# Большой секрет

LegendsOfTheFrost

Умеете ли вы держать в тайне чужие секреты? Некоторые-то и своих не могут сохранить...

## Большой секрет

Яблоки бывают разными.

На самом деле существует очень и очень много сортов яблок, не говоря уже о характерах их поведения — тут найдутся и послушные яблоки, падающие точно в срок, и упрямые гордецы, растущие поодиночке на самых высоких ветвях, и застенчивые сорта, которых нужно хвалить и подбадривать, чтобы они заливались краской, и даже романтики-мечтатели, все время тянущиеся к лесу и грустно размышляющие о том, что природа обделила их способом изливать свои мысли на бумагу. В этом яблоки очень похожи на пони. Но мало кто догадывается, что разница уходит далеко за пределы наличия черешка или количества двигающихся конечностей.

И одно из главных отличий заключается в том, что у яблок нет никаких секретов. Сами посудите, ну о каких тайнах может идти речь, когда предназначение всей твоей жизни — упасть на землю и обеспечить пропитанием пару крохотных семечек, ну или на худой конец угодить в джем? Зато у пони этого добра хоть отбавляй...

Биг Мак тяжело вздохнул и бросил ещё один взгляд на календарь, в надежде на счастливую случайность: всегда могли склеиться два листка или, может быть, он просто перепутал месяц... Но нет, в этот раз ошибки быть не могло — наступил Тот Самый День, и теперь ему от этого уже никак не отвертеться. Работа ждала, и с ней предстояло справиться, какой бы тяжёлой она не казалась. Жеребец уверенно кивнул сам себе и, сделав последнее волевое усилие, всё-таки поднял себя с кровати. С этим делом надо поступать как с прыжком в холодную воду — быстро, без раздумий, а ещё неплохо бы успеть зажать нос, чтобы не наглотаться воды в процессе.

Обычное утро в семье Эппл состояло из трёх составляющих — умывания, завтрака и работы в саду, причем яблоки были неотъемлемой частью каждого из них. Но сегодня наступил Тот Самый День, а это значило, что после еды Биг Мак соберет большую корзинку, выберется из дома, а затем пройдёт мимо деревьев, едва заметно кивнув своим сестрам и бабушке. Те понимающе посмотрят, но не произнесут ни слова, ведь когда-то они дали обещание не спрашивать его ни о чем, а истинный Эппл может нарушить своё обещание только тогда, когда завянет последняя яблоня. И так было каждый месяц. Он уходил, держа в зубах корзинку, а они смотрели ему вслед и молчали, потому что тут совершенно не о чем было говорить.

Если бы судьба вдруг круто повернулась, и Эпплджек вздумалось бы поменять свою честность на пару крыльев, то она вполне могла бы проследить за своим братом и увидеть, что тот направился к старому амбару, стоявшему совсем недалеко от Понивилля. А если бы она ещё и прокралась за ним внутрь, то наверняка заметила бы, что в углу амбара притаились небольшое кресло, столик и кушетка, вроде тех, что стоят в кабинетах психоаналитиков, хотя в отличие от этой мебели, в подобных заведениях наверняка следят за тем, чтобы обивка была снаружи и пружины — внутри, а не наоборот.

Биг Мак сел за стол и начал выкладывать на него содержимое своей корзинки. Нет, ничего особо таинственного или пугающего, за исключением, может быть куска морковного пирога, который выглядел так, будто все время хотел улизнуть, и крема, защищающего от туннельных пауков, он не обнаружил. Зато когда он закончил, перед ним стояла небольшая настольная лампа, соседствующая с бутылкой воды и парой тарелочек с закуской, а также небольшой блокнотик и перо с чернильницей. Биг Мак посмотрел на часы, висящие рядом, и мысленно прибавил к их времени пару десятков недостающих минут. Получившийся результат более менее напоминал правду и говорил о том, что на дворе уже без пяти девять. Пони откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, морально подготавливаясь к тому, что ему предстоит. Уже скоро сюда должен был войти первый посетитель...

Раздался неуверенный стук в дверь, что, учитывая то, что она была распахнута настежь, выдавало в посетителе очень робкого пони. Точнее говоря одну очень робкую пегаску.

— М-можно? — дрожащим голосом спросила она, осторожно пробираясь в амбар.

— Агась.

Пегаска присела на кушетку, пытаясь занять как можно меньше пространства.

— Знаете, — начала она свой рассказ. — У меня был очень тяжёлый день. Многие могут подумать, что с таким талантом как у меня ладить с животными проще простого. Ум... Да, это, конечно, правда, но самую-пресамую капельку они ошибаются. На самом деле это отнимает очень много сил, ну, понимаете, еда и все такое... Каждый день встаешь с утра, готовишься, прибираешься. Я понятно объясняю?

— Агась.

— То есть, я не имела в виду, что не хочу их кормить! Нет! Просто иногда так тяжело найти ягоды или грибы, особенно в это время года... Но с этим я ещё могу справиться. Ну, вы же знаете, да?..

— Агась

— Кхм... Но представьте, есть один... кролик. Ум... Энджел. Так вот, он просто...

* * *

— Не то, чтобы я не считала себя крутой! Ха! Пф! Да я самый клевый летун в Эквестрии, ну может кроме Вандерболтов. Я просто улет, лучше некуда и все в этом духе, но... — развалившаяся на кушетке голубая пони запнулась. — Просто иногда я думаю, что не смогу быть такой крутой, как меня считают другие. Ну, знаешь, немного, совсем-совсем чуть-чуть не уверена. Это почти ничего, но… Мало ли что может случиться. Короче, рассказываю, у меня был очень тяжёлый день...

