# Оставь надежду, всяк сюда входящий

Валентина Владимировна

Возможно, идея не новая, но кто знает? Может, всё так оно и есть?

Я выкладываю ЭТО осознанно. И прекрасно понимаю, что могу отхватить минусов, я к этому готова))

Просто это некий эксперимент в написании чего-то с тэгом "ангст". Хотя этот "блин" однозначно комом.

## Оставб надежду, всяк сюда входящий

Мне уже 25 лет. Как давно? Чёрт его знает, я не помню. Может, уже лет пятнадцать, как я просыпаюсь с мыслями «опять грёбаный новый день». А потом я вижу календарь и становится ещё хуже – я всё ещё так молод…Отчего-то мой рассудок – не хочу говорить «душа», я в неё не верю – состарился гораздо быстрее тела и эта диспропорция меня добивает. Нет желаний, нет стремлений и мечты, нет воли – вот каков я стал. Впрочем, вру – одно желание есть. Придти с работы и рухнуть на диван, подключиться к ноутбуку, как флешка, и «втыкать» в монитор, пока не разряжусь.

В выходные у меня, правда, обязательная прогулка – я подхожу к окну и смотрю на улицу. Открытая форточка доносит до меня запахи улицы и голоса людей. Отвратительно. Дети кричат, на них кричат взрослые, на этих взрослых – другие взрослые…Все кричат. Люди.

Сознательно кидают себя в пасть трудностей и тревог, а потом жалуются на жизнь. Я живу один и мне хорошо. Я не представляю, какой моя жизнь была бы, живи я ещё с кем-то. Поселить рядом с собой фабрику по производству амбиций и требований, при этом вкладывать в эту «фабрику» свои силы, нервы и деньги? Чтобы потом она принесла ещё и невероятно убыточный, неокупающийся «филиал». Орущий, воняющий, сопливый филиал, из-за которого к сорока годам я буду выглядеть на шестьдесят. А вместо благодарности в итоге получу путёвку в дом престарелых, питательный бобовый суп и два звонка в год.

К чёртовой бабушке, лучше из окна смотреть на несовершенства мира внешнего, минимизируя несовершенства мира внутреннего. Хотя и внешний мир стал настолько отвратен, что пост-рок можно слушать без плеера, просто выйдя на улицу.

«Каторжане года-лепрозория», как верно заметил классик. Живём в обшарпанных старых бараках, которые домами перестали быть лет тридцать назад, жрём всякую тухлятину вперемешку с химией, которой нас пичкают в супермаркетах, кичащихся «продукцией первого сорта». Ни дать ни взять – тараканы. И носятся эти тараканы, сами не знают, чего хотят и разносят они заразу. Я не о каком-то вирусе – это отдельная тема. Тут зараза пострашнее. Злоба. Вот бич человечества.

Ужаль побольнее, ударь посильнее – и будет тебе счастье. На чужом несчастье очень даже можно построить счастье собственное. Наорать, ударить, уколоть, поддеть, кинуть подлянку – краше всякого наркотика. Раздавая всем тычки, огребая оные в ответ, огрызаясь и проклиная друг друга, возвращаемся мы домой в конце дня и рыдаем – что стало с этим миром? Почему он так жесток?! Ах, если бы мир был добрее…Ах, если Петрович из соседнего отдела сдох…

Они думают, у них есть спасение. Они постоянно утешают себя, что изобразив жестом крест и прошептав что-то несуразное, они получать от всемогущего человека-невидимки защиту и богатства. А уж если они десять минут постояли с пастозными лицами перед изображением какой-то блаженной Марфуши, то они чисты, аки дети.

-Ах ты ж чёрт плешывый, шоб у тя бельма полопались, шоб твой дом сгорел, скотина паршивая, проклятья на твою лысую башку! Простиспасигосспади! Простилспас? Пасибоньки!

