# Если б желания были понями...

Fogel

Гарри Поттер, которого в очередной раз избил Дадли со своими дружками, хотел бы оказаться в безопасном месте, но вынужден ползти домой к Дурслям. Благодаря случаю, он попадает в Эквестрию, где его обнаруживают юные Меткоискательницы. Год спустя, сова из Хогвартса становится причиной того, что Меткоискательницы вместе с Гарри Поттером оказываются в волшебной Британии! А очаровательные, милые, волшебные пони появляются во всём остальном мире.

[Изображение: https://cdn-img.fimfiction.net/story/3mrv-1531274131-406279-full]

P.S. На обложке ошибка, Гарри в виде жеребёнка очки не носил!

На фикбуке https://ficbook.net/readfic/11115297

Озвучка от Diogenus'а

Небольшое пояснение к названию: авторское название — «If Wishes were Ponies...», что является переделкой поговорки «Если бы мечты были скакунами, то все нищие ездили бы верхом». В русском языке точного аналога поговорки нет, однако близкими по смыслу будут, например, «Кабы сивому коню черную гриву, был бы буланый» и «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Или можно взять эквестрийский аналог — «Если бы у пегасов росли рога, то были бы они аликорнами» :)

## 1. Большой побег. Часть первая

Дадли нанёс последний удар Гарри в грудь.

— Вот, — сказал он с глубоким удовлетворением, — в следующий раз ты у меня дважды подумаешь, прежде чем стучать продавцу, что я вытащил пятёрку у той бабы из сумочки, не так ли?

Гарри стиснул зубы и попытался дышать как можно реже. У него очень болело буквально всё.

Голос, которого он не узнал, внезапно произнёс:

— И это лучшее, что ты можешь показать? Какая же вы куча мудаков.

— Слышь! — сказал Дадли. — Он это заслужил, сдав меня тому продавцу. Я думаю, мы неплохо справились!

— Ага, — согласились два его лучших друга.

Мужчина, а это определённо должен был быть мужчина — его голос был слишком низким, чтобы обладатель был мальчиком, сказал:

— Это не то, как надо бить! Посмотри на себя. Да вы все дышите, как загнанные лошади! Вы потратили на это плёвое дело слишком много времени и энергии.

И конечно же, он не сделал ничего, чтобы помочь Гарри. Первый раз взрослый застаёт банду Дадли в действии, но хочет помочь именно им! Гарри просто ненавидел свою жизнь.

— Что? Вы что, знаете способ получше? — осторожно спросил Дадли, не совсем веря, что незнакомец, поймавший их с поличным, не станет кричать, вызывая полицию.

— Конечно, — дерзко ответил незнакомец. Пауза, затем: — Хочешь научиться?

После короткого мгновения, в течение которого, как мог себе представить Гарри, трое парней переглядывались между собой:

— Да.

— Хорошо, вы двое, поднимите его.

Гарри почувствовал, как Пирс и Малькольм подняли его на ноги — сам он на них нормально уже стоять не мог.

— Держите его крепко, мальчики и не роняйте. Теперь ты.

— Я? — раздался голос Дадли.

— Ага. Сожми кулак и ударь его прямо сюда.

Гарри почувствовал, как чужой палец ткнул его чуть ниже ребер.

— Не сильный, просто хороший, слитный удар.

Гарри попытался было собраться, но это оказалось бесполезно. Удар, когда он пришёл, вышиб весь воздух из лёгких. Он бы упал, если бы не двое, державшие его. Он попытался вздохнуть, широко открыв рот, но больше не мог дышать. Было такое ощущение, что он тонет и не может вздохнуть.

Дадли болезненно рассмеялся:

— Посмотрите на его рожу! Он выглядит как рыба, с выпученными глазами и открывающимся и закрывающимся ртом!

— Это солнечное сплетение. Ударь кого-нибудь сюда, и он расстанется со своим дыханием. Он не сможет дышать. Он будет полностью в твоей власти. Видишь ли, легкие опускаются ниже ребер, и при ударе в это место они схлопываются, выталкивая из себя ВЕСЬ воздух. А поскольку внутренности легких влажные и липкие, они так и остаются слипшимися — требуется много времени, несколько минут, прежде чем они разойдутся должным образом, позволяя нормально дышать.

— А теперь ударь его коленом сюда, как можно сильнее.

Боль ворвалась в его пах, но он не мог даже закричать от боли, всё, что получилось, был писк.

— Вы это слышите? — взволнованно сказал Дадли. — Он пищит, как мышь, когда я наступаю на неё!

— Ага, — раздался мужской голос. — В этом и состоит преимущество первого удара по солнечному сплетению — он уже не может позвать на помощь.

Все засмеялись.

— Теперь вот тут — твоя следующая цель.

Гарри почувствовал прикосновение к спине сбоку.

— Это зона почек, по одной с каждой стороны. В них сложно попасть, потому что приходится немного наклониться, так как они в некоторой степени защищены рёбрами. И для большинства людей просто адски больно, когда туда попадают. Но этот парень уже обмяк. Хороший удар, и он напустит себе в штаны.

— Серьёзно? — раздался недоверчивый голос Дадли, за которым мгновение спустя последовала волна боли из его бока. Его брюки внезапно стали теплыми и мокрыми.

— Ого! Да это ж классно!

— Хорошо, теперь попробуй ты.

— Я? — спросил Полкисс.

Гарри почувствовал, как они перемещаются, когда Дадли заменил Полкисса, поддерживавшего его. Он потерял сознание прежде, чем Полкисс успел ударить его по почкам.

Он очнулся, лежа на земле, лицом в грязи.

— …Так что, если тебе интересно, я здесь буду на следующей неделе, и мы потолкуем о моей банде и твоем присоединении к ней, — мужчина засмеялся: — Может быть, даже немного потренируемся, если здесь снова появится твой двоюродный брат. Ну что ж, на сегодня хватит. Не слишком балуйтесь с его почками и яйцами, иначе вы уложите его в больницу на несколько недель. Порвёте почку, и констебли серьёзно за вас возьмутся. А яйца? Ну, слишком сильно ударишь по ним, и ему никогда не придется беспокоиться о детях!

Дадли засмеялся:

— Мои родные будут только благодарны за это! — Гарри почувствовал, как нога ударила его по внутренней стороне бедра, к счастью, не попав в ту цель, которую хотел Дадли.

Гарри слышал ворчание других, но двое, державшие его до того, уже позволили ему упасть на землю.

— И что теперь? — спросил мужчина. — Ты просто оставишь его здесь? Не боишься, что он скажет кому-нибудь, что вы его избили?

Дадли рассмеялся.

— Нет. Я просто скажу своим родителям, что он поссорился со своей бандой, и это они его избили. Он знает, что лучше не говорить ничего против. Мои родители никогда не верят тому, что он говорит, — он снова засмеялся. — Если бы даже Гарри сказал, что небо голубое, мои родители назвали бы его лжецом и заперли бы в его шкафу!

Мужчина тоже засмеялся. Затем он сказал:

— Ну, вот что, оттащу-ка я его под деревья, чтобы кто-нибудь в парке случайно не увидел его и не вызвал констеблей.

Гарри слышал, как остальные уходят, обсуждая, как весело было избивать Гарри, и кто следующим будет у них на очереди. Когда их голоса смолкли, он почувствовал, как мужчина схватил его за руку и протащил какое-то расстояние. При этом мужчина бормотал себе под нос:

— Как забавно. Приехал в гости к кузену, а наткнулся на этих болванов с этим лохом. Надо же оказаться в нужное время в нужном месте.

Брюки Гарри — слишком большие для него обноски, доставшиеся ему от Дадли, медленно сползали с его ног. У него, наконец, стало восстанавливаться дыхание, и он начал понемногу трепыхаться, поэтому тащивший его человек остановился и снова ударил его кулаком в солнечное сплетение.

—=W=—

Свет погас перед его глазами. Когда он очнулся, было уже поздно — начинало темнеть. Боль была везде, особенно болело в паху и в спине. Мужчина, должно быть, ударил его ещё несколько раз просто ради забавы.

Он неуверенно огляделся. Рядом с его головой валялись смятые очки. По крайней мере, хоть дужки не отвалились. Мужчина, должно быть, принёс их с собой, полагая, что если кто-то найдёт одиноко валяющиеся очки, то может сообщить об этом констеблям.

Подняться на ноги было для него огромным достижением, и на это потребовалось гораздо больше времени, чем следовало бы. Он не знал, где находится, но это должно было быть недалеко от детской площадки в парке Литтл Уингинг. Однако он не мог и дальше оставаться здесь. Он снова натянул брюки и затянул ремень как можно сильнее.

По крайней мере, он должен был добраться до Дурслей. Даже если они и ненавидят его, но, если он будет достаточно сильно ранен, они всё же отвезут его в больницу. По крайней мере, на этот раз ему не пришлось бы слишком много врать — он мог честно сказать, что его избила банда, вместо того, чтобы говорить, что он споткнулся, спускаясь по лестнице. Он просто не скажет, какая именно это была банда.

Кроме того, он не мог оставаться здесь на всю ночь, даже если бы ему это взбрело в голову. Его… родные… расстраиваются, если он задерживался слишком поздно. И на них вообще ужасно сказывалось, если кто-то приводил его домой, поздно встретив на улице. И кроме того, тот человек мог и вернуться.

Одна сторона неба была светлее другой, поэтому он направился в сторону солнца, полагая, что там должен быть запад и помня, что парк располагался с восточной стороны от дома Дурслей.

Несколько раз он успел подумать, что может просто рухнуть и дожидаться смерти прямо тут. По крайней мере, тогда он был бы с родителями. Возможно, они и были пьяницами, но он был уверен, что они его любили.

Он не добился быстрого успеха, шатаясь и падая от дерева к дереву, но хотя бы пытался придерживаться одного ранее выбранного направления. Упавшие ветви деревьев и стволы, преграждавшие ему путь, особенно мешали. Он часто останавливался, когда боль особо сильно терзала его тело. Он неоднократно падал, и каждый раз вставать становилось всё труднее и труднее.

Ему просто хотелось, чтобы он мог пойти куда-нибудь, кроме дома Дурслей. Мисс Фигг, что временами сидела с ним, просто отвела бы его прямо к Дурслям. Он хотел бы оказаться где-нибудь, где он не вынужден был бы спать в кладовке под лестницей, где его не наказывали бы за то, чего он не понимал, или за то, что он получил оценку лучше, чем его ленивый кузен. Где-нибудь, где он был в безопасности… или, по крайней мере, в такой же безопасности, как и все остальные. Где-нибудь, где он мог бы быть своим. Где-нибудь, где бы его считали нормальным.

Он качнулся от очередного дерева, поддерживавшего его, к следующему, но почему-то пропустил его. По какой-то причине это оказалось особенно болезненно, и он покатился по лесной подстилке. Он больше не мог стоять в вертикальном положении, и ему приходилось ползти вперёд на четвереньках. Забавно, что он больше не чувствовал своих пальцев. На самом деле, ему теперь даже казалось, что он ползёт вперёд, опираясь только на средние пальцы.

Смутно он осознавал, что что-то не так. К этому моменту он должен был уже перейти улицу. Даже если бы он пошёл в неправильном направлении, он всё равно должен был бы наткнуться на улицу или хоть какую-нибудь тропинку. Но свет впереди становился всё ярче, и в конце концов он оказался на краю поля. Он, должно быть, и правда пошёл в неправильном направлении и наткнулся на одну из ферм в этом районе. Но разве всего несколько минут назад не было темно? Или это лес обманул его, заставив думать, что было значительно позднее, чем было на самом деле?

Он рухнул, достигнув опушки леса. Попытался снова встать, но фактически, он не смог даже приподняться настолько, чтобы и дальше ползти, пусть и на четвереньках. Он начал тянуться вперёд, подтягиваясь руками и отталкиваясь ногами. Если он вылезет в поле из-под скрывающих его деревьев, может быть, хоть кто-нибудь заметит его — трава, казалось, была не такая уж и высокая, насколько он мог её видеть.

Он не замечал новых царапин и порезов, которые образовывались на нём при этом. Дополнительная боль от них исчезала на фоне прочего, что у него болело.

В конце концов, он остановился и просто лёг в траве, позволяя солнцу светить ему в спину.

Он не мог идти дальше. Его ноги вытянулись за спиной, а руки впереди.

Как ни странно, он больше не чувствовал своих рук или ног. Разве это не симптом большой кровопотери? Потеря чувствительности в конечностях? Ха, видимо, он умирал. Впрочем, небольшая потеря. В праздности он задавался вопросом, похожа ли его мать на его тётю. Он надеялся, что нет. Что ж, он скоро узнает. По крайней мере, он вернётся к матери и отцу. Больше не будет никакого дяди Вернона, тёти Петунии или кузена Дадли, которые и дальше пытали бы его.

Он ожидал, что просто заснёт, но теперь, когда он даже не пытался пошевелиться, боль не давала ему сделать это. Перекатывание на бок хоть и помогло, но не сильно. Неглубокие вздохи помогли уменьшить боль в груди, но всё, что было ниже груди, было сплошной болью. Вдох, выдох, не слишком быстро, не слишком медленно. Это всё, о чём он мог думать. Всё остальное не имело значения. Вдох, выдох, не слишком быстро и не слишком медленно.

Пахло весной — влажной почвой и мятой травой. Это напомнило ему, как он работал в саду перед домом над африканскими лилиями, розами и анютиными глазками тёти Петунии. Хороший землистый запах. Забавные вещи, которые приходят в голову, когда вы умираете.

—=W=—

Спустя какое-то время, минуты или часы, он не мог определить, он услышал голоса. Они раздавались со стороны поля, и он подумал, что они похожи на девчоночьи.

— Думаю, это было где-то здесь.

— Нет, это было дальше.

— А по-моему, это было ближе к деревьям.

— Как насчёт того, чтобы растянуться цепочкой и начать искать отсюда? Скуталу, ты иди к деревьям, но не подходи слишком близко. Свити Белль, пойдёшь по другую сторону от меня. Мы пойдём к опушке леса, так мы найдём это и так будет проще всего.

— Ура! Меткоискатели — следопыты и спасатели! Йей! — в один голос громко проскандировали они.

Некоторое время было тихо, а потом:

— Смотри, вон там!

Голоса теперь были намного ближе. Он слышал мягкие шаги по траве.

— Вижу!

— Селестия! — закричала одна из них. — Да это кобылка!

Гарри попытался повернуть голову, но это было для него слишком большим усилием.

Голоса звучали прямо над ним.

— О, Селестия, — полушёпотом произнесла одна из них, — она выглядит ужасно избитой.

Третий голос тихо спросил:

— Она что, мёртвая?

Гарри изо всех сил попытался повернуть голову.

— Эй, у неё ухо пошевелилось! — взволнованно сказал первый голос.

— Она жива! — сказал третий голос одновременно. — У неё травинки перед мордой шевелятся!

— Да у неё кровь на штанах, наверное, ей очень больно! Нам нужно срочно доставить её в больницу! — сказал второй голос. — Я помчалась за сестрой!

— Подожди, Эппл Блум! У меня есть идея получше!

— Ну, давай побыстрее, Скуталу, что там?

Они были так взволнованы, что перебивали друг друга.

— Я ведь могу бежать быстрее, чем твоя сестра может её нести. Я сейчас возьму свой скутер и тележку, и мы сами сможем доставить её туда.

— Ну, так чего ты ждёшь? Поторопись! — приказала Эппл Блум.

Гарри услышал, как убегают два человека. Вдох, выдох, не слишком быстро и не слишком медленно.

— Что нам делать? — робко спросил второй голос.

— Мож, использовать исцеляющие заклинания?

— Не уверена, что они помогут. Я имею в виду, что они подходят для небольших порезов и тому подобного, но для этого… — сказал другой голос. — Я ещё не столь хороша.

— Всё лучше, чем ничего — Эйджей всегда так говорит, — последовал быстрый ответ. — Начни хоть с тех порезов на её лице.

«Заклинания? — подумал Гарри. — У меня что, галлюцинации?»

Казалось, что его голову окутало что-то тёплое, и та небольшая (по сравнению со всем прочим) боль на лице утихла. Он даже не осознавал, что его лицо так сильно болело, пока боль не уменьшилась.

— Как думаешь, помогло?

— Ну, хуже точно не будет.

— Что это за странная одежда на ней? Она больше на ветошь смахивает!

— Меньше болтай о моде и больше лечи.

— Хорошо, хорошо.

— Попробуй каждую ногу отдельно, — предложила Эппл Блум.

Он услышал, как что-то приближается к ним, серию лязгающих, дребезжащих звуков, сопровождаемых хлопками, почти сливающимися в жужжащий звук, что было весьма странным звуком для мотора.

— Что ты так долго, Скуталу?

— Эй, я бежала так быстро, как могла!

— Припаркуй её здесь, рядом с ней. Думаю, мы сможем втянуть её в кузов, если вместе возьмёмся за дело.

Он слышал, как они ходят вокруг него. Судя по шагам, было похоже на минимум шестерых человек, но разговаривали только трое.

— Свити Белль, как думаешь, сможешь её поднять? — спросила Эппл Блум.

— Не-а. Она, может, и маленькая, но я столько пока не подниму.

— А если ты поднимешь голову, а мы со Скут поднимем её остальную часть?

— Может быть и выйдет, — последовал неуверенный ответ.

— Скуталу, хватай её за ремень. Я возьму её за блузку. Свити Белль, постарайся поднять голову.

— Фуу. У неё штаны мочой воняют.

На что Эппл Блум ответила:

— Скут, здесь едино туалета нема, и она все равно не в состоянии им пользоваться. Если тебя эт так беспокоит, то эт сделаю я.

Гарри почувствовал, как что-то схватило его за воротник и одновременно подняло, обернув чем-то тёплым голову. Когда Скуталу поднимала его за ремень, он слышал её постоянное бормотание «Фу-фу-фу». Но реально он не слышал больше ничего из-за волн боли, сотрясавших его тело. Вдох, выдох, не слишком быстро и не слишком медленно.

Это было похоже на вечность, вечность постоянной боли, пока три девочки не закончили грузить его в какой-то транспорт. Они скрестили ему руки и ноги, чтобы он мог поместиться туда, лёжа на боку. Что было весьма странно, он бы предположил, что им было бы удобнее положить его на спину. Он попытался открыть глаза, но всё, что он смог увидеть, это борт тележки. Он довольно быстро отказался от этой попытки — она причинила ему слишком много боли.

— Эй, Эппл Блум, — сказала Скуталу, когда они уложили его в тележку. — Может, тебе всё же стоит рассказать сестре о том, что мы нашли? Мы всё равно будем идти мимо вашего дома, так, может, побежишь вперёд и поищешь её, пока мы дойдём?

— Верно! — последовал быстрый ответ, за которым раздались отчётливые звуки, издаваемые убегающей лошадью.

— Свити Белль, — продолжила Скуталу, — постарайся, чтобы её голова не подпрыгивала.

— Хорошо.

Следующие несколько минут принесли Гарри ещё большую боль. И несколько озадачили. Он не мог понять, что двигало эту тележку. Этот хлопающий, почти жужжащий звук не был похож ни на один двигатель, который он слышал раньше. Он не думал об этом слишком уж много, потому что подпрыгивающая тележка, которую Скуталу тащила по полю, оставила ему несколько новых синяков впридачу к тем, что у него уже были и измучила его тело. Всё, что он мог сделать, это сосредоточиться на дыхании.

К счастью, Свити Белль всё же удалось удержать его голову от ударов об пол тележки, а то она бы билась, словно колотушка о шкуру большого барабана. Хотя он не был уверен, как ей это удалось, потому что он не чувствовал чьих-либо рук или одеяла, которым его укрыли. Зато он слышал, как рядом с ним топают копытами лошади. И почему-то он чувствовал запах яблок.

Эппл Блум, очевидно, нашла свою сестру, потому что, когда через некоторое время они остановились, он услышал женский голос, произнёсший:

— О, Селестия! Да ты права, она реально плоха!

— Скуталу, Свити Белль, немедленно везите её в больницу. Эппл Блум покажет нам с Биг Маком, где вы её нашли. С ней мог быть кто-то ещё, кто не смог выбраться из леса. А теперь гоните!

Почти сразу он услышал, как трое лошадей убегают туда, откуда они пришли, а мгновением спустя возобновился этот странный хлопающий звук, и повозка тронулась с места.

— Береги её голову, Свити Белль, — крикнула Скуталу где-то прямо перед ним.

— Ага.

Поездка, хотя по-прежнему и была болезненной, теперь стала намного плавнее и быстрее, судя по раздающимся звукам. Видимо, теперь они были на какой-то дороге.

Когда Скуталу начала во всё горло орать «Прочь с дороги! Критическая ситуация! Вопрос жизни и смерти!», он понял, что они, должно быть, добрались до города. Скорость внезапно снизилась, и Свити Белль крикнула:

— Я открою двери!

Он услышал стук копыт по деревянной рампе и звук катящихся по дереву колёс. Он решил, что больница уже рядом.

Властный голос женщины громко возмутился:

— Эй, здесь нельзя ездить на этой штуке!

— Критическая ситуация! — закричала Скуталу. — Жеребёнка ранена! Всё очень плохо!

После этого раздался стук копыт:

— Святые сёстры! Вези её сюда!

Мгновение спустя он услышал:

— Доктор Велл Харт, подойдите к стойке регистрации, СРОЧНО! Доктор Велл Харт, подойдите к стойке регистрации, СРОЧНО!

Ну да, Гарри теперь знал, что сейчас в больнице. Но почему здесь были лошади, думал он. Когда он открыл глаза, всё, что он увидел, это деревянный борт тележки, в которой лежал, и потолок над своей головой. И было больно держать глаза открытыми, поэтому он просто снова закрыл их, сконцентрировавшись на вдохах и выдохах, не слишком глубоких, но и не слишком слабых.

— Что случилось? — спросила медсестра. — Можешь уже опустить её, дорогая, — сказала она Свити Белль.

Прежде чем другая девушка успела ответить, Гарри услышал, как какая-то лошадь зацокала по комнате и подошла к нему.

— Я со своими подругами — Эппл Блум и Свити Бель, занимались поиском своих кьютимарок, ну, да вы, поди, знаете про наше меткоискательство? — когда мы увидели что-то на краю Вечнодикого леса и подумали, что это раненое животное, а может, даже олень, поэтому мы побежали, чтобы посмотреть, что это было, и нашли её, и сначала мы подумали, что она мертвая из-за всей этой крови и всяких порезов и прочего, но потом мы увидели, как у неё шевелится ухо, и заметили, как она дышит, поэтому мы взяли мой самокат и тележку и привезли её сюда так быстро, как только могли, мы боялись, что она умрёт?

Скуталу удалось сказать всё это на одном дыхании.

— Я пробовала наложить известное мне исцеляющее заклинание, но оно предназначено для небольших порезов, а потом держала ей голову, чтобы она не подпрыгивала в тележке, пока мы мчались сюда, — добавила Свити Белль. Затем тихо сказала: — У меня кружится голова, — и кто-то грузно осел на пол.

Тем временем доктор осторожно приподнял и осмотрел голову, руки и ноги Гарри. Забавно, что он чувствовал, как двигаются его руки и ноги, но не чувствовал, что чьи-то руки прикасаются к нему, чтобы поднять их. Может, он был ближе к смерти, чем думал. У него не было сил, чтобы над этим уж слишком задумываться. Он улыбнулся, думая, что, может быть, скоро он увидит своих родителей.

— А где Эппл Блум? — спросила медсестра.

— Эпплджек и Биг Мак взяли её и пошли туда, где мы нашли кобылку. Эпплджек сказала, что с ней мог быть ещё кто-то, — объяснила Скуталу.

— Хорошо, — сказал доктор через мгновение, — нам нужно отнести её в смотровой кабинет. Я подниму её.

Гарри ожидал, что кто-то и правда поднимет его, но вместо этого он просто поднялся в воздух, когда под ним, казалось, задвигалось тёплое воздушное одеяло. Он снова открыл глаза, но всё было размыто, хотя он увидел несколько стоящих вокруг лошадей. Интересно, а где же доктора и медсестры? Он снова закрыл глаза. Им было больно, а движение и без того сильно тревожило его тело.

— Cестра, объявите тревогу. Для начала отправьте код вызова гвардейцам, пусть они выдвигаются к ферме "Сладкое яблочко", сбор возле старого домика Эпплджек на дереве. Во-вторых, отправьте код вызова для всех копыт, перечисленных в экстренном табеле на случай, если будет больше жертв. Если нет, то это будет для них хорошей тренировкой.

— Да, доктор, — последовал быстрый ответ другой женщины, раздался и затих стук копыт. Почему они катались на лошадях в больнице?

— Вот, милая, выпей этой водички. Тебе не больно? — сказала первая медсестра

— Думаю, я просто устала, — сказала Свити Белль. — Я держала её голову, чтобы она не подпрыгивала в тележке, пока мы бежали сюда.

— Дорогая, это довольно большое расстояние, чтобы бежать, да ещё и сохраняя заклинание левитации, ты очень хорошо справилась. Просто немного отдохни, хорошо?

— Ага, — последовал усталый ответ.

Дальнейший разговор оборвался, когда доктор перенёс его в другую комнату. Он услышал шорох занавески, когда доктор осторожно уложил его.

— Во-первых, нам нужно снять эту одежду, — тихо сказал доктор. Гарри почувствовал, как воздух закружился сначала вокруг его правой руки[1], потом левой, и рубашка была срезана отдельными кусками. Спустя мгновение и его брюки последовали за ней. Ну, невелика потеря. В любом случае, это были тряпки, но тётя Петуния все равно психанула бы на него за то, что он испортил очередные обноски Дадли.

Гарри услышал звук большого колокола, зазвонившего в тишине. Коды, про которые говорил доктор, догадался Гарри.

— Почему у неё оттуда идёт кровь? — послышался голос Скуталу.

По лёгкому скрежету копыт у Гарри сложилось впечатление, что Скуталу напугала лошадь доктора.

— Ой! Ну, во-первых, тебя здесь не должно быть.

— А, да ладно вам, я же привезла её сюда, можно же мне посмотреть?

— Извини, но нет, уходи, — судя по резким щёлкающим звукам и скрипу скольжения, у Гарри сложилось впечатление, что доктор довольно активно выталкивает девочку из комнаты. — И, кстати, он жеребчик, а не кобылка.

— Что?!! — раздался изумлённый ответ.

После этого было тихо, если не считать бормотания доктора и скрипа ручки по бумаге, когда он делал записи. Как ни странно, по мере того как доктор двигался вокруг Гарри, боли постепенно уменьшались. Они не исчезли полностью, но ему определённо стало лучше. Ха, да с ним никогда раньше такого не случалось. Обычно это происходило как минимум за пару часов. Но он подумал, что на этот раз ему было слишком уж больно. Его охватило смутное чувство разочарования — видимо, он не собирался встретиться с родителями.

Тишина длилась недолго, разорванная потоком копыт, ворвавшихся в больницу в ответ на сигнальный колокол.

— А, доктор Харт, это наш новый пациент?

— Привет, доктор Хорс, да, он здесь. Он довольно плох. Две огромных гематомы под глазами, с соответствующими множественными переломами кости глазницы, разбитые губы, многочисленные ушибы и рваные раны по всему телу, особенно на передних ногах и груди. Он явно полз через грязь довольно большое расстояние — нам нужно будет убедиться, что все они очищены должным образом, прежде чем мы их залечим. Повреждение почек, два сломанных ребра, во всех остальных наличествуют трещины разного размера, опухшие яички от тупого удара и… — глубоко вздохнул он, — …это. — После паузы он добавил: — Не говоря уже о хроническом недоедании. Судя по его размеру, его вес на четверть меньше положенного, да и его рост, я полагаю, тоже пострадал. Хотя мне неизвестно, сколько ему лет и, соответственно, каким точно должен быть его рост и вес.

— Нашли возле Дикого?

— Ага.

— Значит, надо писать в Кантерлот и проводить расследование.

— Ага.

Оба вздохнули.

— Тщательно ведите все записи в документации.

— О, да, я и так планировал это.

— Гвардейцы?

— Пока ещё не получил ответа.

— Вы уже усыпили его?

— Это будет следующим. Он уже почти очнулся, и я хотел сначала проверить, нет ли каких травм мозга. Кажется, это почти единственное, чего у него нет. Ну, значит, можно сделать это сейчас.

Больше Гарри ничего не услышал, потому что внезапно потерял сознание.

## 2. Большой побег. Часть вторая

Следующее, что Гарри осознал — что он проснулся в самой мягкой постели за всю его жизнь. Казалось, словно он лежит на мягчайшем облаке, а не на кровати. Был ли он мёртв, и это были Небеса? Наверное, так и есть — Гарри не испытывал сильной боли, как это должно быть после избиения, устроенного Дадли и его бандой. Хотя, если так подумать, у него кое-где побаливало, но точно не так сильно, как должно быть после встречи со своим кузеном и его бандой. Что ж, тогда это не могло быть Небесами, так как он не мог поверить, что Небеса позволят боли опозорить их своим существованием. А это означало, что он не собирался свидеться со своими родителями — он всё ещё пребывал застрявшим в этой несчастной жизни.

Гарри вздохнул.

На данный момент он просто наслаждался тем чувством, что не проснулся в тесном чулане на шаткой и неудобной раскладушке от ужасной боли.

Кажется, ему в лицо светило солнце, поэтому он решил перевернуться на другой бок.

Как он обнаружил, это было немного сложновато сделать, и в итоге он полностью запутался в простынях, но, по крайней мере, теперь смотрел в сторону от яркого света. Гарри удовлетворённо вздохнул и попытался снова заснуть — у Дурслей он не мог позволить себе подобной роскоши. Его тётя всю неделю будила Гарри на рассвете, чтобы он начинал готовить завтрак, причём даже по выходным, а ещё говорила, что не станет доверять ему будильник и не собирается тратить деньги на то, что, она была уверена, он точно сломает. А обещание Гарри, что он будет о нём заботиться, закончилось жёсткой затрещиной ему в лоб и лишением ужина.

Если же завтрак не ожидал на столе, когда дядя спускался вниз по выходным, то за этим следовала жёсткая расплата, и Гарри никогда не забывали выдать расчёт. По их мнению, его восстановление после жестокого избиения не было поводом для безделья. Он научился всегда просыпаться как раз перед тем, как ему это было нужно, но сегодня такой необходимости не наблюдалось.

—=W=—

Принцесса Селестия элегантно вышла из колесницы, оставив внутри свой утренний перекус — чашку свежесобранной малины. Она была безупречно белой пони, которая возвышалась над всеми своими подданными, раза в три превышая средний рост пони и более чем в десять раз превышая их массу. Шесть стражей-пегасов изо всех сил пытались скрыть движения своих тяжело вздымающихся боков, тщетно пытаясь показать своей правительнице, что их совершенно не затруднил перелёт, который они совершили из Кантерлота в Понивилль, таща карету принцессы.

— Спасибо, — мягко сказала она и кивнула, грациозно проходя мимо них, тактично игнорируя пот, стекающий с их боков. Она могла бы и сама совершить это путешествие, да и сделала бы это быстрее, но её маленькие пони всегда очень расстраивались, когда она показывала, что не нуждается в их помощи.

Ещё дюжина стражей рассредоточилась вокруг неё, стараясь удержать мирных жителей на почтительном расстоянии, хотя в этом месте таковых и не оказалось — в конце концов, в Понивилле это был обычный день, а больница не привлекала праздные толпы, за исключением чрезвычайных ситуаций, да и новость о её прибытии не афишировалась.

С другой стороны, из каждого окна с этой стороны здания за ней наблюдали по одному-два пони. Для жителей Понивилля её появление здесь всегда было честью. Существовало немало городов куда крупнее Понивилля, в которых принцесса вообще никогда не бывала, но Понивилль принцесса Селестия за последний год посещала уже несколько раз, и маленькие пони гордились вниманием одной из своих правительниц к их крошечному участку земли.

— Капитан Армор, что ещё вы можете мне сообщить? — сказала она белому жеребцу-единорогу, ожидающему возле больницы, её мягкий голос заставил его слегка вздрогнуть.

— Жеребёнок-единорог был найден вчера тремя кобылками ближе к вечеру на окраине Вечнодикого леса. После школы они были в своём домике на дереве, расположенном в саду фермы «Сладкое яблочко», в секторе сьерра сорок два, когда кобылка-пегас заметила возле леса на краю фруктового сада что-то, похожее на раненого оленя. Эпплджек — владелица фермы — смогла показать нам, где они его нашли. Она уже прошла немного в лес, следуя по следу, оставленному жеребёнком, пока он полз на ферму. Четверо стражников смогли пройти по его следу почти на полмили в лес, прежде чем потеряли его. Когда я прибыл сегодня утром, то отправил десяток с опытным лесничим, но они не смогли отследить след дальше. Прошлой ночью был дождь, и, возможно, он стёр некоторые следы. Никаких следов других пони обнаружено не было, также не было никаких свидетельств того, что именно так ранило жеребёнка.

За время доклада они вдвоём подошли к дверям больницы.

— Доктора держали жеребёнка-единорога без сознания до вашего прибытия, чтобы упростить ситуацию и дать ему достаточно времени на восстановление. Они сняли заклинание, как только заметили вашу колесницу, и он должен скоро проснуться. Жеребёнок серьёзно истощён из-за хронического недоедания, и какой-то пони жестоко избил его, оставив с повреждёнными почками и раздавленным яичком. Его травмы точно не были нанесены животным, поскольку на нём нет следов от укусов или когтей. Когда его привезли, он был на грани смерти. Кобылки, несомненно, спасли ему жизнь. Если бы они не заметили его, он, вероятно, не пережил бы ночь, особенно так близко к Дикому. К счастью, его выздоровление продвигается необычайно быстро — большинство мелких травм уже зажили. Его почки и яичко будут в норме уже к концу дня.

Принцесса остановилась у дверей и посмотрела на него сверху вниз.

— На восстановление почки обычно уходит не меньше недели, а другая его травма и вовсе должна была остаться у него навсегда, без применения обширной и мощной исцеляющей магии, — сказала она с лёгким удивлением.

— Да, как говорят врачи, они абсолютно уверены, что это он сам использует свою магию, чтобы помочь выздоровлению, чего никогда раньше не наблюдалось ни у одного пони-единорога в таком молодом возрасте, как и у любого другого пони, находящегося без сознания. Если это обычное дело для него, то это может объяснить, как он пережил свои многочисленные прошлые травмы.

Селестия понимающе кивнула и сказала:

— Прошлые травмы. Это одна из причин, по которой я здесь.

Капитан её стражи открыл двери, и принцесса вошла в здание.

Больница Понивилля изначально не была рассчитана на визиты принцесс-аликорнов, поэтому ей пришлось наклонить голову и слегка пригнуться, чтобы пройти через дверь. Переступив порог, она была вынуждена держать голову на уровне холки, так как от потолка до неё было что-то около копыта. Она подозревала, что если когда-нибудь снова посетит эту больницу, то обнаружит, что все двери окажутся перестроены, чтобы она могла легко в них пройти. А в больших городах и вовсе будут строить новые больницы с более высокими потолками, чтобы избежать смущения, когда их любимая правительница будет вынуждена почти ползти на коленях, чтобы войти внутрь!

Доктор Велл Харт ждал её прямо за входом, низко поклонившись вместе со всем остальным персоналом приёмной, когда она приблизилась. Он, да и все остальные выглядели огорчёнными, увидев её недостойное вступление в их больницу.

Она закатила глаза.

— Встаньте, мои маленькие пони.

Естественно, когда она входила в комнату, все кланялись. Некоторые даже падали ниц на пол. Это было жуть как утомительно. И на это тратилось просто куча времени, но спустя тысячу лет она осознала всю тщетность попыток убедить своих подданных в том, что в таких действиях нет необходимости в любых ситуациях, кроме уж самых формальных.

Доктор нервно сказал:

— Пациент здесь, Ваше высочество.

Учитывая её рост, это не было лишь почётным званием.

Он двинулся по коридору впереди неё.

— Как я упоминал в своём отчёте, — сглотнул он, — у жеребёнка под шерстью множество шрамов, и большинство его основных костей: череп, лопатка, бедро, таз — гораздо проще перечислить исключения — были сломаны, по крайней мере, однажды. У него есть признаки хронического недоедания и плохого развития костей. Соотношение жира к весу остального организма у него почти равно нулю, — он вздохнул. — В общем, я думаю, что его состояние не является чем-то новым для него, и это то, с чем он жил долгое время. Кажется, ему всего четыре года, но может быть и пять, и шесть, и даже семь лет, — он печально покачал головой: — Подобное отношение к жеребёнку — преступление, и пони, виновные в том, что с ним сделали, должны быть найдены.

— Как бы то ни было, мы использовали зонд, чтобы накормить его, поэтому теперь он не страдает от обезвоживания. Он должен был хоть немного прибавить в весе от такого питания, но лишние калории исчезают так же быстро, как только мы успеваем влить их в него. Мы думаем, что это связано с его феноменальной скоростью восстановления. В любом случае, по крайней мере, он хоть не похудел ещё больше.

Доктор остановился у закрытой двери с двумя охранниками по обе стороны от неё. Охрана отошла от двери, один из них магией схватился за ручку двери и открыл её. Селестии снова пришлось присесть, чтобы войти в комнату.

Перед ней оказалась стандартная одноместная больничная палата. Принцесса уставилась на жалкую маленькую фигурку, свернувшуюся на кровати под аккуратно уложенным одеялом, покрывавшим большую часть его тела, но оставлявшим открытыми голову и холку. Его щеки были впалыми, кости — ярко очерченными, а шерсть — тусклой, демонстрируя все признаки того, что он некоторое время явно недоедал.

—=W=—

Гарри снова проснулся, когда услышал звук открывшейся двери и лязг, издаваемый входящими людьми — интересно, почему они были в металлических ботинках? Две пары явно были больше прочих, так как их шаги звучали более гулко из-за более крупного размера ботинок и более тяжёлого веса. Да и касались они пола через гораздо более длительные промежутки времени — очевидно, носившие их были выше и с более длинным шагом, а не просто необычайно толстыми, как его дядя.

Гарри не был дураком — это выбили из него уже много лет назад. Он держал глаза закрытыми, а лицо расслабленным, как будто он крепко спал. Было важно получить как можно больше информации до того, как другие (дома это были Дурсли) обнаружат, что он слушает… или, как в данном случае, обнаружат, что он не спит. Знание того, что происходит и чего следует ожидать до того, как его заметят, спасло его от множества побоев со стороны Дурслей.

— А это и есть тот бедный жеребёнок?

— Да, моя принцесса.

— Ой, мамочки. А я-то надеялась, что ваши отчёты немного преувеличены.

— К сожалению, нет, моя принцесса. Как бы мне того ни хотелось, — ответил доктор Велл Харт. — Во всяком случае, по сухим строчкам заключения не ощущается вся серьёзность проблем.

— Он выглядит так, будто никогда не ел приличной еды, — услышал Гарри глубокий голос, и как оказалось, сказавшая это подошла поближе к краю его кровати. — Он почти весь — кожа да кости, — он услышал, как она подошла ещё ближе.

Её голос прозвучал мягко, когда она сказала:

— Открывай глаза, малыш. Я знаю, что ты не спишь.

Проклятие.

Он открыл глаза и несколько раз моргнул, чтобы понять, что же он видит перед собой. Прямо перед ним маячили два покрытых мехом колена. Мехом? Это что, были какие-то меховые лосины? Как странно.

Позади них он увидел открытую дверь, по бокам которой стояли две маленькие лошади в золотых доспехах с соответствующими золотыми шлемами. А на шлемах были плюмажи, как у древнеримских солдат. А где же были люди, которые на них приехали? И почему лошади вообще попали в больницу?

Он повернул голову и посмотрел выше. И ещё выше. Это был не кто-то в меховых лосинах. Это был какой-то гигантский монстр, не имевший с человеком ничего общего. У чудовища на… груди?.. было какое-то золотое кольцо с пурпурным бриллиантом в нём. Выше были такие высокие плечи, что они почти касались потолка. Она была в четыре раза выше его, что делало её ростом не менее пятнадцати футов, и это означало, что в этой комнате были необычно высокие потолки.

И всё равно для неё этого было недостаточно. Её шея была намного длиннее человеческой, а лицо… огромные глаза, каждый размером с обе его руки вместе взятые, ушами, торчавшими сверху как у собаки или кошки, и длинным носом, который напоминал морду, опять же, как у кошки. Она была слишком высока, чтобы стоять прямо, и поэтому низко наклонила голову, чтобы не удариться ею о потолок, отчего её огромный рот оказался всего в нескольких сантиметрах над его ухом.

«У неё огромная голова, — подумал он, — во всё моё тело». Её пасть была такой гигантской, что она могла бы целиком откусить ему голову за один укус и проглотить. Но что больше привлекло его внимание, так это гигантский шип рога с неприлично острым концом, торчавший из её головы и теперь паривший над ним.

Она легко могла насадить его на этот рог, как какую-нибудь свинью, а потом пообедать его болтающимися руками и ногами, в каком-то неописуемом перекусе на бегу.

Абсолютно, определённо, не человек. Даже близко непохоже на человека.

Она открыла свою чудовищную пасть для первого укуса.

Гарри сделал то, что, по его мнению, сделал бы в такой ситуации любой девяти… почти десятилетний ребёнок.

Он завизжал в смертельном ужасе и бросился с кровати подальше от неё. Окно было слишком далеко, чтобы он мог попытаться прыгнуть в него прямо с кровати, а когда Гарри спрыгнул с кровати, то оказался слишком уж близко к окну, чтобы успеть набрать достаточную скорость, чтобы, разогнавшись, подпрыгнуть достаточно высоко и выбраться в него. Это означало, что он всё равно не сможет выскочить в окно и ударится о стену под ним.

Тогда он упёрся ногами в каркас кровати и с отчаянной решимостью бросился к внешней стене. Он не был уверен, получится ли у него, но определённо намеревался пройти сквозь неё. Он просто надеялся, что это не кирпичная стена. И что он был на первом этаже. Если нет, об этом он будет беспокоиться позже.

Не сработало. Он врезался в стену с громким хрустом, от которого все пони в комнате вздрогнули. Гарри отскочил от стены, пошатываясь. Затем безрассудно бросился к стене напротив его кровати, повернув своё тело так, чтобы принять удар на своё второе плечо. Он бил с максимальной концентрацией силы. И даже почти пробился сквозь эту стену. Раздались звуки разрушающейся стеновой панели и ломающихся опор. Этот шум заглушил звук любых травм, которые он мог при этом получить. Сквозь вновь образовавшиеся трещины в стене он смог увидеть испуганные лица обитателей другой комнаты — все они оказались лошадьми.

Ему нужно будет вернуться к кровати, чтобы ещё один удар пробил стену, но он сомневался, что монстр даст ему время для этого. Этим путём ему не сбежать.

С упорством и решимостью, подаренными Гарри за долгие годы отработки Дадли на нём своей «Охоты на Гарри», Гарри посмотрел на дверь и развернулся, прижимаясь к полу. Чудовище только сейчас начало поворачиваться к нему, давая ему небольшую возможность проскочить между её ног в коридор. К сожалению, даже когда он уже приготовил ноги для своего третьего неистового рывка на свободу, одна из лошадей у двери уже начала двигаться, чтобы преградить ему путь к побегу. Он мог бы увернуться от ног монстра, но гораздо меньшая лошадь могла легко заблокировать и поймать его.

Он оказался в ловушке, точно так же, как тогда с Дадли, когда он со своей бандой однажды поймал его в школе. Но на этот раз поблизости не было удобных крыш, чтобы ветер непостижимым образом унёс его вверх. Он не пытался встать. Он закрыл глаза изо всех сил желая снова оказаться на краю леса.

С отчётливым «ПУХ» Гарри исчез из больничной палаты.

—=W=—

Гарри упал на землю. Он посмотрел на траву, затем вытянул шею, чтобы увидеть, где он оказался. Неподалёку от него в обоих направлениях высились деревья. С одной стороны был тёмный лес, через который он полз, с другой стороны виднелись явно фруктовые деревья. Чудо из чудес, он вернулся туда, где был, когда девчонки впервые нашли его!

Ему нужно было сбежать отсюда, потому что они наверняка снова обыщут это место, чтобы найти его. Он подтянул руки, готовясь подняться на ноги. И вот именно тогда он заметил, что его руки покрыты красным мехом, а вместо кистей рук у него копыта. С комком в горле и с замершим сердцем он посмотрел на свои ноги, чтобы увидеть то же самое. Все ещё не дыша от шока, он резко повернул голову и посмотрел вниз. Он увидел закрывавшее ему взгляд море красного меха с пятнами шерсти золотистого отлива и сплошь чёрный конский хвост.

В ужасе он снова закричал. Он с трудом поднялся на ноги или в данном случае на копыта, только чтобы рухнуть обратно на землю, крича от неожиданной боли, поскольку его сломанные плечи, трещины в рёбрах и перенапряжённые мышцы не выдерживали его веса. Что с ним случилось? Неужели он умер, а затем перевоплотился в лошадь? Он был в аду? Как он без рук теперь будет надевать штаны?!!

Он дико огляделся и не увидел ничего, кроме травяного поля и яблоневого сада вдали. Он снова опустил голову на землю, задыхаясь и страдая от гипервентиляции, охваченный паникой и слишком ошеломлённый, чтобы сделать что-то ещё… как из-за своих экстремальных усилий, магического шока, ужаса осознания своей новой формы, так и из-за боли от свежих травм. В следующее мгновение он потерял сознание.

—=W=—

На мгновение в больничной палате воцарилась ошеломлённая тишина. Принцесса посмотрела на неглубокое углубление в форме жеребёнка в штукатурке на внешней деревянной стене, а затем на почти сквозное отверстие в форме жеребёнка в другой стене, и вздохнула.

— Не помню, чтобы кто-либо так реагировал на моё присутствие, — она повернула голову, посмотрела на ошеломлённого доктора и удручённо спросила: — Как вы думаете, я что-то не то сказала?

Вздохнув, она неловко попятилась из комнаты.

—=W=—

— Омак[1] —

Неканонический сюжет, перед которым я не мог устоять — примечание автора.

Он повернул голову и посмотрел выше. И ещё выше. Это был не кто-то в меховых лосинах. Это был какой-то гигантский монстр, не имевший с человеком ничего общего. У чудовища на… груди?… было какое-то золотое кольцо с пурпурным бриллиантом в нём. Выше были такие высокие плечи, что они почти касались потолка. Она была в четыре раза выше его, что делало её ростом не менее пятнадцати футов, и это означало, что в этой комнате были необычно высокие потолки.

«У неё огромная голова, — подумал он, — во всё моё тело». Её пасть была такой гигантской, что она могла бы целиком откусить ему голову за один укус и проглотить. Но что больше привлекло его внимание, так это гигантский шип рога с неприлично острым концом, торчавший из её головы и теперь паривший над ним.

Она легко могла насадить его на этот рог, как какую-нибудь свинью, а потом пообедать его болтающимися руками и ногами, в каком-то неописуемом перекусе набегу.

Она открыла свою чудовищную пасть для первого укуса, её зубы сверкали нечестиво-ярко-белым, со слабыми следами красного цвета на дёснах — без сомнения, крови от её предыдущих жертв.

Гарри сделал то, что, по его мнению, сделал бы в такой ситуации любой девяти… почти десятилетний ребёнок.

Он завизжал в смертельном ужасе и бросился с кровати подальше от неё. Упёрся ногами в каркас кровати и с отчаянной решимостью бросился к внешней стене. Он не был уверен, сможет ли он, но определённо намеревался пройти сквозь неё. Он просто надеялся, что это не кирпичная стена.

Окно было слишком далеко, чтобы он мог попытаться прыгнуть в него прямо с кровати, а когда Гарри спрыгнул с кровати, то оказался слишком уж близко к окну, чтобы успеть набрать достаточную скорость, чтобы, разогнавшись, подпрыгнуть достаточно высоко и выбраться в него. Это означало, что он всё равно не сможет выскочить в окно и ударится о стену под ним. Он надеялся, что находится на первом этаже. Если нет, об этом он будет беспокоиться позже.

Он врезался в стену с громким хрустом, от которого все пони в комнате вздрогнули. Затем они недоверчиво уставились в окно на быстро удаляющегося жеребёнка. Его ноги вращались так быстро, что казались колёсами.

Под впечатлением от увиденного, один изумлённый охранник тихо сказал:

— Я никогда не видел, чтобы пони бегали так далеко так быстро… на двух-то ногах! Я с трудом балансирую на задних ногах и могу сделать шага три, прежде чем упаду… а ты на него посмотри!

Пинки Пай высунула голову из-под кровати, посмотрела на идеальный профиль жеребёнка в стене, включая растрёпанную гриву, хвост и всё такое, и неодобрительно возмутилась:

— Эй, мультяшное поведение — это моя фишка!

На мгновение в больничной палате воцарилась ошеломлённая тишина. Принцесса посмотрела на сквозную дыру в форме жеребёнка во внешней деревянной стене и вздохнула.

— Не помню, чтобы кто-либо так реагировал на моё присутствие, — она повернула голову и, глядя на ошеломлённого доктора, удручённо спросила: — Как вы думаете, я что-то не то сказала? — она посмотрела в окно туда, где жеребёнок исчез за поворотом, и нахмурилась, на мгновение задумавшись. — Может, он не любит малину? — пробормотала принцесса. Вздохнув, она неловко попятилась из комнаты.

## 3. Затерянный меж миров

В английском языке понятия «космос» и «пространство» обозначаются одним словом, а «затерянный в космосе» стало устойчивым выражением. В данном случае мы ничего не можем сказать про космос, ибо текст совсем не об этом. Прим.пер.

— Скут’лу, спускайся!

— Почему?

Гарри осознал, что лежит на спине, повернув голову вправо.

— У нас из-за тя бу’т проблемы!

— Не-а. Всем наплевать. Видишь, охранник даже не моргнул.

Голоса были знакомы ему, как и прозвучавшее имя.

— От доктора Харта уж точно достанется! А терь спускайся.

— Нет.

Ох. Постепенно к нему стали возвращаться воспоминания. Это были голоса тех, кто нашёл его и отвёз в больницу. Учитывая, что он не чувствовал под собой твёрдую землю или хотя бы траву, он, вероятно, снова оказался в больнице. Откуда-то доносились негромкие звуки пилы и стук молотков, и ему стало интересно, что же они могли здесь строить.

— Тогда мне придётся тя изловить!

— Попробуй!

Раздался стук копыт по деревянному полу, мгновение тишины, а затем кровать ощутимо вздрогнула, словно на неё кто-то прыгнул.

Голова у Гарри кружилась, словно он простудился и у него была высокая температура. Да и на лбу ощущалось необычное давление, и он предположил, что это мокрая тряпка.

Копыта! Точно! Это были лошади! И он сам был лошадью! На мгновение Гарри почти поддался панике и тяжело и часто задышал, но сразу же осознал опасность подобного поведения. Любые внезапные движения или изменения в том, что он делал, предупредят всех, что он проснулся. Особенно, если у них тут есть какие-нибудь электрические мониторы. К счастью, ссорящиеся девчонки легко маскировали любой производимый им шум.

— Эй! — сказала Скуталу. — Хватит толкаться, Эппл Блум!

— Тады спускайся, — послышалось ответное ворчание.

Гарри знал, что ему нужно сохранять спокойствие, он должен был как можно дальше оттянуть тот момент, когда они поймут, что он уже не спит, и использовать это время, чтобы разобраться, что же с ним происходит. После нескольких лет опыта общения с Дурслями он привык прислушиваться из-за угла, чтобы узнать, в каком настроении были его тётя и дядя, прежде чем показываться им на глаза. Он избежал множества тумаков, определив, что в этот день или вечер он должен стараться быть незаметным или, на худой конец, как можно более ненавязчивым.

Раздалось тихое кряхтение, затем Скуталу сказала:

— Вау!

— Эй, давай уже! — сказала Эппл Блум, затем последовал глухой удар. — Ой! — тихо простонала Эппл Блум.

— Ха! Так тебе и надо за то, что ты меня толкала, — сказала Скуталу.

— Да слезь ужо с меня, балда! — прозвучал сердитый ответ.

«Кого я обманываю?» — подумал Гарри. Он понятия не имел, что происходит! Единственное, что он знал наверняка, это то, что три голоса, которые он слышал, принадлежали трём девчонкам, что пытались ему помочь. И его реакция тогда была глупой. Зачем кому-то доставлять его в больницу только для того, чтобы позволить монстру съесть его? Да и кто будет называть монстра принцессой?

Слева от него раздался печальный вздох, напугавший мальчика.

— Снова они за своё.

Это сказала третья девчонка из их троицы.

«Ай», «Эй!», «Получи!» — донеслась до него возня двух других.

— Ой, ты проснулся! — сказала та, что стояла позади него.

Гарри услышал цокот копыт, когда она прошла вдоль кровати на всех четырёх, а затем снова поднялась на задние, чтобы посмотреть ему в лицо. Проклятье! Ему не удалось её обмануть. Но как она узнала? Он же оставался абсолютно неподвижным, что было для него лёгкой задачей после многих лет тренировок у Дурслей.

— Тебе меня не обмануть, — сказала она. — Я знаю, что ты проснулся. У тебя ухо вертится, слушая, как эти две идиотки снова ссорятся.

Его уши. Теперь, когда она упомянула об этом, он время от времени ощущал, как его левое ухо дёргается. Правильно. Теперь он ведь был лошадью, так ведь? Теперь его уши не были прижаты к голове, и они могли двигаться. Значит, ему придётся научиться их контролировать. Беспокоиться о том, как он здесь оказался, можно будет и позже, а сейчас для него главное — выжить. То же самое относилось и к тому, почему он был лошадью. По крайней мере, они не считали его монстром!

— И… теперь оно опустилось, так что признайся: ты проснулся!

Гарри тихо вздохнул и чуть-чуть приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на говорящую. У лошадки оказалась белая шёрстка и двухцветная розово-лиловая грива. Но самым необычным было то, что её глаза были огромными, занимая большую часть мордочки! А ещё у неё изо лба торчал небольшой рог с проходящей по нему спиральной прорезью. Это что, делало её единорогом?

— Да! Я так и знала! — негромко воскликнула белая лошадка, вскинув копыто вверх в ответ на его молчаливое признание.

Позади неё Гарри увидел лошадь-солдата, стоящую у двери и притворяющуюся статуей, как это всегда делали Гвардейцы Королевы в Букингемском дворце. У неё также был рог, но он был намного больше и лучше соответствовал размеру тела. Её глаза были немного меньше по сравнению с головой, но всё равно казались размером с большое яблоко!

Как ни странно, дверь, возле которой он стоял, отличалась от той, что Гарри видел в комнате в прошлый раз — стена, которую раньше можно было видеть над дверью, исчезла, и дверная рама оказалась надставлена новыми, ещё неокрашенными планками до самого потолка. Сама же дверь выглядела так, будто кто-то приклеил к ней дополнительный кусок, чтобы она соответствовала только что увеличенному дверному проёму. Монстру… Принцессе… не придётся в следующий раз пролезать через дверь, когда она придёт к нему. Конечно, если он всё ещё будет здесь.

Девчонка-жеребёнка пристально посмотрела на него.

— Как тебя зовут? Меня — Свити Белль.

Немного подумав о преимуществах продолжения игры в молчанку… и обнаружив, что на самом деле таковых не нашлось… он ответил:

— Гарри Поттер.

— Хари Поттер, — медленно повторила она, произнося его имя. — Ты выглядишь намного лучше, чем вчера, — критически сказала она, слегка повернув голову. — Это второй раз, когда ты чуть не умер. Ты нас очень перепугал.

Внезапно ещё две лошадки закинули на кровать передние ноги.

— О, он проснулся! — сказала оранжевая с очень взъерошенной фиолетовой гривой.

— Я в порядке, — рефлекторно сказал Гарри, несмотря на явные признаки обратного.

После минутного изучения со стороны жёлтой жеребёнки с красной гривой и розовым бантом — бант теперь был съехавшим набок, а её грива была так же взъерошена, как у другой девчонки — она сказала:

— Ты крутой, реально! Я никогда не слышала, чтобы пони могли оставлять вмятины в стене, как ты.

— Его зовут Хари Поттер, — сообщила Свити Белль остальным.

Следом на него обрушился настоящий шквал вопросов: «Что случилось с тобой в Вечнодиком?» «Кто тебя избил?» «Ты дрался с мантикорой?» «Почему ты сбежал?» «С тобой ещё кто-нибудь был в лесу?» «Ты дрался с древолком?» «Где ты живёшь?» «Кто научил тебя телепортироваться?» «У тебя уже есть кьютимарка?» «Ты дрался с химерой?» «Какая у тебя кьютимарка?» «В каком ты классе?» «Как ты попал в лес?» «Можешь научить меня телепортироваться?»

Двое других внезапно остановились и посмотрели на Свити Белль.

— Ты эт' чё щас, серьёзно? — сказала Эппл Блум.

Свити пожала плечами.

Все посмотрели на Гарри.

— Э, — сказал он. — Я… Я был в лесу один. И я пытался вернуться домой.

После некомфортной паузы он добавил:

— А что такое «телепортироваться»?

— Конские яблоки! — пробормотала себе под нос Свити Белль.

Кобылочки этого не заметили, но Гарри увидел, как солдат, стоящий у двери позади них, приоткрыл её и что-то сказал кому-то снаружи, затем тихо прикрыл дверь и снова притворился статуей.

— Так у тебя есть кьютимарка? Доктор Велл Харт и медсестра Редхарт нам так ничего и не сказали. Они просто как-то смешно переглянулись и сказали, что узнаем позже.

Гарри посмотрел на трёх лошадок и нахмурился.

— Что такое эта ваша кьютимарка?

Судя по их вытаращенным и без того большим глазищам и ошарашенным мордашкам, они были просто потрясены его невежеством. И немедленно рассказали Гарри, что кьютимарка — это какой-то… рисунок? На заднице? Который говорит всем о твоём особом таланте? То, что ты будешь делать лучше всего, дело, что будет приносить тебе счастье.

Серьёзно? В чём же был его талант? Готовка, уборка и садоводство? Это было то, в чём он был хорош, но он ненавидел это делать.

Гарри пришлось задуматься, умер ли он в лесу или лежит сейчас в коме в больнице.

Однако он слышал, что во сне нельзя ощущать боль, а он определённо чувствовал боль, когда снова появился в лесу, спасаясь от этого монстра/принцессы.

Гарри попытался пошевелить рукой и обнаружил, что у него это не получается. Он повернул голову и посмотрел, опасаясь, что сейчас увидит ремни или цепи, связывающие его и удерживающие от попыток повторного побега. Но тем, что он действительно увидел, оказался гипс, простирающийся от его плеча до локтя его руки… ноги… удерживаемой в подвешенном над кроватью виде с помощью штанг, верёвок и грузов. Другая его передняя нога была скована аналогичным образом.

Увидев, куда он смотрит, Скуталу сказала:

— О, да, ты сломал себе плече-что-то-там с обеих сторон.

— Плечевые кости, — поправила её Свити Белль.

— Я так и сказала! — возмутилась Скуталу. — Я что хотела сказать, — рыжая жеребёнка вновь повернулась к Гарри, при этом выглядела она весьма впечатлённой. — Ты очень сильно ударил по этим стенам. Врач сказал, что тебе придётся носить их целую неделю или около того, пока кости не заживут.

Двое других согласно кивнули.

— Впрочем, я никогда не слышала, шоб кости заживали так быстро, — нахмурившись, пробормотала Эппл Блум.

Гарри подумал, что его с таким же успехом можно было и приковать к кровати, в таком виде он определённо никуда не денется. Затем, немного сбитый с толку, он уставился на посетительниц. Даже ограниченные познания Гарри о больницах, базировавшиеся в основном на подслушанном из его чулана, пока Дурсли смотрели сериал «Несчастный случай» субботними вечерами, подсказывали ему, что там обычно не пускают в палату трёх девочек… жеребёнок… не связанных с пациентом семейным родством. Особенно, если дверь охраняет констебль!

— Почему? — наконец спросил Гарри. — Почему вы здесь?

Затем он с беспокойством взглянул на констебля.

— А, принцесса сказала, шо, ежли мы будем здесь, когда ты проснёшься, то ты, мож, не станешь паниковать и пытаться снова убежать сквозь стену, п'тому шо эт' мы тя с самого начала нашли, — объяснила Эппл Блум. — И п'скольку мы лишь чутка старше тебя, то ты не подумаешь, шо мы собираемся причинить тебе боль.

Очевидно, ни они, ни принцесса никогда не сталкивались с Дадли, его бандой или другими ублюдками подобного рода. Он завидовал их наивности.

Эппл Блум мрачно добавила:

— Хотя моя сестра говорила шо-то о том, шо мы можем нанести при этом побочный ущерб.

Он немного сжался, вспомнив остальные вчерашние события. Может быть, именно поэтому и был слышен стук молотка — они исправляли нанесённый им ущерб? Его дядя был бы очень недоволен счётом за это!

— Агась, — добавила Эппл Блум, — принцесса очень волновалась за тебя.

— Она ведь не собирается меня съесть? — нерешительно спросил Гарри.

Кобылочки оказались по-настоящему шокированы подобной мыслью. Даже бесстрастное выражение на морде солдата у двери, когда он посмотрел на Гарри, ненадолго сменилось явным недоверием.

— Да откуда, во имя Эквестрии, у тебя такие дурные идеи?! — воскликнула Свити Белль. — Она же пони, и мы не едим мяса!

Самая большая чёртова пони, которую он когда-либо видел! И кстати, лошади мясо как раз таки ели! Он видел в журнале статью о том, как тибетцы кормили своих лошадей пропитанным кровью сеном, чтобы дать им протеин в течение долгих зим, и что лошадь Александра Великого, Буцефал, была печально известным людоедом, да и многие другие ужасающие примеры.

— За исключением, может быть, что мы время от времени ловим рыбку, — добавила Скуталу. — Пегасам это нужно из-за того, что они много летают.

Ха! Он так и знал!

Скуталу запрыгнула на кровать. Гарри смотрел на маленькие крылышки, помогавшие ей взобраться на постель, двигавшиеся стремительно, словно у большой колибри, и издававшие при этом жужжащий звук. Она что, была пегасом? Сначала единороги, а теперь ещё и пегасы? Что будет дальше? Морской конёк? Кентавр? А что насчёт пары-тройки драконов?

Кобылочки уставились на него, а он — на них.

Прежде чем они успели сказать ещё что-нибудь, в дверь постучали. Солдат повернулся лицом к двери и слегка наклонил голову, направляя рог на входящего, когда дверь начала медленно открываться. Это оказался тот же доктор, которого Гарри видел раньше. Солдат отступил, но по-прежнему внимательно следил за новой лошадью… пони.

