# Дом одного голоса

Torajin

Талант имеет множество лиц...

## Дом одного голоса

Тень огромного белого особняка свисала над небольшим жёлтым кэбом, с которого сошла белая единорожка с фиолетовой гривой. Многочисленные ухоженные кусты и статуи пони, которые располагались вдоль дорожки, вместе с первым снегом безусловно украшали этот и без того прекрасный дом, который принадлежит никому иной как Мадам Эсприт – легенде и одной из лучших певиц Эквестрии. Рарити не могла оторвать взгляда своих синих глаз от этого дома, как и не могла прекратить им восхищаться. Она даже не заметила бурого единорога крупного телосложения, который был одет во фрак. Он представился Гоблином Батлером – дворецким Мадам Эсприт.

— Мисс Рарити из Понивилля? – осведомился он.

— Да, позвольте мне…

— Позвольте взять ваш багаж, мисс, — перебил он её и подхватил магией сложенные на крыше сумки.

— Вот это я понесу сама, если позволите, — сказала Рарити, вытащив из телекинетического поля Батлера достаточно крупный чемоданчик, который оказался переноской для кошек.

Рарити заглянула через решетку, чтобы проверить Опал. Белоснежная кошка зажалась в углу клетки и крайне агрессивно шипела. Единорожку подобное поведение домашней любимицы не удивило, ведь у Опал почти всегда скверное настроение, особенно во время дальних поездок. Расплатившись с кучером, Рарити и Батлер пошли к дому.

Внутри Рарити встретил белоснежный мраморный зал с белыми колоннами. На стенах висели картины, изображающие предыдущих владелиц дома – всех прошлых Мадам Эсприт.

Насколько знала Рарити, Мадам Эсприт – это нечто вроде титула, который передается от учительницы к ученице. Иначе быть не могло, ведь имя “Мадам Эсприт” нежной мелодией гуляет по Эквестрии уже четыреста лет. Все эти голоса не забываемы и уникальны. Каждая Мадам Эсприт имела свой собственный стиль, свой собственный голос и своих собственных поклонников, коими были не только жеребцы, но и кобылы по всей Эквестрии. Многие девочки хотя бы мимолетно мечтали принять имя “Мадам Эсприт”. Вместе с титулом, новая “Мадам” получала этот особняк и всемирную славу.

Из гипнотического транса, созданного белой, как раскаленная плазма, комнатой, Рарити вырвал Гоблин. Предположив, что гостья устала с дороги, он предложил ей воспользоваться ванной комнатой, пока отнесет её вещи в спальню для гостей, на что единорожка, без лишних слов и с особым энтузиазмом, согласилась.

* * *

Ванная была столь же ослепительная, сколь и остальной дом. Большая круглая ванна стояла в углу, раковина в форме ракушки и зеркала вокруг, дабы иметь возможность насладится красотой чистого тела. Оставив гостью наедине с кошкой, Батлер удалился, обещав послать к ней служанку, которая проводит её в комнату для гостей.

Как только жеребец удалился, Рарити включила воду.

Спустя некоторое время, из клетки Опал вновь донеслось шипение, а потом и аккуратный стук в дверь ванной комнаты. По реакции кошки, единорожица сначала подумала, что это Батлер и, непонятно зачем прикрывшись полотенцем, пошла открывать.

За дверью Рарити, к своему удивлению, увидела на пороге комнаты клубничного цвета единорожку с золотой гривой, представившейся как Джули Батлер. Это была та самая служанка, о которой говорил Гоблин.

Спустя десять минут, белая кобылка, одетая в шелковый халат, уже шла вместе с Джули и кошкой к гостевой комнате.

В отличие от других виденных Рарити помещений, комната для гостей отличалась деревянной кладкой на полу и вдоль стен. Стену напротив большой кровати с алым постельным бельем украшал пейзаж морского заката, а на деревянной кладке пола располагался пышный алый ковер. Сумки белой кобылки были сложены в углу возле большого шкафа.

