# Fly, Freaky, fly!!

black-white gentlepony

Маленькая зарисовка о небе и радости полётов, которую можно подарить.

Главные герои зарисовки — те же пони, что и в незаконченном рассказе "Копытун". Ну, а если по содержанию — мне просто хотелось написать что-нибудь милое и доброе, немного романтичное и в целом светлое:)

Мне было приятно это писать, а насколько приятно это читать — оценивать вам, поняши:)

## Fly, Freaky, fly!!

Небо. Мы привыкли смотреть на него снизу вверх, и для большинства из нас оно навсегда остаётся недоступным и манящим секретом, который способны разгадать лишь немногие посвящённые, те, кого природа наградила с особой щедростью – пегасы. И, хотя большая часть нелетающих пони привыкли смотреть на небо именно так, многие даже научились изображать равнодушие, глядя вверх – подсознательно каждый из нас мечтает о способности оторваться от скучной земли и взмыть вверх – туда, где нет границ и пределов, где есть только птицы, Солнце и свобода…

— Ну, я не знаю, Арчи… — пробормотала пепельно-серая единорожка, примеряя очки-консервы.

— Что тебя беспокоит, Фрикстер?

— Меня ничего не беспокоит, просто меня несколько пугает перспектива полётов в…эм…этом, — копытом будущая мастерица трав и зелий указала на странного вида конструкцию, которую несколько минут назад ей продемонстрировали её лучшие друзья – братья-пегасы Арчер и Спир. Своё изобретение они представили как «уникальное приспособление, способное подарить нелетучим пони ощущения, доступные только пегасам». Уникальное приспособление, по сути, являлось рыболовной сетью, к которой с двух сторон были прикреплены ремни, которые в свою очередь, как сбруя, одевались на пегасов – таким образом, когда они взлетали, сеть превращалась в некое подобие гамака, в котором, по задумке Четырёхкрылых братьев, и должна была сидеть Фрики, наслаждаясь полётом.

— Фрики, ты же сама говорила, что хочешь летать – так вот тебе такая возможность! – Фрики собиралась было возразить, что говорила она немного не так, да и вообще не о том, да и тем более…но Арчи смотрел на неё такими глазами, что она поняла: он искренне хотел сделать для неё чудо, и если она сейчас не позволит ему с братом поднять её в воздух – их дружбе уже не быть такой, как прежде…

— Ну… Хорошо, Арчи, полетаем… — обречённо произнесла она. Селестии ради, если бы это был не Арчи, а кто угодно другой – он уже давно получил бы копытом по зубам и отправился восвояси – с такими-то дурацкими затеями… «Правильно мне мама говорит – у этого пегаса точно пары шариков в голове не хватает…»

— Отлично! Завтра на рассвете приходи на это же место, подруга! – крикнул счастливый пегас и, взвалив на спину приспособление для полётов, трусцой направился по направлению к дому.

— Эм, ну… До завтра, Фрики! – пробасил Спир и поспешил вслед за младшим братом.

— До завтра, Спир! – махнула копытом серая. И добавила, когда братья оказались достаточно далеко: — На рассвете…так в древности казни назначали…

— Ну что, Спир, как ты считаешь, ей понравилось? – спросил Арчи брата, когда они остановились у фонтана на полпути домой.

— Не знаю, Арч… Честно говоря, она не выглядела очень уж счастливой.

— Да брось ты, она же сама говорила, что хочет полетать с пегасами.

— Мда? – Спир с сомнением поглядел на брата. – И как она это выразила, позволь спросить?

— Она сказала: «О, Селестия, хотела бы я полетать так же…», по-моему, это звучит вполне однозначно, нет?

— И когда это было?

— Это было на выступлении Вандерболтов на Дне Основания Города, а что?

