# Сказки дядюшки Дискорда

ishan

Древний дух хаоса устало сидит в дряхлом, уютном кресле, мирно вытянув лапы к огню, и рассказывает всем желающим истории. Истории о старых временах, об Эре Хаоса, когда раздор властвовал в мире подлунном. Это было странное время, жуткое и смешное, яростное и спокойное, ужасное и прекрасное. И рассказы об этом времени ему под стать. Без опаски подойдите к Дискорду, присядьте рядом с ним на мягкий ковёр, и попросите его рассказать сказку о старом мире. Он не откажет вам в этой просьбе…

UPD: модернизировал и отредактировал "Слепцов". Enjoy it.

## Принц и Ведьма

Предупреждение: данный рассказ принадлежит к жанру флаффа с элементами юмора и пародии.

Замок совсем не выглядел обветшалым. И это было странно.

Очень странно.

Прекрасный Принц остановился, и настороженно оглядел белокаменную фортецию. Стены из слегка посеревшего известняка были обвиты изумрудно-зелёным плющом, и прилежащий сад смотрелся изрядно запущенным. Но вот дорога была в отличном состоянии, как и собственно стены замка. Окна не разбиты (в большинстве своём), а на высоком донжоне весело трепетало на ветру яркое пятно флага.

И это древние палаты, простоявшие без поняшьего надзора тысячу лет? Что-то не верится.

Принц пожал плечами и двинулся к входу в чертог. Как бы то ни было, окружающая обстановка совсем не выглядела опасной, а терять время на пустые размышления Прекрасный Принц не слишком любил.

Да и кто будет терять время зря, когда нужно спасти Заколдованную Принцессу? Очень красивую Принцессу, стоит отметить.

Принц подошёл к золотым (а может и позолоченным) воротам и легонько толкнул их телекинезом. Собственно говоря, он хотел не толкнуть створку ворот, а лишь прикоснуться к ней, но ворота тут же открылись, как будто их смазали только вчера. Принц покосился на петли ворот, но не испугался, и храбро шагнул во внутренний двор замка.

А вот дальше начались проблемы. Не особо серьёзные, но всё же…

Кусты. Омерзительно колючий чертополох выбрался из сада, и разросся до самых дверей, по всей ширине двора.

Сначала Принц понадеялся на надёжность своих доспехов, и попробовал продраться через заросли лихим гусарским наскоком. И зря, хе-хе-хе…

Когда Принц, наконец, закончил с ойканьем выдёргивать колючки из пострадавшего крупа, он поступил, как его учил отец, тот ещё вояка. То есть, вытащил меч, и с рёвом принялся рубить проклятый кустарник. И правильно, поделом ему. Нечего тут Прекрасных Принцев колоть…

Кустарник рубился, но рубился неохотно. Нехотя, будто делал Принцу одолжение, наглая скотина.

Наконец, с адской порослью было покончено. Доблестный воитель вытер пот со лба, отряхнулся от пыли (в процессе рубки он пару раз спотыкался об нижние ветви и падал) и отправил верный меч обратно в ножны.

По крайней мере, теперь самое трудное позади. Он опасался, что внутри окажется еще и дракон, но опасения не подтвердились.

Принц подошёл к дверям, и с размаху ввалился в них. Те не оценили его героических порывов, и мгновенно открылись, швырнув несчастного прямо на пыльный пол холла. Принц поднялся, отряхнулся (уже в третий раз), и, с трудом подавив желание наброситься на дверь с клинком наголо, огляделся по сторонам.

Чертополох был первой ласточкой, и теперь, внутри замка, Принц ясно видел результаты заклятия, наложенного Злой Ведьмой.

Повсюду стояла многочисленная прислуга – лакеи, гувернантки, няньки, стражники… Вот к колоне прислонился единорог-кузнец, а там выбегают из коридора повара с поварятами.

Статуи. Заклятие обратило их всех в камень.

Принц задумался: такое столпотворение указывало на то, что обитатели замка были… предупреждены об опасности?

Ну да. Очевидно, они попытались эвакуироваться из зачарованной крепости, но не успели…

Ну что же, всё ещё можно было исправить. Прекрасному Принцу всего лишь надо было найти Заколдованную Принцессу, и поцеловать её. Прямо как в сказках…

Принцесса могла быть только в главной башне замка. Туда он и направился.

Спиральная лестница, казалось, уходила на седьмое небо. Ему пришлось изрядно поработать копытами, чтобы подняться по ней. По пути он с любопытством разглядывал многочисленные гобелены и барельефы. Слегка запыленные. Самую чуточку.

Поднявшись в верхнюю комнату, Принц с гулко стучащим сердцем подошёл к ложу Принцессы, и, откинув портьеру, умиленно уставился на даму своего сердца.