* * *

— И что ты думаешь? — единорожка возвела глаза к потолку. — Она была под буквой А, представляешь? А! А должна быть под Э! Как я могу завершить свой проект, когда меня окружает сплошной Хаос? И потом, Принцесса надеется на меня и мои исследования. В общем, что я хочу сказать? У меня был очень тяжёлый день...

* * *

— Это конец! Катастрофа! Моя жизнь потеряна навсегда и возврата к ней нет! Все кончено, и мне предстоит навеки уйти со сцены. Мода умерла для меня, издав свой последний сдавленный писк! — прорыдала обладательница фиолетовой гривы, потрясая в воздухе последним номером глянцевого издания. — Смотри, видишь? Ты видишь это?! Короткий подол больше не хит сезона, моя карьера в руинах! О, за что мне это? У меня был такой тяжёлый день...

* * *

— И потом они просят сделать вечеринку, но они сами не знают, что это за вечеринка, хотя хотят вечеринку всех вечеринок, саму вечеринкнутую вечеринку в мире. Они просят, но просят без радости. Они даже не предлагают мне свои шарики! Они думают это супер-пупер-просто-легче-некуда? А знаешь сколько нужно готовить сливочный торт? И все это только для того, чтобы бросить его в кого-нибудь! И всем весело! Но никто не думает, что его можно было съесть! А потом банановое суфле и весёлые камешки... Так, о чем это я? Ах, да. Так вот, у меня был очень тяжёлый день…

* * *

— И ты за целый день даже и встать с этого трона не можешь! А ещё эти документы, приказы, договоры. Прямо с ума сходишь. А Солнце! Это вам не завтрак с утра приготовить. Что будет, если Солнце проспит? А ещё этот Дискорд... Вечно ему просто так не сидится! Каждый день какие-то пакости строит. Хотя, это он не со зла, конечно. Любя это все. А дипломатия? А реформы? Ох, у меня, кажется, был очень тяжёлый день...

* * *

— Сны каждого пони. Каждого. Можете представить? Нет. И всем что-то нужно. А кто ночью выходит просто полюбоваться луной и звёздами? А? Ну вот и делай своё дело за спасибо, а сказать и некому. Кошмар какой-то. А эти звезды? Их же просто тьма-тьмущая. Ну ладно, не берите в голову, у меня просто была очень тяжёлая ночь...

* * *

Биг Мак снова взглянул на часы. Стрелки устало опустились вниз и сонливо клонились к вечеру. Да, пора закругляться, но ещё одного посетителя он, пожалуй, вытерпит...

Гость подошёл к столу, отодвинул кушетку в сторону и поставил перед собой небольшой стульчик, напоминающий трехногую табуретку. Он присел и откинулся на спинку своего сидения, потом достал откуда-то стакан чего-то бурого, осторожно пригубил стекло, поморщился, но всё-таки допил до конца. Затем он взял остатки напитка и выкинул в них мусорное ведро. Наконец он прокашлялся и повернулся к Биг Маку.

— Док, могу я быть с вами откровенен?

— Агась.

— Мне нравятся шляпки для кобылок! — вдруг дернулся вперёд посетитель, но затем, отодвинулся, немного смутившись. — Ой, нет, то есть да, нравятся, но суть не в этом. Хотя я взял у Селестии парочку, но она не обидится... Док, дружище, пойми меня правильно. Ну, где это видано, чтобы дух Хаоса вел себя как примерный гражданин? Бред сивой кобылы просто. А она все время от меня это требует! Дискорд, приберись в комнате. Дискорд, не пугай служанок. Дискорд, не связывай хвосты стражников. Дискорд, положи на место мой шампунь! Может, я тоже хочу шелковистую гриву! — он призадумался. — Ну ладно, для начала, может, я просто хочу гриву! Или не хочу! Док, вы же док, вы все понимаете.

— Агась.

— А вообще это она не со зла, — задумчиво протянул драконикус. — Это любя все. Любит меня всё-таки. Или не любит? Пойду, найду ромашковое поле. Спасибо, док. Как камень с души. Вы просто профессионал. Обязательно дам вашу визитку знакомым. Кстати, у вас, случайно, нет крема от тоннельных пауков? Док, да вы мне просто жизнь спасаете! Спасибо. Кстати, вот ещё, Все время хочу спросить, а если она мне...

* * *

Биг Мак шел по яблоневому саду и смотрел на звезды. Сейчас его окружали только деревья, яблоки и абсолютная, спокойная тишина без единого пони вокруг – поистине волшебная атмосфера. Но, как бы то ни было, этот день кончился, и завтра жизнь вольется в привычное русло: нужно собрать урожай Красного Заката, подравнять листочки Карамельной Сладости и спеть колыбельную Лунному Сиянию. Привычные занятия, создающие обыкновенное счастье. Биг Мак поглубже вдохнул ночной воздух. Да, завтра выдастся замечательный денек, но это все будет завтра, а пока у него есть ещё одно небольшое дельце...

Он довольно быстро нашёл тот самый невысокий холмик, на котором росло одно-единственное дерево. Оно давно уже не давало плодов, а ветви его с каждым годом становились все менее и менее зелеными. Но срубить Старого Тома никогда не решится ни один Эппл — он был здесь, когда Бабуля Смит была совсем юным жеребенком и будет, когда сам Биг Мак станет пожилым дедушкой. Жеребец взобрался на холмик и присел рядом с яблоней, смотря в небеса и перебирая во рту небольшую соломинку. Так он и сидел в молчании несколько минут и наблюдал за ходом небесных светил, пока не вздохнул и не повернулся к дереву.

— Знаешь, — тихо и задумчиво произнес он, глядя на согласно покачивающиеся ветки старой яблони. – У меня был очень тяжёлый день...