумчиво смотрела на меня и, наконец, будто решив что-то:

— Мне надо с тобой поговорить.

Решимость прямо-таки светилась в ее глазах.

Мы сели на лавочку под одной из яблонь. Долгое время Флаттершай не решалась заговорить и только, опустив голову, бормотала: «с чего бы начать», «я ведь не умею объяснять», «ты, наверное, не поверишь». Наконец, она, видимо, разложив по полочкам свою речь, начала:

— Я не из этого времени. Я пришла сюда из будущего.

— Не могу сказать, из какого я времени, какой временнОй плоскости. Даже если хочу сказать, все равно не могу. Рассказывать о будущем людям из прошлого строжайше запрещено, перед перемещением во времени мне пришлось пройти обязательную обработку сознания, чтобы я не могла разгласить никаких сведений. Даже если я попробую сказать что-нибудь важное, там будет автоматический блок.

Флаттершай продолжила:

— Время — это не что-то, что просто тянется вперед, как течение реки, время поделено на части – плоскости, и плоскости накладываются друг на друга, образуя целое.

Я уже ничего не понимаю.

— Ммм, да? Тогда вот что. Представь себе мультфильм. Нам кажется, что персонажи двигаются, а на самом деле это просто множество неподвижных картинок. То же самое и со временем, только в цифровом виде. Но примеры с картинками, наверное, понятней.

— Между одним временем и другим есть разрывы. Хотя их длительность и близка к нулю, они существуют, поэтому между одним временем и другим, в сущности, нет связи.

— Перемещение во времени — это трехмерное движение во множестве наложенных друг на друга временных плоскостей. Я, прилетевшая из будущего, на временной плоскости этого времени — вроде лишней детали, пририсованной к картинке.

— Так как время не непрерывно, даже если я попробую изменить в этом времени историю, это никак не отразится на будущем. Все закончится лишь в этой временной плоскости. Существуют сотни страниц, если листать их и написать что-то на одной, вся книга ведь не изменится?

— Время не похоже на реку. Каждый момент временной плоскости — наложенные друг на друга цифровые образы. Ты меня понимаешь?

Мне бы следовало почесать затылок, настолько я был растерян. Так я и поступил. Временная плоскость. Цифровые образы. Ничего не понятно. Люди из будущего, да?

Флаттершай, уставившись на кончики своих сандалий, продолжила:

— Я расскажу тебе, зачем я прибыла в эту временную плоскость…

Мимо нас промелькнул силуэт супружеской пары с двумя ребятишками.

— Три года назад было выявлено большое времятрясение. Ах, да, если считать с этого момента времени — три года назад… Пинкамина и ты, Спайки, тогда были в средней школе. Когда мы отправились в прошлое, чтобы провести исследование, мы были потрясены. Что бы мы ни делали, проникнуть дальше мы не могли.

Опять эти три года назад?

— Мы пришли к выводу, что, скорее всего, между двумя временными плоскостями находится огромная область искривления времени. Но непонятно, почему она ограничена только этим временем. И только недавно мы обнаружили, что, похоже, причиной этого… Эээ… я имею в виду, недавно для будущего, откуда я прибыла.

— …Ну и в чем дело?

Не может же она и здесь быть замешанной! Не хочу, чтобы это прозвучало — это моя личная просьба!

— Пинкамина.

Флаттершай сказала именно то, чего я больше всего не хотел услышать.

— Именно она оказалась в самом центре искажения времени. Пожалуйста, не спрашивай меня, как это стало известно. Это запретные сведения и я не могу это тебе рассказать. Однако, несомненно, именно Пинкамина закрывает пути в прошлое.

— …Не думаю, что Пинки на такое способна…

— Мы и не представляли себе. Если честно, мы и сами еще не понимаем, как один человек может вмешиваться во временные плоскости. Это загадка. Пинкамина сама даже не осознает, что является источником временных искажений и времятрясений. Я прибыла к Пинкамине, чтобы выяснить, как избежать новых происшествий со временем. Прости, я не могу подобрать подходящие слова, но я вроде как ответственная за наблюдение.

— …

— Ты не веришь, да?

— Нет… а зачем ты мне это говоришь?

— Потому что ты избран Пинкаминой, – Флаттершай подняла голову и взглянула на меня.

— Я не могу говорить подробно, это запрещено. Но вероятно, ты очень важный человек для Пинкамины. У всех ее шагов и действий есть причина.

— А Твайлайт и Шайнинг…

— Я весьма близка с ними. Я и не думала, что Пинкамина настолько точно соберет нас всех…

— Так ты знаешь, кто они?

— Это закрытая информация.

— А что будет, если просто оставить Пинки в покое?

— Закрытая информация.

— Раз ты из будущего, ты должна знать, что будет дальше?

— Закрытая информация.

— А что если я Пинки обо всем расскажу?

— Закрытая информация.

— …

— Прости пожалуйста, я не могу сказать. Особенно сейчас, у меня просто нет такого права, – сказала Флаттершай с извиняющимся видом. — Не важно, поверишь ты мне, или нет, я просто хотела, чтобы ты знал обо всем.

Помню-помню, я уже слышал что-то похожее в одной огромной пустой квартире.

— Прости.

Я молчал. На глаза Флаттершай, не знающей, как выразить все, что у нее на душе, навернулись слезы.

— Я так внезапно тебе все сказала…

— Да ладно, какая разница…

Сначала мне сообщают об искусственном человеке, созданном пришельцами, теперь вот появляются люди из будущего? Ну и как мне во все это верить? Кто-нибудь, объясните мне!

Опуская руку на скамейку, я случайно задел ладонь Флаттершай. Хотя я всего лишь слегка задел ее мизинцем, Флаттершай подскочила, будто ее током ударили, мгновенно отдернула руку и опять опустила голову.

Мы продолжили молча смотреть на поверхность реки.

Сколько же прошло времени?

— Флаттершай.

— Да?..

— Давай отложим все это на потом? Верю я тебе, или нет – забудем пока об этом.

— Ладно, – лицо Флаттершай озарилось улыбкой. Очень красивой улыбкой.

— Да, так лучше. Пожалуйста, веди себя со мной как обычно. Рада знакомству с тобой.

Сказав так, Флаттершай глубоко поклонилась мне. Ну, это уже слишком.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— О чем?

— Сколько тебе лет на самом деле?

— Закрытая информация, — озорно улыбнулась мне Флаттершай.

После мы гуляли по улицам. Хоть и предупреждала нас Пинки не считать это свиданием, после нашего разговора, нам все было нипочем. Мы прошлись, разглядывая витрины, по одежным магазинам, с удовольствием съели по мороженому и осмотрели все ларьки с сувенирами на улице… обычное времяпрепровождение для влюбленной парочки. Все было бы просто отлично, если бы мы еще держали друг друга за руки…

Вдруг заверещал мой мобильник — звонила Пинки.

— Встречаемся в полдень на станции, где были с утра.

Сказав так, она отключилась. Я взглянул на часы – было уже одиннадцать пятьдесят. Мы ни за что не успеем!

— Это Пинкамина звонила? Что сказала?

— Говорит, все собираемся. Нам лучше поспешить.

Интересно, как отреагирует Пинки, если увидит, как мы возвращаемся, держась за руки? Наверное, выйдет из себя.

Застегивая кофту, Флаттершай мило посмотрела на меня.

Мы опоздали на десять минут, и первое, что мы услышали, было:

— Ну, каков урожай?

Пинки была весьма недовольна.

— Ну так что?

— Ничего.

— А вы действительно искали? Шатались там поди, да? А, Флатти?

Флаттершай отчаянно замотала головой.

— А вы-то что-нибудь обнаружили?

Пинки не ответила. Шайнинг, стоявший позади нее, с простодушным лицом почесал затылок, а Твайлайт просто стояла столбом.

— Ладно, давайте перекусим, затем — вторая смена.

Она еще что-то планирует?

В самый разгар нашей трапезы Пинки объявила, что надо снова делиться на группы и достала набор зубочисток, взятых из кафе. Какая предусмотрительность!

Шайнинг небрежным жестом тут же вытащил одну.

— Опять пустая.

Какие у него зубы белые. Такое впечатление, что он только и делает, что улыбается.

— У меня тоже, — Флаттершай показала мне вытянутую зубочистку. — А у тебя, Спайки?

— Моя меченая.

Пинки, мрачнея с каждой минутой, торопила с выбором Твайлайт.

В итоге, в этот раз Твайлайт Спаркл оказалась в одной команде со мной, а оставшаяся троица составила другую группу.

— …

Пинки взглянула на пустую зубочистку как на заклятого врага. Затем по очереди взглянула на меня и Твайлайт, жующую чизбургер, и нахмурилась.

Ну, что скажешь?

— Встречаемся около станции в четыре. В этот раз раскопайте что-нибудь!

Пинки одним глотком осушила свою чашку.

В этот раз мы поделили местность на север и юг, южная часть была за нами. Когда мы расходились в разные стороны, Флаттершай маленькой ладошкой помахала мне. На душе моей сразу потеплело.

Около шумной станции остались стоять в ряд только я и Твайлайт.

— Что будем делать?

— … – промолчала Твайлайт.

— Идем?

Я сделал несколько шагов, Твайлайт тронулась за мной. Я постепенно научился с ней обращаться.

— Твайлайт, о нашем недавнем разговоре.

— Что?

— Понемногу я начинаю верить.

— Да?

— Ага.

— …

В атмосфере вакуума мы молча наматывали круги вокруг станции.

— У тебя что, нет другой одежды?

— …

— А что ты делаешь по выходным?

— …

— Тебе нравится эта прогулка?

— …

Вот такие дела.

Смысла бесцельно бродить по окрестностям не было, так что я повел Твайлайт в библиотеку. Главный корпус находился вдалеке, у самого берега моря. Когда администрация города решила вопросы с землей под привокзальную площадь, у нас появилась новая библиотека. Я, впрочем, ни разу там до этого не был, так как книг почти не беру. Я надеялся отдохнуть на диванчике, но обнаружил, что все забито. Бездельники. Чего вам, уж и пойти больше некуда? Я разочарованно окинул взором библиотеку, а Твайлайт как лунатик уже заскользила к полкам. Пусть делает, что хочет.

Раньше я много читал. Когда я учился в начальной школе, мама брала из библиотеки детские книги, и я тогда зачитывал их до дыр. Жанры были самые разные, но все эти прочитанные книги, я помню, были очень интересными. Хотя, что это были за книги, я уже забыл.

С какого же момента? Когда я прекратил читать? Хотя и читал, но интересным это уже не считал…

Я наугад вытащил книжку из шкафа, наскоро пролистал страницы, поставил ее назад и вытащил другую. Найти что-нибудь интересное в этом океане книг невозможно, если не знать заранее, что искать. Размышляя так, я бесцельно путешествовал между полок.

Решив взглянуть, как там Твайлайт, я обнаружил, что она стоит рядом со шкафом, сплошь уставленным толстенными фолиантами и читает нечто, что угрожало стать ее новой настольной книгой. Да уж, любит она толстые тома.

Наконец, заметив человека, сложившего газету и вставшего с дивана, я, прижимая к себе какой-то сборник рассказов, тут же проскользнул на свободное место. Бессмысленно пытаться читать книгу, которую читать даже не собирался. Хотя я и пытался бороться с дремой, однако под давлением превосходящих сил неприятеля, я выбросил-таки белый флаг и провалился в сон.

Внезапно мой задний карман дернулся.

— А?..

Я вскочил на ноги. Заметив, что все вокруг беспокойно смотрят на меня, я припомнил, что нахожусь в библиотеке. Продирая глаза, я выскочил за дверь и приложил к уху мобильник, стоявший в режиме виброзвонка.

— Болван! Где тебя черти носят?! – оглушительный голос порвал в клочья мои барабанные перепонки. Большое спасибо, мое сознание теперь полностью прояснилось!

— Ты представляешь себе, который час?!

— Ой, прости, я только проснулся…

— Чтоооо?! Недоумок!

Уж кто бы говорил.

Я взглянул на часы и обнаружил, что была уже половина пятого. А встреча в четыре!

— Быстро сюда! Даю вам тридцать секунд!

Да это просто нелепо!

Запихав телефон в задний карман, я вернулся в библиотеку. Твайлайт я нашел стоявшей там же и читающей что-то похожее на огромную энциклопедию.

Дальнейшее оказалось делом непростым. Нужно было сдвинуть с места Твайлайт, которая в это место будто корнями вросла, а нам еще пришлось идти к библиотекарской стойке и заполнять карточку, чтобы взять книгу с собой. Причем все это время я игнорировал звонки Пинки.

Когда мы с Твайлайт, прижимавшей к груди как величайшую драгоценность философскую книжищу какого-то зарубежного автора с непроизносимой фамилией, вернулись на площадь, нас ожидали три различных реакции трех оставшихся членов бригады. Флаттершай, казавшаяся усталой, облегченно улыбнулась, Шайнинг картинно пожал плечами, Пинки же завопила так, будто за раз выхлебала бутылку сидра:

— Опоздал! С тебя штраф!

Что, опять вас угощать?

В конце концов, спустив в никуда наше время и мои деньги, мы завершили сегодняшнее выездное собрание.

— Я так устала! Пинкамина шагала так быстро, что я с трудом за ней поспевала, — пожаловалась мне Флаттершай перед прощанием и вздохнула, а затем, встав на цыпочки, чуть не касаясь своими губами моего уха, прошептала:

— Спасибо, что выслушал меня, — и, сразу отступив, застенчиво улыбнулась, изящно поклонилась и ушла.

Шайнинг мягко похлопал меня по плечу, и сказал:

— Веселый получился денек. Да… как и ожидалось, Пинкамина – очень занятная личность. К сожалению, мы с тобой были в разных командах, ну да еще увидимся.

Одарив меня напоследок противной приторной улыбочкой, Шайнинг в свою очередь, удалился. Твайлайт тоже уже испарилась.

Осталась только сердито взирающая на меня Пинки.

— Ты чем занимался весь день, а?

— Гмм, а чем я занимался?..

— Хватит увиливать!

Похоже, она была всерьез рассержена.

— А ты сама-то что же? Нашла что-нибудь интересное?

Захваченная врасплох, Пинки закусила губу. Если ее не остановить, она ее до крови прокусит.

— Ну, вряд ли неприятель настолько прост, что попадется нам с первого же раза.

Видя, что я пытаюсь разрядить атмосферу, Пинки быстро взглянула на меня, а затем отвела глаза.

— Послезавтра в школе будет разбор полетов.

Повернувшись кругом, она, больше не оглядываясь, смешалась с толпой.

Довольный, что наконец-то могу поехать домой, я вернулся к банку, и обнаружил, что моего велосипеда там уже не было. Вместо него на фонарном столбе была наклеена бумажка с надписью: «Велосипед удален за парковку в неположенном месте».

## Глава 5

Началась новая неделя, влажный в преддверии сезона дождей воздух заставлял просто обливаться потом по дороге в школу. Эй, нет никого из политиков, кто бы пообещал на выборах установить на школьном холме эскалатор? Как только получу право голоса — голосую за него.

Я сидел в классной комнате, обмахиваясь тетрадкой вместо веера, когда вместе со звонком вошла Пинки, как ни странно, одной из последних.

Бросив портфель на стол, она сказала:

— На меня тоже помаши.

— Обойдешься.

Пинки, которую я не видел со времени последней встречи на площади два дня назад, как и прежде надула губы и скорчила кислую мину. Не успел я подумать, что в последнее время она стала выглядеть симпатичней, как вот — опять ее прежняя хмурая физиономия.

— Послушай, Пинки Пай, а ты знаешь историю про синюю птицу счастья?

— Это еще что такое?

— А, ладно, ничего. Проехали.

— Раз ничего, так и не спрашивай.

Пинки бросила на меня исподлобья сердитый взгляд, но тут явился учитель Черили и начался урок.

В тот день от Пинки во все стороны излучалась аура недовольства, что полностью ощущала на себе моя спина. Никогда еще звонок с уроков не был для меня таким облегчением. Как полевая мышь, спасающаяся от бушующего пожара, я бежал в литературную комнату в надежде на спасение.

Читающая фигура Твайлайт стала уже настолько привычной декорацией клубной комнаты, что казалась неотделимой деталью интерьера. Я обратился к Шайнингу, пришедшему чуть раньше меня.

— Только не говори, что тебе тоже надо поговорить со мной о Пинки Пай!

В комнате нас было только трое. Пинки сегодня дежурила, а Флаттершай еще не пришла.

— Ага, «тебе тоже», говоришь? Значит, разъяснения других заинтересованных сторон ты уже получил?

Шайнинг мельком глянул на Твайлайт, поглощенную чтением книги, взятой на днях из библиотеки. Не нравится мне его тон всезнайки.

— Пошли, поговорим где-нибудь еще. Если Пинкамина нас услышит, будут проблемы.

Шайнинг повел меня в столовую к столикам на открытом воздухе. По пути он купил в автомате кофе и передал его мне. Два парня за круглым столиком — странно, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

— И что ты уже знаешь?

— В целом, что Пинки Пай — не обычный человек.

— Что ж, тогда все просто. Да, ты прав.

Может, это шутка такая? Все три участника «Бригады РOS» сообщают мне, что Пинки — вроде как не человек. Может, вызванная глобальным потеплением жара на них так влияет?

— Для начала хотелось бы услышать, кто ты на самом деле.

Так, пришельцы и гости из будущего у нас уже есть.

— Ты ведь не хочешь сказать, что ты экстрасенс?

— Не хотелось бы так сразу говорить, – Шайнинг поводил из стороны в сторону чашкой. — Возможно, это и будет несколько неточно, но думаю, экстрасенс — наиболее близкое по значению слово. Да, я — экстрасенс.

Я молча пил свой кофе. Клал бы поменьше сахара — слишком сладкий.

— На самом деле, планов так внезапно переводиться к вам не было, но обстоятельства изменились. Не ожидалось, что эти двое так легко войдут в контакт с Пинкаминой Пай. До сих пор они просто вели наблюдение издалека.

Да он о Пинки как о каком-то экзотическом насекомом говорит!

Заметив, что я нахмурился, он продолжил:

— Спокойно, спокойно. Мы тоже прилагаем все усилия! Мы не собираемся причинять вред Пинкамине, наоборот, мы стремимся оберегать ее от критического состояния.

— Ты сказал «мы»? Значит, есть еще экстрасенсы вроде тебя?

— Ну, нас не так много. Так как я – один из рядовых, то точно этого не знаю, но думаю, в мире нас около десяти. Все мы относимся к «Корпорации».

Ну вот, еще и «Корпорация».

— Я не знаю, что она представляет собой или сколько человек в ней состоит. Похоже, все управляется какими-то шишками наверху.

— …Хорошо, так эта секретная организация, эта «Корпорация», чем же она занимается?

Шайнинг промочил горло остывшим кофе.

— Как ты уже мог догадаться, «Корпорация» была основана три года назад и основной ее задачей является наблюдение за Пинкаминой Пай. В общем и целом, только ради этого организация и существует. Это все понятно. Я не единственный агент «Корпорации» в этой школе, кое-кто уже проник сюда, я лишь переведен на подмогу.

У меня в голове всплыло лицо Снейлса. Он ведь говорил, что учится в одном классе с Пинки со средней школы. Может, он тоже такой же, как Шайнинг?

— И что же?

Шайнинг без паузы закончил:

— Таким образом, могу поручиться, что рядом с Пинкаминой присутствует определенный личный состав.

Да почему всем так нужна эта Пинки? Она просто эксцентричная своевольная эгоистичная девчонка, вечно создающая проблемы для окружающих, а тут огромная организация считает ее своей основной целью? Хотя могу признать – на вид она вполне ничего.

— Я не знаю, что на самом деле случилось три года назад. Все, что мне известно — это что однажды три года назад я внезапно обнаружил в себе появившиеся необычные способности. Сначала я был просто в панике, страшные мысли в голову приходили. Вскоре на меня вышла «Корпорация» и это меня спасло. Иначе, пожалуй, я бы мог и покончить с собой, решив, что у меня что-то не то с головой.