Доктор широко улыбнулся Гарри:

— О, добрый день! Как самочувствие сегодня? Я доктор Вэлл Харт. Я осматривал тебя, когда ты впервые оказался у нас, хотя сомневаюсь, что ты меня помнишь.

— Я в порядке.

Скуталу быстро спрыгнула, тогда как две другие жеребёнки опустили копытца на пол и, цокая, ушли с пути врача.

Как и у солдата, у доктора был рог. Гарри был поражён, увидев лёгкое свечение вокруг него, когда одеяло, прикрывающее его, было стянуто до бёдер, но не настолько, чтобы он оказался в нескромном положении. Трубки стетоскопа на шее доктора сами собой взлетели к его ушам, а наконечник начал, тоже сам собой, двигаться по груди Гарри. В то же время рядом с головой доктора всплыл блокнот, чтобы он мог легко видеть его во время работы. В течение следующих нескольких минут доктор водил стетоскопом вокруг Гарри, время от времени требуя: «Сделай глубокий вдох» или «А теперь дыши как обычно».

Гарри почувствовал себя более чем неудобно, когда сообразил, что на нём нет вообще никакой одежды, а молодые кобылочки наблюдают за ним, но затем вдруг понял, что на них и самих не было никакой одежды — у всех был мех, включая и его самого. В любом случае он видел, что, хотя на его плечах были гипсовые повязки, покрывающие его передние ноги до локтей, всё остальное внизу казалось совершенно нормальным. Гарри проводил это время, изучая свою новую форму. Его шерсть была красной с золотым, и трудно было сказать, что преобладало. Его волосы… грива… была сплошь чёрной. Он вспомнил, что его хвост тоже был чёрным, но, поскольку его покрывало одеяло, то не мог точно сказать, верны ли эти воспоминания.

Кобылочки перебрались на другую сторону кровати и принялись перешёптываться.

Наконец доктор отступил.

— Ну, вроде как всё хорошо заживает. На самом деле у тебя дела идут даже намного лучше, чем я ожидал, все твои порезы уже зажили, почти не оставив рубцов. Гипс нужно будет оставить на две недели, а может, и меньше, если дела пойдут так же, как в последние два дня. Также у тебя явно недостаточный для твоего возраста вес, так что мы над этим поработаем отдельно!

Доктор вздохнул.

— А теперь поговорим о другом, — он сочувственно посмотрел на Гарри. — Во-первых, как тебя зовут? Я не могу всё время называть тебя просто «жеребёнок из восемнадцатой палаты»! — продолжил он, нервно хихикнув.

— Гарри Поттер.

Врач сделал запись в своём планшете.

— Отлично! А сколько тебе лет?

— Девять. Через два месяца мне исполнится десять.

Доктор и кобылочки уставились на Гарри. Он оказался намного старше, чем они предполагали. Фактически, он был старше всех присутствующих жеребёнок по крайней мере на год, несмотря на то что был таким маленьким.

— Итак, Хари Поттер, — неуверенно прервал паузу доктор. — Ты знаешь, где твои родители?

— Они умерли. Умерли, когда мне был всего год.

Эппл Блум внезапно погрустнела и снова облокотилась на кровать, прижав правое копыто к его боку, как будто пытаясь утешить его. Две других просто сели по обе стороны от Эппл Блум и прислонились к ней.

Доктор медленно кивнул.

— Мне жаль это слышать, — сказал он, хотя вид у него не стал хоть сколько-нибудь жалостным. На самом деле он выглядел почти так, словно готов облегчённо вздохнуть. — А кто о тебе заботится?

— Я бы не сказал, что они особо заботятся обо мне, но я живу с тётей, дядей и двоюродным братом, — сказал Гарри ровным тоном, который словно кричал «Больше не спрашивайте об этом». Доктор вздрогнул от его тона. Жеребёнки выглядели заинтересованными.

— Ты можешь назвать мне их имена?

— Петуния, Вернон и Дадли Дурсль, — неохотно ответил Гарри.

— Петуния и… Вер-нон… твои тётя и дядя? — нерешительно сказал доктор, не привыкший к иностранно звучащим именам.

Гарри кивнул.

Доктор мрачно нахмурился и сделал ещё одну заметку.

— Ты знаешь, где они сейчас?

— Номер четыре на Тисовой улице, Литтл-Уингинг, Суррей, хотя дядя Вернон, вероятно, сейчас на работе в «Дрели Граннингса» в Лондоне.

Все пони уставились на него.

— Что? — переспросил доктор, записав всё это как мог.

Гарри нахмурился и повторил, снова, помедленнее:

— Тисовая улица номер четыре, Литтл-Уингинг, Суррей.

Врач внёс некоторые поправки в свои записи.

Видя их по-прежнему пустые взгляды, Гарри добавил:

— Ну, знаете, в Англии.

Их выражения лиц остались прежними, поэтому он добавил немного саркастически:

— Прямо возле континента Европа и выше Африки? В Атлантическом океане? Восточное полушарие? Земли?

Невероятно, но ни один из этих ответов, похоже, не вызвал отклика. Гарри закатил глаза.

Доктор Велл Харт на мгновение бросил взгляд на свой планшет, сделал ещё несколько заметок, а затем слегка покачал головой.

— И ты тоже там живёшь?

— Ага, — печально сказал Гарри. — В чулане под лестницей.

Он почувствовал, как его глаза непроизвольно расширились. Он не хотел этого говорить. Если бы его руки сейчас были свободны, он бы зажал ими рот.

— Значит, в чулане под лестницей, — медленно проговорил доктор Велл, записывая эту информацию, глаза единорога при этом сузились в щёлочки. Перечитав только что записанное, доктор глубоко вздохнул и спросил: — А ты знаешь, как оказался в Вечнодиком лесу?

Гарри похолодел — и вовсе не потому, что больше не был укрыт одеялом, — и его начало знобить.

— Я был в лесу рядом с детским парком Литтл-Уингинг. Немного заблудился и не мог точно сказать, где находился, но уже темнело, и я знал, что мне нужно вернуться домой, иначе дядя Вернон разозлится. Им очень не нравится, когда я выхожу на улицу после наступления темноты. Говорят, из-за этого на них плохо смотрят соседи. В общем, я пошёл на запад, потому что парк находится в нескольких минутах ходьбы на восток от дома, где живут мои родственники. Я шёл долго и несколько раз падал, но потом вышел в поле и снова упал. Почувствовал, что слишком устал, чтобы подняться. Потом меня нашли девочки. Остальное вы и сами знаете.

— А как ты получил все свои травмы?

Гарри отвернулся. Он не хотел больше говорить, но знал, что они не прекратят задавать вопросы. Не то чтобы это имело значение — каждый раз, когда он рассказывал какому-то взрослому о своих родственниках, они всегда задавали кучу вопросов, злились, а на следующий день о нём забывали, будто его и не было.

— Я упал со скалодрома в детском парке, — сказал он.

Гарри однажды прочитал, что одно из определений безумия — это когда ты раз за разом повторяешь то же самое действие, а потом удивляешься, что постоянно получается тот же самый результат. Гарри не был сумасшедшим. Он знал, что и в этот раз всё будет так же, как и всегда.

Доктор недоверчиво посмотрел на него.

— Скалодрома? Упал? — недоверчиво сказал он.

— Несколько раз, — неохотно добавил Гарри.

К недоверию на лице доктора добавилась изогнутая бровь.

Только взглянув на доктора Харта, Гарри понял, что подобное выражение на лице доктора было не потому, что он не верил, что Гарри упал с зацепов, а потому, что у лошадей не могло быть трасс для скалолазанья на их детских площадках. Если бы не гипсовые повязки, Гарри сейчас от стыда прикрыл бы лицо рукой.

Но опять же, они же не люди, так? Они же лошади… хорошо, пони. Может, на этот раз всё будет по-другому? Гарри тяжело вздохнул.

— Мой двоюродный брат и его банда играли в «Охоту на Гарри», и в этот раз они сумели меня поймать, — тихо пробормотал он. К сожалению, в комнате было так тихо, что все его слышали очень хорошо.

Доктор уставился на него, потрясённо приподняв брови.

— Ты хочешь мне сказать, что всё это с тобой сделал твой кузен?

Гарри нервно отвернулся.

— Он и его дружки.

— И они делали это и раньше? — мрачно спросил врач.

Гарри отвернулся, но, когда он снова оглянулся, доктор продолжал смотреть на него.

Гарри вздохнул и тихо сказал:

— Да, но только тогда, когда могли поймать меня в ловушку, или я не успевал сбежать. Я должен был быть быстрее их. Я сам виноват, что меня поймали.

Доктор сузил глаза, глядя на Гарри, покачал головой, затем со вздохом произнёс:

— Что же, пока этого достаточно. — Он снова посмотрел на планшет. — Теперь я попрошу медсестру принести тебе что-нибудь поесть. Я хочу, чтобы ты ел как можно больше. Тебе нужно набрать много веса, прежде чем он станет приемлемым для твоего возраста, — доктор повернулся к трём жеребёнкам. — Я хочу, чтобы вы убедились, что он будет есть. Я знаю, что вы только что из школы и тоже хотите кушать, так что и вам троим достанется по порции, но ничего не таскайте из его тарелки, ладно?

Они серьёзно кивнули.

Доктор натянул одеяло на плечи Гарри — вокруг рога снова появилось то странное сияние. Бросив последний взгляд на Гарри и покачав головой, доктор развернулся и вышел из комнаты, осторожно затворив за собой дверь.

Гарри слышал крики снаружи в коридоре, но слов разобрать не мог. Похоже, доктор очень на кого-то злился. Гарри подумал, что доктор злится не на него — он казался довольно приятным, когда разговаривал с ним, — но со взрослыми никогда не скажешь наверняка. На всякий случай Гарри вжался в одеяло настолько, насколько позволяли его гипсовые повязки.

## 4. Болеть – не в парке играть

Три кобылочки в шоке уставились на Гарри широко раскрытыми глазами. Они никогда не слышали о пони-будь, с кем родственники так плохо обращались бы. Даже родители Скуталу, хотя и не были самыми образцовыми из родителей, тем не менее, сумели предоставить ей отдельную спальню в доме её тёти, позаботились о том, чтобы у неё было всё необходимое для школы, и чтобы она правильно питалась. Но что можно сказать пони-будь, вдруг обнаружив, что он стал жертвой столь жестокого обращения?

Гарри же просто смотрел в потолок. Он решил поглядеть, изменится ли что-либо на этот раз, но особой надежды на это у него не было. Он знал, что теперь, когда три жеребёнки узнали о нём кое-что, узнали, что он урод, они наверняка скоро бросят его, как и все другие дети его возраста. Они или, по крайней мере, их родители не захотят, чтобы жеребёнки общались с кем-то вроде него. В конце концов, только уроды нуждались в побоях, чтобы сделать их нормальными.

Кости Гарри болели не так сильно, как следовало бы. Он задавался вопросом, как долго он спал. Обычно на следующий день после того, как дядя Вернон или Дадли ломали ему какую-нибудь кость, это было чертовски больно, и каждое движение приносило мучения. На второй день наступало значительное улучшение, но всё равно от любого движения было немного больно. К концу пятого дня всё возвращалось к норме.

С другой стороны, ему никогда раньше не накладывали гипс, чтобы скрепить сломанные кости. Это тоже должно будет как-то повлиять на то, как быстро всё зарастёт.

Тем временем Гарри почувствовал неприятный зуд. Чесалось не везде, конечно, а только в тех местах, где нельзя было почесаться самому из-за его ограниченной подвижности. И что хуже всего, теперь, когда он задумался об этом, зачесалось сразу в нескольких местах, и зачесалось просто ужасно!

Запрыгнув на кровать, Скуталу стала изучать различные верёвки и блоки, свисающие сверху. Затем она потянула за одну, и правая рука — или правильнее будет сказать — передняя нога Гарри поднялась, слегка поворачивая гипс.

Несильный приступ боли заставил Гарри удивлённо моргнуть. Судя по ощущениям, сейчас, наверное, уже должен был наступить третий день, то есть он проспал почти два дня. Это плохо. Ему нужно срочно поесть. Когда Гарри слишком долго не ел, ему становилось очень трудно двигаться и не заснуть на месте.

— Скуталу! Не делай этого! — приказала Эппл Блум.

— Да ладно тебе. Я просто пытаюсь понять, как всё это работает, — она передвинула копыто на другую верёвку.

Правая передняя нога Гарри вернулась назад, но зато теперь поднялось его левое плечо. Больно не было, но это действие подало ему идею о том, как справиться с зудом рядом с гипсовой повязкой. Девочки ещё не сбежали с отвращением, но Гарри был уверен, что они не вернутся, когда расскажут о нём своим родителям. Может, ему стоит воспользоваться их присутствием, пока они ещё были здесь?

— Эммм, — сказал Гарри, пытаясь прижаться плечом к кровати, — кто-нибудь из вас мог бы почесать мне плечо? — и он попытался показать носом, где именно.

Свити Белль обошла кровать и, навалившись на неё, коснулась копытом его шеи:

— Здесь?

— Нет, ближе к спине, прямо возле гипса.

Она переместила копыто к его спине.

— Ещё немного…

— Не могу, — сказала Свити, — ты лежишь слишком низко.

— Скуталу, — сказал он, — подними меня немного повыше.

В конце концов, методом проб и ошибок Гарри был приподнят и повёрнут вправо, и Свити Белль удалось найти нужное место.

— О да, вот и всё, — простонал жеребёнок. Через мгновение он добавил: — Этого достаточно, а теперь прямо у меня между лопатками примерно на десять сантиметров ниже, как думаешь, сможешь туда дотянуться?

После объяснения, что он имел в виду расстояние в пару копыт, потребовалось скоординированное усилие всех трёх жеребёнок, чтобы он почти сел. Кобылочки подтягивали или ослабляли пропущенные через блоки верёвки, чтобы совершить этот подвиг. Было немного больно, но не сильнее, чем ноющий зуб, который никак не получается оставить в покое, раз за разом тыкая в него, чтобы убедиться, что он всё ещё болит. А потом чувствуешь себя так хорошо, когда прекращаешь это делать. Но почесаться, чтобы избавиться от зуда стоило того.

Только он собирался сказать Свити Белль, что у неё всё отлично вышло, дверь палаты открылась. Гарри перевёл взгляд на дверь как раз тогда, когда в неё вошёл новый медработник. Пони, как заключил Гарри судя по длине её волос, была единорожкой с тёмно-коричневой шерстью и с жёлтыми гривой и хвостом. Её более высокий голос подтвердил его догадку.

— Вы что творите? — закричала вошедшая, сделав полшага назад, как только поняла, что видит.

Уже и так находящиеся в ненадёжном равновесии, а тут ещё и перепуганные внезапным криком, Скуталу и Свити Белль поскользнулись и упали на веревки. Эппл Блум, ойкнув, просто свалилась на пол с глухим стуком. Гарри же, наоборот, выдернуло из койки вертикально, поставив словно какое-нибудь двуногое, а не четвероногое существо, затем он опрокинулся и только потом рухнул лицом вниз, когда сначала Свити Белль, а затем и Скуталу удалось выбраться из верёвок и последовать примеру Эппл Блум, ссыпавшись с кровати.

— А-А-А-А! — заорал Гарри от внезапной и резкой смены позиции.

— У-уй! — мгновением спустя высказались все четыре жеребёнка из своих новых положений.

Уткнувшись лицом в кровать, Гарри подумал, что, возможно, просить жеребёнок о помощи и почесать чешущиеся места, балуясь с верёвками, было не такой уж и хорошей идеей. Но по крайней мере, теперь боль под гипсом чудесным образом заглушала зуд. А боль он вполне мог и вытерпеть. Так что, наверное, оно того всё же стоило.

Медсестра, прискакавшая на крик, была весьма недовольна. Гарри заключил, что она медсестра, потому что на ней была шапочка медсестры с красным крестом, а ещё вся она была белой. И у неё была табличка с именем, на которой было абсолютно ясно написано: «Медсестра Редхарт». И у неё не было ни крыльев, ни рога.

Вскоре она уже снова перевернула Гарри на спину, его передние ноги были должным образом подвешены над кроватью, а боль быстро вернулась к приемлемому уровню. Тем временем все три жеребёнки сидели по разным углам, уткнувшись каждая в свой угол носом. Их ушки были повёрнуты к Гарри, чтобы слышать, что происходит, раз уж они не могли этого видеть.

В конце концов медсестра Редхарт ушла, продолжая громко ворчать насчёт глупых, беспечных кобылочек, которые лезут, куда не следует.

— Услышу от вас хоть один звук, — сказала медсестра перед тем, как закрыть за собой дверь, при этом строго посмотрев на каждую жеребёнку по очереди, даже если они не могли этого видеть, — и вы будете выставлены за дверь! И меня не волнует, хочет или нет принцесса, чтобы вы были тут!

После минутного молчания новая пони, которая наблюдала за всем с позиции рядом со стражником и держалась подальше от разгневанной медсестры, подошла ближе. Она сказала:

— Добрый день, Хари Поттер. Я доктор Дип Хилер, — у неё тоже оказался блокнот, висящий в воздухе рядом с её головой. — Я специалист по единорогам. — Новая пони села рядом с его кроватью. — Мне сказали, что тебе удалось телепортироваться. Это верно?

Гарри моргнул, затем сказал:

— Думаю, да, если вы так говорите, мэм. Я не знаю, что такое телепортация.

Она внимательно посмотрела на него, а затем объяснила:

— Телепортация — это исчезновение из одного места и затем появление уже в другом, которое может быть на некотором расстоянии от исходного. Большинство взрослых единорогов так никогда и не овладевают этим навыком, поскольку для него требуется большая концентрация и сила. И даже в этом случае они могут переместиться всего на десять или двадцать тысяч селестиалов, максимум — на пятьдесят тысяч, если только не имеют в этом обширной практики. Но для кого-то столь юного, как ты, успешное перемещение на почти три тысячи селестиалов — это неслыханно. — Дип Хилер коротко улыбнулась. — Вот почему меня и вызвали. Чтобы определить степень твоих магических способностей.

— Магии не существует, — рефлекторно ответил Гарри то, что дядя в него вколотил.

Доктор откинулась назад и удивлённо моргнула. Три кобылки обменялись удивлёнными взглядами из своих углов.

— Конечно, существует! — воскликнула Свити Белль.

— А-а-агась, — добавила Эппл Блум, — у всех нас есть магия! У Скут воздушная, а у меня земная!

Но как только Гарри сказал то, что сказал, его взгляд зацепился за планшет и перо, парящие рядом с головой доктора. Его дядя и тётя всегда настаивали на том, что магии не существует, и даже заходили так далеко, что выключали телевизор каждый раз, когда в шоу демонстрировалось волшебство или просто упоминалось это слово. И Гарри всё ещё мог слышать голос своего дяди, который громогласно заявлял: «Все волшебники — мошенники, которые обманывают честных людей дымом и зеркалами».

Теперь же, глядя на то, как этот планшет висит в воздухе, как если бы он лежал на столе, Гарри вынужден был задуматься. Где дым и зеркала? И потом, как он внезапно сменил облик с человека на пони? Если это не было волшебством, то что тогда это такое?

С другой стороны, Гарри читал в библиотеке журнальные статьи, в которых объяснялось, как учёные пытались определить, существуют ли такие вещи, как телепатия, телекинез и другие так называемые «ментальные искусства». Доказательства были противоречивыми и почти никогда не могли быть получены повторно кем-либо ещё в рамках научно контролируемого эксперимента. Но то, что это происходило, в первую очередь означало, что всё было не столь однозначно, не было таким чёрно-белым, как некоторые думали.

И потом, ведь ещё была известная цитата писателя-фантаста Артура Кларка: «Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии». Возможно, именно этим и являлась магия — высокоразвитой технологией, которую невежественные люди объяснили обманчивым ярлыком «магия».

— По крайней мере, так всегда говорили мои дядя и тётя, — осторожно добавил Гарри.

Доктор, очевидно, переосмысливала свой подход, поджав губы и что-то бормоча себе под нос.

— Случалось ли когда-нибудь, что когда ты очень сильно хотел чего-то, например, конфет или печенья, то оно само прилетало тебе в копыта?

Гарри медленно покачал головой. Его дядя и тётя сурово наказали бы его, если бы когда-нибудь увидели нечто подобное. От одной этой мысли у него заболело несколько шрамов разом — тех, которые он получил за то, в чём его обвиняли родственники, хоть ничто даже не указывало, что он был виноват! А уж если бы они взаправду увидели, как он делает что-то настолько уродское… Гарри невольно содрогнулся от одной только мысли о том, что бы с ним сделал его дядя.

Но затем ему вспомнились некоторые действительно странные случаи произошедшие в его жизни, за которые он был наказан.

— Однажды у моего учителя волосы мгновенно перекрасились в синий цвет. В другой раз я убегал от кузена и внезапно оказался на крыше школы. Я думал, меня унёс туда ветер.

Дип Хилер нахмурилась.

— Итак, ты телепортировался как минимум дважды, — она задумалась, пожевав нижнюю губу, и, наконец, сказала: — Я собираюсь наложить небольшое заклинание, чтобы посмотреть, смогу ли я определить твой магический потенциал, хорошо?

Гарри кивнул.

Рог коричневой единорожки начал светиться более насыщенным розовым светом, а глаза расфокусировались, как будто она смотрела на что-то, что было ближе к ней, чем его голова. Дип Хилер быстро вздохнула и отступила на шаг, как будто испугавшись, затем снова нахмурилась.

— Кхм… Мне нужно наложить более сильное заклинание. Возможно, ты почувствуешь некоторое тепло.

Свечение на её роге усилилось, и Гарри действительно почувствовал, как тепло наполняет его тело. На самом деле это было даже немного расслабляюще.

Доктор прищурилась, затем вздохнула и покачала головой:

— Мне нужно будет проконсультироваться с коллегами в Кантерлоте, прежде чем я смогу что-либо сказать. А пока успокойся, расслабься и оправляйся от травм. — Дип Хилер улыбнулась ему и встала. — Ваша еда должна быть здесь уже через мгновение.

Подтверждая её слова, как только доктор вышла за дверь, медсестра Редхарт вкатила тележку с миской и тремя тарелками.

— И снова здравствуй, Хари Поттер, — ласково сказала она, а затем сурово посмотрела на трёх жеребёнок, каждая из которых тут же вернулась к пристальному изучению своего угла.

Гарри кивнул в знак признательности и кратко поздоровался:

— Здравствуйте, мэм.

— Ладно, троица возмутителей спокойствия, эти тарелки для вас, — сказала она. — Можете оставаться тут, пока будете хорошо себя вести.

Три кобылочки пристыжённо обернулись.

— Да, медсестра Редхарт, — в один голос сказали они.

— Это была случайность, — добавила Скуталу.

— Мы просто пытались помочь Хари почесать, где у него чесалось, — извиняющимся тоном сказала Свити Белль.

— Прости-и-ить нас, — печально протянула Эппл Блум.

Медсестра ещё несколько секунд пристально посмотрела на них троих, потом на лице у неё проступила улыбка, и она указала носом на три тарелки с одной стороны тележки. Похоже, это были какие-то салаты.

Мягкое бледно-зелёное сияние окружило каждую тарелку по очереди и перенесло её очередной кобылочке. Гарри заметил такое же бледно-зелёное свечение вокруг рога Свити Белль. Лицо маленькой жеребёнки сморщилось от напряжения, а язычок высунулся изо рта.

Скуталу каким-то образом схватила свою тарелку между копыт, когда та зависла перед ней, и начала жевать зелень, лежащую на тарелке. Эппл Блум вскоре последовала её примеру. А потом Свити Белль обслужила и себя. Столовых приборов не было, кобылочки просто засунули носы в зелень и начали есть.

Тем временем медсестра встала рядом с Гарри и улыбнулась ему.

— Мы собираемся начать с овощного супа.

Затем она взяла в рот ложку с длинной ручкой и зачерпнула суп из миски на тележке, повернула ложку к нему и немного подождала. Было ясно, что, поскольку Гарри не может поесть самостоятельно, то ей придётся его кормить. Вздохнув, он открыл рот и позволил ей делать свою работу.

Овощной суп оказался довольно жиденьким и больше походил на бульон, чем на гущу со дна, но это было именно тем, что было нужно Гарри. А ещё суп оказался удивительно вкусным. Гарри даже и припомнить не мог, чтобы когда-либо ел суп с таким насыщенным и богатым вкусом, как этот. Он был удивлён тем, как быстро всё закончилось, прикончив миску в рекордно короткие сроки. Он бы и миску вылизал, если бы она поднесла её ему.

— Спасибо, — сказал Гарри с благодарностью, — это было очень вкусно.

— Хорошо, — сказала Редхарт. — Это должно было хорошенько заполнить твой животик!

Он посмотрел на пустую миску, затем снова на неё.

— А можно мне ещё немного? — наконец неуверенно попросил Гарри тихим голосом.

Медсестра удивлённо уставилась на него.

— Точно?

Он нерешительно кивнул. Мальчишка был немного удивлён, что она не накричала на него за выраженное им сомнение в том, что его достаточно накормили, и за то, что он осмелился попросить добавки.

Медсестра Редхарт нахмурилась.

— Давай сначала мы подождём полчаса, и если ты всё ещё будешь голоден, я принесу ещё немного, — сказала она.

Гарри кивнул. Вот, значит, как она планировала разобраться с ним — сделать его счастливым, пообещав ещё, прекрасно зная, что больше не вернётся. Она, вероятно, думала, что он и сам поймёт, что она не собирается приносить ему добавку, когда подойдёт время отходить ко сну. Ну, они хотя бы более-менее неплохо его накормили.

Свити Белль уже положила опустевшие тарелки жеребёнок обратно в тележку, так что вскоре в палате остались только он, три девочки и охранник.

Теперь, с полным желудком и после нескольких не самых лучших дней, пережитых им, Гарри почувствовал, что всё ещё был довольно уставшим, однако у него накопился ряд вопросов.

— Как ты это сделала? — спросил Гарри, посмотрев на Свити Белль. — Я имею в виду, заставила тарелки летать.

— Что? — нахмурилась белая единорожка. — Ну, я просто…

Её «просто» переросло в странную дискуссию, которая сводилась к следующему: «Я не знаю, я просто делаю это!» Единственной полезной информацией, которую он получил, были её слова: «Я говорю магии, что хочу сделать, а затем выталкиваю её из своего рога».

Эх. Выводы оказались довольно неутешительными. Вот рога-то как раз у него и не было. И крыльев у него тоже не было — он наверняка заметил бы их, когда доктор занимался его обследованием!

Именно тогда Свити Белль и сказала:

— Но ты всё равно не сможешь сделать ничего такого…

Гарри закатил глаза. Он уже хотел сказать что-нибудь саркастическое о Капитане Очевидности, но сдержался. Сарказм часто приводил к побоям. Как и пустая болтовня с учителями, которая могла привести к проблемам иного рода. Все эти проблемы обычно влекли за собой избиение от Дурслей за то, что он был невоспитанным «уродом».

— …потому, что врачи надели тебе на рог кольцо, чтобы ты не мог использовать свою магию.

Гарри с сомнением посмотрел на Свити.

— Рог? — недоверчиво спросил он. — У меня есть рог?

Кобылки обменялись озадаченными взглядами. Как единорог мог не знать, что у него есть рог?

— Ну, да! — сказала Скуталу, указывая себе на лоб.

Гарри поднял глаза и на краю зрения смог едва-едва заметить крошечный кусок кости со спиральной канавкой, который двигался влево и вправо, когда он поворачивал голову. Если бы он мог пошевелить руками, он бы, конечно, потянулся и ощупал его.

— У меня есть рог? — тихо произнёс Гарри. Значит, он тоже сможет творить магию? Подождите-ка, Свити Белль что-то сказала насчёт кольца. Он снова перевёл на неё взгляд: — Кольцо?

Свити опустила глаза в пол и принялась вычерчивать круги передним копытом.

— Да, кольцо магического подавления. Оно мешает тебе использовать свой рог для управления магией. Они боялись, что ты снова телепортируешься и поранишься, потому что ты сейчас слишком слаб.

Гарри сердито посмотрел на Свити.

Она сделала шаг назад:

— Эй, это не моя вина!

Он поднял взгляд к потолку и фыркнул. Они были правы. Если бы он мог телепортироваться, он, вероятно, снова попытался бы сбежать.

Следующие несколько минут Гарри молча пялился в потолок, думая о том, что теперь он единорог и, очевидно, может использовать магию. «Отлично, — улыбнулся он про себя. — Осталось лишь добраться до Дурслей. Они очень пожалеют, что так обходились со мной!» Он бы потёр в предвкушении руки, если бы только они, точнее, понячьи ноги на их месте не были в гипсе. В мыслях же у него уже крутились мечты о вариантах расправы над ненавистными родственниками.

Трое кобылочек вскоре заскучали, поняв, что он задумался, и начали спорить о том, чем они должны заняться во время своего следующего Меткоискательского приключения. Однако их всех спугнула медсестра Редхарт, вернувшаяся в комнату.

— Вам троим пора домой, — сказала она, глядя на жеребёнок. — Увидитесь завтра после школы. — Затем она повернулась к Гарри: — А ты всё ещё хочешь немного перекусить? С тех пор как ты поел, прошло около часа.

Гарри был поражён тем, что она не забыла о его просьбе. Неужели она и правда планировала принести ему ещё? Но прежде чем Гарри смог ответить, у него заурчало в животе, и он робко кивнул.

Кобылочки и медсестра удивлённо уставились на него. Красно-золотой жеребёнок съел полноценную порцию, а его желудок уже пуст? Что же это за аппетит такой у него? Или у него все ноги были изнутри пустыми, и всё шло туда?

Покачав головами, три жеребёнки направились к выходу из палаты.

— Пока! Увидимся завтра! Не бегай сквозь стены! — кричали они, уходя.

— Скуталу! — резко одёрнула подругу Свити Белль. Скуталу только пожала плечами и помахала Гарри на прощание.

Гарри на мгновение оказался в растерянности — он однозначно не мог помахать рукой, не так ли? — поэтому сказал «до свидания», а затем показал язык Скуталу, которая только засмеялась.

Прикончив вторую тарелку супа, Гарри ещё раз поблагодарил медсестру Редхарт. Затем он вернулся к созерцанию потолка, размышляя о том, что с ним случилось за последние несколько дней, хоть сам Гарри и был в сознании за всё это время лишь несколько часов.

Он понятия не имел, каким образом попал в этот странный мир. Почему он был пони, он тоже понятия не имел. Но то, что пони, населявшие этот мир, обращались с ним лучше, чем люди в Литтл Уингинге, было очевидным фактом.

Ну, он предположил, что этот мир населяют пони. Может быть, тут были и другие разумные животные, откуда ему знать? Как бы то ни было, здесь с ним обращались гораздо лучше, чем когда-либо в Литтл Уингинге, так что он не собирался жаловаться на мелочи вроде превращения в пони или реальности магии. И, похоже, пони были убеждены, что и он сам может творить волшебство!

Фактически, судя по тому, что сказала доктор Дип Хилер, она, казалось, была твёрдо убеждена, что он использовал магию ещё в Литтл Уингинге! Но как он мог творить магию, если, очевидно, для этого нужен рог единорога?

Но ведь дядя Вернон всегда говорил, что вся эта магия-шмагия — подделка. Однако здесь явно не было никакого обмана. А там, ну, видимо, вовсе не сильный ветер унёс его на крышу школы. Он «телепортировался», когда пытался сбежать от Дадли в школе. И если он телепортировался, что здесь однозначно считали проявлением магии, то и там магия была вполне реальна.

Гарри вспомнил, как тётя Петуния, устав наблюдать за тем, как он возвращается из парикмахерских с таким видом, будто его там и не было, взяла кухонные ножницы и так обкорнала ему волосы, что он стал практически лысым, за исключением чёлки, которую она оставила «чтобы спрятать этот ужасный шрам», которым он так гордился.

И он ненавидел это. Он знал, что дети в школе будут смеяться и издеваться над ним. Он снова будет унижен дальше некуда. Но на следующее утро он встал и обнаружил, что его волосы в точности такие же, какими они были до того, как тётя Петуния остригла их! Теперь, когда он задумался, единственным разумным объяснением была магия.

А потом тётя Петуния пыталась заставить его надеть старый, отвратительный коричневый свитер Дадли с вывязанными на груди оранжевыми помпончиками. Чем сильнее она пыталась натянуть свитер ему на голову, тем меньше тот казался, пока, наконец, не стал более подходящим по размеру какой-нибудь кукле, но определённо не налез бы на Гарри. Опять же, единственным разумным объяснением было волшебство!

И он не мог забыть, что никогда не болел, хотя Дадли, казалось, подцеплял любую пролетающую мимо заразу. Впрочем, как раз это могло быть просто удачей, хотя все, кого он знал в начальной школе, заболевали как минимум раз в год, так что, вероятно, дело тут было не просто в везении.

А ведь ещё были и побои. Синяки исчезали через несколько часов. Порезы заживали за ночь. Его всегда озадачивало, что всякий раз, когда он видел кого-то со сломанной рукой или ногой, им приходилось носить гипс неделями. Он знал, что его так называемый дядя сломал ему несколько костей во время побоев, но Гарри всегда достаточно быстро поправлялся, чтобы вернуться к своим обязанностям уже через пару дней. Дней, а не недель, а то и месяцев.

Было… было ли это то, что они имели в виду, говоря, что выбьют из него все его уродства? Магия была тем, что делало его уродом? Магия, которую он имел, и чего не было у них? Они наказывали его, потому что он мог делать то, чего не могли они?

А ведь это означало, что все те вещи, в которых они его обвиняли, и правда могли быть его виной! Вот если бы они хоть что-то объяснили, возможно, он и смог бы контролировать это и многое предотвратить!

Он мог творить магию, а они — нет, поэтому он был УРОДОМ. У него был талант, которого не было у них, и поэтому он был УРОДОМ! Все эти годы вся эта боль, как эмоциональная, так и физическая, происходила из-за того, что они боялись его, а скорее, просто завидовали ему!

Гарри лежал, слишком ошеломлённый, чтобы понимать, как на такое реагировать. Ему хотелось кричать, ругаться, швыряться разными предметами, пинать стену и просто устроить такую истерику, которая легко бы посрамила любую из истерик Дадли. Но он не мог двигаться, верёвки и грузы мешали ему сделать хоть что-то, кроме как размышлять. И если он сейчас закричит и начнёт махать ногами в воздухе — а ему ох, как хотелось кричать и брыкаться, — то это приведёт лишь к тому, что понабегут медсёстры, а потом и доктора. Не говоря уже о том, что это напугает охранника у двери. И, конечно, они захотят узнать, что случилось, а результатом будут лишь его смущение и расстройство. И, уж конечно, они его накажут за то, что побеспокоил всех.

Гарри закрыл глаза и безжалостно подавил свои буйные эмоции. Единственным внешним признаком его внутреннего смятения было то, как его дыхание с шипением вырывалось сквозь стиснутые зубы.

Прошло много времени, прежде чем Гарри начал понемногу успокаиваться. И то, это произошло лишь потому, что он отвлёкся на планирование возмездия, которое обрушит на Дурслей и других хулиганов в Литтл Уингинге. Возможно, он даже сожжёт школу.

В конце концов он заснул, обдумывая последовательность мщения своим жертвам.

## 5. Ошеломлённый и сбитый с толку

Следующим утром урчание в животе разбудило Гарри ещё на рассвете — в обычное время, когда он просыпался для того, чтобы приготовить завтрак для этих трижды клятых Дурслей.

Но здесь, в больнице, завтрак местные сотрудники готовили уже ему. И в столь ранний час, как предположил Гарри, придётся немного подождать, пока кто-нибудь… или как они сказали, «пони-будь»? — принесёт ему завтрак. Глядя на охранника у двери своей комнаты, Гарри задавался вопросом, тот ли это охранник, что и вчера. Они что, заставили беднягу стоять там весь день и всю ночь? Это казалось мальчику неправильным. Должно быть, в какой-то момент охранники всё же сменились, просто он проспал это. Но учитывая, насколько громко обычно цокают копыта пони, да если ещё им доспехов понавешать, было просто удивительно, что он не проснулся ночью, когда прибыл новый охранник.

Мотнув головой, Гарри решил отбросить прочь эти мысли и задуматься о более важной вещи — его мести Дурслям, в мечтах представляя всё то, что именно с ними сделает. И идея навестить дядю и переломать ему все кости за всё, что он перенёс из-за этого жирного борова, естественно, занимала первое место.

Но прежде чем Гарри сможет это осуществить, ему придётся изучить магию — одного лишь знания о её существовании явно было недостаточно, и ему придётся хорошенько научиться ей пользоваться.

Во-первых, что он вообще знает о магии?

Все эти странности с ним происходили, когда он очень, очень, очень хотел, чтобы что-то произошло. Сбежать от Дадли, когда тот загнал его в ловушку; избежать унижений, связанных с тем, что он стал почти лысым после стрижки тёти; нежелание носить абсолютно уродский свитер — по той же причине. А потом он телепортировался здесь, когда отчаянно захотел сбежать. Получается, магия у него случалась на эмоциях.

Пони сказали, что он может творить магию только своим рогом. Он снова искоса посмотрел на кончик рога, который едва мог видеть краем глаза. Свити Белль вчера говорила, что она как бы «выталкивала» свою магию через рог. К сожалению, как она сказала, у него на роге сейчас надето подавляющее магию кольцо, так что это, по идее, должно было означать, что сейчас Гарри не мог творить магию. Не поэтому ли у него в голове был такой сумбур? На самом деле, испытываемые им мысли и странные ощущения трудно было описать, но к этому моменту он уже успел привыкнуть к ним.

Но дома-то у него точно рога не было, а он творил там магию, так что, возможно, это на самом деле не было всей правдой. Или, скорее, он был ограничен магией, которая действовала только на него самого… вроде той, когда он заставил свои волосы вырасти. Но ведь Гарри сейчас и так был покрыт мехом, и хочется ли ему на самом деле сделать свой мех длиннее? Да и как бы он мог это проверить? В каморке под лестницей дома Дурслей у него на это ушла вся ночь, так что, вероятно, пройдёт несколько часов, прежде чем он заметит хоть какие-то изменения.

Значит, ему нужно было начать с чего-то простого. Вчера женщина-врач сказала что-то о «видении» его магии. Может, ему сначала стоит попробовать это? Но как?

Гарри смотрел на свои копыта, подвешенные над головой. В отличие от копыт лошадей и пони, которых он видел в своём старом мире, они были того же цвета, что и его мех — одно жёлто-золотистого цвета, а другое красного. Он прищурился, глядя на красное копыто, и попытался «увидеть» в нём магию. Сначала попытался смотреть расфокусированным взглядом; затем перевёл взгляд на стену и попытался увидеть копыто периферийным зрением. Это оказалось сложно, потому что взгляд то и дело сам собой переходил прямо на копыто. Или целиком уходил на стену.

В итоге единственное, что он получил за свои труды — разболевшуюся от непривычных действий голову.

Гарри закрыл глаза и стал думать. Что вообще такое, это самое волшебство? Невидимая жидкость? Невидимый газ? Нет, подобное можно как-то высосать, откачать из комнаты, создав место, где магия не будет работать. Значит, она должна быть чем-то необнаружимым, но находящимся буквально повсюду. И находиться в количествах, которые позволяли легко перемещаться или делать что-то из того, что было видно каждому.

Тогда ему пришла в голову блестящая идея.

Однажды, когда Гарри был заперт в чулане, Дадли отошёл от телевизора после того, как его программа закончилась. Следующей программой была научно-популярная передача по астрономии, и комментатор упомянул нечто странное под названием «Тёмная энергия» и «Тёмная материя». Согласно передаче, нормальная материя и энергия составляли всего около пяти процентов от общей массы материи и энергии во Вселенной, остальная же часть абсолютно невидима и может быть обнаружена только по её гравитационному воздействию на нормальную материю в галактическом масштабе. Их эффекты совершенно незаметны в планетарном масштабе, не говоря уже о ещё более меньшем масштабе человечества, несмотря на то, что они превосходят по массе нормальную материю и энергию более чем в двадцать раз и находятся в том же пространстве.

Так может, это и есть волшебство? Тёмная энергия и тёмная материя являются чем-то, что пони — и, очевидно, определённые люди — могут каким-то образом контролировать с помощью своего разума?

Врач сказала, что она хотела увидеть, сколько у него магии. Это означало, что пони и люди, видимо, могли каким-то образом накапливать тёмную энергию в своих телах. Если это правда, Гарри сможет и сам увидеть её в себе. Доктор использовала заклинание, чтобы сделать магию видимой для неё, но Гарри не знал нужных для подобного заклинаний, поэтому ему придётся использовать свой разум, чтобы «увидеть» эту самую тёмную материю — или чем там на самом деле является магия.

Он закрыл глаза. Если его рог проводит магию, и если он посмотрит на него, то должен будет «увидеть» магию своим разумом. После, как показалось Гарри, целого часа попыток единственное, чего он добился — что его глазные мышцы разболелись от того, что Гарри постоянно косил взглядом на кончик рога, который едва мог видеть.

Гарри припомнил, что как-то читал в городской библиотеке журналы о мистиках и том, что они называли «третьим глазом» — благо, библиотекари не пускали туда Дадли. Предположительно, этот самый «третий глаз» мог видеть то, что обычно было невидимым — например, чакры и энергетические узлы. Действительно ли они имели в виду, что видели эту тёмную энергию в своих телах? А ещё в книгах было сказано, что медитация это отличный способ «разбудить» ваш третий глаз.

Попробовав, Гарри обнаружил, что самая сложная часть медитации — сохранять ясность ума. То есть, пытаться ни о чём не думать было чертовски сложно. Как раз, когда Гарри уже думал, что добился этого, то ловил себя на мыслях о том, что сказали бы его родственники о ситуации, в которой он оказался, или о принцессе, или ещё какой ерунде, внезапно всплывавшей у него в голове. Или, что было ещё хуже, в какой-то момент Гарри внезапно почувствовал жуткий зуд между лопаток, который просто отказывался исчезнуть! Каждый раз, когда он осознавал, что думает, он сознательно прекращал эту деятельность и старался впредь больше ни о чём не думать.

Гарри так сильно сосредоточился на том, чтобы не думать, что, когда голос рядом с ним внезапно сказал: «Пора вставать и завтракать, дорогой», Гарри аж подпрыгнул и испуганно закричал:

— А-А-А-А-А!!!

Судорожно вздохнув, он уставился на явно ошарашенную его реакцией медсестру — пони с синей шерстью и зелёной гривой и хвостом, которая отшатнулась и теперь смотрела на него с тревогой. Как и у медсестры Редхарт, у неё не было ни крыльев, ни рога.

— Фу-ух, предупреждать же надо! — неуверенно сказал Гарри. — Вы меня чуть до инфаркта не довели! — он сделал ещё несколько вдохов, затем извиняющимся тоном добавил: — Извините, но вы и правда напугали меня.

Медсестра медленно кивнула.

— Извини, но мне показалось, ты слышал, как я вошла с тележкой с завтраком, — она неуверенно улыбнулась. — Я медсестра Тендерхарт.

— Здравствуйте, — сказал он, — я Гарри Поттер. Рад нашей встрече. Вы сказали, завтрак?

Внезапно вспомнив о деле, медсестра подтолкнула тележку ближе к его кровати.

— Сегодня утром овсяная каша с нарезанными кубиками яблоками и кленовым сиропом.

Удивительно, но вместо ложки с длинной ручкой, зажатой во рту, она использовала ложку с ручкой, неведомым образом прилипающей к копыту. Другим копытом, точнее, сгибом выше копыта[1], она держалась за край кровати, чтобы сохранить равновесие.

По мнению Гарри, блюдо было простым, но отлично подходило для завтрака.

— Большое спасибо, — сказал он, доев предложенную ему порцию, — каша была просто отличная.

Но, как и прошлым вечером, он всё ещё был голоден. И, как и прошлым вечером, осторожно спросил:

— А можно мне ещё? Я не наелся…

И сразу пожалел об этом. Ничем хорошим просьбы дать ему добавки никогда не заканчивались. Этот урок он хорошо усвоил у Дурслей. Прошлым вечером ему просто повезло, и они растерялись от удивления. Сегодня же всё вернется на круги своя.

Она посмотрела на него, удивлённая тем, что он не только съел полную тарелку, но и просит ещё.

— Прости, — сказала она, — но сегодня утром больше ничего не готовили.

Гарри удивлённо моргнул. Никаких воплей или ругани о том, какой он неблагодарный и что он смеет просить большего, не ценя то, что они, усердно трудясь, уже ему дали. Тем не менее, подумал Гарри, за последние два приёма пищи он поел лучше, чем обычно получал от Дурслей за все шесть приёмов пищи на выходных. И к тому же, это были вовсе не объедки.

Только когда она уже собиралась уйти, Гарри обнаружил определённую проблему — в мочевом пузыре было явно повышенное давление, о чём тот и сигнализировал. И то, что произошло далее, когда он упомянул об этом медсестре, было самым неприятным, что когда-либо случалось с Гарри. Он решил, что чем меньше будет сказано о том, что медсестра с ним сделала, чтобы помочь ему, тем счастливее он будет. И, что удивительно, охранник, казалось, даже сочувственно посмотрел в его сторону, когда она уходила.

Продолжив заниматься тем же, чем и до этого, Гарри расслабился и снова закрыл глаза, пытаясь ни о чём не думать. Вместо этого он задумался о том, что такое "ничего", о том, как похожи тонкие красные линии, которые он видит на изнанке своих век, на ветви деревьев и на ветвящиеся речные русла, а также на странные надписи, которые иногда мелькали в японских мультиках, которые показывали по телику.

Но едва он начал, как услышал звуки, издаваемые множеством пони в холле, разговаривающих и звонко цокающих по полу копытами. С любопытством он открыл глаза, когда дверь открылась, и вошёл доктор Велл Харт.

— Доброе утро, Гарри, надеюсь, тебе сегодня лучше? — сказал он, подходя к кровати.

Гарри заметил, что дверь он оставил за собой открытой.

— Я в порядке, сэр, — сказал Гарри. — Хотя всё ещё немного голоден.

Доктор при этом приподнял брови.

— Даже сейчас? А медсестра принесла тебе полный завтрак?

— Да, сэр, — Гарри виновато посмотрел на стену напротив своей кровати. Он не должен был говорить об этом врачу. Вот теперь на него точно накричат за то, что он попросил больше, чем была его доля. И что не проявил должной благодарности за то, что уже получил. Как Гарри и подумал, случившееся прошлым вечером было случайностью, а теперь его дерзкое требование большего закончится наказанием. — Но завтрак был очень вкусным, — сказал он, тщетно надеясь, что это предотвратит худшее в его наказании за неблагодарность.

Жеребец улыбнулся Гарри.

— Что ж, через пару часиков посмотрим, сможем ли мы добыть тебе что-нибудь перекусить до обеда.

Поражённый щедрым обещанием, Гарри широко раскрытыми глазами посмотрел на доктора.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил он от всего сердца.

На него не накричали за его неблагодарность, за то, что он попросил большего, чем заслуживал? Это казалось немыслимым. Неужели медсестра принесёт ещё, как вчера вечером?

— Ну что, давай посмотрим, как твои дела, — сказал врач, подняв в воздух свои стетоскоп и планшет с пером.

Осмотр прошёл довольно быстро, и по окончании доктор Харт заявил:

— Дела у тебя идут намного лучше, чем я ожидал. Возможно, нам удастся снять гипс уже через несколько дней, а не через неделю!

Убрав стетоскоп и планшет, он принял весьма торжественный вид.

— Кроме того, я пришёл, чтобы сообщить тебе, что принцесса Селестия хотела бы с тобой пообщаться. Она не злится на тебя и не обижена, она просто хочет поговорить.

Гарри посмотрел на доктора, внезапно испугавшись. Он быстро моргнул, пытаясь понять, почему принцесса, правитель страны, хочет вообще разговаривать с ним, ребёнком, потерявшимся в чужой стране. Как бы он хотел, чтобы на его роге не было того кольца! Он хотел бы иметь возможность телепортироваться в случае чего.

— Все в порядке, Хари, она просто хочет понять, что с тобой случилось. Ладно?

Он испуганно кивнул.

— Ну вот и хорошо, — доктор Велл Харт повернулся и вышел из комнаты. Оказавшись в холле, он повернулся направо и кивнул. — Ваше высочество, он готов вас видеть.

Гарри сглотнул, когда услышал доброе и вежливое «Спасибо», а затем огромная пони… нет, она, наверное, была лошадью, учитывая, насколько она больше других… изящно вошла в его палату. Благодаря переделанному дверному проёму ей больше не пришлось буквально ползти, чтобы войти внутрь, как в прошлый раз.

Гарри снова сглотнул, глядя на неё. Она была такой же большой, какой он её и помнил. Но теперь, когда Гарри не был до смерти перепуган и не пытался избежать встречи, которую считал верной смертью, он мог видеть, что она прекрасна.

Её белая шерсть казалась сияющей, почти светящейся, хотя комната была хорошо освещена. Грива её представляла собой радугу из переливов жёлтых и красных оттенков[2], придававших ей форму и жизнь, с вкраплёнными в неё ослепительными звёздами. Эта эфирная грива буквально плыла над её головой, словно большое облако, меняя форму под действием неощутимого ветра. Грива была такой длинной, что не будь она столь воздушной и не двигайся почти как живая, то легко доставала бы до пола, притом немалая её часть по этому самому полу волочилась бы за белой кобылицей.

Потом Гарри заметил её хвост. Он был такой же длины, как и её тело, и тоже парил над полом позади принцессы. Как и в случае с её гривой, судя по размерам хвоста, большая его часть должна была собраться пышной кучей вокруг её копыт, если бы он не парил грациозно позади неё, колыхаясь всё на том же невидимом ветру.

И рядом с ней пахло тёплым летним днём.

Благодаря всему этому принцесса выглядела внушительной и очень красивой — и в то же время чрезвычайно устрашающей. К счастью, она источала ауру спокойствия, пропитанную дружелюбием, которые чуть успокоили его неистово забившееся сердце и помогли Гарри немного взять себя в руки… э-э-э… копыта?.. хотя он всё ещё немного подрагивал.

Как только она вошла в комнату, то опустилась на пол, поджав под себя копыта. Хотя при этом принцесса всё ещё возвышалась над Гарри, но теперь она оказалась на комфортном расстоянии. Ну, по крайней мере, комфортном для него. Теперь ей больше не приходилось наклонять голову, чтобы не утыкаться рогом в потолок — сейчас принцесса могла держать голову прямо, как обычно держат пони. Дверь позади неё окуталась золотисто-жёлтым сиянием и тихо затворилась.

Гарри отметил, что её рог был самого чистого белого цвета, который он когда-либо видел, а ещё у неё есть крылья, чего он не заметил накануне. Она, получается, была гибридом единорога и пегаса? Единопег? Пегарог? Рогокрыл?

— Доброго тебе утра, Хари Поттер, — сказала она. Её голос, хотя и более низкий, чем у меньших пони, всё же был определённо женским по своей природе.

— З-здрасьте, — только и сумел пропищать в ответ Гарри.

— К тебе здесь хорошо относятся?

Он кивнул, боясь сказать хоть что-нибудь.

— Я слышала, что ты всё ещё голоден.

Гарри вздрогнул, но снова медленно кивнул.

Принцесса улыбнулась и повернула голову к стражнику.

— Пожалуйста, принеси мне чаю и что-нибудь, подходящее для голодного жеребёнка, чтобы он мог поесть и попить.

Стражник поклонился и вышел из комнаты. Принцесса меж тем снова повернулась к Гарри.

— А теперь, мой маленький жеребчик, не мог бы ты рассказать мне о себе?

Гарри посмотрел на закрывшуюся дверь, удивлённый тем, что она попросила еды и для него. Медленно он снова поднял на неё взгляд, а затем тут же посмотрел обратно на покрывающее его одеяло.

— Может, сначала скажешь, как тебя зовут, и где ты родился? — в голосе принцессы послышались тепло и забота.

Разве другие пони ещё не сказали ей? Он нервно сглотнул, но всё же ответил:

— Меня зовут Гарри Джеймс Поттер. Я родился 31 июля 1980 года ранним утром в Годриковой Лощине, что в западной части страны.

Она слегка склонила голову набок, явно не понимая.

— Э-э-э, — продолжил он, — ну, знаете, в Англии?

По-прежнему не видя никаких признаков узнавания, Гарри продолжил:

— Моим отцом был Поттер, а моя мать из семьи Эванс. Они оба погибли в ночь на Хэллоуин в 1981 году. Моя тётя говорит, что они были алкашами и бродягами, погибшими в автокатастрофе, — он скосил взгляд вправо-вверх, в сторону своего лба. — Этот шрам я получил в результате той аварии, — Гарри сделал паузу. — Но я не верю, что они так умерли. Я помню, как какой-то мужчина смеялся, а затем комнату осветила вспышка зелёного света, — он смотрел на одеяло, не поднимая глаз.

— Как звали твоих родителей, дорогой? — мягко спросила принцесса Селестия.

Гарри не мог пожать плечами, поэтому просто уставился в окно.

— Не знаю, — тихо сказал он, — тетя Петуния отказывается говорить о них, а дядя Вернон… — Гарри передёрнуло.

Он оглянулся на огромную белую лошадь как раз вовремя, чтобы увидеть, как её сжатые губы и слегка суженные глаза расслабляются, а на её лицо возвращается добродушно-сочувствующее выражение. Ей явно не понравилось сказанное им. Гарри быстро взглянул на своё одеяло и поёжился. Сдерживаемый гипсовой повязкой, он не мог попытаться сбежать, как сделал это в прошлый раз.

— Продолжай, — мягко попросила его принцесса.

Однако прежде чем он успел сказать что-то ещё, дверь открылась, и вошёл стражник, за которым шла медсестра, толкая тележку с чайным сервизом, стаканом апельсинового сока и тарелкой с блинами! Рядом стояла баночка чего-то синего. Когда она подкатила тележку к кровати, Гарри ощутил аромат черники.

— Можешь идти, — сказала принцесса медсестре, когда налила себе чашку чая, используя магию, чтобы поднять чайник, когда та уже взяла нож, намереваясь разрезать блины. Медсестра поклонилась и быстро ушла.

Гарри зачарованно наблюдал, как принцесса использовала свою магию, чтобы действовать ножом, разрезая блины.

— Тебе нравятся блины с черничным сиропом?

Гарри уставился на блины. До этого он никогда блинов не пробовал — Дадли всегда старался съесть их, лишь бы они не достались Гарри. Напротив, черника была ему знакома по ночным поискам «чего бы перекусить» и тому бутерброду, собранному из остатков на дне банки с черничным вареньем.

— Да, пожалуйста, — сказал он, глотая слюну, которая так быстро собралась у него во рту при виде приготовленной для него закуски.

Следующие несколько минут были проведены в молчании, поскольку принцесса Эквестрии пользовалась магией, чтобы кормить Гарри, который наслаждался восхитительными вкусами, наполнявшими его рот. Черника у Дурслей никогда не была такой вкусной как тут. Проглотив последний кусочек, Гарри закрыл глаза и вздохнул, наслаждаясь вкусом черники, который всё ещё ощущался во рту. Жаль, что больше ничего не осталось, он бы мог умять ещё одну такую же стопку этих чудесных пышных блинов.

Подняв голову, Гарри увидел, что глаза принцессы озорно сверкают, а сама она чуть ли не хихикает.

— Мне очень нравится смотреть, как маленькие пони наслаждаются едой.

Гарри смущённо опустил взгляд.

— Еда здесь намного лучше, чем всё, что я когда-либо пробовал, — пробормотал он в качестве объяснения. И его желудок никогда в жизни не был таким полным.

Она сделала глоток чая.

— Итак, ты говорил мне, что твои родственники никогда не рассказывали тебе о твоих родителях?

Хорошее настроение Гарри тут же пропало, и он нахмурился.

— Моя тётя говорила, что второго ноября, после Хэллоуина, когда она утром пошла за молоком и газетами на крыльцо, то нашла меня в корзине с приложенным письмом, в котором говорилось, что её сестра мертва, и что теперь она несёт ответственность за меня.

Захваченный своим рассказом, он почти не заметил, как принцесса недовольно сузила глаза. Нахмурившись, Гарри продолжил:

— Я никогда этого не понимал. Если бы меня нашли констебли, то меня принёс бы один из них. И констебли никогда не отправляют письма родным о смерти близкого родственника, они всегда идут лично — я видел это по телику, в передаче о Скотланд-Ярде. То же самое и с сотрудниками из социальных служб. Кто оставляет ребёнка в корзине на пороге дома? Это больше похоже на сказку, правда? Или плохо написанный фантастический роман.

Он взглянул на принцессу и поёжился. У лошадей и пони здесь были огромные глаза, которые были удивительно выразительными. И прямо сейчас он видел в них проблески гнева. Он снова вжался в свою кровать и очень захотел спрятаться под ней, раз уж узнал, что не может проходить сквозь стены.

Она моргнула несколько раз, и успокаивающая аура, ранее окружавшая её и исчезнувшая на мгновение, снова вернулась.

— И с тех пор ты там и живёшь? В доме номер четыре на Тисовой улице, Литтл Уингинг, графство Суррей, Англия? — ей удалось сказать это, не спотыкаясь на незнакомых названиях.

Он кивнул.

Выражение лица принцессы на несколько мгновений стало отсутствующим, взгляд уставился в никуда. Очевидно, она размышляла над тем, что он ей поведал.

— Они, наверное, были очень бедны, и им было трудно заботиться о тебе.

Нахмурившись, Гарри поднял взгляд.

— О нет, они далеко не бедняки. Дядя Вернон работает в «Дрелях Граннингса» менеджером по продажам. Каждый год он покупает новую машину, и они часто ездят в отпуск. Они живут в «нормальном» районе с «нормальными» соседями, как они любят говорить, — он выглянул в окно. — Никаких уродов, вроде меня, поблизости, — сказал он слишком тихо, чтобы она могла ее услышать.

— Понятно, — медленно сказала она, кивая. — Тогда почему ты такой худой?

— О, ну, ммм, — споткнулся Гарри, пытаясь придумать оправдание, но вдруг замер, осознав кое-что важное.

Перед ним был не любопытный учитель, школьная медсестра или врач, которые позже просто бы проигнорировали всё, что он им скажет. Сейчас вопросы ему задавала принцесса — очень важная персона, которая могла бы ему помочь. Если, конечно, захочет. Ведь она может поступить так же, как и все другие взрослые в его жизни: выслушать его истории, пообещать, что всё изменится, и не сделать абсолютно ничего потом.

Гарри посмотрел на принцессу сузившимися глазами. Что же, он попробует ещё раз. Может, его слова и помогут, и на этот раз вместо побоев случится что-то хорошее. Да и что ему теперь-то терять? Даже если ничего не произойдёт, хуже чем раньше ему уж точно уже не будет.

Гарри снова опустил взгляд на своё одеяло и сглотнул.

— Мои родственники ненавидят меня, — тихо сказал он, дрожа. — Моя спальня — это чулан под лестницей, а мой сводный брат занял две спальни под своё барахло. Моя детская кроватка едва влезает между стенок, а я еле влезаю в эту кроватку. Единственное место, которое у меня есть для вещей, это под моей кроваткой. Вся моя одежда — это обноски моего разжиревшего кузена. Единственная еда, которую я получаю, — это объедки с их стола, если они что-то оставляют. Ещё хуже то, что обычно именно я и готовлю им завтрак, обед и ужин. Когда я попытался почаще пробовать то, что готовил, чтобы хоть немного лучше питаться, меня наказали за расточительство.

Тем не менее, — продолжил он, ухмыльнувшись, — я научился взламывать замок на дверце чулана и обычно могу перекусить поздно вечером, когда они уже спят, — Гарри вздохнул и снова поёжился: — Но я не могу взять там слишком много, иначе они заметят. А Дадли иногда и вовсе говорит, что я съел его печенье, только для того, чтобы меня наказали. Не думаю, что он даже замечает, правда это или нет.

Принцесса кивнула, не улыбаясь, просто показывая, что услышала его, и попросила продолжить.

Начав, Гарри уже не мог остановиться. Он рассказал ей о побоях, которым подвергался, когда его обвиняли в «уродских» вещах, которые, как он теперь подозревал, могли иметь магическую природу. Что он не знал ни своего имени — он думал, что его имя Урод, — ни своего дня рождения, пока не пошёл в школу. Как Дадли «отговаривал» других детей дружить с ним, и как зародилась игра «Охота на Гарри». Что ему ни разу не устраивали праздник в честь его дня рождения, хотя ему приходилось готовить еду для всех праздников своего кузена. Как, уезжая на каникулы, Дурсли никогда не брали в расчёт его, оставляя его с няней, пока они ездили на курорт. Вылезать из чулана ему разрешалось только для уборки дома, работы в саду или чтобы ходить в школу — и изредка разрешалось сходить в местный парк, например, как в тот день, когда он оказался в Эквестрии. Не говоря уже о том, как его наказывали за то, что он осмелился получить в школе оценки выше, чем его двоюродный брат — должно быть, он или обманывал, или использовал свои уродские способности!

И что единственными друзьями, которые у него были на самом деле, были пауки в его чулане. Они никогда не жаловались на то, что делал Гарри. Они никогда не требовали, чтобы он что-то сделал для них. Они спокойно выслушивали его жалобы и даже иногда играли с ним.

Затем он рассказал об этом последнем эпизоде «Охоты на Гарри» и о том, как оказался там, где его нашли три девочки-пони.

Наконец Гарри поднял глаза.

— Вот и всё, — закончил он.

[Изображение: https://files.everypony.ru/smiles/09/c0/0d744e.png]

## 6. Загадочная тайна

— Спасибо, что рассказал мне, — мягко сказала принцесса Селестия, медленно кивнув. Гарри заметил, что шёрстка вокруг её глаз казалась влажной. Интересно, почему? — Обещаю, если мы найдём этих Дурслей, они обязательно будут наказаны, — торжественно провозгласила она, а потом подняла копыто и осторожно прикоснулась к его груди. — Нипони не заслуживает того, как с тобой обращались. Ты отличный жеребчик, и я уверена, что ты вырастешь отличным жеребцом.

Гарри уставился на неё. Даже игнорируя смущающие его термины «пони», «жеребец» и «жеребчик», которые он счёл понячьими вариантами «человека», «мужчины» и «мальчика», ни один взрослый никогда не говорил ему ничего подобного. Он не знал, что думать. Это была какая-то уловка?