Я мало помню из детства. Не знаю, почему. Отдельные отрывочные моменты всплывают на поверхность из омута прожитых лет, но они неконкретны, я даже теперь не могу отличить, что из этого было, а что мне просто однажды приснилось. Одно я помню точно – всегда и отовсюду в уши мне впихивали, вколачивали одну «истину» — кругом мерзавцы и подонки, исполненные желанием меня обвести вокруг пальца и дать пня под зад. Чтобы этого не случилось, надо быть со всеми угрюмым, грубым и недоверчивым. И будет тебе – то есть, мне – счастье. Главное, больнее кусаться и чаще плеваться – и тогда все тебя будут бояться, а значит уважать. Одно время мне казалось, что эту несуразную бредятину внушали не только мне. Теперь я понял, что это втолковывалось и втолковывается до сих пор всем. Счастлив только тот, кто гребёт под себя, ни во что не ставя чужие интересы, являя собой эталон гнусности.

Чем больше зла, тем больше счастья…Мда. Не пойти бы им всем с таким мировоззрением?

Странно, а ведь они такие же, как я. Мы одинаковые. И думаем, и хотим одного и того же. Или НЕ хотим. И переживаем от одних и тех же вещей. Но всё равно не желаем объединяться. А иногда мне кажется, что я видел эти лица раньше. Когда-то очень давно. Но не могу вспомнить, где. Многие из них мне кажутся до боли родными и знакомыми. Так порой и хочется подойти к человеку, обнять его и сказать: «Это ты! Наконец-то! Невероятно! Я уж и не думал, что увижу тебя вновь!». Но кто это? Вздор. Пустое.

Как же я устал. «Надо продавать!», «Надо бизнес!». Сколько можно? Общество торгашей. А кто производить будет? Строить, созидать? Почему вдруг все решили променять «совместное созидание» на «единоличное разрушение»?...

Телевизоры и интернеты будто сговорились – кажется, они меня ненавидят примерно так же, как и люди друг друга. Кровькишки, убийства и «смищные ржаки» про задницы, фекалии и геев…Вы серьёзно?! По-вашему, это всё, что нужно современному человеку, чтобы чувствовать себя счастливым?!

Люди, да откуда ж вы такие взялись?! Откуда в вас столько мерзости и дури?! Что это вообще за место? Как я здесь оказался? Интересно, есть ли мир, где всё как надо? Добрые друзья, бескорыстные, доверяющие друг другу и готовые с радостью помочь в трудную минуту…Я…Я должен быть там. Я знаю, что мне здесь не место. И я знаю, что именно поэтому я сейчас слышу ветер в ушах, вижу, как скоро приближается земля… Гораздо скорее, чем шли до этого мои дни. Любопытно, может «там» лучше?...

* * *

Яркая вспышка света резанула по глазам. Я громко и судорожно вдохнул воздух с запахом йода, спирта и бинтов. Сердце бешено колотится, очень болит голова и тошнит.

-Разряд! Пульс появился!

-Он очнулся! Очнулся!

Я вижу, как ко мне на грудь кидаются мои самые близкие и родные существа – жена и сын.

-Папа! Ты жив!, — кричит отпрыск и лезет на меня, придавливая копытами и чуть не выкалывая своим рогом мне глаз.

Светло-зелёные кудряшки жены щекочут нос, а шея становится влажной от её слёз.

К кровати подходит доктор – молодой единорог бежевой масти, в белом халате. Он выглядит усталым, напряжённым, но радостным.

-Мистер Клаудвинг, вы живы-таки!, — устало улыбаясь, произносит он, -Что ж вы? Неужели не знаете, что полёты в грозу опасны?

-Знаю, конечно, — виновато отвечаю я, обнимая семью. А что мне ещё ответить?

-У вас сегодня второй день рождения!, — продолжает доктор, -Вам известно о клинической смерти? Так вот, ещё пара минут и ваш мозг «загнулся» бы. Мы вас вытащили с того света, знаете ли… Кстати, правду о загробном мире пишут? Как там вообще?, — шутливо спросил он.

До сознания смутно доходили обрывочные невнятные видения.

-Там паршиво, док. Но знакомых – хоть отбавляй.