# Инсомния

Bulletspiral

Будучи не в состоянии спать, принцесса Селестия занимает себя написанием письма Твайлайт. Но разум уставшей принцессы имеет тенденцию блуждать и рассуждать...

Вначале я хотел сделать кальку на подобный рассказ, ибо меня самого стали донимать бессонные ночи, но потом я решил, что зачем придумывать колесо, когда есть истребитель, тем более настолько хороший.

## Инсомния

Со стола Её Королевского Величества, Принцессы Эквестрии, Селестии, Непобедимого Солнца, Правителя Королевства Незаходящего Солнца, так далее.

Сорок второй день тринадцатого месяца. Год Старой Леди, 10191

Моя верная ученица Дорогая принцесса Твайлайт Спаркл

Слишком не часто я нахожу себя в ситуации, чтобы взять перо и написать тебе.

Я сохранила каждое письмо, которое ты мне когда-либо писала, и их было очень много за прошедшие года. Каждый пергамент, каждое письмо, каждый отчёт, каждый урок о дружбе, с тех самых пор, когда ты была лишь кобылкой. У меня есть целая комната в замке, которая занимается их сохранением. Я думаю о заказе строительства новой секции Королевских Архивов Кантерлота, «Крыло Твайлайт Спаркл», просто чтобы хранить всю твою корреспонденцию. Это было бы неплохо и уместно, знаешь ли; теперь ты принцесса, и все твои письма и записки технически являются государственными документами и должны быть сохранены ради следующих поколений. Это будет важно, когда твои подданные начнут строить библиотеки в твою честь.

И поверь — они начнут.

Я не особо хорошая подруга пера, не так ли? Чаще всего, когда ты получаешь письмо, помеченное моей печатью, это немного больше, чем проблемы на куске пергамента: набор инструкций направляют тебя на задание, или вернуть старинный артефакт, или опять спасти день, на что ты и твои друзья так склонны и способны.

Что ж, перестань паниковать же, Твайлайт. Никакого чрезвычайного случая на данный момент. Кантерлот не осаждён вторгающимися чейнджлингами, псы Тартара не вышли на свободу на землю нашу, и луна не собирается удариться в Эквестрию... По крайней мере, пока что.

Правда в том, что я просто не могу спать.

Ты, наверное, удивлена, слыша это. Когда ты только начала учёбу у меня, то я, наверное, предстала перед тобой как безграничный источник энергии, неутомимый и неуёмный. Этот образ меня все ещё существует в разумах заблудших пони. Однако, тебе я могу рассказать со своего опыта, что даже внушительная выносливость аликорна — ничто по сравнению с жаждой юной кобылки, её глаза сияют любопытством, а её разум заполнен вопросами, на которые должен быть ответ. Реальность, боюсь я, намного более земна. Я жаворонок по природе, и когда отдых не приходит, то мне приходится это сложным — найти его. Я провела более часа, мечась и поворачиваясь на своих подушках, и, в конце концов, устала смотреть на потолок моей спальни. Мне надо его передекорировать, серьёзно.

Для монарха, бодрствующее состояние — преимущество в некоторых моментах. Несколько раз я была поднята с кровати, чтобы уделить внимание какому-либо бедствию, или даже могла их предотвратить, просто будучи бодрой из-за хорошей удачи. Ты можешь вспомнить со своей учёбы Великий Пожар Кантерлота 9473-его года, где говорится, что при помощи своего «возвышенного предвиденья» я смогла быстро потушить пламя перед тем, как оно станет огромным и сможет поглотить весь город. Я уверяю тебя, предвидение здесь — враньё, и только. Аликорн имеет много даров, как ты сама знаешь, но даже я не могу предвидеть будущее. Я просто не могла заснуть той ночью — прямо как и сегодня — и я вышла на балкон ради глотка свежего воздуха. Оттуда я смогла легко увидеть дым и зарево пожара, поднимающееся с центра городка, и выдвинулась, чтобы потушить его.

«Городка». Кантерлот выглядел тогда намного меньше. Хм.

И хоть я и желаю тебе никогда не встретиться с такими неожиданными кризисами, или подвергнуться приукраске истории, которая приходит с их решениями, я знаю, что подобное желание — трата слов.

Жизнь принцессы, как ты поймёшь, довольно непроста. Но я просто надеюсь, что ты никогда не будешь лишена своего покоя чем-то большим, чем письмом от бессонной принцессы в глуше ночи.