Какое-то время просидели в тишине. Гарри был подавлен, принцесса же, казалось, о чём-то раздумывала.

— Хотела тебя спросить немного на другую тему, Хари Поттер…

— Г-а-р-р-и, — прервал он, — не Х-а-р-и. И зовите меня просто Гарри.

Теперь, когда принцесса Селестия знала о Гарри больше, чем кто-либо другой здесь, ему казалось неправильным, что она по-прежнему будет каждый раз называть его полным именем «Гарри Поттер». Тем более, она была королевской особой, и это только усиливало ощущение неправильности от того, что принцесса была столь формальна с кем-то со столь ничтожным статусом.

— Очень хорошо, Гарри, — улыбнулась Селестия. — Расскажи, как ты выглядел до появления здесь? — она прочистила горло. — Ты упомянул две руки и что шёл на ногах, но не упомянул ни копыт, ни крыльев или рога, так что, насколько я понимаю, ты не был пони в Литтл Уингинг?

Гарри сначала не знал, что и сказать.

— Ну, — наконец произнёс он нерешительно, — я ходил вертикально, на двух ногах, а вместо передних, — он взглянул на свои скованные гипсом ноги, — у меня были руки с пятью пальцами. У меня не было шерсти, которая бы согревала и защищала от слишком сильного солнца, но её там нет ни у кого, поэтому мы всегда носим одежду, особенно в плохую погоду. Кроме того, люди очень злятся, если вы не будете носить одежду, потому что тогда все могут видеть ваши интимные места. Есть строгие законы против подобных вещей. Можно ходить голым только тогда, когда принимаете ванну.

— О! — только и сказала она. Несколько секунд она изучала Гарри задумчивым взглядом. — Значит, видеть всех пони без одежды, в том числе и себя, для тебя немного… неприятно? Хотя ничего… интимного… не видно?

Он смущённо кивнул, его лицо отчаянно покраснело — даже сквозь и без того красную шёрстку.

— Здесь всё по-другому, так что не беспокойся об этом, — успокаивающе улыбнулась принцесса. — Иногда пони носят одежду, иногда — нет. А наша шёрстка отлично согревает нас в холодную погоду. Представь, что шерсть пони — это одежда. Уверена, что со временем ты привыкнешь к этому. — Задумавшись на несколько секунд, принцесса задала новый вопрос: — Расскажи мне о своём мире. Ты, кажется, упомянул какой-то «телик»? А что такое «Скотленд-Ярд»?

Гарри ненадолго задумался:

— Ну, телик… это такая коробка, в которой можно смотреть шоу, спектакли…

Следующий час или около того он рассказывал принцессе о радио, автомобилях, самолётах и даже о компьютерах. И о том, что почти всё важное, что произошло где-то в мире, мгновенно попадает в новости и разносится по всему миру.

Наконец, принцесса Селестия посмотрела на дверь.

— Уже почти пора обедать, а у меня есть и другие дела в Понивилле, — она изящно встала на копыта. — Когда выздоровеешь, я буду очень признательна, если ты проводишь группу назначенных мною пони и нескольких стражников в Вечнодикий лес, чтобы посмотреть, сможешь ли ты помочь им отыскать следы того, как ты к нам попал. Очевидно, что существует или существовал портал между твоим и нашим мирами. Нам нужно убедиться, что портал окажется под надёжной охраной, чтобы мы могли помочь любому, кто может с ним столкнуться. Мы также должны узнать, сможем ли мы использовать портал, чтобы попасть в твой мир. Твои рассказы о том, чего там добились ваши… люди, вызвали у меня огромный интерес, — она с сожалением покачала головой: — Мгновенная связь со всем миром! И вы даже побывали на луне своего мира! Луна будет просто очарована. Кроме того, я попрошу мою верную ученицу поговорить с тобой по поводу твоей магии и магии в целом. Если тебе будет интересно, она может даже научить тебя применять магию в нашем мире.

Гарри тут же кивнул. Принцесса, улыбнувшись на прощание, открыла дверь палаты и вышла, закрыв её за собой. После её ухода Гарри до самого обеда просто лежал в постели и думал о мести, которую собирался устроить Дурслям.

На обед была овсянка, с корицей и нарезанными кубиками яблоками. На этот раз она была в миске почти вдвое большего объёма, чем предыдущая. Возможно… только лишь возможно… что-то сейчас и изменится к лучшему.

После сытного обеда он снова попробовал себя в медитации и очистке своего разума от посторонних мыслей. Впрочем, он не добился особых успехов, потому что вскоре после обеда к нему пришёл новый посетитель.

На этот раз это была фиолетовая пони-единорог с тёмно-синей гривой, разделённой двумя полосками — розовой и сиреневой, и на её мордочке сияла широкая улыбка. Её глаза тоже были фиолетовыми. Удивительно, но на спине у неё ехала фиолетовая рептилия с зелёным гребнем, которая выглядела немного меньше Гарри.

— Здравствуй! — взволнованно начала пони. — Я Твайлайт Спаркл, и это мой помощник номер один — Спайк. Он дракон! — гордо добавила она, слегка повернув голову в сторону ящера, спрыгнувшего на пол. — Принцесса Селестия попросила меня прийти к тебе из-за твоей необычной магической ауры, — улыбка фиолетовой единорожки стала шире. — Я эксперт в магии, и если пони-будь может всё про тебя понять, так это я! — единорожка остановилась и некоторое время изучала его. — О, это так интересно! — воскликнула она, аж загарцевав на месте от возбуждения. — Доктор Дип Хилер сказала, что она не смогла получить никаких внятных показаний, так как ей показалось, будто всё твоё тело светилось магией. Ни у одного пони такого ещё не было! — её взгляд словно расфокусировался, видя нечто далёкое и ведомое лишь ей. — Кто знает, какие открытия в магии нас ждут благодаря тебе! Не говоря уже о тестах, которые я смогу провести, чтобы увидеть, является ли это единичным случаем или, может быть, пони-будь ещё сможет освоить это при правильной тренировке, — фиолетовая единорожка посмотрела в окно. — И ещё она сказала, что ты не веришь в магию. Что ты не можешь выполнить даже простейшее заклинание левитации, которое большинство жеребят-единорогов используют к своему первому дню рождения! И при этом тебе удалось телепортироваться отсюда на окраину Вечнодикого! — теперь пони медленно поднимала и опускала копыта. — Ох, я вся просто дрожу от нетерпения! — и единорожка и правда задрожала мелкой дрожью, словно вот-вот сорвётся с места.

Гарри вдруг понял, что побаивается эту новенькую.

Маленький ящер, стоявший возле стражника вне досягаемости танцующих копыт, только вздохнул.

— Твай! — громко произнёс он. — Ты его пугаешь!

— Да никого я не пугаю! — рефлекторно отозвалась та, сердито взглянув на своего помощника. Затем она посмотрела на Гарри и заметила, как он, съёжившись под одеялом, испуганно смотрит на неё широко раскрытыми глазами. — Ой. Может быть, я немного увлеклась, — единорожка виновато отвернулась, затем оглянулась, откашлялась и сделала медленный глубокий вдох и выдох, успокаиваясь. — Извини, не хотела тебя напугать. Просто это так захватывающе! — она снова затряслась.

— Твай, — предостерегающе сказал Спайк.

Она взяла себя в руки… копыта… и виновато опустила взгляд.

— Хорошо, — сказала она, встряхнувшись.

После чего снова подняла взгляд на Гарри и улыбнулась ему.

— Что ж, прежде чем я смогу перейти к магии, мне нужно понять, как ты попал в Понивилль. Я имею в виду, что никто в Понивилле не знает никакой другой деревни, которая находится всего в нескольких часах ходьбы от них. И ни в одной из книг по истории или географии в библиотеке не упоминается ни один город в Вечнодиком, только руины замка Двух Cестёр. Да и пегасы сообщили бы, что видели деревню, когда пролетали высоко над лесом, чтобы собрать облака. Так что это загадка! Правда, принцесса Селестия упоминала, что здесь может быть задействован портал, — она снова задрожала от восторга. — Так что это ещё одна новая область применения магии для изучения! Так, во-первых, я бы хотела, чтобы ты рассказал мне, как оказался на землях фермы «Сладкое яблочко», — ну, там, где Эппл Блум и её подруги нашли тебя. И я была бы признательна, если ты сможешь вспомнить побольше подробностей. Может быть, ты вспомнишь какую-нибудь деталь, которая поможет объяснить, что с тобой произошло.

Во второй раз за день Гарри рассказал историю о том, как он ушёл с игровой площадки, как бродил по лесу и в конце концов вышел к ферме. Твай, как её называл Спайк, постоянно перебивала его вопросами. Рассказ длился вдвое дольше, чем с принцессой.

Фиолетовая единорожка очень разозлилась, когда он объяснил, почему не мог нормально идти, и чем на самом деле была «Охота на Гарри». Из её глаз словно начал вытекать светящийся фиолетовый дымок.

— Это просто невыносимый ужас! Как может пони-будь так обращаться с жеребёнком! Если я когда-нибудь доберусь до них, то своими копытами… — прорычала она.

Было удивительно слышать, когда кто-то злился из-за него, а не на него. Особенно из уст этой странной, нервной пони.

— Твай! — снова прервал её дракон.

Она моргнула, и свечение в глазах исчезло.

— Извини, — сокрушённо сказала она. — Я не хотела отвлекаться, — она улыбнулась ему. — Итак, вернёмся к твоей истории…

—=W=—

— Ладно, — сказала Твайлайт Спаркл, когда Гарри закончил рассказ. — Я сегодня же побываю на ферме, — она перестала подпрыгивать на месте и уставилась на него. — Теперь мы можем взглянуть на твою магию, — широко улыбнулась единорожка. — Для начала, немного более сложное сканирование, чем использовала доктор Дип Хилер.

Твайлайт мило нахмурилась, вокруг её рога появилось фиолетовое сияние. Через несколько секунд Гарри увидел, как похожее свечение стало медленно появляться по всему его телу. Сначала он ничего не почувствовал. Затем по телу разлилось очень слабое тепло… И почти сразу всё это исчезло.

Фиолетовая единорожка смотрела на Гарри широко раскрытыми глазами и с улыбкой, которая, казалось, была шире, чем это возможно физически.

— Как и говорила доктор Дип Хилер, тебя и правда окружает магическая оболочка! О, это так захватывающе! — она снова загарцевала на месте. Охранник у двери слегка повернулся, чтобы отойти от неё подальше и дать ей больше свободного места. — Так, — добавила странная гостья, не прекращая подпрыгивать от возбуждения, — давай-ка я вот что попробую…

Её рог снова засветился, только на этот раз он почувствовал лёгкое тепло на своих копытах, тех, что были сейчас над его головой. Он поднял глаза и увидел, как фиолетовое сияние медленно спускается с его копыт к гипсу. Когда дело дошло до локтей, он почувствовал что-то тёплое и на лбу, но не совсем на лбу — подняв глаза, он понял, что сияние распространяется вниз по его рогу.

Она нахмурилась, когда добралась до его лба, и даже перестала прыгать, но ничего не сказала и не остановила свою магию. В конце концов, пурпурное сияние достигло его задних копыт и, завершив свой путь, исчезло.

Несколько минут она просто стояла и смотрела в его сторону, явно полностью погруженная в свои мысли.

— Спайк, готовься записывать.

Гарри взглянул на маленького дракона, который удобно устроился на краю его кровати, приготовив перо с чернилами и бумагу.

— Готово, — сказал тот нетерпеливо.

— На тело субъекта наложено магическое поле, едва выходящее за пределы поверхности его кожи, но оно не возникает внутри него, и не он приводит его в действие. Поле кажется мягким, стабильным и не реагирует на магические раздражители. Поле по большей части неактивно. Ни одно известное заклинание не может создать такое поле. На поле нет остатков заклинаний, поэтому отследить его происхождение таким образом невозможно. Поле выглядит наложенным несколько лет назад, возможно, вскоре после рождения субъекта. Субъект не осведомлён о существовании поля. Однако есть одна точка, где поле имеет увеличенную толщину и не прилегает к поверхности кожи объекта.

Она остановилась и внимательно посмотрела на шрам Гарри.

— На правой стороне его лба, на полпути между рогом и глазом, находится шрам, который выглядит как стилизованная молния. Магическое поле, кажется, изолирует этот шрам от остальной части его тела.

Рог кобылки снова засветился, и на этот раз пурпурный луч выстрелил из него прямиком в лоб Гарри. Резкая боль в шраме пронзила его голову. Гарри ахнул и рефлекторно попытался прижать ладони к шраму, но гипс на ногах препятствовал этому движению, и в ответ он лишь покачнулся над кроватью. Его шрам никогда не болел так раньше — бывало, если случайно стукнуть по нему, было больно, но ничего подобного сегодняшнему!

— Ой! Мне очень жаль, — немедленно воскликнула Твайлайт, её рог мгновенно погас. Его реакция явно удивила её.

Гарри посмотрел на неё обиженным взглядом. Единорожка отвернулась, её щеки залились румянцем. Гарри понял, что она смущена случившимся — это действительно была случайность.

— Это… Этого не должно было случиться, — она вновь повернулась к своему помощнику: — Похоже, что шрам на лбу испытуемого имеет магический компонент. Беглое сканирование причинило субъекту боль. Магия в шраме, похоже, совершенно не связана с субъектом и окружающим его полем, — она остановилась. — Что не объясняет, почему это причинило ему боль, — единорожка печально посмотрела на Гарри, во взгляде её промелькнула решимость. — Ладно, мне придётся использовать другое заклинание. Извини, но сейчас будет немного больно. Пожалуйста, потерпи.

Рог фиолетовой кобылки снова засветился, на этот раз более тёмным оттенком розового, почти красным. И она оказалась права. Было больно. И больно было конкретно в шраме. Сначала боль была тупой, но быстро переросла в колющую и наконец превратилась в вал всепожирающей боли. Казалось, что его лоб пылает огнём — он однажды обжёг руку, так вот сегодня было намного, намного хуже. Гарри стиснул зубы и попытался сдержать болезненный крик, но обнаружил, что хнычет.

Боль внезапно спала. Она перешла от вала, изгнавшего из его головы все прочие чувства и мысли, в простую тупую боль в мгновение ока. Это заставило его задохнуться от облегчения, насколько это было внезапно. Затем он почувствовал, как у него по лбу медленно стекает капля пота. Он услышал, как Спайк потрясённо выдохнул:

— У тебя кровь течёт!

— Ох, прости, пожалуйста, такого не должно было случиться! — Твайлайт Спаркл была явно расстроена тем, что причинила ему не только боль, но и ранила его! — Вот, давай я наложу исцеляющее заклинание, — предложила она, и рог единорожки снова засветился. Гарри не видел, что там произошло на этот раз, но невольно заскулил, почувствовав новый приступ острой боли. — Это… это невозможно, — произнесла единорожка, словно сама себе не веря. — Записывай, Спайк, записывай! — торопливо сказала она. — Всё до последних мелочей! Я использовала стандартное лечебное заклинание первого уровня. Подопытный отреагировал сильной физической болью. Боль, кажется, прекратилась в тот самый момент, когда заклинание было отменено. Похоже, заклинание не сработало. Немедленно вызовите медсестру! — повернулась к охраннику Твайлайт.

— Да, мэм! — сказал он, рывком открывая дверь и передавая её приказ охраннику снаружи.

Несколько минут спустя медсестра Редхарт очистила его лоб от крови, применила лечебную мазь и перевязала рану повязкой, всё время злобно поглядывая на ученицу принцессы Селестии

Твайлайт, с другой стороны, разрывалась между возбуждением и тревогой, судя по той скорости, с какой она диктовала своему помощнику дальнейшие наблюдения.

Наконец, медсестра отвернулась от Гарри.

— Я очень не люблю посетителей, причиняющих вред моим пациентам, — строго произнесла она. — Пожалуйста, сдерживайся, или я тебя выгоню отсюда!

Гарри непонимающе моргнул. Она что, действительно прикажет выгнать из больницы ученицу принцессы Селестии, посланную сюда самой правительницей, за то, что та причинила ему боль? Однако по реакции фиолетовой единорожки Гарри понял, что медсестра не только отдаст такой приказ, но и ученица, о которой идёт речь, подчинится!

— Извини, этого больше не повторится, обещаю, — пробормотала Твайлайт, глядя в пол, словно нашкодивший ребёнок, пойманный за кражей печенья из банки.

После ухода медсестры Твайлайт снова посмотрела на Гарри и вздохнула.

— Мне очень жаль, что я причинила тебе боль, — сказала она с сожалением в голосе, — я и секунды подумать не могла, что подобное может произойти. Лечебные заклинания такого уровня не причиняют вреда пони, — единорожка вдруг замерла.

«Ух ты, — подумал Гарри, — взрослый, который действительно извиняется за то, что сделал мне больно. Впервые в жизни такого вижу!»

— Всё в порядке, — кивнул он, — вы же не знали, что это произойдёт, — Гарри слегка склонил голову набок. — А что именно случилось? — спросил он, надеясь, что единорожка не разозлится на него за то, что он её расспрашивает.

— Цель первого заклинания состояла в том, — затараторила единорожка, глаза которой аж заблестели от возбуждения, — чтобы попытаться выяснить, что именно было в твоём шраме или в тканях вокруг него, что заставило это твоё магическое поле, что окутывает тебя, вести себя так, как оно действует, то есть огибать твой шрам. Это не должно было причинять тебе никакой боли. И всё же это произошло, — она переминалась с копыта на копыто. — Мне придётся изучить, были ли другие случаи, когда это заклинание вызывало подобную реакцию, — она, казалась, была взволнована такой перспективой. — В твоём шраме есть какая-то магия, ну, так мне успело передать заклинание. Как только ты отреагировал, я немедленно его прервала, поэтому больше я ничего не смогла узнать.

Единорожка печально вздохнула.

— Второе заклинание было немного более конкретным. Оно должно было сказать мне, что за магия находится в шраме. Обычно это безвредно, но известно, что в некоторых случаях при взаимодействии с определёнными типами магии оно причиняет боль. То, что тебе стало настолько больно, что даже началось кровотечение, было просто потрясающе! — она снова загарцевала на месте.

Шрам на твоём лбу — это, кажется, остатки заклинания, которое сработало не так, как должно было, и оно тянет у тебя часть твоей магии, — Твайлайт на минуту задумалась. — Возможно, именно поэтому ты и показывал так мало примеров левитации, которые должны быть повседневным явлением у единорога вроде тебя. Не то чтобы у тебя недостаточно магии, но этот остаток заклинания мешает твоим способностям. Придётся провести дополнительные исследования заклинаний, которые мешают естественной магии единорога, — единорожка выглядела буквально окрылённой этой перспективой.

А уж то, что исцеляющее заклинание на самом деле ранило тебя, а не исцелило — это и вовсе неслыханно! Как будто магия в шраме каким-то образом сопротивляется исцеляющему заклинанию. Хотя вопрос, почему остаток заклинания вообще реагирует на исцеляющую магию, довольно сложен — он должен реагировать только на заклинания, которые пытаются удалить остаток! А исцеляющая магия уж точно не удаляет остатки заклинаний, — теперь она перебирала ногами в темпе галопа, уставившись в пол и разговаривая больше сама с собой, чем с Гарри.

Ох, столько вопросов, — прошептала фиолетовая пони, — такой простор для исследований! Мне нужно доставить субъект в мою лабораторию для полного сканирования. Но сначала мне нужно обновить оборудование… Это прямо как повторение истории с Пинки Пай! — единорожка уже едва не пищала от охватившего её предвкушения — кажется, открывавшиеся перспективы окончательно вскружили ей голову.

— Твайлайт! — прикрикнул дракон.

Единорожка аж подпрыгнула, вырванная этим окриком из своего исследовательского транса, диким взглядом осматривая комнату, и только чуть-чуть успокоившись, снова обратила внимание на жеребёнка.

— Я всё исправлю, — уверенно сказала она ему, широко улыбаясь.

Почему-то уверенность пони ни в коей мере не передалась Гарри.

Твайлайт Спаркл улыбнулась его робкому кивку. Почти одновременно с этим у Гарри громко заурчало в животе. Она удивлённо взглянула на него.

— Разве ты ещё не обедал?

— Обедал, мэм, — виновато кивнул жеребёнок. — Это было очень вкусно.

Фиолетовая единорожка выглядела удивлённой, как и Спайк.

— Здесь есть ещё пони-будь, кто считает, что больничная еда вкусная? — спросил Спайк. — Я не думал, что это вообще возможно. Должно быть, до этого ты ел вообще что-то несъедобное!

— Спайк! — нахмурившись, одёрнула Твайлайт дракончика. — В любом случае, — продолжила она, — этого явно оказалось недостаточно. Я попрошу принести тебе что-нибудь перекусить!

Гарри снова уставился на единорожку, поражённый сказанным ею, тем временем Твайлайт повернулась, открыла дверь и вышла из палаты.

— Увидимся завтра, — крикнула она на ходу, при этом её помощник покачивался позади неё в объятьях её магии, будто воздушный шар, привязанный к руке ребёнка. Дракончик с сожалением помахал лапкой на прощание, и дверь за ними закрылась.

Гарри покачал головой. «Эта пони странная», — решил он.

Магия в его шраме. Он на мгновение задумался. Может, ему стоит попытаться увидеть именно её? Ну, сначала ему нужно будет научиться медитировать, не засыпая! Через несколько минут, окинув взглядом комнату, охранника и окно, маленький жеребёнок вздохнул и попытался расслабиться. Настало время ещё раз попробовать медитацию.

Но через несколько минут в комнату, толкая тележку с ещё одной миской овсянки, вошла медсестра Редхарт, и это его поразило. Фиолетовая единорожка на самом деле попросила для него добавки! Гарри пришлось отложить все его планы. А потом снова отложить их, когда некоторые «потребности» потребовали дальнейшего внимания медсестры. А появление трёх жеребёнок через несколько минут после ухода медсестры с пустой миской окончательно разрушило этот конкретный план действий на сегодняшний день.

Большую часть времени они рассказывали ему о своей школе и своём мнении об остальных своих одноклассниках. Даймонд Тиара и Сильвер Спун (Серьёзно? Это что, такие имена у поней?) выглядели в этих рассказах как хулиганы вроде Дадли, за исключением того, что они не опускались до насилия, вместо этого придерживаясь устных оскорблений. А ещё жеребёнки рассказали ему довольно бессвязную и отрывочную версию истории Эквестрии. Систематичность не была одним из достоинств кобылочек, зато они были полны энтузиазма.

На ужин была ещё одна большая миска овсянки, которую Гарри проглотил с таким аппетитом, будто до этого несколько дней голодал. Остаток вечера он провёл, пытаясь медитировать, но вместо этого заснул. Было что-то такое в полном желудке и отсутствии боли, что делало этот результат почти неизбежным.

## 7. Ей интересно только моё тело

Следующее утро стало повторением предыдущего: Гарри рано проснулся и понял, что до завтрака придётся прождать несколько часов. А потом мальчик в теле красно-золотого единорожка вспомнил, что прошлым вечером вместо того, чтобы медитировать, заснул. Смиренно вздохнув, он начал заново. Ведь Гарри собирался выучиться магии! Как бы скучно сие занятие ни оказалось…

Когда где-то в пятый раз очередное воспоминание о Дурслях вторглось в его попытку очистить разум, Гарри решил визуализировать процесс, представив, как заталкивает это воспоминание в ящик, чтобы убрать его с дороги. Если оно будет в закрытом ящике, то он об этом думать не будет!

Повторив это действие несколько десятков раз, он вдруг услышал звук открывающейся двери. Открыв глаза, мальчик увидел, что в палату вошла медсестра Редхарт с его завтраком. И лишь после ухода медсестры, возобновив медитацию, Гарри вдруг понял, что воспоминания, которые он «упаковал», действительно не возвращаются. Он представил, как открывает коробку, и его разум тут же оказался наводнён множеством воспоминаний, о которых он пытался не думать.

Глядя на это, он задался вопросом, не стоит ли ему «разложить по коробкам» вообще все свои воспоминания.

Самыми навязчивыми были воспоминания о Дурслях, поэтому он начал запихивать их в новую коробку так быстро, как только мог их вспомнить. Уже после дюжины запихнутых внутрь воспоминаний ему пришлось вернуть их назад и начать их сортировать, разделив коробку на четыре отдельные — по одной для каждого из Дурслей и одну для тёти Мардж. Затем начали всплывать школьные воспоминания, но обычно они были связаны с Дадли, изо всех сил старающимся изолировать Гарри от окружающих. Они отправились в пятую коробку. Свои страхи и воспоминания о том, где он сейчас оказался, Гарри на всякий случай поместил в шестой ящик. Три девочки… нет, они были жеребёнками… пошли в следующую коробку. Под теории и опасения по поводу магии был выделен ещё один ящик.

Мальчик даже и не осознавал, как долго занимался сортировкой воспоминаний, пока не услышал, как дверь снова открылась. На этот раз это была медсестра с его ланчем! Оказывается, Гарри занимался этим делом больше четырёх часов! И при этом он чувствовал себя намного спокойнее, чем когда-либо прежде, а его разум стал яснее.

Что ж, по крайней мере, теперь ему не нужно было беспокоиться о тех неприятных воспоминаниях, которые всплывают в самый неподходящий момент.

После обеда зашёл доктор Велл Харт и осмотрел его руки… передние ноги. Доктор Велл выглядел весьма впечатлённым тем, что увидел. После того как он ушёл, Гарри снова погрузился в свои воспоминания, разбирая их.

На этот раз его внимание отвлёк громкий стук копыт, прокатившийся до его дверей и остановившийся, а также громкий голос, проревевший:

— НЕ БЕГАТЬ ПО КОРИДОРАМ!

Вслед за которым раздался столь же громкий крик, пусть и более тонким голоском:

— МЫ НЕ БЕГАЛИ, МЫ ТОРОПИЛИСЬ!

— ТИХО! ЭТО БОЛЬНИЦА, А НЕ ХУФБОЛЬНОЕ ПОЛЕ! — крикнул третий.

Затем дверь в его палату медленно открылась, и, как и ожидал Гарри, вошли три жеребёнки.

— У, — сказала Скуталу, качая головой, — вот ведь толпа ворчунов!

— Вообще-то, они правы, — сказала Свити Белль, — не стоит бегать в больнице, если только это не очень срочно. Кто-нибудь, возможно, в этот момент пытается уснуть.

Эппл Блум закатила глаза и сказала:

— Привет, Гарри, как ты сегодня себя чувствуешь?

— Я в порядке, — сказал он. — Как дела в школе?

— Скучно.

— Нормально.

— Даймонд Тиара — такая дура! — вразнобой ответили ему жеребёнки.

С минуту жеребята молча смотрели друг на друга. Скуталу надоело первой, и она заёрзала на месте.

— Знаете, вовсе не обязательно приходить ко мне каждый день после школы, если вам этого не хочется, — сказал Гарри.

— Ну, — ответила Скуталу, — это же так скучно, когда ты ничего не можешь делать, кроме как лежать, — пегасёнка, прищурившись, смерила лежащего на кровати Гарри задумчивым взглядом. — Хотя, было весело дёргать эти твои верёвки, — добавила она, глядя на перекинутые через блоки верёвки, поддерживавшие Гарри, и явно готовясь вскочить на кровать.

— Ой! — сказала вдруг Эппл Блум: — Я чуть не забыла…

— О!

— Точно! — переглянувшись, сказали две её подружки.

— Чирли, наша учительница, придёт к тебе сегодня днём, — пояснила Эппл Блум. — Вот почему мы так торопились добраться сюда — чтобы ты узнал, что она придёт.

Скуталу всё же не удержалась и вскочила на кровать.

— Ага! — подтвердила Свити Белль. — Она сказала, что должна оценить твои знания, чтобы знать, чему тебя нужно учить.

Тем временем Скуталу подошла к одной из верёвок и стала изучать блок, через который она проходила, и место, где верёвки были привязаны к его гипсу.

— Мы сказали ей, что ты хорошо разбираешься в математике и ничего не знаешь об Эквестрии или принцессах, но она ответила, что должна проверить тебя лично, — закончила своё сообщение Эппл Блум.

Это заставило Гарри задуматься о том, что с ним будет после того, как он будет выписан из больницы. Очевидно, взрослые полагали, что он пойдёт в школу, что на мгновение отвлекло его, поскольку он попытался вообразить, какие в лошадиной стране школы. Но потом Гарри задумался о том, где ему придётся жить после выписки. Может, его отправят в приют?

Усилием воли Гарри отбросил эти мысли прочь. Он ничего не мог поделать со всей приключившейся с ним ситуацией, кроме как принять то, что произошло.

— Что вы трое делаете, когда не носитесь по больнице и на вас не орут медсёстры? — спросил Гарри, решив сменить тему.

После серии виноватых взглядов и отдельного напоминания для Скуталу о том, что произошло в прошлый раз, когда она баловалась с поддерживающими Гарри верёвками, жеребёнки начали описывать свои многочисленные приключения, которые пережили, желая получить себе кьютимарки. Они рассказали, как пытались ловить животных, пасти цыплят, заниматься столярными работами и даже как попробовали себя в скоростном спуске по тросу. В последних двух случаях они в итоге оказались измазаны древесной смолой и покрыты сосновыми иглами — как обнаружил Гарри позже, это было для их троицы довольно частым явлением. Они только перешли к рассказу о том, как пробовали свои силы в боулинге, как пришла их учительница. Все трое к этому времени уже сидели на его кровати.

Как и медсестры, Чирли не была ни пегасом, ни единорогом. У неё была пурпурная шерсть и розово-лиловая грива. После короткого знакомства учительница начала расспрашивать Гарри о том, что он знает. Меткоискатели, как называли себя три кобылочки, сбежали куда-то вскоре после начала. Не то чтобы Гарри стал бы их винить за это — он бы тоже наверняка сбежал, если бы мог двигаться!

По правде говоря, мальчик был вынужден признать, что всё оказалось не так уж и плохо. Математика представляла собой обычные карточки с примерами возрастающей сложности. Уроки языка были примерно такими же — написание общеупотребительных слов, чтение предложений и поиск существительных, глаголов, прилагательных и т.д. Разумеется, написать он не смог ничего, что несколько удивило учительницу, поскольку Чирли ожидала, что он будет использовать свой рот, чтобы держать карандаш — магия отсутствовала, поскольку он всё ещё носил это кольцо на роге. Кроме того, Гарри ничего не знал о географии, истории и государственном устройстве, что снова удивило её. Очевидно, никто не сказал Чирли, что он не из этого мира. Гарри подумал, что, если бы принцесса хотела, чтобы эта информация была широко известна, она бы позаботилась о том, чтобы все, а не только врач, медсестра, её верная ученица и она сама, знали правду. Поэтому он решил ничего не говорить об этом и просто заявил, что его такому никогда не учили.

Хотя Гарри уже знал, что существует три типа пони: земные, пегасы и единороги, учительница рассказала ему, что ещё есть особый случай — принцесса. Она была аликорном, и таких, как она, было известно только трое: сама Селестия, Луна и Ми Аморе Каденза. Он также узнал, что в этом новом мире на самом деле было множество других мифологических существ, включая, помимо прочего, грифонов, драконов, фестралов, кентавров, кокатрисов, гидр, мантикор, минотавров и фениксов. И что было несколько «обычных» животных, которые, меж тем, могли говорить, например, буйволы и коровы. Мда, подумал Гарри, теперь он вряд ли сможет даже просто смотреть на гамбургер, зная, что мог бы поговорить с коровой, из которой его сделали, и невольно вздрогнул от этой мысли.

К концу разговора Гарри решил, что Чирли — хорошая пони. Она дала ему основные понятия о мире пони, закончив с опросом задолго до обеда. Однако как только она ушла, вернулся доктор Велл Харт, приведя с собой фиолетовую пони-единорога — Твайлайт Спаркл.

— Гарри, — сказал доктор, — способность твоего тела к самоисцелению просто потрясающая. Если она и дальше останется такой же, то я не вижу причин не снять с тебя гипс и не выпустить тебя из больницы уже завтра днём.

Гарри обрадовался этой долгожданной новости, но тут же нахмурился, когда подумал, что понятия не имеет, куда податься после этого.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — улыбнувшись, тепло сказал доктор, затем повернулся к Твайлайт и кивнул.

— Гм, — протянула она, словно собираясь с мыслями, — если ты не против, то принцесса Селестия предложила тебе остаться пожить у меня. Мне так будет легче научить тебя всему, что тебе надо знать об Эквестрии и о магии.

Гарри посмотрел на сиреневую единорожку. На самом деле у него ведь и не было особого выбора, не так ли? Принцесса вообще могла просто сказать: «Ты будешь жить там» — и всё, никто бы не посмел ей противоречить. И уж точно не ему стоит бросать вызов столь авторитетной персоне.

С другой стороны, ну и что? В любом случае у него никогда не было возможности сделать выбор самому, иначе он никогда бы не остался с Дурслями. По крайней мере, на этот раз взрослые хотя бы сделали вид, что предоставляют ему варианты.

— И вы сможете расспросить «субъект» о его мире без каких-либо неудобств, — сказал Гарри, подняв на собеседницу взгляд.

От этих слов Твайлайт покраснела, до крайности удивив мальчика. Как она умудрилась покраснеть сквозь шёрстку?

— Ну да, и это тоже, — и добавила торопливо: — Но это не главная причина, честно! Я хочу, чтобы тебе здесь было как можно комфортнее, — после чего с мольбой воззрилась на него.

«Она кажется честной, — подумал Гарри. — А если скажу «нет», то где тогда окажусь?»

— Хорошо, — сказал он. — Конечно, если вы сами не против.

От его слов она на пару секунд снова затанцевала на месте от радости, выглядя очень довольной.

— Отлично! Мы со Спайком подготовим для тебя хорошее спальное место, — она широко улыбнулась ему. — Доктор Велл Харт говорит, что завтра к трём часам тебя уже, скорее всего, выпишут, так что тогда и увидимся!

И с этими словами она развернулась и выбежала из палаты. Гарри озадаченно посмотрел на доктора. Вместо ответа пони лишь покачал головой.

— И при этом меня обвиняют в том, что это я не умею нормально общаться! — он усмехнулся, глядя на Гарри. — Но она добрая пони, уверен, ты прекрасно проведёшь время, живя в библиотеке.

— Библиотеке?

— О, да. Ты что, не знал об этом?

Гарри тупо посмотрел на него.

— Её дом — Понивилльская библиотека «Золотой Дуб», и она там библиотекарь.

Гарри вдруг пришла в голову мысль, что это здорово сразу во многих отношениях. Пока Гарри сможет читать книги, он будет счастлив, даже если его запрут в чулане. А если его не станут там запирать, тем лучше. Жизнь с ней уж точно не будет хуже, чем было у Дурслей.

Мальчик почувствовал, что теперь действительно с нетерпением ждёт возможности переехать к Твайлайт. Однако идея того, что личная ученица правительницы работает всего лишь библиотекарем, показалась ему странной. Что-то здесь было не так. Он скорее ожидал, что личный ученик правителя будет занимать куда как более престижную должность. И, тем не менее, вот она — просто обычный библиотекарь.

Закончив осмотр, доктор ушёл, и, оказавшись вновь в одиночестве, Гарри снова попытался медитировать. Он чувствовал, что на самом деле начал прогрессировать — он реально смог удержать свой разум пустым на несколько секунд!

—=W=—

Следующий день оказался для Гарри куда более продуктивным. К тому времени, когда доктор пришёл снимать с него гипс, Гарри, наконец, удалось помедитировать несколько минут кряду и уловить едва заметный проблеск свечения, когда он попытался «посмотреть» на свой рог с закрытыми глазами. Конечно, это могло быть и его воображением, «видящим» свечение, которое на самом деле было солнечным светом, проникающим в ближайшее окно и образующим узор на внутренней стороне его век. Что это было, лишь время покажет.

Тем временем он продолжил сортировку своих воспоминаний — и внезапно обнаружил, что, например, воспоминания о школе стали намного ярче и точнее: он практически мог различить текст на страницах учебников, которые читал когда-то, и дословно вспомнить слова учителей. Ему предстояло пройти ещё долгий путь, но чем больше он делал, тем быстрее у него это выходило! И тем яснее становились все его воспоминания.

Обратной стороной этого было то, что в целом у него было гораздо больше неприятных и удручающих воспоминаний, чем хороших. С сопутствующими им чувствами унижения и боли.

—=W=—

— Ну вот и всё, Гарри, — сказал Доктор Велл Харт, когда последняя часть гипса отделилась от его левой руки… то есть, левой передней ноги.

Теперь, вырвавшись из оков гипса, Гарри просто лежал, поднимая и опуская свои новые ноги, внимательно за ними наблюдая и пытаясь понять, как они работают. Согнув то, что, как казалось Гарри, было его запястьем, он обнаружил его намного выше по ноге, чем ожидал, — в том месте, которое превратившийся в единорожка мальчик изначально считал своим локтем. Гарри закрыл глаза и, снова согнув запястье, вновь их открыл, чтобы убедиться, что ощущения его не обманывали — нога вновь согнулась там, где, как он думал, должен находиться его локоть. А когда Гарри пошевелил локтем, двинулся сустав почти возле самой его груди. Сустав выше явно был плечевым, но расстояние между ними было не больше ширины его достаточно небольшого копыта — гораздо меньше, чем он привык видеть между плечом и локтем.

Гарри вновь сосредоточился на копыте, пытаясь согнуть суставы. Когда он, закрыв глаза, попытался согнуть-разогнуть те из них, что находились ниже запястья, ему показалось, будто он сгибает средний палец. Думая об этой части тела как о пальце, Гарри попытался согнуть и затем сцепить эти «пальцы», а потом потянуть ноги в стороны, чтобы ощутить, насколько сильными они являются. Впечатления были очень странными, но по крайней мере Гарри теперь представлял себе, как можно удерживать что-либо одной ногой. Его конечности стали совершенно другими, но как минимум три сустава между плечом и копытом остались.

Доктор с интересом наблюдал за пациентом, явно увлечённым своими исследованиями. Но когда Гарри, упираясь своими руками-ногами, сел на койке, только удивлённо поднял брови.

Привычная для сидения поза показалась Гарри очень неудобной, и у него возникло желание наклониться вперёд и опереться на передние копыта, как часто садятся собаки и кошки, обвив хвостами лапы. Не зная, чего ожидать от своего нового тела, он свесил с края кровати задние ноги и осторожно соскользнул, уперевшись копытами в пол. И снова поза оказалась чрезвычайно неудобной, ему пришлось наклониться набок и опереться о кровать, чтобы тут же не упасть. Придерживаясь за кровать, Гарри кое-как выпрямился и сделал первый, неуверенный шаг.

И врач, и медсестра во все глаза смотрели на единорожка, при этом доктор даже делал записи в своём блокноте. Медсестра же просто таращилась на необычно ведущего себя пациента, выглядя удивлённой и сбитой с толку тем, что он вытворял.

Впрочем, слишком сосредоточенный на том, чтобы научиться ходить в своём новом теле, Гарри не обращал на них внимания. Попытка выпрямиться, а тем более ходить, не используя ступни, наклоняя которые можно было бы поддерживать равновесие, была той ещё задачей. Гарри несколько раз пошатнулся, его качало, даже когда он неподвижно стоял на месте, но, к своему огромному удивлению, мальчик вдруг обнаружил, что его копыта куда крепче держатся за пол, чем он ожидал от роговых «набалдашников» — словно вместо жёсткого рога там на самом деле были резиновые присоски. Он обнаружил, что рефлекторно задействует мышцы ног и шевелит бёдрами, чтобы не упасть. «Это, должно быть, похоже на ходьбу с привязанными к ногам очень короткими ходулями», — решил он. На всякий случай Гарри не отходил от кровати, чтобы ухватиться за неё, если вдруг потеряет равновесие.

Тем не менее после нескольких минут он начал более-менее нормально удерживать равновесие; но, повернувшись с довольной улыбкой на лице к присутствующим в комнате лекарям, он внезапно осознал, что сделал ошибку. Несмотря на то, что он был молодым жеребёнком, стоя, Гарри вдруг оказался почти столь же высоким, как жеребец, и точно выше, чем кобыла, что были в комнате. Пони не ходят на задних ногах, дошло до него внезапно.

— Э, упс? — нерешительно сказал он. — Извините, — добавил он, сознательно позволяя себе упасть вперёд на руки-копыта.

Покачав головой, Гарри признал, что ему пора начать называть вещи своими, местными, в смысле, именами. Передние ноги и передние копыта. Он сделал паузу и задумался. Это что, был каламбур?

— Нет-нет, ничего страшного, — сказал доктор. — Это было довольно интересно. Ты ходил почти как минотавр, и делал это действительно неплохо. Большинству пони было бы трудно удержать равновесие, даже просто стоя на месте, а тем более при ходьбе. Ты часто так делаешь?

Гарри заколебался. Ну, все пони здесь знали, что он пришёл откуда-то не отсюда, но он не был уверен, говорила ли принцесса или Твайлайт кому-нибудь ещё, что он не был пони от природы.

— Гм, да, — ограничился он коротким ответом.

Доктор Велл Харт сделал ещё одну пометку в своём планшете.

— Что ж, Твайлайт должна быть здесь с минуты на минуту.

Как будто только и дожидаясь этого сигнала, Твайлайт рысью вбежала в дверной проём позади доктора.

— Привет, Гарри, — радостно поприветствовала она его.

Как ни странно, Гарри заметил, что у неё были тёмные мешки под глазами, как будто единорожка не выспалась, а её помощника Спайка и вовсе нигде не было видно.

— Надеюсь, ты готов идти, — с широкой улыбкой сказала Твайлайт.

Гарри тут же ощутил опаску и недоверие — ещё никто так ему не улыбался, даже врачи и медсестры.

— Да, мэм, — кротко сказал он, глядя вниз, избегая встречаться с ней взглядом и, возможно, провоцируя её. В конце концов, если врачи и медсестры должны были быть милыми с ним, поскольку это входило в их профессиональные обязанности, она, как «верная ученица» правителя этой страны, не подпадала под такие требования.

— Великолепно! Что ж, пошли, нам ещё так много предстоит сделать за сегодня, чтобы ты смог комфортно обустроиться.

И, развернувшись, единорожка порысила вон из комнаты. Гарри отвернулся от кровати и пошёл за ней — и после первого же шага предательский пол ударил его по лицу.

— Ой!

Как оказалось, пытаться ходить на средних пальцах рук и ног было намного труднее, чем он ожидал, и совершенно не было похоже на ползание на четвереньках.

Как Гарри обнаружил ранее, его локти и колени теперь находились примерно на уровне середины предплечья и середины бедра, а вот его запястья и лодыжки оказались как раз там, где он ожидал обнаружить локти и колени. Из-за всех этих дополнительных суставов было трудно понять, когда он должен двигать каждым из них. И теперь согни он неправильно хоть один из них — и он снова встретится лицом с полом.

Попытка «ползать» провалилась — если Гарри не использовал эти «лишние» суставы, то копыта соприкасались с полом под странным углом и либо изгибались не туда, куда заложено природой, причиняя боль, либо просто разъезжались в разные стороны. Возможно, это было бы не так уж плохо на грунтовой дороге, где его копыта получили бы больше сцепления с поверхностью, но на деревянных полах больницы двигаться так оказалось намного сложнее, чем пытаться идти по льду.

— Ох! — воскликнула медсестра, быстро подходя к нему и помогая снова подняться.

Как ей удалось помочь ему встать без рук, которыми медсестра могла бы его схватить, оставалось для мальчика загадкой, но она как-то сделала это. Врач тем временем просто наблюдал за его, Гарри, мучениями. Вот же бесполезный урод.

Медленно, по одной ноге за раз, он сделал шаг, поднимая каждую ногу намного выше, чем ему действительно было нужно. Он не сдвигал остальных трёх, пока движущаяся не опускалась на пол и не приобретала устойчивое положение. Гарри показалось, что он немного похож на кошку, которую когда-то видел — ей кто-то надел на лапы тканевые сапожки, и бедная животина ходила вот так же — делая одиночные шаги и высоко задирая лапы, вместо того, чтобы двигаться плавно и элегантно, и выглядело это совершенно нелепо. Но теперь он, по крайней мере, не падал. С помощью медсестры Гарри добрался до холла. Твайлайт нигде не было видно, она явно не заметила, что он не шёл за ней по пятам. Вздохнув, Гарри сел на пол.

— Спасибо, — тихо сказал он медсестре.

— Не за что, дорогой, — улыбнувшись, ответила она, — я здесь, чтобы помочь тебе, — и терпеливо осталась стоять рядом.

Мальчик в теле жеребёнка глубоко вздохнул и, опершись копытом о стену, чтобы не упасть, медленно поднялся на копыта. То есть на свои задние копыта. На самом деле ему было куда легче балансировать на двух задних копытах, чем на всех четырёх, потому что так нужно было сосредотачиваться только на двух, а не на четырёх конечностях. Идти в вертикальном положении будет быстрее, да и в случае чего, времени до встречи лицом с полом прибавится, чтобы успеть подставить ру… передние ноги.

И хотя ему приходилось беспокоиться о том, чтобы удержать равновесие, это было меньшим злом. Если уж он терял равновесие на двух ногах, то просто падал на все четыре, а вот если он начинал падать с четырёх, то уже не останавливался, пока его лицо вновь не встречалось с полом.

С медсестрой, шагающей вместе с ним — время от времени Гарри опускал копыто ей на спину, когда чувствовал, что теряет равновесие, — он довольно быстро добрался до приёмного покоя больницы. «Гораздо быстрее, — подумал мальчик, — чем если бы пытаться сделать это на четвереньках». В какой-то момент Гарри заметил, что доктор плёлся за ними. Он, видимо, так и продолжал делать свои записи, оставаясь бесполезным зрителем.

Приёмный покой был почти пустым — только пони за приёмной стойкой могла наблюдать, как он с трудом добрёл через комнату до входных дверей. Однако подойдя к двери, Гарри увидел на уходящем вниз пандусе сиреневую пони, отчаянно мчащуюся к этой же двери с другой стороны. К счастью, она посмотрела в стекло, прежде чем ворваться внутрь. Вытаращив глаза от удивления, Твайлайт замедлила шаг и открыла дверь, глядя на него и медсестру.

Гарри нерешительно улыбнулся ей в надежде, что сиреневая единорожка не слишком расстроилась из-за того, что он не сразу последовал за ней. Если бы он оказался не совсем там, где ожидала увидеть его тётя Петуния, когда они шли куда-то вместе… ну, чем меньше об этом будет сказано, тем лучше. Так же, как и в случае с его тётей, когда рядом были свидетели, а медсестра всё ещё была тут, фиолетовая единорожка вынуждена будет сохранять маску доброжелательности, хотя в предположениях того, как она отреагирует, когда они окажутся за закрытыми дверями, он не был столь оптимистичен.

— Ты идёшь на двух ногах, — сказала Твайлайт с удивлением. — Почему ты идёшь на двух ногах?

Гарри сглотнул — ему и в голову не пришло, что она будет против того, чтобы он так делал, или будет смущена его поступком. Красно-золотой единорожек быстро опустился на все четыре копыта — и его лицо снова встретилось с полом, стоило ему только попытаться приблизиться к Твайлайт.

Прежде чем медсестра успела сдвинуться с места, вокруг Гарри появилось фиолетовое сияние и подняло его в воздух достаточно высоко, чтобы он смог снова встать на свои копыта.

— А, точно, — сказала она. — Ты же не привык ходить так, как мы.

Единорожка слегка нахмурилась, как и доктор, когда услышал сказанное ею.

Гарри ненадолго закрыл глаза. Она была недовольна. И своей магией она могла устроить ему то, о чем дядя Вернон никогда бы даже подумать не смог. Его дыхание невольно участилось и стало поверхностным. Может, согласие жить с ней было ошибкой? Очень, очень большой ошибкой?

— А давай попробуем так, — предложила Твайлайт. — Я создам у тебя под животом магическое поле, и когда ты начнёшь падать, я тебя поймаю. Таким образом, ты сможешь практиковаться в ходьбе, не получая травм, согласен? — она счастливо улыбнулась, от радости снова пританцовывая передними копытами.

Значит, Твайлайт хотела, чтобы он ходил как обычный пони, а стоять на задних было запрещено. Гарри торопливо кивнул.

— До свидания, — вежливо сказал он медсестре, — спасибо за помощь.

— До свидания, — ответила она с улыбкой.

Гарри был уверен, что медсестра смотрела ему вслед, когда они неспешным шагом покидали больницу.

Ощущения от лёгкого прикосновения магического поля Твайлайт были довольно странными и непривычными. Поначалу между Гарри и его новыми конечностями шла непримиримая борьба за господство ради того, чтобы просто оставаться в вертикальном положении, отчего превращённый мальчик проводил больше времени, поддерживаемый её магией, чем реально шёл на копытах. Да и сама Твайлайт вначале двигалась достаточно медленно, чтобы он мог легко поспевать за ней.

— Я рассказала о тебе своим подругам, — с энтузиазмом начала она несколько шагов спустя. — Так что теперь они ждут не дождутся встречи с тобой. — Когда Гарри и Твайлайт достигли подножия пандуса, она повернула налево и немного ускорилась, буквально таща его за собой. — Они все собрались в библиотеке и ждут нас.

У Гарри не было времени оглядываться на проплывающие мимо здания или жителей Понивилля, поскольку большую часть своих усилий и внимания он тратил на то, чтобы следить за собственными копытами, стараясь не упасть.

— Ох, это так захватывающе, — сказала Твайлайт, снова прибавляя скорости, отчего копыта Гарри теперь едва успевали коснуться земли до того, как его уже уносило вперёд.

Однажды летом у одного из друзей Дадли во дворе дома установили небольшой надувной бассейн. Гарри наблюдал с того места, где он пропалывал цветы Петуньи, как собака, принадлежавшая ребёнку, запрыгнула в бассейн. Вся банда Дадли истерически рассмеялась, когда один из них подхватил маленькую собачку и стал держать её над водой, а та принялась грести ногами, словно и правда плыла, а не висела в воздухе над поверхностью воды.

Сейчас Гарри почувствовал себя сродни той собаке. Он двигал руками и ногами, то есть, передними и задними ногами, как будто шёл, но единорожка не давала Гарри толком опереться на ноги, отчего он чувствовал себя довольно глупо и нелепо. И всё же, при всём этом Гарри находил её магию по-настоящему удивительной, поскольку та, казалось, полностью обволакивала его тело, словно одеяло.

— Даже три твои подружки там будут! — тем временем продолжала единорожка. — Мне удалось уговорить Пинки Пай ограничиться небольшой приветственной вечеринкой, но она всё равно настаивает на том, что позже устроит грандиозную вечеринку, чтобы ты перезнакомился со всеми пони в городе. Так что сегодня просто вечеринка «Добро пожаловать в твой новый дом». Надеюсь, ты не против.

И она снова ускорилась. Гарри уже бросил все свои попытки ходить и просто слегка поджал ноги, приподняв их над землёй. Твайлайт тем временем, не переставая вещать, полностью игнорировала его действия и несла в хватке своей магии, словно какой-то груз. А потому Гарри стал разглядывать странные здания, мимо которых они пробегали, слушая непрерывный рассказ об её подругах и о том, как они встретились. Она раз за разом упоминала о неких штуках, которые называла элементами, и что они отражают личность её подруг, и как Твайлайт ими гордится.

Одно из проносившихся мимо зданий выглядело как карнавальная карусель и, как узнал Гарри, принадлежало её подруге Рэрити, с которой он встретится в библиотеке. Похоже, она была очень щедрой. Другое было похоже на гигантский имбирный домик, весь усыпанный конфетами — её подруга Пинки Пай работала там пекарем и постоянно устраивала вечеринки и веселила пони.

— А ещё она делает самые лучшие кексики и сладости, которые я ела в жизни, — добавила Твайлайт. — Уверена, ты будешь от них просто в восторге!

Даже «нормальные» дома были странными — с крышами, похожими на старомодные соломенные кровли, и стенами, которые странно изгибались вместо того, чтобы стоять в привычной вертикальной плоскости. Между вторыми этажами некоторых зданий были натянуты мостики. Другие здания больше походили на цирковые шатры, пусть и сделанные из дерева, со скошенными стенами и изогнутыми и словно растянутыми крышами, а один даже имел форму шутовского колпака, с крупными шарами или чем-то наподобие, в качестве украшения наверху.

Судя по кажущейся хаотичной застройке городка, эти пони явно никогда не слышали о концепции зонирования. И всё же почему-то ни одно здание не вызывало чувство противоречия или отторжения и при всей своей непохожести на другие не выбивалось из общего стиля. Создавалось ощущение, что всё складывается в единое целое, которое казалось… правильным.

К тому времени, как они добрались до её дома-библиотеки, фиолетовая единорожка уже мчалась практически галопом, двигаясь намного быстрее, чем Гарри был способен даже в наилучших условиях. При виде библиотеки у превращённого мальчика перехватило дыхание от восхищения. Библиотекой оказалось гигантское дерево с окнами и балконами, внутри которого было как минимум четыре этажа. И по пышной зелени было ясно, что дерево при этом было живым. Как они это сделали?

Твайлайт распахнула дверь и вбежала внутрь. Как только они оказались внутри, единорожка отпустила Гарри, и он с трудом удержался на ногах, столь неожиданно вновь оказавшись на собственных копытах. К счастью, ему удалось избежать повторного удара головой о пол. Твайлайт же, похоже, вообще не заметила, что несла его, а не просто поддерживала на ходу! Хотя, возможно, она просто сочла, что донести его до места будет куда проще и не настолько смущающим, чем позволить всем пони смотреть, как Гарри на каждом шагу спотыкается и едва ли не шлёпается носом в землю.

— А вот и мы! — весело закричала Твайлайт, захлопывая за собой дверь.

Единственное сходство внутренней части дерева с настоящей библиотекой заключалось в том, что на полках, которые, казалось, были неотъемлемой частью дерева, стояли сотни книг. Единственный стол находился посередине комнаты, и сейчас он был погребён под тарелками с чем-то похожим на кексы и пирожные. Потолок находился как минимум на высоте второго этажа. Над книжными полками первого этажа были видны помещения, тоже с книгами, и с окнами, которые он заметил с улицы. На противоположной стене висел плакат с надписью: «Добро пожаловать в Понивилль, Гарри Поттер». Возле стола была группа пони, среди них были и три его знакомые жеребёнки, которых он легко узнал. Голубая пони с радужной гривой парила где-то возле одного из альковов наверху, лениво помахивая крыльями, но при этом удерживаясь в воздухе в нарушение всех известных Гарри законов физики. Впрочем, долго рассматривать всё это у него не получилось.

Внезапно всё его поле зрения оказалось перекрыто чем-то розовым, и возникшая из ниоткуда в каких-то нескольких сантиметрах перед его носом кобыла радостно заорала:

— ПРИВЕТ!!! Я ПИНКИ ПАЙ!!! — она выставила ногу, тряся копытом. — А ТЫ, ДОЛЖНО БЫТЬ, ГАРРИ ПОТТЕР!!! Я так… — остальная часть того, что она там хотела сказать, осталось неведомым.

Гарри, внезапно увидев прямо перед собой лицо взрослого, кричащего и тянущего в его сторону конечность, словно замахиваясь для удара, отреагировал так, как его научил предыдущий жизненный опыт. Он упал на пол, тут же сворачиваясь в тугой комок в позе эмбриона, прижимая руки к бокам, чтобы защитить рёбра и живот, а руками… то есть, теперь копытами он прикрыл лицо.

— ПРОСТИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА!!! — закричал Гарри, тяжело дыша, в панике ожидая удара, который должен был неизбежно последовать за этим. — ИЗВИНИТЕ!!! ОБЕЩАЮ НИКОГДА НЕ ДЕЛАТЬ ЭТОГО СНОВА!!!

## 8. Библиотека ужаса

В комнате вдруг повисла оглушительная тишина. Гарри осторожно выглянул из-под копыта и увидел, что странное розовое существо на деле оказалось пони с самым расстроенным и испуганным взглядом, который он когда-либо видел в жизни, грива безжизненно свисала по обеим сторонам её лица. Фиолетовая же, Твайлайт, выглядела откровенно взбешённой.

О Боже! Он опозорил её на глазах у ближайших подруг. Гарри захныкал и, несколько раз оттолкнувшись ногами, забился под оказавшийся рядом диван, которого раньше не замечал. Снова наступила тишина.

Дрожа от ужаса, мальчик внимательно вслушивался в происходящее. Теперь его жизнь, скорее всего, зависела от понимания того, что должно случиться дальше. Не следовало ему ожидать, что здесь всё будет по-другому. У Дурслей он знал правила, а здесь — нет. Но у него не было права предполагать, что правила будут как-то сильно отличаться.

— ПИНКИ, — яростно зашипела Твайлайт. — Я же сказала тебе быть помягче и не пугать его!

— Ага, — тихо сказала Скуталу, — он едва не прошиб две стены, когда его в прошлый раз напугали. А это была всего лишь принцесса Селестия, вежливо с ним заговорившая!

— О чём это ты?! — требовательно произнесла неизвестная пони.

— Кажется, мне сейчас станет дурно, — сказала другая, осознав, что именно должна означать подобная реакция жеребёнка.

Судя по приближающемуся стуку копыт, кто-то подошёл к дивану, поэтому Гарри на всякий случай забился поглубже. Мгновение спустя рядом легла на пол, а затем опустила голову, чтобы заглянуть под диван, жёлтая пони со светло-розовой гривой.

— Всё в порядке, Гарри Поттер, — мягко сказала она. — Никто не причинит тебе вреда, обещаю.

При первом же взгляде на неё возникало приятное ощущение доброты и сочувствия, пони явно была очень милой и доброй. Было что-то успокаивающее в самом её присутствии, что-то, что заставило бешено колотящееся сердце Гарри успокоиться, и он постепенно перестал испуганно хватать воздух. Также он услышал чей-то сбивчивый шёпот, раздавшийся откуда-то сверху и из-за лежащей перед ним жёлтой пони.

— Поведение Пинки может шокировать, когда встречаешься с ней впервые, уж я-то это точно знаю, — голос жёлтой пони был спокойным и умиротворённым, а улыбка полна сочувствия и понимания, — потому что, когда я впервые встретила её, неделю потом не решалась выйти из дома. Но не думаю, что она может навредить пони-будь, даже случайно. Она просто хочет дружить со всеми и любит устраивать вечеринки по любому поводу, который только можешь себе представить! И ещё больше поводов не сможешь даже вообразить! — она немного помолчала, а затем ободряюще улыбнулась ему: — Выходи, обещаю, ты будешь в безопасности.

Уговоры в том же духе продолжались ещё несколько минут. Гарри же обдумывал, что делать дальше. Чем дольше жёлтая пони разговаривала с ним, тем больше мальчик успокаивался, пока, наконец, не смог вновь мыслить достаточно связно, чтобы оценить сложившуюся ситуацию.

Он не мог уйти — ему попросту некуда было идти, и он ничего не знал об этом странном мире, в котором оказался. Принцесса приказала Твайлайт позаботиться о Гарри, поэтому та всё равно не даст ему сбежать. А если он всё же попытается убежать, она, несомненно, найдёт его снова, используя свою невероятную магию… или просто произнесёт то сканирующее магическое заклинание и найдёт, где он спрятался, по крикам боли.

Фиолетовые копыта подошли к дивану. Он снова задрожал. Твайлайт внезапно легла рядом со своей подругой и заглянула к нему под диван.

— Я не сержусь на тебя, Гарри, — мягко сказала она. — Я злюсь на твоих родственников за то, что они так плохо с тобой обращались. Я никогда не видела, чтобы пони-будь хоть по какой-то причине реагировал так, как ты, — она вздохнула. — Мне очень жаль, что Пинки так тебя напугала. Она действительно не имела в виду ничего плохого… она просто… с чрезмерным энтузиазмом относится к встречам с новыми пони и организации для них вечеринок. Ей очень хочется дружить со всеми и делать всех счастливыми.

Вдвоём они постепенно всё же смогли уговорить Гарри выползти из-под дивана. Только поставив передние копыта на сиденье дивана и поднявшись на задние, он осознал, что снова по привычке поднялся на две ноги и тут же испуганно оглянулся на стоящих вокруг пони. Он же совсем забыл, что Твайлайт не хотела, чтобы Гарри ходил на двух ногах. Три жеребёнки смотрели на него с восхищением, а в глазах взрослых было удивление и лёгкое недоумение, но уж никак не осуждение или недовольство. Твайлайт же смотрела на Гарри с заметным интересом, правда, похоже, больше всего её интересовали его ноги.

Жёлтая пони, оказавшаяся пегаской, обернула одно из своих крыльев вокруг его бёдер, и это почему-то показалось ему очень приятным.

— О! О! — воскликнула розовая пони, заставив Гарри вздрогнуть, её длинные прямые волосы слегка закудрявились. — Я тоже так могу! — розовая пони с лёгкостью вскочила на задние ноги и прошлась по комнате с таким изяществом, словно тоже с детства умела ходить на двух ногах. И точно так же, как Гарри чуть раньше оказался выше жеребёнок, так и она теперь возвышалась над своими подругами и над ним самим. Затем, подойдя к Гарри, розовая пони снова широко улыбнулась и произнесла куда спокойнее: — Привет, я Пинки Пай, — она медленно протянула к нему правую переднюю ногу. — Прости, что напугала тебя, — её извиняющийся голос был полон искренности, а лицо вновь стало очень грустным.

Он нерешительно протянул руку… «То есть, переднюю ногу», — мысленно напомнил себе Гарри, и обвил своим «пальцем» её копыто. Было очень странно пожимать руку средним пальцем. Но нормальное человеческое рукопожатие заставило бы его тянуться до середины её ноги — вплоть до изгиба, который у человека был бы запястьем, но у пони он бы назвал локтем, в то время как её настоящий локоть, казалось, был где-то рядом с её грудью! С другой стороны, если он повернёт ногу копытом к себе и резко поднимет её, показывая окружающим, то получится что он демонстрирует всем средний палец! Он чувствовал, что остальные пальцы вроде бы как есть, но ощущал их прижатыми к среднему где-то на уровне первой костяшки. Но сам факт, что, оказавшись в теле жеребёнка, он теперь может всем факи показывать, и никто не поймёт оскорбительности жеста, вдруг показался Гарри настолько забавным, что он невольно улыбнулся[1].

Ободрённая его улыбкой, Пинки внезапно протянула ему второе копыто, на котором оказался кексик. Гарри в замешательстве уставился на розовую пони. Как она ухитрялась держать его только вогнутым основанием копыта? Гарри неуверенно попытался взять угощение в своё копыто, обхватив пальцем. Было очень неудобно, но он как-то справился.