А разве до сегодняшнего дня это «что-то не то с головой» не продолжается?

— Ну, и эту возможность нельзя отрицать. Однако у нас вызывают опасения более опасные варианты.

С самоироничной улыбкой глотнув еще кофе, Шайнинг внезапно посерьезнел.

— Когда, по-твоему, возник мир?

К глобальным вопросам мы перешли, однако.

— Разве не давным-давно в результате Большого Взрыва?

— Да, так считается. Однако, по нашему мнению, есть и другой вариант. Существует гипотеза, что этот мир был создан всего три года назад.

Я взглянул на лицо Шайнинга. Не думаю, что он в здравом уме.

— Да это чушь! Я же ясно помню, что было раньше трех лет назад. К тому же, родители мои живы-здоровы. У меня до сих пор три шрама сохранились — я как-то в детстве провалился в водосток, и мне раны зашивали. Да и что, по-твоему, делать со всем, что я в поте лица из учебников по истории заучивал?

— Ладно, а почему ты так уверен, что все люди, включая тебя, не появились на свет уже с такой памятью? Тут к трем годам не придерешься. Нет никаких аргументов против того, что весь мир мог быть создан пять минут назад по предварительному шаблону, а все началось именно в тот момент.

— …

— Например, представь себе виртуальную реальность. К тебе в мозг подключают электроды и все, что ты видишь, слышишь, осязаешь и чувствуешь, на самом деле поступает тебе напрямую в мозг. Ты никогда не поймешь, что все это не реальность. Реальность и мир на самом деле очень хрупкие вещи.

— …Хорошо, пусть так, неважно, был ли мир создан три года назад, или пять минут. Лучше объясни, как все это относится к Пинки?

— Верхи «Корпорации» считают, что этот мир подобен сну, который видится неким существом. Мы, а точнее, весь мир для этого существа — не более чем сон. Для него создание и изменение того, что мы называем реальностью — просто детские игрушки. И все мы знаем имя существа, способного на это.

Возможно, дело было в спокойной вежливой речи, но лицо Шайнинга выглядело до раздражения взрослым.

— Сотворять и разрушать миры по своей прихоти… существо, способное на это, люди определяют как бога.

…Эй, Пинки! Тебя уже возвели в ранг бога! Как тебе?

— Так что, люди «Корпорации» просто перепуганы до смерти. Если этот мир вызовет недовольство бога, он, чего доброго, попросту разрушит его и создаст с нуля новый. Как ребенок, которому разонравился сделанный им замок из песка. Хотя мне и кажется, что мир наполнен противоречиями, он таков какой есть, и я привязан к нему. Поэтому я и сотрудничаю с «Корпорацией».

— Почему ж ты не пойдешь и не спросишь Пинки? Попроси ее не разрушать этот мир, может она и послушает.

— Разумеется, Пинкамина не осознает, кем является. Она еще не заметила своих способностей, и если мы сможем сделать, чтобы так продолжалось и в дальнейшем, то, думаю, получим желанную спокойную мирную жизнь.

Тут Шайнинг улыбнулся своей прежней улыбкой.

— Можно сказать, она несовершенный бог. Она еще не способна управлять миром по собственному желанию. Однако она развивается и показывает нам толику своих сил.

— Это ты еще о чем?

— Задумайся, откуда на свете взялись экстрасенсы, как я, или создания вроде Флаттершай или Твайлайт Спаркл? Потому что так пожелала Пинкамина.

«Если здесь есть пришельцы, гости из будущего, люди из параллельных миров, экстрасенсы – милости прошу».

Слова, которые сказала Пинки в начале учебного года в классе, всплыли у меня в памяти.

— Пока она еще не может сознательно применять свою божественную силу, сейчас это не более чем бессознательные, спонтанные ее проявления. Однако очевидно, что в последние несколько месяцев Пинкамина высвобождала силы, находящиеся за гранью человеческого разума. В результате этого, как я уже упоминал, Пинкамина повстречалась с Флаттершай, Твайлайт Спаркл и, наконец, появился я.

В этом ряду я смотрюсь как-то странно.

— Не совсем. Напротив, как раз ты — самый загадочный. Извини, я проводил некоторые исследования на твой счет. Ручаюсь, ты — не обладающий никакими особенными силами обычный человек.

Мне вздохнуть с облегчением или огорчиться?

— Сложно сказать точно, однако ты вполне можешь держать судьбу всего мира в своих руках. Наша просьба такова: будь осторожен, не дай Пинкамине разочароваться в этом мире.

— Раз ты думаешь, что Пинки – бог, — предложил я, — почему просто не похитить ее, не вскрыть мозг и не изучить его устройство? Может, так можно узнать и устройство нашего мира?

— Разумеется, в «Корпорации» существуют экстремисты, которые думают так же, как ты, — кивнул Шайнинг, — однако большинство придерживается мнения, что вмешиваться не стоит. В конце концов, если ненароком случится что-то, что вызовет раздражение бога, скорее всего, случится непоправимое. Мы желаем поддержать мир в его текущем состоянии и обеспечить Пинкамине спокойную мирную жизнь. Зачем рубить сук, на котором сидишь…

— …Ну и что тогда делать мне?

— Этого я не знаю.

— О, а что будет с миром, если Пинки внезапно умрет?

— Что ж. Исчезнет ли мир в тот же момент, продолжит ли свое существование без бога, или появится новый бог? Никто не может сказать, пока этого не случится.

Кофе в бумажном стаканчике остыл. Пить я больше не хотел и отодвинул его на край стола.

— Ты сказал, что ты экстрасенс.

— Ну, хотя мы разошлись в терминах, но, в общем, это так.

— Так покажи мне эти способности, чтобы я тебе поверил. Скажем, подогрей мой кофе.

Шайнинг весело засмеялся. Если не считать его улыбок, то я, наверное, первый раз увидел его смех.

— Прости, не могу. Мои способности не так-то просты. В обычном состоянии у меня никаких сил нет, должен быть выполнен ряд условий, чтобы я смог ими воспользоваться. Но, думаю, тебе еще представится возможность их увидеть.

— Прости, что задержал тебя. Пора домой, — сказав так, он, улыбаясь, встал из-за стола.

Я смотрел вслед уходящему легким шагом Шайнинга, пока тот не скрылся из виду. Внезапно в голову мне пришла мысль — я схватился за бумажный стаканчик.

Наверное, не стоит и говорить.

Конечно, кофе был таким же холодным.

Когда я вернулся в литературную комнату, там в одном белье стояла Флаттершай.

— …

Флаттершай, с передником горничной в руках, круглыми, как у кошки, глазами смотрела на меня, застывшего и державшегося за дверную ручку. Медленно ее губы начали открываться, собираясь издать крик.

— Извиняюсь.

Пока она не успела издать звука, я быстро убрал свою ногу обратно за порог комнаты и закрыл дверь. К счастью, крика не последовало.

Черт! Да уж, следовало бы постучать. Нет, постойте, для начала следовало бы запирать дверь, когда переодеваешься!

Пока я раздумывал, перемещать ли мне изображение обнаженного тела с сетчатки глаза в долгосрочную память, изнутри раздался осторожный стук:

— Можно заходить…, — такой же осторожный голос.

— Прошу прощения.

— Нет, ничего…

Открывшая дверь Флаттершай склонилась так низко, что я приносил свои извинения, глядя сверху вниз на ее макушку. Залившись румянцем, она сказала:

— Всегда я… так стыдно…

Ну и превосходно!

Похоже, все указания Пинки честно выполняются. Флаттершай, облачившись в костюм горничной, места себе не находила от смущения.

Вот милашка…

Если я и дальше буду так смотреть на Флаттершай, то запечатленный в моем мозгу недавний образ станет безнадежно испорчен. Собрав в кулак весь свой здравый смысл и нанеся контрудар своему либидо, я уселся на командирское место и включил компьютер.

Почувствовав чей-то взгляд, я поднял голову и обнаружил редкостный, нацеленный на меня взгляд Твайлайт Спаркл. Затем она поправила очки и вернулась к книге. Выглядело это для нее крайне необычно.

Я открыл в редакторе нашу страничку, думая сделать что-нибудь с вечно неизменным сайтом «Бригады РOS», но так и не смог решить, что именно делать. Мне подумалось, что это пустая трата времени, и я со вздохом закрыл программу. Что делать дальше я не представлял. Играть в «Отелло» мне тоже надоело.

Пока я, сложив руки на груди, мычал что-то себе под нос, передо мной оказалась чашка с чаем. Я поднял глаза и увидел улыбающуюся Флаттершай в костюме горничной и с подносом в руках. Ух ты, меня по-настоящему обслуживают!

— Спасибо.

Меня только-только угостил кофе Шайнинг, но и чай я, конечно, с благодарностью принял.

Флаттершай поставила еще одну чашку рядом с Твайлайт, потом села рядом и, хорошенько подув, принялась пить свой зеленый чай.

В итоге Пинки так в клубной комнате и не появилась.

— Ты чего вчера не пришла? Ты же собиралась устроить разбор полетов?

Как обычно я обернулся назад переброситься парой слов перед началом уроков.

Лежа плашмя на парте и опираясь на нее подбородком, Пинки с трудом проговорила:

— Заткнись, а… В одиночку разбор полетов провела.

Небось, после уроков в одиночку рыскала по субботним маршрутам, после того как улизнула из школы.

— Думала, могли что-нибудь упустить.

А я-то думал, привычка возвращаться на место преступления существует только в детективах.

— Устала я от жары! Когда же мы форму сменим… Поскорей бы на летний вариант перейти.

Форму меняют с июня, а до конца мая была еще целая неделя.

— Пинки Пай, я тебе вроде уже говорил, да ты не обратила внимания. Может, бросишь все эти поиски загадок и попробуешь освоить обычные школьные развлечения?

Я ждал, что она поднимет голову и бросит на меня хмурый взгляд… но Пинки все так же лежала щекой на парте. Похоже, она и впрямь обессилена.

— Что еще за обычные школьные развлечения? – в ее голосе не звучало никакого интереса.

— Найди себе парня, да и разгуливайте вдвоем по городу. И свидание, и поиски — убьешь двух зайцев, – предложил я, вспомнив наш разговор с Флаттершай в тот день.

— К тому же, недостатка в поклонниках у тебя нет. Просто сдерживай свой эксцентричный характер, да и все.

— Хмпф, да парни мне по барабану. Вся эта любовь – просто секундное помрачение рассудка, вид психической болезни, — устало промолвила Пинки, лежа на парте и рассеянно глядя в окно.

– Знаешь, даже у меня такое настроение бывает, редко-редко. Я ж все-таки здоровая молодая девушка, да и телу не прикажешь. Но я ведь не настолько дура, чтобы из-за минутного замешательства влезать во все эти проблемы. К тому же, если я подцеплю какого-нибудь парня, что будет с «Бригадой РOS»? Она же только-только основана.

Строго говоря, еще нет.

— Тогда, может, основать кружок для каких-нибудь более подходящих развлечений? Так и люди соберутся.

— Ни за что, — отрезала Пинки. — Это скучно, поэтому я и создала «Бригаду РOS». Там уже есть Милашка и Загадочный Новичок, так почему же ничего не происходит? Сколько можно, давно пора случиться чему-нибудь.

Впервые я видел Пинки настолько подавленной, хотя и в таком состоянии она смотрелась весьма мило. Даже как обычно, без улыбки на лице — прекрасно. Просто великолепно.

Все утро Пинки проспала в классе. Удивительно, но ни один учитель этого не заметил… ну, это просто совпадение.

Странные вещи начали происходить еще до этого. Ничего особо вопиющего не случилось, об этом почти никто и не знал, да все почти сразу и закончилось. Тем не менее, до начала уроков я все-таки сумел в это вляпаться.

Даже пока я говорил с Пинки, мысли мои были заняты совершенно другим предметом. Предметом этим был обрывок бумаги, который я с утра нашел в шкафчике для обуви.

На нем значилось:

«После школы, когда все уйдут, загляни в кабинет 10-Д».

Написано это было явно женской рукой.

Это еще что такое? Необходимо сконцентрироваться и прислушаться к различным точкам зрения. Первая из них гласила: «С тобой такое уже случалось». Но записка и текст на закладке Твайлайт были написаны разным почерком. У самозванной псевдо-пришелицы почерк был настолько красив, что будто бы отпечатан, а на этой бумажке почерк был округлым, как пишут старшеклассницы. К тому же, Твайлайт не будет действовать напрямую и подкладывать записку в мой шкафчик. Вторая предполагала: «А может, это Флаттершай»? Ну нет, оторванный клочок бумаги, на котором даже время встречи не обозначено — это по отношению к ней просто представить невозможно. Будь это Флаттершай, она бы как следует написала письмо и положила его в конвертик. Тем более странно, что место встречи – кабинет моего класса. «Не Пинки ли это?» — такова была третья. Еще невозможней — эта бы просто вытащила меня на лестничную площадку, как тогда, да все бы и высказала. Кандидатура Шайнинга по схожим причинам тоже отпадает. Наконец, четвертая: «А может, это любовное письмо от прекрасной незнакомки?» Ладно, хватит, отложим на потом вопрос любовное это письмо или нет, условно назовем его посланием и автор его даже не обязательно девушка. «Кстати, это вполне может быть шуточкой Снипса и Снейлса», — да, это наиболее логичный вариант. Ага, от этого идиота Снейлса за километр несет дурацкими розыгрышами, в таком случае мог бы и поподробнее все разработать.

Раздумывая об этом, я бесцельно бродил по школе. После уроков Пинки из-за плохого самочувствия сразу ушла домой. Вот так удача!

Сначала я решил заглянуть в литературную комнату. Пойди я сразу в класс 10-Д, ждать в пустом кабинете какого-то незнакомца я бы не выдержал, а если бы в это время туда неожиданно заявился Снейлс со словами: «О! Кого ждем? Небось, того, кто записочку написал? Ну и наивный же ты! Ха-ха-ха!», — было бы еще обиднее. Убью чем-нибудь время, потом будто случайно загляну в комнату, удостоверюсь, что там никого нет и уйду домой. Точно, отличный план!

Кивая самому себе в знак согласия, я добрался до комнаты кружка. В этот раз постучаться я не забыл.

— Заходите, пожалуйста.

Получив разрешение, я открыл дверь. Сколько ни смотри на Флаттершай в облике горничной, она все равно прелестна!

— Опаздываешь! А где Пинкамина? – похоже, она опять заваривала чай.

— Ушла домой, выглядела весьма усталой. Пока она слаба — самое время нанести ответный удар.

— Не нужно мне ничего такого!

На фоне увлеченно склонившегося над книгой силуэта Твайлайт мы уселись друг напротив друга и пили чай. Наш недокружок вернулся к прежнему бесцельному существованию.

— Шайнинга еще не было?

— Шайнинг Армор заглядывал, сказал, что у него работа, так что он убегает.

Что это еще за работа? Что ж, как бы то ни было, находящиеся здесь двое к письму отношения не имеют.

От нечего делать мы с Флаттершай, оторвавшись от светской беседы, сыграли в «Отелло». Выиграв для вида три матча, я подключился к Интернету, и мы вдвоем полазали по новостным сайтам. Тут Твайлайт захлопнула свою книжку. В последнее время мы привыкли считать это знаком к окончанию работы кружка и стали собираться домой. Вот уж действительно непонятно, чем мы занимаемся.

Флаттершай попросила меня не ждать ее, потому что ей надо переодеться, и я, воспользовавшись ее словами, выскочил из комнаты.

Стрелки часов стояли на половине шестого. Думаю, в классе уже никого из учеников быть не должно.

Будь даже это Снейлс, он бы уже ушел домой, устав меня ждать. Несмотря на это, я все-таки взбежал на два пролета по лестнице проверить верхние этажи, просто на всякий случай.

В коридоре никаких признаков жизни. Я глубоко вздохнул. Окна аудитории были сделаны из непрозрачного стекла, увидеть, что творится в классе, я сквозь них не мог – только оранжевый цвет от лучей заходящего солнца. Я небрежно открыл дверь кабинета 10-Д.

Тому, что там вообще кто-то был, я, пожалуй, не удивился, а вот увидев того, кто меня ждал, я был поражен, ибо перед доской находился человек, о котором я бы подумал в самую последнюю очередь.

— Опаздываешь! — улыбнулась мне Кризалис.

Тряхнув длинными шелковистыми волосами, Кризалис сошла с кафедры. Ее длинные ноги в белых гольфах так и бросались в глаза.

Выйдя на середину комнаты, она остановилась и, не переставая улыбаться, поманила меня рукой:

— Заходишь?

Я все еще держался за ручку двери, но этот жест будто подтолкнул меня приблизиться к Кризалис.

— Так это ты…

— Да, удивлен?

Кризалис беззаботно улыбнулась, правая сторона ее фигуры была багряной от закатного сияния.

— Чего надо? – спросил я намерено грубо.

Кризалис со смехом ответила:

— Действительно, надо. Хочу кое о чем спросить.

Ее лицо находилось прямо передо мной.

— У людей есть поговорка: «Лучше сделать и сожалеть, чем сожалеть о том, что не сделал»? Что ты об этом думаешь?

— Точно не знаю, но, наверное, смысл в этом есть.

— Ну, к примеру, если ты понимаешь, что поддержание статус-кво приведет к ухудшению ситуации, а что сделать для того, чтобы ее улучшить — неизвестно, что бы ты сделал?

— Улучшить? Ты о чем? Положение в экономике?

Продолжая улыбаться, Кризалис оставила мой вопрос без внимания.

— Не подумал бы ты, что нужно обязательно попробовать все изменить? Ведь в любом случае, по отношению к текущей ситуации особой разницы не будет.

— Хмм, ну может быть и так.

— Правда?

Кризалис, держа руки за спиной, чуть наклонилась вперед.

— Однако мое руководство довольно глупо и не может действовать в условиях неожиданных изменений. Но ситуация больше не может оставаться такой, как есть. Мои руки связаны, но я вижу, что положение постепенно становится только хуже. При таких условиях следует принять самостоятельное решение и спровоцировать изменения, ведь так?

О чем ты вообще говоришь? Это что, шутка такая? Я огляделся вокруг, пытаясь понять, не спрятался ли Снейлс в шкафу со швабрами и метлами, или, может, хихикает сейчас под учительским столом.

— Мне надоело наблюдать за неизменным объектом, поэтому…

Я был так поглощен осмотром комнаты, что едва услышал слова Кризалис:

— Я убью тебя и увижу, что предпримет Диана.

Времени на раздумья не было. В правой руке Кризалис, которую она держала за спиной, что-то блеснуло, и там, где только что была моя шея, сверкнул тусклый металлический свет.

Улыбаясь так, будто она гладит лежащую на коленях кошку, Кризалис сжимала в руке нож. Ужасный армейский нож.

Мне очень повезло, что я увернулся от первого удара. Я неловко свалился на задницу и с бледным лицом тупо смотрел снизу вверх на Кризалис. Если попадусь, мне не убежать — и я растерянно стал отпрыгивать спиной назад, как кузнечик.

Почему Кризалис меня не преследует?

…Нет, секунду! Что здесь вообще творится? Почему Кризалис пытается всадить в меня нож? Стоп-стоп, что она сказала? Убить меня? За что?

— Хватит шутить! – в этот момент я не мог сказать ничего, кроме этого избитого штампа. — Это же опасно! Даже ненастоящий нож мог бы порезать! Хватит!

Я совершенно не понимал происходящего. Если кто-нибудь знает, что происходит, загляните и объясните мне, пожалуйста!

— Думаешь, я шучу? – полностью рассеивая мои сомнения, спросила Кризалис. Никак не похоже было, что она сейчас остановится. Старшеклассница, которая с улыбкой направляет на вас нож — это действительно страшно. В общем, я был испуган донельзя.

— Хм!

Кризалис похлопала себя по плечу обратной стороной лезвия.