Джули покинула Рарити обустраиваться в комнате, сказав, что она зайдет за ней через пару часов, чтобы проводить в столовую на ужин. Опал стихла, как только шаги клубничной кобылки приглушились, а Рарити принялась распаковывать свои вещи и, вытаскивая из чехлов и сумок свои инструменты, она невольно припомнила — для чего её сюда пригласили.

Все это было неделю назад, когда Форест Санрайз доставила письмо в бутик «Карусель». Прочитав имя отправителя, Рарити невольно крепко обняла серо-голубую пегаску, и, вскрыв конверт, моментально принялась читать.

Уважаемая Мисс Рарити.

Пишет вам пони, известная как Мадам Эсприт. Я прошу вас как можно скорее приехать в мой особняк в Мэйнхеттене для пошива специального платья. Я не могу вам сказать чего конкретно хочу и для каких целей, ибо я никогда не доверяла почте, но смею вас заверить в щедрой оплате ваших трудов, какими бы они ни были. Вас мне рекомендовали из Кантерлота, как лучшую и я надеюсь, что не ошиблась, приняв эти рекомендации. Жду вас в ближайшие дни.

~ Мадам Эсприт

Белая кобылка сама не помнит, как побежала собирать вещи, но когда она “очнулась” – все вещи, включая манекен и ткани, уже были собраны в чемоданы и футляры. Осталось лишь решить некоторые вопросы, но так как Свитти была у родителей, вопрос касался лишь Опал. Её пришлось взять с собой, так как Флаттершай на тот момент была слишком занята, а остальные с этим белым бедствием вовсе не управятся, даже если захотят. После разговора с подругами, Рарити села на поезд до Мэйнхеттена.

* * *

Спустя некоторое время, Опал вновь зашипела. Рарити открыла дверь и увидела за ней Джули, которая хотела отвести её в столовую, для беседы с Мадам Эсприт. Выпустив кошку из переноски, прогуляться по комнате, белая кобылка пошла за Батлер, не забыв закрыть за собой дверь.

Спустившись в столовую, Джули посадила Рарити за стол, а сама ушла звать Мадам Эсприт. Стол был уже накрыт – многочисленные и разнообразные фрукты и овощи в фарфоровых тарелках с синими каемками, бутерброды с икрой красной, чёрной и баклажанной, и салаты из зелени поданные с порезанными вареными яйцами и над всем этим возвышалась бутылочка “Lieblingsstutemilch”. Столовые приборы были выполнены из серебра, и рядом с тарелками для еды стояло по бокалу для вина.

Спустя некоторое время, в зале столовой возникла белоснежная единорожка с золотыми глазами – Мадам Эсприт собственной персоной. Она была в облегающем сиреневом платье, а вокруг головы был повязан разрисованный под хохлому сиреневый платок. От взгляда Рарити не ускользнул уставший взгляд и чрезмерная худость примадонны Эквестрии.

Она села за стол и магией положила себе еды, не забыв показать жестом, чтобы гостья тоже поела, добавив, что дела они обсудят после еды.

Кобылы поели. Мадам Эсприт магией придвинула к себе передвижной столик с чайником и сладостями. Налив себе чаю и ухватив с тарелки плюшку, Мадам придвинула столик к Рарити. Когда гостья налила себе освежающий напиток – Мадам Эсприт наконец заговорила:

— Не буду ходить вокруг да около, Мисс Рарити, особенно учитывая то, что я практически всё написала в письме, — начала она, — Я не знаю, как часто к вам обращаются с подобными просьбами, но я прошу вас, — хозяйка тяжело вздохнула, — Я хочу, чтобы вы сшили мне похоронное платье.

Рарити едва не подавилась чаем, услышав это, но вовремя пришла в себя, обрекая Мадам на кучу вопросов. Мадам Эсприт сказала, что недавно у неё было несколько приступов сильнейшей головной боли и обмороков. Она пошла к врачу и тот ей поставил печальный диагноз – в скором времени Мадам Эсприт умрет. В доказательство своих слов, она стянула с головы платок, убедив Рарити в ранних подозрениях – на лысой макушке Мадам красовался свежий медицинский шов.