Подняв взгляд от кексика в своём копыте, Гарри робко посмотрел сначала на Пинки, а затем на Твайлайт, неуверенный, можно ли ему съесть подаренное лакомство. Вместо ответа фиолетовая единорожка ободряюще кивнула ему. Жёлтая пегаска тоже кивнула, приобняв крылом.

Гарри осторожно откусил небольшой кусочек. Кексик оказался самым лучшим, самым сладким из всего, что он когда-либо ел. Более того, это вообще был его первый кексик в жизни — уж Дадли позаботился об этом. Гарри не смог сдержаться и невольно посмотрел на центральный стол, желая узнать, есть ли там ещё это чудо, и надеясь, что ему разрешат съесть ещё одно.

— Э-э-э, — сказала одна из жеребёнок, «Эппл Блум, кажется», — подумал Гарри, ещё немного путающий их голоса, — бумажный стаканчик есть не нужно было.

Красно-золотой единорожек посмотрел на своё пустое копыто, потом на неё.

— А? — сказал он. — Не нужно было? Ну, всё равно было вкусно, — добавил он, пожав плечами.

Глаза Пинки стали огромными — или, по крайней мере, больше, чем были до того.

— Сделать бумажные стаканчики съедобными? — розовая пони аж задохнулась от возбуждения. Гарри хотел сделать шаг назад, но он и так уже упирался задом в стоящий позади него диван. — Гениколепная[2] идея! — закричала Пинки Пай, подпрыгивая в воздух и зависнув там на секунду, после чего выбежала из дома-дерева так стремительно, что на мгновение на месте, где она стояла до того, остался розовый контур, от которого тянулась размытая розовая полоса, ведущая за дверь, при этом сама дверь открылась и потом закрылась за ней так быстро, что тот миг, когда в проёме показалось солнце, выглядел как срабатывание фотовспышки.

Гарри ошарашенно моргнул и перевёл взгляд на других пони. Твайлайт хмурилась, голубая крылатая пони и та, что стояла рядом с Эппл Блум, просто качали головами, белая, стоявшая рядом со Свити Белль, закатила глаза, а жёлтая всё так же стояла рядом с ним, обнимая крылом его бедра, словно говоря, что она рядом и поддерживает его. Это помогло ему успокоиться, и потому Гарри снова опустился на четыре копыта, прежде чем Твайлайт разозлится на него из-за того, что он всё ещё стоял на двух. Как только он сменил позу, крыло переместилось и, оказавшись в итоге накинутым ему на спину и задние ноги подобно плащу, слегка приобняло превращённого мальчика.

— Ну, как бы то ни было, — наконец сказала Твайлайт, — вот мои подруги. Это Рэрити, — она указала на белую пони с густо-фиолетовыми гривой и хвостом, — она владелица бутика «Карусель», которым сама же и управляет, как я тебе говорила. А рядом с ней — её сестра Свити Белль, ты с ней уже знаком.

— Привет, дорогуша, — манерным голосом поздоровалась белая единорожка и изящно кивнула.

— Рад познакомиться, мэм, — сумел кое-как выдавить из себя Гарри.

Он не умел разговаривать со взрослыми. Дядя Вернон и тётя Петуния позаботились о том, чтобы все взрослые, с которыми он встречался, знали о его «репутации», и потому на всех подобных встречах его обычно встречали подозрительно-враждебные взгляды. И любое отклонение от кроткого поведения или малейшее неподчинение, считалось непокорностью и непочтительностью. Если и не другими взрослыми, то его тётей и дядей точно.

— Это Эпплджек, — продолжила Твайлайт, указывая на оранжевую пони с соломенно-жёлтой гривой и хвостом и с надетой на голову шляпой как у ковбоев из фильмов, которая стояла рядом с Эппл Блум. Как и у Эппл Блум, у пони в шляпе не было ни крыльев, ни рога. — Эппл Блум, Свити Бель и Скуталу нашли тебя как раз около принадлежащей её семье фермы «Сладкое яблочко». Кстати, Эппл Блум — её сестра.

— Здоровеньки́, — сказала оранжевая пони с явным западно-американским акцентом — таким же, как и у её сестры Эппл Блум, но ещё более выраженным. Гарри невольно задумался, откуда у этих пони мог взяться такой акцент.

— Приятно познакомиться, мэм, — выдал ещё один кроткий ответ Гарри, вежливо кивнув.

— А я Рейнбоу Дэш, самый быстрый пегас в Эквестрии! — хвастливо заявила голубая крылатая пони, подлетая к нему.

Впрочем, пегаска быстро отстранилась, увидев, как Гарри, вздрогнув, весь сжался от её внезапного движения и попытался забиться под крыло жёлтой пегаски. У Рейнбоу Дэш грива и хвост были разноцветными, а ещё она всё время носилась туда-сюда по библиотеке, как огромная колибри. Однако при этом она взмахивала крыльями намного медленнее, чем требовалось даже обычной птице, чтобы оставаться в воздухе. Гарри только и мог, что в изумлении наблюдать за этим странным феноменом.

— З-здрасьте, мэм, — только и сумел пропищать Гарри, ошарашенно моргая из-за странных выходок летающей пони.

— А рядом с тобой стоит Флаттершай.

Гарри ещё раз взглянул на жёлтую пегаску с розовыми гривой и хвостом и застенчиво ей улыбнулся.

— Спасибо, — прошептал ей превращённый мальчик.

— Ну, и ты уже познакомился с Пинки Пай, — Твайлайт виновато посмотрела на него. — Мне жаль, что она напугала тебя. Временами Пинки бывает… слишком уж энергичной и не отдаёт себе отчёта, насколько она напориста.

Гарри просто кивнул. Лучше не разговаривать со взрослыми, если только ему не скажут, что он должен сказать несколько слов в ответ. Кивнуть или покачать головой всегда было более разумным решением.

Флаттершай подвела нерешительного жеребёнка к столу с едой и предложила ему ещё один кексик. Однако даже это короткое путешествие не обошлось без боли, поскольку из-за отсутствия у него опыта передвижения на четвереньках Гарри дважды упал лицом вниз. Он был уверен, что легко смог бы преодолеть эту дистанцию на двух ногах, но боялся, что Твайлайт разозлится на него за его «уродские» манеры. Флаттершай всё время оставалась рядом с ним, положив крыло ему на спину, успокаивая и даруя молчаливую поддержку.

— Эй, Твайлайт, — услышал он внезапный вопрос Рейнбоу Дэш, — а когда ты успела притащить этот диван? Не помню, чтобы вчера видела его тут!

Все сразу обернулись на голос. К удивлению Гарри, диван был как две капли воды похож на диван в гостиной Дурслей, но только намного больше. Он возвышался над Гарри, отчего голова превращённого мальчика едва ли дотянулась бы до его подушек. Глядя на него, Гарри внезапно задумался: как он вообще умудрился под ним поместиться? Ведь перед ним стоял диван-кровать, и там определённо не могло быть много места под днищем!

От пришедшей в голову мысли Гарри невольно вздохнул. Ну конечно же, магия. Что же ещё?

Как и всех остальных, Гарри немало озадачило присутствие дивана, как и мысли о том, откуда он мог взяться. В конце концов, на роге у Гарри было это убивающее магию кольцо, так что к его появлению он уж точно не имел никакого отношения, ведь так? Гарри взял предложенный Флаттершай кексик и запихнул его в рот целиком. Что удивительно, стоять на трёх ногах, держа кексик в четвёртой, оказалось труднее, чем просто стоять на двух ногах. Ему очень хотелось встать как удобнее, но он не осмеливался разозлить Твайлайт.

Уже через пару минут разговоров Гарри обнаружил, что Скуталу была фанаткой Рейнбоу Дэш. Уговорив Дэш рассказать Гарри о своих подвигах, она жадно внимала каждому слову голубой пегаски, которая непрестанно хвасталась своим мастерством летуна. Похоже, Рейнбоу Дэш оказалась той ещё хвастуньей, вдобавок хвастуньей ужасно самоуверенной. Судя по всему, она просто обожала быть в центре внимания. Остальные слушали её и иногда закатывали глаза, но ни разу не заявили, что её россказни ¬— враньё. Судя по тому, как другие пони кивали, подтверждая её слова, она, видимо, и правда была способна подтвердить своё хвастовство делом. Необычное сочетание по мнению Гарри — большинству хвастунов, которых он встречал, на деле хвалиться было абсолютно нечем, они только и могли, что болтать.

Однако Гарри был немного озадачен, несколько раз услышав упоминания о чём-то, называемом элементом верности. От мысли, что какая-то верность может соответствовать такому беззастенчивому хвастовству Гарри невольно покачал головой.

Следующие несколько минут Гарри был занят тем, что запихивал в себя кексики и пирожные, которые непрерывно подсовывала ему жёлтая пегаска. Он брал только то, что ему предлагали, и даже не пытался взять со стола что-либо самостоятельно — тогда его бы точно наказали. Яблочный сок, который дала ему пегаска, оказался слаще любого, что он когда-либо пил, и Гарри чуть ли не залпом опустошил свой первый стакан.

Тем временем все остальные, в том числе и взрослые, ели сладкого даже больше чем он, слушая оду Рейнбоу Дэш своему величию. Гарри даже задумался, не заболеют ли они от такого диабетом, учитывая, сколько сахара эти пони слопали всего за несколько минут.

В какой-то момент Твайлайт подошла к Гарри и спросила, не хочет ли он совершить небольшую экскурсию по библиотеке. Конечно, мальчик хотел, но переживал, что рассердит её своей неуклюжестью, поэтому неуверенно переминался на копытах, не зная, как ответить, чтобы не попасть в затруднительное положение. К счастью, ему снова на помощь пришла Флаттершай, пройдя по дому вместе с Гарри, положив крыло ему на спину. Жёлтая пегаска даже позволила ему опираться на её бок, чтобы помочь удержать равновесие.

Почти прямо напротив входной двери и следовавшей за ней прихожей находилась винтовая лестница, ведущая в одну из ниш наверху.

— Там расположена моя спальня, — сказала Твайлайт. — Там же находится и корзинка Спайка.

При упоминании дракона Гарри оглянулся и увидел Спайка, стоящего рядом с белой единорожкой — Рэрити — и смотрящего на неё. Судя по выражению его морд… лица, Гарри предположил, что тот на полном серьёзе увлечён гораздо более взрослой пони. И, к изумлению Гарри, дракончик в это время грыз драгоценный камень! Ну, или очень на него похожую стекляшку — Гарри не учился отличать драгоценные камни от цветных стёклышек, но в том, что это точно не был какой-нибудь леденец, он был уверен наверняка.

Гарри снова осмотрел лестницу, на этот раз критически и даже наклонился в сторону, осматривая боковину лестницы, но стена под ней, казалось, была цельной, да и сами ступени лестницы оказались вырезаны прямо в дереве. Однако никаких признаков двери в стене под лестницей он так и не увидел, только полки с книгами.

Он нерешительно спросил:

— А где у чулана дверь?

Увидев озадаченный взгляд пони, Гарри указал в сторону лестницы.

— Чулана? — недоумевающе спросила Твайлайт.

— Ну да, — сглотнув, пояснил Гарри. — Ну, знаете, чулана, в котором вы будете запирать меня на ночь? Понимаете, для сна?

Говоря это, Гарри исходил из предположения, что она не собиралась приказать ему спать просто на полу. Или он слишком многого хочет? Может, у неё есть какой сарай на заднем дворе, в котором по её замыслу Гарри и должен будет спать? Ну, как это иногда делали Дурсли, когда особенно сильно на него злились или собирались куда-то на выходные и не хотели беспокоить миссис Фигг.

В ответ фиолетовая единорожка в ужасе на него уставилась.

— Спать в чулане? — она повысила голос, явно ошарашенная таким вариантом.

Во рту Гарри внезапно пересохло, и он, съёжившись под крылом Флаттершай, прижался к ней.

— Ага. Именно там я ночевал у Дурслей, — сказал Гарри очень тихим голосом. «Ну, да, всё ясно», — подумал мальчик и медленно кивнул себе, понимая, что отныне должен будет спать прямо на улице.

К удивлению Гарри, Флаттершай крепко прижала его к себе крылом и, прошептав: «Бедняжка», потёрлась носом об его шею, что оказалось до странности успокаивающим.

— В моей библиотеке под лестницей нет чулана, — холодно сказала Твайлайт Спаркл. — А даже если бы и был, ты бы там не спал. Твоя кровать там, наверху, рядом с моей, — указала она копытом.

От неожиданности Гарри сел — хотя скорее рухнул — на зад и посмотрел на неё, а затем — на виднеющийся край ниши наверху.

— Я буду спать в одной спальне с вами? — недоверчиво спросил он. — В настоящей постели? Как самый нормальный… — Гарри вдруг замер, поражённый этой мыслью.

На лице единорожки быстро сменилось несколько выражений, но в итоге она улыбнулась.

— Да, отныне у тебя есть самая настоящая кровать, и стоит она рядом с моей, — решительно сказала она.

— Вау, — только и смог едва слышно произнести Гарри — он никогда раньше не спал в одной комнате с кем-то другим. Даже у миссис Фигг.

Вот и с крепкими объятиями Флаттершай было не совсем ясно — насколько он помнит, его вообще никогда раньше не обнимали. Разумеется, сложно было ожидать объятий от тёти или дяди, но никто другой его тоже ни разу не обнял. Ему было неловко и почти неудобно, но в то же время, ощущения от объятий оказались очень приятными. Гарри не знал, как следует вести себя в этом случае, поэтому не стал ничего предпринимать, позволив ей делать то, что она хотела. Всё, что ему оставалось — лишь задаваться вопросом, почему она это делает.

Пока он обдумывал это, Твайлайт Спаркл указала на дверь слева от них.

— Эта дверь ведёт в подвал под нами, и там находится моя лаборатория, — она сурово посмотрела на него: — Не ходи туда без меня — внизу есть очень опасные вещи, особенно для такого маленького жеребёнка, как ты. Итак, никаких исследований подвала! Ясно?

Гарри быстро кивнул, хоть и заметил, как три жеребёнки обменялись многозначительными взглядами. Скуталу, похоже, то, что скрывалось за дверью, заинтересовало больше всех, поскольку она без промедления принялась незаметно красться в её сторону. Затем Гарри показали кухню, а также туалет и умывальник, расположенные в соседнем с кухней помещении.

— Наверху есть ещё один туалет с полноценной ванной и душем, — сказала фиолетовая единорожка.

— Ой, простите, — тут же очень тихо сказала Флаттершай и, шагнув в туалет, закрыла дверь.

Гарри сразу же сел — он сегодня вечером не собирался снова падать лицом вниз, если только мог хоть как-то этого избежать. Он будет ждать прямо тут, не сходя с этого места, пока она не выйдет.

Скуталу была первой, кто заметила. Она уже собиралась стянуть ещё одну булочку с центрального стола, когда замерла и уставилась на Гарри. Сначала её глаза широко раскрылись, потом сузились. Она уже открыла рот, явно намереваясь что-то сказать, но промолчала.

Встревоженный, Гарри огляделся в поисках того, что могло привлечь её внимание, прежде чем понял, что её глаза были прикованы к его бедру. Через пару секунд пегасёнка подбежала к Гарри и принялась разглядывать его задние ноги. Гарри тоже взглянул на своё бедро, хоть уже и видел то, что она только что заметила. Там, где у всех остальных пони были эти странные татуировки — кьютимарки, как они их называли, насколько он запомнил, — у него был длинный шрам в форме молнии.

Ещё там, в больнице, он нашёл время, чтобы внимательно изучить «кьютимарку» медсестры Редхарт — именно так она её называла. По правде говоря, она ею очень гордилась — как и тем, что Гарри вдруг заинтересовался её «особой меткой».

Как оказалось, кьютимарка не была просто татуировкой, когда с помощью цветных чернил навсегда окрашивали кожу — такое не годилось бы для пони, поскольку их шёрстка попросту скрыла бы картинку. Как выяснилось, сама шёрстка у пони там, где находились кьютимарки, была другого цвета. Гарри не знал, как они это делали, но был практически уверен, что и здесь дело было в магии.

Однако конкретно в его случае это была не татуировка или изменившая цвет шёрстка — нет, это был самый настоящий шрам, пробивающийся сквозь мех и оставляющий в шерсти полоску в форме молнии. Если бы не лишённая шёрстки зарубцевавшаяся кожа, можно было бы подумать, что кто-то просто выбрил ему на бедре почти до самой кожи стилизованную молнию.

«Какая жалость, — сказала тогда медсестра, — когда ты получишь свою кьютимарку, она окажется испорчена этим ужасным шрамом. Да кому вообще могло прийти в голову сделать такое с жеребёнком?»

Ничего на тот момент не зная ни о кьютимарках, ни о том, что они значат в обществе пони, Гарри не совсем понимал, что она имела в виду. Для него это был просто шрам — такой же, как у него на лбу.

— О, Святая Селестия! — воскликнула Скуталу. — Да это никакая не кьютимарка!

Остальные кобылочки быстро подбежали к нему и внимательно изучили. Взрослые тоже подошли, желая посмотреть.

— Он болит? — спросила Эппл Блум, осторожно касаясь шрама.

— Нет, — тихо сказал Гарри, пожав плечами.

Свити Белль выглядела так, будто её сейчас стошнит. Она взглянула на своё бедро, а затем полушёпотом сказала подругам:

— Думаю, есть вещи и похуже пустых боков, — затем Свити обошла Гарри с другой стороны и ахнула: — С этой стороны такой же!

Остальные обступили Гарри и уставились на находку.

Свити Белль вдруг прижалась к Гарри, уткнувшись носом в шею. Эппл Блум подошла к нему с другой стороны и сделала то же самое. Скуталу же, встав перед Гарри и наклонившись вперёд, обняла его шею своей и стала тереться подбородком о его гриву.

Гарри внезапно для себя обнаружил, что хоть их действия и показались ему странными и непонятными, но при этом почему-то успокаивали его. Не то чтобы он был расстроен из-за этих шрамов или чего-то ещё, но то, что эти три жеребёнки прижимались к нему, каким-то образом заставило его почувствовать себя лучше. Вот только зачем они это делали? Они что, делали это ради него? Или всё же ради себя?

Флаттершай вышла из туалета и теперь с улыбкой смотрела, как три кобылки собрались вокруг Гарри, утешая — ровно до тех пор, пока Рейнбоу Дэш не рассказала ей о его шрамах. Тут же в её взгляде промелькнул испуг, в следующую секунду сменившийся сочувствием. Жёлтая пегаска снова накрыла Гарри своим крылом и прижала к себе. И он не понимал почему.

На этом вечеринка, собственно, и завершилась.

Эпплджек первой покинула их.

— Айда, Эппл Блум, нам ще вечерними делами заняться надобно, а после ужинать. Ты же знаешь, бабуля нам шею намылит, еж’ли мы не бу’м вовремя.

Гарри не мог не задаться вопросом, сколько от того ужина они съедят после того как вечером уже набили животы сладостями. С другой стороны, Эпплджек, похоже, нисколько не беспокоило, что Эппл Блум испортила себе аппетит, объевшись сладостями перед ужином.

Там, в Литтл Уингинг, он слышал, как дети жалуются на то, что родители отказывают им в сладостях, когда приближается время обеда или ужина. Хоть у него никогда не было этой проблемы, Гарри заметил, что завидует тем, у кого есть кто-то, кому не безразлично, испортится у него аппетит или нет. У Дурслей ему везло, если они вообще не забывали разрешить ему пообедать.

— А мне нужно проверить график движения облаков на завтра, — сказала Рейнбоу Дэш и, взлетев в одну из ниш, завершавшуюся выступающим наружу балконом, улетела.

— Мне очень жаль, но мои друзья-животные ждут, что я вернусь домой, чтобы приготовить им ужин, — почти что прошептала Флаттершай, грустно глядя на Гарри.

Следующей стала Рэрити.

— У меня важный заказ, который нужно закончить до завтра, — произнесла извиняющимся тоном белая единорожка с фиолетовой гривой. — А Свити Белль, — она со значением посмотрела на сестру, чтобы заставить её отойти от Гарри, — нужно доделать домашнее задание.

— Тётя Лофти будет расстроена, если я снова пропущу ужин, — неохотно призналась Скуталу и, в последний раз прижавшись к шее Гарри, тоже направилась к двери.

После того как все они ушли, библиотека показалась странно пустой.

## 9. Потрясённая школа

На ужин у них был салат, который Спайк заранее приготовил и поставил в холодильник — по сути, просто большую деревянную коробку с наложенным на неё заклинанием, которое охлаждало её содержимое.

Твайлайт поставила три большие миски на кухонный стол и села. Спайк запрыгнул на специальный стул, подходящий ему по высоте. При этом осталось ещё несколько пустых стульев, расставленных вокруг стола — очевидно, Твайлайт частенько приглашала гостей перекусить. Гарри сам сумел забраться на стул, напротив которого стояла его тарелка, хоть ему и пришлось поставить передние копыта на стол.

И да, он оказался прав, Спайк ел драгоценные камни.

— Но разве это не дорого? Там, откуда я родом, такие камни очень дорогие, — вытаращился на него Гарри.

— Не-а, — ответил Спайк, — у нас они встречаются буквально повсюду. Дорогие только те, которые можно зачаровать.

Гарри удивлённо покачал головой.

— Там, где я родился, любые драгоценности дорогие и редкие, — сказал он, просто поражённый мыслью, что нечто, считавшегося у него на родине по-настоящему редким и ценным, здесь оказалось полно как грязи. — И ценится в них то, как они выглядят, а не то, что с ними можно сделать.

Придвинув к себе миску, красно-золотой единорожек осмотрелся в поисках столовых приборов. Не обнаружив их, он уже собирался спросить, где взять вилку, когда заметил, как салат Твайлайт сам вылетает из тарелки, подлетает к мордочке единорожки, и той остаётся только открывать рот[1]. Гарри нахмурился, глядя на неё, но затем решил попробовать сам.

После нескольких мгновений, когда ничего не происходило, Твайлайт наконец-то заметила его затруднения и вздохнула. Он почувствовал тепло вокруг себя… вокруг лба… и через мгновение увидел большое кольцо, плывущее к Твайлайт.

— Не думаю, что тебе оно ещё нужно, не так ли?

Честно говоря, Гарри уже и забыл об этой штуке. Теперь же, когда кольца не стало, он внезапно ощутил, словно в голове рассеялся некий туман, и даже мысли как будто стали чётче. Гарри покачал головой и снова повернулся к своему салату.

— Спайк, не мог бы ты принести Гарри нож и вилку?

— Так он же единорог!

— А ещё он никогда раньше не использовал свою магию.

Вздохнув, дракончик, ворча, слез со стула и достал из ящика требуемые приборы.

— Хм, — тихо сказала Твайлайт, рассматривая изъятый у Гарри предмет, — странно. Подавляющее кольцо треснуло. Должно быть, с такой трещиной оно и не работает, — она перевела на Гарри задумчивый взгляд. — Интересно, когда это случилось?.. — на её губах заиграла лёгкая улыбка. — Думаю, нам очень повезло, что ты не телепортировался куда-нибудь опять, да? — добавила она, кладя сломанное кольцо на стол.

Гарри просто молча посмотрел на неё в ответ. Парой секунд позже Спайк снова запрыгнул на стул и протянул ему вилку и нож. Кое-как сумев подобрать вилку тем, что он привык уже называть средним пальцем, Гарри перевёл взгляд на содержимое тарелки и на секунду опешил, увидев в ней одуванчики, но потом подумал, что для травоядных это нормально. К его удивлению, одуванчики и правда оказались вкусными. Гарри сам не заметил, как еда куда-то делась, и пришёл в себя только тогда, когда вдруг понял, что довольно успешно вылизывает посудину до блеска, о чём, кстати, Твайлайт не проронила ни слова — и это при том, что до этого он до отказа наелся кексиков и пирожных!

Остаток вечера Гарри провёл с фиолетовой единорожкой, обучаясь основам телекинеза. К тому времени, когда он вдруг умудрился зевнуть прямо в тот момент, когда попытался уверенно заявить, что ну вот совсем не хочет спать, ему удалось приподнять пробку от бутылки.

И, к немалому восторгу Гарри, его кровать действительно стояла рядом с кроватью Твайлайт. Никогда до этого в своей жизни он не ощущал ничего мягче, а потому заснул, наверное, за полсекунды до того, как его голова коснулась подушки.

—=W=—

Как выяснил Гарри, спускаться по лестнице, будучи четвероногим животным — занятие не из самых приятных. В тот момент, когда его задница оказалась выше головы, мозг заявил, что Гарри прямо сейчас с этой лестницы навернётся, и стал настойчиво сигнализировать, что разумнее всего будет немедленно встать на задние ноги и спуститься по лестнице, стоя прямо, как нормальная обезьяна. Так Гарри, собственно, и сделал. И это сработало просто отлично — пусть он немного пошатывался, да и у лестницы не оказалось перил, за которые можно было держаться, но он справился.

К сожалению, в следующий раз, когда Гарри спускался по лестнице, за ним наблюдала Твайлайт, и потому мальчик в теле жеребёнка попытался сделать это так же, как все пони. Не было ничего удивительного в том, что весь оставшийся путь до подножия лестницы он проделал кубарем, хоть закончилось всё не так уж и страшно — у него хотя бы не случилось сотрясения мозга или перелома руки, как в тот раз, когда Дадли толкнул его. Хотя, как ни крути, пересчитывать рёбрами ступеньки всё равно оказалось не очень-то приятно. Гарри подумал, что, видимо, потребуется много практики, прежде чем он начнёт чувствовать себя комфортно, спускаясь по лестнице на всех четырёх, а пока он решил как можно скорее научиться телепортироваться — если уж он мог сделать это случайно, то будет чертовски хорошо научиться делать это по желанию! И тогда он сможет избегать лестниц.

—=W=—

Гарри замер, как только увидел школьное здание. Оно оказалось настолько непохожим на начальную школу в Литтл-Уингинге, насколько он только смог представить. Школа оказалась деревянным зданием красного цвета, с причудливым орнаментом в виде линий и ромбов на стенах. На его стенах были вырезаны огромные сердечки, под которыми находились окна, расположенные таким образом, что, когда ставни были распахнуты, они почти полностью закрывали нижнюю часть сердечек, оставляя в поле зрения только верхние округлые края. Окна были высокими и узкими, и с той стороны, которую Гарри мог видеть, они были, наверное, вдвое выше каждого сердца в отдельности. На обращённой к ним стороне Гарри насчитал три окна. Крыша была крутой, с небольшой колокольней, увенчанной флюгером в форме стрелы с сердцем вместо оперения, а края крыши были украшены сердечками и завитками. Сбоку находилось крыльцо с отдельной крохотной крышей, оформленной в точности так же, как и основная крыша. Рядом со зданием был флагшток с навершием, изображавшим скачущего пони, и красным флажком, заканчивающимся двумя хвостиками.

Без сомнения, это было самое девчачье здание, которое он только мог себе представить. И Гарри это пугало.

В Литтл Уингинге Гарри очень хотел пойти в подготовительный класс начальной школы — это ведь была такая прекрасная возможность выбраться из дома Дурслей и познакомиться с другими детьми! Детьми, которые не были друзьями Дадли, детьми, которых Дадли не заставлял стараться избегать его, детьми, родители которых не считали его малолетним хулиганом.

Эти надежды не прожили и дня. Дадли либо прогонял всех, кто хотел стать другом Гарри, либо предупреждал других хулиганов о новой не дающей сдачи жертве. В итоге Гарри оказался в том же положении, что и дома, только с новыми хулиганами. И довольно быстро другие дети обнаружили, что он идеальный козёл отпущения. Они могли делать почти всё, что хотели, и пока учитель сам не видел, что это сделал кто-то из них, они могли безбоязненно винить во всём Гарри, не беспокоясь о том, что сами попадут в неприятности. Даже благовоспитанные дети не удержались от использования «индульгенции-на-прощение-всех-грехов», которую давало им обвинение в тех грехах Гарри.

Позже Гарри узнал, что его дядя через Дадли отправил учителям письмо, в котором написал, что Гарри «ненадёжен», что он лжец и вор, и что если что-то пойдёт не так, то, скорее всего, виноват Гарри. И по какой-то причине учителя приняли написанное его дядей, словно откровение свыше.

С тех пор каждый следующий год в школе он учился с теми же детьми, что и в предыдущий. Дети, которые, может быть, смогли бы подружиться с Гарри, настроились против него. В результате Гарри стал изгоем — он никому не нравился, почти никто с ним не общался. Конечно, может быть, кто-то из новеньких из семей, которые только что переехали в Литтл Уингинг, и отнеслись бы к нему вначале иначе, но по большей части вокруг него оставалась всё та же группа обидчиков — почти все остальные дети в классе. И новые дети, возможно, боясь, что с ними будут обращаться так же, как с ним, шли на поводу у большинства и вскоре они тоже обвиняли его в содеянном, потому что знали, что им это сойдёт с рук, или изливали на него всю свою злость, потому что им нужен был хоть кто-то слабее их, на ком можно было выместить своё разочарование или злость.

Неужели здесь будет то же самое? Его снова будут обвинять в чём-то, что он не делал, и во всём, что пошло не так? И он снова будет одиночкой в классе?

— Ты в порядке, Гарри? — спросила Твайлайт, заметив его дрожь и панику в его глазах. — Тебе не о чём беспокоиться. У тебя будет много новых друзей. Да у тебя уже есть трое: Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум.

Гарри её слова нисколько не убедили. Мальчик боялся, что после того, как вчера вечером они трое увидели, как он запаниковал без причины, эти дево…то есть, жеребёнки вообще не захотят с ним после такого и дальше общаться. Именно так всё происходило в Литтл Уингинге: те, кто видел его истерику или слёзы, на следующий день с азартом и смехом рассказывали об этом своим друзьям, а после весь класс по несколько дней, а то и недель потешался над ним. И если то же самое случится и здесь, он снова станет изгоем, не считая обычных происшествий, всегда заканчивающихся словами «Это всё Гарри виноват!»

Наконец красно-золотой жеребёнок сделал неуверенный шаг вперёд, и они медленно направились к школе. Твайлайт продолжала подбадривать и подталкивать его, но из-за стучащего в ушах от страха подобно набату сердца Гарри не слышал ни слова из того, что она ему говорила. Он не был похож на остальных. Он был человеком, маскирующимся под пони. И он снова был уродом, самым странным в этой компании, тем, кто отличался от других. Они просто ещё не знали об этом. Но когда они это узнают…

Правда, на этот раз всё было наоборот. Единороги могли творить магию, пегасы могли летать, а те, обычные пони могли заставить растения расти. Единственное же, что мог сделать Гарри, это телепортироваться, и то только тогда, когда был напуган до смерти. Он был фальшивым пони с одним-единственным припасённым фокусом.

У дверей школы их встретила мисс Чирли.

— О, прекрасно! — улыбнулась учительница, когда Гарри и Твайлайт подошли ближе. — Вы как раз вовремя. Урок начнётся примерно через полчаса, и я как раз хотела кое-что с тобой обсудить, Гарри Поттер, — она посмотрела на Твайлайт. — Ты можешь остаться, если хочешь.

— Да, думаю, я лучше останусь, если ты не возражаешь, — отозвалась фиолетовая единорожка, глядя на дрожащего Гарри.

— Нисколько. Давайте, заходите.

Оказавшись внутри, Гарри увидел, что в здании школы было всего два класса — по одному с каждой стороны — и небольшая прихожая, где можно было оставить плащи и обувь.

— Эта комната, — указала налево мисс Чирли, — предназначена для старших учеников, таких как ты, Гарри Поттер, — она быстро улыбнулась ему. — Другая — для младших школьников, и их учит моя ассистентка — мисс Хакни.

Гарри отрывисто кивнул.

— Я бы хотела, чтобы ты постоял здесь, возле моего стола, когда прозвенит звонок на урок, а затем, когда все рассядутся, я вас познакомлю, — продолжила она. — Я скажу твоим новым одноклассникам, что ты только что выписался из больницы и, возможно, всё ещё не совсем выздоровел. Хорошо?

Гарри кивнул синхронно с Твайлайт.

— Здесь будет твоя парта, — сказала малиновая земнопони, проходя по классу и кладя копыто на спинку стула в задней части кабинета.

В классе было всего двенадцать парт — три в ширину и четыре в глубину. Парта Гарри оказалась в последнем ряду посередине. У каждой парты стоял небольшой стульчик, на котором можно было сидеть.

Гарри снова кивнул.

— Итак, — продолжила мисс Чирли, возвращаясь к доске, — ты очень сильно отстаёшь от других учеников по истории Эквестрии, так что тебе потребуется усердно учиться, чтобы наверстать упущенное, — она снова посмотрела на Гарри. — Я уверена, что твои маленькие подруги будут рады помочь тебе в этом. А если они не справятся, то Твайлайт точно сможет! — Твайлайт усмехнулась вместе с Чирли. — Твои навыки чтения немного лучше, чем ожидается от жеребят твоего возраста, Гарри Поттер, но это лишним не будет. К сожалению, ты не можешь писать ни магией, ни ротописью, поэтому мне придётся давать тебе дополнительные уроки после школы, пока ты не выработаешь достаточные навыки, — учительница посмотрела на фиолетовую единорожку. — Первые занятия будут длиться около часа, потом мы снизим нагрузку до получаса. Любая помощь, которую сможешь оказать ему в библиотеке, только поможет ему нагнать отставание. Но не забывай, — строго добавила мисс Чирли, взгляд её посуровел, — он жеребёнок. У него нет твоей целеустремлённости. Ему нужно время, чтобы поиграть с друзьями. Поэтому не более одного часа в сутки! Хорошо?

Твайлайт недоумевающе моргнула, затем кивнула:

— Да, конечно.

— У тебя неплохие математические навыки, Гарри Поттер. Ты как минимум на год опережаешь жеребят своего возраста — тебе ведь почти десять, как мне сказали? — малиновая пони опять посмотрела на Твайлайт. — Ты могла бы понаблюдать, может, его заинтересует углублённое изучение этой области знаний? Как ты наверняка знаешь, это бы помогло ему и в использовании заклинаний, — мисс Чирли снова повернулась к Гарри. — Я могла бы попросить тебя помочь некоторым другим ученикам, если, конечно, ты не будешь против?

Гарри уставился на неё, на мгновение ошеломлённый в своём нервозном состоянии. Это его-то? И помочь другим? Он несколько раз кивнул:

— Э-э, да, если вы считаете, что я могу помочь, — робко сказал превращённый мальчик.

— Превосходно, — сказала она, с очень довольным видом. — А теперь почему бы тебе не положить свои школьные принадлежности на парту, пока мы ждём?

Несколькими минутами позже Гарри стоял возле учительского стола, дожидаясь школьного звонка и слушая, как всё увеличивающаяся толпа пони снаружи болтает и кричит друг на дружку. Он заметил, что несколько жеребят даже сунули свои любопытные носики в класс, но быстро вновь пропали за дверью, как только увидели его. От такой их реакции Гарри снова задрожал. Он попытался контролировать себя, сведя вместе напряжённые колени, но это не помогло. Гарри не мог заставить себя перестать панически дышать и нервно сглатывать, пока стоял там, выжидая неизвестно чего и пытаясь не выбежать в панике из класса.

Наконец минутная стрелка на часах в задней части комнаты показала одиннадцать. Чирли ухватилась зубами за верёвку, висевшую за её столом в углу комнаты, ближайшем к холлу, и дёрнула вниз — и раздался громкий звон школьного колокола.

Гарри тут же услышал топот множества копыт на крыльце, дробным стуком пронёсшихся через прихожую, а затем несколько пони с шумом ворвались в класс, торопясь к своим партам. Однако, едва сделав пару шагов внутрь, первые трое вошедших в дверь замерли, создавая затор, поскольку те, кто был позади них, не ожидали, что лидеры остановятся, и врезались в них, тут же повалив всех на пол.

Гарри удивлённо вытаращился на кучку жеребят у дверей класса. Если бы он не нервничал так сильно, Гарри бы рассмеялся над этой кучей-малой. На то, чтобы разобраться, где чьи ноги и хвосты, требовалось хотя бы несколько секунд, а меж тем пони, оставшиеся снаружи, не прекращали попыток протиснуться внутрь, чтобы их не посчитали опоздавшими, и продолжали сбивать пытающихся подняться на ноги пони впереди себя. Чирли, глядя на устроенный её учениками переполох, только стояла и печально качала головой, тогда как Твайлайт пыталась спрятать улыбку за прижатым к лицу копытом.

Наконец, когда разноцветная кучка жеребят смогла разобраться, где чьи ноги, все пони разбрелись по своим местам и, усевшись за парты, уставились на Гарри. Конечно, за исключением Меткоискателей — те приветливо махали ему копытами. Как оказалось, они сидели кучно на задних партах. Скуталу и Эппл Блум сидели в ряду перед Свити Белль, Гарри же досталась парта позади Скуталу и рядом со Свити Белль. Он слабо улыбнулся им, всё ещё судорожно сглатывая воздух. А ещё у него разболелся живот.

— Доброе утро, всепони!

— Доброе утро, мисс Чирли, — ответил класс.

Малиновая пони широко улыбнулась.

— Сегодня у нас новый ученик — Гарри Поттер! — она махнула ему копытом. — Он только недавно прибыл в Эквестрию, поэтому ему понадобится небольшая помощь, чтобы догнать нас по некоторым предметам, таким как история Эквестрии, география, принцессы и дворяне. К тому же он только вчера выписался из больницы, так что всё ещё немного неустойчиво стоит на копытах. Он восстанавливается после перелома плечевых костей, поэтому, пожалуйста, никаких грубостей в его отношении, пока он полностью не поправится, — она уставилась на пару жеребчиков. — А теперь, Гарри Поттер, не мог бы ты рассказать нам немного о себе?

Гарри вздрогнул и уставился на неё широко раскрытыми глазами. Она не говорила ему, что ему нужно будет говорить перед всеми! Он перевёл взгляд на класс и увидел, что все пони выжидающе смотрят на него. Гарри открыл рот, но сначала из него не вышло ни звука. Но потом кое-что случилось…

Весь тот воздух, который он заглотил, пожелал вернуться назад.

Другими словами, он рыгнул.

Нет, это не была едва заметная отрыжка, как от небольшого расстройства желудка или банки газировки. Нет, эта была совсем иной.

Она была чёткой. Она была громкой. Она была очень долгой. И он никак не мог её остановить.

Гарри как-то по телику слышал, как где-то на заднем плане подавал сигналы туманный горн[2]. Так вот. Это было басовитее. Это было громче. Это было дольше.

Гарри чувствовал, как пол вибрирует под его копытами. Или всё дело было в том, что это он сотрясал пол? Ему казалось, что он слышит, как дрожат стёкла в своих рамах.

Гарри в панике отпрянул назад и, уперевшись задницей в стену, зажал рот обеими передними копытами как раз в тот момент, когда оно и само уже иссякло. В ужасе он уставился на мисс Чирли. Она сейчас наверняка его вышвырнет из класса!

Однако учительница смотрела на него лишь с удивлением, как и Твайлайт.

Весь класс в изумлении уставился на красно-золотого жеребёнка. У большинства кобылок шокированное выражение на лицах постепенно сменилось неодобрительным, хмурым взглядом, хотя большинство жеребчиков широко улыбались от восторга. Один даже громко сказал: «Клёво!» и рассмеялся. «Это было крутецки!» — сказал другой, тоже смеясь. Вскоре смеялся уже весь класс.

Гарри же продолжал испуганно смотреть на Чирли. И только тогда, когда уголки её рта дёрнулись и она сказала: «Что ж, незабываемое начало!», он начал расслабляться.

— Ладно, — продолжила учительница после паузы, — можешь занять своё место, Гарри Поттер.

— Гарри, — пробормотал он, — зовите меня просто Гарри.

Его лицо горело от смущения, но, по крайней мере, живот больше не болел.

— Хорошо… Гарри, — кивнула малиновая пони и улыбнулась.

Когда он сел, все трое его подружек-жеребёнок тут же принялись хлопать его копытами по плечам, широко улыбаясь. Скуталу даже прошептала ему:

— Круто представился!

На первой перемене Гарри окружила разношёрстная толпа, все так и норовили его расспросить сразу обо всём. Он попытался быть максимально честным, не раскрывая, что прошёл через портал — Гарри не хотел, чтобы его новые одноклассники думали, что он был ещё ненормальнее, чем уже и без того казался. Видя, что Гарри активно общается со сверстниками, Твайлайт помахала ему ногой на прощание и отправилась по своим делам.

К счастью или к сожалению, в зависимости от того, как на это посмотреть, всё прекратила Даймонд Тиара.

— Да это же не кьютимарка! — указала она на бок Гарри. — Это шрам! Что с тобой случилось?

Жеребята тут же ошарашенно уставились на зад Гарри, отчего тот пожал плечами, неуверенно перебирая ногами, смущённый повышенным вниманием к своей голой заднице.

— Не знаю, он всегда был, — сказал он, попытавшись поджать хвост.

Даймонд оглянулась на остальных, словно ища поддержки.

— Так значит, ты не сможешь получить кьютимарку? — отпрянув от него, будто боясь заразиться, спросила розовая жеребёнка.

Гарри снова пожал плечами.

— Твайлайт сказала, что я должен получить свою кьютимарку, когда придёт время. И что она может даже стереть шрам, когда это произойдёт. А может, нет.

Так или иначе, ему было всё равно. Он толком не понимал, о чём идёт речь, ему просто хотелось, чтобы они перестали пялиться на его задницу.

Столь долгожданный звонок на урок положил конец этому допросу с пристрастием.

Обеденный перерыв оказался весёлым. Впервые в жизни Гарри было с кем поиграть на качелях и горках. А смотреть за тем, как пегасы летают, играя в салочки, было поучительно, ведь надо было успевать крутить головой во все стороны!

Мисс Чирли, как и обещала, провела с Гарри час после уроков, обучая его правильно держать карандаш во рту и писать. Прямые чёрточки в его исполнении не были прямыми, а круги — и вовсе чем-то невообразимым. Но даже он заметил прогресс, когда занятие завершилось.

Твайлайт, вернувшаяся, когда закончились занятия с мисс Чирли, по дороге в библиотеку успела расспросить Гарри о том, как прошёл его первый день в новой школе. Однако, прежде чем он приступил к дополнительной практике в чистописании и магии, она захотела провести опыт.

— Я потратила весь день на планирование этого эксперимента, и после него мы будем знать, на чём нам надо будет сосредоточить наши основные усилия!

—=W=—

— Ммм, Твайлайт? — нервно спросил Гарри. — Обычно я не сомневаюсь в научном подходе, но ты действительно уверена, что это сработает?

— Во-первых, научный подход — это совокупность методов исследования явлений нашего мира. То, что мы делаем, — всего лишь один шаг в этом процессе, — беззаботно ответила единорожка, убедившись, что ремни на странном подобии дуршлага с кучей лампочек и проводов, торчащих из него, напяленного на голову Гарри, надёжно закреплены. Провода от «дуршлага» змеились к квадратному столу, на который Гарри опирался передними ногами, а уже оттуда — к какому-то оборудованию, стоявшему у стен комнаты. — Во-вторых, я знаю, что это сработает. Тест копытопроводимости — самый точный и хорошо известный магическо-аналитический тест из существующих.

Гарри обеспокоенно посмотрел на Твайлайт.

— А сейчас, поскольку я провожу проверку твоей магии, ты почувствуешь лёгкое покалывание прямо под кожей, — Твайлайт надела очки-консервы на глаза, а затем перчатки… нет, перчатки — это если бы у неё были руки, а это, должно быть, были носки — ногавки? — на её передних ногах. На вид они были сделаны из толстой резины, и Гарри предположил, что они предназначены для защиты от электричества. И только сейчас он заметил, что на задних ногах Твайлайт были надеты высокие сапоги до бедра, а на ней самой — довольно толстый лабораторный халат. — Лёгкое покалывание — это нормально, но, пожалуйста, сразу скажи, если почувствуешь жжение, хорошо? — сказала она успокаивающе.

— А зачем тебе очки и вся эта одежда? — обеспокоенно спросил он.

— Безопасность превыше всего! — с энтузиазмом сказала она, поднимая здоровенный рубильник, правда, Гарри её слова совершенно не успокоили, и он вздрогнул, когда рубильник лязгнул, соединяя контакты.

Тест был… ну, ощущения были очень странными. Гарри немного поёрзал, пытаясь удержаться от смеха, но это было нелегко. Казалось, будто кто-то взял перо и щекочет им каждый квадратный сантиметр его тела. К счастью, это продлилось всего десять секунд, прежде чем Твайлайт выключила аппарат и нетерпеливо бросилась к распечатке, которая теперь извергалась из отверстия сбоку машины.

Гарри был очень рад, обнаружив, что на сей раз его шрам почти не болел, было только лёгкое ощущение тепла на лбу.

— Хорошо, — сказала Твайлайт, просмотрев распечатку. — Похоже, у тебя нормальная склонность к магии. Окружающая тебя магия — это своеобразный щит, за неимением более точного слова. Она не враждебна тебе и кажется довольно пассивной. Однако тот фрагмент заклинания у тебя во лбу точно враждебен, и щит активен только в этом месте — кажется, что они находятся в равновесии друг с другом. По всем показаниям, щит питается сам по себе, что просто невозможно. Я подозреваю, что мои приборы недостаточно чувствительны, и это означает, что щит поддерживает фоновая магия, которая, словно воздух, разлита в мире вокруг нас. И будучи запитан от магии окружающей среды, он не должен быть достаточно мощным.

Фиолетовая единорожка посмотрела на Гарри.

— Ты говорил, что у тебя всегда был этот шрам, а это должно означать, что и в твоём мире есть магия, иначе и фрагмент заклинания в твоём шраме, и щит давно бы уже распались, — она торопливо загарцевала на месте, крутясь вокруг себя и широко улыбаясь, притом широко раскрытые глаза единорожки блестели от захватившего её исследовательского энтузиазма. — О, это так здорово! Самоподдерживающийся щит без рун! — Твайлайт перевела взгляд на свои приборы. — Я немедленно начну переделывать оборудование для завтрашнего опыта! — радостно выпалила она. — Тебе же надо начинать практиковаться в ротописи!

Гарри вздохнул и поплёлся наверх.

—=W=—

— Омак —

Позаимствовано из рассказа Irrespective «No Nose Knows»… с несколькими… переделками. Включено сюда только для того, чтобы я мог написать омак ниже. И это омак, потому что реакция Гарри совершенно не характерна для него в настоящее время.

— Ммм, Твайлайт? — нервно спросил Гарри. — Обычно я не сомневаюсь в научном подходе, но ты действительно уверена, что это сработает?

— Во-первых, научный подход — это совокупность методов исследования явлений нашего мира. То, что мы делаем, — всего лишь один шаг в этом процессе, — беззаботно ответила единорожка, убедившись, что ремни на странном подобии дуршлага с кучей лампочек и проводов, торчащих из него, напяленного на голову Гарри, надёжно закреплены. Провода от «дуршлага» змеились к квадратному столу, на который Гарри опирался передними ногами, а уже оттуда — к какому-то оборудованию, стоявшему у стен комнаты. — Во-вторых, я знаю, что это сработает. Тест копытопроводимости — самый точный и хорошо известный магическо-аналитический тест из существующих.

Гарри посмотрел на ремни, которыми его передние ноги были притянуты к лабораторному столу, на котором он полулежал-полувисел, и испуганно посмотрел на Твайлайт, когда она стала подтягивать ремни на его задних ногах, чтобы убедиться, что они тоже надёжно держат. Он был качественно и по-настоящему крепко привязан к месту.

— Сейчас, когда я буду проводить испытание твоей магии, ты почувствуешь легкое покалывание прямо под шерстью. — Твайлайт странно захихикала, прикрыв глаза сварочными очками-консервами, а затем натянув чёрные перчатки… нет, перчатки были для рук, а это, должно было, быть были носки на передние копыта. «И они из толстой резины со стёганой подкладкой», — подумал Гарри. Он только сейчас заметил, на задних ногах у неё были высокие сапоги до бедра — блестящие чёрные сапоги, которые выглядели достаточно крепкими, чтобы пробираться даже сквозь лаву.

Она накинула на себя объёмистый белый лабораторный халат. Если верить телешоу, такие жёсткие лабораторные халаты со стёганой перекрёстной строчкой обычно были на свинцовой подкладке.

— Несильное покалывание — это нормально, и тут не о чём беспокоиться, — продолжила она. — Но, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, если услышишь крики, которые будешь издавать не ты, или увидишь толпы мёртвых пони, или почувствуешь будто твой рог вырывают из черепа, хорошо? — она мило закончила свою речь и уж слишком весело, на его взгляд.

Гарри уже и до того сильно встревожился, а сейчас и вовсе сбежал бы сломя копыта, если бы мог, особенно после её последнего заявления.

— А зачем эти очки и вся эта одежда? И всё это, — нервно спросил он, кивая и пытаясь подёргать за ремни, — действительно необходимо? — Гарри сглотнул, осознав, что оказался был даже более неподвижен, чем когда был закован в гипсе в больнице.

— Безопасность прежде всего! — крикнула она, схватившись за ручку огромного электрического рубильника и заливаясь маниакальным хохотом. — Приготовься послужить НАУКЕ! — восторженно закричала она, дёрнув рычаг вверх.

Гарри это вовсе не успокоило.

Он удивился, почему она не воспользовалась магией, чтобы потянуть за ручку.

Гарри вздрогнул, когда рубильник щёлкнул, дойдя до упора.

Наступила напряжённая тишина, а затем он закричал. Твайлайт рефлекторно перевела ручку в противоположное положение.

— Гарри! — крикнула она в панике.

Он напрягся, а потом безвольно откинулся на своём столе — голова свесилась набок, язык вывалился, глаза почти закрылись.

— Прости, прости! — крикнула она, бросаясь к нему. — Где у тебя болит?!! — кричала она, лихорадочно накладывая одно за другим диагностические заклинания.

Внезапно Гарри широко распахнул глаза и посмотрел на неё, хитро улыбнувшись.

— Попалась! — прошептал он, а потом, не сдержавшись, засмеялся во весь голос.

Твайлайт непонимающе уставилась на жеребёнка перед собой. Медленно она снова села на пол.

— Ох, ты… ты бы видела… своё лицо! — выдавил Гарри сквозь смех. — Тебе надо было увидеть своё лицо! — поправился он, смеясь ещё громче, пытаясь показать на неё всё ещё стянутым ремнями копытом.

Позже, когда он висел, приклеенный магией ногами к потолку подвала, он кричал:

— И всё равно, я ни о чём не жалею! Боже, то выражение лица просто бесподобно!

Гарри услышал, как наверху открылась дверь библиотеки и раздался цокот копыт. Шаги замедлились и затем прекратились. Через мгновение он услышал голос Эпплджек:

— Твайлайт? А шо эт’ за ржач слышен с тво’го подвалу?

## 10. Осада озера Понивилль

Позже вечером того же дня Гарри едва ли не шокировал Твайлайт, когда та увидела, что он пишет, зажав перо путовым суставом.

— Ну, писать-то я умею, но мои язык и губы уже совсем онемели держать карандаш, поэтому я решил попробовать писать копытом, — объяснил красно-золотой жеребёнок и указал одним копытом на другое: — Вот, копыто как кончик моего пальца. А это — сустав на пальце, — пояснил Гарри, коснувшись путового сустава. Затем указал на следующую, большую кость: — Здесь должна быть моя ладонь. А это моё запястье, — он показал на сустав намного выше по передней ноге, затем улыбнулся ей и поднял ногу с зажатым пером. — Это как держать ручку в ладони, а не пальцами. Конечно, у меня нет такого контроля, как раньше, — добавил Гарри, нахмурившись, — мне теперь приходится двигать всей рукой, чтобы писать, но это всё равно намного проще, чем писать ртом.

— Правда? — Твайлайт подошла посмотреть, как жеребёнок держит перо, тут же с полок к ней полетели книги, и мгновение спустя они оба уже рассматривали рисунок, изображавший устройство передней ноги пони, сравнивая его с рисунком «руки» дракона. — Ты прав! — взволнованно сказала она минуту спустя. — Тебе надо показать Чирли то, как ты пишешь, твой способ письма может оказаться новым и более удобным для всехпони!

Гарри уставился на своё копыто.

— Было бы ещё проще, будь у меня что-то, что я мог бы прикрепить к копыту и в чём можно было бы удерживать перо. Тогда мне нужно будет двигать только копытом, а не всей ногой. Это сделало бы всё намного проще и быстрее!

Из кухни тут же прилетела окружённая фиолетовой магией ложка. Минутой позже, после пары заклинаний деформации и сварки, жеребёнок писал уже намного лучше, чем раньше — почти так же хорошо, как в начальной школе в Литтл Уингинге.

Гарри радостно улыбнулся. Ему больше не придётся оставаться после занятий, чтобы заново учиться писать.

–=W=–

К сожалению, на следующий день Гарри обнаружил, что мисс Чирли не согласна с этим. Хотя она и позволила ему писать так, как он хочет, учительница продолжала настаивать на том, чтобы он всё же научился писать ртом на случай, если когда-нибудь вдруг повредит правую переднюю ногу. Сегодняшнее дневное занятие станет последним, но мисс Чирли сказала ему, что планирует периодически устраивать Гарри проверки, и попросила передать Твайлайт просьбу, чтобы она дополнительно позанималась с ним по вечерам.

К удивлению Гарри, когда он закончил свою дневную практику в ротописи, его уже ждали три знакомые кобылочки.

— Мы тут подумали, что ты, возможно, захочешь присоединиться к нам в сегодняшнем меткоискательстве, — сказала Свити Белль.

— Агась, — подтвердила Эппл Блум, — мы почти закончили с нашей осадной машиной!

— Меткоискатели — осадные инженеры! Йей! — крикнула Скуталу.

Гарри уставился на трёх жеребёнок.

— Ну ла-а-адно… — неуверенно протянул превращённый мальчик, не совсем понимая, к чему они вообще сказали про осадные машины. Они что, решили поиграть в древнеримских солдат или что-то в этом роде?

— Пошли, — сказала Скуталу и, повернувшись, направилась к самокату с маленькой тележкой, привязанной позади него.

Двое её подруг поспешили за рыжей пегасёнкой и запрыгнули в тележку. Гарри же последовал за ними куда медленнее, осторожно делая шаг за шагом. Подойдя ближе, он с удивлением узнал немного необычный для него транспорт — именно на этой штуке они трое привезли его в больницу. Не меньше Гарри был удивлён тем, что самокат, в общем-то, не так уж и отличался от своего земного аналога, разве что руль был не таким высоким, ну и сам самокат был длиннее и шире — что было разумным, учитывая, что кобылки, стоя на четырёх ногах, сами были скорее длинными, чем высокими, и нуждались в дополнительном пространстве для ног.

В тележку, которая едва-едва была способна вместить их троих, Гарри забирался последним. Двое других пассажирок, похоже, совсем не обращали внимания на тесноту, поэтому и Гарри старался не обращать внимания на дискомфорт от слишком тесного контакта с ними. И от отсутствия одежды — тоже.

Скуталу сильно оттолкнулась задней правой ногой и принялась с невероятной скоростью махать крыльями. Гарри понял, что это и был тот странный жужжащий звук, который он слышал в свой первый день здесь. Удивительно, но этот способ двигать самокат оказался простым и притом довольно эффективным — намного лучше, чем необходимость время от времени отталкиваться ногой. А заодно, как он с тревогой обнаружил, это позволяло развить более высокую скорость.

— Мы ща ко мне домой едем, — объяснила Эппл Блум, когда они уже мчались по городу с безумной для столь крошечного транспорта скоростью. — Эт’ тама мы строим свой тре-бю-ше.

Гарри крепко держался за борт тележки, которая постоянно подпрыгивала вверх-вниз, при этом мотыляясь то влево, то вправо, а иногда и вовсе неслась на двух колёсах, даже если они ехали прямо. В какой-то момент он даже задумался о том, чтобы вцепиться в тележку и зубами, чтобы точно из неё не вылететь на всей скорости, но побоялся, что может остаться без зубов, если им по пути попадётся кочка или ямка побольше. Поездка стала ещё ужаснее, когда они свернули с и без того не самой ровной грунтовой дороги и помчались по бездорожью прямо сквозь фруктовый сад фермы, лавируя между деревьями, при этом практически не снижая скорости.

Спустя несколько полных ужаса минут они остановились возле того, что Гарри видел только в учебниках по истории — требюше, установленного на раму с колёсами. Это была самая настоящая метательная машина, только в действие она приводилась кучей камней, а не скрученными ремнями, и на конце её стрелы была праща.

У машины была горизонтальная прямоугольная рама с вертикальными опорами, усиленными трёмя наклонными балками каждая, и стоявшими вдоль двух длинных сторон. Стойки были метра четыре высотой, если не больше, и они держали на себе метательный рычаг, возвышавшийся над ними ещё примерно на столько же. К нижнему плечу рычага, свисая чуть выше ложа требюше, была прикреплена огромная пустая бадья. С другого конца рычага висела верёвка, посередине которой было что-то похожее на кусок ткани грубого плетения, а её конец почти доставал до самого жёлоба, проходившего по центру между опор, во всю длину прямоугольного основания. На борту механизма была вырезана надпись: «Сделано Меткоискательницами Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум».

Гарри медленно обошёл устройство, недоверчиво рассматривая его, затем повернулся к Меткоискательницам, носившимся по краю тропинки, отделявшей этот участок сада от леса. Жеребёнки были заняты — они набивали тележку Скуталу камнями так быстро, насколько они собственно умудрялись их найти.

— Где вы его взяли?! — выпалил мальчик в теле жеребёнка.

Скуталу подняла голову.

— Давай, лучше помоги нам наполнить бадью, — сказала она вместо ответа.

Гарри подошёл к ним, без особого энтузиазма поднял камень размером с кулак и бросил его в тележку.

— Где вы его взяли? — повторил он.

— Сами построили! — гордо заявила Эппл Блум, уронив ещё один камень в тележку.

— И надо сказать, сделать её было лягать как трудно! — добавила Свити Белль, добавив ещё один камень.

Гарри ошарашенно таращился на троицу кобылочек, потеряв дар речи.

— Вы сами построили вот эту махину? — наконец недоверчиво переспросил он

— Ага, — раздался хор, сопровождаемый стуком ещё трёх камней, падающих в тележку. — У нас на это ушла почти целая неделя после школы, — объяснила Свити Белль, запихивая в тележку ещё один камень.

На то, чтобы загрузить бадью требюше, используя лестницу и свои седельные сумки, ушёл весь остаток дня. К концу Гарри уже приловчился хватать телекинезом и закидывать в тележку камни размером с копыто, но вымотался при этом так, что едва не валился с копыт. Затем они стали тянуть за верёвку пращи, пока верхняя часть метательного рычага не оказалась у основания, а бадья не поднялась на самый верх. Короткая верёвочная петля привязывала рычаг к раме требюше. На конце пращи обнаружилась небольшая петля, которую накинули на крючок, торчавший из рычага.

Теперь, оказавшись ближе, Гарри увидел, что верёвка посередине была привязана за противоположные углы мешка. Они вчетвером протащили этот мешок по всей длине желоба требюше, пока верёвки почти полностью не растянулись и мешок не оказался на противоположной стороне от конца стрелы с крючком. Им потребовались усилия всех четверых, чтобы накатить на мешок небольшой валун и ещё немного времени, чтобы вытащить края мешка из-под камня, образуя своеобразный тканевый гамак. «Прямо как кожанка на рогатке», — подумал Гарри.

Наконец, Скуталу подбежала к шплинту, что через верёвку удерживал метательный рычаг.

— Ладно, жеребята! Готовы? — пегасёнка схватила его зубами, но Гарри ухватил её прежде, чем она смогла вытащить его из паза.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! — закричал он. — ЭТО ЖЕ ОПАСНО! — затем более спокойным голосом добавил: — Давайте привяжем к шплинту верёвку и вытащим его, когда будем на безопасном расстоянии? Даже если что-то пойдёт не так, никто не пострадает! Хорошо?

Ворча о ненужных задержках, Эппл Блум убежала в клубный домик и вернулась со свёрнутой верёвкой. Верёвка была заметно длиннее, чем им было нужно, но это было неважно.

Через несколько минут все четверо уже стояли в десяти метрах от машины. Гарри казалось, что они были всё ещё слишком близко к этой огромной шайтан-машине, но он так и не смог убедить кобылочек отойти подальше.

— Готовы? — вновь объявила Скуталу. — Тогда понеслось!

Пегасёнка схватила верёвку зубами и быстро попятилась. Верёвка натянулась, а затем резко провисла, когда шплинт выскочил.

Поначалу казалось, что рычаг, выпрямляясь в своё вертикальное положение, движется ужасно медленно, но мешок быстро двинулся по своему жёлобу посреди рамы, а затем и вовсе поднял валун в воздух, и им осталось лишь наблюдать, как каменюка просвистела над садом.

— УРРРРА-А-А!!! ЗАРАБОТАЛО!! — крикнула Скуталу.

— КРУ-У-УТЬ!!! — завопила Эппл Блум.

— ДА! — воскликнула Свити Белль, радостно махая правой передней ногой.

— О боже мой, — пробормотал Гарри, — это сработало. И оно нас не убило.

Три жеребёнки благополучно проигнорировали его, тут же повернувшись, чтобы посмотреть на свои бёдра.

— Понячьи перья, — разочарованно протянула Скуталу, не обнаружив кьютимарки.

А мгновение спустя они услышали грохот. Испуганно переглянувшись, кобылочки рванули на звук так быстро, как только могли, Гарри же поковылял вслед за ними настолько быстро, насколько осмеливался. Добежав до места назначения, Гарри обнаружил, что валун пролетел примерно шестьдесят метров, прежде чем врезался в дерево и сломал его пополам, при этом выворотив корни из земли.

— Э, упс? — сказала Скуталу.

— Вот же ж конские перья! ЭйДжей точно меня прибьёт!!!

Меткоискатели принялись пинать и толкать валун обратно к осадной машине. Но они не преодолели и трети расстояния, как услышали топот копыт.

— Ой, свята Селестия, к’жись, у меня ща бу’т куча неприят’стей! — пробормотала Эппл Блум, уныло качая головой.

Из-за деревьев выскочила несущаяся на полном ходу Эпплджек, рядом с ней мчался Биг Мак. Однако увидев трёх кобылок и Гарри, они затормозили.

Гарри тяжело вздохнул. Он прекрасно знал сценарий и финал этой истории — в конечном итоге во всём обвинят его и запретят видеться с Эппл Блум, что будет означать потерю и двух других подруг. Что ж, пусть и на короткое время, но это было весело. С другой стороны, они спасли ему жизнь. А несколько раз, когда он сам признавался, что сделал что-то не так, ещё тогда, в Литтл Уингинге, его наказания оказывались не столь суровыми… по крайней мере, в школе.

