# 1,3

System Pony

...именно столько секунд времени надо кванту энергии, чтобы добраться до луны и обратно.

## 1,3

196n год новой эры

В переполненном центре управления полётами царило напряжённое молчание. Сотни пар глаз неотрывно следили за мониторами. Сейчас никакие команды с земли всё равно ничего не изменили бы — лунный модуль садился в нештатном режиме, по нерасчетной траектории и на ручном управлении. И буквально с секунды на секунду мастерство астронавта должно было решить, чем окончится первая попытка высадки пони на луну — успехом или трагедией.

Наконец, тишину нарушил старший оператор телеметрии:

— Посадочный двигатель отключён!.. Касание!

Все вокруг перестали дышать.

— Телеметрия идёт! Давление в жилом отсеке — норма! Аппарат встал на грунт, угол наклона поверхности — восемь градусов. Он справился!

По залу прокатился вздох облегчения. И сразу вслед за этим — десятки операторов принялись бубнить цифры показаний своих систем, стучать по клавишам и бегать между столами. Начальник полёта потянулся было к чашке кофе, но она оказалась пуста. Недовольно вздохнув, он включил микрофон местного оповещения и пару раз стукнул по нему копытом, чтобы привлечь внимание:

— Так, всем спасибо за грамотные и оперативные действия, а теперь прошу сотрудников отдыхающих смен покинуть зал. Постарайтесь поспать, нам ещё, судя по всему, долго работать. Остаётся только текущая смена и члены экстренных групп. И принесите мне, наконец, кофе.

Не обращая внимания на недовольный ропот выдворяемых, он отключил громкую связь и поудобнее устроился на своём рабочем месте, потирая виски. Ему-то теперь возможность поспать не грозила ещё долгие часы.

Примерно через двадцать минут картина, наконец, прояснилась. По данным телеметрии выходило, что посадочный модуль при ударе о грунт не получил никаких серьёзных повреждений. Разгерметизировался один из запасных кислородных баллонов, была утеряна часть приборов наблюдения, короткое замыкание в одном из кондиционеров, вовремя обесточенном автоматикой — и всё. Сам Хуфстронг — именно так звали астронавта — вручную перепроверял все системы корабля, докладывая на землю результаты. Во время аварийной посадки он ушибся головой и даже на несколько секунд потерял сознание, но сейчас бодро рапортовал о том, что необходимости прерывать миссию нет, и он готов в любой момент совершить то, ради чего прилетел на луну. Руководители всех групп завершили оперативные доклады, и теперь с ожиданием смотрели на начальника полёта. Время шло, запасы кислорода и энергии в посадочном модуле были не бесконечными, и надо было что-то решать.

— Будь моя воля, я бы приказал ему немедленно взлетать, молясь Селестии, чтобы больше ничего не произошло. Но мы ведь дважды перепроверили все системы, и...

— Трижды! — Перебил его один из молодых операторов, тут же сникнув под гневным взором начальника.

— Мы перепроверили все системы, и всё просто на удивление хорошо. Чёрт, господа, мы построили очень крепкий аппарат, — по залу пробежала волна улыбок, — И если бы он не стоял сейчас на другом конце луны относительно изначального полётного плана, мне было бы просто не к чему придраться. Разве что телекамера разбита, и мы не сможем видеть картинку в прямом эфире, но у него же есть ещё две кинокамеры. И если я сейчас скажу ему убираться оттуда, что подумает о нас нация? Что скажут эти самодовольные грифоны? На что, получается, мы потратили миллионы золотых бюджета и сотни тысяч часов труда наших инженеров? Господи, да сам Хуфстронг меня придушит за то, что я не дал ему прогуляться по луне, когда он находился в двух метрах от её поверхности... — Старый пегас тяжело вздохнул, — Я помню, как двадцать лет назад мы испытывали новый реактивный самолёт. Я ведь тогда нарушил все инструкции и продолжил полёт несмотря ни на что... да-да, в официальных бумагах этого нет, но первое преодоление радужного барьера пилотируемым аппаратом вовсе не было запланировано на тот день. И вот, о чём я думаю — где бы мы были сейчас, если б не рисковали? По-прежнему гоняли бы облака, как в средневековье? Дайте мне его. И выключите запись, это не для протокола! — Кивнул начальник полёта группе связи.