Это если считать, что ты вообще была лишена покоя; Спайк писал мне о твоей проблемной привычке оставаться бодрой вплоть до рассвета, чтобы в итоге быть завёрнутой носом в какой-то старый том или в что-то в этом роде. Он волнуется о тебе, как и я. И хоть я, наверное, и буду звучать, как старая кляча, но я напомню тебе, что принцессам нужен отдых так же, как и маленьким кобылкам.

И не смей думать, что я забыла — привет шлю и тебе, Спайк. Я надеюсь, что это письмо не нарушило и твой покой. Как и я, ты был довольно прихотливым соней.

Мой Доктор говорит мне, что бессонница — обычная вещь среди пони, чаще всего вызванное стрессом. Он порекомендовал мне тёплое молоко и листья чая перед сном. И хоть я сильно ставлю под сомнение то, что я могу быть «вымотанной стрессом» — если, конечно, у тебя не будет совета по этому поводу — я должна признать, что бремя правителя иногда может стать тяжелым на твоих плечах, особенно когда ты одна.

И не путай мои слова, Твайлайт. Я безмерно благодарна знать, что я могу рассчитывать на тебя и Каденс во время нужды, и я искренне благодарю тебя за помощь. Но после тысячелетия рассчитывания лишь на себя, то ты просто привыкаешь делать что-либо сама. Давно, в дни моей юности, Луна и я никогда не волновались об этих вещах. Нам было плевать. Весь мир был нашей песочницей, каждый день — великим приключением, и каждая ночь — ещё лучше. Как ты можешь знать, одно из особенностей моей сестры — возможность входить и манипулировать снами других. Она может формировать и направлять их с такой же точностью, как повар делает вкусный торт, и время, проведённое вместе, было таким же сладким.

Ммм... Торт. Я думаю, открыта ли ещё кухня замка?

Наши ночи были заполнены полётами фантазии, ограниченное только мощью нашего воображения... и для таких кобылок, как мы две — какое же было у нас воображение! Наши сны были восторженными, неописуемыми, заполненные до краёв тем, чем мы ограничивали себя во время наших дневных часов, и наша грусть во время пробуждения быстро уходила, ибо приходило веселье от возможности провести ещё один день вместе. Вот он, безгрешный гедонизм детей. Я никогда более не имела такого чистого и простого счастья.

Я не знаю, что произошло, Твайлайт. Я не знаю, как всё пошло настолько ужасно. Я спрашивала себя каждую ночь, на протяжении веков, но ответ не приходил. Если бы кто-то, кто думал обо мне как о Селестии, о Всезнающей, знал, что я могла сделать, то я бы бросилась на колени и молилась, чтобы он рассказал мне это.

Перед тем, как я была вынуждена изгнать отправить Луну в даль, я никогда не знала, что такое кошмар. Они не существовали. Любые тёмные мысли, которые посмели вторгнуться в наши сны, быстро поражались блеском нашего общего света. Даже в редких случаях, когда болезнь привязывала меня к кровати, моя сестра стояла стражем у моей кровати, в моём сознании, охраняя мои сны от любого вреда, будто они — или я — были ценными сокровищами. Она заботилась обо мне, защищала меня, как и я её. Не было ничего, что мы бы не сделали ради друг друга.

А потом я отослала её.

Луна пропала — пропала и защита, которую она мне давала. Отдых не найдёт меня, а если и найдёт, то только кусками, в кратких, прерывистых начинаниях, или в страшных видениях. Я неоднократно просыпалась кричащей и мечущейся в своих покоях и смогла испугать своих же собственных стражников до чёртиков. Моё сердце будет стучать в груди, а мои простыни будут пропитаны потом. Даже сейчас, после стольких лет, мой пульс поднимается, когда я вспоминаю о тех ужасах, которые представали передо мной, лишь мне стоило закрыть глаза.

Я не буду тебе рассказывать о них, Твайлайт. Я не буду загружать твой разум со страхами, которые продолжают преследовать меня. Достаточно сказать, что они напугали меня, и они сделают хуже сделают тоже самое и с тобой.

С тех пор как я перестала хотеть спать, как раньше, я стала искать пути обойти это. Иногда я просто не спала днями, даже неделями, за раз. Я знаю, что это звучит неприятно, и, естественно, это может быть обременительно, но как я говорила, аликорны имеют внушительную выносливость.