Эпплджек и Биг Мак остановились и по очереди осмотрели четвёрку, валун и сломанное дерево.

— Какого Тартара тут случилось? — Эпплджек строго уставилась на Эппл Блум. Она уже и так подозревала, что именно Меткоискатели несут ответственность за этот беспредел, вопрос только в том, каким образом.

— Ну… — начала было Эппл Блум.

— Э… — подала голос Свити Белль.

Скуталу же попыталась принять невинный вид, как будто она понятия не имела, о чём говорила Эпплджек.

— Это я виноват, — внезапно сказал Гарри.

Пять голов синхронно повернулись в его сторону, на их лицах были написаны выражения разной степени недоверия и удивления.

— Когда девочки показали мне сделанный ими требюше, мне не терпелось посмотреть, как он работает, — продолжил он.

Эпплджек посмотрела на Биг Мака и повторила видимо незнакомое ей слово: «Требюше?»

— Он так круто выглядел! Мы загрузили бадью камнями, а затем положили в него этот валун. Мне бы следовало сказать что-нибудь о том, в какую сторону надо целиться, но я слишком торопился, чтобы посмотреть, как он работает, поэтому ничего и не сказал.

Что было откровенным враньём. Он вообще не обращал внимания на то, куда была направлена эта дурацкая штука, поскольку, собственно, и не ожидал, что она сработает! Но если это избавит девочек от каких-либо неприятностей, то оно того стоило.

Эпплджек посмотрела на него и грустно покачала головой.

— Ох, Гарри, неча мне тута заливать. Разве Эппл Блум не г’рила те, шо я Элемент Честности? Я учую запах лжи быстрее, чем ты успеешь её произнести.

Гарри опустил голову. Верно, Эппл Блум что-то об этом упомянула. Правда, он подумал, что это означает, что её сестра плохо умеет врать, а не то, что она может вот так легко распознать ложь.

— Так, давай-ка попробуем снова. Шо тута стряслось?

Десять минут спустя двое взрослых пони с отвисшими челюстями наблюдали, как повёрнутый в другую сторону требюше запустил валун на шестьдесят метров вдоль тропинки между фермой и Вечнодиким лесом, после чего камень влетел в дерево, росшее на опушке леса, переломив пополам и его ствол. Впрочем, целились-то они так, чтобы камень улетел над протоптанной тропой в лес…

Эпплджек посмотрела на осадную машину.

— На кой Тартар вы это построили?

— Ну, — начала объяснять Эппл Блум, — пару н’дель назад я делала домашку — мы как раз учили историю племени земных пони, и в книге писали про всякие древние осадные машины, которые минотавры использовали против них, — она начала волноваться. — Я и подумала: «О, а эт’ мы ещё не пробовали. Мож’ спробуем построить осадную машину?» Ну, я почапала в библиотеку и спросила у Твайлайт Спаркл, есть ли у неё какие-нить книги о том, как мастерят эти самые осадные машины. Она и сняла парочку с полок, а я скопировала один чертёж — тот, шо выглядел проще всего. Правд’, тама считать оказалось сложно, но Свити Белль справилась.

— Ага, — сказала Свити Белль, углубляясь в историю. — В книге нашлись формулы, поэтому всё, что мне нужно было сделать, это добавить вес, который мы хотели бросить, а затем, когда я закончила считать, то смогла узнать, какого размера должна быть каждая деталь. Я подумала, что взять средний вес пони будет в самый раз.

Эпплджек уселась на землю и уставилась на требюше. Глядя на выражение её мордочки, Гарри подумал, что она обязательно поговорит с Твайлайт о том, какие книги та не должна давать читать маленьким жеребятам, тем более — Меткоискательницам. Затем он повернулся и тоже стал разглядывать машину. На самом деле машина была настоящим произведением искусства. И три жеребёнки построили её всего за неделю. Это говорило о том, как много они работали, и насколько сильно их захватил этот проект. На требюше даже были вырезаны их имена. Что ни говори, а Гарри был впечатлён. Он и представить себе не мог, чтобы кто-нибудь из его начальной школы сделал что-то подобное, даже если бы они всем классом трудились над таким проектом.

Наконец Эпплджек медленно поднялась и посмотрела на них четверых.

— Лады, вы меня впечатлили, — медленно сказала она. Лица кобылочек озарились яркими улыбками. Гарри же нахмурился. Он прекрасно знал, что есть большое «но», и оно вот-вот будет сказано. В таких случаях всегда было именно так. — Но, — продолжила оранжевая земнопони, и ушки поняшек немедленно поникли, — вы раздолбали одно из моих деревьев, — и сурово посмотрела на Меткоискателей.

В результате остаток этого вечера и всё время после школы следующего дня они провели, рубя сломанную яблоню на более мелкие куски — аккурат размером с топку дровяной печи на кухне. Порубленные дрова жеребята оттаскивали в дом, чтобы те хорошенько просохли, прежде чем пойдут в растопку на следующий год. Биг Мак время от времени проверял их и подсказывал, что делать дальше.

Неожиданно для себя жеребёнки обнаружили, что сердцевина сбитого ими дерева была прогнившей. Позже, когда они поинтересовались об этом у Эпплджек, она признала, что последние два сезона урожай яблок с этого дерева был куда хуже, чем на других яблонях. В любом случае она бы, наверное, и сама выкорчевала его через несколько лет. Меткоискатели лишь немного ускорили события.

–=W=–

Двумя неделями позже, в субботу, когда жеребята наконец-то были освобождены от запрета на прогулки, они, по настоянию Скуталу, снова собрались возле своей осадной машины.

— Знаете, — предположила Скуталу, — готова поспорить, что из этой штуки я бы улетела дальше, чем вон та яблоня…

— Что? — удивлённо посмотрела на неё Свити Белль.

Эппл Блум посмотрела на Скуталу, затем на требюше, а затем снова на пегасёнку. Затем глаза малиновогривой земнопони широко распахнулись.

— Ток не г’ри, шо ты хошь…

Гарри посмотрел на Скуталу и прикрыл глаза правой передней ногой.

— Да, Эппл Блум, она именно это и хочет, — сказал он, подходя к Скуталу. — Послушай, это слишком опасно. Мы не сможем контролировать, куда ты полетишь. Да ты же насмерть зашибёшься, если с такой силой в дерево врежешься!

— Но этого не случится! Я же умею летать! Я знаю, что умею!

Гарри закрыл глаза. У него разболелась голова от упрямства и самоуверенности этой… этой…

А затем у мальчика возникла идея, и он улыбнулся.

— Слушай, Свити Белль, хотел кое-что спросить.

Белая единорожка вопросительно посмотрела на Гарри.

— А поблизости нет никакого озера или пруда?

— Есть, конечно. Понивилльское озеро, — после задумчивой паузы она тоже улыбнулась.

Группке жеребят потребовалось почти два часа, чтобы доставить свою машину к озеру. Просто проехать по тропинке не вышло — местами деревья росли слишком близко друг к другу, чтобы требюше мог пройти между ними, поэтому им приходилось постоянно выискивать обходные пути. Тем не менее довольно скоро они уже двигались по пологому склону к озеру.

Гарри задумчиво посмотрел на озеро, затем на требюше. До озера было метров сорок, и отсюда озеро казалось раза в два длиннее футбольного поля. Идеально. Они точно не пролетят мимо водоёма.

— Давай перекатим его в сторону вон того дерева, — предложил он. — Мы же не хотим перегородить тропинку.

Как только машина оказалась на месте, а под колёса были поставлены упоры, чтобы она не укатилась, жеребята опустили метательный рычаг вниз, вставили фиксирующий шплинт, а затем накинули конец пращи с петлёй на крючок на рычаге. К счастью, вчетвером это не заняло много времени.

Пока две жеребёнки принялись готовить Скуталу к полёту, Гарри успел обвести верёвку, привязанную к шплинту, вокруг ствола ближайшего дерева и вернуться к кобылочкам. Это была опасная затея, но он прекрасно знал, что у него не выйдет отговорить Скуталу от неё.

И потом, она спасла ему жизнь. Настала его очередь отплатить ей тем же.

— Твой шлем нормально сидит? — спросила Свити Белль, туго затягивая магией его ремешок.

— Ага.

— Давай сюды свои седельные сумки, они те там не понад’бятся, — сказала Эппл Блум, хватаясь зубами за фиксирующий ремень.

— Твои крылья в порядке? Нигде не болит, не устала? — спросил Гарри, опустившись на колени и захлестнув верёвку свободной петлёй вокруг ноги Скуталу.

Рыжая жеребёнка закатила глаза.

— Они в порядке, — сказала она, расправив свои маленькие крылышки.

Гарри спокойной рысью подбежал к жёлобу и устроился в матерчатой чаше, расправив её под спиной и убедившись, что все его копыта плотно прижаты к его телу.

— Эй! — позвала его Скуталу, заметившая, что он вытворяет, и двинулась в сторону красно-золотого жеребёнка. — Что ты делаешь, Гарри?

— Просто хочу убедиться, что это безопасно для вас, девочки, — отозвался он.

Гарри увидел, как Скуталу дёрнула свою левую заднюю ногу, когда верёвка натянулась вокруг дерева. Нахмурившись, она сделала ещё один шаг и дёрнула ногой сильнее, думая, что Эппл Блум ухватила её за копыто. Верёвка натянулась ещё больше.

— Эй! — воскликнула Эппл Блум, заметив неладное. — Эт’ ще шо за верёвка?

Свити Белль же тут же всё поняла.

— Стой, Скуталу, стой! — закричала единорожка.

Гарри наблюдал, как Скуталу, снова дёрнув ногой, повернулась и крикнула Эппл Блум:

— Да отпусти ты мою ногу!

И тут он услышал негромкое «Плоп!», когда шплинт наконец-то выскочил. Тканевая чашка внезапно врезалась ему в спину, и он, проскользив лишь половину жёлоба, почувствовал, что взлетает в воздух. Мир вокруг полетел мимо него быстрее, чем на любой машине, в которой он когда-либо ехал, вдобавок, совершив полукруг в петле пращи, Гарри обнаружил, что теперь летит кверху ногами. Сбоку, потом откуда-то снизу, а потом и вовсе из-за спины он услышал три пронзительных вопля:

— ГАРРИ-И-И-и-и!

В воздухе он совершенно потерял ориентацию — небо стремительно менялось местами с землёй и водой. «Это забавно», — подумал Гарри — и внезапно понял, что всё, что он видит, это вода, неумолимо приближающаяся к нему. Только в этот момент ему на ум впервые пришла мысль о фатальном просчёте, который он допустил в своём плане опробовать требюше.

Он не умел плавать.

Приводнение выбило из мальчика весь воздух. Он яростно лупил по воде ногами, боясь, что вот-вот утонет, но его голова всё же оказалась на поверхности, и Гарри глубоко вздохнул, прежде чем снова погрузиться в воду.

Водная гладь скрыла его, и он опять начал грести и пинаться изо всех сил. И, что примечательно, Гарри вернулся на поверхность и остался там. Жеребёнок плыл по-собачьи… или правильнее было бы сказать по-понячьи?

Гарри не имел ни малейшего представления, куда гребёт, но, по крайней мере, не тонул. До тех пор, пока Скуталу чуть не врезалась в него. Она рассекала воду, вцепившись в доску размером чуть больше, чем она сама, и её крылья бились, словно у колибри.

— Ты в порядке? — воскликнула пегасёнка.

— Бульп! — После того как волна, поднятая доской и прокатившаяся над его головой, схлынула, Гарри, продолжая отчаянно грести и стараясь не потерять её из вида, ответил: — Только не прибей меня совсем!

Скуталу не стала этого делать. Вместо этого она отдала ему доску, чтобы Гарри мог держаться на плаву, а сама обвила ноги вокруг его тела и, используя свои крылья, стала толкать их обоих к берегу.

Теперь, когда он знал, что это не убьёт их, требюше стал идеальным трамплином для прыжков в воду. Каждый прыгнул по очереди, и, конечно же, Скуталу улетела дальше всех. Гарри оставался на мелководье, не заходя туда, где не доставал до дна копытами, до тех пор, пока не почувствовал уверенность, что сможет в случае необходимости переплыть озеро, не утонув.

К тому времени было уже далеко за середину утра, и к озеру начали приходить другие жеребята, которые хотели немного поплавать. И конечно же, они тут же захотели опробовать «метателя пони», как назвал машину один из новоприбывших. Нетерпеливая очередь быстро увеличивалась за счёт всё прибывающих и прибывающих групп жеребчиков и кобылочек, а те земнопони и единороги, кто стоял в конце очереди, активно помогали тянуть вниз метательный рычаг в ожидании собственного, словно у пегасов, полёта.

Быстро появились и разные состязания — на число трюков, выполненных в полёте, на изящество входа в воду, а также на самый большой всплеск.

Громкие счастливые крики, доносящиеся из окрестностей озера Понивилль — теперь, когда крикуны оказывались выше холма, разделявшего город и озеро, нечему было препятствовать распространению звука — быстро привлекли внимание взрослых, которые заинтересовались, что это там такого творит эта малышня, что они аж визжат от счастья.

— Но он не предназначен для взрослых, — объясняла Свити Белль первым из взрослых, пожелавших попробовать. — Я рассчитывала на вес кобылки или жеребёнка. Вы можете не долететь до озера!

— Я попробую первым, — сказал жеребец-пегас. — Если у меня и не выйдет, то я смогу просто улететь.

К счастью, жеребец не упал слишком рано. Конечно, до той дистанции, на которую метатель забрасывал жеребят, он не дотянул, но мелководье миновал точно. Радостно вопящие взрослые привлекли к озеру уже весь город.

К сожалению, взрослые тут же «модифицировали» «поникидалку», как вновь переименовали требюше, так что теперь обязательно должен был присутствовать пони-то взрослый, чтобы разблокировать рычаг для использования.

Но, опять же, по всей видимости, это было бы не таким уж большим препятствием, судя по радостным визгам, исходящим из требюше, когда он сметал ещё одну взрослую земную кобылу с жёлоба и швырял её через озеро со скоростью под сто пятьдесят километров в час… А ведь это было намного быстрее, чем когда-либо передвигался любой не-пегас — даже самый быстрый из Эквестрийских поездов не развивал больше семидесяти кэмэ.

В итоге встала другая проблема — взрослые просто не оставляли свободного времени, чтобы поникидалку могли использовать все желающие жеребята!

Чтобы избежать смещения требюше, Меткоискатели с посильной помощью других жеребят и кобылок выровняли часть холма, сняли колеса и закрепили раму на земле короткими кольями. Требюше теперь стал стационарным приспособлением для увеселения на берегу озера. «Вполне подходящий конец, — подумал Гарри, — для чего-то, предназначенного для разрушения».

–=W=–

Почти каждое утро было невероятным — Гарри никогда раньше не жил с кем-то в одной комнате. Просыпаться в комнате, освещённой утренним солнцем, было, конечно, непривычно, но иногда случалось — когда он оставался у миссис Фигг, та позволяла ему спать на настоящей кровати, которая была мягче и удобнее, чем его койка в чулане, пусть и ненамного, а кроме того, она не заставляла Гарри готовить ей завтрак, обед или ужин.

А в остальном? Да, в голове не укладывается. Слушать тихий храп соседей (может, есть какое-то заклинание, которое могло бы его заглушить? Не то чтобы этот звук был настоящей проблемой, Гарри было просто любопытно), лёжа в такой мягкой кровати, что могла с тем же успехом быть облаком, шевелить ногами под одеялом — ведь у него больше не было рук, — наблюдая, как тени играют на потолке и стенах, и при этом просто лежать… Гарри нравилось ничего не делать и знать, что он не будет за это наказан.

Утро Гарри обычно начинал с медитации. Однако в конце концов его мочевой пузырь сообщал мальчику в теле жеребёнка, что ему всё-таки нужно вставать.

Расположенная на втором этаже ванная оказалась очень просторной — намного больше, чем Гарри ожидал. Ванна и душ были большие, но по логике они и должны были быть такими, ведь рассчитаны-то они на тех, кто почти всё время ходит на четырёх конечностях, а не на прямоходящих двуногих. Туалет… Знакомство с этим чудом понячьей сантехники стало для Гарри просто незабываемым опытом. Понячий туалет оказался бы совершенно неудобным для двуногого человека, которым Гарри, впрочем, уже не был. Благо, что он никогда не спешил с этим делом. Первое время жеребёнок не использовал ванну или душ, потому что боялся разозлить Твайлайт, если разбудит её, а она не сможет немедленно воспользоваться туалетом. Позже же он стал вежливо пропускать вперёд хозяйку дома, в котором проживал.

Гарри всегда спускался по лестнице как можно тише — нелёгкий подвиг, когда у тебя на ногах настоящие твёрдые костяные копыта! И как бы осторожно он ни опускал ногу, лёгкий цокот, казавшийся Гарри в утренней тишине едва ли не оглушительным, всё равно был слышен. Тем не менее мальчику обычно удавалось добраться до первого этажа, не разбудив остальных.

Гарри всегда начинал день с чтения и уроков. Он пытался найти самую простую из книг по выбранной им теме и левитировать её вниз — точнее, использовал свой телекинез, чтобы хотя бы сдвинуть книгу с полки достаточно далеко вперёд, чтобы она упала. В первый раз, сделав так, он получил удар по голове, заодно обнаружив, что копытами ужасно неудобно ловить предметы.

— На заметку, — со вздохом пробормотал Гарри тогда, потирая лоб, — не стоять под предметами, которые пытаешься левитировать.

Затем он шёл к столу для чтения и устраивался поудобнее. Именно там Твайлайт и Спайк находили его, когда спускались по лестнице.

После завтрака и душа в будние дни Гарри отправлялся в школу, а на выходных — гулять с Меткоискателями. Вечера он проводил за чтением книг по общеизвестным темам, которые знает каждый жеребёнок: истории, литературе, географии и обо всём что надо знать о принцессах и дворянах Кантерлота. Будучи родом из человеческого мира, Гарри находил эти книги увлекательными и интересными, а не жуткой скукой, на что жаловались другие жеребята. А уж когда после очередного чересчур удачного приключения с Меткоискателями его заставляли сидеть дома, в библиотеке… Ну, Гарри это казалось чем угодно, но уж точно не наказанием.

## 11. А тем временем…

Директор Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор (кавалер Ордена Мерлина первой степени, Величайший маг нашего времени, верховный чародей Визенгамота и президент Международной конфедерации магов) поднял глаза от своего стола и слегка улыбнулся. В ответ на небрежный взмах его руки дверь его кабинета в школе чародейства и волшебства Хогвартс открылась, явив стоявшую за ней на площадке лестницы заместителя директора, профессора Макгонагалл.

— Что я могу сделать для тебя этим чудесным утром, Минерва? — дружелюбно спросил он, откидываясь на спинку стула.

— То же самое, что ты делаешь каждый год в это время, Альбус, — ответила она своим обычным серьёзным тоном. — Расскажи, как поживает Гарри Поттер, — она вздохнула, садясь на стул напротив его стола. — Сегодня его десятый день рождения. Ещё целый год до того, как он придёт в Хогвартс.

Улыбаясь, старый маг посмотрел на книжные шкафы, что занимали всю стену его кабинета, находившуюся как раз за спиной его профессора трансфигурации. Со стороны могло показаться, будто директор просто смотрел вверх и размышлял, но на самом деле он изучал три небольших серебряных устройства, спрятанные среди нескольких десятков разнообразных безделушек, стоявших на верхней полке шкафа.

— Посмотрим, — задумчиво сказал Альбус и вгляделся, будто бы и не проверял их по два раза в день — сразу после пробуждения и перед сном.

Одно из этих устройств было похоже на метроном, его чёрный прутик-детектор слегка покачивался туда-сюда вместо того, чтобы стоять прямо или указывать в какую-то конкретную сторону. Треугольное основание устройства и круглая подставка, на котором оно стояло, были нейтрального серебристо-серого цвета. На основании были нанесены тринадцать горизонтальных чёрных линий, которые делили его на четырнадцать равных по высоте секций.

Он на мгновение закрыл глаза и сказал:

— У Гарри всё хорошо, он сейчас не радуется, но и не печалится тоже.

— Я ожидала, что в свой день рождения он будет счастлив, — сказала Макгонагалл, нахмурившись.

— Возможно, он всё ещё спит, — мягко возразил директор, и его глаза блеснули. — Многие в свой день рождения получают возможность поспать подольше.

— И всё же довольно странно, что каждый раз, когда я спрашиваю, ты отвечаешь мне одинаково, — заметила Минерва, неловко поёрзав на стуле. — Меня беспокоит, что Гарри, кажется, никогда не бывает счастливым.

Дамблдор слегка пожал плечами.

— Полагаю, это последствия того, что его воспитывают тётя и дядя, а не родные мать с отцом, — сказал Альбус, переводя взгляд на следующий прибор — приземистый цилиндр, заглушённый с обоих концов и лежавший на боку. Из ближайшего конца торчала длинная тонкая трубка, высотой почти с учебник, но длиннее, чем сам цилиндр, к которому она была прикреплена. Одиннадцать черных линий, хорошо заметных на тусклом серебристо-сером фоне, делили трубку на двенадцать секций. Из трубки временами вырывались небольшие клубы белого дыма. Квадратное основание, на котором лежало устройство, сверкало зеркальным серебром.

— Он здоров, как и было весь последний год, — ответил Дамблдор, прикрыв на несколько секунд глаза. — У него сейчас нет никаких травм, даже мелкой царапины.

— А вот это уже точно необычно, — покачала головой Макгонагалл. — Его бабушка рассказывала, что его отец не мог и недели прожить без порезов, синяков или ссадин. Да даже просто споткнувшись о ступеньку, он обязательно обдирал лодыжку.

— Может, этим он пошёл в мать? — предположил старый маг. — Помнится, ты мне рассказывала, что у неё почти не бывало подобных проблем.

Профессор Макгонагалл неохотно кивнула.

Директор посмотрел на третье устройство на полке — простое вертикальное колесо, которое вращалось, переливаясь всеми цветами радуги. Основание его было вытянутым, а опора самого колеса серповидной. Наблюдение за этим прибором, кажется, вызывало лёгкий гипнотический эффект — Дамблдор иногда обнаруживал, что бездумно таращится на него, правда, это случалось лишь в состоянии стресса.

— Защита его матери в доме Дурслей по-прежнему активна, — радостно сообщил директор, улыбнувшись. — И это показывает, что он получает нужную ему любовь от тёти. Она определённо не так хороша, как от его матери, но она есть. Как это и было последние девять лет. Никто не пытался нарушить защитные чары с тех пор, как я их наложил, — директор посмотрел на свою заместительницу с мягким укором. Та кивнула. — Что ж, Минерва, — мягко вопросил он, — удалось ли мне развеять твои тревоги о том, как у Гарри прошёл год?

— Я всё ещё думаю, что тебе следует лично навестить мальчика, а не полагаться исключительно на чары наблюдения. Даже маггловские социальные работники время от времени навещают своих подопечных, чтобы оценить, что происходит на самом деле, а не полагаются только лишь на информацию из вторых рук.

— Визит может непреднамеренно раскрыть его местонахождение тем магам, которым не следует этого знать. Опытный маг может скрытно последовать даже за мной, если хоть кому-нибудь станет известно, что я рискнул посетить мальчика. Вот почему я просил и тебя, и Хагрида не навещать ребёнка, а всех остальных — даже не пытаться искать его. И потом, ты хоть представляешь себе, что напечатал бы «Ежедневный пророк», узнай они то, что Гарри живёт с магглами или как его найти? И что тогда сделает Визенгамот? Или те Пожиратели смерти, которым удалось избежать Азкабана десять лет назад?

— Представляю, — ответила женщина, невольно вздрогнув, и пристально посмотрела на Дамблдора. — Но чары наблюдения мало что могут показать. Личный визит к Гарри даже на несколько минут расскажет тебе куда как больше.

— Мои чары достаточно совершенны, — пожал плечами директор, — и я абсолютно уверен в том, что они передают мне всю необходимую информацию. Кроме того, — улыбнулся он своей заместительнице, — миссис Фигг регулярно его проверяет.

— Рассказы сквиба, которая видит мальчика раз в несколько месяцев, когда Дурсли просят её присмотреть за ним — это не то же самое, что личный визит к ним домой, чтобы посмотреть на условия его жизни, Альбус, — укорила его Минерва, закатив глаза. — И если Дурсли не позовут её, то она ничего нам и не скажет. Да она даже живёт не на той же улице, поэтому не может сказать нам, видела ли она вообще его этим летом. И разве не ты говорил, что в прошлом году её просили посидеть с Гарри всего четыре раза, причём последний раз был ещё в январе?

— Да, — кивнул директор без особого желания. — И я полагаю, что чем старше он становится, тем меньше они будут на неё полагаться. Однако если бы он пришёл к ней домой и сказал, что с ним плохо обращаются, миссис Фигг передала бы нам. Она ведь не может сама подкрасться к ним и заглянуть в окно, так ведь?

— Нет, — неохотно согласилась ведьма. — Что ж, похоже, большего я от тебя не узнаю, да? — Макгонагалл вздохнула. — Я до сих пор считаю, что оставить его с этими магглами было большой ошибкой.

— Мы уже обсуждали это, Минерва, — в свою очередь вздохнул её собеседник. — У меня не было выбора. Блэк угодил в Азкабан, Амелия потеряла почти всю свою семью и была не в состоянии возиться с малышом. Мэри, Эммелин, Гестия и Доркас были одинокими. Ежемесячная проблема Римуса сделала бы невозможным сохранить его местонахождение в секрете. А Пожиратели смерти тщательно проверяли все семьи Нейтральных и Светлых в поисках ребёнка в дни после нападения, ещё до того, как Лонгботтомы стали мишенью. Так что выбора у меня особого не было — либо отдать его Дурслям, либо отправить за границу. И я всё ещё придерживаюсь своего выбора, — добавил Дамблдор, посмотрев заместителю в глаза.

— Я знаю, — тихо пробормотала женщина. — Я лишь хотела, чтобы всё было по-другому. Что ж, — добавила она, поднимаясь со своего стула, — увидимся за обедом.

И с этими словами профессор Макгонагалл вышла из кабинета, и дверь за ней тихо закрылась.

Дамблдор вздохнул и посмотрел на четвёртое устройство наблюдения — простую вертикальную палочку на маленьком круглом основании и с тремя огоньками в небольшой вертикальной коробке наверху. Любой маггл сразу же признал бы в этом устройстве светофор. Как и всегда, красный и жёлтый огни не горели, а зелёный хоть и светился, но был тусклым.

Альбус никому не говорил о существовании последних двух предназначенных для постоянного наблюдения за мальчиком устройств, стоящих на той же полке.

Хотя маги и не могли найти дом Гарри, это не помешало бы какому-нибудь умному Пожирателю смерти нанять или заколдовать ничего не подозревающего маггла, чтобы тот сделал за них всю грязную работу. На то, чтобы такая стратегия сработала, могли бы потребоваться годы, но, как известно, Пожиратели смерти, в случае необходимости, умели проявлять терпение. Таким образом, четвёртое устройство отслеживало особые магглоотталкивающие чары, наложенные на Гарри. Мысли любого маггла, намеревающегося убить Гарри, разлучить его с его родственниками или просто попытаться вмешаться в дела их семьи, будут аккуратно подправлены, и он вскоре забудет о том, что собирался сделать. Кроме того эти чары усиливали значимость всего, что тётя и дядя Гарри рассказывали о нём окружающим, чтобы отвлечь от него внимание посторонних. Если они говорили кому-то оставить мальчика в покое, то этот человек так и делал.

Старый маг был доволен, обнаружив, что полностью выкрашенное в чёрный устройство не имело ни капли никакого другого цвета, кроме зелёного огонька. Это означало, что за последний год никто не приближался к мальчику и не влиял на его отношения с Дурслями. Как и все предыдущие разы, когда Дамблдор проверял. Как и другие устройства, оно отслеживало Гарри и запоминало изменения в его состоянии за последние двенадцать месяцев — кроме монитора счастья, который отслеживал последние четырнадцать дней. Дамблдор не стал пытаться заставить свои устройства отслеживать больше показателей, не видя в этом необходимости.

Наконец Альбус посмотрел на хрустальный шар, полностью заполненный белым дымом — последнее из пятёрки следящих за Гарри устройств. Шар был установлен на простом серебряном основании. Это и правда был гениальный ход, улыбнулся про себя маг, хотя правильно применить его оказалось чертовски трудно. Этот артефакт отслеживал работу особой версии чар фиделиуса, придуманной лично Дамблдором, которая отвлекала внимание любого мага или ведьмы от того, кто победил лорда Волан-де-Морта.

Гарри Поттер в разумах магов и ведьм оказался навсегда связан с пропавшим Тёмным Лордом. Они не могли думать об одном, при этом не думая о другом. Следовательно, внимание любого мага или ведьмы, ищущих Гарри как победителя Тёмного Лорда, будет отведено чарами. С другой стороны, магглы знают только о Гарри Поттере, а не о его волшебной истории, и у них не будет таких препятствий.

Более того, даже если маг увидит мальчика, то хоть и узнает его, но никогда не сможет потом вспомнить, где и когда это произошло. А если какой сообразительный маг, увидев его, тут же наложит на мальчика любые чары слежения или наблюдения, то особая вариация фиделиуса Дамблдора помешает ему получить от них хоть что-то полезное — чары вроде бы и работают, но ничего важного не сообщают. И это убережёт мальчика от любого вреда.

–=W=–

— Где наша тыковка? — спросила Петуния, входя в гостиную. — Жаркое почти готово!

В доме витал превосходный аромат свежеприготовленного ужина — ростбиф под соусом с поджаренным до золотистого цвета луком, жареный картофель с коричным маслом, варёный горох с морковью и йоркширский пудинг. От столь восхитительных ароматов у её мужа сразу потекли слюни.

— Ты же знаешь, как он любит твою стряпню, — весело отозвался Вернон, не отвлекаясь от просмотра «Новостей и спорта» на Би-би-си два. — Уверен, этот негодник будет дома с минуты на минуту.

— Я на это очень надеюсь, — ответила Петуния, оглядываясь на кухню. — В последнее время он проводит уж очень много времени со своими друзьями.

Тучный мужчина взглянул на неё и нахмурился.

— Что ж, после того, как этот урод исчез из нашей жизни, у нашего сына стало больше свободного времени. Зато теперь он избавлен от тлетворного влияния этого мелкого мерзавца.

Женщина вздохнула, кинув взгляд на дверцу чулана, которую они не открывали уже несколько дней.

— Его не было всего-то две недели. Он ещё может вернуться.

— Я чувствую, что наша удача улыбнулась нам, любовь моя. Он ушёл, и ушёл навсегда.

— Остаётся только надеяться, — сказала она, нахмурившись. — Интересно, с чего это он вдруг взбесился?

— Да какая разница? — хмыкнул её муж. — Вероятно, нашёл каких-нибудь простофиль, которых можно доить. Ну и скатертью дорожка этому дрянному отродью — вот, что я скажу. Если мы больше никогда его не увидим, это будет просто замечательно!

–=W=–

Дорогая принцесса Селестия,

Наверное, это даже хорошо, что мы ещё не нашли портал в родной мир Гарри Поттера. Чем больше я узнаю об этих тварях (прошу прощения), которых он называет родственниками, тем больше мне хочется причинить им боль. Я стараюсь не быть плохой пони, но детали, которые он упомянул (см. прилагаемые примечания), иногда делают эту задачу едва ли выполнимой для меня.

Однако то, что он рассказал мне о своём родном мире, просто поразительно. Если мы найдём портал, или он сам откроется снова, то всё то, чему мы сможем научиться там, произведёт настоящую революцию в нашей магии и науке (см. прилагаемые примечания к рассказанному Гарри Поттером)!

Похоже, Гарри подружился с Эппл Блум, Свити Белль и Скуталу (они зовут себя Меткоискателями, если вы не помните). Я уже писала вам об их прошлых приключениях. Надеюсь, дружба с ними поможет ему быстрее привыкнуть к нашему миру, а заодно хоть как-то усмирит их. Гарри ведёт себя куда более осторожно, чем жеребёнки, так что есть немалая надежда на подобный исход (см. мои прилагаемые заметки о требюше, который они построили, и о его нынешнем применении на озере Понивилль). Поистине удивительно, как часто попытки Меткоискателей заканчиваются тем, что они извазюкиваются древесным соком или смолой — даже те, которые не имеют ничего общего с лесом или деревьями.

Как рассказала мне Чирли, Гарри хорошо вписался в школу. Он очень спокойный и вежливый, много учится. Я уже рассказывала вам о его нововведении в удержании пера путовым суставом и о том, как мы сделали держатель пера для его копыта (см. прилагаемую улучшенную схему). Скорость и аккуратность письма у него уже на уровне среднего взрослого пегаса! Чирли сказала, что несколько жеребят из числа земных пони проявляют интерес к его методу письма. Его, безусловно, стоит рассмотреть в качестве учебного материала — этот метод гораздо удобнее и проще в использовании, чем применяемая до сих пор ротопись.

Кроме того я проводила тестирование его магии, и, похоже, его магический источник довольно мощный для жеребёнка такого возраста. Когда Гарри Поттер вырастет, то вполне сможет стать весьма сильным магом. А вот его шрам беспокоит меня. Это определённо фрагмент чего-то большего и, вероятнее всего, вредоносного, а не просто остаток неправильно сработавшего заклятья. Его реакция на мои диагностические заклинания сильно напоминает мне реакции найденного нами фрагмента рога Сомбры (см. прилагаемые таблицы и записи).

Также вызывает беспокойство то, как он мог получить этот шрам. Гарри говорит, что шрам у него с тех пор как он себя помнит, а это значит лишь одно: что бы с ним ни произошло, оно случилось тогда, когда Гарри Поттер был крошечным жеребёнком. Пони-то использовал очень опасные заклинания рядом с ним или непосредственно на него, в результате чего остался шрам. Как могли его родители допустить это? Или это его родственники?! (см. прилагаемые заметки о том, что именно Гарри смог вспомнить о шраме).

И самое главное, стоит ли ему об этом рассказать (см. плюсы и минусы такого решения в приложении)?

А ведь ещё есть это защитное магическое поле, окружающее его. Единственное, на что оно реагирует, это на шрам. Никакие другие чары, что я применяла к нему, не вызывали у поля никакой реакции, отчего создаётся ощущение, будто единственная цель магического поля — держать всё, что находится в шраме, изолированным. Я так и не смогла понять того, как именно это поле было создано и как оно поддерживается! Все мои попытки создать подобное поле закончились абсолютным провалом, так как в результате такой попытки либо полностью истощается магия у самого субъекта, либо созданное поле рассеивается всего через несколько часов. Вдобавок, моё поле реагирует на любое моё заклинание. Кто бы ни создал это поле, он был исключительно знающим, талантливым и могущественным заклинателем (см. прилагаемые примечания к записям и мои предварительные выводы).

Наличие у Гарри Поттера подобного поля противоречит его твёрдым заявлениям о том, что магия неизвестна в его мире. И с какой стороны я на это ни смотрю, сделанные мною на основе полученных данных выводы вызывают немалую тревогу (см. прилагаемые примечания).

Буду очень признательна Вам за любые возникшие у Вас предложения.

Ваша верная ученица,

Твайлайт Спаркл.

P.S. У меня возникла небольшая проблема с Гарри. Я понятия не имею, как мне его наказывать, если он делает что-то не так. Я не хочу, чтобы наказания снова напомнили Гарри о его родственниках и вызвали приступ паники, или, что ещё хуже, вовсе потерять его доверие к нам, но обычные наказания, такие как запрет выходить из дома, похоже, не работают. То есть, когда я после инцидента с требюше на ферме «Сладкое Яблочко» запретила Гарри выходить гулять — он должен был сидеть дома и не мог выйти и поиграть со своими друзьями — он всё это время читал книги. Да он вёл себя так, словно его наградили! И даже поблагодарил меня!

–=W=–

Принцесса Селестия передала письмо своей верной ученицы в копыта сестре, Луне.

— Удалось тебе узнать что-нибудь полезное о Гарри Поттере из его снов? — спросила она.

Луна вздохнула, читая письмо.

— Нет, Тия, — молвила принцесса ночи. — Сны отрока уж вельми хаотичны, коль сравнивать с грезами простых пони. Коли б не очевидное спокойное отношение его к событьям сим, рекли б Мы, что пред нами Дискорда мерзких шуток образец тысячелетней давности — поры, когда сей супостат Эквестрией владел, — она остановилась на мгновение, чтобы подумать. — Сны Гарри скачут от одной тревожной сцены, на представления безумца походящей, к другой, в манере хаотической и, что вельми важно, ужасающе травмирующей. Порой обрывки аль сновиденья целые повторяются за разом раз, и в каждом измененья невеликие в деталях и исходах, после чего наутро проснуться должен он измученным и нервным, не ощущая отдыха, даруемого Нашей ночью. В один момент он — пони, в другой — в своей двуногой форме, а в третий — комбинация безумная из обликов сих двух[1]. Не замечает изменений он и, кажется, не беспокоится о сём, принимая их все с равным безмятежьем.

Ночная аликорна утомлённо покачала головой.

— Мы не можем сказать, от нашего что мира, что от его, а что фантазии лишь плод. Мы было попытались остановить одно такое злоключение в раз самый первый, когда вошли в его пространство грёз, дабы направить отрока и получить ответы. Но всё, чего достигли Мы, — сон наново начался с другим слегка началом, и были Мы в сей сон волей-неволей вовлечены. Каждый раз, когда Мы вмешиваемся, сны тему лишь меняют и остаются столь же хаотичны и запутанны.

Принцесса Луна вздохнула и устало положила голову на стол.

— И он не видит ничего плохого в том, что происходит. На хаотичные события он реагирует, участвуя в них, однако это всё как будто не имеет для него значенья. Его настрой меняется от беспокойства лёгкого до лёгкого же удовлетворенья — даже в моменты те, в которых действия его нисколько не влияют на сна событья. Коль не отчёты Твайлайт о его общении с другими пони, — добавила ночная аликорна, взгляд на сестру подняв. — Мы совершенно невменяемым сочли бы без сомнения его.

— Хм, — тихо промычала Селестия себе под нос.

— Хотя должны признать Мы, Нас забавляет то, что жалуется ученица верная твоя, как не сработала идея наказанья в библиотеке от гуляний запереть. Не думаем Мы, что слыхали о подобном положеньи дел, — закончила принцесса ночи речь и на сестру взглянула с лёгкою улыбкой.

— Да, — сказала белый аликорн, — это довольно иронично — услышать такую жалобу со стороны Твайлайт.

— Аль стоит поступить наоборот — отказ дать в доступе в храм знаний сей?

— Я точно так же поступала и с самой Твайлайт, — вздохнула Селестия.

Несколько минут венценосные сёстры молча пили чай.

— Думаю, тебе уже стоит отправиться в постель, Лулу, — предложила Селестия. — А то заснёшь прямо на копытах. И ты снова говоришь это своё королевское «Мы» и переходишь на старопоньский, — она с любовью посмотрела на младшую сестру. — Не волнуйся, эта проблема не срочная — по крайней мере, не настолько срочная, чтобы требовать от тебя забыть про сон.

— Поистине, Мы… я думаю, что ты, видимо, права, — принцесса Луна поднялась на копыта и медленно пошла к двери. — Доброго утра, Тия.

— Доброго утра, Лулу.

## 12. Оружие массового поражения

Гарри критически посмотрел на требюше, который запустил в озеро очередную пони, умудрившуюся проделать целую кучу разных сальто и вращений, прежде чем нырнуть в озеро передними копытами вперёд. Её друзья возле пониметалки криками и топотом поприветствовали её мастерство, а затем быстро опустили рычаг машины для следующего запуска.

— Не понимаю, почему вы не получили за это своих кьютимарок, — тихо сказал он. Ответом ему стала серия разочарованных вздохов и стонов.

— Шо ж, — сказала Эппл Блум, — смастрячить её было не так уж и сложно. Мы прост’ связали и прибили друг к дружке гвоздями несколько брёвен. Кажись, самым сложным было сварганить крючок на метательном рычаге.

Какое-то время Меткоискатели сидели и смотрели, ожидая своей очереди.

— Может, нам стоит сделать ещё одну, для ребят? — спросил Гарри, посмотрев на кобылочек. — Вон как вертятся, пока своей очереди дождутся.

— Поникидалку для жеребят?

— Ребята, или дети, это слова для обозначения кобылок и жеребят моложе нас, — вздохнув, пояснил Гарри. — Можно будет построить её не такой большой и поставить поближе к озеру. И это отвлечёт хоть некоторых взрослых от нашей, поскольку им придётся помогать своим малышам освоиться на новой.

Жеребёнки задумались над этим на мгновение, затем на их мордашках заиграли радостные улыбки.

— Тогда начнём в понедельник, после школы, — решительно сказала Свити Белль, когда они продвинулись вперёд в очереди ещё на несколько шагов.

Вечером в понедельник Гарри обнаружил, насколько же сложно выскребать древесную смолу из шерсти. С другой стороны, он впервые в жизни смог вдоволь посидеть в горячей ванне. То, что вместе с ним в ванной отмокали и жеребёнки, сначала смущало, но то, что для них происходящее явно выглядело совершенно нормальным, быстро успокоило Гарри. А потом он обнаружил все сомнительные прелести ожидания, пока его шёрстка высохнет в пыльном сарае.

В следующие дни он стал намного осторожнее — что, впрочем, не помешало снова вымазаться в смоле, пусть и не так сильно, как в прошлый раз. «Впрочем, горячие ванны совместно с кобылочками оказались отличной компенсацией за все проблемы со смолой», — решил мальчик.

–=W=–

В пятницу они поставили готовую «брыкливую жеребёнку», как назвала её Скуталу, на место. Накануне, при активной помощи школьных друзей, выбрав площадку намного ближе к озеру, они подготовили предполагаемое место установки аттракциона. Для этого им пришлось не только выровнять площадку, но и выкопать четыре ямы для столбов, которые будут надёжно удерживать маленькую осадную машину на месте.

Докатив машину до нужного места, Меткоискатели сняли с неё колеса — те же самые, что использовали для первого требюше — и установили раму на фиксирующие стойки. Затем жеребята засыпали ямы, где те были установлены, камнями и песком, а тщательное утаптывание в исполнении Эппл Блум прочно утрамбовало всё на своих местах. На этот раз они использовали бадью гораздо меньшего размера, поэтому жеребята помладше не улетали так быстро и далеко, как их мог бы бросить более крупный образец. Это, в свою очередь, означало, что каждый запуск стало легче готовить, а рейсы туда и обратно стали быстрее, что давало малышам возможность совершить больше полётов за то же время.

Вишенкой же на торте, с точки зрения Меткоискателей, стало то, что несколько взрослых решили построить бóльшую пониметалку, изначально рассчитанную на их вес, таким образом подарив Понивиллю уже третий требюше в качестве развлекательного аттракциона, доступного для всех возрастов. А постройка нескольких плотов, закреплённых на якорях неподалёку от зоны приводнения, сделала развлечение безопаснее, особенно для жеребят — теперь пони не нужно было сразу же плыть обратно к берегу.

Даже пегасы приняли участие в забаве, используя требюше для игры в вышибалы — брошенный пегас норовил попасть в парящую на его пути цель, противник же — увернуться от этого снаряда. Обычно пегас мог видеть приближающегося соперника за много километров, да и шум крыльев слышался на большом расстоянии. Поэтому аттракцион, где противник возникает внезапно и на огромной скорости добирается до тебя менее чем за пару секунд, оказался отличным средством для совершенствования полётных навыков и рефлексов.

В какой-то момент к развлечению решил присоединиться один из зрителей-единорогов. Неожиданный участник, открывший зенитный огонь безобидными заклинаниями по игравшему роль мишени пегасу, безмерно того удивил и добавил ранее непредвиденное измерение воздушному бою. От внезапного появления летучей артиллерии пегасы не то что не возмутились — эти фанатичные адреналиновые наркоманы оказались просто в восторге от брошенного им нового вызова.

Требюше стали очень популярны в эти жаркие летние дни. Дети, да и взрослые тоже, приходили даже из соседних деревень, чтобы опробовать новое развлечение. А уж пегасы слетались со всех окрестностей озера.

–=W=–

Гарри посмотрел на четырёх древесных волков, бродящих вокруг их дерева, и вздохнул. Три жеребёнки сидели на ветвях над ним, отчего всё внимание волков сосредоточилось именно на нём.

А ведь вначале это казалось хорошей идеей. Так и хочется сказать: «Ну что могло пойти не так?»

— Гарри, — сказала Эппл Блум после школы, когда они вчетвером скакали к клубному домику Меткоискателей, — я хочу п’знакомить тя с Зекорой!

— Стой-стой, — тут же прервала её Свити Белль, — ты же знаешь, что нам нельзя ходить в Вечнодикий после школы!

— Ой, не занудствуй, Словарик, — ответила жёлтая земнопонька. — Мы ж не задержимся там надолго и не бу’м уходить от тропы. Еж’ли поторопимся, вертаемся домой задолго до ужина!

— Зекора? — полюбопытствовал Гарри.

В ответ последовал подробнейший рассказ о том, как зебра напугала всех жителей Понивилля, когда вся шестёрка получила по дозе Ядошутки и превратилась в свои унизительные противоположности. Рог Твайлайт обмяк и стал вялым, повиснув с её лба. У крыльев Рэйнбоу Дэш поменялся верх с низом, и при попытке летать, как обычно, она превращалась в Рэйнбоу Крэш. Эпплджек ужалась до такой степени, что могла поместиться на копыте пони, став Эпплтини. Грива, шерсть и хвост Рэрити взъерошились, стали очень длинными, отчего она походила на очень волосатую швабру — «Лохмарити», как её тогда назвал Спайк. Язык Пинки Пай распух и покрылся синими пятнами, из-за чего она говорила неразборчиво и получила имя Плюнки Пай. А у Флаттершай упал на несколько октав голос, за что её прозвали «Флаттергай».

К тому времени, как Меткоискатели закончили рассказ, четверо жеребят прибыли на опушку леса. И каким-то образом теперь все сошлись во мнении, что посещение Зекоры просто необходимо.

— Эт’ короткая прогулка, — заверила его Эппл Блум, — отсюд’ва до Зекоры всего-т’ минут десять чапать. Я ходила тут много раз. А ещё она учила меня варить зелья!

Лес был всё таким же зловещим, в воздухе витали уже ставшие привычными едва заметные ароматы злобы и разложения. Путь, по которому направилась Эппл Блум, был, по крайней мере, хорошо протоптанной тропой. К сожалению, тропа эта была не слишком широкой — идти по ней можно было только по одному, а всё, что её окружало по сторонам, скрывалось в густом сумраке, создаваемом деревьями.

Эта вылазка Гарри в лес была первой со времени его побега. Мальчик в теле жеребёнка был вынужден признать, что лес был именно таким устрашающим, как ему и говорили. Когда он впервые тут появился, ему было слишком больно, чтобы обратить на это внимание.

Через пять минут слева от них послышался шорох.

— Может, нам стоит пойти немного быстрее? — нервно предложила Свити Белль, и они перешли с настороженного шага на рысь.

Потом они услышали шорох уже позади себя. Никто ничего не сказал, но жеребята занервничали и начали двигаться ещё быстрее.

А потом прямо перед ними на тропу выскочил древолк. Эппл Блум вскрикнула от неожиданности, и они резво развернулись, собираясь со всех ног помчаться домой, но тут же чуть не столкнулись нос к носу с ещё одним древолком, оказавшемся на тропе позади них, который припал к земле и угрожающе зарычал.

Четвёрка жеребят ломанулась в лес направо с тропы, но несколько мгновений спустя, сопровождаемый треском древесины, перед ними обнаружился очередной древолк.

Вот так четверо растительных волков и загнали их сюда.

— Вот же ж конские перья! — выругалась Эппл Блум. Она оглядела другие деревья. — Я даж’ вижу отсюд’ва край Вечнодикого леса, он прямо вон там! — указала она копытом и, не удержав равновесия, соскользнула и, падая, ухватилась за ветку всеми четырьмя конечностями, повиснув под ней подобно эдакому экзотическому плоду. — Ой-ёй!

Один из волков тут же передвинулся из-под Гарри и уселся под Эппл Блум, с его клыков капала похожая на жидкую смолу слюна.

Гарри вздохнул. Всё было так же, как тогда, когда его преследовал Дадли. Только теперь это было с волшебными существами. Существами с магией. Магия. Магия!!! Жеребёнок принялся изучать ветви вокруг них. Прямо под ним, чуть правее, была ещё одна большая ветвь. Гарри ещё не знал никаких режущих заклинаний — он всё ещё работал над левитацией, — но, возможно, Свити Белль уже успела что-то такое узнать, помогая своей сестре.

— Эй, Свити Белль, — позвал он её и стал объяснять, что хочет попробовать.

Сначала ничего не происходило. Белой единорожке пришлось использовать заклинание почти дюжину раз, пока Гарри тянул конец ветви на себя. Впрочем, через некоторое время раздался громкий треск, и вес ветки оторвал её от ствола дерева. Конечно же, хилый захват Гарри не выдержал почти сразу, но он продержался достаточно долго, чтобы ветка успела развернуться в его направлении и рухнуть прямо на голову волка, расположившегося под ним. Раздался громкий «ШМЯК», а затем и «БАЦ», и передняя половина древолка оказалась раздавленной увесистой веткой. На глазах Гарри, вслед за передней частью на палки и листья развалилась и его задняя половина, хотя её, вроде бы, и не задело.

Эппл Блум опёрлась на другую ветку, тогда как пара единорожков азартно приступила к работе над веткой, на которой стояла земнопонька. Как только Эппл Блум заметила, что ветка начала проваливаться под ней, она изо всех сил прыгнула на соседнюю, буквально оторвав ту, на которой стояла. Волк, стоявший под ней, получив такой подарок, развалился очень красиво.

К сожалению, два других волка отошли от их дерева и уселись рядышком. Но их манёвр оказался не слишком удачным в тактическом плане, поскольку Гарри и Свити Белль перенесли свои действия на то дерево, под которым эти два волка и устроились. Крепкий сук сделал своё дело, буквально размазав одного лесного разбойника по земле и поймав в ловушку, а может, даже и искалечив другого.

— Эм, Гарри? — сказала Эппл Блум. — Тот, первый древолк почти восстановился.

Гарри посмотрел и ужаснулся, увидев, как рядом с веткой, что они обрушили первой, медленно возникала пока ещё грубо очерченная, но несомненно принадлежащая древолку туша.

Едва ли не скатившись вниз, жеребята рванули к фруктовому саду так быстро, как только могли. Уже достигнув границы, они услышали разочарованный вой волка, эхом доносящийся из леса. Однако они не прекращали мчаться галопом, пока не добрались до самой фермы. Только там они вчетвером остановились, тяжело поводя боками и пытаясь отдышаться.

— От же ж конские перья, — вдруг снова выругалась Эппл Блум. Остальные с любопытством посмотрели на неё, пока она передним копытом тёрла свой бок. Жеребёнка снова посмотрела на них и сказала только одно слово: — Смола.

Остальные трое тут же застонали и принялись осматривать себя.

Кислый ответ Эппл Блум «отметин себе на зад искали» каким-то образом сумел отвлечь сестру от вопроса, где они пропадали перед ужином, и им не пришлось объяснять, каким образом они оказались в Вечнодиком. Очевидно, Эпплджек и Биг Мак решили, что источником их очередной глупости послужил Белохвостый лес у озера.

–=W=–

На следующий день на большой перемене к ним снова подошли Даймонд Тиара и Сильвер Спун. Эта парочка изводила Гарри и Меткоискательниц уже несколько недель.

— Ну, пустобокие, что вы собираетесь делать сегодня, чтобы влипнуть в неприятности? — высокомерно обратилась Даймонд Тиара к Скуталу, игнорируя Гарри, поскольку пегасёнка обычно быстрее всего выходила из себя.

Даймонд почти сразу поняла, что попытки поиздеваться над Гарри не стоят затраченных усилий. Жеребчик никогда не отвечал, он просто молча смотрел на неё. Она бы сказала, что он туповат, но его способности в арифметике и в поньском языке делали это абсолютно невозможным. Эти факты, как и то, что он вот так смотрел на неё, заставляли её нервничать. А ещё он был таким маленьким — когда Даймонд говорила с Гарри, ей всегда казалось, что она разговаривает с маленьким жеребёночком.

Скуталу закатила глаза, но прежде чем она успела хотя бы открыть рот, Гарри произнёс:

— Ты настолько неуверенна в своей самооценке, что единственный способ для тебя почувствовать себя хорошо, это унижать других из-за того, что они никак не могут изменить?

Тиара и её подруга Сильвер Спун тупо уставились на красно-золотого жеребёнка. Его манера речи была куда более присуща взрослому, несмотря на то, что по виду он больше походил жеребёнка на пару лет младше их самих. И это немало нервировало Даймонд Тиару.

— Конечно, у меня, Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум нет ещё кьютимарок, но кого это волнует? Посмотрите на все те забавные вещи, которые мы делаем, пытаясь найти наши знаки, тогда как вы просто сидите без дела и скучаете, не делая ничего по-настоящему интересного, просто потому, что у вас эти кьютимарки уже есть. Есть ли в вашей жизни приключения? Вы когда-нибудь пробовали делать ириски, причёски, заниматься альпинизмом или исследовать подводный мир? Вы когда-нибудь организовывали собственное шоу талантов? А мы всё это перепопробовали. Мы даже построили пониметалку для жеребят, с которой вы беззастенчиво развлекались последние две недели. Что интересного сделали вы? Насколько я могу судить — ничего. Разве что устроили пару десятков чаепитий на пару с Сильвер Спун.

Если «пустобокость», как вы нас снисходительно называете, позволяет нам так весело проводить время, то я бы предпочёл остаться с пустым задом, чем быть занудой вроде вас. А сегодня мы пойдём и посмотрим, как делают диваны. Может быть, это талант одного из нас. Мы не знаем, но нам интересно попробовать. А что вы будете делать после школы? Устроите ещё одно чаепитие?

Гарри замолчал и вперился взглядом в двух ошарашенных жеребёнок. Он давно уже понял, что лучшая защита от хулиганов — игнорировать их, не реагировать на то, что они делают, если только они не прибегают к физическому насилию. И его неподвижный пустой взгляд всегда их беспокоил. Это срабатывало даже на Дадли… иногда.

Тем временем две жеребёнки таращились на него широко раскрытыми глазами.

— Да я… Да я… Я никогда! — выпалила Тиара, не зная, что ответить, а потому просто ляпнула то, что говорила её мать, когда была поражена чьим-то ответом, как предположил Гарри.

— Вот поэтому мы и веселимся больше, чем вы, — кивнул жеребёнок. — Потому что «ты никогда».

— Пфе! — хмыкнула она, задирая нос и поворачиваясь, чтобы уйти.

Прозвенел колокол, ознаменовавший окончание обеденного перерыва и окончание противостояния… Если бы это можно было так назвать.

Они направились к двери, позволив несчастной Тиаре и ей подруге опередить их.

— Будем делать диваны? — спросила Свити Белль.

— Эх, — вздохнул Гарри и покачал головой. Он бы потёр шею, если бы они не шли. — Извини за это. Это было первое, что мне пришло в голову, — он указал носом на Понивилль, где они могли разглядеть едва заметные из-за расстояния, их разделявшего, и аккурат в той стороне, где стояла Тиара во время их встречи, нечёткие очертания магазина «Перья и диваны».

— А почему бы и нет? — рассмеялась Скуталу.

Позже, после школы, когда они уже вошли в «Перья и диваны», Гарри пришлось признать, что он никогда бы и не подумал, что эти две вещи могут продаваться в одном месте, но, увидев все эти пуфики и подушки, гордо выставленные с табличками «Сделано из лучших пуховых перьев», понял, в чём дело… В конце концов, если вы собираете перья для диванных подушек и пуфиков, то вполне логично, что у вас среди них встретится и несколько маховых. Использование больших перьев для изготовления писчих принадлежностей было просто ещё одним способом извлечь прибыль из отходов производства.

— Добро пожаловать! — раздался голос из дверного проёма позади прилавка, и кто-то поспешил в их сторону. — Добрый день! Я Дэвенпорт, владелец этого заведения. Что я могу… сде… лать… для… вас, — голос владельца магазина оборвался, когда он увидел их четверых. И он явно не выглядел счастливым. Глаза жеребца сузились, и он нервно уставился на Меткоискателей. — Что вам нужно? — опасливо спросил он, явно помня об их репутации.

— Здравствуйте! — взволнованно протараторила Скуталу. — Мы — Меткоискатели, и мы ищем свои кьютимарки!

— А-а-ага… — протянул земной пони, нервничая ещё больше и отступив на шаг, словно боясь заразиться. Или опасаясь попасть в зону сопутствующего ущерба.

— Я вижу, что наша репутация опережает нас, — сухо сказал Гарри и прочистил горло. — Нам было интересно, не могли бы вы показать нам, как делают диваны и перья для письма?

Пони только покорно вздохнул, словно смиряясь с неизбежным.

— Вау! — заорала Эппл Блум. — Он и правд’ пружинит!

Оказывается, пока Гарри говорил с продавцом, его подруги разбежались по всему магазину: жёлтая земнопонька уже использовала ближайший диван в качестве батута, белая единорожка заглядывала под подушки другого, а рыжая пегасёнка… уже куда-то подевалась.

Гарри прикрыл копытом глаза.

— Девочки! — резко сказал он: — Соберитесь!

В ответ из комнаты позади прилавка раздался грохот, за которым сразу же послышался голос Скуталу:

— Я в порядке!

Дэвенпорт развернулся на месте и помчался на шум, Гарри с двумя другими кобылёнками последовал за ним. Уже через пару секунд хозяин вытаскивал заблудшую пегасёнку из каркаса будущего дивана, который в данный момент валялся на полу и был слегка раскурочен.

Гарри оглядел, как он понял, мастерскую, которая оказалась намного больше, чем он ожидал. У самой стены стоял стол с продольной дисковой пилой, лобзик и шлифовальный круг — всё с копытным приводом. У противоположной стены были стеллажи с рулонами ткани и большой швейный стол. В глубине помещения стояли несколько диванов в разной степени готовности.

Следующие полчаса, пока бедный лавочник пытался объяснить, как он создавал свои диваны, стали нелёгким испытанием для жеребца. За это время Эппл Блум успела застрять в шкивах под пилой, Свити Белль оказалась опутана нитками, словно куколка бабочки, лёжа под швейной машинкой с копытным приводом — она пыталась разобраться, как работает такая машинка и чем она отличается от электрической машинки её сестры, а, ну и ей просто было интересно смотреть, как туда-сюда качается узорная металлическая педаль и крутится большое колесо сбоку, — а Скуталу каким-то образом снова застряла внутри почти готового дивана.

— Прошу прощения за ваш диван, мистер Дэвенпорт, — сказала Скуталу, когда тот провожал их к входной двери.

— Ничего страшного, — сказал пони с болезненным выражением лица, — в любом случае этому дивану нужна была новая ножка. Да и на распутывание ниток швейной машины уйдёт всего час или около того.

— Извините, — покраснев, сказала Свити Белль.

— И ремни на этой пиле всё равно были изношены.

Эппл Блум ничего не сказала, но её пунцовая мордашка и так говорила всё за неё.

Как только жеребёнки вышли за двери, Гарри остановился.

— Простите меня, мистер Дэвенпорт, но вы ведь делаете и диваны-кровати? Я ничего такого тут не заметил.

Такая мебель, как подумал Гарри, точно пригодилась бы у Твайлайт дома, особенно теперь, когда старая внезапно исчезла, и он всё ещё не понимал, как.

Владелец магазина недоумевающе уставился на жеребёнка перед ним.

— Диван… кровать?

— Ага, — сказал Гарри. — Ну, вы знаете, диван, который раскладывается в кровать? Такие диваны отлично подходят, если у вас неожиданно появились гости или комнаты слишком маленькие.

— Раскладывается? — спросил хозяин, садясь на задние ноги.

Гарри нахмурился.

— Вы когда-нибудь слышали о раскладном диване[1]? Это самый простой.

Жеребец покачал головой.

Гарри вышел на улицу и начал рисовать копытом угловатые линии на земле у крыльца.

— Эти деревянные части — задняя часть дивана, они закреплены примерно на расстоянии копыта. Они прикрепляются вот к этим горизонтальным частям через свои концы осью, служащей в качестве шарнира, — он нарисовал несколько горизонтальных линий, перехваченных несколькими поперечными стяжками. — Вместе их удерживает рама, — жеребёнок набросал ещё пару линий.

— Важная часть находится вот здесь, по бокам, там, где петля встречается с рамой, — Гарри указал на нужную точку передним копытом. — Она скользит вперёд и назад, позволяя всему сиденью тоже скользить вперёд, а спинке, скользя вперёд, опускаться, — он отошёл в сторону и нарисовал ещё один набросок кровати, где бывшие диванные подлокотники теперь стали очень коротким изголовьем и спинкой на одной из сторон плоской, пусть и с несколькими швами, кровати.

Матрас здесь — это просто гигантская подушка, которая складывается и превращается в сиденье и спинку, когда это диван, — он улыбнулся пони. — То, что спинка сдвигается вперёд, означает, что её можно вплотную прижать к стене, а после разложить в кровать, не перемещая основание. Таким образом, диван-кровать совсем не тратит места впустую.

Есть и другой вид, но он обычно идёт с металлическим каркасом, который размещается внутри обычного дивана. Он тоже раскладывается на три части, но там дальняя треть скользит за спину, а другие две трети складываются друг на друга и из них получается подушка сиденья. Обычно матрас на таком раскладном диване довольно тонкий, но зато большинство не сможет сказать, что это кровать, пока вы не раскроете её! — закончил Гарри описывать по памяти диван, который стоял у Дурслей в гостиной — хотя они никогда им не пользовались в полной мере его возможностей.

Кобылки потрясённо уставились на него — так же, как и, собственно, владелец магазина.

— Это блестяще! — прошептал пони. — Покажи мне!

Дэвенпорт тут же затолкал их обратно в магазин, задержавшись лишь, чтобы повесить на дверь табличку «Закрыто».

Гарри вздрогнул, услышав очередной грохот из кладовой. «Я в порядке!» — послышался голос, но теперь уже Эппл Блум. Мальчик в облике жеребёнка оглядел мастерскую и вздрогнул. Перья покрывали весь пол подобно разноцветным сугробам. Приглушённые звуки со швейного стола и два копыта, торчащие из противоположных углов кособокой подушки, демонстрировали, что Свити Белль таки сумела зашить себя внутри неё с помощью швейной машины и теперь пытается оттуда выбраться. А Скуталу… Скуталу как раз собирала большую баллисту из обрезков дерева, металлических скоб и ткани.