В свете сказанного Мадам, Рарити согласилась сшить ей похоронное платье. Вернувшись в свою комнату, она немедля взяла бумагу и карандаш и начала рисовать эскиз. Мадам Эсприт VIII приняла имя не так давно и была довольно молода, что сильно опечалило модельершу. Вот – есть слава, есть талант, было многообещающее будущее, но судьба из каприза решила, что Мадам Эсприт не стоит жить. Как сказала мадам, она даже отправила свою ученицу, Стори Нейг, к своей подруге с дальних берегов архипелага Сираюки, чтобы она была как можно дальше, когда жизнь оставит её слабое тело.

Согласно традиции, незамужнюю кобылку нужно было хоронить в подвенечном платье. Эскиз получился следующий – пышная гофрированная юбка с каёмками из сиреневого бархата, на груди белый бархат который закрепляется золотой заколкой в виде символа Мадам Эсприт. Тут она вспомнила, что не помнит метку Мадам. Она не могла припомнить, чтобы где-нибудь писали или показывали метку одной из Мадам Эсприт. Хоть кого-нибудь из них. На всякий случай, она нарисовала заколку в виде сердца с силуэтом ноты.

Тем временем, Опал непрерывно мяукала и то и дело, без видимой на то причины, шипела на стены. Рарити припомнила продавца из «Лавочки Ужасов», к которому зашла за советом по одному из необычных заказов – довольно разговорчивый жеребец, подумала она тогда, но через-чур мрачный. Он упоминал, что кошки живут в нескольких измерениях одновременно, из-за чего их восприятие окружающего мира намного выше чем у пони – это значит, они способны видеть и чувствовать то, что пони не дано воспринять без подходящих заклинаний или инструментов. Значит ли, что Опал шипит на призраков?

Задумавшись о привидениях, белая кобылка начала припоминать лекции Твайлайт про доктора Игана Сталглера с его теориями и изобретениями. Она автоматически начала засыпать. Этому активно способствовал поздний час, и попытки скрыться от шумного белого комка шерсти.

* * *

Утром Рарити проснулась от агрессивного рева Опал. Белая кошка стояла на матрасе почти вплотную к своей хозяйке и взирала на закрытую дверь. Единорожка уже поняла – в дверь сейчас постучат.

Стук раздался, но в отличие от могучего стука Гоблина Батлера или энергично-нежного Джули Батлер, этот звук был на редкость слаб и, может не сразу, но Рарити поняла, кто там и поспешила открыть.

Там была Мадам Эсприт. Опираясь на богато украшенные ходунки, она зашла в комнату. На ней был длинный халат, а лицо украшала слабая улыбка. Она пришла узнать готов ли эскиз её “походного наряда”.

Всё то время, что Мадам Эсприт была в гостевой комнате, Опал жалась к стене, готовая кинутся на больную примадонну в любой момент, если ситуация того потребует. Рарити это немного насторожило. Опал конечно не самая приветливая кошка, но к незнакомцам она более терпима – что-то определенно было не так и даже фиолетовогривая единорожка начала это ощущать краем своего женского предчувствия.

Опал успокоилась, как только Мадам Эсприт покинула стены комнаты.

Спустя некоторое время в дверь постучался Батлер. Он принес завтрак в комнату, чтобы, как он сказал — не отвлекать от работы. Единорожка уже вовсю занималась складками юбки, когда дворецкий внес серебряный поднос, на котором был типичный аристократический завтрак: омлет с зеленью, тарелка овсянки, стакан свежевыжатого сока, пара тостов с вареньем и маслом к ним и кофейник.

— Могу я спросить, когда будет готово платье? – спросил он.