— Не нравится смерть? Не хочешь умирать? Я не очень хорошо понимаю концепцию смерти органических существ.

Я медленно поднялся. Это шутка, это слишком нелепо, чтобы быть правдой, во все это просто невозможно поверить. Прилежная девушка, которая не позволяет себе даже разговаривать на уроках — размахивает огромным ножом. Реальность этого просто невозможно осознать.

Впрочем, нож был реален и не увернись я, истекал бы сейчас кровью.

— Я не пойму, о чем ты! Это не смешно! Брось эту страшную штуку!

— Не могу, — Кризалис улыбнулась своей обычной простодушной улыбкой, которой столько раз одаривала весь класс. — Ведь я на самом деле хочу твоей смерти.

Она опустила руку с ножом до талии и бросилась на меня. Ну и скорость! На этот раз я не растерялся. Опередив Кризалис, я быстро отскочил и, намереваясь выбежать из класса… столкнулся со стеной.

????

Двери нет. Окон тоже. Вместо окон в коридор, теперь была только темно-серая стена.

Невозможно!

— Все бесполезно.

Голос Кризалис за моей спиной приближался.

— Эта область пространства находится под моим информационным контролем. Это можно сделать, вмешавшись на уровне информации в молекулярную структуру здания. Сейчас эта комната полностью закрыта — ни входов, ни выходов отсюда нет.

Я обернулся и увидел, что заходящее солнце тоже пропало. Окно, выходящее на школьный двор было заменено бетонной стеной, и только лампы холодным светом сверху освещали парты.

Невозможно?

Кризалис медленно двинулась ко мне. На пол падала ее тонкая тень.

— Сдавайся. Результат в любом случае будет один.

— …Да кто ты такая?

Куда не кинь взгляд, повсюду меня окружали стены. Ни дверного проема, ни самой двери, ни окна — ничего! Или, может, у меня крыша поехала?

Я бегал между парт как сумасшедший, пытаясь хоть немного оторваться от Кризалис, но она просто шла ко мне напрямик, а столы разъезжались, открывая ей дорогу и вставая у меня на пути. Эта игра в кошки-мышки вскоре закончилась тем, что я оказался загнан в угол.

Ладно, раз так…

Я решил рискнуть и швырнул в Кризалис стул, но он развернулся прямо перед ней и улетел в другой конец комнаты. Да как же так?

— Я же говорю тебе, бесполезно. Все в этой комнате сейчас движется согласно моей воле.

Постойте-постойте!

Что здесь происходит? Если это не шутка, не подколка и ни я, ни Кризалис не свихнулись, то в чем же дело?

«Я убью тебя и увижу, что предпримет Диана».

Опять? А знаешь, Пинки, ты весьма популярна.

— Надо было сделать это с самого начала, — сказала вдруг Кризалис, и я внезапно осознал, что не могу двигаться. Эй, так нельзя! Это нечестно!

Мои ноги будто вросли в пол, лишив меня возможности двигаться, а руки словно покрылись толстым слоем воска, так что я их даже поднять не мог. Да что там — и пальцем не двинуть! Мое лицо застыло в позе, когда я смотрел на пол, и теперь мне было видно, как туфли Кризалис появляются в поле моего зрения.

— Когда ты умрешь, Диана наверняка каким-то образом отреагирует. Вероятно, можно будет наблюдать информационный взрыв. Уникальная возможность.

Мне как-то без разницы!

— Теперь умри!

Я почувствовал, как Кризалис поднимает нож. Куда она ударит? Сонная артерия, сердце? Если б я знал, хоть немного настроился бы. Дайте хоть глаза-то закрыть… не получается. Ну, что там?!

Потревоженный взмахом руки воздух пришел в движение. Нож начал опускаться на меня…

В этот самый момент сверху раздался оглушительный треск, и с потолка вниз посыпались обломки. Кусок бетона упал мне на голову – больно! Черт! Меня всего как ливнем засыпало штукатуркой и пылью, думаю, и Кризалис тоже. Однако убедиться в этом я никак не… стоп! Я опять могу двигаться!

Я поднял голову и увидел…

…Клинок, рукоять ножа, который должен был вот-вот перерезать мне шею, замершую с этим ножом в руке удивленную Кризалис и перехватившую лезвие голыми руками… голыми руками!.. хрупкую фигурку Твайлайт Спаркл.

— Твои автономные программы слабы, — сказала Твайлайт своим обычным бесцветным голосом. — Пространство потолка закрыто, но информационная блокада также слаба, поэтому я смогла ее идентифицировать и проникнуть внутрь.

— Хочешь мне помешать? – стоящая напротив нее Кризалис была спокойна. — Если убить этого человека, Диана наверняка отреагирует. Только так мы получим больше информации.

— Ты должна быть моей резервной копией, — сказала Твайлайт таким ровным тоном, будто читала мантру. — Допуск к самостоятельным действиям не был разрешен. Тебе следует подчиняться мне.

— А если я откажусь?

— Я отключу информационные связи.

— Хочешь попробовать? У меня здесь преимущество — эта комната находится в области моего информационного контроля.

— Запрос на отключение информационных связей.

Как только Твайлайт договорила, клинок ножа, который она держала, засветился, а затем, как кубик сахара в чашке чая, рассыпался на микроскопические частицы.

— ! – Кризалис отпустила нож и отпрыгнула назад метров на пять. Увидев это, я осознал: «Ого, да они ведь и вправду не люди».

Покрыв это расстояние одним прыжком, Кризалис, все также с улыбкой на лице, мягко приземлилась на другом конце класса.

Пространство вокруг исказилось – я могу назвать это только так. Кризалис, парты, потолок и пол поплыли. В общем, это напоминало жидкий металл, хотя я толком и не мог ничего разглядеть.

Пока я наблюдал за тем, как в воздухе формируются какие-то подобия копий, перед поднятыми ладонями Твайлайт разлетелся на кусочки какой-то кристалл — это все, что я смог понять.

В следующую секунду пространство вокруг Твайлайт заполнилось взрывами кристаллической пыли, в нас с невероятной скоростью полетели застывшие копья, и лишь через некоторое время я увидел, что Твайлайт столь же быстро руками отражает их атаки.

— Не двигайся.

Твайлайт, не переставая отбивать атаки Кризалис, схватила меня рукой за галстук и пригнула к земле, так что я, будто прилипнув к ее спине, не мог даже колени разогнуть.

— Ого!

Какая-то штуковина, которую я даже не увидел, едва не коснувшись моей головы, разнесла в щепки классную доску.

Твайлайт чуть приподняла голову, и выросшие из потолка сосульки тотчас же обрушились сверху на Кризалис, но она уже переместилась с такой скоростью, что невооруженным глазом ее движений даже не было видно. На полу образовался лес из десятков воткнувшихся потолочных сосулек.

— В этом пространстве тебе меня не победить, — остановившись, спокойно проговорила Кризалис. Она и Твайлайт стояли в нескольких метрах друг против друга, тогда как я, как уже было сказано, позорно прижавшись к полу, не смел и спину разогнуть.

Твайлайт стояла передо мной, расставив ноги. Да уж, это на нее похоже — подписать маленькими буковками свое имя на сменной обуви. В этот момент Твайлайт что-то пробормотала, будто зачитывая книгу вслух. Вот что я услышал:

— SELECT серийный код FROM база данных WHERE код данных ORDER BY режим информационной атаки HAVING терминальный режим. Имя – Кризалис, инициализация и оценка объекта. Отключение органических информационных связей объекта.

Обычное пространство в классной комнате более не существовало. Все вокруг обернулось геометрическими фигурами, крутилось и вертелось как огромный калейдоскоп так, что кружилась голова.

— Ты прекратишь функционировать раньше меня, — непонятно с какой стороны этого красочного миража послышался голос Кризалис.

«Вууушш» — раздался звук ветра. Твайлайт с силой лягнула меня пяткой назад.

— Ты че…

Не успел я договорить «…го», как мимо моего носа пронеслось и вонзилось в пол невидимое копье.

— Посмотрим, сколько еще ты продержишься, защищая его. Увернись-ка!

В следующую секунду Твайлайт, стоявшую передо мной, поразила дюжина коричневых копий.

— …

Оказалось, Кризалис атаковала нас с Твайлайт со всех сторон сразу. Твайлайт не удалось кристаллизовать и отразить часть копий и, чтобы защитить меня, она использовала свое тело. Но тогда я этого не понял.

Очки Твайлайт сорвались с ее лица и, упав на пол, мягко отскочили в сторону.

— Твайлайт!

— Тебе лучше не двигаться, — спокойно сказала Твайлайт, взглянув на копья, застрявшие у нее в груди и животе. Под ее ногами начала растекаться лужа крови. — Я в порядке.

Нет, ничего тут не в порядке!

Твайлайт, не поведя бровью, вытащила из своего тела копье и отбросила его на пол. Оно с сухим звуком упало на землю и через несколько мгновений превратилось в парту. Так вот из чего они сделаны!

— Не думаю, что, получив такие повреждения, ты сможешь провести информационное вмешательство. Что ж, закончим!

На другом конце колышущейся комнаты мерцала фигура улыбающейся Кризалис. Она медленно подняла руки. Если мне не пригрезилось, они засияли от плеч до кончиков пальцев и удлинились вдвое. Нет, куда больше, чем вдвое!..

— Умри!

Руки Кризалис всё росли, извиваясь как щупальца и подбираясь к нам с обеих сторон. Маленькая фигурка Твайлайт, не в силах двигаться, задрожала… Мне в лицо брызнула красная горячая жидкость.

Левая рука Кризалис вошла в правый бок Твайлайт, а правая прошла сквозь левую сторону груди, вышла из спины и, вонзившись в стену, остановилась. Кровь хлестала из тела Твайлайт, текла по ее ногам и сливалась с расширяющейся лужей на полу.

— Все кончено, — тихо прошептала Твайлайт и схватила щупальце. Ничего не произошло.

— Что кончено? Это о чем? – поинтересовалась Кризалис тоном победителя. — О трех годах твоей жизни?

— Нет, — ответила тяжело раненая Твайлайт так, будто ничего не случилось. — Начало отключения информационных связей.

Вот уж неожиданность!

Не успел я заметить, что все предметы в комнате засветились ярким светом, как в ту же секунду они превратились в блестящую пыль и разрушились. Стол сбоку меня тоже превратился в мельчайшие частички и рассыпался.

— Это…

Кристаллические крупицы неиссякаемым потоком лились с потолка, на этот раз ошеломленной была Кризалис.

— Ты просто великолепна.

Копья в теле Твайлайт тоже превратились в песок.

— Внедрение программы в это пространство заняло время. Теперь все кончено.

— …Что? Перед внедрением ты подготовила параметры дезинтеграции? Конечно, я подумала, что ты слишком слаба, а ведь ты уже до этого перешла в режим информационной атаки…, — констатировала Кризалис, глядя на свои руки, также превращающиеся в кристаллы. — Да, жалко! Но, в конце концов, я ведь всего лишь резервная копия. Мне казалось, это был бы хороший выход из тупика.

Взглянув на меня, Кризалис вновь улыбнулась, как если бы я снова был ее одноклассником.

— Я проиграла. Долгих тебе лет, но будь начеку — объединение мыслесущностей не так едино, как видишь. Существует множество противоречий, как и у людей, впрочем. Возможно, появятся экстремисты вроде меня. Кто знает, даже повелители Твайлайт Спаркл могут изменить свое мнение.

Кризалис уже до груди покрылась сияющими кристаллами.

— До тех пор, счастья тебе и Диане. Пока.

Сказав так, Кризалис беззвучно обратилась в холмик песка, который песчинка за песчинкой растворялся, пока окончательно не исчез.

Так, рассыпавшись в мельчайшую кристаллическую пыль, старшеклассница, известная как Кризалис, навсегда покинула нашу школу.

Раздался легкий звук падения. Обернувшись на него, я увидел осевшую на пол Твайлайт и поспешно вскочил.

— Твайлайт! Держись! Я вызову скорую!..

— Не надо, — Твайлайт широко открыла глаза и глядела на потолок. — Физические повреждения для меня не так важны. Необходим процесс нормализации. Сначала — это пространство.

Буря из песчинок вокруг остановилась.

— Удаление инородных субстанций, выполнение реконструкции комнаты.

Знакомое помещение класса 10-Д возникло у нас на глазах, будто видеопленку перемотали назад.

Доска, учительский стол, парты выросли из белого песка — все стало таким же, как выглядело бы после окончания уроков. Не могу описать, что творилось тогда у меня в голове. Если б не видел все это собственными глазами, подумал бы, что это искусно сделанная компьютерная графика.

Окна с новыми прозрачными стеклами выросли из стен, закатное солнце оранжевым светом осветило нас с Твайлайт. Я заглянул к себе в парту – все, что я там оставил, лежало точь-в-точь на своих местах, а кровь Твайлайт, попавшая на меня, незаметно исчезла. Потрясающе. Это просто магия какая-то!

Я склонился над все еще лежащей Твайлайт:

— С тобой точно все в порядке?

Разумеется, ее раны были не видны, но на форме, которая, как я думал, тоже должна была быть порвана, не было ни единой дырочки.

— Вычислительные мощности были перенаправлены на преобразование, поэтому регенерация интерфейса была отложена. Запущено выполнение процесса.

— Тебе помочь подняться?

Вопреки ожиданиям, Твайлайт взяла меня за руку и собралась встать.

— Ой, — она чуть приоткрыла губы, — забыла реконструировать очки.

— …Вообще-то я думаю, ты лучше смотришься без них. Девчонки в очках меня не заводят.

— Что значит «не заводят»?

— Э… ничего-ничего, просто глупая шутка.

— Ясно.

Сейчас было не лучшее время для пустяковых разговоров. В будущем я в этом раскаюсь. Надо было бежать из класса прочь, даже если бы пришлось бессердечно бросить Твайлайт.

Скрип!

Дверь класса внезапно кто-то открыл.

— Забыл-забыл, совсем забыл…

Напевая песенку собственного сочинения, в класс вошел Снейлс.

Он наверняка не ожидал, что кто-нибудь еще остался в аудитории. Заметив нас, он застыл в изумлении, а затем по-дурацки раскрыл рот.

В этот момент я пытался осторожно обеими руками поднять Твайлайт, но если смотреть на мою неподвижную фигуру со стороны, то можно было подумать, будто я, наоборот, укладываю ее на пол.

— Прошу прощения, — сказал Снейлс таким серьезным тоном, какого я от него никогда не слышал. Он как рак попятился назад и, даже не закрыв дверь, испарился. У меня не было времени его догонять.

— Забавный человек, — произнесла Твайлайт.

Я тяжело вздохнул.

— И что делать?

— Положись на меня, — сказала Твайлайт, бездвижно покоясь у меня на руках. — Управление информацией – моя сильная сторона. Кризалис решила перейти в другую школу.

Вот оно как!

Не время для подробных расспросов. Я пришел в изумление. Если подумать, я ведь сейчас пережил встречу с необыкновенным! Верить или не верить тем бредовым мыслям, которые до этого в режиме односторонней связи изложила мне Твайлайт – сейчас это вообще не вопрос. В ее словах не может быть никаких сомнений. Случившееся заставило меня понять всю серьезность положения. Я действительно был уверен, что умру! Если бы с потолка не свалилась Твайлайт, то Кризалис, как и говорила, убила бы меня. Сцены искажающейся комнаты, Кризалис, превратившейся в чудовище, и невозмутимо уничтожившей ее Твайлайт пронеслись перед моими глазами.

Ну не рассчитывала же Твайлайт этим предоставить мне доказательства, что она действительно пришелец?

Кстати, я ведь теперь стал в некотором роде участником загадочного происшествия. Как уже говорилось в самом начале, я хотел оказаться втянутым во что-то, и роли второго плана мне бы было достаточно, а тут дело обернулось так, что я оказался вроде как главным героем! Да, я и впрямь хотел быть персонажем историй про пришельцев, но оказалось, что в действительности все выглядит совсем не так.

Откровенно говоря, это сплошные неприятности.

Чего я на самом деле хочу, так это играть роль того, кто со снисходительной улыбкой дает герою советы, когда тот попадет в сложное положение. Я хочу прекратить нелепое развитие сюжета, по которому на меня самого покушались бы мои одноклассники! Я, если честно, еще привязан к своей жизни!

Ошеломленный, я некоторое время истуканом стоял посреди залитой оранжевым светом солнца комнаты, совершенно не чувствуя веса у себя в руках.

Ч…что это еще? О чем это я думаю? Благодаря этому витанию в облаках я и не заметил, что Твайлайт завершила свою регенерацию и просто смотрела на меня безо всякого выражения.

На следующий день Кризалис в классе не появилась.

Конечно, это само собой разумеется, но о том, что это само собой разумеется, похоже, думал только я.

— А… Кризалис? Что-то изменилось на работе ее отца и ей пришлось срочно перевестись. Вообще-то, учителя тоже были удивлены, нам сообщили только сегодня утром. Они, похоже, уехали за границу, вчера вечером уже улетели.

В ответ на этот вздор, который перед уроками сказала учитель Черили, в классе поднялся шум из, по-большинству, девчачьих голосов: «Как?», «Что?». Парни тоже начали перешептываться и обмениваться взглядами. Даже Черили выглядела сбитой с толку. Разумеется, девчонка за моей спиной молчать не стала.

Бац! В мою спину врезался кулак.

— Спайк, это же настоящее происшествие! – глаза Пинки Пай ярко сияли, она опять была полна энергии.

И что мне делать? Сказать ей правду?

На самом деле, Кризалис была создана загадочной структурой, известной как объединение информационных мыслесущностей и была напарницей Твайлайт, но они повздорили по поводу того, убивать меня или нет. Почему меня? Да все для того, чтобы выяснить больше о тебе, Пинки. В конце концов, благодаря Твайлайт, Кризалис превратилась в песок. Вот и все.

Конечно, я так сказать не мог. Не хочется. Все это было просто моими галлюцинациями, пусть все остается как есть.

— Сначала к нам переводится загадочный новичок, потом девчонка, не объясняя причин, тоже переводится. Здесь наверняка что-то нечисто!

Мне похвалить ее великолепную интуицию?

— Ну, у ее отца работа поменялась ведь.

— Такая дурацкая причина не считается.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но это основная причина, по которой переводятся в другую школу.

— Но ведь странно! Все это за два дня. Нельзя работу за один день сменить, взять и уехать на следующий день. Что это за работа такая?

— Может, отец ей не говорил…

— Это невозможно! Нужно провести расследование!

Я собирался предположить, что смена работы была лишь оправданием, а на самом деле они сбежали, оставляя за собой горы долгов, но передумал. Уж кто-кто, а я-то ведь знал, что это неправда.

— «Бригада РOS» не может остаться в стороне от такого загадочного происшествия в нашей школе!

Пожалуйста, вот не надо этого!

После вчерашних событий мне требовалось полностью пересмотреть свои взгляды. В конце концов, став свидетелем всех этих сверхъестественных вещей и пытаясь убедить себя, что ничего этого не было, можно прийти к следующему: либо с глазами или с головой у меня что-то не в порядке, либо что-то странное творится с миром вокруг меня, либо я сплю и мне все это снится. Если и выбирать, то только из этого.

Кроме того, я ни в какую не могу поверить, что этот мир ненастоящий.

Да уж, по-моему, в мои пятнадцать лет для поворотных точек в жизни еще несколько рановато! Почему десятиклассник вроде меня должен мучаться философскими вопросами вроде «существует ли этот мир?» Не могу я думать над такими вещами. Хочу, чтобы больше такой излишней деятельности не было!

У меня и без того сейчас хватает проблем!

## Глава 6

Такой проблемой был конверт, который я, как и вчера, нашел в своем шкафчике. Что это за мода пошла на обмен письмами через шкафчики для обуви?

Однако сегодня послание выглядело совсем иначе. Вместо сложенного вдвое рваного анонимного клочка бумаги я нашел цветастый конверт, напоминавший обложку девчачьей манги, обратная сторона которого была аккуратно подписана. И если глаза меня не обманывали, там значилось:

«Флаттершай».