Она была прекрасна. Заклятие не тронуло белоснежную шёрстку, а густая, тёмно-фиолетовая грива была завита в изящные локоны. На милом личике застыло спокойно-ожидающее выражение.

Принц сглотнул от волнения, и, задержав дыхание и затрепетав душой, поцеловал её…

ХЛОБЫСЬ!!!

Неожиданно, Принц словил телекинетическую оплеуху, и улетел в угол комнаты, на прощанье недоумённо сверкнув левым глазом (правый мгновенно заплыл). Затем вскочил и с обидой уставился на своенравную красотку, возмущённо глядящую на него с кровати:

‒ Эй! Почему ты дерёшься!?

‒ А чего ты целуешься без предупреждения?! – парировала драчливая красавица.

‒ Я Прекрасный Принц! Я пришёл спасти тебя от… — начал было пострадавший, но единорожка резко его перебила:

‒ Так, стоп! Я не Заколдованная Принцесса, ясно тебе? Я Злая Ведьма! УУУУУУ! – демонически завыла она, тряся копытами перед лицом Принца.

Принц не впечатлился.

‒ А что ты тогда делаешь в спальне Принцессы? ‒ задал он резонный вопрос.

Ведьма презрительно фыркнула:

‒ Спальня Принцессы этажом выше, дурак. Смотреть надо было внимательнее, я же специально у входа табличку повесила! "Не входить, спальня Злой Ведьмы!".

Принц не унимался:

‒ Что ты вообще делаешь в замке?! Тебе же в лесной избушке жить положено!

‒ Сам там живи! ‒ оскорбилась единорожка. ‒ Я серьёзно говорю, попробуй как-нибудь! Особенно зимой! Масса живых впечатлений обеспечена! И вообще… тут… тут никто не против моего присутствия!

‒ Да ну!?

‒ Ну да. А что, ты слышишь чьи-то возмущённые голоса?

‒ Ну… не слышу, допустим.

‒ Вот и всё!

‒ Так ты же их всех заколдовала! ‒ возмутился Принц

‒ Вот и расколдуй, разрешаю! ‒ вконец рассвирепев, рявкнула Ведьма.

‒ А с какого Дискорда ты их тогда заколдовывала?!

‒ А и… не скажу, ‒ одумавшись, вовремя остановилась маленькая чаровница.

В спальне воцарилось молчание.

‒ Извини за пощёчину, ‒ буркнула единорожка, постепенно оттаивая.

‒ Да ничего… И в правду – сам виноват.

Принц помедлил, и сказал:

‒ А ты… красивая. Очень.

‒ Спасибо, ‒ зарделась Ведьма.

‒ Даже и не скажешь, что тебе тысяча лет…

‒ ЧТО?! – мгновенно взбеленилась кобылка, яростно засверкав глазами… и так же быстро успокоилась:

‒ Да слухи это всё. Мне не тысяча лет. И замок я этот зачаровала только в прошлом году…

‒ Ааа, так вот почему он даже запылиться толком не успел.

‒ Вот-вот. Поняшья молва всегда всё преувеличивает.

Снова молчание.

‒ Ну ладно… я это… пойду, пожалуй.

‒ Ага, иди. На верхнем этаже она.

‒ Я помню.

Прекрасный Принц в последний раз оглянулся на Злую Ведьму, и неловко вышел.

Он не видел, как та, посмотрев ему вслед, хитро улыбнулась в такт своим мыслям.

Поднявшись на один этаж, Принц без трепета (перегорел уже) подошёл к кровати настоящей Принцессы, и откинул балдахин.

Уставился на неё.

Моргнул и отступил назад.

Не поворачиваясь к кровати спиной, попятился к выходу. Выйдя, подхватил телекинезом дверь, и тщательно закрыл её, затем облегчённо вздохнув.

Злая Ведьма приоткрыла один глаз на скрип двери, и деланно возмутилась:

‒ Ну чего опять? Забыл чего-то?...

‒ Да не…

‒ Принцессу потерял? Вот же тупица, я же сказала, она этажом выше!

‒ Да нет, нашёл я её…

‒ А что тогда?!

‒ Ты мне больше нравишься, ‒ смущённо признался Прекрасный Принц.

## Слепцы

Предупреждение: данный рассказ принадлежит к жанру тёмного ангста

Над городом плыл кровавый туман последней зари.

Какая-то тусклая обречённость витала в воздухе. Её чувствовали все жители города, попрятавшиеся по своим норам, квартирам, домам, коттеджам и дворцам, или же напротив, вышедшие бесноваться на улицу.