Рарити посмотрела в глаза единорога поверх своих рабочих очков и застыла. Единорожка почувствовала как грани реальности, видимые только Опал, начали расходиться перед ней, когда она увидела золотые глаза старшего, по её мнению, Батлера.

— Закончу через несколько часов, — тут Рарити подумала, — Могу ли я, встретится с Мадам Эсприт, чтобы обсудить с ней одну деталь платья?

Гоблин смерил модельершу взглядом, но утвердительно кивнул добавив:

— Мадам Эсприт сейчас отсутствует и вернется приблизительно через час, — после чего удалился.

Деталь. Деталью была метка Мадам Эсприт – Рарити посчитала это отличным дополнением к платью в последний путь. Конечно, раньше было сердечко с нотой, но сможет ли эта лже-метка передать весь талант духовной наследнице великих певиц. Белая единорожка не считала это правильным.

Позавтракав, Рарити решила прогуляться по особняку. Трапеза не заняла много времени, так что можно было потратить его с определенной пользой.

Побродив среди многочисленных белых коридоров, фиолетовогривая кобылка на третьем этаже наткнулась на большой зал, завешанный многочисленными портерами, и заставленный вдоль стен большими шкафами, с полок которых сияли фоторамки и награды. Рарити не составило труда понять, что это был домашний музей «Мадам Эсприт». Все прошлые «Мадам», газетные вырезки, различные издания их альбомов, их платья – всё было в этой комнате. Рарити посчитала, что грех упускать такую возможность и углубилась в осмотр экспонатов музея.

Газетные вырезки были самыми интересными. Начиная естественно с чёрно-белых, Рарити прошла к цветным фотографиям. Отдельная полка была посвящена «учителю и ученице», где прошлое поколение «Мадам» стояло со следующим. Вдруг, Рарити что-то насторожило, когда она вглядывалась в фотографию поколений «VII-VIII». Что-то было не так в этой фотографии, если сравнивать её с фотографией «VIII-IX». Разум белой кобылки сдвинул всё её мысли, сосредоточившись на том, что не так.

Внезапно она услышала шаги. Оглянувшись, она увидела единорожку салатного цвета с темно-зеленой гривой. На ней была одета в юкату с темно-красным поясом, и она шла в направлении Рарити.

— Здравствуйте, — сказала он, — А вы кто?

Рарити немного замялась. Ей потребовалось немного времени, чтобы вспомнить фотографии из модных журналов, которые она читает в свободное время и недавно рассматриваемое фото. Немного помолчав, белая кобылка ответила:

— Здравствуйте, — улыбнулась Рарити, — Вы должно быть будущая Мадам Эсприт IX – Стори Нейг. Ученица Мадам Эсприт VIII.

— Приятно с вами познакомится, мисс…

— Оу, я модельер из Понивилля. Меня позвала ваша наставница, чтобы я сшила для неё платье.

— Это замечательно, — сказала Стори Нейг. – Рассматриваете «семейные фотографии»?

— Да, — Рарити окинула взглядом все фотографии и картины. – Все Мадам были просто прекрасными – красотками своего времени. Совершенство голоса и внешности в каждой из них! Причёски, грация, фигура, мордочки и глаза, — тут единорожка запнулась. – Глаза… — повторила она.

— Хм. А что с глазами? – усмехнулась Стори.

Рарити не ответила. Она ещё раз осмотрела фотографии «поколений» и сердце её охватил страх. Посмотрев на Стори, страх сжал сердце, подобно когтистым лапам Алмазных Псов и Рарити в ужасе отшатнулась от салатовой единорожки.

— В чем дело? – непонимающе спросила Стори Нейг.

— Всё в порядке! – сказала Рарити, стараясь, отстранится, как можно дальше, от салатовой кобылки.

— Мисс Рарити, я что-то не то сделала? – обеспокоенно спросила Стори.

Зрачки Рарити сузились. Она ещё быстрее стала передвигать ноги по паркету.

— Что стало с ними? – вскрикнула Рарити.