Кстати, это не разрешение тебе не спать днями, чтобы выучить всё.

Я надеюсь на Спайка, который предупредит меня, если ты попытаешься.

Много раз в ночи я просто ходила по коридорам замка, без цели, смотря на картины, скульптуры, старые наборы брони, которые я проходила сто раз раньше, но никогда не бралась, чтобы по-настоящему восхититься ими. Так я стала очень знакома с персоналом замка. Я всегда проверяла стражу, когда они сменяли караул, ещё останавливалась, чтобы переговорить с поварами, с горничными, и со всеми остальными, которых я встречала по пути.

Я думаю, что большинство были удивлены увидеть меня: не каждый пони ожидает удариться в Живущее Солнце, ходящее свободной прогулкой в полночь. Но я так предпочитала. Я всегда пыталась быть доступным правителем, и я не пеклась об идеи единичного правления, такого высокого и могущественного, закрытой в комнате, такой холодной и далёкой от пони, за чьё благосостояние и безопасность я была ответственна. Я никогда не любила быть поставленной на пьедестал выше пони-будь. Я бы даже не носила короны, если бы её не всучили мне.

Но это история для другого письма.

Когда я не хотела рыскать по замку, то я просто сидела на балконе и смотрела на Кантерлот. Он не всегда был большим, шумным столичным городом, где ты выросла. Он выглядел очень по-другому тогда, особенно ночью. Пони все ещё использовали факелы, и свечки были более распространены; мерцающие огоньки в окнах сверкали в темноте словно сверчки, или как звёзды в ночных небесах.

Звёзды. Я на них смотрела, время от времени. Даже на луну, когда у меня хватало мужества.

И иногда я просто сидела в своей комнате одна и плакала.

Во время заключения отсутствия Луны, я взяла себе привычку: писать ей письма. Я никогда их не посылала, конечно, она бы всё равно их не прочитала, а даже если бы и сделала это, то я не дала бы этому демоническому монстру предмету, который забрал её у меня, ещё один способ мучать её. Но я все ещё их писала. Я рассказывала ей о своём дне: что я сделала, что видела, с кем общалась. В каком-то виде это даже чувствовалось, что она снова дома.

Я все ещё их храню закрытыми в сейфе замка. Я подумываю об их раскрытии Луне иногда, но я ещё не готова к этому. Пока нет.

Вот почему я пишу тебе. Я надеюсь, что ты не протестуешь, ибо это очень старая привычка, и она даёт мне утешение.

Я могла бы рассказать Луне, что у меня проблемы со сном, но я не хочу, чтобы она знала. Она все ещё восстанавливает свои силы после её длинного изгнания отпуска, и я не хочу, чтобы она была беспокойной. Как ты знаешь, у неё были некоторые проблемы по привыканию к современной жизни, и я думаю, что ей и так хватает беспокойства. Я не хочу, чтобы она думала, что моя бессонница — её проступок. Нет, и более того — у меня не было ни единого кошмара, когда она вернулась. Это просто старая привычка, но я боюсь, что именно эта может быть гораздо сложнее, чтобы её стереть с моего разума.

Я думаю, что я могла бы продолжать писать в нашем общем дневнике, но это попросту не то без Луны. Наш дневник — это элементы, как и мы, дополненные друг другом, будто две половинки, как одно целое. Мы писали секретные сообщения друг другу, выискивали ошибки в написании, или просто оставляли каракули на полях. Это была ещё одна игра между нами, ещё один способ повеселиться, а без подруги это не веселье. Поэтому, когда она ушла, я оставила наш дневник позади, в старом замке, прямо там, где ты его и нашла. Ещё: писать в дневнике казалось немного разговором с собой, и я не могла не думать, что это было довольно глупо.

Нет, это не означает, что ты и твои друзья должны прекратить это.

Я оставалась активной и то и дело разговаривала со своими учениками. Иногда они приходили, чтобы навестить меня, или обсудить проблему, которая была у них. Иногда они пропадали надолго, на десятилетия, даже на века. Иногда я хотела поговорить с Луной. Я всегда была так зла на себя за то, что я сделала с ней что произошло между нами, но она? Никогда. Она всегда улыбалась, всегда смотрела за мной, когда я проваливалась в сон, прямо как в старые времена.