Я немедленно запихал конвертик в карман пиджака и ринулся читать письмо в мужской туалет. Посреди листа с напечатанными рисунками улыбающихся девичьих лиц, был текст:

«Жду тебя в клубной комнате в обеденный перерыв. Флатти».

После всего пережитого за вчерашний день мои взгляды на жизнь, мир и реальность выделывали совместные акробатические трюки.

Извините, после всего, что произошло, снова оказаться перед лицом опасности для жизни?

Однако это совсем не значит, что я туда не пойду. В конце концов, в этот раз меня зовет Флаттершай. Хотя и нельзя было категорически утверждать, что письмо написала именно она, я в этом не сомневался. Нет, действительно, такие намеки – это вполне в ее духе! Если представить, как Флаттершай весело выписывает ручкой такое письмецо – это так ей подходит! К тому же, в перерыве в комнате наверняка будет Твайлайт, если что, она сможет вмешаться.

И не надо говорить, что мне должно быть стыдно. В конце концов, я всего лишь обычный старшеклассник.

Сразу после окончания четвертого урока я, не дожидаясь ни разговора с многозначительно посматривающим на меня Снейлсом, ни предложения совместной трапезы от Снипса, ни похода с Пинки в учительскую за выяснением причин отсутствия Кризалис, и даже не взяв с собой обед, сбежал из класса и быстро зашагал в клубную комнату.

Был еще май, но зной стоял уже как летом. Солнце, будто в него подбросили угля, щедро источало энергию на Землю. Когда приходит лето, Эквестрия просто превращается в естественную сауну. Я всего лишь шагал, а резинка моих трусов уже намокла от пота.

Через три минуты я уже стоял у дверей комнаты литературного кружка. Сначала я постучался.

— Да, можно.

Это, без сомнения, был голос Флаттершай, ошибиться в этом я не мог никак. Что ж, похоже, можно успокоиться и заходить.

Твайлайт в комнате не было. Кроме того, не оказалось там и Флаттершай.

В комнате, наклонившись к окну и рассматривая школьный двор, стояла длинноволосая девушка. Она была одета в белую блузку и черную мини-юбку, а на ногах ее были тапочки, предназначенные для посетителей школы.

Заметив меня, она обрадовано бросилась ко мне и схватила за руку:

— Спайки… так давно не виделись!

Это была не Флаттершай. Однако девушка была очень на Флаттершай похожа, настолько, что их легко можно было спутать. Говоря по правде, кроме нее я ни о ком не думал.

Но это была не Флаттершай. Моя Флаттершай не такая высокая и лицо у нее не такое взрослое, да и грудь, вздымавшаяся сейчас под блузкой, никак не могла вырасти на три размера за один день.

Улыбающейся девушке, державшей сейчас мою руку перед собой, было около двадцати лет и облик ее Флаттершай-школьницу совсем не напоминал. Можно сказать, это была Флаттершай, вариант второй, продвинутый.

— Эээ…

Меня осенило:

— Старшая сестра Флаттершай… вы?

Девушка забавно прищурила глаза и повела плечами. Улыбка была точно такой же!

— Ха, я – это я! – сказала она. — Я – Флаттершай, только по сравнению с той мной, которую ты знаешь, из более далекого будущего. …Как же хотелось с тобой встретиться!

Наверняка я тогда выглядел очень глупо. Сколько лет пройдет, когда нынешняя Флаттершай, если ее можно так назвать, станет стоящей передо мной великолепной девушкой? Конечно, когда Флаттершай вырастет, будет настоящей красавицей, а тут вот она — как есть, стоит прямо перед моими глазами. Да уж, повыше ростом стала, да и очарования прибавилось. Неужели она дорастет до такого?

— Что, не веришь? – спросила Флаттершай стиля а-ля секретарша. — Тогда я предъявлю доказательства!

Неожиданно Флаттершай принялась расстегивать пуговицы блузки. Когда она добралась до третьей, смущенному мне предстала часть ее груди.

— Смотри — родинка в форме звездочки, видишь? Это не наклейка! Проверишь?

На ее левой груди и впрямь была такой формы родинка. Единственная, она очаровательно выделялась на белой коже.

— А этому веришь?

Даже не знаю. Не могу же я помнить все родинки Флаттершай. Хотя я и стал свидетелем весьма пикантной сцены в клубной комнате, когда ее наряжали в девочку-зайчика, но времени рассмотреть все в деталях у меня не было.

Когда я сообщил свои соображения по этому поводу, очаровательная Флаттершай сказала:

— Да? Но ведь это ты сам, Спайки, мне о ней сказал, разве нет? Даже я сама ее не замечала.

Флаттершай в замешательстве наклонила голову, в удивлении раскрыла глаза, а затем вдруг покраснела.

— О… не… сейчас… ведь… Это еще не… Ой… Что же делать?..

Так и не застегнув блузку, Флаттершай закрыла лицо руками и затрясла головой.

— Я ошиблась… П… Прошу прощения! Будь добр, забудь, что я сказала!

Легко сказать! Да, и застегнись, пожалуйста, а? Я уже и не знаю, куда смотреть.

— Ладно, я тебе все равно верю. Я сейчас в таком состоянии, что всему готов поверить.

— А?..

— Нет, ничего, просто сам с собой беседую.

Флаттершай из туманного будущего, все еще пряча покрасневшие щеки в ладонях, наконец, заметила мой плотоядный взгляд и смущенно застегнула блузку. Затем она, устроившись удобней на стуле, кашлянула.

— Ты действительно веришь, что я попала в эту плоскость времени из будущего?

— Конечно. Хмм, так значит, выходит, что в этом времени сейчас две Флаттершай?

— Да. Я из прошлого сейчас… я обедаю с одноклассниками в кабинете.

— Здешняя Флаттершай знает, что ты здесь?..

— Нет. Точно не знает. Ведь все-таки она — это я в прошлом.

Действительно.

— Мне потребовалось кое-что тебе сообщить, поэтому я получила разрешение снова посетить это время. Ах да, Твайлайт Спаркл согласилась оставить нас наедине.

Твайлайт, я думаю, даже не моргнула, увидев эту Флаттершай.

— …Флаттершай знает о Твайлайт?

— Извини, это закрытая информация. Ой, как же давно я этого не говорила!

— А я это только пару дней назад слышал.

Точно. Флаттершай постучала себя по голове и показала язык. Это и впрямь было на нее похоже.

Внезапно выражение ее лица стало серьезным.

— Я не могу оставаться в этом времени надолго, так что перейду сразу к делу.

Говори уже, что собиралась!

— Ты знаешь сказку о Белоснежке?

Я посмотрел на выросшую, но так и не изменившуюся Флаттершай. Ее зелёно-голубые глаза казались чуть влажными.

— Ну да…

— Когда ты попадешь в какую-нибудь неприятность, я хочу, чтобы ты вспомнил об этих словах.

— Это та, что о гномах, ведьме и отравленном яблоке?

— Да, та самая сказка о Белоснежке.

— Так неприятности были только вчера.

— Нет… еще. Я не могу говорить подробно, но с тобою будет Пинкамина.

Со мной? Пинки? То есть, мы с ней вместе попадем в неприятности? Когда? Где?

— …Может, Пинкамина и не сочтет это неприятностью… но для тебя и для всех нас это окажется серьезной проблемой.

— Деталей ты мне, конечно… сообщить не можешь, да?

— Прости, только подсказку. Это максимум, — взрослая Флаттершай чуть не плакала. Да, точно — Флаттершай есть Флаттершай.

— Подсказка – это сказка о Белоснежке?

— Да.

— Ладно, запомню.

После того, как я кивнул, Флаттершай сказала, что у нее еще есть немного времени и с ностальгией оглядела комнату. Затем она бережно погладила костюм горничной, висевший на вешалке.

— Как часто я его надевала! Сейчас бы ни в какую так не оделась.

— Сейчас, похоже, в моде наряжаться секретаршей.

— Хи-хи, не могла же я надеть школьную форму! Пришлось притвориться учителем.

Есть люди, которые что ни наденут — все будет к лицу. Что ж, попробуем поинтересоваться:

— А во что еще Пинки тебя одевала?

— Это секрет. Я стесняюсь. К тому же, ты и сам все узнаешь.

Пошаркивая тапочками, Флаттершай встала передо мной. Ее глаза странно увлажнились, и щеки снова покраснели.

— Ладно, мне пора идти!

Сказав так, Флаттершай продолжала стоять и смотреть прямо на меня. Ее губы шевелились, будто о чем-то просили. Я подумал, что если я ее сейчас поцелую, ничего плохого не случится — и только хотел приобнять ее за плечи… как она отступила.

Затем Флаттершай отвернулась и сказала:

— И еще у меня есть последняя просьба. Не сходись со мной слишком близко.

Голос ее был тихим, как легкое дуновение ветра.

Флаттершай быстро подошла к двери. Я окликнул ее:

— Скажи мне только одно!

Собираясь открыть дверь, Флаттершай остановилась.

— Флаттершай, сколько тебе сейчас лет?

Она поправила вьющиеся волосы, обернулась и с улыбкой, способной влюбить в себя кого угодно, сказала:

— Закрытая информация!

Дверь закрылась. Наверное, даже бросься я за ней, это было бы бесполезно.

Да… Я еще раз подумал, какой же красавицей станет Флаттершай. Я вспомнил ее фразу в самом начале нашей встречи. Что она сказала? «…Давно не виделись». Значить это может только одно — Флаттершай долго со мной не встречалась.

— Да, похоже, так.

Флаттершай вскоре вернется в свое время, а затем, через несколько лет снова заглянет сюда, можно сказать, в только прошедшее настоящее.

Интересно, сколько же для нее прошло времени? Судя по тому, как она выросла, я бы сказал – пять… может, даже три года. Девушки сильно меняются, когда оканчивают школу. У меня с кузиной так было. Пока училась в школе, была не привлекавшей особого внимания тихоней, а как только поступила в университет, из куколки превратилась в прекрасную бабочку. Нет, не пойдет. Я ведь даже настоящего возраста Флаттершай не знаю, сомневаюсь я, что ей действительно семнадцать.

Проголодался я, пойду-ка в класс.

— …

Твайлайт Спаркл с неизменно холодным выражением лица вошла в комнату. Очков на ней не было, поэтому ее взгляд, минуя обычную преграду в виде стекол, уперся прямо в меня.

— Эй, мимо тебя не проходил никто, сильно похожий на Флаттершай? – спросил я полушутя.

— Иновременной изотоп Флаттершай. Я видела его утром, — Флаттершай бесшумно села на стул, положила на стол книгу и открыла ее. — Сейчас ее уже нет, она покинула это пространство-время.

— Так ты тоже можешь перемещаться во времени? Эти твои чего-то-там сущности?

— Я – не могу. Впрочем, перемещения во времени не так сложны. Земляне просто еще не понимают этого. Время – как пространство, двигаться в нем очень просто.

— Можешь меня научить?

— Эту концепцию невозможно объяснить и понять с помощью языка.

— Вот как, да?

— Да.

— И нельзя никак?

— Никак.

Поняв тщетность разговора с эхом, я решил уже вернуться в класс. Может, еще успею перекусить?

— Твайлайт, спасибо за вчерашнее.

Ее каменное выражение лица немного изменилось.

— Не надо меня благодарить. Действия Кризалис — моя ответственность. Недосмотр.

Ее челка слегка качнулась.

Неужто она голову наклонила?

— Как я и думал, без очков тебе гораздо больше идет.

Она не ответила.

Я помчался к классу, собираясь хоть что-то перекусить, но перед самой дверью натолкнулся на препятствие в лице Пинки. Поесть мне не придется. Должно быть, это и называется судьбой, и пора бы мне уже с ней смириться.

Пинки, ожидавшая меня в коридоре, раздраженно заорала:

— Ты где пропадал? Я думала, ты ненадолго, даже не поела – стою тут, тебя жду, черт знает сколько!

Она совсем не выглядела сердитой, скорее напоминала маленькую девочку, которая злится, чтобы скрыть смущение.

— И не надо дурацких оправданий! Пошли! – Пинки защелкнула на моем запястье свою руку и снова вытащила на темную лестничную клетку.

Ох, как же есть хочется!

— Я только из учительской, допросила Черили. Похоже, до сегодняшнего дня никто и не знал, что Кризалис переводится! Кто-то, назвавшийся ее отцом, позвонил с утра пораньше и объявил, что они срочно переезжают! И знаешь, куда? В Кэниду, Кэ-ни-ду! Разве так бывает? Слишком подозрительно!

— Вот как?

— Потом я спросила, как с ней связаться в Кэниде, ну, чтобы поддерживать дружескую переписку.

Да ты ей за все время и слова не сказала.

— И знаешь, что? Они сказали, что не знают! Обычно, если человек уезжает, он ведь оставляет контакты? Что-то здесь нечисто.

— Нууу…

— В конце концов, я кое-как выпросила ее бывший адрес. Надо будет после школы туда сходить, может, что-нибудь вызнаем.

Эта девчонка по-прежнему никого не слушает.

Ладно, не буду я ее останавливать, пусть тратит свое время впустую.

— Ты тоже идешь.

— Зачем?

Пинки набрала полную грудь воздуха, как дракон, собирающийся опалить окрестности пламенем, и прокричала таким голосом, что слышала, наверное, вся школа:

— ЗАТЕМ, ЧТО ТЫ ЧЛЕН «БРИГАДЫ РOS»!!!

Выполняя указание Пинки, я поспешно ретировался и отправился в клубную комнату передать Твайлайт, что мы с Пинки сегодня не придем, и чтобы она сообщила это Флаттершай и Шайнингу, когда те появятся. Впрочем, опасаясь, что безмолвная пришелица их только запутает, я взял фломастер, написал на обратной стороне одной из наших листовок: «Сегодня занятия «Бригады РOS» не будет. Пинки» и прикрепил листок к двери.

Не знаю насчет Шайнинга, но хотя бы Флаттершай я избавлю от необходимости переодеваться в костюм горничной.

Благодаря всему этому я, так и не перехватив ничего съестного, провозился, пока не услышал звонок на пятый урок. Вот вам и обеденный перерыв.

Скажи я, что никогда не мечтал возвращаться из школы плечом к плечу с девчонкой, как в каком-нибудь подростковом сериале, это было бы неправдой. Однако, хотя сейчас эта мечта воплотилась в реальность, я не больно-то счастлив. В чем же дело?

— Ты что-то сказал? – поинтересовалась Пинки, шагая с блокнотом в руке по левую сторону от меня семимильными шагами. Можно подумать, от нее дождешься фразы «тебя что-то беспокоит?»

— Нет, ничего.

Быстро спустившись с холма, мы пошли вдоль линии железной дороги. Чуть дальше будет станция Кантерлот.

Я подумал, что вскоре мы выйдем к дому Твайлайт. Пинки действительно шла именно в этом направлении, пока, наконец, не остановилась перед знакомой мне новостройкой.

— Кризалис вроде жила в комнате 505.

— Неудивительно.

— Что тебе «неудивительно»?

— Нет-нет, ничего. Кстати, а как ты собираешься попасть внутрь? Без ключа даже в холл не попадешь, — я указал на панель домофона и добавил:

— Чтобы открыть эту дверь, нужно набрать код. Ты знаешь?

— Неа. Раз так — перейдем к осаде и будем выжидать!

Чего выжидать-то? Только я так подумал, как выжидать не пришлось. В этот самый момент дверь изнутри открыла какая-то тетка, похоже, собравшаяся по магазинам. Она остановилась, окинула нас недобрым взглядом и прошла мимо. За секунду до того, как дверь захлопнулась, Пинки вставила в проем носок туфли.

Да… чудовищно хитрый трюк, что и говорить.

— Быстрей проходи!

Я пропихнулся в холл, вошел в лифт, который как раз ждал на первом этаже и сейчас, как и принято, наблюдал за меняющимися на табло цифрами.

— Эта Кризалис…

Пинки, очевидно, на то, что принято, внимания не обращает.

— …С ней вообще много странного. Ни в какой из городских средних школ она, похоже, до этого не училась.

Да уж как пить дать.

— Я чуть покопалась и выяснила, что в нашу школу она перевелась из другого города. Северная старшая — не какое-нибудь известное заведение, обыкновенная городская школа. Зачем ей это понадобилось?

— Не знаю.

— При этом она живет рядом со школой, да еще и квартира элитная в собственности, не какая-нибудь аренда. Безумно дорогая, наверняка. Она что, гоняла отсюда в среднюю школу другого города?

— Говорю же, не знаю.

— Вот и надо выяснить, давно ли тут поселилась Кризалис.

Лифт остановился на пятом этаже. Мы некоторое время стояли и молча созерцали дверь 505-й квартиры. Возможно, здесь кто-то и жил, но сейчас табличку с именем сняли, а значит, помещение пустовало. Пинки подергала ручку, но, разумеется, дверь была закрыта.

Пинки, скрестив руки, стояла перед закрытой дверью, а я поодаль изо всех сил сдерживал зевоту. Все это – пустая трата моего времени.

— Идем к консьержу!

— Не думаю, что он даст нам ключи.

— Нет, я хочу спросить его, когда Кризалис сюда вселилась.

— Ой, да хватит, пошли домой! Ну узнаешь ты, что толку?

— Ну уж нет!

Мы сели в лифт, вернулись на первый этаж и подошли к посту консьержа в холле. За стеклянной дверью никого не было видно, но, когда мы нажали на кнопку звонка, через некоторое время к нам приковылял лохматый седой старичок.

Он даже не успел ничего сказать.

— Прошу прощения, мы друзья Кризалис, которая здесь жила. Она отсюда съехала, не сообщила своего нового адреса, и мы не знаем, как с ней связаться. Не могли бы вы, пожалуйста, помочь нам выяснить, куда она уехала? И, будьте добры, подскажите, когда Кризалис здесь поселилась?

«А она и нормальным тоном говорить умеет!» — восхитился я. Консьерж, похоже, был туговат на ухо, он все повторял: «Что?», «А?», но Пинки удалось выяснить, что и для него внезапный отъезд Кризалис был громом среди ясного неба. («Жильцы-то даже не появились, квартира сама собой опустела, прямо не знаю, что и думать»), что Кризалис поселилась здесь с три года назад («Помню, помню, хорошенькая барышня, как поселилась, коробочку с печеньем принесла»), что за квартиру заплатили не в рассрочку, а сразу наличными («Вот богачи, наверное»). В общем, допрос прошел успешно, ей бы детективом работать.

Однако старичок, похоже, был бы рад еще поболтать с молоденькой девочкой.

— Если подумать, барышню-то я часто видел, а вот с родителями ее не помню, чтобы встречался.

— Барышню Криззи зовут, кажется. Обходительная девочка, красивая…

— Ни слова на прощанье не сказала… обидно, обидно. Кстати, ты тоже очень милая девочка…

Когда старикан запустил свою пластинку заново, Пинки решила, что новых сведений из него больше не выжать, сказала: «Спасибо большое за вашу помощь», отвесила образцовый поклон и потащила меня за собой. Тащить было совсем необязательно, я бы следовал за ней к выходу и так.

— Эй, парень, эта барышня скоро настоящей красавицей станет, смотри не упусти! – раздался нам вслед голос старика.

Ушей Пинки он тоже должен был достичь, и меня весьма беспокоила ее реакция, но она, не сказав по этому поводу ни слова, продолжала быстрым шагом идти к выходу. Последовав ее примеру, я тоже промолчал. В двух шагах от входной двери мы столкнулись с Твайлайт, держащей в руках свой портфель и пакет какого-то супермаркета. Раз Твайлайт, обычно остающаяся в нашей комнате до закрытия, была здесь, значит, она покинула школу вскоре после меня.

— О! Ты что, тоже здесь живешь? Вот совпадение!

Твайлайт качнула бледным лицом. Да какое тут может быть совпадение?

— Слыхала что-нибудь об Кризалис?

Ответ отрицательный.

— Понятно. Узнаешь что-нибудь об Кризалис, обязательно скажи мне.

