# Яблочные семена

Хризолит

По всей Эквестрии прокатилась волна неурожая и голода. Эпплблум придумала, что можно с этим сделать.

Действие происходит в детстве главных героев, после получения ими кьютимарок. Эпплблум тут только научилась говорить.

## Глава первая и единственная

Маленькая светловолосая земнопони стояла на одном из холмов принадлежащей её семье фермы. В Понивилле наступил тот самый сонный летний час, когда всё пространство заволакивает жаркой оранжевой дымкой, дуновение ветерка едва ощутимо, а мысли движутся медленно, лениво, предпочитая направляться к грёзам и мечтам. В такие минуты хорошо рухнуть в пушистый душный сеновал и поспать пару часиков перед тем, как снова приняться за работу...

В животе у Эпплджек громко заурчало.

...но так было как раз после сытного обеда.

Земная пони подогнула заднюю ногу, прижимая её к ноющему животу. В зелёных глазах отразилось немое страдание. В такой час невозможно даже грезить и мечтать, потому что кажется, что это никогда не кончится.

Неизвестная хворь поразила все плантации в Понивилле. Не уцелело ничего — ни цветов, ни моркови, ни... яблок. Деревья просто завяли на глазах у потрясённых Эпплов, как чахлые одуванчики. Уныло сдулись, как воздушные шарики, проткнутые иглой. И все и без того недозрелые яблоки оказались сгнившими изнутри.

Смрад невидимым чёрным облаком повис над городком. Присылаемая гуманитарная помощь из других городов закончилась, потому что Селестия оцепила Понивилль военными, как только приехавший из Троттингема поезд привёз обратно в свой город точно такую же заразу, и тамошние капустные поля сгинули за одно утро. И, словно всего этого было недостаточно, стаи летучих мышей цунами прокатились по Эквестрии, съедая всё, что можно было найти.

У Эпплов были запасы, защищённые от этих паразитов.. Сушёные яблоки, мочёные яблоки, яблочное варенье — всё это сохранилось в погребах и амбаре. Сохранилось... на несколько месяцев... и далеко не для всех пони...

Эпплджек развернулась, сталкиваясь со свежей могилой и в очередной раз скользнула по скромному надгробию так, будто искала открывающий рычаг, кнопку "сделать всё хорошо". Подобных могил, подобных взглядов стало слишком много. Настолько много, что не осталось фантазии для прощальных слов. Эпитафия под именем на этой могиле гласила: "Дочь, жена, мать".

Её мама всегда отдавала большую часть своим жеребятам, своей матери. Муж не принимал ни крошки — именно на том, от чего он отказывался, она и прожила остаток своих дней, пока не высохла, как яблони на её семейных плантациях.

Земная пони спешно отвела взгляд и побрела прочь. "Я не должна плакать, — думала она, почти до крови кусая губы, — я не должна плакать. Если я зареву — начнёт Эпплблум, за ней — бабуля, и мы все начнём рыдать, мы все начнём рыдать!".

Уныния и горя так было слишком много. Слишком много для маленькой семьи, пусть и из большого клана. Сейчас никто никому не мог помочь, потому что помогать было нечем. Все могли только плакать.

Поэтому Эпплджек удивилась, когда увидела свою улыбающуюся сестру, копающуюся под чёрной яблоней.

— Эпплблум? — осторожно спросила оранжевая земная пони. — С тобой всё хорошо?

Она очень боялась, что с её сестрой не будет всё хорошо. Как с папой. Когда мама умерла, папа стал каким-то странным. Сначала он пил очень много яблочного сидра, и его грива и хвост стали какими-то серыми. А потом он сказал Биг Маку пойти и покататься на качелях.

— Но, папа... Качели были на яблоне, а теперь ни одной из яблонь нет. — робко возразил её старший брат.

— Тогда нужно спросить у мамы. — ответил рассеянно папа и медленно поковылял к двери.

Эпплблум подняла на сестру оранжевые глазёнки и радостно ответила:

— Я нашла еду!

Эпплджек вздрогнула, когда увидела, что малышка достаёт из недозрелой яблочной гнили семечки и глотает их. "Только не ты. Не становись такой странной, как папа", — взмолилась Эпплджек и ответила:

— Но, Блумми, семечки не едят, их выплёвывают.

— Глупая, глупая сестрёнка! — торжествующе возразила Эпплблум. — Яблочные семечки — не еда, это семечки. Из них вырастают деревья. Я их съем, и у меня в животике вырастут яблони. Они будут давать урожай, и я больше никогда не буду чувствовать себя голодной, и тогда папочка не уйдёт, как мамочка! — при последних словах голос Эпплблум дрогнул, на глазах выступили слёзы, но как же отчаянно она пыталась сохранять бодрость!

"Хоть бы это было просто жеребячье воображение", — думала Эпплджек за ужином. Она рано повзрослела из-за всех этих лишений, равно как и Биг Мак, рано стала прямо и открыто смотреть на вещи, может, даже с чрезмерной серьёзностью и пессимизмом.

— Эпплблум, почему ты не ешь? — тихо спросила сестру ЭйДжей, глядя на то, с каким независимым и гордым видом малышка отодвигает от себя скудную порцию яблочного пюре.

— Маленькие пони должны хорошо питаться. — наставительно сказал её помешавшийся отец.

Да. Маленькие пони должны хорошо питаться, они не могут жить на одном свете Селестии и магии. Никто не может, особенно пони, которые практически не имеют этой самой магии. Эпплджек хотела, чтобы её сестра росла здоровой и сильной. Если нужно — она будет отдавать ей свою порцию. ЭйДжей сильная, она выдержит, выстоит всё, что пошлёт ей судьба, как бы тяжело это ни было. Хотя юная кобылка и допускала мысль о том, что тяжелее быть уже не может. Прямо сейчас она удивлённо и строго смотрела на Эпплблум.

— У меня яблони в животе, мне не нужна еда, — храбро ответила кобылка. — Съешь лучше ты, ЭйДжей.

Никому так и не удалось впихнуть в Эпплблум ни единой ложки. История повторилась и на следующий день — малышка отказывалась глотать что-либо кроме воды для полива своих яблонь. Это было слишком, слишком долго для истощённой маленькой пони. Она откусила больше, чем может проглотить.

— Эпплджек, — жалобно сказала она, — почему яблони не дают урожай? Почему живот так болит? Почему так хочется кушать?

Старшая пони посмотрела на стоящую перед собой тарелку с куском яблочной шарлотки и как во сне ответила:

— Потому что яблони мало поливать, Эпплблум. Их надо удобрять — тогда они дадут яблоки. Давай, удобри их. — и она подвинула сестре свою тарелку в дополнение к её.

Оголодавшая Эпплблум набросилась на еду. Она съела всё — и свою порцию, и порцию сестры; сжевала даже отвратительный пресный, безвкусный хлеб, состоящий наполовину из муки, наполовину из опилок и резавший дёсны попадавшимися в нём колючими крошками. Просто чтобы набить желудок — но Эпплблум съела всё.

— Эпплджек! Эпплджек! — радостно кричала она, несясь к сестре. — Яблони дали яблоки, и теперь я не хочу есть! Тебе тоже надо проглотить семечки!

Эпплджек поймала сестрёнку в объятья:

— Конечно, сахарок. И не забывать их удобрять.