Подсобка была в абсолютном беспорядке, но лавочнику, похоже, было без разницы, что здесь творится — он даже не вздрогнул при очередном звуке падения чего-то в дальнем углу. Дэвенпорт смотрел на миниатюрные модели дивана-кровати, собранные на столе, неторопливо трансформируя их из дивана в кровать и обратно.

— Они великолепны! — прошептал он и посмотрел на Гарри. — Ты произвёл революцию в индустрии производства диванов, мой жеребчик!

Гарри покраснел.

— Ну, там, где я жил, все знают о таких вещах, так что это не моя идея.

Пони пристально смотрел на него.

— Зато в Эквестрии никто никогда не видел и даже не думал ни о чём подобном. Я благодарю тебя за то, что ты рассказал мне о них, — он моргнул и оглядел свою рабочую комнату. — О, святая Селестия, — выдохнул он, удивлённый увиденным.

Свити Белль уже удалось выпростать голову из подушки, и теперь она оглядывалась, прежде чем продолжить выбираться дальше. Скуталу взвизгнула, когда её проект в дальнем углу комнаты, наконец, опрокинулся и развалился с громким треском и стуком, его многочисленные детали рассыпались по полу. Эппл Блум вышла из кладовой, чтобы посмотреть, что это за шум. Что-то тяжёлое скользнуло, а потом ударило об пол позади неё, и Свити Белль уставилась на тонкий деревянный стержень, которого ещё секунду назад не было, а теперь он торчал из стены на несколько сантиметров выше её головы.

— Думаю, нам пора домой, девочки, — вздохнув, произнёс Гарри, — уже почти время ужинать.

— Эм, да, думаю, ты прав, Гарри, — вторила ему Скуталу, пытаясь выглядеть невинно, невозмутимо отходя от груды деталей, оставшихся после её занятия.

— Ну, да, — добавила Эппл Блум, глядя сквозь свежеобразовавшееся в стене между рабочей комнатой и выставочным залом магазина окно с иззубренными драными краями на удлинившиеся тени, что были видны через наружные окна, ясно указывая на поздний час.

— Может, немного поможете мне? — раздражённо спросила Свити Белль, но, не удержавшись, плюхнулась на пол с глухим звуком. — Ой!

Дэвенпорт грустно вздохнул.

— Мне очень жаль, — сказал Гарри, обеспокоенно взглянув на жеребца, — мне следовало за ними присматривать.

Пони слабо улыбнулся ему, когда окинул взглядом руины, что остались от его симпатичной и аккуратной мастерской.

— Всё… в порядке, — с трудом выдавил он прерывающимся голосом, затем глубоко вздохнул и посмотрел на две модели на своём столе, и улыбка хозяина магазина стала немного более искренней: — Пожалуй, если смотреть в целом, это более чем честная сделка.

–=W=–

— Это отличная идея, Гарри! — сказала Свити Белль.

— Меткоискатели — сборщики мёда! ЙЕЙ! — закричали все.

Это случилось на следующий день после их набега на мастерскую изготовителя диванов и происходило вскоре после окончания уроков. Четверо неуёмных (точнее, трое неуёмных и один голос разума… хотя, скорее «глас вопиющего в пустыне») жеребят стояли возле старого, разбитого молнией дерева, растущего через дорогу от фермы «Сладкое Яблочко». Большая часть кроны наверху, как и вся та сторона дерева, были покрыты зелёными листьями здорового дерева. Но был и довольно большой кусок, простиравшийся от самой нижней ветки вниз, состоявший из выветренной дождями и солнцем светло-коричневой мёртвой древесины. И сновавшие туда-сюда пчёлы влетали и вылетали из находящегося на отмершей части дерева дупла.

— Итак, в книге, которую я читал в библиотеке, — начал объяснять Гарри, — написано, что мы должны использовать дымящий факел, чтобы успокоить пчёл, прежде чем пытаться вытащить соты с мёдом, — он поднял и продемонстрировал всем обёрнутую тряпками деревянную палку. — Поэтому нам потребуется несколько минут, прежде чем начинать действовать. Так, у нас всё готово?

Гарри посмотрел на самокат и тележку Скуталу. В тележке стояла небольшая бочка, вмещавшая литров пятьдесят жидкости. Для этой цели они позаимствовали старую бочку из-под сидра. Эпплджек вряд ли будет возмущаться, когда они принесут её, полную мёда.

Кивнув, Гарри сосредоточился, вскоре на тряпках появилось небольшое пламя, и как только оно хоть немного разошлось, он своей магией поднял факел и поднёс его к отверстию, вокруг которого суетились пчёлы. Старые промасленные тряпки сработали на отлично, и вскоре эту часть дерева окутал густой дым.

Длилось это примерно с минуту… а затем тряпки свалились с палки и сгорели практически дотла ещё до того, как долетели до земли. В результате ошарашенный Гарри теперь держал палку со слегка обугленным концом. Пчелы тоже не особо-то успокоились.

— Вот чёрт, — сказал Гарри, бросая палку.

Некоторое время они тупо смотрели на палку.

— А как насчёт того, чтобы развести здесь небольшой костёр и положить на него зелёные листья, чтобы получился дым? — предложила Эппл Блум. — Так поступает сестра, когда разбирается с осиным гнездом в сарае.

Вскоре метрах в трёх от дерева возник небольшой аккуратный костёрчик. Когда они добавили листьев, из него повалил красивый густой белый дым, который ветерок потянул прямо на дыру в дереве.

— ЙЕЙ! — воскликнула Скуталу, но затем ветер изменил направление влево, и дым перестал попадать на дерево, оставшееся справа. — Ну во-о-от, — разочарованно протянули все.

Отказываясь сдаваться, жеребята добавили немного дров справа от костра, насыпали ещё листьев, и вскоре дым снова окутал вход в улей.

Пока ветер снова не переменился.

Через некоторое время вокруг дерева образовалось тлеющее огненное кольцо, извергающее клубы дыма, накрывавшие нужное место независимо от направления ветра.

Подождав десять минут, они проделали дыру в кольце огня с подветренной стороны от входа в пчелиный улей и подошли ближе, неся с собой бочку. Эппл Блум твёрдо упёрлась копытами в землю, Свити Белль забралась на спину Эппл Блум, затем Скуталу то ли запрыгнула, то ли залетела на спину Свити Белль, и, наконец, со всей осторожностью на вершину этой живой пирамиды взгромоздился Гарри.

Со своей новой точки зрения он мог легко заглянуть внутрь улья и телекинезом отрывать и вытаскивать соты. Свити Белль тут же осторожно обмахивала соты своей магией, отгоняя пчёл и оставляя только мёд, а Гарри со всей тщательностью следил, чтобы мёд не стекал, пока он опускал соты в бочонок.

Они делали это до тех пор, пока Свити Белль не крикнула:

— Вот и всё! Бочка полна!

— Ой, — ответил Гарри. — А внутри ещё много осталось, я чувствую это своей магией.

— Шо ж, — вставила Эппл Блум, — мы же не хотим, шоб в улье не осталось запасов на зиму.

Гарри, Свити Белль и Скуталу спрыгнули на землю и начали пинать землю на тлеющее огненное кольцо. Закрыв бочку крышкой, к ним присоединилась и Эппл Блум. Гарри и Скуталу пошли в одном направлении, а две другие жеребёнки двинулись в другом. Единороги прибивали огонь, а их партнёрши набрасывали на него землю копытами, чтобы окончательно потушить.

И только добравшись до участка, что был ближе всего к лесу, они обнаружили изъян в своём плане.

— Упс, — сказал Гарри, глядя на дорожку огня, ведущую в лес и быстро распространяющуюся по мёртвым веткам и сухим щепкам, обильно разбросанным в лесной подстилке.

— Кажись, под этой частью нашенского дымового кольца была какая-то сухая ветка, — сказала Эппл Блум.

Четверо жеребят смотрели на то, как огонь перекинулся на подножие уже четвёртого дерева.

— Однажды, в одном из телешоу, я слышал, что пожары — важнейшая часть сохранения здоровья леса, — сказал Гарри. — Они сжигают остатки сломанных ветвей, листьев и упавших деревьев и восстанавливают питательные вещества в почве. Огонь создаёт больше открытых пространств для новых деревьев, сжигая мёртвые или больные деревья. И что есть даже такие деревья, семена которых не прорастают, пока не пройдёт пожар. И, если только не будет засухи, то здоровые деревья легко выживут в пожаре.

Мгновением позже листья ближайшего дерева внезапно вспыхнули, и дерево превратилось в гигантский факел, жар от него заставил и соседнее дерево полностью погрузиться в пламя.

Жеребёнки ничего не сказали, загипнотизированные зрелищем.

— Кажись, мне лучш’ рассказать об этом сестре, — наконец нервно сказала Эппл Блум.

— А может, стражникам? — предложила Свити Белль столь же неуверенным голосом.

Они медленно попятились к бочке с мёдом, намереваясь схватить её и бежать.

— Пожарной команде, определённо пожарной команде, — сказал Гарри.

К несчастью, судя по всему, некоторые корни пчелиного дерева оказались тоже близко к поверхности в том месте, где горел их костёр. В результате теперь эти обугленные корешки больше уже не выполняли свою работу: раздался громкий треск — и дерево начало наклоняться, отмершая часть при этом раскололась, и из дупла хлынул оставшийся мёд.

— Бежим! — крикнул Гарри.

Однако не успели они сделать и пяти шагов, как мёртвая часть дерева упала на землю с оглушающим «БУХ». И она приземлилась прямо на их бочонок, раздавив его всмятку и обильно окатив жеребят смесью древесного сока и мёда. От такого пчёлы пришли в неописуемую ярость и тут же нашли виновника, кинувшись к четырём жеребятам.

Скуталу запрыгнула на самокат и помчалась к ферме Эпплов, остальные трое были прямо у неё на хвосте. Но не проехала она и трёх метров, как Эппл Блум, мчащаяся полным ходом, уже обогнала её.

— Как же мне за эт’ круп надерут, — жалобно выпалила земнопонька, быстро взяв лидерство в их забеге.

— Я в ратушу! — крикнул скачущий позади всех Гарри. — Свити Белль, ты к начальнику пожарной команды. Скуталу, предупреди Твайлайт!

Эппл Блум он кричать не стал, поскольку она уже и так направлялась на ферму, чтобы предупредить свою семью. Остальные трое на полном скаку устремились в разных направлениях.

Красно-золотой жеребёнок так и не заметил вцепившуюся в его гриву пчелиную матку, как и роя следовавшего за ней… и, соответственно, за ним.

–=W=–

Дорогая принцесса Селестия,

Я опробовала ваше предложение о наказании Гарри (см. обновлённые заметки о пожаре в Вечнодиком лесу и последующей оккупации пчёлами городской ратуши), ограничив его доступ к книгам и позволив ему читать только школьные учебники. Это не сработало. Он поблагодарил меня за предоставленное дополнительное время, в которое он мог практиковать свою магию, не отвлекаясь (по его заявлению, Меткоискательницы со своими поисками кьютимарок немного мешали его занятиям).

Есть другие предложения?

Ваша верная ученица,

Твайлайт Спаркл.

## 13. Текущий сок

Часть II – Возвращение блудного сына

Четверо жеребят валялись на траве, при этом трое из них улеглись этаким треугольником. Эппл Блум лежала на левом боку, Гарри устроился у неё между ног, тоже лёжа на левом боку, его голова была обращена к жёлтой жеребёнке — он лежал на её боку, как на подушке. Скуталу тоже лежала на левом боку, подогнув ноги и положив голову уже на бочок Гарри лицом к его голове. Эппл Блум использовала саму Скуталу как подушку и, естественно, смотрела ей в лицо. Свити Белль устроилась позади Эппл Блум, и её голова лежала между головами Гарри и Эппл Блум.

Для них это была вполне удобная позиция — их головы находились близко друг к другу, чтобы удобно было разговаривать, но при этом они позволяли друг другу использовать себя в качестве мягкого подголовника. Попытаться улечься сегодня квадратом было бы не самой удачной идеей — они обнаружили это во время ночёвки в клубном домике ещё прошлым летом. Если аккуратно разлечься на одеялах, это было и правда довольно удобно, но, к сожалению, сегодняшним утром у них не было одеял ни для того, чтобы положить на землю, ни чтобы накрыться.

Не то чтобы им так уж нужны были эти одеяла — трава была вполне мягкой, хотя и немного влажной. На дворе стояла середина лета, и температура в полдень поднималась до отметки «жара», вот почему они и лежали в тени. Над полем, жужжа, кружились жуки, а в воздухе витал запах зелёной травы, яблок и плодородной почвы. Жеребята уже даже успели перекусить цветами, усеивающими фруктовый сад.

Они только-только закончили свою утреннюю тренировку — Меткоискатели вместе с Гарри готовились к осеннему Забегу Падающих Листьев, чтобы попытаться получить кьютимарки бегунов. Скуталу убедила их начать тренироваться прямо сейчас, в середине лета, потому что Рэйнбоу Дэш сказала ей: «Тебе нужно начинать тренироваться за несколько месяцев перед чем-то подобным, если ты действительно хочешь выиграть! Если начинать тренировки всего за несколько недель до события, как это делают большинство пони, тебе просто не хватит времени, чтобы развить необходимую выносливость или скорость».

Теперь каждый второй день посвящался физической подготовке. И сейчас, после очередной тренировки, они лежали молча, если не считать тяжёлого дыхания, отдыхая после очередного спринтерского забега по саду.

Гарри удовлетворённо вздохнул. Он был здесь, в этой чужой стране, уже больше года. Год, два месяца и шесть дней, чтобы быть точным, если ему вдруг захочется вести подобный отсчёт. А на следующей неделе ему исполнится одиннадцать. Жеребёнок закрыл глаза и задремал. Он чувствовал себя в безопасности. И он был с друзьями. Друзьями, без которых уже просто не мог себя представить.

А ведь Гарри был для них чужаком. Он странно говорил. Он не знал многое из того, что они считали обычным. Тем не менее три жеребёнки приняли его и сделали своим другом, хотя Гарри тогда и не понимал, что означает это слово.

Теперь они трое значили для него всё.

О, они спорили, ссорились, да чего греха таить, даже дрались. У них случались разногласия, и временами они не разговаривали друг с другом по несколько дней. Но они всегда прощали друг друга и всегда были друг за друга горой. Для жеребёнок старый девиз «Один за всех и все за одного!» был образом жизни. А теперь это был и его девиз.

Жеребёнки даже объявили Гарри частью своего табуна! Он всё ещё не понимал, что это значит, за исключением того, что они, кажется, останутся вместе, что бы ни случилось, и что они всегда поддержат друг друга. Позже Гарри спросил Твайлайт, что значит быть в табуне. В ответ она покраснела, стала заикаться и мямлить, пока не выдавила: «Тебе не о чём беспокоиться, Гарри. Я всё объясню позже, когда ты станешь старше». Выслушав её ответ, он решил, что это и правда не так уж важно, и выбросил этот вопрос из головы. Единственное, на что он обратил внимание — кобылочки были очень счастливы, когда он согласился на их предложение.

Эппл Блум почувствовала, как что-то крошечное ударилось о её голову. Она огляделась, но ничего не увидела. Через несколько минут какая-то мелочь стукнула уже по её хвосту. Второй взгляд также ничего не показал. Она нахмурилась.

— В пони-будь ещё лупятся жуки?

— Хм? Что? Жуки? — услышала она в ответ.

Как и в любом саду или на пастбище, вокруг было просто множество насекомых — бабочки, кузнечики, муравьи, шмели, божьи коровки и так далее. Но обычно всё их внимание было сосредоточено на цветах и деревьях. И потому неожиданный вопрос земнопоньки немного озадачивал.

— Ну, — сказала она, — такое ощущение, что на меня падают какие-то жуки.

Все посмотрели вокруг и вверх, но Гарри первым увидел, как с ветки сорвалась капля и упала в гриву Свити Белль.

— Наверное, это капает утренняя роса, — предположил он. — Смотрите, — сказал красно-золотой жеребёнок, указывая на листья правым копытом.

— Как-т’ поздновато для этого, Гарри, — сказала Эппл Блум. — Вся роса давно уже высохла.

Он присмотрелся и заметил, что ветка, с которой сорвалась капля, похоже, была сломанной. Жеребчик стал осматривать другие ветки и быстро обнаружил, что в поле зрения было довольно много поломанных ветвей, из-за чего вся крона дерева выглядела слегка кривоватой. Он даже увидел место, где треснула большая ветка — её зазубренный конец поблескивал в свете солнца. Затем Гарри посмотрел на другие деревья.

— Эй, Эппл Блум, — сказал он небрежно, — а это случаем не то дерево, у которого на прошлой неделе во время грозы оторвало большую ветку?

— Шо? А, ты име’шь в виду тот огроменный сук, из-за которого мы почти всё утро в субботу собирали обломанные ветки и другой мусор, да ещё и таскали всё эт’ к кухонной печи?

— Ага, а помнишь то дерево, с которого эта огромная ветка, что мы вдвоём потом тащили, упала? Она ведь при падении переломала ещё целую кучу других веток?

Она огляделась и задумчиво сузила глаза.

— Думаю, да, ты прав. Эт’ то самое дерево.

Гарри снова взглянул вверх — и в тот же момент ему прямо на нос упала капля. Он скосил глаза, пытаясь взглянуть на неё, затем потёр морду копытом и обнаружил, что капля была довольно липкой.

— Ой-ой, — тихо сказал жеребчик.

Он принялся изучать ветки над головой и почти сразу заметил множество сломанных ветвей — казалось, что буквально каждая поблёскивает на сломе.

— Эй, Эппл Блум? А сколько дереву нужно времени, чтобы перестать посылать сок к сломанной ветке?

— Ну, не знаю, мож’ сезон или два, а мож’, даж’ год…

Жёлтая жеребёнка слегка вздрогнула, когда капля сока упала ей на ухо. Мгновением позже её глаза расширились, а зрачки сжались в точки.

— О нет! — просипела Эппл Блум, внезапно осознавая, на что именно он намекал. Она тоже посмотрела на ветки над головой и быстро заметила, сколько среди них сломанных, и что буквально с каждой из них свисает готовая упасть капля сока. Последовавший затем осмотр травы вокруг них показал, что она была немного темнее, чем трава с другой стороны дерева. — НЕТ! — в отчаянии вскричала она и принялась подниматься с земли.

— Эй! В чём дело? — услышала она в ответ на её действия от двух других жеребёнок, так как они тоже были вынуждены встать. Гарри же вставал молча, уже подозревая, что обнаружила Эппл Блум.

— Нет! Нет! НЕТ! — кричала Эппл Блум, топая копытами и глядя на свой левый бок, теперь щедро украшенный травой, приклеенной к её шерсти соком, который аж с прошлой пятницы щедро орошал пространство под деревом. — Так нечестно! — возмущённо воскликнула она. Остальные же кобылочки только сейчас, увидев свои покрытые травой бока, осознали, что произошло. — Мы даж’ не делали ничё с этими деревьями, и всё равно извазюкались в смоле! Так нечестно! — она в отчаянии снова топнула копытом.

— Вот же понячьи перья! — выкрикнула Скуталу, выбираясь из-под яблони. — Ненавижу эту ляганную смолу!

Остальные уже были рядом с ней и тоже во весь голос жаловались на превратности судьбы — у них было слишком много опыта в этом деле и они слишком хорошо понимали, как трудно будет отскрести их шёрстку от этой тягучей, липкой, противной массы.

— А я только позавчера отмыла наконец остатки смолы с прошлого раза! — пожаловалась Свити Белль.

Гарри кивнул — попытка получить кьютимарку выживальщика в дикой природе, что они предприняли на берегу озера в Белохвостом лесу, ничем хорошим не закончилась. Смола была на них буквально везде! Гарри до сих пор казалось, что у него в правом ухе всё ещё оставался прилипший кусок смолы. Или это было его левое ухо? Ну, по крайней мере, хорошо хоть, что она не оказалась у него под хвостом!

И как будто всего этого было мало, они снова оказались по уши уляпаны — причём даже не во время одного из своих очередных приключений с поиском кьютимарок! Да, разумеется, они как раз готовились к очередному походу за кьютимарками, но он не должен был иметь никакого отношения к деревьям. Гарри вздохнул, глядя на свой левый бок, теперь весь зелёный от травы, прилипшей благодаря смоле, на которую он столь необдуманно улёгся под деревом. Потом жеребёнок перевёл взгляд на то место, где они отдыхали, и ясно увидел гигантское влажное пятно, которое с прошлой пятницы пропитывалось капающим с дерева соком, и посередине него область, практически лишённую травяного покрова — там, где только что лежали четыре жеребёнка.

Кобылёнки были расстроены и раздражены — чтобы вывести весь сок с их шерсти, потребуется как минимум пара часов мытья тем зверским шампунем — не самый весёлый способ провести остаток утра. Гарри уже собирался предложить им приступить к этой неприятной процедуре, когда Скуталу вдруг сказала:

— Эй, посмотрите вон на ту птицу.

Красно-золотой единорожек посмотрел на сиреневогривую подругу, а затем перевёл взгляд на Вечнодикий лес в том направлении, куда она указывала. И действительно — вдоль опушки леса летела птица, и, похоже, довольно большая, учитывая, как далеко они сейчас находились от Вечнодикого, но всё же увидели её. «Нет», — решил жеребёнок, — «на самом деле птица летит не по краю леса, а прямо к ним». Пару мгновений Гарри спокойно смотрел на пернатую, но затем почувствовал беспокойство. Птица была не просто большой: когда она приблизилась, Гарри понял, что она была до ужаса огромной! Она была как минимум в полтора раза больше Совелия, если не вдвое, а Гарри видел, как Совелий однажды с лёгкостью поднял дракончика-помощника Твайлайт — Спайка, который был даже чуть больше самого Гарри.

И эта птица направлялась к ним.

— Э-э-э, девочки, — нервно сказал он, — а почему она летит к нам?

— Может, у неё на этом дереве гнездо? — рискнула предположить Эппл Блум.

— Возможно, — сказала Свити Белль, оглядываясь на птицу и отступая прочь от дерева. Остальным троим было так же тревожно, поэтому они все быстро последовали за ней. Не отрывая взгляда от опасности, при этом не забывая шевелить ногами, торопливо двигаясь вслед за кобылёнками, Гарри заметил, что птица была неопределённо-коричневого цвета с белыми пятнами и белой головой. — Но я не видела никакого гнезда, когда мы собирали ветки в субботу.

Птица заложила вираж к ним.

— Эм… не думаю, шо у неё здесь гнездо, — неуверенно сказала Эппл Блум, переходя на рысь, остальные трое последовали её примеру.

Птица снова изменила направление полёта, двинувшись за жеребятами. Меткоискатели помчались уже галопом. В ответ птица замахала крыльями и снова сменила направление, явно намереваясь перехватить их. Гарри оглянулся и увидел, что птица смотрела прямо на него — пернатый явно нацелился именно на них. Красно-золотой единорожек понял, что им не удастся убежать от этой твари, и в конце концов пони-будь из них точно пострадает, и он не собирался допустить подобное, особенно после того, что жеребёнки для него сделали.

— А-А-А-А-А!!! — заорал Гарри так громко, как только мог, внезапно вильнул в сторону от табунка кобылочек и поскакал к ближайшему дереву.

Птица резко сменила направление и полетела вслед за ним.

— …А-А-А-А-А-А-А-А-А!.. — жеребчик прибавил темп, не прекращая орать.

Три жеребёнки сначала притормозили, а затем и вовсе остановились, глядя на это представление: Гарри нарезал восьмёрки вокруг двух деревьев, пытаясь уклониться от встречи с птицей.

— …А-А-А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

— Вот это да. А он быстрый для своего размера! — восхищённо выпалила Скуталу. — Интересно, а почему тогда он вечно так тормозит, когда мы тренируемся для Забега Падающих Листьев?

— …а-а-а-а-а-а-А-А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а-А-А…

— Не, видали, как он ловко развернулся назад? — сказала Эппл Блум.

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— А я и не подозревала, что он может так громко кричать, — сказала Свити Белль.

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— Довольно забавно звучит, когда его голос становится то громче, то тише, пока он бегает вокруг этих деревьев.

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— У него мощные лёгкие… Он хоть раз вдохнул?

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— А знаете, — нахмурившись, задумчиво произнесла белая единорожка, — сомневаюсь, что он смог бы лучше удерживать внимание этой птицы, чем вот так вопя и бегая.

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— Так ты дума’шь, он эт’ специально делает?

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— Не знаю. Но я не думаю, что эта птица на самом деле хочет напасть на него. Она просто вроде как летает за ним.

Тройка жеребёнок продолжила наблюдать, как птица, изредка взмахивая крыльями, элегантно скользила вслед за Гарри.

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— Мне кажется, это сова, — сказала Свити Белль. — Совы вообще-то не едят ничего больше их самих. Они даже не станут нападать, если только не защищают своё гнездо.

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— Хмм, по-моему, ты права, Свити.

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

Гарри теперь бегал по кругу вокруг уже одного дерева, пытаясь удержать между собой и совой дерево.

— …А-А-А-А-А-а-а-а-а-а-а…

— А знаете, щас уже и не скажешь, это за ним сова гонится или это он за совой.

— Агась, — согласилась Эппл Блум. — Смекаю, он скоро поймёт, шо эт’ он сам скорее догонит сову, неж’ли сова его.

Сова услышала за спиной топот Гарри и быстро развернулась, чтобы броситься на бегущего жеребёнка.

— …А-А-А-А-А-А-А… — тут Гарри увидев, как сова направляется прямо на него, остановился, развернулся и помчался со всех ног через сад, петляя между деревьев. — А-А-А-А-а-а-а-а-ₐ-ₐ-ₐ… — стихал вдали голос жеребчика по мере того, как он удалялся.

Как только Меткоискатели потеряли его из виду за дальними деревьями, из-за них донёсся негромкий «ПУХ» от его телепортации. После этого сова ещё с минуту кружила вокруг дальнего дерева, где его потеряла, бешено ухая.

— Мне было даже интересно, когда он, наконец, вспомнит, что умеет телепортироваться, — сказала Свити Белль.

— Я никогда раньш’ не слышала, как совы ругаются, — сказала Эппл Блум, — но, клянусь, эт’ сова щас материт его, на чём свет стоит.

Уханье совы начало стихать, когда она, развернувшись, направилась к дому Эпплов.

— Давайте, кобылки, лучш’ поторопимся, — вздохнув, произнесла Эппл Блум. — Хто зна, в какие неприят’сти влипнет наш Гарри, еж’ли нас там не бу’т.

С этими словами жёлтая земнопонька помчалась за совой, её две подруги немедленно последовали за ней.

–=W=–

Гарри возник на ферме Эппл где-то между самим домом и сараем.

— ЭйДжей, ЭйДжей, ЭйДжей, ЭйДжей, за мной гонится гигантская птица! — сразу же завопил он, нарезая круги на месте, так как не мог решить, куда бежать сначала — в сарай или в дом. — ЭйДжей, ЭйДжей, ЭйДжей, ЭйДжей, за мной гонится гигантская птица!

— Какого сена ты тут несёшь? — выпалила Эпплджек, поспешно выскочив из сарая.

— О, слава богу, — воскликнул Гарри, бросаясь к ней. — Я боялся, что ты можешь оказаться где-нибудь в саду.

— Так что там такого с большой птицей? — вздохнув, спросила земнопони в шляпе.

Какое-то время Гарри пытался отдышаться, приплясывая на месте.

— Мы вместе с жеребёнками после отработки наших забегов на скорость — ну, чтобы подготовиться и получить наши кьютимарки на Забеге Падающих Листьев этой осенью — отдыхали на западной окраине сада, — наконец начал Гарри и, поднявшись на задние ноги и подпрыгивая от возбуждения, стал указывать в ту сторону, где только что был. — Вот тогда мы и заметили, что с дерева, под которым мы лежали, капала смола, и вся трава под ним была в этой смоле, и мы сами были уляпаны этой смолой, да ещё и эта трава к нам поприклеивалась, — жеребчик указал на свой бок, правда, без малейших признаков этой самой травы, отчего Эпплджек озадаченно посмотрела на него. — И мы уже хотели возвращаться домой отмываться, когда Скуталу увидела ту большую птицу, летящую вдоль тропинки между фруктовым садом и Вечнодиким, а затем она полетела к нам, поэтому мы побежали, а птица начала нас преследовать, поэтому я отбежал от жеребёнок к дереву, и птица последовала за мной, а не за ними, и я не останавливался, потому что хотел бежать сюда, а потом я вспомнил, что могу телепортироваться, поэтому я сразу телепортировался сюда, чтобы рассказать тебе о птице! — к концу своего монолога Гарри уже начал синеть от недостатка воздуха.

Эпплджек вздохнула и покачала головой.

— Дыши, Гарри, дыши! — сказала она, положив ему на голову копыто, чтобы прекратить его подпрыгивания.

Однако тут единорожек посмотрел в сторону западного сада, куда указывал до того, и вдалеке снова увидел всё ту же птицу, летящую к ним. Он глубоко вздохнул и…

— А-А-А-А-А-А-А, она снова тут! — завопил Гарри, развернувшись на месте, упал на все четыре ноги и пулей влетел в дом.

Только оказавшись внутри, жеребёнок захлопнул дверь и запер её. Затем он побежал в гостиную и, подбежав к дивану, вытолкал его в небольшой коридор, чтобы подпереть им основную дверь. Дотолкав его, Гарри помчался на кухню и, едва увернувшись от удивлённой бабули Смит, захлопнул кухонную дверь. Далее он бросился назад и, напрягшись изо всех сил — в конце концов, стол был достаточно большим, чтобы вместить полдюжины взрослых пони — дотолкал огромный обеденный стол до двери кухни, чтобы заблокировать и этот вход.

Он отступил назад, тяжело дыша, и посмотрел на свою работу… и увидел, как Эпплджек, поднявшись на заднее крыльцо, просовывает голову в кухню через открытое окно справа от кухонной двери.

— Гарри, — спокойно сказала она, — шо эт’ ты делаешь?

— Хочу убедиться, что эта большая птица не сможет добраться до меня в доме!

Словно издеваясь над красно-золотым жеребёнком, в открытое окно по другую сторону кухонной двери влетела большая коричневая птица с белыми пятнами и приземлилась на кухонную стойку.

— Эта птица? — спросила Эпплджек, приподняв бровь.

Бабуля Смит озадаченно оглядела воцарившийся вокруг беспорядок.

— Да шо, Дискорд вас возьми, здесь происходит? — возмутилась пожилая кобыла.

Гарри выглянул из-под подушки-сидушки, под которой прятался — он был чертовски быстрым — и взглянул на птицу. Пернатая смотрела прямо на него с видом человека, который очень рассержен. Гарри частенько видел такое же выражение на лице Эпплджек, когда она говорила о Меткоискателях с кем-то посторонним или с кем-нибудь из них лично после очередного… дела. Гарри каким-то образом понял, что если бы птица могла так сделать, то сейчас бы хлопнула себя крылом по лицу.

Теперь, когда он оказался ближе, Гарри смог рассмотреть детали, которые пропустил ранее. Мордочка совы, как он это и видел ранее, была белой, а вот чего он до этого не заметил, так это её огромных жёлтых глазищ. На голове у птицы было что-то типа коротких ушек, но, вероятно, это были просто торчащие перья. Теперь, рассмотрев свою преследовательницу, Гарри узнал в ней гигантскую хохлатую сову — Чирли посвятила целый урок совам, обитающим на просторах Эквестрии, но ни одна из них не была такой огромной.

— Ага, — решительно сказал он, — эта та самая птица, — и нырнул обратно под подушку.

Судя по выражению мордочки совы, имей она возможность двигать глазами, то, несомненно, она бы сейчас их закатила. Вместо этого птица просто фыркнула и раздражённо щёлкнула клювом. В наступившей после этого тишине Гарри услышал, как трое его подруг промчались по хозяйственному двору и поднялись на крыльцо. Почти сразу же послышались три громких удара, когда торопливые кобылки попытались с разбегу открыть забаррикадированную входную дверь, но не преуспели в этом. Три негромких «Ой» почти хором раздались из-за стены дома.

Эпплджек, печально качая, опустила голову и вздохнула, затем вытащила голову из окна наружу и заорала:

— Мы здесь, у кухонной двери! — и, просунув голову обратно, снова посмотрела на сову.

Гарри услышал дробный цокот копыт, когда кобылки пронеслись вокруг дома. Снова раздался глухой удар, но на сей раз сопровождавшийся только одним «Ой», когда та, кто прибежала первой к задней двери, отскочила от неё, поскольку и эта дверь наотрез отказалась открываться. Уже вскоре трое его лучших подруг повисли на подоконнике того окна, через которое птица влетела на кухню.

— Гарри тут, — сказала Эппл Блум, указывая копытом.

— И птица тоже тут, — добавила Свити Белль, тоже указывая копытом.

— Привет, бабуля Смит, — энергично помахала копытцем Скуталу.

Престарелая бабуля Смит неуверенно подошла к птице и осмотрела её.

— Ей-ей, а птичка-то весьма друж’любна. Готова поспорить, шо она вовсе не дикая сова, — проскрипела зелёная земная пони и улыбнулась птице, когда та посмотрела на неё. — Ах, да ты ж’ребчик? — бабуля слегка наклонила голову и посмотрела на лапы совы. — Смотрить-ка, — указала она одним копытом, чуть не опрокинувшись при этом, — у него к ноге привязана какая-то бумага!

И правда, к ноге совы был прикреплён листок бумаги, сложенный в виде конверта и перетянутый завязанной бантом лентой. Бабуля Смит протянула было копыто к ноге с посланием, но сова отпрыгнула немного подальше и резко ухнула, повернувшись так, что нога с бумагой оказалась с другой стороны от старой кобылы — письмо явно предназначалось не ей. Птица впилась взглядом в старую кобылу.

— Ладно-ладно! — сказала старая пони. — Но эт’ не повод для грубости!

Сова снова ухнула.

— Ну, что за манеры! — ответила она, ругая сову за бестактность.

Сова тихонько ухнула.

— Вот так лучше, — сказала она, — я принимаю твои извинения.

Остальные какое-то время смотрели на этих двоих.

— Так она не дикая? — спросил Гарри.

— Он чей-то домашний питомец? — спросила Свити Белль.

— И похож’, ты его понимаешь? — спросила Эппл Блум.

— Это так круто, бабуля Смит! — восхищённо воскликнула Скуталу.

— И шо там за бумага привязана к его ноге? — спросила Эпплджек и нахмурилась. — Гарри, подь сюды и верни эт’ стол на место.

Гарри вздохнул и таки вылез из-под подушки. Бдительно глядя на сову, он подошёл к столу. Только вот задвинуть его на место, когда он не был так взволнован, оказалось намного труднее. А ещё Гарри не мог нормально в него упереться, чтобы толкнуть, и вместо этого, ему пришлось толкать одну из его ног.

— Эй! — окликнула его Скуталу. — Ты чё делаешь?

— Да Гарри понад’бится целая вечность, шоб дотолкать ентот стол, — сказала Эппл Блум. — Давайте-ка я ему подсоблю малость. Так, помогить мне залезть в окно!

Мгновение спустя Гарри услышал глухой удар, когда жеребёнка упала на кухонный пол, и поднял взгляд на распростёршуюся на полу рядом с ним малиновогривую земнопоньку.

— О-оу! — от всей души простонала она. — Я вам г’рила «помогить мне пролезть в окно», а не «швырнуть меня в окно, как кирпич», безмозглые! — возмутилась Эппл Блум, обернувшись к своим товаркам.

Обернувшись в их сторону, Гарри увидел, как Эпплджек сокрушённо прикрыла мордочку копытцем, тогда как две другие жеребёнки хихикали на крыльце.

Благодаря согласованным усилиям стол вскоре вернулся на своё место, и дверь кухни распахнулась. Почти сразу же в неё вбежали две другие жеребёнки, а за ними более степенно последовала Эпплджек, всё ещё качая головой при виде того, что вытворяли эти жеребята.

— Садись! — приказала Эпплджек Гарри, указывая на подушку для сидения на полу. — И вы тоже, — добавила она, оглянувшись на Меткоискательниц.

Как только Гарри сел на огромную подушку, под которой до того прятался, сова в пару взмахов крыльями перелетела с кухонной стойки на стол и, балансируя на одной лапке, протянула вторую Гарри. В ответ жеребчик только тупо на неё вытаращился.

— Агась, значицца, эт’ бумага для тебя, — усмехнулась Эпплджек. — Мож’ быть, именно поэтому эта сова за тобой и г’нялась! — она покачала головой, оценивая глупость молодых жеребят.

Гарри, постоянно бросая осторожные взгляды на острый клюв совы, нерешительно протянул копыто и потянул за один из свободных концов банта, который крепил послание к ноге птицы. Бумага упала на стол и сразу стала увеличиваться в размерах. Всепони с удивлением отпрянули от теперь уже большого конверта, ныне лежащего на столе. Гарри был удивлён ещё больше, увидев, что на конверте причудливым шрифтом, но явно по-английски было выведено его имя. Насколько он помнил, он никогда нипони не называл своего полного имени. На конверте было написано:

Гарри Джеймс Поттер,

ферма «Сладкое яблочко»,

пятая спальня на втором этаже,

Понивилль, Эквестрия, Эквус

## 14. Раскрытый секрет

Прочитав написанный на конверте адрес, Гарри ненадолго задумался.

— Какой-то слишком точный адрес, вам не кажется? — жеребёнок с беспокойством посмотрел на Эпплджек.

Так-то он обычно жил с Твайлайт в её замке, если только она не была где-то на задании. Однако прошлым вечером он остался ночевать в доме Эпплов вместе с Меткоискательницами — жеребята хотели начать утреннюю тренировку пораньше, чтобы днём у них осталось побольше времени для поиска кьютимарок.

— И правда, — пробормотала оранжевая земнопони, хмуро глядя на сову.

— Ну, — нетерпеливо перебила их Скуталу, — чего ждёшь, открывай скорее! Ты же не каждый день письма получаешь! — пегасёнка вдруг замолчала и нахмурилась. — Знаешь, по-моему, кроме тебя, никто из нас вообще в жизни не получал писем. Так что поторопись и открой! — добавила она, широко улыбнувшись.

Перевернув конверт, Гарри пару секунд разглядывал сургучную печать. На ней был выдавлен причудливый щит со львом, змеёй, каким-то четвероногим животным и птицей по четырём углам от буквы «Х». Под щитом вился тонкий и длинный вымпел, на котором что-то было написано. И Гарри был готов поклясться, что надпись была сделана на латыни. Это письмо что, из его родного мира? Если это так, то, по мнению жеребёнка, такой метод запечатывания писем был довольно старомодным. На секунду Гарри предположил, что письмо на самом деле всё же пришло откуда-то из Эквестрии, но использование совы в качестве почтальона довольно быстро заставило усомниться в этой мысли, ведь у эквестрийцев почту доставляли почтовые пони. Или магия.

Гарри осторожно сломал сургуч и вытряхнул бумаги, лежавшие внутри. Листы, скользнув на стол, тут же развернулись и ровно улеглись на его поверхности. Несколько мгновений жеребёнок непонимающе смотрел на бумаги, затем стал зачитывать вслух, спотыкаясь на незнакомых словах и сокращениях.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий маг, Верх. чародей, Президент

Международной конфед. магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл,

заместитель директора

Содержимое второй страницы гласило:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

ФОРМА

Студентам-первокурсникам требуется:

Три простых рабочих мантии (черных).

Одна простая остроконечная шляпа (чёрная) на каждый день.

Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).

Один зимний плащ (чёрный, застёжки серебряные).

Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.

СПИСОК НЕОБХОДИМЫХ УЧЕБНИКОВ

Каждому студенту полагается иметь следующие книги:

«Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл

«История магии». Батильда Бэгшот

«Теория магии». Адальберт Уоффлинг

«Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч

«Тысяча магических растений и грибов». Филлида Спора

«Магические отвары и зелья». Жиг Мышьякофф

«Фантастические твари, и где они обитают». Ньют Саламандер

«Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл

ТАКЖЕ ПОЛАГАЕТСЯ ИМЕТЬ:

1 волшебную палочку,

1 котёл (оловянный, стандартный размер № 2),

1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов,

1 телескоп,

1 медные весы.

Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу.

НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ ПРИВОЗИТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.[1]

Гарри аккуратно положил обе страницы рядом и изучал их, не слушая комментарии остальных сидящих за столом.

Письмо было из дома. Не от Дурслей, да и не было то место ему домом, а откуда-то из Англии. Как, чёрт возьми, этой сове удалось найти путь сюда? Она использовала его портал? Или она воспользовалась каким-то другим порталом? Или у сов был свой, особый способ путешествовать между мирами, который позволил ей найти его даже здесь, в мире пони?

Может, письмо и было оттуда, где он раньше жил, но для него оно не имело никакого смысла. В конце концов, зачем первокурсникам привозить в школу мётлы? Можно подумать, в школе не найдётся веника для уборки комнат…

Хуже всего, что размышления о том, что могут означать для него эти две страницы, всколыхнули в душе Гарри чувства в отношении Дурслей, которые, как он думал, давно уже похоронены, отчего жеребёнок начал едва заметно дрожать. Плохие воспоминания. Его тётя и дядя врали ему с тех пор, как его им всучили — причём они так и говорили: «всучили». Они утверждали, что они его родственники, но относились к Гарри как к низшей форме жизни, тому, кто не заслуживает любви, уважения или даже обычного порядочного поведения.

Дурсли говорили ему, что магии не существует, но теперь-то Гарри знал, что это тоже было ложью. Он думал, что оставил всё это позади. Он хотел остаться здесь, где у него была любовь, уважение, друзья, где с ним обращались так же, как и со всеми остальными пони. Конечно, здесь порой происходили странные и даже опасные события — например, появление в городе Малой Урсы или нападения Дискорда и Тирека, но они угрожали всем пони, и Гарри был всего лишь одним из толпы, он был таким же, как и все остальные пони. Он был нормальным! Ну, если не считать его маленького роста.

И вдруг приходит это письмо. И внезапно оказывается, что магия и там была вполне реальной. Настолько реальной, что у них даже были специальные школы, где учили ею пользоваться.

С другой стороны, может, Гарри всё же ошибался? Может быть, здесь, в Эквестрии, была и другая школа магии, а не только «Школа для одарённых единорогов» Селестии? Школа, в которой вместо рогов использовались палочки. Правда, в письме утверждалось, что оно из Англии, но, может, в Эквестрии тоже был какой остров, именуемый Англией?

Однако, если так подумать, в письме студентам советовали купить перчатки из драконьей кожи — нипони даже и подумать не посмел бы о том, чтобы убить дракона просто для того, чтобы использовать его кожу для пошива одежды! Не говоря уже о том, что уважающие себя родители-пони не дали бы своему жеребёнку подобных имён! Хотя, как ни странно, названия книг действительно перекликались с именами авторов — это было почти как у пони, пусть и в извращённой манере.

Так что письмо определённо было не эквестрийского происхождения. Гарри едва слышно фыркнул. Пожалуй, ему придётся спросить Твайлайт, чтобы убедиться окончательно. Она точно должна знать. Но ведь она расскажет принцессам, что между двумя мирами есть путь, что так явно показала сова.

А он-то думал, что решил все проблемы, связанные с родным миром, взяв с Меткоискательниц Пинки-клятву не рассказывать никому о портале. Теперь письмо делало данное ими обещание абсолютно бесполезным.

«Придётся рассказать об этом Твайлайт», — тяжело вздохнув, подумал красно-золотой единорожек.

— Эт’ верно, Гарри. Мы обязательно должны пог’рить об этом с Твайлайт.

Жеребёнок поднял взгляд на Эпплджек, на что она ему кивнула. Хм. Похоже, последнюю мысль он невольно произнёс вслух.

— Ну шо ж, дорогой, — произнесла бабуля Смит, переведя взгляд на сову, — боюсь, у нас нема готового ответа. Как думаешь, смогёшь вернуться завтра?

Сова тяжко вздохнула и коротко ухнула.

— Еж’ли собираешься переночевать тута, то в амбаре полно мышов, — продолжила бабуля. — Угощайся.

Сова при этих словах оживилась.

— Но бережись леса, — добавила она, — там хватает мерзких тварей, шо сочтут тя самого за закуску!

Сова внимательно посмотрела на пожилую пони и кивнула, затем, прыгнув раз по столу, птица взмыла в воздух и вылетела в окно.

— Ну же, скорее, — взволнованно затарахтела Скуталу, быстро сообразив, что означает это письмо — собственно, как и две остальных жеребёнки. — Помчались! Это же школа волшебства из твоего дома!

Но как только три жеребёнки попытались встать, то обнаружили, что подушки, на которых они сидели, поприклеивались к их крупам всё той же ляганной смолой.

— Да понячьи ж перья! — пробормотала Скуталу. — Я и забыла об этой гадости.

Правда, для Гарри было совершенно непонятно, как она могла об этом забыть, когда весь бок пегасёнки был покрыт травой.

— Следите за языком, юная леди! — сказала Эпплджек, строго глянув на ругнувшуюся кобылёнку.

— Извини, — пробормотала Скуталу, краснея от того, что её застукали.

На Гарри же, в противоположность троице Меткоискательниц, казалось, смолы не было вовсе. Фактически, он даже не ощущал тот раздражающий зуд в правом ухе — или это было левое? — похоже, и тот прилипший кусочек смолы исчез. Судя по всему, при телепортации Гарри удалось оставить в саду и смолу, и траву! Что было странно, потому что раньше он телепортировался вместе со своими седельными сумками, не теряя их. В теории единорожек знал, что можно контролировать то, что телепортируется вместе с тобой — обычно это всё, что на тебе надето, но Гарри и не предполагал, что у него имелся столь тонкий контроль, чтобы при телепортации избавиться не только от таких мелких объектов как травинки (подобное умение, кстати, не раз демонстрировала Твайлайт), но даже от прилипшей к шерсти смолы.

Гарри понимал, что три жеребёнки никак не могли пойти в замок Твайлайт Спаркл с налипшей на бока смолой и травой — нагоняй, который они огребут, если Твайлайт поймает их в столь непотребном виде в её замке или, не дай Селестия, с любой из её… то есть Понивилльской… библиотечной книгой в копытах, будет просто эпичным!

В итоге всё опять свелось к амбару и большой ванне, стоявшей там. Весь следующий час они тщательно выскабливали смолу из шерсти жеребёнок. До своего первого знакомства со смолой Гарри никогда не видел, чтобы можно было тратить шампунь в таких объёмах. Он был бы ещё более удивлён, узнав, что Эпплджек закупала его двухсотлитровыми бочками и потом уже сама разливала, для удобства использования жеребёнками, в пятилитровые[2] бутыли.

Обнаружив, насколько легко Гарри решил свои проблемы со смолой, кобылочки, прищурившись, стали кидать на жеребчика многозначительные взгляды и в результате свалили на него большую часть усилий по их помывке. Вполне возможно, что подобное их поведение было отчасти вызвано завистью, особенно со стороны Свити Белль — несмотря на все попытки Гарри научить её, единорожке пока так и не удалось телепортироваться ни на дюйм. Гарри подозревал, что у неё просто не было хорошей мотивации. Видимо, для первого раза было недостаточно просто хотеть телепортироваться — надо ОЧЕНЬ СИЛЬНО этого захотеть!

Наконец, незадолго до обеда они закончили, и, сытно поев, все пятеро отправились в замок Твайлайт.

Не обращая внимания на стражника, который привык не только к Гарри, но и к выходкам Меткоискательниц и даже «Главной шестёрки», Гарри распахнул дверь замка.

— ТВАЙЛАЙТ! — заорал он с порога, надеясь, что она дома — хотя с его удачей она с тем же успехом могла уехать в Кантерлот или ещё какое столь же неудобное и далёкое место.

Не прошло и минуты, как из недр замка раздался торопливый цокот копыт по коридору.

— Привет, Гарри. О, ЭйДжей! — сказала Твайлайт, когда прирысила в прихожую и увидела их. — И девочки! Какой приятный сюрприз! Что привело вас сюда сегодня? Боюсь, что новых книг о Дэринг Ду так и не поступило, — извиняясь, сказала она кобылёнкам, подходя к ним. — А Спайк наверху читает свои комиксы.

Выслушав их объяснения о событиях произошедших утром и наскоро изучив содержимое письма, Твайлайт вместе со всеми направилась в библиотечную залу. Как только они вошли, рог лавандовой аликорны озарился бледно-лиловым сиянием, и книги, сложенные аккуратными стопками вокруг её рабочего места за большим столом, быстро разлетелись и сами расставились по пустым местам вокруг, в то же время две дюжины других книг — Гарри позже специально пересчитал их — вылетели с полок и улеглись рядом с Твайлайт.

Следующие полчаса кобылки и Эпплджек развлекались, просматривая новые книги, поступившие в библиотеку замка с момента их последнего визита, который был всего-то три дня назад. Гарри же внимательно и с нескрываемой завистью наблюдал за Твайлайт, изучая то, как она использует магию, и ища подсказки, как улучшить свою.

К этому времени он уже немало поднаторел в левитации и мог держать в телекинетическом поле до семи предметов одновременно, но только если они не были слишком тяжёлыми. Или какой-то один предмет вроде седельной сумки или корзины с яблоками весом примерно до десяти килограммов. Гарри также выучил заклинания зажигания огня, режущее и ещё около дюжины других мелких чар — например, для переворачивания страницы книги или для изменения цвета его седельной сумки. А Рэрити учила его иллюзиям, и их, по крайней мере, самые простенькие, он легко освоил и теперь обычно скрывал под иллюзией свои расчерченные молниями бока, что помогало жеребчику при встрече с новыми пони. По мнению Гарри, уж лучше пусть его кличут пустобоким, чем опять столкнуться с жалостью, а иногда и неприкрытым ужасом, которые пони выражали, когда видели шрамы и понимали, что это вовсе не кьютимарки.

Что же касается шрама у него на лбу, то его почти скрывала грива, слегка свисавшая на лоб, хоть сам шрам и порос чёрной шерстью так, что большинство пони считали его родимым пятном необычной формы. С его везением, любое заклинание, призванное скрыть чёрную шерсть, развеивалось всего через несколько минут, а краска и вовсе не ложилась на это место. В шраме было что-то волшебное, что-то такое, что настойчиво сопротивлялось любой попытке прикрыть или спрятать его. В итоге Гарри прекратил даже пытаться. Хотя, как жеребчик недавно заметил, после нападения Тирека, укравшего его магию, шрамы у него на лбу и на бёдрах стали постепенно исчезать. Хотя последнее могло быть всего лишь игрой его воображения.

Наконец, Твайлайт захлопнула последнюю книгу из выбранной ею кучи.

— Нет, — сказала она. — Определённо, нет такой школы ни в Эквестрии или в Кристальной Империи, ни в других странах, где говорят на понячьем языке. Нет школы с таким названием и в Зебрике, Нейпонии, Пранции, Кэмелу, Кервидерии, Северной и Южной Коровее, Индвиннии, Грифонии или в Драконьих землях. И ни один из авторов этих книг не числится ни в каком-либо отчёте переписи населения, ни в Каталоге библиотеки Кантерлота.

Гарри знал, что будет дальше, и тяжело вздохнул. Выхода не было.

— Итак, — сказала аликорна, пристально глядя на него со слегка маниакальной ухмылкой, — оно ведь из твоего мира?

Гарри чувствовал её волнение от открывающихся перед ней возможностей — чёрт возьми, да все видели признаки этого: аликорна едва не вибрировала на месте от перспектив, которые обещало ей это письмо.

— Не знаю, — пожал плечами красно-золотой единорожек. — Я знаю, что мои… родственники… постоянно врали мне о том, что магии не существует и что всё это мистификация для легковерных, но теперь-то я могу сделать так, — Гарри поднял в воздух один из листов письма.

Какое-то время Твайлайт внимательно изучала Гарри взглядом. Внезапно глаза её сузились, на мордашке проступила подозрительность.

— Ты, кажется, больше удивлён письмом, чем фактом существованием портала в твой родной мир, — сказала лавандовая аликорна.

Услышав слова Твайлайт, Эпплджек оторвалась от книги, которую читала.

Гарри знал, что аликорна и так подозревала правду. Он снова вздохнул и посмотрел на стол. У него было достаточно времени, чтобы обдумать, что ей рассказывать, по дороге сюда и пока он дожидался, когда она закончит своё исследование. Конечно, Гарри мог бы попытаться сказать, что понятия не имеет о портале, но, хотя он и не был уверен, как сделала это сова, сам он точно знал, что способ попасть в его родной мир есть. Попытка избежать упоминания того, что он это знал, в конечном итоге приведёт только к обратным результатам — особенно с Эпплджек в роли живого детектора лжи, которая сидела за одним с ним столом.

— В Вечнодиком лесу есть двусторонний портал, который ведёт отсюда туда, — неохотно пробормотал Гарри, всё ещё избегая смотреть Твайлайт в глаза.

— Я ТАК И ЗНАЛА!!! — взволнованно воскликнула она, подпрыгнув и нетерпеливо загарцевав на месте. — Я была уверена, что в Вечнодиком есть портал! — аликорна вдруг замерла и, приподняв бровь, посмотрела на Гарри, напряжённо наклонившись вперёд. — А откуда ТЫ знаешь, что это двусторонний портал?

К этому времени все остальные вернулись за стол. Эпплджек слишком уж внимательно изучала жеребчика, и даже Спайк смотрел на него с подозрением. Гарри перевёл взгляд на Меткоискателей, после минутного молчания три жеребёнки кивнули — они поддержат его и в этом. В конце концов, Гарри был частью их табуна.

–=W=–

Гарри дождался момента, когда в комнате наступила тишина, нарушаемая лишь негромким похрапыванием Спайка в его корзинке, тихим посапыванием Твайлайт в своей кровати да обычными ночными звуками, доносящимися с улицы. Затем он выскользнул из постели и осторожно спустился вниз. Ему даже удалось спуститься так, что ни одна ступенька не скрипнула под копытами. Оказавшись на первом этаже, он подошёл ко входной двери, приоткрыл её и выскользнул наружу. Как можно тише затворил дверь и осторожно спустился с крыльца.

Ускользнуть было бы намного проще, если бы у него не было копыт, а в библиотеке было ковровое покрытие. Как бы то ни было, если он не был ну о-очень осторожен, его твёрдые копыта имели свойство слишком громко цокать по твёрдому полу, издавая шум, который в тишине ночи, казалось, громким эхом разносился по всему зданию. На путь, который в обычный день занимал у него лишь несколько секунд, мальчик в теле жеребёнка потратил почти полчаса.

Правда, был, по крайней мере, один положительный момент во всём этом — Твайлайт избавила его от постоянного эскорта из королевской стражи, который следовал за ним первые три недели после того, как Гарри к ней переехал. Будь стражи ещё здесь, у него никогда бы не вышло осуществить то, что он сейчас решил попробовать. И потом, Гарри так и не понял точно, для чего именно нужны были стражи: защищать его от других пони, или защищать пони от него?

Оказавшись на земле возле крыльца, мальчик наконец-то перестал красться и торопливо отправился в путь. Он уже несколько раз ходил этим маршрутом днём, поэтому сделать то же самое ночью оказалось несложно, особенно когда столь яркое сегодня ночное светило Лýны так хорошо освещало всё вокруг. Достаточно скоро Гарри прошёл через деревянную арку ворот фермы «Сладкое яблочко» и через несколько минут уже приближался к тому месту, где Эппл Блум со своими — а теперь уже и его — подругами нашли Гарри месяц назад. На какое-то мгновение мальчика в теле жеребёнка в который раз поразила мысль, что теперь у него есть настоящие друзья — друзья, которые не боятся общаться с ним. Друзья. Гарри покатал это слово на языке, и оно оказалось очень приятным.

Теперь в этом месте неподалёку от Вечнодикого леса постоянно дежурила стража. Они даже построили тут небольшую заставу со смотровой площадкой на крыше, чтобы увеличить зону обзора, а также защитить их от внезапного нападения из непросматриваемой зоны на уровне земли. В сам Вечнодикий ночью стражники не заходили, считая это чересчур опасным. Вместо этого в ночное время для наблюдения за тропой они полагались на магию единорогов. Вот днём было другое дело — на рассвете, в полдень и на закате три отряда патруля совершали свои вылазки вглубь леса так далеко, насколько они тогда сумели проследить его первоначальный след, выискивая кого-либо, кто мог бы внезапно здесь появиться… И, в свою очередь, следя за тем, чтобы пони-будь не начал тут всё исследовать и не исчез в итоге!

Благодаря мягкому климату раннего лета повсюду бурно росла высокая трава, помогая Гарри пробираться вне поля зрения стражей и их магии на пути в Вечнодикий. Лес выглядел таким же тёмным и мрачным, как и всегда, и даже свет луны не особенно помогал жеребёнку различать дорогу. Но даже так Гарри не потребовалось много времени, чтобы пересечь наискось небольшой участок леса и добраться до проторённой тропы, ведущей к месту назначения. У охранников не было и шанса обнаружить его появление.

Ещё полчаса потребовалось, чтобы пробраться сквозь лес. Даже при ярком лунном свете лес был мрачен, полон грозных теней, скрывающих колдобины и торчащие на каждом шагу узловатые корни. Но вот Гарри уже стоял рядом с деревом, где, по словам следопытов, его след исчезал.

Сразу после выхода из больницы Твайлайт заставила его вернуться назад по своему следу в лесу — по крайней мере, настолько, насколько он помнил. В зоне с радиусом примерно в пятьдесят корпусов средних пони она применила множество разнообразных заклинаний в поисках каких-то признаков прохода или портала. В конце концов она пришла к выводу, что портала нет, а если и был, то он, должно быть, рассеялся после того, как Гарри провалился через него, или же что портал был такой низкой мощности, что естественный магический фон, пронизывающий эту область, полностью маскировал его присутствие. В последнем случае они никогда не найдут его, кроме как по чистой случайности — буквально наткнувшись на него.

— И хотя это возможно, — пояснила она тогда, — подобное крайне маловероятно, учитывая необходимость наличия достаточно мощного источника энергии, необходимого для существования такого портала, — Твайлайт сделала паузу. — Если только он не запитан полностью с другой стороны… — она посмотрела на Гарри. — Но ты говорил мне, что магия практически неизвестна там, откуда ты пришёл, так что это тоже маловероятно, — Твайлайт задумчиво пожевала нижнюю губу. — Разве что ты всё же можешь творить магию и обладаешь магическим полем.

Гарри немного сжался, как и всегда, когда взрослый обращался к нему.

— И нет, в последний раз напоминаю, что ты не можешь сам обследовать эту местность, — она нахмурилась. — Даже со всеми этими стражниками Вечнодикий лес всё ещё слишком опасен для маленького жеребёнка вроде тебя, — она бросила быстрый взгляд на стоящих вокруг них охранников. — Если я не могу найти его с помощью своих способностей, то ты и подавно не сможешь этого сделать.

Однако горький опыт научил Гарри, что взрослым доверять нельзя — они не стеснялись врать детям, при этом всегда утверждая, что для их же блага. Он должен был попробовать сам, чтобы убедиться. На то, чтобы набраться храбрости и решимости, ему потребовались вагон и маленькая тележка времени. И потом, требовалось ещё найти способ совершить свою вылазку так, чтобы его не поймали. Все точно очень разозлятся, если узнают, что он бродит ночью в Вечнодиком лесу один. Но «нужда порождает решение», как он когда-то читал.

Гарри покачал головой, отбрасывая эти воспоминания прочь, повернулся спиной к дереву и попытался вспомнить, что случилось тем днём в Литтл-Уингинге.

Он во всех подробностях вспомнил, сколько раз и каким именно образом падал после того, как ушёл с игровой площадки, и как ему каждый раз удавалось подняться на ноги — сеансы медитации, которой Гарри занимался с тех пор, как оказался в этом странном мире, заметно улучшили его память. И потому он без особых усилий вспомнил все свои падения — кроме последнего. Гарри помнил, что старался двигаться от дерева к дереву, с силой отталкиваясь от одного и буквально падая на следующее, с трудом держась на ногах и мечтая, чтобы существовало хоть одно место, куда он мог бы пойти, кроме дома Дурслей. Но в тот, последний раз, он потянулся к следующему дереву, но вместо того, чтобы схватиться за ствол дерева, рухнул на землю.

«Или, если быть точнее, — размышлял мальчик в теле жеребёнка, изучая свою память, — я упал на четвереньки, а затем немного покатился влево, как-то умудрившись промахнуться мимо дерева, которое было прямо перед носом». Если верить воспоминаниям, Гарри должен был врезаться головой в ствол дерева, но почему-то этого не произошло. И после этого он по какой-то причине уже не мог подняться на ноги. Каждый раз, когда Гарри пытался встать, то почти сразу терял равновесие и приземлялся на руки и ноги. Он-то думал, что это потому, что у него тогда всё болело, и он почти терял сознание, поскольку всё, что с ним происходило между этими двумя событиями, виделось ему очень расплывчато, словно в тумане.

Но что, если всё было не совсем так? Что, если в тот момент он уже был маленьким пони, а не двуногим человеком, и потому попытки встать на задние ноги в облике пони, естественно, приводили к потере равновесия и падению вперёд? А он в тот момент настолько отчаянно старался не потерять сознание, что попросту и не заметил своего преображения?

И кстати. А почему он не схватился за то дерево? Хммм… А что, если само дерево и было порталом? Что, если Твайлайт была права, и портал использовал энергию из какого-то источника, который был в его мире, а магия Вечнодикого леса скрывала любые признаки его существования? В конце концов, в его мире магия должна существовать, иначе он никогда бы не телепортировался на крышу школы. Или не совершил бы все те другие «уродские» поступки, в которых его обвиняли родственники и которые, как он теперь знал, были проявлениями его природной магии.

Гарри повернулся к дереву лицом. Дрожа, он поднял копыто и опустил его на ствол. Ничего неожиданного не произошло. Он стоял, опершись одним копытом на дерево. Гарри вздохнул, подвинулся ближе, поднялся на задние ноги и поставил оба копыта на дерево. По-прежнему ничего. Судорожно выдохнув, он стал обходить дерево, перебирая по нему передними копытами, пока не совершил полный круг. Затем прислонился к дереву головой, положив её между передними ногами, и глубоко вздохнул.