Ответ положительный.

Я заметил, что в пакете лежат какие-то банки с едой и овощи – значит, она все-таки что-то ест!

— А что случилось с твоими очками?

Твайлайт, не ответив на этот вопрос, просто посмотрела на меня. Я почувствовал себя неловко. Однако Пинки, похоже, и не ждала ответа. Пожав плечами, она, не оборачиваясь, двинулась дальше. Я поднял руку и помахал Твайлайт на прощание.

— Будь осторожен, — прошептала она так, чтобы слышал только я.

Быть осторожным? Что на этот раз? Я обернулся спросить Твайлайт, но та уже скрылась за дверью.

Я бесцельно плелся в двух-трех шагах от Пинки, вдоль железнодорожной линии. От своего дома я удалялся, поэтому поинтересовался, куда она направляется.

— Никуда, – ответила она.

— Тогда, может, я домой пойду? – спросил я, глядя ей в затылок.

Пинки резко остановилась, да так, что еще чуть-чуть — и по инерции могла бы упасть. Затем она повернула ко мне бледное и безо всякого выражения, как у Твайлайт лицо.

— Ты испытывал чувство, что ты — всего лишь маленькая песчинка на этой планете?

О чем она?

— Я испытала, и никогда этого не забуду.

Пинки, выйдя на тротуар у железной дороги, заговорила:

— Когда я была в шестом классе, мы с семьей пошли смотреть бейсбольный матч на стадион. Мне не слишком нравился бейсбол, но когда мы пришли, я была потрясена. Повсюду, куда ни кинь взгляд, было полно народа. Люди на другом краю стадиона копошились, напоминая крупинки риса. Я подумала, что в стране не осталось ни одного человека, все собрались в этом месте. Я спросила отца, сколько здесь людей, и он ответил, что раз стадион полон, значит примерно пятьдесят тысяч. Когда игра закончилась, дорога к вокзалу была переполнена людьми. Я была ошеломлена. Там было так невероятно много людей, и все это – лишь маленькая доля жителей всей страны. Вернувшись домой, я взяла калькулятор и посчитала. Из уроков географии я знала, что население Эквестрии – 100 миллионов человек. Получилось, что пятьдесят тысяч – это только одна двухтысячная от всего населения. Это снова меня потрясло. Я была всего лишь одним человеком из множества людей на стадионе, а вся эта огромная толпа – все равно что один волосок на голове.

До той поры я считала себя кем-то особенным. Я была счастлива со своей семьей, и мне казалось, что самые интересные люди в мире собрались в моей школе и в моем классе. Но тогда я осознала, что это не так. Моя, как мне казалось, самая веселая школьная жизнь, оказалась такой же, как у любых других школьников в любых других школах. Обычной жизнью всех людей всех стран. Когда я поняла это, мир вокруг меня вдруг потерял краски. Вечером я чищу зубы и иду спать, утром встаю и завтракаю. Так делает каждый, обычная, обычная жизнь, как у всех. В тот момент все стало таким скучным и никчемным. Я думала, что раз на этом свете так много людей, наверняка есть и те, кто живет хоть немного необычной, интересной жизнью. Почему же я не такая? Я много размышляла над этим, пока училась в средних классах и пришла к выводу: если ждать чего-то интересного, то оно никогда не придет. Когда я перешла в седьмой класс, то решила меняться. Я хотела, чтобы мир узнал – я не та девчонка, которая будет просто сидеть и ждать. Я старалась изо всех сил, но все впустую. И вот я уже в старшей школе, все еще надеюсь, что что-то изменится…

Пинки выдала все это без пауз, будто споря с кем-то. Когда она закончила, на лице ее появилось выражение сожаления о сказанном. Она подняла глаза к небу.

Мимо нас промчалась электричка. Благодаря ее грохоту у меня появилось время подумать, стоит ли мне встревать сюда с какой-нибудь философской цитатой или лучше отмолчаться. Я проводил взглядом проехавший поезд, оставляющий за собой искаженный доплеровским эффектом звук, и сказал:

— Ясно.

Ничего кроме этого я произнести не смог и сам приуныл.

Пинки пригладила волосы, растрепавшиеся порывом ветра от электрички, и сказала:

— Я домой.

Затем она направилась в ту сторону, откуда мы пришли. Хоть я и вернулся бы домой быстрее, пойди я туда же, но спина Пинки, казалось, безмолвно говорила: «Не иди за мной!». Я продолжал стоять, пока фигура Пинки не скрылась вдали.

А что мне было делать?

Вернувшись домой, я обнаружил у своих дверей поджидавшего меня Шайнинга.

— Добрый день.

Его выражение лица «а-ля друг детства» выглядело фальшиво. Стоя в форме и с портфелем в руке, будто только из школы, он непринужденно помахал мне рукой.

— Я собираюсь сдержать обещание, данное ранее, поэтому и ожидал тебя. Не думал, что ты вернешься так быстро.

— Как я понимаю, придется куда-то идти?

Шайнинг расплылся в улыбке:

— Я всего лишь ненадолго займу твое время. Хочу пригласить тебя в одно место.

— Связанное с Пинки?

— Связанное с Пинкаминой.

Я открыл дверь и положил свой портфель в прихожей. Сказав вышедшей мне навстречу сестренке, что сегодня, возможно, припозднюсь, я пошел назад к Шайнинг. Через пару минут мы уже были готовы.

Шайнинг остановил такси, как специально проезжавшее мимо, мы сели в него и направились по дороге на восток. Водителю он сказал название большого города в соседней префектуре. На электричке вышло бы намного дешевле, но ладно, платить все равно не мне.

— Да, так что за обещание ты собираешься сдержать?

— Ты же говорил, что хотел бы увидеть доказательства моих способностей? Как раз представилась хорошая возможность, потому я и решил сопровождать тебя.

— А что, обязательно куда-то ехать?

— Да. Я могу демонстрировать свои способности только в определенных местах и при определенных обстоятельствах. Место, куда мы направляемся, удовлетворяет всем условиям.

— Все еще считаешь Пинки богом?

Шайнинг, сидевший вместе со мной на заднем сиденье, искоса посмотрел на меня.

— Ты знаешь, что такое антропный принцип?

— Понятия не имею.

С легким смешком Шайнинг сказал:

— Вкратце он гласит: «Для того чтобы Вселенная существовала, изначально должен был быть задуман человек, который мог бы ее наблюдать».

Ничего не понял.

— Наблюдатели – это мы, благодаря нам Вселенная существует, если сказать другими словами. В общем, разумная жизненная форма, человечество, открыла физические законы и константы, из которых состоит Вселенная, и смогла таким образом осознать ее существование. Если бы люди не развились до такого уровня, они бы не смогли наблюдать Вселенную, и никто не смог бы ее существование осознать. Только существованием человечества Вселенная подтверждает свое собственное существование. Можно сказать, человек занимает в этой теории ключевое место.

— Абсурд какой-то! Есть люди или нет, все равно Вселенная есть Вселенная.

— Ты прав. Поэтому антропный принцип нельзя назвать научным, это просто философская теория. Однако она наводит на интересные размышления.

Такси остановилось на светофоре, водитель все время смотрел лишь вперед, не обращая на нас внимания.

— Почему Вселенная создана такой подходящей для существования человека? Малейшие изменения гравитационной константы — и Вселенная не стала бы этим миром. Возьмем постоянную Планка или размер массы атомов – все подобрано точно так, чтобы максимально подходить для людей, чтобы мог существовать наш мир и человечество. Тебе это не кажется удивительным?

У меня зачесалась спина. Все это похоже на псевдонаучные разглагольствования из брошюры какого-нибудь нового религиозного учения.

— Успокойся! Это не значит, что я верю во Всемогущего Абсолютного Бога, создавшего людей. Так же, как и мои товарищи. Однако есть подозрения.

Какие же?

— Быть может, мы просто клоуны, стоящие на цыпочках на краю пропасти?

Выражение на моем лице, наверное, было очень странным. Шайнинг рассмеялся звуком больного астмой петуха.

— Это просто шутка.

— Я вообще не понимаю, что ты несешь!

Я ясно сказал, что у меня нет времени на глупые шутки. Может, мне здесь выйти? Или развернемся и поедем назад? Если можно, я бы предпочел второе.

— Антропный принцип я упомянул просто для примера. Разговор о Пинкамине еще впереди.

Да что такое! Почему это тебе, Твайлайт и Флаттершай так нравится Пинки?

— Думаю, она очаровательна. Но оставим это. Помнишь, я говорил, что мир, возможно, был создан Пинкаминой?

Да, хоть мне это и не понравилось, но в памяти осталось.

— Она обладает способностью материализовывать свои желания в реальности.

Серьезное утверждение, однако.

— Я не могу сказать менее категорично. Мир меняется так, как хочется Пинкамина.

Это что тебе, рисунок, что ли?

— Пинкамина желала, чтобы существовали пришельцы из космоса, поэтому здесь Твайлайт Спаркл. Она хотела, чтобы были путешественники во времени, поэтому здесь Флаттершай. Я тоже здесь всего лишь по причине того, что она так пожелала.

— Откуда ты это знаешь?

— Все началось три года назад.

Опять «три года назад». Меня это уже достало!

— Однажды я вдруг почувствовал, что обладаю особой силой и обнаружил, что знаю, как ее следует применять. Кроме того, я почувствовал, что аналогичные способности проснулись и у других людей, подобных мне, и что силы эти вызваны Пинкаминой Пай. Я твердо это знаю, хотя и не в состоянии объяснить.

— Я все равно не могу поверить в то, что Пинки на это способна.

— Мы тоже не могли поверить. Мир, изменяемый девчонкой, нет, даже, возможно, созданный ей! Как это может быть? И вот сейчас эта девчонка считает мир вокруг себя неинтересным. Это же просто страшно!

— Почему это?

— Я разве не говорил? Раз она способна создать мир, она может его и уничтожить, а затем с самого начала создать заново по своему желанию. Конец света может наступить в самом буквальном смысле. Мы никак не можем выяснить, так ли это. Возможно, мир, который мы считаем уникальным, на самом деле является результатом многих проб и ошибок?..

Вместо того чтобы просто спросить, а верит ли он сам в это, я сказал другое:

— Если в этом дело, так объясните все Пинки. Если б она узнала, что экстрасенсы и впрямь существуют, она была бы на седьмом небе от счастья. Может, и перестала бы думать, что с этим миром делать.

— Тогда мы столкнемся с еще большей проблемой. Если Пинкамина посчитает, что экстрасенсы в мире – обычное дело, то мир таким и станет. Нарушатся все законы физики: закон сохранения массы, второй закон термодинамики… Вся Вселенная превратится в хаос!

— И все-таки мне кое-что непонятно, — продолжал я. — Ты сказал, что Пинки желала, чтобы существовали пришельцы, путешественники во времени и экстрасенсы, поэтому, здесь появились ты, Твайлайт и Флаттершай.

— Да.

— Раз так, почему же сама Пинки вас до сих пор не обнаружила? Наоборот, знаете об этом только вы да я. Странно как-то, тебе не кажется?

— Думаешь, нашел противоречие? Однако здесь противоречия нет, оно в душе у Пинкамины.

Говори проще.

— Другими словами, она хочет надеяться, что пришельцы, путешественники во времени и экстрасенсы существуют. Здравый смысл, однако, говорит ей, что ничего этого нет, создавая тем самым внутренний конфликт. Может, она и эксцентрична в словах и поступках, но мышление у нее такое же, как у обычного человека. Ее бурный энтузиазм во время учебы в средних классах за последние несколько месяцев сошел на нет, и лично мне хотелось бы, чтоб так и продолжалось. Однако на место бури пришло торнадо.

— Что ты имеешь в виду?

— Все из-за тебя, — Шайнинг улыбнулся одними губами. — Если б ты не натолкнул Пинкамину на все эти странные мысли, мы бы все еще следили за ней из-за кулис.

— Да что я такого сделал?!

— Ты натолкнул ее на идею создания этого странного кружка. Именно после разговора с тобой она придумала устроить кружок, собранный из одних только необычных людей. Так что ты и несешь всю ответственность за последствия. В результате три группы, проявляющие интерес к Пинкамине Пай, оказались в одной упряжке.

— …Это нелепые обвинения! – я неуверенно попытался защититься.

Шайнинг легко улыбнулся:

— Возможно, но это не единственная причина.

Сказав это, он замолчал. Прежде чем я успел продолжить, водитель объявил:

— Приехали.

Машина остановилась, и двери открылись. Мы с Шайнинг ступили на оживленную улицу. Водитель, даже не взяв с нас денег, тут же уехал, что меня ничуть не удивило.

Наверняка здесь было излюбленное место для прогулок всех людей, живущих вблизи этого района. Железнодорожные терминалы шли один за другим, всевозможные универмаги вперемешку с диковинными строениями делали город выдающимся произведением эквестрийской провинциальной городской архитектуры. Закат купал суматошную, полную прохожих улицу в своем свете. Появившаяся будто из ниоткуда толпа людей при зеленом сигнале светофора пришла в движение. На секунду на пешеходном переходе мы потеряли друг друга из вида.

— И зачем тебе понадобилось меня сюда сопровождать?

— У тебя еще есть возможность передумать, — произнес Шайнинг, неторопливо переходя улицу и глядя перед собой.

— Я уже здесь, поздно.

Шедший сбоку Шайнинг взял меня за руку. Это еще что? Не нравится мне это.

— Извини, ты не мог бы закрыть глаза, пожалуйста? Совсем ненадолго.

Я с трудом увернулся, чтобы не задеть плечом идущую навстречу фигуру в деловом костюме. Зеленый свет начал мигать.

Ну ладно! Я послушно закрыл глаза. Звук тысяч шагов, автомобильных двигателей, непрекращающийся людской гвалт, шум…

Шайнинг тянул меня за руку. Шаг, второй, третий. Стоп.

— Все.

Я открыл глаза.

Мир был окрашен серым.

Темно. Я непроизвольно взглянул на небо. Ослепительного оранжевого солнца нигде не было, а небеса были затянуты сумрачными серыми тучами. Тучами ли? Ровная темная гладь безбрежно расстилалась во всех направлениях. Лишь только неясный фосфоресцирующий свет, вместо исчезнувшего солнца слегка подсвечивающий темное серое небо, мешал провалиться этому миру в кромешную тьму.

Вокруг никого не было.

Вся суетливая толпа, заполонившая улицу, за исключением меня и Шайнинга, стоящих посреди перекрестка, исчезла без следа. Во тьме почем зря мигал только огонь светофора. Зажегся красный, соседний переключился на зеленый, но ни одна машина не тронулась с места. Было так тихо, что можно было подумать, будто Земля прекратила свое вращение.

— Это разлом между измерениями, изолированный от нашего мира. Закрытая реальность.

В окружающей тишине голос Шайнинга прозвучал особенно громко.

— «Стена» этой закрытой реальности проходит как раз по центру этого перекрестка. Смотри, вот она.

Вытянутая рука Шайнинга замерла на полпути, как будто встретив какое-то сопротивление. Я попытался повторить его жест, ощущение было как от касания холодного желе. Моя рука будто столкнулась с невидимой эластичной стеной, и ее нельзя было продавить больше, чем на десяток сантиметров.

— Ее радиус – примерно пять километров. Обычно сюда невозможно попасть никаким нормальным образом. Одна из моих способностей — проникать в такие пространства.

В зданиях, которые подобно побегам бамбука поднимались из земли, не было ни единого огонька, как и в магазинчиках, выстроившихся в торговом квартале. Фонари на улице слабо помаргивали неестественным светом.

— Где это?

Или, скорее, надо было спросить: «Что это?»

— Объясню по дороге, — сказал Шайнинг, будто подыскивая ответ.

— Детали мне не известны, но это пространство чуть-чуть сдвинуто от мира, где мы живем… Скажем так, некоторое время назад в этом месте прошел разлом между измерениями, и мы проникли в него. Снаружи сейчас все продолжается как обычно. Забрести сюда обычному человеку… ну… это бывает крайне редко.

Перейдя улицу, Шайнинг будто выбрал нужное направление и уверенно двинулся вперед.

— Представь себе нависший над землей купол, будто перевернутая чашка. Это место – ее внутренняя часть.

Мы зашли внутрь бизнес-центра. Там не было не только ни единого признака людей, даже ни одной кружащейся в воздухе пылинки.

— Закрытые реальности появляются в случайном порядке. Иногда образуются день за днем, я слышал, бывало, они отсутствовали несколько месяцев. Одно, впрочем, ясно…

Поднимаемся по лестнице. Темнотища. Если бы не едва различимая фигура впередиидущего Шайнинга, я наверняка бы споткнулся.

— Эти пространства появляются, когда на душе у Пинкамины неспокойно.

Мы вышли на крышу здания.

— Я умею чувствовать появление закрытых реальностей, так же, как и мои товарищи. Откуда мы о них узнаем, для нас самих загадка. Мы просто узнаем место, время их появления и как попасть внутрь. Я не могу описать это чувство словами.

Я положил руки на ограждение и посмотрел на небо. Не ощущалось даже дуновения ветерка.

— Ты меня притащил, чтобы это показать? Здесь же нет никого!

— Не совсем, главное еще впереди. Скоро начнется.

Важности-то на себя напустил! Однако Шайнинг сделал вид, что не заметил моего кислого лица.

— Мои способности — это не только обнаружение закрытых реальностей и проникновение в них. Можно сказать, я могу чувствовать состояние Пинкамины. Этот мир — как прыщик, созданный в душе Пинкамины, а я – лекарство от этих прыщиков.

— Не понимаю я твоих метафор.

— Мне часто так говорят. Кстати, ты здорово держишься! Попал в такую ситуацию и почти не удивлен.

Я вспомнил исчезающую без следа Кризалис и прелестницу-Флаттершай. Слишком много всего уже случилось.

Внезапно Шайнинг поднял голову и устремил взгляд на какую-то точку напротив меня.

— Начинается. Обернись, посмотри назад.

Я посмотрел.

Вдали среди небоскребов стоял сияющий синим светом гигант.

Он был на голову выше тридцатиэтажного здания. Высокая темно-синяя фигура излучала фосфоресцирующий свет, будто шедший изнутри. Очертания его были сложно различимы, как и внешность. Кроме кажущихся чуть более темными глаз и рта ничего разглядеть было нельзя.

Да что это?!

Гигант, будто в приветствии, медленно вознес вверх руку и обрушил ее вниз как топор.

Крыша здания рядом с ним раскололась надвое. Бетон, арматура и обломки падали как при замедленной съемке и с оглушительным грохотом обрушивались на асфальт.

— Мы считаем, что это воплощение раздражения Пинкамины. Когда напряженность в ее душе доходит до предела, возникает этот гигант и уничтожает все вокруг для снятия стресса. Но появление его в реальном мире недопустимо, ведь это станет настоящим бедствием. Поэтому создается эта закрытая реальность, внутри которой и происходят разрушения. Весьма разумно, не правда ли?

Каждый раз, как синий гигант взмахивал рукой, здания разламывались на куски и рушились. Великан шагал вперед по руинам, и хотя глухой звук разваливающихся строений был прекрасно слышен, шаги его невероятным образом звука не производили.

— Физически существование такого рода гиганта невозможно, он бы не смог даже стоять из-за своего веса. Он действует так, будто на него не воздействуют силы гравитации, тем не менее, для того, чтобы быть в состоянии разрушить здание, он должен обладать массой. В общем, здравый смысл здесь не работает. Даже если привлечь военных, они не смогли бы его остановить.

— Он так и будет здесь все разрушать?

— Нет, и как раз поэтому здесь я. Присмотрись, пожалуйста.

Шайнинг указал на гиганта. Я напряг зрение. Вокруг гиганта кружились несколько красных мерцающих точек, которых там раньше не было. В сравнении с небоскребами и нависающей подобно туче огромной синей фигурой, красные пятнышки казались семенами кунжута. Их было всего штук пять, но они сновали так быстро, что невозможно было уследить взглядом. Как космические спутники, красные точки носились вокруг гиганта, будто пытаясь преградить ему путь.