— Хуфстронг, мальчик мой, поклянись помятью своего отца, что при первых же признаках нештатной ситуации ты немедленно вернёшься в посадочный модуль?

Радиосигнал преодолевает расстояние до луны за одну целую и три десятых секунды, поэтому ответ последовал лишь почти через три:

— Дядя Клауд, вы же меня знаете, я ведь обещал Лили привезти камешек с луны, а не сбежать туда от её проделок.

Находящиеся в зале пони рассмеялись. Начальник полёта мысленно кивнул себе: он всё сделал правильно, обстановка разряжена. Если что-нибудь... — одна эта мысль неприятно царапала сознание — если что-нибудь пойдёт не так, отвечать всё равно будет только он. А остальные пусть веселятся, как и поётся в гимне Эквестрии...

— Выпускайте его.

— Это маленький шаг для пони, но огромный скачок для... Подождите, ЦУП, я что-то вижу. Оно в приблизительно ста метрах на два часа. Тёмное пятно на грунте, и какой-то светлый каркас посередине... это совершенно непохоже на камень.

— Хуфстронг, что вы видите, как бы вы это описали?

— Тяжело сказать точно, земля, солнце прямо в глаза. Как будто какая-то клякса посреди ровной площадки. В центре какой-то объект сложной формы. Я подойду поближе.

Все в зале стали напряжённо ждать. Что это могло быть? Оторвавшийся при посадке фрагмент корабля? Непредвиденное геологическое образование? Или — вслух никто бы этого не сказал, но всё же — артефакт внеземной цивилизации? Ну почему, почему при посадке должна была разбиться именно телекамера? Наконец, динамики затрещали помехами — это было нестрашно, перед глазами начальника полёта в ответ на каждый приходящий с луны сигнал мигала лампочка записи. Всё, даже самое неразборчивое, что произнёс астронавт, позже будет детально разобрано:

— ЦУП, я не знаю, как это объяснить — помехи — несомненно, скелет, и что самое важное...

— НУ, КАК ОН ТАМ? — Внезапно раздался громкий, хорошо поставленный женский голос откуда-то со стороны входа в зал управления. Все невольно обернулись на его источник, и тотчас пали ниц — в дверях стояла сама принцесса Селестия:

— Я получила сообщение, что экспедиция пошла не по плану, и тотчас прилетела лично... Нет-нет, прошу, не отвлекайтесь на меня, продолжайте работу. Мне не надо было так врываться сюда, просто когда я узнала, что случилось, я так разволновалась... — божественная правительница Эквестрии тяжело дышала. То, как она среди ночи, бросив всё, лично явилась узнать о судьбе экспедиции из первых рук, было более чем достойно, но сейчас руководитель полёта готов был буквально заткнуть ей рот: чуть раньше других совладав с удивлением и повернувшись к своему пульту, он успел заметить, как погасла лампочка записи — Хуфстронг говорил что-то, а он пропустил. Ну ничего, позже они десятки раз прослушают запись, а сейчас надо сосредоточиться на новых сообщениях покорителя луны. Что за чушь он там нёс в конце?..

Но больше никаких сообщений с луны не поступало. Прошло пять, десять, пятнадцать минут, а астронавт молчал. Его сотни раз вызывали, но он не отвечал. Начальник полёта до боли сжал зубы, глядя на хронометр. Стоявшая рядом принцесса неотрывно глядела на приборы, как будто их показания могли ей что-то сказать, и явно не находила себе места. Наконец, висевшую в зале гробовую тишину нарушил голос ответственного за системы жизнеобеспечения:

— Запас воздуха в его скафандре кончился полчаса назад. Телеметрия не зафиксировала повторного открытия шлюза посадочного модуля.

Все понимали, что это значит, но начальник полёта упрямо произнёс:

— Продолжайте вызывать по радио и скафандр, и модуль, возможна ошибка телеметрии и сбой одной из раций. И всех, кто свободен, на дешифровку его сообщений, забитых помехами.

Он встал и направился к выходу, поклонившись понурившейся принцессе:

— Прошу прощения, ваше высочество, но мы не оправдали ваших ожиданий. Я предоставлю детальный рапорт в течение трёх суток.