В этом не было смысла. Он знал, что на последнем шаге в своём родном мире просто обязан был наткнуться на дерево, но этого не произошло. Внезапно он вспомнил, как дерево буквально проскользнуло с двух сторон от него. Он выдохнул. Будет ли это безумием, если он сочтёт, что портал, который так и не нашла Твайлайт, на самом деле имеет вид вот этого самого огромного дерева? Что именно это дерево и вело обратно на Землю? В Литтл Уингинг?

С этой мыслью он внезапно и провалился вперёд, только дерево мелькнуло ему навстречу.

Гарри упал на землю и даже немного проскользил вперёд. Перевернувшись, он какое-то время просто лежал на спине, глядя в ночное небо, полускрытое от глаз кроной деревьев над головой. Что это только что произошло? Он снова перевернулся и встал на четвереньки.

Все мысли словно испарились, когда он вдруг понял, как именно встал. На руки и колени.

Мальчик посмотрел на свои руки. Да, он видел свои руки! Более того, он чувствовал прохладный ночной ветерок, касающийся его голой кожи по всему телу. Кожа. Не шерсть. Гарри огляделся широко раскрытыми глазами. Безусловно, это был лес возле Литтл Уингинга, а не Вечнодикий лес в Эквестрии. Даже в слабом лунном свете, которому удалось пробиться сквозь листья, он мог заметить разницу в деревьях и лесной подстилке. Не говоря уже о том, что луна наверху была не такой яркой, как у Принцессы Ночи.

И он почувствовал разницу. В этом лесу не пахло лёгкими нотками разложения и угрозы, пропитывающими Вечнодикий. Не было вездесущего зловещего ощущения, что что-то вот-вот выскочит и съест его. И если внимательно прислушаться, был вполне отчётливо слышен слабый звук автомобильных двигателей и шин, доносящийся с автострады, проходящей рядом с Литтл-Уингингом. Гарри даже смог расслышать слабый звук захлопнутой дверцы.

Мальчик медленно оглянулся. Позади него оказалось большое дерево. Он повернулся, всё ещё стоя на четвереньках и, балансируя на коленях, не обращая внимания на боль от маленьких веточек, впивающихся в кожу, положил руки на ствол дерева, а затем наклонился вперёд. Ничего не случилось. Тогда Гарри встал на ноги и тяжело прислонился к стволу дерева.

Мальчика начала бить дрожь. Неужели он ошибся? Неужели он застрял здесь навсегда? Он хотел вернуться к Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль. Он хотел вернуться в библиотеку Понивилля, где никто не считал его уродом… И внезапно упал вперёд, а затем снова перекатился влево.

Проморгавшись, Гарри неуверенно вскочил на копыта и огляделся. Он вернулся! Он едва не рухнул с копыт от облегчения. Дрожа, Гарри простоял так несколько минут, прежде чем обернулся и посмотрел на дерево позади. Набравшись смелости, он решил попробовать ещё раз.

Всё сработало так же, как и в прошлый раз! Едва Гарри подумал о том, чтобы оказаться в Литтл-Уингинг — и тут же провалился сквозь дерево. Затем подумал о Понивилле и «Сладком яблочке» — и прошёл обратно.

Гарри уселся на укрывавшую землю лиственную подстилку и какое-то время не думал ни о чём. Он понятия не имел, сколько времени просидел так. Наконец мальчик в теле жеребёнка встал и медленно двинулся обратно по тропе. Теперь он мог вернуться сюда в любое время, когда захочет. Но он не собирается возвращаться туда ещё долго. Очень долго. Сейчас Гарри необходимо узнать как можно больше о магии здесь, в Эквестрии. А потом он вернётся. Вернётся и отплатит Дурслям вдвойне за ту боль, что они ему причинили. А может, и втройне.[3] Размышлять об этом оказалось приятно.

Покинув «Сладкое яблочко», он радостно побежал обратно в библиотеку. Однако даже после того, как он пробрался обратно в кровать, Гарри всё равно не удавалось заснуть. В его голове снова и снова возникали фантазии обо всех вещах, что он собирался сделать с Дурслями.

Но сначала он должен изучить магию!

## 15. По ком взывает сова

Явно отсылка «По ком звонит колокол»

— Почему ты ничего мне не сказал? — спросила Твайлайт после объяснений Гарри, в голосе её слышались боль и обида оттого, что он не рассказал ей о том, что портал всё ещё существует и может быть использован, чтобы вернуться в его мир.

Даже Спайк неодобрительно посмотрел на него. Как и Эпплджек.

Гарри пожал плечами и посмотрел на трёх жеребёнок, те ободряюще улыбнулись ему. Год назад он бы перепугался, узнай вдруг она его секрет. Сегодня же благодаря подругам красно-золотой единорожек чувствовал себя намного увереннее. Конечно, Гарри порой всё ещё вздрагивал из-за некоторых звуков или когда слышал определённые интонации или слова в общении окружавших его пони, но в целом он был уже совсем не тем жеребёнком, каким был, когда только попал сюда.

— Я боялся, что ты отправишь меня обратно, — признался Гарри. — И я бы сделал всё, лишь бы не возвращаться к Дурслям. К тому же, я хотел остаться здесь с друзьями. Ну и… — он умолк, не сумев подобрать слова.

Лавандовая аликорна глубоко вздохнула, на её лице была написана обида.

— Гарри, мы ни за что не стали бы заставлять тебя вернуться, ты это прекрасно знаешь.

Жеребёнок кинул на неё быстрый взгляд и снова уставился на поверхность стола перед собой.

— Да, я знаю это. Теперь знаю. Но тогда… Я всё время боялся, что ты выгонишь меня, как только закончишь со своими экспериментами. Что, как только выжмешь «объект» досуха и больше ничего не сможешь от него узнать нового… то просто выбросишь меня за дверь, как старую тряпку.

Поражённая его речью аликорна отпрянула, в ужасе прижав уши к голове.

— Я бы никогда так…

— Я же сказал, — прервал он её, — сейчас я знаю это, но не знал тогда. Тогда я знал только лишь то, что взрослым нельзя доверять. Что сегодня они говорят одно, а завтра другое, и бьют за любые поступки, что им взбредут в голову. Дети… другие жеребята, как говорите вы… были такими же ужасными, — Гарри перевёл взгляд на Меткоискателей и послал им тёплую улыбку. Эти три жеребёнки безоговорочно приняли его. Три жеребёнки, которые сказали Гарри, что он — их семья, часть их табуна. Три жеребёнки, про которых он теперь и подумать не мог что покинет их. — Кроме вас, конечно, — тихо добавил единорожек, в его глазах светилась радость.

Все трое немедленно обошли стол и обняли его.

Эпплджек внимательно наблюдала за происходящим.

— Эппл Блум, — с угрозой в голосе произнесла оранжевая земнопони. — А ты чёт совсем не удивлена за тот портал, а, сеструнь?

Твайлайт нахмурилась, когда её подруга озвучила свои наблюдения, и переключила своё внимание с Гарри на его «сотабунниц».

Сглотнув, Эппл Блум сделала вид, что не слышит сестру, продолжая обнимать своих друзей, может быть, даже слишком крепко. Повисшая в помещении давящая тишина казалась почти зловещей.

Гарри видел, что Твайлайт нахмурилась, обдумывая сложившуюся ситуацию.

— ЭйДжей, — наконец сказала она, — думаю, нам понадобится присутствие Рэрити и Лофти или Холидей, когда эти смутьянки будут объясняться.

— Агась, эт’ ты верно кумекаешь, — наполовину прорычала фермерша, поворачиваясь к двери. — Спайк? Не хошь пригласить Рэрити и Флаттершай, а я покамест отыщу Пинки Пай, Рэйнбоу Дэш и тётушек Скуталу?

— Конечно! — прокричал Спайк, буквально вылетая за дверь, за ним уже не так поспешно последовала Эпплджек.

— Так, Гарри, — тихо сказала Твайлайт, — пока мы ждём, может, расскажешь мне, сколько раз ты проходил через портал и когда это было?

Гарри провёл копытом по гриве.

— Ну… — неопределённо протянул он, глядя вниз. — Может, раз десять? Мы были очень осторожны! — тут же начал оправдываться жеребёнок, наткнувшись на осуждающий взгляд аликорны. — Никто нас не видел!

И это, кстати, было правдой — ни стражники, ни другие пони их не видели. Что же до людей в парке Литтл-Уингинга и вокруг него…

— Мы?

Упс.

— Ну, — смущённо начал он, снова потирая копытом гриву. — Жеребёнки хотели посмотреть, где я жил, посмотреть, как выглядят люди, — он кинул короткий взгляд на своих подруг — они выглядели такими же смущёнными, как и он.

— У них есть тележки для перевозки пони, которые нипони не должен тянуть и которые могут двигаться быстрее, чем бегают даже самые быстрые пони, — сказала Свити Белль, пытаясь спасти ситуацию.

— А ещё летающие поезда, которые возят за раз сразу сотни пони, при этом пегасам их не нужно тягать, — добавила Скуталу. — Мы их сами видели!

Пегасёнка была готова наговорить всё что угодно, лишь бы отвлечь расстроенную фиолетовую аликорну от их приключений. На мгновение показалось, что это может и сработать — Гарри увидел пробудившийся интерес в глазах Твайлайт и то, как она начала возбуждённо дрожать от одной лишь мысли, что она сможет узнать что-то новое. Однако…

— Так значит, вы все ходили туда? И не один раз? Через Вечнодикий лес? — последнее предложение она уже едва не прокричала.

Гарри снова опустил взгляд на пол перед собой, а кобылочки рядом с ним замялись, неловко переступая копытами, также глядя куда угодно, только не на разгневанную Твайлайт, осознавая, что эта их идея явно была не лучшей.

— Мы были очень осторожны, — тихо сказал красно-золотой жеребчик.

— Вечнодикий. Лес, — твёрдо повторила Твайлайт, глядя на них.

— Но ты же туда постоянно ходишь! — попытался хоть как-то оправдать свой проступок Гарри.

— Я взрослая! — буравя его взглядом, заявила аликорна. — И носитель Элемента Магии! А ты не знаешь ни боевой, ни защитной магии!

— Так может, тебе стоило бы научить меня хоть чему-нибудь! — парировал Гарри. Затем ошарашенно отступил назад. «Упс!» — пронеслось в мыслях единорожка. — Не стоило мне этого говорить, — пробормотал он своим подругам, на что те синхронно кивнули.

— Ты слишком молод, чтобы творить подобные заклинания! — возразила Твайлайт. — У тебя пока просто не хватит на них сил!

— Мы этого не знаем, — парировал Гарри, отводя взгляд. — Чтобы телепортироваться я тоже слишком молод, — тихо добавил он. — И всё же у меня хорошо это получается. Благодаря твоей помощи, конечно.

Твайлайт не ответила, лишь продолжила молча буравить красно-золотого жеребёнка задумчивым взглядом. При этом выражение её лица периодически менялось, становясь то хмурым и недовольным, когда аликорна вспоминала, что этим четверым пришла в голову идея пробраться в смертоносный лес, какой бы ни была причина, сподвигшая их на столь опасную затею — причём далеко не один раз! — то восторженно-предвкушающим, когда Твайлайт задумывалась о том, как она, наконец, сможет посетить родной мир Гарри и сколько всего нового там сможет изучить!

Так они и просидели, пока не подошли остальные пони.

— Ну и во что они влипли на этот раз? — спросила Рэрити, входя. Твайлайт лишь покачала головой, откладывая ответ, пока не соберутся все остальные.

Тётя Холидей, земная пони, вошедшая спустя мгновение вслед за Эпплджек, лишь покачала головой, словно смиряясь с неизбежным. К несчастью для Скуталу, тётя Холидей была не такой легкомысленной и раскованной как тётя Лофти. Какая бы беда с ними ни приключилась, суровая кобыла всегда была непоколебимо уверена, что именно Скуталу была её эпицентром. Глаза тёти Холидей быстро нашли племянницу, и виноватый взгляд, который она получила в ответ, только подтвердил её подозрения, что жеребёнка точно замешана.

— Рэрити, ты уже и так об этом знаешь, но Холидей — нет, — фиолетовая аликорна вздохнула. — Ты же знаешь, что Гарри не местный, — сказала она тёте Скуталу. — Большинство пони думают, что он из одной из стран за пределами Эквестрии, но он прибыл к нам из места намного, намного более отдалённого. Гарри на самом деле вообще из другого мира. Он попал к нам через портал, который, как мы думали, рассеялся после его прохода. Но сегодня Гарри получил сообщение из своего родного мира и только что признался нам, что знает, что портал по-прежнему существует — и знает это уже больше года.

Холидей переключила свой пристальный взгляд со Скуталу на Гарри, подозрительно хмурясь.

— У него были веские причины не говорить нам о портале, и хоть я в корне не согласна с этими причинами, но понимаю, почему он промолчал.

Тётя Холидей посмотрела на Твайлайт, которая выглядела встревоженной.

— И каким боком это касается Скуталу?

Твайлайт откашлялась.

— Похоже, присутствующие тут жеребёнки… — она остановилась и посмотрела по очереди на Свити Белль, Скуталу и Эппл Блум, — не только знали о портале, который находится в Вечнодиком лесу, — последние два слова она снова едва не прокричала, — но и ходили туда вместе с Гарри, чтобы посетить его родной мир. Причём неоднократно. И ни слова нипони не сказав.

Обе новоприбывшие пони сурово посмотрели на своих младших родственниц. Эпплджек тоже зыркнула на Эппл Блум, однако в её взгляде сквозь суровость также проступало разочарование.

— Мы дали Пинки-клятву! — пропищала Скуталу.

— Итак, Гарри Поттер, — сказала Твайлайт, не обращая внимания на жалкую попытку пегасёнки оправдаться и/или сбить её с мысли, — как жеребёнки узнали о портале? Это ты им рассказал?

–=W=–

— Ну давай же, Гарри! — канючила Скуталу.

— Нас заметят, — возразил Гарри.

— Да кто там нас заметит? — умоляла она. — Там за раз только два охранника ходят, и они проверяют твой след только два раза в день — утром и вечером.

— Я знаю, — сказал единорожек, нервно просунув правое копыто в гриву. — Но Твайлайт и охранники утверждают, что там опасно! Кроме того, — добавил он, отворачиваясь от Меткоискательниц, — я уже искал портал вместе с Твайлайт и стражниками, когда вышел из больницы.

Гарри не хотел признаваться, что с тех пор уже снова успел побывать там. Это вызвало бы ещё больше вопросов и требований сводить их в свой родной мир.

— Фу ты, ну ты, Гарри, эт’ же наш шанс получить кьютимарки следопытов, — сказала Эппл Блум.

— Или, может быть, кьютимарки военных разведчиков! — поддержала её Скуталу.

— И тебе это тоже пригодится, — закончила Свити Белль.

Гарри вздохнул и уставился в окно клубного домика. Немного ранее он уже рассказал им, что точно знает, куда именно вёл его след, и что этот путь заканчивается тупиком, после чего тут же замер от ужаса, осознав, что сказал. Увы, как только Скуталу взбредала в голову какая-нибудь затея, отговорить её от оной становилось невозможно.

Достаточно вспомнить, что произошло, когда они попытались быть спасателями куриц в Вечнодиком лесу или решили стать ниндзя! Да уж, точно не самые удачные дни в их жизни. Гарри даже задался вопросом, а не может ли у пони без кьютимарок быть нечто такое, что просто притягивает к себе смолу? Или же им всем четверым было суждено получить кьютимарки собирателей древесного сока? О, как бы это было иронично! Ну, по крайней мере, сок сахарного клёна довольно вкусный, так что Гарри был бы совсем не прочь его собирать.

В любом случае вот уже целый месяц три жеребёнки ежедневно приставали к нему с одной и той же идеей, и Гарри отлично знал, что они не остановятся, пока он им не уступит. Наконец Гарри не выдержал и согласился, но сразу уточнил, что покажет им место, где находится портал, но не более того. Сам портал они точно никогда не найдут, уж он проследит за этим.

— Йей! — воскликнула троица Меткоискательниц.

— Но нам придётся сделать это на выходных, когда охранники будут обедать, — со вздохом добавил жеребёнок.

— Ну-у-у-у-у! — последовал разочарованный ответ.

— Сейчас уже слишком поздно, — покачал головой Гарри, — да и охранники по мере приближения заката повышают бдительность. Они наверняка нас заметят.

Меткоискатели неохотно кивнули, соглашаясь с доводами.

Для троицы непоседливых жеребёнок выходные не наступали целую вечность, тогда как для одного единорожка они примчались слишком уж быстро.

— Ладно, вы должны делать всё в точности так, как я говорю, иначе охранники поймают нас, — объяснил Гарри. — Стражники обедают в полдень, поэтому мы должны быть на позиции за пятнадцать минут до полудня. Мы осторожно войдём в Вечнодикий достаточно далеко от них, чтобы нас не смогли увидеть — там, где мы не сможем видеть их заставу. Затем мы станем двигаться к тропе, пока не дойдём до того места, которое они контролируют своей магией. Когда стражники пойдут есть, мы наискосок срежем через лес, скрываясь за деревьями. Когда выберемся на тропу, то будем уже достаточно далеко, чтобы они нас не увидели. Понятно?

Единорожек смерил трёх жеребёнок пристальным взглядом, те нетерпеливо кивнули. Гарри вздохнул. У всех трёх девчонок явно были проблемы с инстинктом самосохранения. Правда, для Гарри после целого года общения с ними это не было новостью. То, что они вчетвером умудрились пережить некоторые приключения, пошедшие не по плану, без травм, отделываясь при этом лишь мелкими царапинами, он мог списать только на дичайшую удачу — и уж точно не на то, что трио проявило хотя бы признаки осторожности, поскольку их чувство самосохранения всегда запаздывало, если вообще появлялось.

Гарри на всякий случай регулярно навещал стражников, чтобы узнать у них, не видали ли они что-то необычное или не нашли ли что-нибудь новое. Он хотел быть уверенным, что портал по-прежнему не обнаружен, а его секрет в безопасности. Гвардейцы же его периодические расспросы сочли за беспокойство. Они предполагали, что Гарри переживает о том, что всё то, что причинило ему боль в прошлом, могло снова нагнать его, поэтому изо всех сил старались убедить Гарри, что хорошо следят за этим районом на предмет подозрительной активности. Стражники не раз говорили, что ему не о чём беспокоиться, объясняя свой распорядок службы и то, за чем и как они следят, отмечая, что жеребёнок всегда уходил куда счастливее, чем приходил, и поздравляя себя с тем, что помогли бедняге справиться со своими страхами.

Прогулка по саду прошла для жеребят тихо и спокойно. Гарри проявлял в этом деле осторожность точно так же, как и когда искал портал ранее. Жеребёнки охотно последовали его примеру.

На опушку леса они выбрались куда быстрее, чем он хотел. Попытка подкрасться поближе к заставе и путешествие сквозь нехоженый лес до оставленного им следа заставили их немало поволноваться — Гарри не хотел заходить слишком уж далеко в дебри Вечнодикого леса, стараясь держаться как можно ближе к относительно «безопасному» краю, но при этом не нарваться на стражников.

Бинокль был бы сейчас весьма кстати, однако острое пегасье зрение Скуталу прекрасно его заменяло. Жеребятам сильно повезло, что двое стражников, дежуривших сегодня, оказались единорогами. Теперь Гарри оставалось лишь положиться на неё, надеясь, что пегасёнка не проявит своего нетерпения и не будет рисковать.

— Гарри, — прошептала она, — охранники спускаются с площадки!.

— Отлично, — так же тихо ответил он. — Мы выжидаем пять минут, а затем выходим на тропу. Идите рядом со мной и не шумите! — добавил он, зыркнув на троицу жеребёнок.

За прошедший год тропа была уже настолько хорошо утоптана ежедневно ходящими по ней туда-сюда пони-стражниками, что найти её было до смешного просто. Как только жеребята дошли до тропы, Меткоискатели, забыв обо всём, промчались мимо Гарри. Единорожек последовал за тремя возбуждёнными подругами, буквально нырнувшими в сумрак, раскинувшийся под пологом леса.

После десятиминутной быстрой рыси они достигли конца тропы рядом с гигантским деревом. Местность вокруг него представляла собой переплетение корней, едва прикрытое мхом и лесным мусором. Регулярные патрули стражников и проверки на предмет каких-либо изменений нарушили лесную подстилку в этом месте — можно было легко рассмотреть путь, по которому ходили гвардейцы, когда совершали обход довольно обширной территории, охватывавшей несколько деревьев вокруг того места, где, как они подозревали, находился портал.

Гарри осторожно подошёл к стволу дерева и сел к нему спиной. Будь он сейчас человеком, то мог бы поддаться искушению прислониться к дереву, но, будучи пони, он сидел, слегка наклонившись вперёд, и его передние копыта были зажаты между задними ногами. Не хватало только длинного пушистого хвоста, чтобы стать окончательно похожим на кошку. Как бы то ни было, ему приходилось постоянно напоминать себе, что не стоит нервно дёргать хвостом туда-сюда и нельзя думать о родном мире, чтобы не провалиться случайно в портал.

Гарри невольно улыбнулся решимости и преданности Меткоискательниц. Этот мир так отличался от того, в котором он вырос. Жеребёнки говорили — да и он сам слышал, как взрослые кобылы говорят так же, — что, мол, жеребцы абсолютно безрассудные, и задача кобыл — всемерно защищать их и уберегать от неприятностей. Эти трое, по-видимому, вознамерились сделать Гарри своим подопечным, и не сказать, что он хоть сколько-то возражал по этому поводу. Приятно было узнать, что хоть кто-нибудь… хотя скорее пони-будь… на самом деле заинтересован в его жизни и благополучии.

Хотя нельзя сказать, что эти три жеребёнки были любительницами всяких там розовых оборочек, миленьких вещичек и всего остального девчачьего. Дома, учитывая, как часто они влипают в совершенно сумасшедшие истории и какие безумные порой строят планы, их бы назвали «пацанки». Но каким словом их будет правильно назвать тут? И делало ли это в Эквестрии уже самого Гарри «кобылицей» из-за того, как он пытался защитить и уберечь от неприятностей своих подружек? Короче говоря, отношения между жеребцами и кобылами казались Гарри странными и непонятными.

Несмотря на их неудачи в поисках знаков отличия, три жеребёнки всегда были спаянной группой. Табуном, как называли её сами кобылки. И им теперь даже в голову не приходило делать что-то без него. Их первая ночёвка в клубе стала для Гарри откровением. Впервые, насколько он помнил, он спал не один, и пробуждение посреди сбившихся в клубок пони стало лучшим событием в его жизни. Ну, вторым лучшим событием — на первом месте всё же оставалось само его попадание в Эквестрию. Даже зная, насколько тяжёлыми и болезненными были его первые недели тут, Гарри с радостью проделал бы всё это снова, возникни такая необходимость.

— Вот тут, — сказал он, опуская взгляд на землю у копыт, — вот где мы потеряли след. Вы этого уже не увидите, но рядом с этим деревом были потёртости, свидетельствующие, что я здесь упал. К сожалению, нигде больше не было никаких следов, кроме тропы, ведущей в сад. Твайлайт так и не смогла найти никакой остаточной магии, которая показала бы точное место, где мог появиться портал.

Пока Гарри говорил, три жеребёнки бродили вокруг него и дерева и смотрели во все глаза на всё их окружающее.

— Твайлайт искала любые признаки утечки магии. Она сказала, что портал должен был быть подобен кипящему магическому гейзеру, но всё, что она смогла обнаружить, это нормальный для Вечнодикого леса фон дикой магии. Больше ничего не было. Охранники искали поблизости яму, пещеру или что-то подобное, что могло бы скрыть портал, пегасы-стражники даже летали вокруг, проверяя вышележащие ветки. Они ткнули или лягнули почти всё, что здесь есть, но так ничего и не нашли.

Преисполненные решимости, жеребёнки толкали деревья и рыли копытами землю, пинали большие камни и обвивавшие их корни. Но всё было без толку. В конце концов они сдались и собрались вокруг него, глядя в лес. Свити Белль села и прислонилась к Гарри. Эппл Блум села с другого боку и тоже к нему прислонилась. Скуталу тем временем продолжала ходить кругами вокруг дерева, пока, наконец, не остановилась перед ними и тоже села.

Пегасёнка немного покачалась из стороны в сторону, а затем спросила:

— Каким был твой мир?

Гарри поморщился. Обычно он избегал разговоров о своём мире со всеми пони, за исключением Твайлайт — она часами выпытывала у него всё, что он только мог припомнить. Ну, и жеребёнкам он всегда давал расплывчатые ответы и при первой же возможности менял тему. Однако сегодня у него было такое чувство, что они не позволят ему отвертеться.

— Ну, как я уже говорил, в нём не было никакой магии. По крайней мере, я о ней не слышал. Мы использовали достижения технологии буквально во всём. Я же говорил, что у нас есть поезда. Наши поезда не используют пар, как ваши, они ездят на электричестве и бензине, при этом шумят намного меньше и движутся гораздо быстрее, и им не нужны остановки, чтобы долить воды в паровоз. Вы же знаете, как быстро едет поезд, который останавливается здесь, в Понивилле? Наши поезда обычно движутся вдвое быстрее, и если я правильно помню, есть даже несколько специальных поездов, которые могли бы доехать отсюда в Кантерлот менее чем за час вместо четырёх-пяти часов, как сейчас. Правда, ни одного из таких скоростных поездов там, где я жил, не было.

А ещё мы летали на самолётах. Самолёты похожи на вагоны, только с крыльями, и они перевозят людей и грузы повсюду. Представьте себе поезд всего из одного вагона, но в который враз могут сесть двести-триста пони. И представьте, что этот поезд с металлическими крыльями такого же размаха, как местный поезд длиной, летит со скоростью Рейнбоу Дэш и может долететь отсюда до Кантерлота всего за пятнадцать минут. И каждый день одновременно куда-то летят многие тысячи таких штук.

Ну и корабли у нас тоже есть. На наших кораблях, правда, уже давно нет парусов, мы используем там такие же двигатели, что и на поездах. Но корабли просто огромны, некоторые из них размером с Понивилль и могут одновременно перевозить до пяти тысяч пони. А грузовые корабли бывают и ещё больше размерами.

К этому моменту Эппл Блум и Свити Белль уже уселись рядом со Скуталу напротив Гарри и взирали на красно-золотого единорожка в изумлении.

— Э, да ты вешаешь нам лапшу на уши, — сказала Эппл Блум. Двое других согласно кивнули.

— Нет, — сказал Гарри. — Это чистая правда. Я сам не раз видел самолёты, пролетающие над Литтл Уингингом в Лондон и обратно. А по телику видел корабли и поезда.

— Телику? — неуверенно спросила Свити Белль.

— Ну, да, в каждом доме есть хотя бы один. Это такая коробка, в которой показывают фильмы… — после их недоумевающего взгляда он заменил слово — …спектакли и новости со всего мира. В Англии, где я жил, есть две станции, которые днём и ночью рассылают пьесы жителям страны. Драмы, комедии, романтика… всё что угодно, пьесы есть буквально про всё. У них даже есть целые серии спектаклей вроде… Ну, представьте, что все книги Дэринг Ду — это пьесы, и каждую неделю вы смотрите новую пьесу. А ещё есть музыкальные станции, так что можно слушать музыку в любое время дня и ночи.

Три жеребёнки смотрели на него широко раскрытыми глазами.

— Теперь я точно знаю, что ты нам лапшу вешаешь! — заявила Скуталу.

— Да не вешаю я вам ничего!

— Вешаешь!

— Нет!

— А вот и да!

— НЕТ!

— ДА, ИМЕННО ЭТО ТЫ И ДЕЛАЕШЬ!

— Я НЕ ВРУ!!!

— ЕЩЁ КАК ВРЁШЬ!!!

Они упрямо уставились друг на друга, а затем Скуталу бросилась вперёд, чтобы схватить Гарри, опрокидывая его назад. Он успел лишь увидеть, как вокруг него проносится дерево. А потом стало светло.

Ошарашенный внезапно ярким светом, Гарри заморгал, уставившись на комель дерева над его головой.

— Ой, — только и сказал Гарри.

А ведь он так надеялся, что, усевшись прямо перед порталом, предотвратит его случайное обнаружение, если Меткоискатели случайно об него запнутся. Гарри был практически уверен, что их желание найти портал в его родной мир точно активирует его. И, похоже, у Скуталу именно так и вышло.

Лес по эту сторону портала был более открытым и светлым, чем гнетущий Вечнодикий.

— Что это было? — сказала Скуталу, сидя у него на груди. Она моргнула и начала оглядываться. — Ух ты!

Он повернул голову немного в сторону и взглянул на свои ноги — как он и опасался, они упирались прямо в растущее там дерево. А потом, почти одновременно из дерева выпали две девчонки и, рухнув на Гарри со Скуталу, раскатились в разные стороны.

— Где это мы? — в замешательстве спросила Скуталу.

— Опонеть! — выпалила Эппл Блум, моргая и глядя по сторонам. У неё все ещё был розовый бант в волосах, но теперь он казался намного меньше. — Вы прост’ взяли и пропали!

— Тьфу! — сплюнула Свити Белль старые листья и прочий лесной мусор, который попал ей в рот, когда она упала лицом вниз.

Гарри только вздохнул, примиряясь с неизбежным.

— Добро пожаловать в мой мир, — сказал он.

Затем Гарри столкнул Скуталу в сторону и медленно встал, потягиваясь и ощущая те мускулы, о которых не вспоминал уже несколько месяцев. Сначала было неловко — у Гарри давненько не было практики хождения на двух ногах. Он слегка покачнулся, положив руки на бёдра, и посмотрел на трёх девчонок, которые, как он только теперь понял, были голыми. Как и он сам. Табу на обнажение тела, с которым он вырос, резко напомнило о себе, и он сразу же повернулся и начал изучать деревья вокруг них.

Скуталу была слишком занята разглядыванием своих новых рук, чтобы жаловаться на то, как Эппл Блум приземлилась на неё.

— Мы должны вернуться. Сейчас же, — настойчиво сказал Гарри через плечо.

— Чего? — были удивлённые ответы трёх девчонок, с удивлением оглядывающихся вокруг.

— Послушайте, мы не можем здесь оставаться, мы должны вернуться. Здесь опасно.

— Но я хочу поглазеть, что тут есть! — воскликнула Эппл Блум, именно этим и занятая в данный момент.

— Мне казалось, что ты говорил, что в твоём мире нет древесных волков, мантикор и всех прочих опасных существ, которые живут в Вечнодиком лесу! — сказала Свити Белль.

— Нет, но зато есть люди! — начал спешно объяснять Гарри. — Это именно те, кого мы должны избегать любой ценой! Нам нельзя оставаться здесь, это опасно. Если кто-то нас увидит, мы, возможно, никогда больше не вернёмся домой.

— Но я хочу всё тут исследовать! — сказала Скуталу.

Гарри фыркнул:

— Ты даже встать-то не сможешь, не то, чтобы ходить со своими исследованиями!

— Чего?! — обиделась Скуталу, вытянув шею, чтобы взглянуть на него.

Гарри закатил глаза, всё ещё глядя через плечо.

— Хорошо, вставай и иди.

— Ха! — сказала девочка, перекатываясь на живот, а затем вскочив на руки и ноги. С задранной кверху попой выглядела она чрезвычайно глупо. «Повезло, — подумал Гарри, — что она встала головой в мою сторону».

— Ты не встала. Стоять — это вот так, — объяснил Гарри, раскинув руки в стороны и поворачиваясь к ней боком.

Скуталу попыталась скопировать его позу и тут же упала на задницу. Она снова перевернулась на руки и ноги и снова попыталась встать, но это было совершенно невозможно сделать из той позиции, в которой она находилась.

Тем временем Свити Белль начала осматриваться вокруг и быстро заметила, что у Гарри теперь больше нет шёрстки или… чехла, чтобы скрыть его… причиндалы… и теперь с любопытством рассматривала их, непроизвольно краснея. Эппл Блум, увидев её пристальный взгляд и проследив за ним, тоже покраснела. Конечно, все они видели жеребцов, но теперь всё было по-другому. Там ни у кого всё не было вот так… видно.

Гарри услышал шум машин со стороны ближайших домов и забеспокоился. Была середина дня, да ещё и лето, и существовал немалый шанс, что их тут заметят какие-нибудь дети, а ребёнок, прибежавший домой и рассказавший своим родителям о трёх абсолютно голых девочках и мальчике в лесу возле парка, станет поводом к немедленному появлению здесь констеблей.

— О боже, — сказал он в панике. — Мы должны вернуться, пока никто нас не увидел. Давайте, быстрее!

Гарри развернул Скуталу, которая всё ещё пыталась перейти от положения на руках и ногах к стойке только на ногах, лицом к дереву. В результате ему открылось зрелище, которого он действительно не ожидал — Скуталу больше не была пони и у неё не было хвоста, который бы хоть что-то прикрывал. Гарри вообще заметил, что кобылки и жеребёнки, похоже, абсолютно не беспокоились, что нужно прикрываться хвостом, а кобылы постарше и вовсе частенько откидывали хвосты в сторону, флиртуя с жеребцами. Жеребцы же наоборот всегда прикрывались. Подобное поведение было противоположно тому, к чему Гарри привык в родном мире.

— Ты что делаешь? — возмутилась превращённая пегасёнка.

— Я объясню позже, но сейчас мы не можем здесь оставаться, — выпалил Гарри, причём его лицо было почти таким же красным, как у Свити Белль и Эппл Блум. Он положил руку на задницу Скуталу и толкнул её к дереву, отчаянно желая вернуться в Эквестрию.

— А-А… — только и успела вскрикнуть она, словно проваливаясь внутрь дерева.

Видимо, то что он держал её за… ну, неважно, за что, помогло, поскольку Скуталу исчезла в дереве, едва коснувшись его. Было бы весьма неловко, если бы она просто ударилась о дерево головой. Продемонстрированное Гарри беспокойство побудило двух других девочек подчиниться его словам, не задавая лишних вопросов, и, пусть и бурча себе под нос, вскоре все трое уже выскочили из портала в Вечнодикий лес.

Как только они все снова собрались вместе, красно-золотой единорожек рухнул на землю.

— Фух, слава богу! — сумел выдавить он.

— Что там такое произошло? — тут же набросились на него три жеребёнки, причём у Свити Белль и Эппл Блум всё ещё были красные мордашки, впрочем, как и у самого Гарри.

— Слушайте, я знаю, что вы этого не понимаете, но в моем мире всепони носят одежду почти всё время. Единственное исключение — когда принимаешь ванну или душ, и то, только если один. Есть специальные законы, запрещающие находиться в общественных местах без одежды! Если кто-нибудь увидит нас, то вызовет констеблей… ну, стражников, по-вашему. Стражники арестуют нас и отвезут в свою казарму. А когда мы не сможем им сказать, где находятся наши родители, они отправят нас в приёмные семьи или детский дом, и мы, вероятно, больше никогда не увидимся.

Если же мы скажем им, что мы из другого мира, они подумают, что мы больны, и, видимо, у нас с головой что-то неладно, и отправят нас в больницу, и тогда мы снова, скорее всего, никогда не увидимся. Фактически, как только они увидели бы, как тяжело вам троим ходить, они сразу же отвезли вас в больницу, считая, что с вами что-то не так, и снова разделили бы нас. И даже если бы они просто надели на вас одежду и отпустили, то как бы вы снова отыскали это дерево? Вы же не знаете, где были и как туда вернуться. А если попросить стражников отвести вас туда, где вас нашли, то мы снова возвращаемся к тому варианту, где вас забирают в больницу, где станут выяснять, почему вы настолько одержимы каким-то там деревом!

— То есть, ты хочешь нам сказать, что если мы хотим исследовать твой мир, то нам и всего-то надо, что найти одежду и научиться ходить на двух ногах? — уточнила Свити Белль. — И ещё какой-нибудь способ отметить, где мы вышли, чтобы мы могли вернуться сюда, да?

— Что ж, — медленно сказал Гарри, — да, я именно так и думаю. Но мы не вернёмся.

Три подруги хитро ухмыльнулись ему.

— Нет. Точно нет! — он решительно покачал головой.

— Но Гарри, — заныла Скуталу, — это может стать ключом к получению кьютимарок бесстрашных исследователей, таких как Дэринг Ду!

— Или кьютимарок познания других культур! — вставила Свити Белль.

— Или ты сможешь получить кьютимарку модельера, шо переделает моду твоего мира к нашему! — сказала Эппл Блум.

Жеребёнкам потребовался ещё месяц, прежде чем он, наконец, прогнулся под их непрерывными мольбами. Однажды осенним днём Гарри вошёл в клубный домик и увидел всех трёх жеребёнок, уверенно расхаживающих на задних ногах и в платьях — ну, точнее, мешках из-под овощей, спускавшихся от их шеи почти до пола, — и удержать этот последний бастион аргументации оказалось невозможным. Он окончательно и бесповоротно проиграл.

## 16. И младенец укажет им путь

Под свирепыми взглядами родственниц жеребёнки заметно сникли.

Спайк удалился в коридор — он не хотел участвовать в сцене избиения младенцев, но и желание узнать, чем же дело кончится, не позволяло ему уйти окончательно. К тому же здесь была Рэрити!

— Тэк-с, — прорычала Эпплджек. — Ну, колись, сеструнь, и давно ты шастаешь через ентот портал? И скок’ раз ужо бывала в его мире?

Эппл Блум громко сглотнула.

— Ты занималась дизайном платьев и не показала мне свои модели? — драматично вопросила расстроенная Рэрити.

Свити Белль опустила голову, стараясь избежать взгляда сестры.

Тётя Холидей просто впилась взглядом в Скуталу, которая пробормотала:

— Ну всё, я теперь дома безвылазно.

Твайлайт прекратила возбуждённо расхаживать по комнате и села на пол.

— Мне придётся рассказать принцессе Селестии о том, насколько слабой оказалась наша охрана, — задумчиво сказала она, глядя в сторону одной из книжных полок библиотеки расфокусированным взглядом. — Что четверо жеребят регулярно бегали мимо них днём и ночью!.. — она печально покачала головой, оставляя фразу недосказанной, а затем решительно выпрямилась: — Но для начала, Гарри Поттер, ты покажешь мне этот портал, чтобы лично я могла его изучить!

— Нет, — задрожав от нервного напряжения, тихо, но твёрдо ответил Гарри.

Все кобылы в комнате повернулись к жеребёнку.

— Нет? — недоверчиво повторила Твайлайт.

— Если я покажу его тебе, то ты обязательно через него пройдёшь, — не переставая дрожать, стал пояснять Гарри. — А если ты в него пройдёшь в таком виде, как сейчас, то в моём мире окажешься голой. Если кто-нибудь тебя увидит — а кто-то увидит тебя обязательно, потому что это общественный парк, — тебя арестуют и отвезут в полицейский участок, и как только ты потеряешь дерево из виду, то больше уже никогда его не найдёшь, — жеребёнок порывисто вздохнул. — А потому — нет! Я не хочу оказаться виноватым в том, что ты потеряешься в моём мире.

Гарри дрожал так сильно, что чуть не рухнул на пол, когда колени на мгновение предательски подогнулись. Никогда раньше он не спорил с Твайлайт. Да, он балансировал на грани установленных ею правил, иногда делал вид, что не услышал её предупреждений, но никогда не отказывался что-то сделать вот так открыто, прямо в лицо. У Дурслей подобная его выходка закончилась бы серьёзным избиением, здесь же Гарри знал, что с ним ничего подобного не случится, но въевшиеся в подсознание за годы плохого обращения панические отголоски страха всё ещё возвращались в подобные моменты.

— Прежде чем я покажу портал, ты должна будешь надеть платье и выучиться ходить на задних ногах — помнишь, как тяжело мне было в первые дни? И ты должна согласиться делать всё, что я скажу. Я знаю свой мир. Там очень быстро может случиться много ужасных вещей, особенно если кто-то попытается сделать то, что, как он считает, будет правильным и нужным для тебя, но на деле окажется совершенно неприемлемым, — Гарри заставил себя поднять взгляд и посмотреть ей прямо в глаза. — По-своему мой мир так же опасен для тебя, как Вечнодикий лес для жеребёнка. Ты просто понятия не имеешь, что опасно, а что нет, и не знаешь, откуда стоит ожидать проблем.

Твайлайт смотрела на жеребёнка перед собой так, будто впервые в жизни увидела его.

— Он прав, Твай, — сказала Эпплджек. — Он грит чистую правду и на самом деле переживает за тебя.

Пока пони тихо стояли и обдумывали услышанное, жеребёнки скучковались вокруг Гарри — две сбоку, а Эппл Блум перед ним.

— Я могу сшить тебе простенькое платье за несколько минут, конечно, если у меня будет выкройка, — сказала Рэрити, глядя на Свити Белль.

Её младшая сестра сглотнула и быстро кивнула.

— А мы с Эппл Блум можем показать тебе, как ходить, — нетерпеливо сказала Скуталу. — На деле это не так уж и сложно, как тут расписывает Гарри.

Устало прикрыв глаза на несколько секунд, Твайлайт кивнула.

— А я… А я… пойду и принесу выкройки, — нерешительно сказала Свити Белль. — Они в нашем домике на дереве, — единорожка отодвинулась от Гарри, настороженно поглядывая на сестру, которая всё ещё сверлила её суровым взглядом.

— Я сам схожу! — быстро заявил Гарри и с хлопком исчез, прежде чем пони-будь успел возразить.

Свити Белль обречённо вздохнула — она-то с нетерпением выискивала любую возможность избежать пристального взгляда сестры. Вздохнула и Эппл Блум — ей тоже хотелось, чтобы у неё нашлась хоть какая-то причина оказаться как можно дальше от сестры. Скуталу же просто пыталась спрятаться за своими друзьями и выглядеть невинной овечкой, попавшей в их компанию по недоразумению.

— Похоже, мне придётся сидеть дома, пока не стану старше бабули Смит, — пробормотала она, поймав взгляд своей тёти Холидей.

Повисшую в помещении давящую тишину довольно скоро прервало повторное негромкое «Пуф!», когда Гарри снова появился рядом с тремя подругами.

— Вот, — сказал жеребёнок, вынимая три платья из коробки, лежащей у него на спине, и передавая их своим подругам по табуну, затем опустил коробку на пол рядом с собой, вынул из неё несколько больших листов бумаги и передал их Рэрити. — Это выкройки, которые сделала Свити Белль. Они очень простые — мы не хотели ничего, что выделялось бы из общей массы и помогло бы окружающим запомнить нас.

Гарри нетерпеливо посмотрел на модельершу, дожидаясь её реакции.

Жеребёнки уже облачились в свои наряды — простые однотонные летние платья — и теперь стояли на задних ногах. Подолы платьев волочились по полу, но в мире Гарри они были им нормальными по длине, примерно до середины голеней. По сравнению с теми мешками, которые они пытались носить в самом начале, эти платья уже можно было называть нормальной одеждой. Рэрити попеременно переводила взгляд то на кобылок, то на бумаги, удерживаемые в её магии, сравнивая то, что носили жеребёнки, с выкройками Свити Белль.

Гарри сконцентрировался и старательно создал иллюзию того, как Скуталу выглядела в платье на той стороне портала.

— Видишь, в чём отличие? Как лямки держат платье? И насколько длиннее у неё ноги?

Кобылочки переминались с копыта на копыто, не зная, как родичи примут их новый облик. Необычное зрелище пони, стоящих и почти естественно передвигающихся только на задних копытах, притом одетых в самые необычные платья, какие они только видели, заставило их родственниц потрясённо взирать на них, не в силах вымолвить и слова.

Наконец Рэрити подошла и критически осмотрела платье Свити Белль, затем платья Скуталу и Эппл Блум, а потом сравнила их с иллюзией, которую создал Гарри.

Поскольку жеребята не хотели, чтобы на «той стороне» крылья Скуталу мешали ей ходить в одежде или, что ещё хуже, порвали её, они остановились на платьях с открытой спиной. К сожалению, на той стороне у пегасёнки на месте крыльев появлялась чрезвычайно детализированная татуировка, эти самые крылья изображающая. И это внезапно оказалось не меньшей проблемой, чем возможное появление крылатого человека. В Британии законом запрещалось делать ребёнку татуировки, и увидь кто её, это точно закончилось бы привлечением служб по надзору за детьми. И если детям в парке, возможно, будет без разницы, то их родители наверняка заметили бы Скуталу и сообщили о ней констеблям. А попадись Скуталу в руки представителям власти, те точно сразу увезли бы её в ближайший участок и попытались разыскать её родителей.

Поэтому, дабы не давать никому поводов задаться вопросом, почему, как и где девочка заполучила что-то столь незаконное, Свити Белль пришила между широкими лямками на спине к платью Скут тканевую вставку. Низ вставки был прикреплён к платью парой пуговиц, что держали её спину закрытой, не позволяя ветру задрать ткань и раскрыть секрет Скуталу. В то же время такая конструкция позволяла её крыльям высвобождаться в Эквестрии, не причиняя ей особого дискомфорта.

Твайлайт тоже подошла ближе и стала изучать, как стоят жеребёнки. Однако тётя Холидей и Эпплджек лишь продолжали пристально смотреть на своих безрассудных племянницу и сестру.

Подойдя к Гарри, Рэрити заглянула в коробку.

— А что с твоей одеждой, Гарри? Подожди… Что это? — из коробки всплыл журнал с большой надписью «VOGUE» по верхнему краю глянцевой обложки, ниже располагался заголовок поменьше: «Полный вперёд! Летняя мода в движении, эффектная спортивная одежда». Фоном для обложки служило озеро или залив с городом, стоявшим на противоположном берегу. На женщине, изображённой на переднем плане, было красное платье до бёдер с открытыми плечами — укороченная версия того, во что были одеты жеребёнки (за исключением того, что у них были более широкие горловины), с зелёными и синими стилизованными изображениями животных.

При виде изображения на обложке у модельерши отвисла челюсть. Журнал открылся, и страницы замелькали с такой скоростью, что Гарри едва мог за ними уследить, но с каждой перевёрнутой страницей Рэрити возбуждалась всё больше.

— Это… Да это же золотая жила! Мода… Я в жизни ничего подобного не видела… Да даже вообразить себе подобного не могла! Это произведёт настоящую революцию в индустрии моды! — белая единорожка едва ли не заплясала на одном месте от восторга. — Стоп! — вдруг повернулась она к Свити Белль. — У тебя несколько месяцев было это, и ты мне ничего не сказала?!

Обиженный тон Рэрити заставил Гарри почувствовать себя просто ужасно. Свити Белль и вовсе виновато уставилась в пол, едва сдерживая слёзы.

— Это я виноват, — признался Гарри. — Я заставил их всех дать Пинки-клятву никому не рассказывать о портале, — он слабо улыбнулся. — Я боялся, что принцесса Селестия заставит меня вернуться, если узнает, что портал всё ещё существует и работает, — он передёрнул плечами. — Позже, ну… Я боялся того, сколько проблем у меня возникнет из-за того, что я держал его в секрете… И из-за того, насколько мой мир может навредить вашему, причём даже случайно, — Гарри невольно представил, что сделал бы его дядя, если бы увидел этот идиллический мир и практически беззащитных пони, и снова вздрогнул всем телом. — В моем мире есть очень злые люди, которые без колебаний будут врать, мошенничать и воровать, попав сюда, а в обществе будут вести себя как самые прекрасные люди, так что вы их никогда и не заподозрите.

Твайлайт подошла к нему и ободряюще ткнулась носом в его шею.

— Гарри, — мягко сказала она, — мы никогда не отправим тебя обратно к этим ужасным пони, я обещаю.

— Людям, — тихо поправил Гарри, слегка зарываясь носом в её гриву. Но через мгновение он неохотно отодвинулся и, откашлявшись, добавил: — Итак, если ты всё ещё хочешь исследовать портал, то Рэрити нужно сшить тебе что-то вроде того, что надето на девочках. И пока она будет этим занята, девочки могут показать тебе, как они научились ходить.

Твайлайт немедленно повернулась к своей подруге-единорожке.

— Рэрити, как думаешь, за сколько ты сможешь что-то сметать на скорую нитку?

Увы, Рэрити была слишком уж поглощена изучением журнала, чтобы услышать её, продолжая листать страницы и время от времени останавливаясь, чтобы ошарашенно уставиться на очередное фото.

— Рэрити?

Никакой реакции.

— РЭРИТИ!!!

Аж подпрыгнув на месте, белая единорожка наконец-то обратила внимание на Твайлайт.

— Да тут почти четыреста страниц, и написано, что это ежемесячное издание, — ошеломлённо выдавила она. — Это же больше страниц, чем любой журнал мод Эквестрии издаёт за полгода, — Рэрити перевела на Гарри потрясённый взгляд. — Какой у них тираж?

— Точно не знаю, — пожал плечами жеребёнок. — Наверное, миллион?

Его заявление, похоже, оказалось достаточно шокирующим, чтобы вывести её из мечтательного оцепенения.

— Миллион? Чушь! Это будет почти восьмая часть всего населения Эквестрии! И я могу гарантировать тебе, что пони, интересующихся модой, гораздо меньше!

— Ну, — запнулся Гарри, — в Лондоне, большом городе неподалёку от того места, где я когда-то жил, проживает шесть миллионов, а в Британии в целом пятьдесят шесть миллионов, если я правильно помню.

— Пятьдесят шесть миллионов? — придушенно прошептала Рэрити.

Остальные пони кроме, конечно, Твайлайт, которой он рассказал об этом ещё несколько месяцев назад, выглядели столь же ошеломлёнными.

— Да, а население всего мира составляет около пяти или шести миллиардов.

— Миллиардов? — задыхаясь, выдала Рэрити.

— Ну, миллиард — это тысяча миллионов, — пояснил Гарри.

Все присутствующие в комнате ошарашенно уставились на него.

— Девчат, — тихо сказала Эпплджек, — а ведь он правду нам грит. Он действительно верит в эти цифры.

— Я могу это доказать, — он вытащил из коробки толстую книгу. — Это альманах, правда, он издан ещё в 1985-м году, поэтому сейчас устарел примерно на пять лет.

Твайлайт выхватила книгу из его магического поля так быстро, что показалось, будто она её телепортировала, и тут же зарылась в неё, листая страницы быстро, но размеренно.

— Где ты эт’ взял, Гарри? — спросила Эпплджек.

— Порылся в мусоре, — и без того красно-золотой единорожек покраснел ещё сильнее. Увидев пустой и непонимающий взгляд Эпплджек, он пояснил: — Однажды поздно вечером я прошёл через портал, а затем полазил по мусорным бакам людей, живущих поблизости, в поисках журналов и всякого такого. Ну, чтобы ответить на вопросы Твайлайт и жеребёнок, — Гарри нервно провёл копытом по гриве. — Мне повезло, и в первую же ночь я нашёл эти два издания и забрал их с собой. Я взял альманах, — поправился он после короткой паузы, — потому что хотел получить более точные ответы для Твайлайт, даже если и не мог рассказать ей о книге. Я просто говорил, что вспомнил ещё кое-что через пару дней после того, как она спрашивала про что-нибудь из моего родного мира.

Эпплджек подошла к Твайлайт и помахала копытом между ней и книгой, на что та инстинктивно воскликнула:

— Ёпт!

— Твайлайт, соберись! — укоризненно посмотрела на лавандовую аликорну Эпплджек. — Портал! — Затем она подошла к Рэрити и сделала то же самое, копытом выхватив журнал из её магии. — Рэрити, как много те надо времени, шоб сшить простое платье?

Белая единорожка моргнула и мыслями вернулась к вышеозначенной проблеме.

— Недолго, мне только нужен материал. Гарри, — посмотрела она на жеребёнка, — эти платья по-прежнему подходят к погоде в твоём мире?

— А, да, там сейчас середина лета, совсем как здесь.

— Твайлайт, дорогуша, поднимись, — сказала модельерша, подойдя к Твайлайт и взмахом копыта показывая ей встать на задние ноги.

Твайлайт неуклюже встала на дыбы и тут же едва не потеряла равновесие, но Гарри магией поддержал её. Аликорна сделала несколько быстрых, неуверенных шагов, но сумела удержаться на ногах. Рэрити потратила какое-то время, сравнивая её с кобылками и иллюзией Гарри.

— Спасибо, дорогуша, — сказала она, — теперь я знаю, сколько материала использовать. Я скоро вернусь, — белая единорожка поспешила на выход, остановившись у двери и напоследок сурово зыркнув на Свити Белль. — И тебе придётся позже кое-что объяснить мне, юная кобылка! Много всего объяснить!

Свити Белль сглотнула, внезапно найдя на полу что-то крайне занимательное. Скуталу, Эппл Блум и Гарри тут же прижались к ней ближе, давая понять, что поддерживают её.

Как бы ни была Рэрити расстроена, прежде чем она повернулась и ушла, на её лице всё же можно было заметить проскользнувшую при виде этой сцены быструю улыбку.

— Неужели стоять и ходить в мире Гарри так же сложно, как здесь? — спросила Твайлайт жеребёнок, вновь опускаясь на все четыре.

— Давай уже начнём называть его Землёй, — посоветовал Гарри. — А то может показаться, словно он весь принадлежит мне.

Твайлайт и подруги улыбнулись ему и кивнули.

— Земля, — повторила Твайлайт.

— Вообще-то, — сказала Скуталу, возвращаясь к изначальной теме, — там намного легче стоять и ходить.

Твайлайт приподняла бровь.

— Вот, смотри, — предложила пегасёнка, снимая платье. Она села и медленно откинулась назад, пока не оказалась в равновесии, сидя крупом на полу и опираясь только на задние ноги, затем медленно выпрямила верхнюю часть ног, оставив на полу скакательные и путовые суставы. — Сначала это ощущается странно, но там всё, начиная от твоих скакательных суставов и до копыт, опирается на землю, и ты используешь их, чтобы балансировать. Правда, они становятся короткими — едва ли в два копыта, не то что сейчас, когда они в половину твоей ноги длиной. Давай, попробуй.

Твайлайт последовала её указаниям и вскоре довольно уверенно «встала», хоть и раскачиваясь туда-сюда, пытаясь поймать равновесие.

— Видишь, как просто? Неудобно, но просто.

Твайлайт кивнула. Две другие кобылы сделали то же самое, экспериментируя с новой позой. Даже тётя Холидей попыталась её повторить.

— Ты права, так стоять намного легче, — сказала Твайлайт, а затем попыталась сделать шаг. И хоть шажок был крошечным, она чуть не упала. От падения её спасло сознательное увеличение давления на ту ногу, в сторону которой она начала заваливаться, и в итоге равновесие удалось восстановить. — Как интересно, — сказала она после ещё нескольких попыток, — во время шага я должна сознательно заставлять себя не пытаться вставать на копыта.

— На Гарриной… — Скуталу взглянула на жеребёнка, — то есть, на Земле, это совсем не проблема. А вот если ты там захочешь подняться на копыта — Гарри называет их пальцами ног, — тебе придётся сознательно это сделать. Но удержать равновесие в таком положении будет действительно сложно.

Наблюдение за пони, всей толпой едва движущихся по комнате, оказалось для Гарри довольно забавным — они вдруг напомнили ему клоунов в огроменных ботинках, правда, объяснить им, в чём здесь забава, он бы не смог.

Пока Твайлайт практиковалась, она успела попросить Спайка записать и отослать принцессе Селестии, по словам Твайлайт, «короткое» — «Всего-то один селестиал[1]!» — шестифутовое послание, описывающее ситуацию. Она также включила отдельное пояснение в фут длиной о том, как кобылки научили её ходить вертикально, а затем дополнила «кратким» двухфутовым объяснением причин своего желания изучить портал и убедиться в его стабильности и пригодности для использования в качестве способа постоянной связи с Землёй, а также припиской с обещанием отправить следующее письмо уже сегодня вечером. К письму лавандовая аликорна также приложила магически сделанные копии альманаха, журнала и набросков Свити Белль.

Наблюдая за тем, как Спайк отправляет плотно свёрнутые свитки — более короткие были замотаны внутрь более длинного — принцессе, Гарри задумался, с чего бы это Твайлайт ожидала, что у очень занятой правительницы вдруг найдётся время прочитать её столь неожиданное сообщение. Он был уверен, что уж альманах-то она точно передаст для прочтения кому-то другому.

Не прошло и часа после её ухода, как Рэрити уже вернулась, и не с одним, а с четырьмя платьями.

— Надо же, у тя хватило времени на все эти рюшки-финтифлюшки, — язвительно заметила Эпплджек.

Модельер фыркнула и снисходительно покачала головой.

— Никогда нельзя забывать о качестве и красоте, как бы сильно ты ни спешила, дорогуша, — надменным тоном отбрила она комментарий фермерши, задрав нос вверх, но затем просто улыбнулась ей, как и положено в лёгкой дружеской пикировке.

Накинув платье через голову, Твайлайт восхитилась его простым и ровным, но изящным покроем. Сшитое из тёмно-фиолетовой ткани, в глубине которой словно мерцали крошечные звёздочки, а цвет идеально подходил к её шерсти, платье, на удивление Твайлайт, оказалось именно её размера. Несколько озадаченная этим неожиданным открытием, аликорна вопросительно посмотрела на белую единорожку.

— Ох, дорогуша, ты же знаешь, что у меня есть все твои мерки[2], — закатила глаза Рэрити. — Всё, что мне нужно было сделать, это поставить поникен торчком и подобрать подходящую ткань, — добавила она, передавая Эпплджек одно из оставшихся платьев цвета зелёного яблока.

Вместо ответа Эпплджек вопросительно на неё посмотрела.

— Дорогуша, ты что, действительно позволишь Твайлайт пройти через этот портал в одиночку? — хмыкнула Рэрити, а затем обратилась к тёте Скуталу: — Твоих мерок у меня не было, поэтому твой наряд я кроила на глаз. Но не беспокойся, обычно у меня неплохо выходит угадывать размеры.

Пятью минутами позже аликорн, три пони, жеребчик, три кобылочки и один молодой дракон направились к «Сладкому яблочку». Твайлайт несла альманах магией перед собой, быстро впитывая на ходу столько информации, сколько могла. Жеребёнок и его подруги шли плотным гуртом, прижимаясь плечами и боками друг к другу для успокоения. Пони хотели было оставить жеребёнок дома, но Гарри сказал:

— Они провели кучу времени на Земле и даже разговаривали с некоторыми другими детьми. У них гораздо больше шансов уберечь вас самих от неприятностей, чем у вас — уберечь их.

Приведённый им аргумент выглядел довольно убедительным. И хотя взрослые кобылы продолжали высказывать возражения, твёрдая позиция Гарри: «Или они идут с нами, или не будет вам никакого портала!» — в итоге завершила спор.

По прибытии на заставу Твайлайт поприветствовала сержанта Трая Шворда.

— Гарри Поттер знает, где находится портал, — заявила аликорна. — Вы будете сопровождать нас, пока капрал Раннер не приведёт сюда подкрепление c опорного пункта стражи.

— Да, мэм, — ответил сержант, прежде чем повернуться к своему капралу и отдать приказ пригнать сюда всех свободных от службы пони, которых только тот сможет сыскать. Капрал кивнул и замер.

Гарри стало любопытно, почему пони не двигается, но тут он внезапно исчез. Ну, теперь он понял — капрал оказался одним из тех немногих единорогов, кто нашёл время, чтобы овладеть заклинанием телепортации. Гарри всё время удивлялся, почему его не знали все единороги поголовно.

Уже через минуту их небольшая группа направлялась в Вечнодикий лес. Сержант шёл впереди и внимательно осматривал путь на предмет опасности впереди или по сторонам. Дрожа из-за того, что оказалась в Вечнодиком лесу, Холидей старалась держаться между Эпплджек и Рэрити.

Они не прошли и двадцати шагов, как капрал уже подбежал к сержанту.

— Сэр, — сказал он, немного задыхаясь после применения магии, — пегасы уже в пути и скоро будут здесь. Остальные прибудут настолько быстро, насколько это возможно.

— Отлично, капрал, — одобрительно сказал сержант, — контролируй обстановку слева, а я пойду впереди и буду следить за правой стороной.

Ответом ему был салют передним копытом и «Дассэр».

Они уже почти достигли портала, когда к ним, стремительно петляя между деревьев, подлетели пять стражников-пегасов.

Когда все они подошли к дереву, сержант распределил охрану кольцом вокруг дерева и гражданских.

— Возможно, мне следует пойти с вами? — спросил он Твайлайт.

— Гм, пожалуй, нет. К сожалению, портал изменяет наши тела, и вы ничем не сможете нам помочь, потому что не знакомы с новым обликом. Оставайтесь здесь и охраняйте портал.

Отвернувшись от сержанта, Твайлайт принялась накладывать заклинания на дерево, другие деревья вокруг него, на землю и, иногда, вроде бы просто на воздух. Её перо скользило по парящему свитку настолько быстро, насколько позволяла скорость стекающих с него чернил. Наконец, она вернула своё внимание к конкретному дереву и несколько раз обошла его, изучая со всех сторон и непрерывно применяя всё новые заклинания.

Гарри натянул рубашку и брюки, которые довольно странно сидели на нём в облике пони — ему пришлось расстегнуть все пуговицы на рубашке, а брюки натянуть до самой спины, вдобавок ему приходилось удерживать их своей магией. Жеребёнки надели платья и встали на задние ноги. Твайлайт, Эпплджек и Рэрити тоже последовали их примеру, но проделали это с гораздо меньшей грацией. В этой новой позе им всем пришлось придерживать копытами подолы платьев, чтобы они не волочились по земле.

— Вы что, берёте с собой этих кобылок и жеребёнка? — недоверчиво спросил сержант, приподняв бровь, когда Гарри с подругами выстроились в ряд у портала в дереве, явно собираясь пройти через него.

— Знаете, сержант, — сухо сказала Твайлайт, — похоже, что эти жеребята уже больше года пробирались мимо вашего поста и гуляли по миру по ту сторону портала.

Сержант, убелённый сединами ветеран, поражённо вытаращился на них.

— Они что делали? — он окинул взглядом всю эту четвёрку. Когда всё сегодня закончится, он точно скажет несколько добрых слов своим подчинённым. И он точно знал, что в свою очередь его начальство тоже побеседует с ним по поводу дыр в системе организации безопасности.

— …и они знают, чего там ожидать, — закончила аликорна.

Гарри виновато взглянул на сержанта и снова повернулся к дереву. Твайлайт подошла к жеребёнку, и он обернулся к ней:

— Чтобы это сработало, ты должна хотеть пройти в Литтл Уингинг. Просто подумай: «Литтл Уингинг». Но сначала подожди секунд пятнадцать, чтобы я мог убедиться, что там нет никого, кто мог бы заметить, как мы выходим, ладно?

Он снова посмотрел на дерево, встал на задние ноги и исчез внутри.