Я все ещё иногда разговариваю с ними. Доктор говорит, что это полностью нормально, даже полезно. Я не уверена, что верю в это, но оно помогает мне, прямо как письма. У меня был долгий разговор с Кловер прошлой ночью. Она всегда знает, как меня развеселить.

Я скучаю по ней. Я бы могла позаимствовать её мудрость сейчас. Иногда я чувствую себя старой клячей. Старой и серой.

Я потеряла много учеников, Твайлайт. Много друзей. Это огромное удовольствие — знать, что я не потеряю тебя. Ты значишь многое для меня. Как и ты, Спайк. Бремя вечности будет не лёгким для обоих из вас. Время — непримиримый враг, вы будете встречаться с ним раз за разом, как и я во время своего царствования. Но вы не встретитесь с ним одни.

И впервые за такое долгое время — и я. Я знаю, что вы волнуетесь за своих товарищей и беспокоитесь о том, что же случится с ними. Я не могу сказать точно, что станет с ними, но я бы задала тебе вопрос.

Ты веришь в чудеса, Твайлайт?

Я да. Когда ты впервые прибыла в Понивилль, ты выполнила такие чудеса, которые Эквестрия не видела за тысячу лет.

Дискорд, реинкарнация хаоса и дисгармонии, превращён в силу добра. Король Сомбра убит, Кристальная империя вернула свою прошлую славу. Коронование новой принцессы империи. Элементы Гармонии не только вернулись, но и само Древо гармонии возродилось и процветает.

Луна... моя Луна.

Чудеса случаются, Твайлайт. Ты — живое подтверждение. Когда я впервые взяла тебя под крылья, я бы подумала, что такие подвиги попросту невозможны. Ты совершила их в очень короткий промежуток времени. Лицезрение подобных чудес как твои заставляет меня чувствовать вновь юной, юной, когда звёзды были новы. Я могу только ожидать в благоговении твои следующие шаги.

Как я сказала, я не могу видеть будущее. У меня нет сомнений, что впереди — много испытаний, для каждого из нас. Но у меня есть ощущение, что, чтобы не случилось — Эквестрия будет в хороших копытах.

Я никогда не поблагодарила тебя, не так ли? За возвращение моей Луны назад ко мне.

Спасибо. Спасибо. Спасибо спасибо спасибо спасибо.

Ночь, когда я потеряла свою сестру, была самой больной во всей моей жизни, Твайлайт. День, когда ты её вернула — счастливейшим. Слова не могут выразить мою благодарность. Я правила Эквестрией тысячу лет, но я буду в долгах у тебя всё оставшееся время.

Я могу что-нибудь сделать для тебя? Хоть что-то? Если тебе недостаточно быть принцессой, я могу с радостью передать тебе корону. Хочешь праздник в свою честь? Я могу сделать это, ты ведь знаешь, я — принцесса! Что насчёт твоих друзей? Они хотят стать герцогинями? Я уверена, что я смогу найти парковые насаждения или заповедники, которые я не использую, если хоть одна из них захочет установить вотчину. Баронство для Спайка? Если он будет содержать скопление драконов однажды, то неплохая идея — получить опыт управления своей собственной территории.

Ты можешь ответить мне пока она не смотрит, Спайк.

Я даже не знаю почему я задумываюсь об этом. Доктор говорит, что так делают многие пони, когда они находят себя в подобном состоянии. Хм. Наверное, десять тысяч лет — более чем достаточно, чтобы подкопить пару грешков.

Я чувствую, что Луна начинает накладывать одно из её заклинаний сна. Похоже, что даже после всего произошедшего, она все ещё заботиться обо мне. Я не сказала всё, что хотела бы, но час поздний, я должна вернуться в кровать и дать ей использовать её таланты с пользой. Я хотела бы поговорить с ней. Рассказать о моих письмах. Рассказать о том, насколько же я по ней скучаю. Рассказать ей, что я сожалею.

Но не сегодня. Сегодня я буду спать. И, если повезёт, я буду видеть грёзы.

Спасибо тебе, Твайлайт.

За всё.

За службу.

За сестру.

И больше всего — спасибо за то, что ты мой друг.

И всегда помни: дружба — это магия.

Твой учитель Твой наставник C наилучшими пожеланиями:

Принцесса Эквестрии Селестия,

Непобедимое Солнце,

Правитель Королевства Незаходящего Солнца,

так далее.