Мордочка Стори всем своим видом выражала непонимание того о чём говорит модельерша.

— Мисс Рарити, что с вами…

— Я не говорила вам свое имя! – крикнула Рарити.

Повисла тишина.

Стори закусила нижнюю губу.

— Дорогуша, о чём ты…

— Глаза! – сказала Рарити, прижавшись к стене. – Только первая Мадам Эсприт имела золотые глаза, но у всех последующих они не были такими…

Брови Нейг начали сходится в злобном взгляде.

— …до тех пор пока не становились Мадам Эсприт! Кто вы – Мадам Эсприт IX? – от страха у белой единорожки сбивалось дыхание, — Перевертыш? Звучит логично, ведь Мадам Эсприт любима по всей Эквестрии, но глаза…перевертыши меняют и цвет глаз, когда превращаются!

Повисла тишина, которая, казалось, длилась четыре столетия.

Рарити сглотнула.

— Что вы – Мадам Эсприт?

Рарити была готова ко многому, но то, что случилось, повергло её в шок – Нейг засмеялсь. Так громко и настолько безумно, что ужас заиграл на струнах нервных окончаний модельерши.

— Я не «что», деточка. Я — «Кто»! Я Мадам Эсприт! – она выдохнула, — И если ты пообещаешь никому не рассказывать, о том, что ты здесь узнала, то я обеспечу тебе золотые горы, — сказала она уже миролюбиво и по-дружески, — Хотя…ЗАЧЕМ?

Она напружинилась и бросилась на Рарити.

Белая кобылка приготовилась отражать удар, но в это мгновение что-то белое налетело на Эсприт и вцепилось в лицо.

— Опал! – обрадовалась Рарити.

— Слезь с меня, пушистая дрянь! – кричала салатовая кобыла, неизбежно выводимая из музея.

Рарити магией схватила с одной из полок «Ключ Мейнхеттена» и предотвращала всякие попытки салатовой единорожки убрать животное копытами, ударяя по ним.

Лестница.

Ведомая инерцией и желанием стряхнуть с головы кошку, Стори Нейг достигла лестницы и вдруг оступилась.

Как только копыто Нейг скользнуло по верней ступеньке, Опал тут же покинула её лицо и, приземлившись, наблюдала, как кобылка в юкате катится с каменной лестницы и, возможно надеясь спастись, в какой-то момент её рог свернул ярким светом, но было слишком поздно – послышался характерный хруст костей.

Рарити смотрела вниз на распластавшееся тело салатовой кобылки. Признаков жизни н наблюдалось, но модельерша посчитала правильным спустится по лестнице, чтобы посмотреть поближе.

Синяки, рассечения и множественные переломы позвоночника, который выпирался из-под кожи мертвой кобылки. Не нужно было быть доктором чтобы сказать, что она мертва.

— Прости… — сказала Рарити, как вдруг краем глаза уловила сияние.

Она посмотрела на свою кьютимарку. Она изменилась! Три камня не правом боку изменились на кольцо с двумя головами пони. Рарити задумалась, как вдруг её левое копыто стукнуло её по лицу.

В голове зазвучал голос.

Истеричный, властный, величественный голос, который гласил:

ШОУ ДОЛЖНО ПРОДОЛЖАТЬСЯ!

Рарити ухватилась левым копытом за голову, в то время как правое продолжало наносить удары.

Я КОРОЛЕВА СЦЕНЫ! Я ГОЛОС ЭКВЕСТРИИ! АЗ ЕСМЪ БОГИНЯ ПЕСНИ! – кричал голос в голове, продолжая наносить белой кобылке увечья.

Рарити продолжала бороться со своим передним копытом, но оно перестало ей принадлежать.

В какой-то момент, единорожке таки удалось ухватить своё «проблемное» копыто и прижать к себе.

Оно выбивалось. Старалось вырваться.