— Это мои товарищи, охотники на гигантов, которые, как и я, получили свою силу от Пинкамины.

Красные точки, ловко уворачиваясь от ударов гиганта, методично крушившего здания, неожиданно изменили свое движение и предприняли атаку на его тело. Оно, похоже, состояло из газа, и проникать в него было легко.

Однако гигант не обращал внимания на снующие перед его лицом и атакующие его красные бусины и, исправно выполняя свой долг, снова поднимал руку, чтобы снести очередной торговый центр.

Сколько красные точки ни бросались в атаку, гигант не собирался останавливаться. Фигура его с невероятной скоростью пронзалась красными лучами, похожими на лазерные, но издалека было не разглядеть, какой урон они наносят. Видимых дыр в гиганте не появлялось.

— Что ж, мне надо к ним присоединиться.

Изнутри фигуры Шайнинга стал сочиться красный свет, наподобие видимой ауры или чего-то вроде того. Через секунду вокруг него сияла сфера красного света. Передо мной стоял уже не человек, а большой светящийся шар.

Ну вот, опять какая-то чепуха творится.

Мягко оторвавшись от земли, красная сфера с фантастической скоростью, за которой нельзя было даже уследить, понеслась прямо к гиганту.

Красные точки ни на секунду не останавливались. Я не мог понять, сколько их там было всего, но после того как к ним присоединился Шайнингу, где-то около десятка. Они храбро бросались на фигуру гиганта, но лишь пролетали сквозь нее, не нанося видимого ущерба. Тут на моих глазах одна из красных бусин закрепилась у локтя гиганта и совершила вокруг его руки круг.

В следующую секунду рука гиганта оказалась отрезанной и рухнула на землю, переливчатой мозаикой мерцая синим светом, а затем, неожиданно потеряв объем, растаяла как снег под лучами жаркого солнца. Возможно, синий дым, который медленно истекал из разреза на руке великана, был его кровью? Вот это фантастическая картина!

Красные точки, похоже, сменили тактику и стали отчаянно атаковать гиганта. Они налетели на него, как блохи на собаку, и принялись разрезать синюю фигуру. Огромная голова была рассечена красной линией и рухнула вниз, плечи разрушились и верхняя часть фигуры гиганта имела теперь странную форму. Отрезанные куски покрывались переливчатой мозаикой и исчезали.

Благодаря тому, что место, где стоял синий гигант, стало пустырем, его ничего не закрывало, и я мог видеть все действо с самого начала как на ладони. Потеряв верхнюю часть туловища, гигант мгновенно развалился, распавшись в пыль и оставив после себя лишь гору мусора.

Убедившись, что работа закончена, кружившие сверху красные точки разлетелись в разных направлениях. Большая часть исчезла сразу же, одна же полетела ко мне и вскоре мягко приземлилась на крыше здания. Красная мерцающая сфера медленно тускнела, сияние ее все угасало, и, наконец, передо мной предстал Шайнинг, со своей обычной улыбочкой картинно поправляющий прическу.

— Извини, что заставил ждать.

Он даже не запыхался.

— Ну и еще кое-что любопытное напоследок.

Шайнинг указал на небеса. Я, подумав про себя: «Что там еще может быть?» — поднял взгляд на окрашенное темно-серым цветом небо и увидел вот что.

Прямо над тем местом, где сначала появился гигант, в небе пошла трещина, как на скорлупе яйца, которую ломает птенец. Паучьей сетью трещина быстро расползалась во все стороны.

— После исчезновения этого синего существа прекращает свое существование и закрытая реальность. Недолгое зрелище!

К тому времени, как Шайнинг договорил, трещины, будто огромной металлической сетью покрыли уже весь мир. Ячейки сети становились все меньше, пока не превратились в почти черную поверхность и этот момент…

…Хрусть!

Звука не было. Хруст треснувшего стекла был лишь игрой моего воображения. Свет пробился через точку в небе над моей головой и разлился во всех направлениях. Меня окатило солнечным душем, нет — будто раздвижная крыша бейсбольного стадиона внезапно полностью раскрылась, так сказать лучше. Даже не только крыша, а вообще исчезло все здание стадиона!

Резкий шум ударил в мои барабанные перепонки, и я рефлекторно прикрыл уши руками. Однако этот звук был всего лишь иллюзией, вызванной пребыванием в абсолютно беззвучном мире — самый обычный уличный шум.

Мир вернулся к своему нормальному состоянию.

Не было ни разрушенных небоскребов, ни серого неба, ни летающих красных сфер. Дороги были полны машин и людей, между зданиями был виден оранжевый солнечный диск. Мир с благодарностью принимал разлитый повсюду свет и отбрасывал от всех предметов длинные тени.

Дул легкий ветерок.

— Теперь понятно? – спросил меня Шайнинг, когда мы садились в такси, магическим образом подъехавшее в ту же секунду, как мы вышли из здания. В машине сидел все тот же молчаливый водитель.

— Неа, — честно ответил я.

— Так и знал, что ты это скажешь, — засмеялся Шайнинг. — Эти синие создания – мы зовем их аватарами – как я уже говорил, тесно связаны с душевным состоянием Пинкамины. Как и мы, конечно. Как только появляется закрытая реальность, как только могут появиться аватары — я получаю возможность использовать свои способности. Использовать только внутри закрытой реальности, сейчас, например, я бессилен.

Я молча смотрел в спину водителю.

— Не знаю, почему только мы обладаем этой силой, наверное, нам всем просто повезло. Как в лотерее: как бы ни мала вероятность, кто-то все же выигрывает. Меня просто зацепило шальной пулей.

— Должно быть, судьба, – Шайнинг иронично улыбнулся. Я молчал. А что я мог сказать?

— Мы не можем просто дать аватарам творить, что они хотят. Почему? Потому, что чем больше они вызывают разрушений, тем больше разрастается закрытая реальность. Та, что ты видел, еще очень маленькая. Если бы ее оставили без внимания, она бы быстро разрослась, рано или поздно, до размеров всей страны, покрыла бы весь мир и затем это серое пространство полностью заменит реальность, в которой мы живем.

Я, в конце концов, открыл рот:

— Откуда ты все это знаешь?

— Я же говорю – просто знаю, иначе не объяснишь. У всех людей, кто входит в «Корпорацию», все так же. Однажды они просто поняли, что знают о Пинкамине, о ее влиянии на мир, о своих появившихся необычных способностях и о том, что произойдет, если оставлять без внимания закрытые реальности. Узнав это, понимаешь и то, что нужно что-то делать. Если ничего не делать, мир будет уничтожен.

— А это было бы неприятно, — пробормотав это, Шайнинг тоже замолк.

До самого моего дома мы молча смотрели на проплывавшие за окном пейзажи.

Машина остановилась. Когда я уже собрался выходить, он снова заговорил:

— Пожалуйста, обращай внимание на поведение Пинкамины. Длительное время она находилась в стабильном состоянии, а это верный признак активизации. Того, что случилось сегодня, не было уже давно.

Даже если обращу я внимание, что толку – ведь ее настроение я все равно изменить не смогу!

— Ну, как сказать… Мне кажется правильным положиться во всем на тебя. Среди нас есть разные соображения по этому поводу.

Прежде, чем я успел ответить, высунувшийся из машины Шайнинг убрал свою голову внутрь салона. Дверь закрылась. С дурацким видом проводив взглядом уезжающее вдаль загадочное такси, я поторопился домой.

## Глава 7

Робот, созданный пришельцами, путешествующая во времени девчонка, парень-экстрасенс. Все они предъявили мне доказательства своего существования. По трем различным причинам их интересует Пинки Пай. Ладно, хорошо. Хотя нет, ничего тут не хорошо! Есть вещи, от понимания которых я нахожусь на расстоянии ста световых лет!

Почему я?

Пришельцы, путешественники во времени и экстрасенсы кишат вокруг Пинки, потому что, как сказал Шайнинг, она так пожелала.

А что насчет меня?

Почему я оказался втянут во все эти ненормальности? Я ведь стопроцентно заурядный человек! Никаких внезапных воспоминаний о прошлых эпохах в моей биографии не наблюдается, никаких загадочных способностей тоже. Самый обычный старшеклассник!

Кого угораздило написать такой сценарий?

Или меня заставили нанюхаться каких-то химикалиев и все это мои галлюцинации? Мой мозг принимает завирусованые радиоволны? Кто дергает меня за ниточки?

Ты что ли, Пинки?

За что?

Ладно.

С чего это я должен волноваться? Похоже, источник всего этого — Пинки. Так что не мне надо беспокоиться, а ей, и нет мне никакого резона взваливать на себя чужую ношу. Решено! Если уж Твайлайт, Шайнинг и Флаттершай доверились мне — пусть пойдут и выложат все ей самой. Пускай Пинки сама решает, что делать с миром, а я здесь ни при чем!

Крутитесь как хотите, но только без меня!

Разгар лета, несомненно, решил наступить раньше обычного. Я в поте лица плелся вверх по склону, утираясь снятым пиджаком, на ходу развязывая галстук и расстегивая третью пуговицу на рубашке. Если уж утром такая жара, просто не представляю, что будет твориться в обед. Пока я остервенело тащился в гору, кто-то хлопнул меня по плечу.

Почувствовав, что плечу стало как-то слишком жарко, я обернулся и увидел перед собой рожу Снейлса.

— Йо!

Снейлс, тоже весь взмок. Он хоть и жаловался, что от пота прическа, которую он с таким трудом уложил гелем, стала липкой, но все равно выглядел весьма бодро. Ну что за живучий парень, а?

— Снейлс, — перебил я его бессмысленную череду слов о том, какая у него подрастает собака. — Я ведь обычный старшеклассник, да?

— Чего?

Лицо Снейлса перекосилось, будто он услышал потрясающую шутку.

— Скажи сначала, что значит «обычный», если уж на то пошло.

— Понятно…

Лучше б не спрашивал.

— Шучу! Это ты-то обычный? Какой обычный старшеклассник завалит девчонку прямо в кабинете?!

Разумеется, Снейлс не мог мне об этом не напомнить.

— Я тоже парень, так что о подробностях расспрашивать не буду, у меня и своя гордость есть. Ну… понимаешь?

Вообще ничего.

— И как это так получилось? Да еще и Твайлайт Спаркл, которая по моей шкале тянет на «А» с минусом!

«А» с минусом?

— Дело вот в чем…

Я объяснил. Все что надумал Снейлс – бред, мечты, абсолютный вымысел. Несчастная Твайлайт стала жертвой Пинки в результате захвата литературной комнаты. Она лишилась возможности заниматься в своем кружке и обратилась ко мне за помощью – спросить, нет ли способа заставить Пинки уйти. Меня так тронула ее искренность, что я решил помочь бедной девочке и поговорить с ней об этом наедине, подальше от глаз Пинки. Когда после ее ухода мы обсуждали эту проблему в классной комнате, Твайлайт потеряла сознание из-за своей хронической анемии. Мне удалось поймать ее, не дав упасть на пол, а тут вломился ты, Снейлс! Вот как чистая правда может предстать в извращенном свете!

— Да ладно заливать-то!

Он дал мне пинка. Черт, а я-то, смешав правду с выдумкой, считал эту историю идеальным вымыслом!

— Допустим, поверил я этой брехне. Но к тебе приходит за помощью никого не замечающая Твайлайт Спаркл — как ни крути, ты все равно необычен!

А Твайлайт-то у нас знаменитость!

— К тому же, ты в подчинении у Пай. Если ты обычный старшеклассник, то уж я-то обычнее блохи!

Кстати, спрошу-ка:

— Снейлс, у тебя есть какие-нибудь суперспособности?

— Чего?..

Его и без того тупая физиономия установила новый рекорд тупости. Он изменился в лице, будто милая девушка во время свидания стала зазывать его в тоталитарную секту.

— …Ясно. Значит, ты, в конце концов, заразился вирусом Пай… Мы были знакомы недолго, но ты был хорошим парнем. Постарайся держаться от меня подальше, я не хочу тоже быть заражен…

Я пихнул его в бок, и он безудержно заржал. Если он экстрасенс, то отныне я – Генеральный секретарь Объединенных Наций.

Шагая по мощеной дорожке от ворот к зданию школы, я, можно сказать, почувствовал благодарность. Во время разговора я хотя бы чуть-чуть отвлекся от этой жары.

В такой зной даже Пинки не проявляла ни малейшего энтузиазма и лежала грудью на парте, с тоской глядя на горную гряду за окном.

— Спайк, мне жарко!

Да? Мне тоже.

— Помаши на меня!

— Чем других обмахивать, я лучше на себя помашу. Не буду я на тебя с самого утра дополнительные силы тратить.

Состояние безвольной Пинки не сильно отличалось от того, каким оно было во время вчерашнего разговора.

— Во что еще можно одеть Флатти?

Так, зайчик и горничная уже в прошлом, следующий… минутку, что, еще один?

— Кошачьи ушки? Медсестра? Или королевой ее нарядить?

В моем воображении мелькала Флаттершай, один за одним меняющая костюмы. Я представил ее миниатюрную фигурку, личико, стыдливо заливающееся румянцем, и почувствовал головокружение. Какая же она милая!

Пинки, насупив брови, хмуро смотрела на мои мучения, а затем легким движением отбросила свои волосы назад.

— Тупой у тебя вид, — заключила она.

Ты же сама об этом разговор завела! Но, наверное, она права, так что нет смысла спорить.

— Ну и скукотища! — обмахивая грудь тетрадкой, сказала она и скривила губы унылой дугой, прямо как какой-нибудь персонаж манги.

Жарящее подобно грилю солнце превратило полуденный урок физкультуры в настоящий ад. Когда он закончился, мы, ругая на чем свет стоит идиотку Черили, устроившей нам двухчасовой марафон, стянули в классе 10-Е спортивную форму, превратившуюся в мокрые тряпки, переоделись и отправились обратно в нашу аудиторию.

Завершившие урок раньше нас девчонки уже закончили переодеваться, но несколько человек, которым потом надо было уходить в спортивные секции, так и остались в физкультурной форме. Среди них почему-то была и Пинки, ни к каким спортивным кружкам отношения не имеющая.

— Жарко же.

Да уж, действительно причина.

— Да ладно! Все равно когда в комнату кружка идти, снова переодеваться! Я эту неделю дежурная, а так двигаться легче.

Пинки, подперев рукой щеку, смотрела на проплывающие за окном дождевые тучи.

— А это логично…

Флаттершай нарядится в спортивную форму? Это даже переодеванием сложно назвать, но, может, хоть раз на школьницу будет похожа.

— Что у тебя там за бредовые идеи? — высказала потрясающе точную догадку Пинки, будто только взглянув на меня, разом прочитала мои мысли.

— Пока я не появлюсь в нашей комнате, запрещаю тебе делать что-либо сомнительное с Флатти!

Значит, когда ты появишься, можно будет? Я оставил эту мысль при себе и поднял руки, как преступник из вестерна, которому шериф ткнул в лицо дуло пистолета.

Как обычно, я сначала постучался и дождался ответа, прежде чем войти. Горничная, куколкой сидевшая на стуле, поприветствовала меня сияющей улыбкой, как подсолнух, повернутый к солнцу. Как же стало легко!

Твайлайт, листая страницы, сидела у угла стола. Ни дать, ни взять, цветущая весной камелия. Бррр… что это за аналогии у меня на уме, а?

— Я сделаю чай.

Поправив чепчик на голове, Флаттершай, шаркая тапочками, поспешила к захламленному столу и аккуратно насыпала в заварочный чайник чайные листья.

Я, плюхнувшись на командирский стул, с удовольствием наблюдал за возней Флаттершай. Тут меня и осенило.

Я тут же включил компьютер и стал дожидаться загрузки. Как только курсор в виде песочных часов исчез, я нашел свой зашифрованный файл «FLUTTY» и набрал пароль. Как и ожидалось, на новейшем компьютере все просто летало, и в ту же секунду передо мной была полная фотосессия Флаттершай в костюме горничной.

Убедившись краем глаза, что Флаттершай все еще занята чаем, я увеличил одно из изображений.

Такая поза грациозной пантеры могла получиться только посредством вмешательства Пинки. Через вырез взгляду открывался прекрасный вид на пышное взгорье груди Флаттершай. На левом холме находилось маленькое черное пятнышко. Я увеличил изображение еще на порядок. Картинка получилась слегка размытой, но ясно была видна родинка в форме звездочки.

— Действительно, вот же она.

— Что там такое?

Прежде чем Флаттершай поставила чай на стол, я закрыл картинку. В таких вещах оплошность недопустима. Флаттершай сбоку заглянула в монитор. Видишь, ничего нет.

— Ой, что это? Что это за папочка «FLUTTY»?

Черт! Проклятая невнимательность!

— Почему папка называется моим именем? А что внутри? Дай мне посмотреть, а! Дай посмотреть!

— Э, что внутри? Что? По-моему, там ничего нет. А, точно, там совсем нет ничего. Пусто.

— Обманщик!

Флаттершай, весело улыбнувшись, потянулась к мышке, пытаясь сзади поймать мою правую руку. Ну уж нет! Флаттершай нежно прильнула к моей спине всем телом и прижала голову мне к плечу.

— Флаттершай, полегче, пожалуйста…

— Да ладно, дай посмотреть!

Флаттершай, положив левую руку мне на плечо, и пытаясь дотянуться правой до мышки, теперь целиком висела на моей спине. Я терпел поражение.

Ее веселый смех эхом отдавался у меня в ушах. Весь во власти блаженства, я отпустил мышку и в этот момент…

— Что это вы тут делаете?

Нас заморозило на месте ледяным, минус 273 градуса, голосом. У Пинки, стоящей в физкультурной форме с портфелем на плече, было такое выражение лица, как если бы она застукала своего папу за какими-то развратными действиями.

Застывшая Флаттершай зашевелилась. Неловко поправив юбку, она слезла с моей спины, отступила назад как робот с севшими батарейками и села на стул. Ее лицо побледнело, она почти плакала.

Пинки фыркнула, прошагала к столу и уставилась на меня сверху вниз.

— Значит, горничные?

— Ты о чем это?

— Надо переодеться.

Ну так вперед! А я пока попью приготовленный Флаттершай чай.

— Я же сказала, надо переодеться!

И что?

— Выметайся!

Меня практически вышвырнули в коридор, дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

— Ну что за!..

Даже кружку не успел поставить. Я рукой вытер с рубашки пролитый чай и облокотился на дверь.

Что-то не так. Какое-то отличие от обычного порядка вещей…

— А, точно!

Обычно Пинки, не стесняясь, переодевается прямо в кабинете, а сейчас она выгнала меня из кабинета прочь.

Ну вот. Похоже, настроение поменялось. Ну, или на старости лет о скромности вспомнила. У всех мальчишек класса 10-Д уже вошло в привычку дружно выбегать из аудитории, как только звенит звонок на физкультуру, поэтому никто этого и не заметил. Кстати, привившей эту привычку Кризалис уже и нет.

Я все ждал, поставив кружку на пол коридора и положив ногу на ногу. Шуршания одежды из комнаты уже не доносилось, но и внутрь меня никто не звал. Так я просидел, обняв руками колени, еще десять минут.

— Заходи, пожалуйста…, — послышался из-за двери тихий голос Флаттершай.

За спиною открывшей мне дверь безупречной горничной виднелись бледные ноги Пинки, с безразличным видом опиравшейся локтями на стол. На голове ее покачивались заячьи ушки. Это был вызывающий ностальгию образ девочки-зайчика. Странно это — ни воротничка, ни манжет на ней нет, нет даже колготок в сеточку. Так Пинки и сидела — с одними только ушками на голове, сведя под столом ноги вместе.

— Хоть руки и плечи открыты, а вентиляции в этом костюме все равно никакой, — сказав так, Пинки отхлебнула чай из чашки. Твайлайт перевернула очередную страничку.