— Арчи… — вздохнул старший брат. – Я почему-то сомневаюсь, что ты верно понял её тогда. Это «хотела бы» — совсем не то «хотела бы», как ты подумал. Ну, то есть… Ты прочёл красивый рассказ, он тебя тронул, и ты думаешь: «Ох, хотел бы я писать так же!», но это совсем не значит, что ты хочешь именно писать так же, понимаешь?

— Спирстер, если я говорю, что хочу чего-то – это значит, что я именно что хочу чего-то, я, если честно, не вижу тут никаких сложностей.

— Ты либо слишком молод, либо слишком сильно стараешься ей понравится, я даже затрудняюсь сказать, что тут важнее. Скорее всего, оба фактора вместе.

— Зачем мне стараться ей понравиться? Глупости какие… — Арчи отвернулся, стараясь скрыть непрошенный румянец.

— Ну, как знаешь. Хотя весь Лас-Пегас видит, что ты неровно дышишь к этой единорожке. Ладно, пошли, хватит разглагольствовать… — и Спир торопливо взвалил на спину сеть, видя, что Арчи распушил перья на крыльях и приготовился серьёзно спорить.

Следующее утро выдалось не по-летнему прохладным, туман лежал на шпилях зданий Лас-Пегаса, а немногие пони, оказавшиеся в предрассветный час на улице, ежились от прохлады влажного воздуха.

— Ну что, готова повеселиться? – бодро спросил Арчи, как всегда, лучась оптимизмом. Пегас выглядел слегка смущённым, от чего его оживлённость выглядела немного ненатурально.

— А, ну… Да, конечно, готова как никогда, — ответила единорожка, изо всех сил стараясь поддержать настроение Арчи. Выходило не очень, о чём свидетельствовали тяжкие вздохи Спира, которые тот неубедительно маскировал под зевки. «Утро фальши» — мелькнула мысль в голове Фрики.

Но отступать уже некуда – вся троица уже в защитных очках, ремни надёжно крепят сеть к крепким телам пегасов, а Фрики, испытывающая непонятную смесь из тревоги и какой-то не вполне понятной радости, сидит в «гамаке».

— На счёт три, братишка… — командует Арчи, ставший внезапно непривычно серьёзным. – Один… Два… Три!

Резко хлопнули пегасьи крылья, так что потоки воздуха взъерошили и без того растрёпанную гриву единорожки. Взмах, взмах, взмах…на миг Фрики даже показалось, что братья не смогут поднять её в небо – но это ощущение было обманчиво, миг – и она почувствовала, что больше не чувствует землю под копытами, а верёвки, из которых сплетена сеть, натягиваются… Полёт! Необычно выглядящая троица взмыла в небо над Лас-Пегасом, невольно притягивая взгляды редких прохожих, заставляя их замедлять шаги и глядеть в небо, приоткрыв рты.

Выше, выше, ещё выше! Показались шпили зданий, которые Фрики никогда не видела так близко…показались – и после нескольких слаженных взмахов крыльями скрылись внизу – и небо, на которое единорожка привыкла глядеть снизу вверх, внезапно распахнулось перед ней, распахнулось во все стороны до горизонта, во все стороны сразу сразу – и душа пепельной кобылки растворилась в глубокой синеве. Фрики закричала тем первобытным криком, который в мире пони знаком только пегасам, криком существа, которое понимает, что нет больше тех вершин, на которые нельзя будет взглянуть сверху вниз. А братья без устали били крыльями, поднимая необычную упряжь всё выше и выше, туда, где бывают только пегасы и золотая колесница принцессы Селестии…

Тридцать минут спустя, когда братья опустили сеть на землю, и Фрики встала на дрожащих ногах, не в силах вымолвить ни слова от переполняющих её эмоций, никто из троих уже не думал, что идея Арчи была неудачной. Тяжело дышащий пегас сбросил с себя ремни, и Фрики потёрлась щекой о его щёку и прошептала:

— Спасибо, Арчи… Это было…было…

— Это было, — с нежной улыбкой кивнул будущий журналист.