Рарити оглядывалась в поисках хоть чего-нибудь, чтобы это прекратить и единственное что ей попалось в этот момент на глаза – стена.

Без лишних слов, кобылка прыгнула при помощи задних ног, выставляя вперед плечо схваченного копыта.

Удар.

Треск и жуткая боль прошлись по телу Рарити, вынуждая её кричать. Из глаз полились слезы, когда она сползла по стенке на пол.

Вместе с криком, из её рта вышел белый сгусток, который растворился в воздухе.

Казалось, что Рарити услышала слова – Шоу должно продолжаться.

Окровавленная и побитая белая кобылка сидела на месте и слезы из её глаз текли рекой. Всё что могла сделать Опал, это пристроится рядом в надежде успокоить хозяйку.

Этого было мало.

Этот взгляд. Этот холодный взгляд, что сверкал ярким золотом. Взгляд убийцы, что убивала невинных, ради своей долгой жизни.

Рарити знала это.

Она помнила это!

В какой-то момент её взгляд встретился с лицом мертвой Стори Нейг. Она умерла с улыбкой. Устрашающей безумной улыбкой, но даже это было ничто в сравнении с её взглядом.

И вот, лежа в собственных слезах, смешанных с кровью – Рарити взвыла в отчаянии.

* * *

Прошло две недели с момента событий в особняке Эсприт.

Сейчас Рарити сидела в инвалидном кресле-каталке в своем бутике, выпивая чай и читая газету:

Владелица бутика «Карусель» не будет арестована!

Как известно, две недели назад в особняке певицы Мадам Эсприт было обнаружено тело наследницы имени «Мадам Эсприт» — Стори Нейг.Эту информацию принесла в отделение Мэйнхеттенской стражи популярная модельерша – Мисс Рарити. По имеющимся данным она заявила, что Стори Нейг была не той за кого себя выдавала, а так же, что это была самозащита.

Доказательства слов мисс Рарити были найдены недавно во время тщательного осмотра особняка Мадам Эсприт. Был найден потайной зал, с несколькими клетками. В двух из них, по свидетельствам, сидели одичавшие слуги Мадам Эсприт – брат и сестра Батлеры. Рядом было найдено тело самой Мадам.

Так же, Мисс Рарити сообщила о переносе разума и о том, как ей пришлось бороться против собственного копыта. Мы спросили об этом эксперта по части псионической магии и вот что о сказал:

Профессор Пси Уайт: Мисс Рарити говорила, что перед ней Мадам Эсприт в теле Стори Нейг и что она попыталась вселиться в неё. Заклинание переноса разума работает примерно так – вам нужно живое тело, чтобы вселится в него и живое тело, чтобы из него выйти. Перенос разума, представляет собой нечто вроде обмена душ, когда разум мага переходит в тело жертвы, а разум жертвы, соответственно, в тело мага. В случае с мертвым телом мага, в теории — такого не выйдет. Нельзя вселить душу в мертвое тело. Мы провели ряд исследований и пришли к выводу, что в таком случае разум будет медленно, подобно вирусу, охватывать тело владельца и если тот слаб духом, то ему конец, но Мисс Рарити нашла простой способ вывести из себя эту, с позволения сказать, гадость, при помощи болевого шока на «захваченный» участок. Смена метки и глаз – это должно быть побочный эффект, ведь они отражают нашу душу.

Учитывая полученные данные, Принцесса Селестия постановила, что Рарити невиновна и желает ей скорейшего выздоровления.

Рарити отложила газету и собиралась допить свой чай, как вдруг в дверь постучали.

Покрутив магией колеса инвалидной коляски, она подкатилась к двери и открыла. Сердце её вновь сжал ужас.

На пороге стояла Дитзи Ду с полной корзиной маффинов и запиской «Поправляйся », как вдруг белая кобылка моментально захлопнула дверь.

Глаза…

Золотые глаза…

Рарити заревела, посматривая на своё загипсованное копыто и ощущая в душе взгляд...

Взгляд золотых глаз.