Знаменитого лётчика-испытателя, героя и кумира молодёжи оплакивала вся Эквестрия. Вечно молодая принцесса Луна в своих интервью убивалась так, как будто это была её личная вина. Её сестра же была строга и решительна:

«Эта трагедия чётко дала понять, что мы ещё не готовы к освоению космоса, и тем более к таким амбициозным проектам. Мы позволили себе поставить на первое место гонку за лаврами покорителей луны, нашу тягу к новым открытиям, забыв про безопасность. А ведь именно это является моей священной обязанностью — обеспечить безопасность и благополучие всех моих подданных. За эти тысячи лет я повидала немало отважных пони и знаю, на что мы способны — но никакие достижения не стоят столь глупо погубленной жизни. Поэтому я, хоть и с тяжёлым сердцем, но закрываю нашу космическую программу. Надеюсь, что и грифоны последуют этому примеру, и вся эта глупая космическая гонка больше никогда не повторится. Наше место на земле, в небе — но не дальше».

Через пару месяцев специальная комиссия обнародовала результаты расследования причин трагедии: судя по всему, во время жёсткой посадки дыхательная система скафандра Хуфстронга получила повреждения, неочевидные при осмотре на борту лунного модуля, но при эксплуатации приведшие к недостаточному снабжения астронавта кислородом. Эта версия объясняет его бессвязные реплики про тёмные пятна и скелетов — это были галлюцинации перед тем, как он потерял сознание.

Его последними словами были «и что самое важное», после чего от него не поступало уже никаких сообщений — именно их авторы многочисленных статей ставили в эпиграфы, подразумевая, что самое важное — жизнь пони, и решение о прекращении космической программы было единственно верным.

За всем этим практически незамеченным осталось самоубийство генерала Клаудраша, ветерана авиации, руководителя этого злосчастного лунного полёта, последовавшее на первую же ночь после трагедии.

Несколькими днями ранее, в посадочном лунном модуле

Хуфстронг отпустил кнопку связи. Всё было бесполезно, земля не отвечала на его вызовы уже почти сутки, как бы он ни пытался. А без нового курса, который только они могли бы вычислить, он всё равно не сможет взлететь с поверхности и вернуться домой. И воздуха в модуле оставалось на полчаса от силы — уже ни на что не хватит, даже если ему вдруг удастся пробиться через то странное гудение, которое, казалось, намертво глушило любые радиосигналы. Гудение, появившееся как раз на середине его фразы «и что самое важное, у этого скелета есть и крылья, и рог!»

Захватив бур для отбора проб грунта, астронавт в который уже раз вышел из модуля. Усталость и нехватка кислорода всё сильнее давали о себе знать с каждой минутой, но он работал, как пахотный конь, пока, наконец, не закончил импровизированную могилу. Немного поколебавшись — всё равно ведь никто не прочтёт — он всё же вывел на лунной пыли: «Здесь покоится принцесса Луна, погибшая от взрывной декомпрессии в 0 год новой эры. Это настоящий конец её сказки. Вечная память».

Отдав честь могиле королевской особы, он пошёл было к модулю, но на полпути понял, что воздуха ему всё равно не хватит, и просто лёг на мёртвый лунный грунт.

Селестия так утомилась за эти дни, что готова была заснуть стоя. Но теперь всё было позади. Перед тем, как лечь спать, она несложным усилием воли нашла во дворце своего искусно изготовленного голема и отдала ему ментальный приказ начать ритуал «поднятия луны». Засыпая, бессменная правительница Эквестрии успела подумать о том, как же близко она была к провалу. Радиосигнал преодолевает расстояние от луны за одну целую и три десятых секунды. На то, чтобы понять, куда же угораздило прилуниться этого бедолагу, перенестись в ЦУП и заглушить сигнал своей магией, её понадобилось полторы. И эта разница стоила жизни ещё и старому болвану, успевшему заметить на пульте сигнал записи, которой потом не оказалось на плёнке. Но теперь это всё не важно. Заряд Элементов Гармонии, полученный ею без малого тысячу лет назад под видом Найтмэр Мун, будет продлевать ей жизнь ещё многие века. Многие, многие века безграничной власти.