# Признание

yaRInA

Признаться в любви так сложно...

Идея написать об этой парочке возникла давно, но в связи с вышедшей недавно серией "Simple Ways" претерпела некоторые незначительные изменения.

## Признание

О, как долго он ждал этой минуты! С той самой поры, как, едва прибыв в Понивилль, волею Провидения попал в бутик «Карусель» и впервые увидел его прекрасную хозяйку. В его сердце вспыхнул огонь, стократ более обжигающий, чем драконье пламя. Спайк не сразу понял, что с ним произошло. Оно и понятно – доселе ему не приходилось испытывать это чувство. Лишь только осознав, что он грезит мыслями о Рэрити во сне и наяву, а также завел прискорбную привычку катастрофически глупеть, очутившись пред синими очами белоснежной единорожки, Спайк понял, что влюбился. Бесповоротно и… увы, безответно.

Эту ситуацию нужно было исправлять…. И вот сегодня он наконец решился сделать крохотный шажочек по направлению к своей самой заветной мечте.

— Леди Рэрити… простите, я не могу называть Вас иначе… О, чуть не забыл. Это Вам.

Спайк присел в глубоком поклоне, вслепую и наугад протягивая вперед небольшой букет благоуханных цветов.

— Вы прелестно выглядите сегодня… То есть, я хочу сказать, Вы всегда выглядите превосходно, но сегодня Вы особенно прекрасны.

Спайк слегка поморщился – комплимент вышел не самым изящным; но отступать было некуда – и он сделал еще одну попытку:

— Эти цветы так превосходно гармонируют с цветом Ваших прекрасных очей, бездонных, как океан…

«Дискорд возьми, я и сам не понял, что только что сказал», — подумал дракончик, заливаясь отчаянным румянцем. Впрочем, обладательница этих самых очей приняла спорное высказывание вполне благосклонно. Она слушала молча, и чувствовалось, что эта хвалебная песнь в ее честь очень ей по душе, но в глубине «бездонных» глаз нарастал немой вопрос.

— Нет-нет, леди Рэрити, прошу Вас, ничего пока не говорите, — поспешно выпалил Спайк. — Говорить буду я, а Вы просто выслушайте меня. Мне очень много надо Вам сказать, и…

Этот галстук-бабочка, определенно, собирался его удушить. Да и для парадного костюма, пожалуй, сегодня было жарковато. Но что поделаешь, если та, кому он сегодня собирался открыться, была не кем-нибудь, а иконой стиля и законодательницей мод для всего Понивилля! Предстать перед ней в повседневном затрапезном виде, да еще и в такой решительный момент! Нет, ни за что! Лучше мужественно перетерпеть все эти временные неудобства, но произвести действительно нужное впечатление.

Однако, слава Селестии, он долго думал над этим, но все-таки отказался от мысли нацепить еще и усы!

— Это очень важно, — промямлил он, отчаянно оттягивая воротничок в сторону – чтобы не так давил на горло. – Вы даже не представляете себе, как много значат для меня эти минуты. Я имею в виду, когда мы оказываемся наедине друг с другом. Пусть это даже очередная Ваша кампания по поиску драгоценных камней… или если Вы работаете в своем ателье… Даже просто смотреть на Вас – настоящее счастье. В каком бы виде Вы не пребывали.

Последняя фраза испугала самого Спайка – а вдруг он сказал что-то неподобающее? И он зачастил торопливой скороговоркой:

— Я хотел сказать, что тот приезжий пони – Трендерхуф, да? – он просто сам не понял своего счастья. Видимо, он совсем не разбирается в истинной красоте, раз не сумел разглядеть подлинный бриллиант. Он заставил плакать Вас – самую прекрасную пони в Эквестрии… да что там Эквестрия – во всем мире!

Его лапы сами сжались в кулаки при одном воспоминании о слезах Рэрити, о темных потеках туши на белоснежной шерстке. Удивительно, но даже это не портило ее… И эти слезы, они были глупыми – глупыми и никчемными, потому что ведь…

— Рэрити, ни один пони не стоит Ваших слез, — проникновенно произнес он. – И знайте, что никогда не останетесь одна, я всегда буду на Вашей стороне. Я всегда рад помочь Вам… о чем бы Вы меня не попросили. Только меня немного огорчает тот факт, что Вы все чаще воспринимаете меня, как должное. Это прозвище, которым Вы наградили меня, оно… эм… милое, но ведь я не ребенок. То есть, я, возможно, и выгляжу, как маленький дракончик, но попробуйте взглянуть на меня другим взглядом. Мы, драконы, живем очень долго, так что мне уже немало лет. У меня сердце взрослого Дракона, и оно, это сердце, уже давно начинает биться сильнее при упоминании…

В горле у него внезапно пересохло, и Спайк нервно сглотнул. Вот он, вот он, этот момент!

— …при упоминании одного лишь Вашего имени, Рэрити.

Он уловил в глазах своей любимой нечто вроде робкого понимания. Кажется, она догадалась, куда он клонит…

— Да, я понимаю, вся эта ситуация выглядит необычно, непривычно, возможно, даже странно. Мы с Вами такие разные. И все-таки… все-таки… моя жизнь в полной мере обрела смысл лишь после того, как в ней появились Вы, — в подтверждение своих слов он прижал лапу к груди, с той стороны, где билось его объятое пламенем любви сердце, и выдохнул:

– Я… люблю Вас, леди Рэрити. Я влюбился в Вас с первого взгляда, едва увидев. Ну… вот теперь Вы все знаете. И… я покорно жду Вашего приговора. Что значу для Вас я? Взаимно ли мое чувство?

Судя по выражению глаз белоснежной единорожки, так и светившихся от счастья, ответ мог быть только один. Она просто готова была выкрикнуть: «Да!». Спайк замер в предвкушении этого короткого слова…

… Но тут на первом этаже библиотеки хлопнула входная дверь, и знакомый голос нетерпеливо окликнул:

— Спайк, ты дома? У меня для тебя есть срочное поручение!

«Ну вот, Твайлайт вернулась…» — с досадой подумал Спайк. А ведь так хорошо все начиналось!

Так, прежде всего нужно скрыть следы страстного признания, которое пару минут назад имело здесь место. Дракончик со вздохом взял в лапы фотографию, с которой безмятежно улыбалась его белоснежная любовь, — фотография была заботливо вставлена в изящную рамку. Спайк спрятал рамку под свой матрас, между делом быстро взбив подушку и разгладив покрывало. Торопливо сбросил с себя костюм, отправив его под кровать Твайлайт, мимоходом подумав: «Позже повешу его, как нужно». Следом полетел и ненавистный галстук-бабочка. Букет отправился обратно в вазу.

— Иду, Твайлайт! – крикнул он в ответ. Его обуревало множество чувств, главенствовали среди которых досада – и почему-то облегчение. Кто бы мог подумать, что признаться в любви будет так сложно! И ведь это при том, что вместо настоящей Рэрити перед ним стояла ее фотография, которая молча выслушала его и даже ни разу не перебила. Оригинал наверняка не сможет сохранить такую невозмутимость…

Нужно будет устроить еще парочку подобных «свиданий». Возможно, тогда он станет чувствовать себя увереннее, а слова будут легко сходить с языка. И вот тогда судьба наверняка даст ему шанс признаться Рэрити на самом деле. И – ему очень хотелось бы надеяться на это, — ответ модницы будет именно таким, о котором он мечтал и — будем совсем откровенны — которого боялся всем своим драконьим сердцем.