Её чувствовали все до единого, и это было очень странно, потому что эта заря, необычайно терпкая и алая, словно разлитое красное вино, была последней не для всех, а лишь для одного-единственного пони.

Слепой Убийца стоял перед колодой Старого Палача, и слушал… Он слушал городскую площадь, на которой, по указу Короля, его собирались сегодня казнить. Он отчаянно вслушивался, но никак не мог уловить ни одного поняшьего слова.

Как Убийца ни старался, он слышал лишь бессвязные крики.

Собравшаяся перед эшафотом Толпа бесилась, орала как обиженный ребёнок и плевалась ядовитой слюной, словно бешеный, лишившийся разума зверь, которым она по сути и являлась.

Под тяжестью шести пар копыт скрипел и прогибался эшафот: его основу составляли старые, а то и вовсе полугнилые доски. Треснуть и окончательно сломаться, развалившись на мелкие обломки и сухую труху, ему мешало лишь то, что он был сбит необычайно умелым и опытным копытом.

Казни на этой площади проводились часто.

Властно поднятое копыто Честолюбивого Глашатая заставляет Толпу на время замолчать. Над притихшей площадью разносится шелест разворачиваемого свитка. Небольшая пауза, и вот, хорошо поставленный, но слегка дрожащий от возбуждения голос доносит до простых пони, пегасов и единорогов монаршую волю:

‒ «Мы, наше Светлейшее Высочество, Великий Король Восточной Державы, своим гением мысли и высочайшим указом, повелеваем: за многочисленные преступления против короны и простого народа ‒ казнить Слепого Убийцу через отрубание головы!»

Лёгкое беспокойство касается Глашатая ‒ он оглядывается и видит, что и Убийца, не имеющий глаз, и Палач, с глазами, прикрытыми колпаком, смотрят на него с какой-то одинаковой иронией.

Старому Палачу было забавно наблюдать за тем, как пыжится, как строит из себя невесть что Честолюбивый Глашатай. Он ещё очень молод, этот белоснежный единорог, как и те, кто был до него. Поначалу они все смотрят на Палача свысока ‒ ведь он же просто мясник, не обладающий никаким чином, и выполняющий грязную работу, а они проводники королевской мысли, вершащей чужие судьбы!

Но потом… хех… потом, рано или поздно, каждый из них как-то незаметно сдувался и серел. А затем, просто исчезал. Уходил к другим хозяевам, а то и вовсе уезжал из города.

И только Палач бессменно остаётся на своём посту, старый и умудрённый годами, проведёнными в объятиях со смертью.

Этот сопляк тоже не задержится в городе надолго. Старик чуял это нутром.

Что же до Слепого Убийцы, его смешило то, с какой невероятной серьёзностью Глашатай относится к своей работе, в сущности, никому не нужной и ничего не значащей. Он носится с ней буквально как курица с яйцом. То ли дело Убийца ‒ он был простым наёмником, не ждущим от судьбы чего-то особенного, и живущим так, чтобы с минимумом усилий получить максимум удовольствия.

Глашатай свернул свиток и важно кивнул Палачу. Затем, напыщенно хмурясь, сказал Убийце, стараясь говорить громче, чтобы заглушить вновь возбудившуюся Толпу:

‒ Сэр, ваше последнее слово.

Убийца поднял голову и вновь прислушался к площади. Тень каких-то хлопков пронеслась по ней ‒ то голубиная стая взлетела над Толпой, испугавшись той истерики, которой она сопроводила движение Убийцы.

Из под позорного капюшона донёсся негромкий, но на удивление глубокий голос, мгновенно заставивший заткнуться всех зевак, пришедших на казнь:

‒ В этой жизни я совершал множество ужасных вещей. Я убивал за презренное золото. От моих кинжалов погибали ремесленники и слуги, стражники и воры, дворяне и другие убийцы. Я убивал, не видя разницы между своими жертвами, ибо я с рождения был лишён дара зрения.

Он замолчал, собираясь с мыслями, и, после небольшой паузы, вновь заговорил:

‒ Смерть слепа ‒ и я стал её воплощением. Но… я всегда знал, ЧТО я делаю, и ЗАЧЕМ я делаю. Мотивы и последствия моих поступков никогда не были скрыты от меня за завесой тайны. И сейчас… я хочу спросить у вас: почему вы так ненавидите меня?

Снова пауза. Тяжёлый вздох. Толпа недоумённо хлопает тысячами глаз.

‒ Я никогда не убивал в вашем городе. Вы ничего не знали обо мне, до недавнего времени, и не хотели знать. Я лишь прятался у вас, скрывался от властей того места, где я работал. Но и жителям того города тоже было плевать на меня. Я совершенно спокойно жил, и делал своё дело, пока мне не заказали не того пони. Он был каким-то чиновником, не особо важным, но довольно-таки властным и известным в определённых кругах.