В окружении горничной и девочки-зайчика, я не знал, куда деть глаза. Если бы эта парочка зазывала клиентов куда-нибудь, они бы существенно повысили прибыль.

— Ого, что тут у вас? — улыбаясь как обычно, бурно поприветствовал нас появившийся Шайнинг.

— Сегодня что, костюмированная вечеринка? Прошу прощения, что я без костюма.

Не сбивай всех с толку, а?

— Флатти, садись сюда.

Пинки указала на стул перед собой. Флаттершай робко, стараясь не встречаться с ней взглядом, присела. Пока я гадал, что задумала Пинки, она принялась, осторожно перебирая волосы Флаттершай, заплетать ей косу.

Со стороны это выглядело так, будто старшая сестра расчесывает волосы младшей. Мирная домашняя сцена. Правда, Флаттершай сидела ни жива ни мертва, а Пинки имела весьма кислый вид. Наверное, она действительно просто заплетала косичку горничной-Флаттершай, ничего больше не имея в виду.

Я спросил у Шайнинга, с затаенной улыбкой наблюдавшего за этой сценой:

— Будешь в «Отелло»?

— Конечно! Сто лет не играл.

Пока черные и белые бились не на жизнь, а насмерть (Шайнинг, даром что может превращаться в сияющую сферу, играл очень слабо), Пинки развлекалась, то сплетая косу Флаттершай, то распуская ее, то завязывая хвостики, а то собирая волосы в хвост (всякий раз, как Пинки дотрагивалась до нее, Флаттершай тихонько вздрагивала). Твайлайт, не поднимая глаз ни на мгновение, была поглощена чтением.

В общем, тот день был обычным времяпровождением «Бригады РOS». Ничего связанного с искажающими пространство пришельцами, гостями из будущего, синими гигантами или красными сияющими сферами. Никто не давал указаний, чем заниматься, а что нужно делать было неизвестно. Отдавшись во власть течения времени, напомнила о себе забытая школьная жизнь. Обычный мир, обычней обычного.

Хотя меня не слишком радует такая праздная обстановка, я говорю себе: «Ладно, у меня еще много времени», — и просто жду завтрашнего дня.

Тем не менее, я все равно был вполне счастлив. Просто придти в комнату — наблюдать за Флаттершай, усердно трудящейся как настоящая горничная, за Твайлайт, неподвижной, как статуя Дискорда, за обезоруживающе улыбающимся Шайнингом и за Пинки с ее перепадами настроения, сразу отражающимися на лице, – все это вносило необычный оттенок, давало мне странное ощущение полноты моей школьной жизни. Пусть моя одноклассница хотела меня убить, пусть я видел свирепых монстров в сером нечеловеческом мире, но, может, ничего этого не было? Может, это было просто галлюцинациями, гипнозом или сном?

Досадно, что на меня смотрят как на подчиненного Пинки Пай, но, с другой стороны, только я могу находиться в обществе такой разношерстной и такой интересной компании. Вопрос «почему я?» в таких условиях уходит на второй план. Может, когда-нибудь здесь появится еще кто-то вроде меня.

Хотелось бы мне, чтобы это продолжалось подольше.

Вы тоже так думаете? Ну да, конечно.

Однако был человек, который так не считал.

Верно, Пинки Пай.

Вечером, после ужина и ванной, закончив подготовку к завтрашнему уроку английского, я обнаружил, что уже пора ложиться спать. Я растянулся на кровати и открыл ту толстенную книгу в твердом переплете, которую всучила мне Твайлайт. Подумав, что время от времени можно бы и полистать книжки, я приступил к чтению. Да, действительно, не узнаешь, насколько интересна книга, пока не начнешь ее читать! Все-таки хорошая вещь – чтение.

Впрочем, невозможно осилить такое количество букв за один вечер, так что я отложил книгу на самом интересном месте, после монолога одного из главных героев, и решил отдохнуть. Вскоре Морфей совсем одолел меня. Заложив страницу закладкой со сделанной Твайлайт надписью, я закрыл книгу, выключил свет и забрался под одеяло. Через несколько минут я уже был в стране снов.

Кстати, знаете ли вы, как люди видят сны? Существуют два вида сна – быстрый и медленный, которые по очереди сменяют друг друга. Первые несколько часов длится состояние глубокого сна, по большей части, медленного. В это время мозг приостанавливает свою активность и отдыхает. В период быстрого сна, когда тело спит, но включается мозг, мы и видим сны. К утру периоды быстрого сна случаются чаще, поэтому перед тем как проснуться, мы почти всегда видим сон. Я почти каждый день вижу сны, но так как сплю до самого последнего момента, то когда встаю, так тороплюсь в школу, что сразу забываю, что мне снилось. Зато иногда во сне всплывают вещи, о которых ты позабыл уже несколько лет назад. Насколько же загадочно устроена человеческая память!

Ладно, вернемся к теме. Кому какая разница, в общем-то.

Я почувствовал, что кто-то хлопает меня по щекам. Отстаньте, я спать хочу, и не мешайте мне.

— …Спайк.

Даже будильник еще не звонил. А если зазвенит, я тут же его вырублю и посплю еще чуть-чуть, пока мама не отрядит сестренку вытаскивать меня из-под одеяла.

— Ну, вставай уже!

Ни за что — я хочу спать. Нет у меня времени смотреть всякие подозрительные сны.

— А ну подъем! Ты что, не слышал?

Руки, сомкнувшиеся на моей шее, безостановочно трясли меня. Мой затылок ударялся о жесткий пол, и я открыл глаза.

Жесткий пол?

Я подскочил и сел. Склонившаяся надо мной Пинки отдернула голову, чтобы избежать столкновения с моей.

— Проснулся, наконец?

Пинки стояла на коленях рядом со мной, одетая в свою школьную форму-матроску. На ее бледном лице читалось беспокойство.

— Знаешь, где мы?

Знаю, в школе. В Северной старшей, где мы учимся. Вот каменная дорожка от школьных ворот к входу. Света нигде не было, и в темноте здание серой тенью нависало над нами…

Нет.

Это не ночь.

Просто нависающая и расширяющаяся во все стороны темно-серая пелена. Однотонное, испускающее слабый фосфорический свет небо. Ни луны, ни звезд, ни даже облачка – только серая как бетонная стена высь.

Беззвучный, покрытый мглой мир.

Закрытая реальность.

Я медленно поднялся. Пижамы на мне не было, я был одет в школьную форму.

— Я проснулась и как-то оказалась здесь. Гляжу – рядом ты лежишь. Что происходит? Что мы делаем в школе? – спрашивала Пинки необычно тонким голосом.

Я не ответил, а стал ощупывать себя руками. Ощущения от осязания в ладонях, от одежды – на сон это не похоже. Я выдернул два волоска с головы. Больно!

— Пинки, здесь только мы?

— Да, хотя я должна бы сейчас спать под одеялом. Как мы здесь очутились? И небо какое-то странное…

— Шайнинга не видела?

— Нет… а что?

— Да нет, ничего, просто так.

Если это закрытая реальность, образовавшаяся в разломе между измерениями, то где-то здесь должны быть мерцающий гигант и Шайнинг со своими товарищами.

— Ладно, давай-ка, первым делом выйдем из школы. Может, наткнемся на кого-нибудь.

— А ты, кажется, не слишком-то беспокоишься.

Еще как беспокоюсь! Особенно из-за того, что здесь оказалась ты. Разве это не игровая площадка для создаваемых тобой гигантов? Или мне просто снится невероятно реалистичный сон? Мы вдвоем с Пинки в покинутой школе… будь здесь Зигмунд Фрейд, он бы это по косточкам разобрал!

Я шел немного впереди. Мы направлялись к воротам школы, когда мой нос уперся в невидимую стену. До сих пор помню это ощущение. Можно с силой немного продавить ее, но твердая стена сразу остановит движение.

— …Что это? – Пинки, пытаясь продавить стену руками, широко раскрыла глаза. Я, шагая вдоль площадки, ощупывал поверхность.

Похоже, мы заперты в школе.

— Кажется, выбраться отсюда не получится.

Ветра не чувствовалось. Даже воздух будто остановился.

— Давай попробуем через задние ворота!

— Кстати, может, можно связаться с кем-нибудь? Здесь есть телефон? Мобильника с собой у меня нет.

Если это такая же закрытая реальность как та, что показывал мне Шайнинг, то телефон нам не поможет, но мы все равно решили вернуться в школу. В учительской должен был быть телефон.

Без света темная школа выглядела жутковато. Мы открыли двери, прошли мимо рядов шкафчиков для обуви и зашагали по беззвучному зданию. По пути мы включили свет на первом этаже, на потолке тут же замерцали лампы. Хотя они давали лишь искусственный холодный свет, этого хватило, чтобы вызвать у меня и Пинки вздох облегчения.

Первым делом мы заглянули в приемную. Убедившись, что там никого нет, направились в учительскую. Нам были нужны ключи, поэтому я вытащил из шкафчика пожарной безопасности огнетушитель, разбил им окно и пролез внутрь кабинета.

— …Не работает, похоже.

Пинки прижимала к уху телефонную трубку, но ничего не было слышно. Она попробовала набрать пару номеров, но из этого тоже ничего не вышло.

Мы покинули учительскую, зажигая свет везде на нашем пути, и поднялись по лестнице, туда, где находился кабинет нашего класса. Может, если посмотрим вокруг сверху, придумаем что-нибудь.

Пока мы шагали по коридору, Пинки держалась за рукав моего пиджака. На меня не рассчитывай — никаких суперспособностей у меня нет. Если ты так напугана, держись за руку – так хотя бы настроение поднимется!

— Дурак!

Пинки глянула на меня исподлобья, однако пиджака не отпустила.

В кабинете 10-Д ничего не изменилось, он выглядел точно так же, как когда мы покинули школу – мыльные разводы на доске, утыканная канцелярскими кнопками стена,

— …Спайк, смотри…

Пинки подбежала к окну и внезапно замолкла. Я подошел к ней и посмотрел на открывшуюся моим глазам картину.

Повсюду вокруг простирался темно-серый мир. Отсюда, с четвертого этажа, с холма, можно было разглядеть даже береговую линию. Во все стороны, насколько хватало взгляда, простирался мир без малейших признаков жизни, без единого лучика света. Все дома были погружены во тьму. В пустых незанавешенных окнах не было ни огонька, будто все люди пропали из этого мира без остатка.

— Что это за место…

Нет, это не все люди кроме нас исчезли, это исчезли мы. Похоже, мы вторглись в этот безлюдный мир и затерялись в нем.

— Не нравится мне это, — прошептала Пинки, обхватив себя за плечи.

Не зная, куда еще направиться, мы пошли в литературную комнату, где провели последние полдня. Я захватил ключи в учительской, так что никаких проблем у нас не возникло.

Вернувшись при свете ламп в хорошо знакомый нам штаб, мы смогли перевести дух.

Из включенного радио не слышалось даже шума. В комнате было так тихо, что был слышен лишь звук наливаемой в чайничек воды. Менять заварку настроения не было, так что чай был заварен на спитых и безвкусных листьях. Пока я занимался заваркой, Пинки удивленно смотрела на серый мир снаружи.

— Хочешь чаю?

— Нет.

Я взял кружку и выдвинул стул. Хлебнул. Да, чай, заваренный Флаттершай, был в сто раз лучше.

— Да что здесь творится? Не понимаю! Что это за место? Что я здесь делаю?

Пинки говорила это, стоя перед окном и даже не оборачиваясь. Ее фигурка выглядела очень хрупкой.

— И почему это здесь только мы вдвоем?

Будто я знаю. Пинки резко обернулась и сердито глянула на меня.

— Пойду разведаю, — объявила она и пошла к выходу. Только я оторвался от стула…

— Ты сиди здесь, я скоро вернусь, — и она покинула комнату. Вполне в духе Пинки. Я, прислушиваясь к ее энергичным удаляющимся шагам, не успел даже поднести чашку безвкусного чая ко рту, как появилось это.

Маленькая мерцающая красная сфера размером с пинг-понговый шарик. Затем она понемногу стала расти, сияя, как светлячок, и вскоре приняла человеческую форму.

— Шайнинг, ты?

Фигура была человеческой формы, но на человека не похожа. Ни глаз, ни носа, ни рта не было – просто мерцающая красным фигура.

— Привет, — донесся прямо изнутри красного света беззаботный голос.

— Что-то ты долго! Я думал, ты появишься в более привычной форме…

— На беседы нет времени, отложим их на потом. Буду откровенен: это чрезвычайная ситуация.

Красный силуэт замерцал.

— Будь это обычная закрытая реальность, я бы легко сюда проник, но в этот раз ничего не вышло. Я смог попасть сюда лишь в неполноценной форме, и лишь при помощи моих товарищей. Даже так я долго здесь не выдержу. Наши силы вскоре будут истощены.

— Так что происходит? Здесь только я и Пинки?

— Да, — ответил Шайнинг. — Это значит, что наши страхи все-таки начинают воплощаться в жизнь. Пинкамина разочаровалась в реальном мире и решила создать новый.

— …

— Наши верхи сейчас в панике. Что будет с миром, потерявшим собственного бога, не знает никто. Возможно, если Пинкамина будет милосердна, ничего не произойдет, но может быть и так, что в следующее мгновение все вернется к изначальному Ничто.

— Даже так…

— Ну да.

— В общем, — красный свет теперь мерцал, как пламя костра, — вы с Пинкаминой полностью исчезли из нашего мира. Это не просто закрытая реальность, а новое пространство-время, созданное Пинкаминой. Возможно, закрытые реальности, с которыми мы сталкивались до сих пор, были просто репетицией.

Какая веселая шутка. После какого слова смеяться? Ха-ха-ха…

— Я не шучу, все предельно серьезно. Этот мир, скорее всего, больше похож на тот, который желает Пинкамина. Мы по-прежнему не знаем, что за мир она хочет видеть. Интересно, что же это будет?

— Да ладно тебе! Я-то что здесь делаю?

— Ты что, действительно не понимаешь? Ты избран Пинкаминой. Ты — единственный человек из нашего мира, с которым она хочет быть вместе. Я думал, что ты давно это понял.

Свет вокруг Шайнинга теперь мерцал как у фонарика с садящимися батарейками, яркость падала.

– Я уже на пределе. Видно, мы с тобой уже больше не увидимся. Но я отчасти рад, ведь больше не надо будет охотиться за аватарами.

— И что мне — жить вдвоем с Пинки в этом сером мире?

— Ага, Адам и Ева. Ну, вы ведь можете и увеличить его население.

— …Я тебя пришибу.

— Шучу! Скорее всего, эта реальность закрыта только на данный момент и рано или поздно она станет похожа на наш мир, но, конечно, не полностью. Отныне этот мир следует считать реальным, а наш – закрытой реальностью. В чем будут различия, к сожалению, неизвестно. Если мне повезет переродиться в новой реальности, надеюсь, ты мне поможешь.

Фигура Шайнинга, теряя человеческую форму, распадаясь и выгорая подобно звезде, снова уменьшалась до размеров пинг-понгового шарика.

— И мы не можем вернуться обратно?

— Если Пинкамина пожелает – все возможно. Жалко, что я был в компании с тобой и Пинкаминой всего чуть-чуть. Я хорошо провел время в «Бригаде РOS». Ах да, чуть не забыл передать тебе сообщения от Флаттершай и Твайлфйт Спаркл.

Перед тем, как исчезнуть совсем, Шайнинг сказал:

— Флаттершай просила меня извиниться за нее. Она сказала: «Прости пожалуйста, это я виновата». А Твайлайт Спаркл передает тебе: «Включи компьютер». Пока.

И он исчез, как пламя свечи, задутое ветром.

Я задумался над сообщением Флаттершай. Зачем ей извиняться? Разве Флаттершай что-то натворила? Ладно, подумаю об этом в другой раз. В соответствии с другим сообщением, я включил компьютер. После характерного писка на мониторе должен был появиться привычный логотип операционной системы… странно, почему ничего нет? Картинка, которая появляется в течение несколько секунд, не возникала, экран оставался черным, и лишь курсор мерцал в левом верхнем углу экрана. Тут он начал беззвучно двигаться и отпечатал строку сухих слов.

TWILIGHT.S > Можешь это прочесть?

Я на некоторое время застыл, затем схватил клавиатуру и напечатал:

— Да.

TWILIGHT.S > Связь с этим пространственно-временным континуумом еще не окончательно прервана, но это только вопрос времени. Отключение скоро произойдет. Этот разговор – последний.

— Что делать?

TWILIGHT.S > Не знаю. Поток необычных данных полностью исчез. Объединение информационных мыслесущностей разочаровано. Возможность эволюции потеряна.

— Что это за «возможность эволюции»? Эволюции Пинки?

TWILIGHT.S > Высокий интеллект – это быстрая и точная обработка информации. Интеллект органических форм жизни ограничен огромным количеством ошибок и помех, создаваемых физическими телами. Поэтому на определенном уровне эволюция прекращается.

— То есть, без тел лучше?

TWILIGHT.S > Объединение информационных мыслесущностей изначально состояло только из информации. Предполагалось, что его способность к обработке будет бесконечно расти вплоть до момента тепловой смерти Вселенной. Но это было ошибкой. Как есть границы у Вселенной, так они есть и у эволюции. Во всяком случае, у эволюции нематериальных существ, основанных на информации.

— А Пинки?

TWILIGHT.S > Пинкамина Диана Пай обладает способностью создавать огромные объемы информации из ничего. Этой способности нет у объединения информационных мыслесущностей. Один организм производит столько информации, сколько невозможно обработать за всю жизнь. Считается, что анализ этой способности к производству информации может стать ключом к процессам эволюции.

Курсор на секунду моргнул. Казалось, где-то там колеблются. Затем снова появились слова.

TWILIGHT.S > Я рассчитываю на тебя.

— Что?

TWILIGHT.S > Мы надеемся, вы вернетесь в наш мир. Пинкамина Диана Пай – важный объект наблюдений. Драгоценное создание, которое может больше не появиться во Вселенной. Кроме того, я лично желаю твоего возвращения.

Слова тускнели, курсор медленно оставлял за собой буквы.

TWILIGHT.S > снова в библиотеку

Изображение на дисплее совсем перестало быть видно, даже увеличение яркости не помогало. Наконец, Твайлайт напечатала:

TWILIGHT.S > sleeping beauty

— Вжжж, — от звука заработавшего жесткого диска я чуть не подпрыгнул. Лампочка на системном блоке моргнула, появилась картинка рабочего стола. Жужжание вращающихся вентиляторов было единственными звуком во всем мире.

— Эй, что мне делать? Шайнинг! Твайлайт!

Я тяжело вздохнул и опустошенно взглянул в окно.

Из окна лился голубой свет.

Посреди школьного двора стоял сияющий гигант. Вблизи он казался огромной синей стеной.

Пинки ворвалась в комнату.

— Спайк! Что-то происходит!

Чуть не налетев на меня, она резко остановилась у окна и встала рядом.

— Что это такое? Ну и штука! Это монстр? На мираж не похоже!

Ее голос был крайне взволнованным. Недавнего уныния будто и не бывало. Ее глаза сияли, и в них не было ни капли тревоги.

— Может, это пришелец? Или пробудившееся супер-оружие древних цивилизаций! Это из-за него мы не можем покинуть школу?

Голубая стена зашевелилась. В моей голове промелькнули картины гиганта, крошащего в пыль небоскребы и я, поспешно схватив Пинки за руку, выскочил из комнаты.

— Эй! Постой! Что такое?!

Мы выбежали в коридор, когда раздался оглушительный грохот. Я повалил Пинки на пол и прикрыл ее своим телом. Потолок задрожал. Грохот тяжелых шагов достиг моих ушей. Видимо, гигант решил заняться не нами, а корпусом напротив.

Я схватил руку Пинки, которая открывала и закрывала рот как рыба, и бросился бежать. Она на удивление послушно спешила за мной.

Моя ладонь вспотела. Или это ладонь Пинки?

В старом школьном корпусе не было ни пылинки. Мы изо всех сил мчались к лестнице, когда снова послышался разрушительный грохот.