Над площадью вновь начинает подниматься ворчание Толпы, гулкое и душное, постепенно

переходящее в прежний крик.

‒ Я прикончил его, как и многих других, не видя разницы между ним, и моими предыдущими клиентами. И вот тогда... Тогда власти сразу взбеленились и объявили меня в розыск. Мой заказчик попытался прикрыть меня, но безрезультатно. Меня объявили чуть ли не врагом государства. Все сразу возненавидели меня!

Прошла всего пара минут ‒ и вот Толпа снова яростно визжит, как голодная свинья. Убийце, даже вместе с усиливающим голос заклинанием Глашатая, пришлось изрядно напрячь связки, чтобы перекричать это беснующееся тысячеглавое чудовище:

‒ И теперь, я спрашиваю у вас, честные горожане ‒ почему вы так ненавидите меня?! Я не убивал ваших матерей, отцов, сестёр и друзей! Моё существование не волновало вас, пока вам не рассказали про меня! Почему вы так сильно желаете моей смерти?! Потому что вы жаждете мести за погубленные мною жизни?! Или потому что вам приказали меня ненавидеть?! ОТВЕТЬТЕ НА МОЙ ВОПРОС, РАЗОРВИ ВАС ГРИФОН! ‒ голос Убийцы срывается.

А в ответ он по-прежнему слышал лишь дикие вопли, ругань и проклятия

‒ Они не услышат тебя, ‒ копыто Палача утешающе ложится на плечо Убийцы. Тот беспомощно опускает голову.

‒ Толпа никогда никого не слышит. Она глушит сама себя своими же криками. И самостоятельно она тоже ни за что не увидит того, о чём ты пытаешься сказать ей. Толпа глупа ‒ стоит дать ей идею, и она вцепится в неё, как сирота в игрушку. И пусть только кто-нибудь попробует отнять её у Толпы ‒ она вцепится обидчику в глотку, разорвёт его, оплюёт и закопает полуживого. Так что тебе ещё повезло.

‒ Эй ты! Хватит разговаривать с преступником! Делай своё дело! ‒ Честолюбивый Глашатай недовольно смотрит на Старого Палача и нетерпеливо притоптывает копытом. Тот мрачно косится на него, но всё же поднимает топор и кивает Убийце, указывая взглядом на изрубленный, бурый от старой крови пень, перетянутый металлическими полосами.

Хмурый пегас поводит головой, укутанной в позорный капюшон, и расслабленно вздыхает. Он прожил интересную и приятную, а значит правильную жизнь. Правда, финал слегка подкачал, но не сильно... Пришло время уходить.

«А всё-таки хороший сегодня денёк… птички поют» ‒ думает Слепой Убийца, вслушиваясь в нечто, слышимое только ему, нечто, что не может полностью заглушить даже монстр, сидящий на площади.

Наблюдая за тем, как преступник укладывает голову на колоду, Глашатай размышлял о своём будущем.

Он не задержится в этой клоаке надолго, нет. Должность Глашатая высока и уважаема, но она далеко не предел его мечтаний. Всю жизнь надрывать глотку, объявляя королевские эдикты? Оставьте эту участь дворянским сынкам, которым не хватило ума продвинуться в этой жизни дальше и выше.

Нет, господа, этот единорог не застрянет в ловушке чиновничьей карьеры, как не застрял в городских бедняцких трущобах, из которых он вышел. Он пойдёт дальше, если понадобится ‒ по чужим головам, он дойдёт до столицы, до самого верха.

Ну а там и до трона недалеко…

У него получится то, что не удалось Убийце ‒ он докричится до Толпы, станет её повелителем, поведёт её за собой. Только так ‒ мягко, постепенно, а не одним рывком, как это попытался сделать Убийца. И тогда, Толпа сама не заметит, что подчиняется кому-то извне…

Да, Глашатай станет чем-то стоящим. Он сможет по-настоящему влиять на окружающий мир, а не просто жить и варится в собственном соку, как Убийца, этот жалкий преступный отброс, даже не сумевший закончить свою жизнь достойно.

Ну а Палач… хех… об этом пони, Глашатай не мог думать никак иначе, кроме как со смесью жалости и презрения.

Глашатай усмехнулся, уложил свиток с королевским указом в сумку, и небрежно бросил Палачу:

‒ Давай, заканчивай уже. У меня ещё полно работы на сегодня.

Старик поморщился, но не стал возражать. Проверил свой инструмент ‒ достаточно ли тот остёр, и кинул на Убийцу последний, прощающийся взгляд.

Взмах топора.

Удар.