Чувствуя в своей руке теплую ладонь Пинки, я сбежал вниз по лестнице. Мы пересекли двор и сбежали со склона к спортивной площадке. Я бросил быстрый взгляд на Пинки. Может, мне показалось, но она выглядела даже немного обрадованной, будто ребенок, проснувшийся рождественским утром и обнаруживший, что подарки, о которых он мечтал, лежат прямо у его кровати.

Первым делом нужно было отбежать от школы на достаточное расстояние. На бегу я глянул вверх и увидел, каким огромным был гигант. Он был высотой с небоскреб, как и тот, что мне показывал тогда Шайнинг.

Великан взмахнул рукой и обрушил свой кулак на здание школы. От такого удара старое четырехэтажное строение сложилось как карточный домик. Обломки рухнули с оглушительным грохотом и разлетелись во все стороны.

Пробежав до середины двухсотметровой беговой дорожки, мы остановились. Здесь, в полутьме школьного городка нашему взгляду предстала похожая на чью-то шутку гигантская синяя фигура.

Вот что надо фотографировать, а не старосту компьютерного кружка, хватающего грудь Флаттершай, и уж никак не саму Флаттершай в разных костюмах! Вот эту картину и надо бы поместить на стартовой страничке нашего сайта!

Пока я так думал, моих ушей достиг сбивчивый голос Пинки:

— Думаешь, эта штука на нас нападет? По-моему, он, в общем-то, не злой, а? Такое у меня ощущение…

— Не знаю.

Отвечая Пинки, я думал о том, что говорил мне Шайнинг, показывая закрытую реальность. Если позволить аватарам бесчинствовать, в конце концов, мир будет полностью заменен, то есть, этот серый мир вытеснит реальный и тогда…

Что тогда будет?

Как сказал Шайнинг, похоже, создается новый мир, создается согласно желаниям Пинки. Будут ли там Флаттершай и Твайлайт, которых я знаю? Или же глазам предстанет диковинная вселенная, где будут разгуливать аватары, а пришельцы, путешественники во времени и экстрасенсы станут обычным явлением?

Если мир и впрямь станет таким, какую роль буду играть там я?

Бесполезно даже думать над этим, я просто ничего не понимаю! Что там задумала Пинки? Увы, я не настолько талантлив, чтобы читать чужие мысли. Да и вообще талантов у меня нет!

Погруженный в размышления, я услышал, как Пинки шепчет мне в ухо:

— Да что здесь творится? И этот странный мир, и великан…

Да все это — дело как раз твоих рук! И то, и другое! Хотелось бы мне спросить, зачем меня-то в это втянули! Какие еще Адам и Ева? Что за чушь? Не хочу я такого развития сюжета! Что, не видно?

— Ты что, не хочешь вернуться в настоящий мир? – ровным тоном спросил я.

— Что?

Сверкавшие глаза Пинки были будто подернуты дымкой. Ее бледное в полумраке серого мира лицо было обращено прямо на меня.

— Мы же не можем сидеть здесь вечно! Когда проголодаемся, даже еды найти не сможем. Магазинов здесь нет, да еще эта невидимая стена. Мы окружены ей и не можем даже выбраться. Нас ждет голодная смерть.

— Хмм, да… Все это странно, но меня совсем не волнует. Как-нибудь все да устроится. Я сама не понимаю почему, но сейчас мне даже немного радостно.

— А что с «Бригадой РOS»? Ты же сама ее создала! Так ее и бросишь?

— Ну и ладно! Вон — смотри! Я сейчас сама в такой интересной ситуации! Необычней и не придумаешь!

— Я хочу вернуться.

Гигант перестал крушить школу.

— Мы попали в переплет. Что ни говори, а до этого момента я наслаждался своей жизнью. Там идиот Снейлс, Снипс, Шайнинг, Твайлайт, Флаттершай и даже пропавшая Кризалис…

— …О чем ты говоришь?

— Я хочу снова увидеть их. Мне еще о стольких вещах нужно с ними поговорить.

Пинки слегка наклонила голову и небрежно сказала:

— Мы увидим их, не вечно же этот мир будет покрыт тьмой. Придет завтра и взойдет солнце. Я знаю.

— Все совсем не так. Не в этом мире. Я хочу увидеться с моими друзьями из настоящего мира!

— Не понимаю, о чем ты.

Пинки, надувшись, раздосадовано и сердито посмотрела на меня, будто ребенок, у которого отняли долгожданную игрушку:

— Разве тебе не надоел тот скучный мир? В нем не происходит ничего особенного! Самый обычный мир! Разве тебе не хотелось, чтобы случилось что-нибудь интересное?

— Я так думал.

Гигант зашевелился. Он пнул остатки школьного комплекса и направился во двор. По пути он обрушил руку на соединительный переход между корпусами и врезал по зданию, где находились кружки. Школа вместе с комнатой нашего кружка превращалась в развалины.

За плечами Пинки виднелись поднимающиеся тут и там другие синие стены. Одна, две, три… досчитав до пяти, я бросил.

Сверкающие гиганты, лишенные противодействия красных бусин, охотно приступили, а вернее даже, продолжили разрушение серого мира. Что в этом можно было найти интересного — это выше моего понимания. Всякий раз как они взмахивали руками, пространство будто разрезалось и исчезало из вида.

Руины школы не продержались и тридцати секунд.

Я понятия не имел, насколько велика эта закрытая реальность, и сколько ей нужно расширяться, чтобы стать новой реальностью. В голове было пусто. Если бы я сейчас сидел в электричке, и какой-нибудь старый пьянчужка рядом со мной сказал: «Только никому не говори: я пришелец из космоса!», — я бы тут же ему поверил. Ведь количество моего жизненного опыта уже утроилось за последний месяц.

Что мне остается делать? Еще месяц назад это было бы непосильной задачей, но сейчас мне казалось, что я выкручусь. В конце концов, у меня есть подсказки.

Я решился и сказал:

— Знаешь, Пинки, за последние несколько дней я столкнулся с кучей всего интересного. Хотя ты об этом и не знаешь, но тобой интересуется множество самых разных людей. Можно даже сказать, что мир буквально вращается вокруг тебя. Все они считают тебя необыкновенной личностью, да так оно и есть. Может, ты и не знаешь, но на самом деле мир развивался весьма интересным образом.

Я схватил Пинки за плечо и внезапно понял, что уже держу ее руку. Пинки посмотрела на меня с выражением лица, говорящим: «Какая муха его укусила?»

Затем она отвернулась и уставилась на школьное здание и бушующих синих гигантов, будто выражая свое отношение к моим словам.

Глядя сбоку на нежные девичьи контуры ее лица, я вспомнил про «возможность эволюции» Твайлайт, «искажение времени» Флаттершай и Шайнинга, считающего Пинки богом. А что насчет меня? Кто для меня Пинки Пай?

Пинки она Пинки и есть, что тут можно сказать? Нет, здесь никак не избежать тавтологии. Более определенного ответа у меня нет. Так? Если ткнуть пальцем в любого одноклассника и спросить: «Что он для тебя?», — как можно ответить на этот вопрос? …Нет, извините. Это опять отговорки. Для меня Пинки – не просто одноклассница и уж конечно, не имеет ничего общего с «возможностью эволюции», «искажением времени» или даже «богом». Все совсем не так.

Гигант повернулся. Повернулся к беговой дорожке. Хотя у него не было ни лица, ни глаз, я живо почувствовал на себе его взгляд. Он шагнул в нашем направлении. Сколько метров он покрывал одним шагом? Медленно гигант приближался к нам, и фигура его вырастала у нас на глазах.

Вспоминай! Что там говорила Флаттершай? Какое-то предсказание… И еще последнее сообщение Твайлайт. «Белоснежка» и «sleeping beauty» — «спящая красавица». Никак иначе это и не переведешь. Что общего в этих двух историях? Если подумать, то применительно к ситуации, в которой мы оказались, ответ очевиден. Но как же это глупо. Слишком глупо! Флаттершай, Твайлайт, я на такое не подписывался! Ни за что!

Мой разум настаивал на этом. Но люди живут не только в соответствии с тем, что велит им разум. Наверное, Твайлайт бы назвала это «помехами». Я отпустил руку Пинки, взял ее за плечи и повернул к себе.

— Чего еще…

— Знаешь, с хвостиком ты очень милая.

— Что?

— Ты когда-то завязывала волосы в хвост, и, знаешь, он так тебе шел, что это было просто ударом ниже пояса.

— Ты что, дурак?

Ее голубые глаза отказывали мне. Не обращая внимания на громкие протесты Пинки, я прижал ее губы к своим. В такие моменты принято закрывать глаза, что я и сделал. Я не знаю, каким было выражение на лице Пинки. Расширенные от удивления глаза? Или она тоже закрыла их, как и я? Или замахнулась, чтобы залепить мне пощечину? Мне этого не узнать. Однако я был в состоянии, когда даже пощечина меня не беспокоила. Нужно рисковать. Если бы кто-нибудь еще сотворил такое с Пинки, он бы меня понял. Я сжал ее руку. Не хочу пока ее отпускать.

Вдалеке снова послышался грохот. Похоже, гиганты еще уничтожали школьные здания. В этот момент я неожиданно потерял равновесие, перевернулся и почувствовал неприятный толчок в левый бок. Как ни старался, я не смог устоять на ногах. Когда я попытался сесть и открыл глаза, то увидел над головой знакомый потолок.

Я был в комнате, в своей комнате. Огляделся. Вот кровать, вот я — растянулся прямо перед ней на полу. Конечно, я был в пижаме. Смятое одеяло наполовину съехало с кровати. Я ощупал пол под собой и по-дурацки раскрыл рот.

Прошло немало времени, прежде чем я вновь обрел способность мыслить. В полубессознательном состоянии я медленно встал, раскрыл шторы и выглянул наружу. Светились фонари на улице, мигали несколько звезд. Я убедился, что из других окон льется свет, и в них мелькают чьи-то фигуры.

Сон? Это был сон?

Мы со знакомой девчонкой вдвоем затерялись в причудливом мире, и я ее поцеловал! Толкование сна настолько ясно, что профессор Фрейд бы просто помер со смеху!

Ух! Хоть сейчас иди и вешайся.

Хорошо, что в Эквестрии запрещено оружие, а то была бы под рукой пушка — без колебаний пустил себе пулю в лоб. Приснись мне Флаттершай, я бы хоть понял, к чему это, но надо ж было увидеть Пинки! О чем думало мое подсознание?!

Я измученно уселся на кровать и схватился руками за голову. Почему, если это был сон, я решил, что все реально? Вспотевшая ладонь и влажное тепло на моих губах…

…Получается, это уже не старый мир? Это что, новый мир, созданный Пинки? Можно это как-нибудь проверить?

Нет, никак. Может, и есть способ, но мне ничего в голову не приходит. Если придется признать, что увиденный моим воспаленным мозгом сон – правда, то можно прийти к выводу, что мир был полностью уничтожен. Все, не хочу я сейчас ни с кем спорить!

Я взглянул на будильник. Два тридцать утра.

…Спать…

Укрывшись до головы одеялом, я обратился к своему холодному рассудку с требованием заснуть.

Заснуть я, однако, так и не смог.

Из-за этого по ведущему к школе склону я сейчас обессилено полз. Как же тяжко! Хорошо хоть, по дороге не пришлось вести глупую болтовню со встретившимся Снейлсом. Солнце запустило свой термоядерный синтез на полную катушку. Эй, можно и отдохнуть!

Не пришедший, когда было нужно, Морфей кружился сейчас над моей головой. Интересно, сколько минут я смогу слушать урок — вот вопрос.

Когда показалась школа, я остановился и посмотрел на старое четырехэтажное строение. Вспотевшие ученики вереницей тянулись к входу как муравьи в муравейник. Здание кружков, переход между корпусами — все на своих местах, как обычно.

Я, с трудом переставляя ноги, вскарабкался вверх по лестнице, добрался до родного кабинета 10-Д и остановился в трех шагах от распахнутой двери.

У окна, на самой дальней парте уже сидела Пинки. Ну, как сказать… Я увидел затылок Пинки, которая, подперев рукой щеку, смотрела на улицу.

Со спины была видна связанная из розовых волос маленькая косичка. Мда, хвостом это назвать никак нельзя — это ведь просто пучок волос!

— Привет, все в порядке?

Я положил портфель на парту.

— Не в порядке. Вчера кошмар приснился, — ответила Пинки размеренным голосом.

Да это же были невероятные события!

— Из-за этого за всю ночь глаз не сомкнула. Отдохнуть хотела, да сегодня-то не выходной.

— Ясно.

Я уселся на жесткий стул и посмотрел на лицо Пинки. Ее волосы спадали вниз, закрывая часть лица и о его выражении было сложно судить. Ну, можно сказать, что настроение ее далеко от прекрасного. По крайней мере, если судить по лицу.

— Пинки, — обратился я к ней, когда она отвела взгляд от окна.

— Чего?

— Тебе идет!

## Эпилог

Пару слов о том, что было дальше.

После полудня Пинки опять распустила волосы. Видать, устала. Когда волосы снова отрастут, попробую еще как-нибудь намекнуть.

В обеденный перерыв по пути в туалет в коридоре мне попался Шайнинг.

— Я должен от всей души поблагодарить тебя, — сказал он, одарив меня счастливой улыбкой. — Мир не изменился, да и Пинкамина все еще здесь! Похоже, мне придется поработать еще некоторое время. Нет-нет, ты отлично потрудился, никакой иронии! Да, остается вероятность, что мир был создан только вчерашней ночью, этого нельзя отрицать. В любом случае, снова встретиться с тобой и Пинкаминой – большая честь.

— Похоже, наше знакомство затянется, – закончил Шайнинг, помахав мне рукой. — Увидимся после школы!

Заглянув на обеде в литературную комнату, я нашел там Твайлайт, как обычно читающую книгу.

— На два часа тридцать минут ты и Пинкамина Диана Пай исчезли из этого мира.

Таковы были первые ее слова. Собственно, этим она и ограничилась, затем опустив голову и продолжив чтение.

— Книга, которую ты мне дала… Я ее читаю. Наверное, через недельку верну.

— Ясно.

Как всегда, взгляда она не подняла.

— Скажи, а сколько таких же как ты на Земле?

— Достаточно.

— А есть те, кто попытается напасть на меня, как Кризалис?

— Все будет в порядке, — только сейчас Твайлайт подняла голову и взглянула на меня. – Я не позволю.

Разговор о библиотеке я решил не заводить.

После школы в литературной комнате я встретил Флаттершай, одетую, в виде исключения, в школьную форму, а не в костюм горничной. Увидев меня, она бросилась мне на шею:

— Какое счастье, я так рада, что снова вижу тебя…, — всхлипывала она у меня на груди. — Я думала, ты уже… (хлюп)… не вернешься… (хлюп)… обратно…

Тут, почувствовав, что я тоже уже готов обнять ее, Флаттершай обеими руками оттолкнула меня:

— Нет, нельзя. Если Пинки увидит, снова наступим на те же грабли!

— Что-то не пойму, о чем ты.

В широко раскрытых глазах Флаттершай стояли слезы, и я чувствовал, как вместе с этими слезами уходят в никуда и мои тревоги. Я будто родился заново. Перед этим чистым взглядом не устоял бы ни один парень.

— А почему ты сегодня не в костюме горничной?

— Он в стирке.

Тут я кое-что вспомнил и указал пальцем себе в область сердца.

— А, да, Флаттершай, у тебя вот тут, на груди, родинка в форме звездочки.

Вытирающая слезы Флаттершай изменилась в лице, будто на ее глазах выстрелом из ружья убили прекрасного лебедя, улетающего в теплые края. Она отвернулась, оттянула ворот и уставилась на свою грудь. Уши ее сразу же заалели.

— К… откуда ты это знаешь?! Даже я сама ее до сих пор не замечала! Когда ты ее увидел?!

Покрасневшая до корней волос Флаттершай принялась колотить меня маленькими кулачками.

Меня просветила на этот счет ты из будущего. Сказать правду, что ли?

— Чем это вы тут занимаетесь?!

Стоящая в дверях Пинки, кажется, была шокирована. Кулачки Флаттершай замерли на полпути, а лицо ее мигом стало белым. Однако Пинки с дьявольской улыбкой мачехи, узнавшей, что ее падчерица, откусив отравленное яблоко, умерла, подняла бумажный пакет, который был у нее в руках.

— Флатти! Тебе, наверное, надоел костюм горничной? Поди-ка сюда! Переодеваемся!

Молнией, словно мастер боевых искусств, Пинки очутилась перед застывшей Флаттершай и схватила ее.

— Аааа!.. Кяя!.. Вааа!.. Не надо!.. – под аккомпанемент истошных воплей Флаттершай она принялась стягивать с нее школьную форму.

— Не дергайся! Сопротивление бесполезно. В этот раз будешь сестричкой, слышишь? Сестрой милосердия! Сейчас их вроде просто медсестрами называют? Ааа, ладно, все равно!

— Дверь закрой!

Зрелище обещало быть великолепным, но я покинул комнату и, закрыв за собой дверь, мысленно помолился. Прости меня, Флаттершай, но когда дверь откроется, это будет настоящее пиршество для глаз!

Да, а Твайлайт все там же читала свою книгу.

На этот раз я таки подал отложенное в долгий ящик заявление на регистрацию «Бригады РOS» в Школьный Совет. Мне показалось, что без хорошей взятки в регистрации «Бригаде Пинки Пай, основанной во имя перепреображения всего Света» будет отказано, поэтому я исправил название, превратив нас в «Бригаду Помощи школьному совету, Основанную во имя совершенствования всего Света (сокращенное наименование: «Бригада РOS»)», а также написал в качестве целей и задач «предоставление консультаций по любым проблемам, с которыми сталкиваются ученики и активное участие в общественных мероприятиях». Смысл этих слов я и сам не понимаю, но, думаю, сойдет. Да уж, если наш кружок одобрят, придется вешать на доску объявлений заметки об этих консультациях. Даже не знаю, что делать с теми, кто к нам придет.

«Городской Патруль По Поиску Всего Необыкновенного» под руководством Пинки продолжает свое существование, страна должна будет запомнить второй рейд. Понятно — долгожданный выходной идет коту под хвост и будет потрачен на бесцельное рысканье туда-сюда по округе. Ну что за невезуха! Флаттершай, Твайлайт и Шайнинг из-за неотложных дел прийти не смогли, во всяком случае, так они сказали, так что сейчас я дожидался Пинки у станционных турникетов в гордом одиночестве.

Не знаю, что эта троица задумала и действительно ли они так сильно заняты. Однако раз уж на то пошло, они ведь не обычные люди, так что неудивительно, если у них появились какие-нибудь срочные непонятные дела в таких местах, о которых мы и слыхом не слыхивали?

Я посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось еще тридцать минут. Я простоял здесь уже полчаса. Иначе говоря, я прибыл сюда с часовым опережением. Не то что бы я рвался в бой, просто у «Бригады РOS» есть правило: опоздал ты или нет, но тот, кто приходит последним — платит штраф. А нас сегодня будет только двое.

Я оторвал взгляд от часов и увидел вдалеке приближающуюся знакомую фигуру. Разумеется, Пинки и подумать не могла, что если придет на полчаса раньше срока, то уже застанет меня. Она будто в изумлении остановилась, а затем снова недовольно зашагала в мою сторону. Не знаю уж, был ли ее хмурый взгляд связан с тем, что число патрульных настолько сократилось, или, может, с тем, что не получилось прийти раньше меня. Надо потом осторожно спросить — когда будем пировать в кафе за счет Пинки.

Вообще-то, я хочу обсудить с ней множество вещей: планы «Бригады РOS» на ближайшее будущее, выбор костюмов для Флаттершай, разговоры в классе и с другими одноклассниками, а не только со мной, толкования сновидений по Фрейду…

И я уже знаю, с чего начать разговор.

Итак, сначала мы поговорим о пришельцах, путешественниках во времени и экстрасенсах!