## 17. И снова в портал

В Литтл-Уингинге, как и в Эквестрии, был вечер. Было даже странно, насколько многое в параллельных мирах оказывалось похожим или связанным между собой, особенно все эти ужасно забавные (хотя зачастую просто ужасные) понячьи каламбуры, связанные с самыми разными предметами или названием мест — например, Энциклопедия Ботаника и Энциклопедия Британика или Балтимэйр и Мейнхэттен вместо Балтимора и Манхэттена. Между двумя мирами точно происходит какая-то магическая утечка.

Вывалившись из дерева, Гарри быстро огляделся и, к счастью для себя, никого вокруг не увидел. Сразу после этого жереб… мальчик проверил несколько веток, которые в своё время разложил в определённых местах, чтобы заметить, если кто-то за время его отсутствия побывал здесь, но, как он отметил с радостью, они лежали непотревоженными. Затем Гарри подтянул брюки до более удобного положения, затянул пояс, надел сандалии и застегнул рубашку.

Едва он закончил поправлять одежду, как из дерева, споткнувшись, показалась Твайлайт. Её седельные сумки съехали на бёдра, на несколько секунд изобразив причудливые, чересчур крупные подсумки, а затем соскользнули на землю. Гарри торопливо подхватил её под руку и обхватил за талию, чтобы спасти от немедленного падения. Сразу за ней появился Спайк, который, конечно же, споткнулся о лежащие седельные сумки. Самое интересное, что он остался драконом! Весьма со вкусом одетым драконом — Рэрити и Твайлайт воспользовались своей магией, чтобы по-быстрому привести в презентабельный вид его старую одежду, оставшуюся с тех пор, когда они с Твайлайт жили в Кантерлоте и вынуждены были посещать там официальные мероприятия, — но тем не менее именно драконом! Спайк, ворча, подхватил валявшиеся седельные сумки, чтобы они не помешали идущим вслед за ним кобылкам.

Следующими появились Скуталу и Эппл Блум, которые подхватили сначала Эпплджек, а затем и Холидей, когда те вывалились из портала. Последними из дерева вышли Свити Белль и идущая за ней Рэрити. Пока их родственники поправляли непривычную одежду, жеребёнки быстро одёрнули свои платьица и надели сандалии.

Четыре взрослых пони и дракон удивлённо осматривали окружающий лес, выглядевший подозрительно безопасным. В ходе этого осмотра сначала Твайлайт, а затем и другие пони заметили, что, хотя у Скуталу теперь и не было положенных пегасам от природы крыльев, на их месте у неё на спине красовалось удивительно подробно прорисованное изображение. Пегасёнка поправила тканевую вставку на спине платья, скрывшую рисунок, а Свити Белль застегнула две пуговицы, закрепившие её на месте.

То же самое случилось и с самой Твайлайт. Превращённые пони несколько минут любовались деталями рисунка крыльев и даже могли различить ребристость на перьях и тончайшие переходы цвета, пока не подошла Свити Белль и не застегнула пуговицы и ей, сказав, чтобы в следующий раз Твайлайт сделала это сама.

Другим интересным моментом оказалось то, что у всех женщин были роскошные волосы до пояса. Правда, сёстры Эппл выделялись среди остальных — Эпплджек из-за её совершенно не сочетающейся с нарядом светло-коричневой ковбойской шляпы-стетсона, а Эппл Блум — из-за розового бантика в волосах. Обе эти вещи выглядели комично маленькими на их человеческих головах.

Гарри был очень удивлён тем, насколько потрясающе красивой выглядела Твайлайт в человеческом облике. Он знал из услышанных им разговоров, что как пони она считалась довольно милой и привлекательной, и многие говорили, что через пару лет она и вовсе станет настоящей красавицей. Но сейчас даже он не мог не признать, что в его мире она точно привлечёт внимание мужчин.

Увы, несмотря на то, что Рэрити проделала исключительную работу при создании платьев, особенно учитывая то, насколько быстро они были пошиты по довольно расплывчатым выкройкам, она не приняла во внимание одну немаловажную деталь человеческого тела — довольно объёмную по сравнению с их родной, понячьей внешностью грудь, которой теперь обладали бывшие кобылы. У пони вымечко находилось в совершенно другом месте и обычно было едва заметно, если только кобыла не кормила жеребёнка. Даже просмотрев фотографии в журнале, Рэрити оказалась не готова к последствиям того, что означало это перемещение. Или что результаты будут настолько сильно отличаться от того, что они считали нормальным. Или так сильно различаться между отдельными кобылами.

Если у Рэрити и Твайлайт грудь оказалась, на его взгляд, среднего размера, то у Эпплджек и Холидей она была на удивление пышной. Все четыре платья, которые замышлялись как довольно свободные, на деле оказались сильно натянутыми на груди — причём в двух случаях они в прямом смысле трещали по швам. Гарри понимал, что по возвращении платья придётся перешить — Рэрити просто не взяла с собой достаточно запасов ткани и ниток, чтобы внести изменения на месте. Это также напомнило Гарри найти способ как-то упомянуть, что им также не помешает нижнее белье. Хотя объяснять, почему и зачем, точно будет жутко неловко — от одной только мысли об этом его лицо начинало пылать.

— Ого! — воскликнул Спайк, оглядываясь.

— Там, примерно в сотне шагов, игровая площадка парка, — указал Гарри в одну из сторон, затем перевёл руку примерно на сто двадцать градусов влево: — Литтл Уингинг — около ста пятидесяти шагов в этом направлении, но придётся обогнуть пару упавших деревьев, так что в итоге эта прогулка выйдет немного длиннее. Отсюда ничего этого не видно, потому что мы находимся в небольшой ложбине.

Посмотрев на Спайка, Гарри покачал головой. Может ли то, что Спайк так и остался драконом, а не превратился в человека, значить, что в его мире тоже есть драконы, а он о них просто не знал? А то, что кобылки и кобылы стали девочками и женщинами, — что в его мире не было пегасов и единорогов?

— Спайк, — сказал он, — мне очень жаль, но тебе придётся прятаться. Я точно знаю, что здесь драконы не встречаются, поэтому любой, кто увидит тебя, обязательно вызовет стражу!

Спайк пожал плечами. Он был маленьким, так что спрятаться ему было нетрудно.

Наконец они медленным шагом пошли через парк. Жеребёнки в основном были заняты тем, что помогали взрослым кобылам не упасть — хоть их навыки прямохождения и улучшались с каждым шагом, однако им всё равно было в новинку так ходить, да и неровная поверхность земли нисколько не облегчала этой задачи, не говоря уже о том, что у взрослых не было обуви или даже её подобия.

Остановившись на опушке леса, кобы… то есть женщины решили понаблюдать за тем, как дети резвятся на горках и качелях. На скамейке неподалёку болтали пара домохозяек, поглядывающих на играющих в песочнице недалеко от качелей малышей.

Проехавшая по улице, граничащей с западной стороной парка, машина заставила всех превращённых взрослых пони и Спайка уставиться на неё.

— А эт’ шо такое? — спросила Эпплджек.

— Это машина… Тележка с двигателем, который заставляет её двигаться, и все едут внутри этой закрытой коробки. Без магии.

Одна из седельных сумок Твайлайт, которую всё ещё тащил Спайк, распахнулась и из неё выплыли перо и бумага. Гарри тут же схватил их.

— Лучше не делай так, Твайлайт. Если люди увидят, то начнут спрашивать, как ты это сделала. А потом они попытаются нас изловить, — он засунул письменные принадлежности обратно в сумку, стараясь не смотреть на надувшуюся Твайлайт.

Тем временем Рэрити пристально разглядывала те три дома, которые они могли видеть по другую сторону дороги.

— Они все одинаковые, — неодобрительно сказала она, — и такие простые!

— Давайте лучше возвращаться, — внёс предложение Гарри. — Вам всем нужно больше практиковаться в ходьбе, иначе вы привлечёте нежелательное внимание.

На обратном пути все четыре превращённых пони стали жаловаться на веточки и камешки, на которые они наступали. Пони не привыкли, чтобы ходьба вызывала боль в ногах — ну, за исключением тех редких случаев, когда палка или камень настолько неудачно попадают под копыто, что впиваются в его мягкую внутреннюю часть.

Гарри остановился и, балансируя на одной ноге, подхватил другую под коленом и задрал её, демонстрируя подошву своей сандалии.

— Это ещё одна из причин, по которой нам нужно вернуться. Все люди носят обувь, чтобы защитить ноги. Если у вас нет обуви, вы можете поранить ступни, потом порез загноится, и вы окажетесь в больнице, если не будете осторожны. Свити Белль сделала нам обувь из каких-то обрезков холстины, которые были у тебя в бутике, Рэрити.

–=W=–

— Мне очень жаль, но теперь, когда мы знаем, где находится портал, вам придётся занять пост прямо здесь, — сказала Твайлайт сержанту, как только группа вернулась в Эквестрию. — Уверена, принцесса Селестия разместит здесь полноценный гарнизон не позднее завтрашнего дня.

К этому моменту прибыли ещё пятеро пони. Сержант быстро назначил четверых охранников: двое перед деревом и двое на прилегающей территории, чтобы никакой хищный зверь из Вечнодикого не мог незаметно на них напасть. Они будут сменяться с другими гвардейцами каждые четыре часа, пока не прибудет помощь из Кантерлота.

Четыре кобылы обнаружили, что, хотя их копыта остались невредимы, однако кожа, покрывающая заднюю часть их пястей и плюсен, оказалась вся в царапинах и ссадинах, которые болели. Хоть это и не стало серьёзной проблемой, но всю дорогу до дома ноги у них неприятно саднили.

Твайлайт зарылась носом в альманах даже раньше, чем дерево-портал скрылось из виду. Рэрити, Эпплджек и Холидей молчали, причём последняя ещё и сверлила взглядом Скуталу, которая изо всех сил старалась спрятаться за Гарри и двух своих подруг.

Спайк, снова восседающий на спине Твайлайт, был единственным, кто захотел поговорить — и он приставал то к кобылкам, то к Гарри с бесконечными вопросами обо всём, что они видели в своих предыдущих вылазках. Три пони внимательно прислушивались и вплотную следовали за жеребятами, чтобы твёрдо удостовериться, что никто из них не сбежит в лес, вбив себе очередную блажь в голову. Для пони те подробности, которыми неохотно делились кобылки, хоть сколь-нибудь забавными не казались совершенно.

Стоило только им добраться до «Сладкого яблочка», как Эпплджек, ухватив Эппл Блум за ухо, покинула их компанию. Рэрити забрала с собой Свити Белль, когда они дошли до окраины города, напоследок сказав, что у неё запланирован весьма насыщенный вечер, так как она не только намеревалась подробно обсудить со Свити Белль её поведение, но и планировала смастерить для них всех сандалии на основе отпечатков, которые они оставили своими ногами, прежде чем вернуться через портал. Взгляд, которым она в тот момент одарила жеребёнку, обещал, что дискуссия не будет приятной.

Тётя Холидей утащила Скуталу с обещанием, что они с тётей Лофти тоже собираются серьёзно поговорить с ней после ужина.

Все три жеребёнки, которых домой за уши тащили старшие родственники, отчего те периодически ойкали, стонали и выкрикивали «Да иду я!», смотрели на Гарри с нескрываемым страхом. Все, что он мог в тот момент для них сделать — лишь проводить каждую из них печальным взглядом. Похоже, это не сильно-то помогало.

Гарри не переставал удивляться, наблюдая за тем, как Твайлайт безошибочно прошла от портала в дереве до города, а затем и в свой замок, открыла дверь, придержала её для него и закрыла, а затем вошла на кухню и начала готовить троим из них по чашке чая — и всё это ни разу не вынув нос из альманаха и ни разу не ошибившись в движениях. Да ещё и всё время делая заметки. Что ни говори, а подобная точность действий выглядела весьма впечатляюще. Невольно Гарри задался вопросом, как Твайлайт умудрялась подобное провернуть. Может, благодаря большим глазам — это если сравнивать с людьми, а не другими понями — у неё было гораздо лучше периферийное зрение? Или же она на каком-то подсознательном уровне использовала магию, чтобы не натыкаться на пони или на предметы? В итоге он решил позже попробовать это сам.

Пока Гарри и Твайлайт сидели за столом и пили чай, Спайк вознамерился заняться ужином и теперь суетливо метался по кухне, время от времени останавливаясь, чтобы сделать глоток чая (подслащённого сапфировой пылью вместо сахара).

Только после ужина Твайлайт отложила свои исследования.

— Очень интересная книга, — сказала она. — В основном статистика, но раздел о вашей истории был достаточно информативным, а вот о спорте — нет, — она остановилась и посмотрела на Гарри. — Твои соплеменники довольно жестокие. Согласно этому, — она постучала по книге копытом, — в твоей родной стране, Великобритании, за 278 лет было 162 войны. За всё это время в ней не было мира, который продлился бы дольше шести лет. Если же смотреть в целом, то создаётся ощущение, что остальные страны твоего родного мира в течение последних трёх тысяч лет вели непрерывную войну.

Гарри кивнул. Он знал, что люди много воевали, но это всё равно было ужасно, особенно если сравнивать с Эквестрией, что провела без войн почти тысячелетие — ну, если не считать последние два года. Впрочем, все эквестрийские войны развязывали злодеи, а не другие страны, пытающиеся вторгнуться, за исключением, конечно, Кризалис с её чейнджлингами.

— Но тут говорится о достижениях медицины: переливание крови, зачатие в пробирке, вакцины, операции на неродившемся жеребёнке… это ошеломляет. А ваши технологии — да вы даже были на Луне! — она аж задрожала от возбуждения. — Я с нетерпением жду возможности увидеть всё это сама! — аликорна снова загарцевала на месте, её глаза даже слегка засветились — в такое возбуждение она пришла от одной лишь мысли обо всём том, что она могла бы узнать.

— Твайлайт, соберись, — резко сказал Спайк. — Гарри! — указал он когтём на сидящего за столом единорожка. Теперь, когда она вышла из очередного транса, появилась надежда, что он сможет вернуть её мысли в нужное русло. — Хогвартс! Помнишь?

Твайлайт с недоумением посмотрела на Спайка, затем перевела взгляд на Гарри, непонимающе моргнула, и в этот момент Гарри явственно увидел, как её разум переключился с одной темы на другую.

— А, точно, — покраснела аликорна. — Извини, Гарри. Просто… — она взглянула на книгу, — ну, знаешь… Знания же! — затем, помотав головой, вытащила из своей седельной сумки список. — Так. Пойти на заставу на окраине Вечнодикого леса? Есть. Поговорить со стражей? Есть. Объяснить, зачем мы там? Есть. Потребовать дополнительных стражников? Есть. Последовать за Гарри до портала? Есть. Найти местоположение портала? Есть. Обследовать территорию вокруг портала на предмет опасностей? Есть. Убедиться, что портал всё ещё существует? Есть. Убедиться, что портал всё ещё доступен? Есть. Убедиться, что портал не переместился? Есть. Убедиться что портал ещё можно использовать? Есть…

Гарри и Спайк вздохнули. Теперь ей потребуется несколько минут, чтобы наверстать пропущенное.

— …Вернуться в библиотеку? Есть. Приготовить чай? Есть. Отправить Спайка готовить ужин? Есть. Съесть ужин? Есть. Начать новый список на вечер? — из её седельной сумки выплыл пустой свиток и развернулся рядом с ней. — Есть.

Отложив список, Твайлайт вздохнула, довольная итогами проверки. Перо тут же затанцевало по поверхности нового свитка.

— Хорошо, Гарри, теперь мы знаем, что ты можешь безопасно путешествовать туда и обратно. Следующий вопрос: хочешь ли ты пойти в эту школу Хогвартс? — спросила она, пристально смотря на жеребёнка.

— Пойти в школу? — удивлённо поднял глаза Гарри. — Зачем мне туда идти? Мне здесь больше нравится. И потом, сколько это будет стоить? Как я смогу заплатить там за всё? И где я там жить буду?

— Очень хорошие вопросы, — кивнула аликорна, и перо снова запорхало по свитку, — я обязательно обсужу их с принцессой Селестией. А зачем? Затем, чтобы узнать о магии твоего мира! — улыбка Твайлайт казалась шире обычного, а вкупе с расширившимися глазами она и вовсе уже стала немного пугающей, словно у какого-то маньяка. Вдобавок её гарцевание на месте набирало скорость. — Просто представь всё то, что сможешь узнать там, о чём не знаем мы здесь! Это же целый новый мир магии! И ты столькому сможешь меня научить, когда вернёшься. Это величайший шанс, который бывает раз в жизни! — Теперь улыбка доходила почти до ушей кобылки.

Несколько секунд Гарри неуверенно смотрел на Твайлайт.

— Я должен это сделать? — тихо спросил он.

Аликорночка уставилась на него, как будто у него выросла вторая голова. Спайк тоже выглядел недоумённо.

— Я имею в виду, — продолжил Гарри так же тихо, опустив глаза на стол, — меня не будет девять месяцев, — добавил он, чертя копытом круг по поверхности стола. — Мне придётся оставить здесь своих… друзей. И я буду там… а Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум останутся здесь, — жеребёнок наконец-то поднял на неё взгляд. — Я не хочу покидать их. Они особенные. У меня раньше никогда не было друзей.

Твайлайт слегка отшатнулась. Это было совершенно неожиданным развитием событий. Гарри видел, что его отказ от возможности изучить новую магию — магию его родного мира — оставил лавандовую аликорну в недоумении. Она просто не могла этого понять.

Встретившись с её удивлённым взглядом, жеребёнок снова вздохнул, удручённо опуская голову. Прошлой осенью она рассказала ему про то, как принцесса Селестия взяла её под своё крыло в качестве своей личной ученицы, когда ей было всего восемь лет. Она тогда была моложе его, а ему, если он всё правильно рассчитал, на следующей неделе уже стукнет одиннадцать. Но Твайлайт тогда не оставила всю свою прежнюю жизнь позади — её родители жили прямо там, в Кантерлоте. Она проводила с ними множество вечеров после того, как они заканчивали работу, а она свою учёбу, и это даже не говоря о совместных семейных прогулках по выходным и праздникам. Когда Твайлайт стала старше, и принцесса стала принимать более активное участие в её образовании, она переехала в замок, но по-прежнему навещала своих родителей и брата по выходным в любой момент, когда хотела. И он это знал.

Но в отличие от неё, Гарри потребовалось бы оставить позади абсолютно всё, и он не хотел этого делать. Его здесь любили, и Гарри знал это. Ему не нужно было изучать магию там, его полностью устраивала магия, которая есть здесь. А ещё его друзья были здесь, а не там. Кроме того, Твайлайт сама ему всегда говорила, что никогда не заставит его вернуться. Если только она не лгала. Гарри почувствовал, как в груди у него поднимается волна паники.

Через несколько мгновений выражение лица аликорны медленно сменилось — от озадаченного к задумчивому, а затем и понимающему. Она успокаивающе улыбнулась жеребёнку.

— Нет, Гарри, — мягко сказала Твайлайт с нескрываемой нежностью в голосе. — Ты не должен, если не хочешь, — она замолчала, задумавшись. — Возможно, мы сможем спросить пони в Хогвартсе, могут ли твои подруги поехать с тобой. Тогда ты там будешь не один, — подойдя, она встала бок о бок к нему и накрыла своим крылом, прижимая к себе.

— Правда? — с надеждой посмотрел на неё Гарри.

Если жеребёнки пойдут вместе с ним, Гарри будет всё равно, где находиться. Ну, если только не у Дурслей.

— А кто нам мешает спросить? — не переставая улыбаться, пожала плечами аликорночка. — Отправляя твой ответ, мы можем указать в нем, что ты согласен пойти только в том случае, если и твои друзья тоже отправятся с тобой.

— Но они же не все единороги, смогут ли они колдовать?

— У пегасов уж точно есть магия, — рассмеялась Твайлайт. — Иначе как, ты думаешь, они летают и взаимодействуют с облаками? А земные пони могут заставить расти буквально всё! Это определённо магия, и ты это и сам прекрасно знаешь! Ну, а если из школы ответят «нет», то просто останешься здесь.

Гарри задумчиво провёл копытом по гриве.

— А что скажут Эпплджек, Холидей, Лофти и Рэрити? Что, если уже они скажут «нет»?

— Хм-м-м, — задумчиво протянула Твайлайт, постукивая копытцем по подбородку. — Уверена, я смогу убедить их отпустить жеребёнок с тобой.

Гарри медленно кивнул. Разумеется. Когда принцесса, одна из правителей твоей родины, просит об одолжении, мало кто будет готов отказать в её просьбе.

— Хорошо, — сказал он.

Убедить девчонок согласиться будет проще простого — ему всего лишь нужно будет сказать: «Мы можем получить наши кьютимарки». К тому же они всеми копытами вцепятся в шанс увидеть его мир, особенно, если им не придётся каждый раз красться мимо родни и стражи. Сильнее всего их заинтересовали его рассказы про кино. А если жеребёнки поселятся на Земле официально, у них будут карманные деньги, и они смогут по выходным делать что захотят… Ему реально стало интересно, что они скажут, когда увидят парк аттракционов.

— Спайк, — сказала Твайлайт, отрывая его от мытья посуды, — не мог бы ты написать письмо для принцессы Селестии?

— Конечно! — сказал молодой дракон и, спрыгнув со своего стула и проковыляв к столу, вытащил перо и пустой свиток из седельной сумки Твайлайт.

Дорогая принцесса Селестия,

Гарри и жеребёнки — Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль — были столь любезны, что показали мне, Эпплджек, Холидей, Рэрити, а также королевским стражам местонахождение портала. Это было именно там, где мы и предполагали! Просто, чтобы открыть портал, вам сначала необходимо захотеть оказаться в Литтл Уингинге, и только затем пройти через него. Именно поэтому мы его и не нашли! Мы искали просто портал, а не «портал в Литтл Уингинг» (см. прилагаемые примечания и схемы, Приложение А).

Это прекрасный мир! Лес вокруг портала гостеприимный и тихий, хотя воздух и имеет очень слабый, но отчётливо различимый привкус сильно подгоревшего растительного масла. Однако через несколько мгновений я перестала это замечать. Гарри сказал, что поблизости нет опасных диких животных. Мы совершили небольшую прогулку длиной примерно пятьдесят селестиалов по парку, где, по его словам, год назад Гарри поколотил его двоюродный брат. Основываясь на предварительных измерениях, расстояние, именуемое в «альманахе» как «миля», составляет около тысячи селестиалов, а «километр» — около семисот селестиалов (см. Подробные примечания и схемы, Приложение Б).

Пока мы там были, мимо проехала «машина» — закрытый транспорт для перевозки пони. В ней не было ни тяглового пони, ни каких-то магических приводов, и она издавала довольно много шума! Ничего особенного, но мы могли легко услышать её за несколько сотен селестиалов. Она была полностью сделана из какого-то блестящего металла и имела со всех сторон стеклянные окна (эскизы и чертежи «машины» см. в Приложении В).

Я сделала одно чрезвычайно важное открытие: их «ступни» чрезвычайно чувствительны, и даже самый мелкий камешек или веточка могут вызвать сильную боль. Обувь, как Гарри сказал нам ранее, является там абсолютно необходимой вещью для ходьбы (см. прилагаемый рисунок сандалий, которые сделала для них Свити Белль, Приложение Г)!

В парке мы увидели двух взрослых, наблюдавших за тем, как их дети играют на качелях и в песочнице. Как и говорил Гарри о людях, все они были одеты в одежду, которая полностью закрывала их тела от шеи до «колен» для «девочек» (кобылок), а «мальчики» (жеребчики) носили рубашки с брюками, которые были либо очень короткими, либо прикрывали ноги практически полностью. Все они были в обуви (см. прилагаемые примечания и рисунки как обуви, так и оборудования игрового парка, Приложение Д).

Что касается зачисления Гарри в школу чародейства и волшебства Хогвартс, он решил, что один туда не пойдёт. Он считает Эквестрию своим домом и не хочет уезжать. К тому же, провести девять месяцев вдали от дома, лишившись всех своих друзей — а раньше у него никогда не было друзей — это не то, чем он желает заниматься. Однако он сказал, что если его друзьям, а именно Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль, тоже разрешат отправиться в эту школу, он согласен учиться вместе с ними. Мы собираемся спросить о такой возможности, когда будем отправлять им ответное письмо.

Мне не терпится услышать, что он расскажет мне об их магии! Это так увлекательно! (См. Приложение Е с различными рисунками и подробностями о других вещах, которые мы видели, побывав там).

Ваша верная ученица

Твайлайт Спаркл

Наблюдая, как Спайк сжигает послание со всеми приложенными к нему дополнительными свитками, Гарри задумался о том, что на самом деле значат для него те события, что сегодня произошли. До сих пор он ни разу всерьёз не задумывался о возвращении на Землю — он больше не считал её своим домом. Дом был здесь, в Эквестрии, рядом с его жеребёнками. Конечно, узнать, что может земная магия, будет интересно и увлекательно — но магию можно изучать и здесь. И здесь она уже интересная. Вряд ли Гарри когда-нибудь станет таким же могущественным и умелым магом как Твайлайт, но если он научится заклинаниям, позволяющим делать всё, что хочешь, то зачем пытаться узнать что-то сверх этого?

— Твайлайт, — тихо позвал он, — не могла бы ты научить меня заклинанию «Погружение в книгу»?

— Хм? — Твайлайт снова была вся в альманахе.

— Заклинание «Погружение в книгу», научишь меня? — повторил он громче.

Мгновение спустя она очнулась и несколько секунд, нахмурившись, молча смотрела на него.

— Зачем?

Гарри поднял взгляд к потолку, тщательно подбирая слова:

— Если я собираюсь изучать земную магию в этой школе, то у меня не будет такого хорошего учителя как ты, поэтому мне придётся тратить гораздо больше усилий на обучение, — Гарри снова опустил на неё взгляд. — По крайней мере, судя по тому, что я помню о моих учителях начальных классов, ты намного лучше, чем они. Тебя больше волнует результат. Ты более терпелива. Всё это означает, что учиться у тебя намного проще, но когда у меня возникнут вопросы или я что-то не пойму, тебя не будет рядом. Поэтому мне нужен ещё какой-то способ лучше изучать материал, действительно понимать, что пытается мне сказать книга. И ты как-то говорила мне, что была просто поражена, как много нюансов можешь уловить из написанного, когда используешь «Погружение в книгу».

— Ну, я не уверена, что ты справишься, — немного смутилась и покраснела от его неожиданной похвалы аликорночка. — Это довольно сложное заклинание по сравнению с теми, что могут сотворить большинство жеребчиков твоего возраста. Но твоя левитация, телепортация и иллюзорные заклинания выглядят неплохо, — добавила она, улыбнувшись. — Так что почему бы нам не попробовать и не посмотреть, сможешь ли ты справиться и с этим?

С полки тут же слетела книга и опустилась на стол перед ними, раскрывшись где-то посередине.

— Вот это заклинание, — сказала Твайлайт, указывая копытом. — Прочитай и дай мне знать, когда закончишь.

## 18. Подготовка

Твайлайт уже дважды прошлась вместе с Гарри по структуре заклинания «Погружение в книгу», когда Спайк внезапно изрыгнул пламя. Все удивились, когда из изумрудного пламени появился не только свиток, но ещё и книга.

— Твайлайт, смотри, — взволнованно сказал Спайк, — как быстро ответила принцесса Селестия! — он подбежал к ним с обоими предметами в лапах.

«Дорогая Твайлайт, моя верная ученица,

Мы рады слышать, что вы отыскали портал в родной мир Гарри Поттера, Землю, и убедились, что он стабильный и двусторонний. Твоё заявление вызвало немалый ажиотаж в сообществах как магических, так и социальных исследователей! Мы сомневаемся, что пони-будь из них заснёт сегодня ночью. Или завтра. Или послезавтра…

С самого появления Гарри Поттера год назад Мы обдумывали и обсуждали возможные варианты действий в случае повторного открытия портала. И в этом отношении книга и журнал, которые ты сегодня нам предоставила, станут большим подспорьем для исследователей.

Батальон инженерных войск и рота королевской гвардии прибудут в Понивилль уже завтра, чтобы воздвигнуть укреплённый периметр вокруг портала, призванный защитить его от обитателей Вечнодикого леса. Также они начнут строительство постоянного терминала для удобства путешествий в этот новый мир и обратно. Выбрав подходящий момент, они также будут строить аналогичные структуры, пусть и в меньших масштабах, в мире Гарри Поттера.

Четыре отряда гвардейцев уже отправлены к дереву-порталу, чтобы сменить размещённых там сейчас стражей и организовать правильную ротацию. Они должны прибыть в течение часа.

Мы не имели намерений открывать своё существование жителям нового мира столь скоро (если это вообще когда-либо должно было случиться), по крайней мере, пока опытные разведчики не выскажут своего мнения. К сожалению, письмо, доставленное совой Гарри Поттеру, на которое нужно без промедления ответить, фигурально говоря, прищемило нам хвост.

Мы не станем препятствовать тому, чтобы Гарри Поттер получил всё необходимое образование у себя на родине. С другой стороны, Мы не станем и заставлять Гарри Поттера вернуться туда против его воли. Но, пожалуйста, передай Гарри Поттеру, насколько важным, по Нашему мнению, может быть продолжение его образования в его родном мире — и для него лично как растущего жеребца, и для всей Эквестрии в целом, в плане изучения магии его мира.

Если Гарри Поттер решит продолжить своё образование в «Школе чародейства и волшебства Хогвартс», Мы хотим заверить его, что любые расходы, которые он может при этом понести, будут полностью возмещены Нами.

Гарри Поттер пользуется Нашей полной поддержкой, как эмоционально, так и материально, независимо от того, какой курс он решит избрать в этом вопросе.

Как мы понимаем, Гарри Поттер выразил сомнения относительно посещения этой «Школы…» в одиночку, но готов отправиться в том случае, если вместе с ним туда поступят и его кобылки. Мы хорошо понимаем его сомнения и желания и, опять же, полностью его поддерживаем. Если пони-будь из вышеуказанных жеребёнок захочет пойти вместе с ним, а директор школы разрешит это, мы окажем им такую же поддержку, как и самому Гарри Поттеру. Его и их посещение этой школы поможет закрепить присутствие Эквестрии в его мире, и поэтому он, они и их семьи заслужат Нашу безмерную благодарность за помощь в этом начинании.

Если Гарри Поттер примет решение о поступлении в «Школу чародейства и волшебства Хогвартс» вместе со своими кобылками, то Мы желаем, чтобы ты со своими подругами сопроводила их, дабы обеспечить их благополучие и безопасность, пока они приобретают свои школьные принадлежности и делают первые шаги в мире людей. Естественно, ты и твои подруги получите должную компенсацию за время, проведённое вдали от дома и работы здесь, в Эквестрии.

Если в какой-то момент ты почувствуешь, что ситуация слишком опасна для жеребят, или они сами почувствуют угрозу по какой-либо иной причине, ты имеешь полное право отменить любые договорённости со «Школой чародейства и волшебства Хогвартс» и вернуться вместе с ними в Эквестрию без какого-либо промедления.

Также Мы назначили Нашего племянника, принца Блюблада, нашим послом в человеческом мире. Окажите любую посильную помощь, чтобы должным образом основать там надлежащее посольство, но эта цель является второстепенной по отношению к помощи Гарри Поттеру и его подругам, пока он, конечно же, не окажется в школе Хогвартс и не перестанет нуждаться в твоей опеке.

Как только они доберутся до школы, и будет предпринято всё необходимое для их нормального пребывания там, вы все в любое удобное для вас время можете вернуться к своим обычным делам здесь, в Эквестрии. Пони в посольстве будет поставлена задача постоянно держать связь со «Школой чародейства и волшебства Хогвартс», пока Гарри Поттер и жеребёнки будут там присутствовать, а также будут приняты надлежащие меры для их регулярного общения со своими семьями.

В этой ситуации ты пользуешься Нашим полным доверием, и Мы даём тебе право действовать от Нашего имени без каких-либо оговорок. Твоё слово — Наш закон.

Книга, приложенная к этому письму, представляет собой предлагаемый план первых шагов в установлении мирных отношений с Землёй, а также возможные варианты наших действий, если мирные отношения будут невозможны.

Может быть, у Гарри Поттера появятся идеи, как нам сделать эти первые шаги?

Мы с нетерпением ждём твоих новых писем, рассказывающих Нам о ваших приключениях и друзьях, найденных в новом для нас мире.

Принцесса Селестия,

Принцесса Луна.»

Гарри уставился на Твайлайт, пока та смотрела на книгу. Он практически видел, как её глаза остекленели от осознания перспектив, которые оная влечёт за собой; для него же, как он осознал со вздохом, это грозит очередной бессонной ночью. Покачав головой, Твайлайт задумчиво оглядела библиотеку.

— Спайк, не мог бы ты передать Рэрити, Свити Белль и Пинки Пай, что я хотела бы встретиться с ними и другими пони завтра за завтраком, дабы мы смогли спланировать что делать дальше? Гарри, а ты не мог бы передать то же самое Холидей, Лофти и Скуталу? А Рэйнбоу Дэш, Эпплджек, Эппл Блум и Флаттершай я всё передам сама. Скажите им, что это по просьбе принцесс. — После того как они кивнули, подтверждая, что поняли просьбу, она телепортировалась прочь, вероятно, первым делом к Флаттершай.

Через несколько секунд Гарри уже стучал в дверь дома, где жила Скуталу. Изнутри доносился весьма громкий голос. Дверь ему открыла Лофти, голос стал яснее — и Гарри опознал в нём голос Холидей, которая на чём свет чихвостила Скуталу.

— Гарри Поттер, — с удивлением сказала Лофти, — что привело тебя сюда?

Крики и ругань, доносящиеся из дома, тут же прекратились, сменившись приближающимся торопливым цокотом копыт. Гарри поводил копытом по крыльцу, чувствуя себя виноватым в том, что из-за него у Скуталу начались проблемы, а затем поднял взгляд на её тётушку, Лофти.

— Твайлайт Спаркл просила передать, чтобы вы, Холидей и Скуталу пришли завтра к завтраку. У принцессы Селестии и принцессы Луны появилось одно важное дело, и они желают, чтобы вы ей помогли. Это связано с порталом и зачислением Скуталу в школу чародейства и волшебства Хогвартс в мире по другую сторону портала — в моём мире.

— Ты хочешь, чтобы я пошла вместе с тобой изучать магию?! — обрадовалась Скуталу, крепко обнимая жеребчика.

— Ну, да, — пожал плечами Гарри и также обнял пегасёнку. — Ты же не думала, что я оставлю тебя, Эппл Блум и Свити? У всех вас есть своего рода магия. Я собираюсь включить в своё письмо требование, что, если вы все не сможете поступить вместе со мной, то и я тоже не пойду. Я лучше буду с вами троими здесь, чем без вас — там.

Пегасёнка вместо ответа сжала его ещё крепче.

Тёти Скуталу тем временем обменялись недоверчивыми взглядами и одними губами прошептали друг другу: «Принцессы?». Видя их недоверие, Гарри не смог сдержать ухмылки. Как будто они осмелятся отказать самой принцессе Селестии. Твайлайт, разумеется, тоже была принцессой, но она ещё не обладала такой властью и авторитетом, как тысячелетняя правительница.

Скуталу неохотно отпустила Гарри. Единорожек заметил, что глаза его подруги казались немного влажными, но решил, что это, наверное, из-за того, что её только что отругали.

— Ну, ладно, увидимся завтра, — Гарри помахал им на прощание, а затем развернулся и переместился обратно в библиотеку — ему нужно было всё-таки освоить заклинание «Погружение в книгу».

При мысли о книгах и куче школьных учебников Гарри поморщился. Конечно, у него были седельные сумки, но большинство детей не использовали рюкзаки, по крайней мере в начальной школе Литтл Уингинга. Не то чтоб Дурсли ему когда-нибудь позволили получить новый, а уж Дадли от всей души заботился о том, чтобы его обноски были слишком потёртые и драные, чтобы Гарри мог их использовать.

Гарри не знал, пользуются ли студенты в Хогвартсе рюкзаками. А ношение книг в руках всегда было сопряжено с… трудностями — Дадли норовил выбить их у него из рук при любой возможности. Вот если бы он только мог носить свои книги и школьные принадлежности без необходимости держать их в руках! Может, стоит попробовать носить книги при помощи магии? Гарри уже довольно неплохо наловчился пользоваться телекинезом, и книги точно удержит, но немного сомневался, что сможет добавить к ним бумагу, ручки, перчатки и другие вещи, упомянутые в письме.

Остаток вечера Гарри провёл в попытках изучить заклинание «Погружение в книгу», поскольку Твайлайт неоднократно отвлекала его, чтобы узнать мнение относительно различных планов принцесс по взаимодействию с властями Земли. Первым же его советом было «Надо найти хорошего адвоката», остальная часть ответов представляла собой, в основном, «Я не знаю» и «Спросите у адвоката». Но, судя по услышанному единорожком, принцессы и правда тщательнейшим образом продумали все моменты в своих планах, включая непредвиденные обстоятельства, а также распланировали действия в случае неудачи основных планов, предусмотрев меры и на случай неудачи запасных.

По самым оптимистичным прогнозам и планам британское правительство будет общаться с ними как с почётными гостями, наладит обмен учёными и чародеями для взаимного изучения миров и общества друг друга в целях поиска точек соприкосновения, основанных на честной торговле и обмене знаниями. Следующим по вероятности предполагался вариант открытой враждебности со стороны британской армии, командование которой сочтёт появление эквестрийцев за вторжение с намерением завоевать их страну. Худший же сценарий предполагал, что разразится мировая война, когда различные страны мира нападут на Британию, пытаясь захватить портал. В последнем случае, предполагая, что надежды на мирные отношения не будет по определению, принцессы планировали запечатать портал с обоих концов. И для каждого из этих вариантов было ещё по дюжине подвариантов. Там даже был план попытаться перекинуть портал на солнце, если его не удастся закрыть, а люди откажутся принять ответ «нет». В конце концов, перемещение выхода портала из тихого леса в сердце звезды, где температура достигает двадцать миллионов градусов, должно стать более чем прозрачным намёком в стиле «Разгребайте свой навоз сами».

Но вот что по-настоящему было тревожным, так это адрес в письме Гарри. Знали ли теперь люди Земли об Эквестрии? Кроме того, в письме не указывалось, где находится школа и как до неё добраться. Им придётся запросить эту информацию, а это означало, что им будет отправлено другое письмо, а возможно, их даже кто-то посетит. Вот если бы у них было своё место, дом на той стороне, то, может быть, они бы смогли сохранить тайну существования портала в Эквестрию ещё какое-то время.

Когда Гарри и Спайк уже легли спать, Твайлайт всё ещё изучала книгу и составляла разветвляющийся список того, что и когда необходимо сделать, который уже через несколько минут занял весь кухонный стол. Гарри подумал, что к моменту завершения списка тот будет размером с весь Понивилль, но оформлен будет в виде книги, открывающейся только на той странице, которая будет соответствовать конкретному направлению и моменту исполнения плана. Гарри всё же удалось заставить сработать заклинание «Погружение в книгу». К сожалению, это длилось всего несколько секунд, но он всё-таки побывал в книге. И как только он оказался в ней и начал осматриваться, даже прежде чем его выбросило обратно в привычный мир, Гарри уже понял, что реально стал лучше понимать суть этого заклинания! Как будто с ним говорил сам автор, показывая ему в заклинании то, что нельзя передать словами. В следующий раз всё будет намного проще!

–=W=–

Следующим утром все собрались в столовой замка. Торопливо проглотившие свой завтрак жеребёнки стояли рядом с Гарри. Они были очень довольны перспективой поехать с ним и, не скрываясь, исследовать этот новый для них мир. А возможность сделать это, не получив проблем на свой круп дома, делала исследование намного приятнее.

Дабы подчеркнуть важность обсуждаемого вопроса, принцесса Твайлайт вышла к столу в своей короне, и хотя Спайку на пару с Эпплджек и пришлось неоднократно перебивать её, когда аликорна отходила от темы или пыталась углубиться в никому, кроме неё, не понятную заумную терминологию, Твайлайт в итоге довольно скоро обрисовала сложившуюся ситуацию старшим пони.

— Значицца, — сказала Эпплджек, — принцессы х’тят, шоб мы отправились на Землю, где Гарри жил раньше, и убедились, шо он и наши мелкие бу’т зачислены в енту школу магии — Хогвартс?

— И помогли принцу Блюбладу открыть посольство, — кивнула Твайлайт.

— И они действительно думают, что эта школа чародейства достаточно важна, что Гарри и жеребёнки должны будут туда пойти? — спросила Рэрити, обеспокоенно взглянув на сестру.

— Ну, если бы не письмо к Гарри, даже найди мы портал, то всё равно не заподозрили бы, что там пони-будь может творить магию, — снова кивнула лавандовая аликорна. — Единственный способ хоть что-то узнать об этой магии — это отправить Гарри в школу, — она взглянула на Гарри. — А он не хочет идти без подруг, — сказала она, глядя на него с мягкой улыбкой.

Жеребёнки чуть сильнее прижались к Гарри.

— Ха, — снисходительно сказала Рэйнбоу Дэш, — вообще не вижу тут проблемы. Это же школа! Не может там быть ничего опасного — они там будут в такой же безопасности, как если бы пошли в школу в Понивилле. Даже безопаснее, потому что у них там поблизости не будет Вечнодикого леса!

— Не говоря уже обо всех тех безумных событиях, обрушившихся на Понивилль за последние два года, — пробормотала Рэрити.

— Или эт’ их меткоискат’ство, — закончила Эпплджек.

На последнем заявлении три жеребёнки попытались выглядеть как можно более невинно в глазах своих родственников, которые сверлили их весьма подозрительными взглядами. Даже Спайк, которому теоретически нечего было опасаться, не выдержав повисшего в воздухе напряжения, всё же сделал шаг в сторону и спрятался позади Твайлайт, чтобы хоть частично прикрыться от раздражённых родственников жеребёнок — уж его-то чувство самосохранения, в отличие от Меткоискателей, работало отлично!

— Кроме того, — успокаивающе добавила Твайлайт, — если этот Хогвартс хоть чуточку похож на Школу одарённых единорогов принцессы Селестии, то ученики в нём постоянно находятся под пристальным наблюдением, и в классах у них не больше дюжины учеников, не говоря уже о множестве индивидуальных занятий и кружков с компетентными специалистами. И если даже запланированы какие-то опасные мероприятия, то я уверена, что у них всегда найдётся дополнительный персонал для защиты учеников и принятия специальных мер предосторожности. И потом, это же шанс, который выпадает раз в жизни! Только подумайте, что они смогут узнать об этих людях и о взаимодействии с другими видами, — аликорна вздохнула и задумчиво воззрилась вдаль, её копыта подрагивали от едва сдерживаемого желания начать возбуждённо гарцевать на месте. — В альманахе, который мне показал Гарри, говорится, что пять лет назад в Британской библиотеке было более десяти миллионов книг. Если бы я читала по десять книг в час, мне потребовалось бы сто четырнадцать лет, один месяц, двадцать шесть дней и шестнадцать часов, чтобы прочитать их все! — её взгляд, скользнув вниз, сфокусировался на собеседниках. — Так они ещё и добавляют каждый год десятки тысяч новых книг! — Твайлайт глубоко вздохнула, снова уставившись невидящим взглядом в стену.

Гарри даже начало казаться, что она вот-вот начнёт пускать слюни. Всем было ясно, что Твайлайт немедленно поменялась бы местами с Гарри, если бы знала, что ей это сойдёт с копыт.

Эпплджек и Рэрити обменялись обеспокоенными взглядами. Вытащить Твайлайт из Королевской библиотеки, когда они посещали Кантерлот, и так было делом достаточно сложным. А если они окажутся настолько глупы, что позволят ей войти в эту Британскую библиотеку, то могут и вовсе не вернуть её в Эквестрию!

— Твайлайт! — одёрнул её Спайк.

Вздрогнув, аликорна вынырнула из своих мечтаний о кажущейся бесконечной библиотеке и покраснела.

— Ой, да, — принцесса обвела взглядом Рэрити, тётушек Скуталу и Эпплджек. — Итак, если руководство школы даст добро, вы отпустите жеребёнок с Гарри, как того просила принцесса Селестия?

Гарри подумал, что если в мире когда-либо существовало подобие вызывающего диабет своей слащавостью и миловидностью образа, то три жеребёнки точно только что подняли его до каких-то абсолютных значений. Эти трое повернулись к своим старшим родственницам с широко раскрытыми влажными глазами, дрожащими нижними губами, прижатыми в надежде ушками и одним слегка приподнятым копытом, как будто они собирались тянуть ногу на паперти и просить милостыню. Даже бессердечный монстр — Король Сомбра — пал бы под натиском их миловидности.

«Не то чтобы это было так уж необходимо, — подумал Гарри. — Просьба принцессы Селестии и так гарантировала то, что им скажут «да», как бы взрослые пони ни сопротивлялись».

Первым пал бастион по имени Рэрити — она фыркнула, вздохнула, посмотрела на Твайлайт и неохотно кивнула. Потом сдались тёти Скуталу — Лофти подтолкнула Холидей, и обе кивнули Твайлайт. Эпплджек продержалась дольше всех, но, видя, что остальные уже сдались, она поняла, что не сможет удержать сестру.

— Лады, Твайлайт, — со вздохом сказала фермерша. — Еж’ли ж’ребёнок пустят в эту школу, я не буду против.

Три кобылёнки оставили свои посты вокруг Гарри и бросились к старшим родственницам на шею, обнимая их и вразнобой вереща: «Спасибо, спасибо!», «Вы не пожалеете об этом!», «Мы будем себя хорошо вести, обещаем!», заодно радостно хлопая им по спинам копытами.

— Что дальше, Твайлайт? — поинтересовалась Рэрити, когда смогла утихомирить сестру.

Твайлайт вытащила из седельной сумки список — не то чтобы ей нужно было его снова просматривать, в конце концов, она прекрасно запомнила его, пока писала.

— Так, посмотрим… есть, есть, есть… — забормотала аликорна, отмечая более двух десятков пунктов подряд. — Отлично, теперь нам нужно посетить стражу у портала. Им уже должны были доставить золото и драгоценные камни, которые нам нужно будет обменять на битсы на другой стороне… Ну, на фунты, как они их называют.

Общий план состоит в том, чтобы найти юриста, э-э… адвоката, как их назвал Гарри, которая в дальнейшем поможет нам обменять наше золото и драгоценные камни. С её же помощью нам нужно будет скупить как можно больше собственности вокруг портала на их стороне. Таким образом мы получим жилье и буферную зону.

Поскольку нам необходимо проделать всё это с наименьшей оглаской, мы пока не будем создавать официального посольства и не станем объявлять о своём присутствии всему миру и, тем более, о своём иномировом происхождении. Вместо этого мы используем один из купленных домов в качестве нашего официального места жительства, притворившись, что недавно переехали из другого места в их мире и решили обосноваться в Литтл Уингинг. Хотя, полагаю, адвокату нам всё же придётся сказать правду. Вероятно, нам даже придётся провести её через портал, чтобы убедить её, что мы не сумасшедшие.

Как только мы приобретём дом, Гарри и жеребёнки переберутся в него, и мы отправим сову с ответом Гарри. Пока ждём ответа, Гарри сможет на месте показать нам, что он знает о своём мире, и мы можем помочь принцу Блюбладу в создании официального посольства.

Итак, у кого какие вопросы?

— Где расположена эта школа? — спросила Холидей.

— Это один из тех вопросов, который мы собираемся задать в письме, которое отправит Гарри — как и то, где мы можем купить все те предметы, что упомянуты в письме, как нам добраться до школы и где нам необходимо приобрести жильё, чтобы они могли легко ходить в эту школу.

— А чо, звучит нормально, — заявила Рэйнбоу Дэш. — Погнали! — и она радужным всполохом вылетела в балконную дверь на втором этаже. Мгновение спустя она вернулась обратно. — Э, а мы щас сначала куда?

— Если хотите, то можете посетить Землю позже, когда мы уже надёжно там обоснуемся, — сказала Твайлайт Холидей и Лофти, когда они уже отправились в сторону заставы. — Сегодня же мы будем тренироваться проходить туда-сюда портал и практиковаться в ходьбе на двух ногах в этих наших новых обликах, пока стража будет сторожить территорию вокруг портала.

Судя по их мордочкам, тётушки Скуталу были благодарны Твайлайт за возможность пропустить поход с ними — в конце концов, они не были первопроходцами. А в компании стражи и шестёрки Элементов их подопечная, Скуталу, будет в полной безопасности. Они отделились от группы, когда добрались до окраины Понивилля.

— Увидимся сегодня вечером, да, Скуталу?

Пегасёнка кивнула тётушкам и быстро помахала ногой.

По плану они будут совершать исследовательские вылазки, пока у них не появится дом на другой стороне. Затем они ненадолго туда переезжают и живут там, пока не решат все дела, связанные со школой. Конечно, всё это планировалось, исходя из предположения, что руководство школы согласится с присутствием жеребёнок.

Остаток пути до заставы прошёл без происшествий.

Бывшая застава сейчас выглядела как разворошённый улей. Большая группа земных пони и единорогов работали над улучшением тропы, соединявшей «Сладкое яблочко» с дебрями Вечнодикого, превращая её в настоящую мостовую, какую можно найти разве что в Кантерлоте. Другая группа по другую сторону от здания заставы устраивала взлётно-посадочную полосу для запряжённых пегасами колесниц, доставляющих строительные материалы и других рабочих, которые пока что были вынуждены приземляться там, где смогли отыскать подходящее место. Ещё две группы двигались по бокам следа, оставленного Гарри в Вечнодиком лесу, срубая деревья, чтобы образовался проход шириной не менее двухсот селестиалов, отчего теперь в лес постоянно вливался поток пони, а навстречу точно таким же потоком из леса следовали пони, гружёные поваленными деревьями и прочим мусором.

Масштабности и суеты картине происходящего добавляли десятки сверкающих бронёй пегасов, которые кружили у них над головами, а также облачённые в доспехи единороги и земные пони, патрулировавшие периметр леса.

Даже Твайлайт, казалось, была ошеломлена масштабом этой деятельности.

Когда они приблизились, их заметила одна из стражников, следивших за укладывавшей дорогу бригадой, и немедленно к ним подошла.

— Доброе утро, принцесса Твайлайт Спаркл, я майор Смоки, — отрапортовала стражница, а затем, окинув взглядом жеребят и кобыл, продолжила: — Мы ждали вас. Прошу за мной.

Она развернулась и провела их к посту охраны, а затем и внутрь.

— Подполковник Шайнинг Чардж, мэм! Принцесса Твайлайт Спаркл и её спутники прибыли.

Теперь главную комнату практически целиком занимал огромный стол. Стоявшая за столом стражница-пегас оторвалась от груды бумаг и кивнула.

— Свободна, — приказала она, отвечая на приветствие подчинённой, а затем переключила своё внимание на Твайлайт. — Вы читали книгу возможных протоколов контактов с иномирянами, ваше высочество? — спросила подполковник.

— Да, вчера вечером, — сказала Твайлайт, — я даже подготовила контрольный список…

Этот самый список она следующие пятнадцать минут зачитывала бедной командирше.

— Отлично, — произнесла подполковник Королевской Гвардии, едва сумев втиснуть слово, когда аликорна остановилась, чтобы набрать воздуха в грудь. — Мы ещё не заходили в портал. Письмо, в котором вы описываете то немногое, что успели увидеть вчера, заставляет наших разведчиков ждать вашего одобрения, прежде чем продолжить их миссию. Насколько серьёзен вопрос обуви?

— Очень серьёзен, — сказала Твайлайт, немного сбитая с толку резкой сменой темы разговора. — Несмотря на то, что мы прошли всего несколько сотен шагов по лесу, кожа на тыльной стороне пясти и плюсны к тому времени, когда мы вернулись, была вся в царапинах и очень саднила.

— Обувь — это обязательное требование, — влез в разговор Гарри. — Хотя отсутствие обуви не является проблемой для безопасности как таковой, но когда вы выйдете из леса, люди тут же заметят, что ваши разведчики без обуви, и это сразу их выдаст. И вообще есть немало заведений, куда просто не впустят необутого человека.

Подполковник мгновение смотрела на Гарри, затем кивнула и перевела взгляд на Твайлайт.

— Нам нужно, чтобы вы провели наших разведчиков туда, чтобы они могли снять мерки для изготовления этой «обуви». У нас тут есть швеи, которые всю ночь шили одежду по образцам из того журнала, что вы предоставили как руководство.

Гарри не привык, что взрослые его слушают, особенно такие, незнакомые ему взрослые. С другой стороны, пони отличались от людей, и он решил попробовать ещё раз:

— Э… На самом деле это может стать проблемой.

— Почему? — снова взглянула на Гарри пегаска-подполковник.

— Ну, — нерешительно начал единорожек, — Этот журнал, это журнал мод, и большая часть одежды в нем — вещи, которые не носят обычные люди, только богатые. — Гарри не раз видел, как его тётя часами рассматривала модели платьев в очередном модном журнале, лелея мечту купить и то, и это, но у них не было на подобное лишних фунтов. Жеребёнок замолчал на секунду, пытаясь придумать, как это выразить более понятно для пони, которые обычно и вовсе не носили одежды. — Вот представьте себе, вы берёте дворян с Гранд Галопинг Гала во всём великолепии их расфуфыренных платьев и отправляете в небольшой городишко, требуя, чтобы они слились с местным населением. Как быстро их заметят местные жители?

Подполковник откинулась назад и села.

— Хм. Да, я понимаю твою точку зрения, — она повернулась к стражнику, стоявшему у двери: — Приведи сюда разведчиков, и пусть принесут с собой одежду для другой стороны, — а затем снова повернулась к Гарри: — Мне нужно, чтобы ты взглянул и сказал мне, что нам нужно будет переделать. У нас будет только один шанс всё сделать правильно, — добавила она, взглянув на аликорну. — И я не хочу испортить этот шанс из-за какой-нибудь мелочи вроде неправильно завязанного галстука!

Гарри быстро отстранился от обсуждения, начавшегося, когда Твайлайт заявила подполковнику, как, по её мнению, должна проводиться операция, когда они окажутся на той стороне — всё это он слышал ещё накануне вечером. Вместо этого единорожек подошёл к столу и поднялся на задние копыта, чтобы посмотреть, есть ли там что-нибудь интересное. Большую часть стола покрывала карта. Хоть карта и лежала к нему кверх ногами, по отметкам на ней он смог понять, что это была карта местности по эту сторону. Пока он её изучал, к нему со всех сторон успели прижаться жеребёнки.

Гарри оказался ошеломлён прорисованными на карте планами. Портал и путь к нему собирались оградить огромной стеной! Внутри этой стены портал и дерево оказывались в центре широкого пустого пространства с небольшим бордюром вокруг него, маскирующим несколько небольших выгородок, соединённых туннелями. Посмотрев на них, он понял, что пунктирные линии, ведущие от этих заглублённых выгородок к порталу, были помечены как «сектор огня» — пони предусмотрели возможность того, что через портал их могут атаковать и готовили на это ответ! Правда, Гарри был не совсем уверен, насколько эти приготовления окажутся эффективными против современного земного огнестрельного оружия.

На большой внешней стене были обозначены пешеходные дорожки и укреплённые башни, призванные не подпускать обитателей Вечнодикого леса. Гарри отметил, что их конструкция также позволяла им атаковать и портал, хотя этот аспект был тщательно спрятан за фальшстенами, отмеченными как «съёмные».

Дорогу, отделявшую портал от бывшего поста стражи, пересекала толстая двойная стена толщиной в десятки селестиалов. На каждом конце боевого коридора, устроенного между внешней и внутренней стенами, его преграждали ворота. По обеим его сторонам в промежутке между воротами находились мощные боевые платформы. Если бы кто-то, пройдя через портал, каким-то образом справился бы с окружавшими его военными, ему всё равно пришлось бы пройти через первые ворота и отбиться от очередной группы гвардии, укрытой на хорошо укреплённых позициях, пытаясь прорваться через вторые ворота. То же самое случилось бы, пожелай кто-то уже с этой стороны попытаться прорваться к порталу.

Гарри решил, что любой отряд, который попытается атаковать через портал, понесёт тяжёлые потери, даже владея современным оружием. И это даже без учёта того, насколько на этой стороне эффективна магия.

За этими воротами, но всё же между стенами, отгораживавшими от них лес, находилось несколько зданий: две казармы, здание КПП, административное здание, два жилых корпуса, гостиница и тренировочная площадка. Все здания были соединены между собой под землёй, поэтому если одному из зданий грозило попасть в руки врага, его обитателей можно было эвакуировать в соседнее. Также Гарри заметил по крайней мере два туннеля, которые вели в лес за стенами в качестве чрезвычайных, сильно укреплённых путей эвакуации.

Да уж, военным предстояла масштабная стройка, и даже с таким количеством строителей, которых они тут видели, потребуются недели тяжёлой работы.

## 19. Необходимый минимум

От дальнейшего изучения планов Гарри оторвали пони, которые начали заполнять кабинет подполковника на бывшей заставе.

— Итак, вытаскивайте свою одежду, и мы посмотрим, что о ней скажет Гарри Поттер, — приказала пегаска-подполковник, быстро объяснив новоприбывшим возникшую перед ними проблему.

Гарри сразу заметил, что все пришедшие были единорогами. В этом был смысл — пегасы в людском облике не смогли бы летать без крыльев, а земные пони, даже будучи исключительно сильными, имея околонулевые представления об ином мире, всё равно оказывались в невыгодном положении. По крайней мере, на той стороне единороги могли использовать магию, даже если она и была слабее, чем обычно, как вчера обнаружила Твайлайт при помощи нескольких наколдованных тестовых заклинаний.

У двоих из десяти пони оказались вполне приемлемые деловые костюмы. К сожалению, разведчики, которым они достались, были кобылами, следовательно, костюмы им были противопоказаны, и потому они обменялись одеждой с парой жеребцов. Следующие три комплекта одежды подошли бы для костюмированных вечеринок в Кембридже, но были совершенно неуместны в Литтл Уингинге. Ещё два оказались вечерними платьями и, опять же, не подходили для повседневного ношения в Литтл Уингинге. Один из десяти комплектов и вовсе был пляжным. Лишь последнее платье идеально подходило для повседневного использования женщине из верхушки среднего класса — Петуния вполне сочла бы его подходящей повседневной одеждой.

К счастью, Рэрити прихватила с собой бесценный «Vogue», и Гарри смог быстро указать на несколько комбинаций из повседневной и деловой одежды, приемлемых для Литтл Уингинга и большей части остального Лондона. Ну, по крайней мере, то, что он считал приемлемым, основываясь на том, что слышал и видел, наблюдая за своей сплетничающей со знакомыми тёткой.

Рэрити, с активной помощью Твайлайт, принесла несколько рулонов ткани и свои швейные принадлежности, и они вместе отправились к порталу в компании с несколькими приданными им в помощь швеями. Все изменения она планировала вносить уже на той стороне, где реально сможет увидеть и одежду, и человека, получившегося из пони, сопоставить то, как первое должно соответствовать второму, и понять, какие потребуются изменения в выкройках и что ей нужно будет объяснить другим швеям, чтобы результат был наиболее близок к желаемому.

Область вокруг портала оказалась даже более оживлённой, если это вообще было возможно, чем дорога до него и окрестности сторожевого поста. Вокруг портального дерева спешно расчищалась большая поляна, единороги и земные пони выкорчёвывали пни, в то время как пегасы — как в броне, так и просто рабочие, пролетая над головой, срезали ветки с деревьев, которые ещё стояли. У самой земли вокруг ствола дерева была выстроена деревянная платформа, защищающая корни, но обеспечивающая доступ к ним дождевой воды, дабы дерево оставалось живым и здоровым. Очевидно, пони — специалисты по лесному хозяйству не знали, насколько само дерево влияет на портал, поэтому не собирались рисковать его здоровьем.

И в довершение ко всему, по периметру стройки патрулировали солдаты всех трёх рас.

По прибытии Рэрити какое-то время провела на подготовленной у портала платформе со стороны Эквестрии, мастеря сандалии для пони и переделывая их одежду. Последнее оказалось особенно важно для кобыл. Наличие у их новых тел груди, расположенной спереди вверху, а также прочих… выпуклостей… застало пони врасплох. Рэрити же едва не пищала от восторга от открывшейся ей перспективы создания одежды, в которой использовалась особенность, обычно полностью игнорируемая в обществе пони.

Гарри сильно удивился тому, насколько… большой оказалась разница в этом отношении у кобыл. Пинки Пай выглядела по всем параметрам средней, а вот Флаттершай, как и Эпплджек, оказались обладательницами на удивление пышных форм. В этом отношении Рэйнбоу Дэш была самой… невыдающейся… но всё же не до такой степени, чтобы её можно было бы называть «доской».

Для жеребцов Рэрити тоже сделала сандалии, но накинула на них чехлы, чтобы при первом взгляде они выглядели как туфли. Если не присматриваться, они вполне проходили проверку на «туфельность». И, по сравнению с кобылами, работа над их одеждой оказалась простой — сделать кое-где несколько мелких изменений, чтобы одежда лучше сидела, убрать самые вычурные детали — и вот уже наряды для четырёх жеребцов готовы.

Конечно, для этого требовалось немало проходов туда-сюда через портал, и пони побаивались, как бы это не привлекло внимание магов Земли. К счастью, магия, наложенная на предметы в Эквестрии, без проблем перенеслась на земную сторону.

Вот о чём Гарри забыл упомянуть взрослым — так это о том, что у человеческих волос было куда меньше цветовых вариаций по сравнению с гривами пони. К счастью, для разведчиков-единорогов это не стало проблемой — они воспользовались простейшим заклинанием изменения цвета, чтобы сделать свои волосы коричневыми или чёрными. Твайлайт сделала то же самое для Эпплджек, Пинки Пай и Флаттершай, а вот Рэйнбоу Дэш упёрлась. Гарри прервал их, прежде чем их спор зашёл уж слишком далеко:

— Извините, я хотел бы сказать, что есть люди, которые специально красят волосы в разные цвета. Хотя цвет волос у Рэйнбоу Дэш необычен, но и такое вполне возможно. Люди просто подумают, что она — какой-нибудь трудный подросток, бунтующий против своих родителей или кто-то из тех, кого дядя Вернон называл неформалами и панками. Один человек со странным цветом волос — не такое уж и необычное дело, но целая группа уже привлечёт слишком много внимания.

По неизвестной причине заклинание, наложенное на Пинки Пай, разрушилось всего через несколько минут, и им лишь оставалось надеяться, что её розовая шевелюра не привлечёт чересчур уж много внимания.

А вот у Твайлайт возник вопрос в отношении Гарри.

— Откуда у тебя эти очки? — спросила она жеребчика.

— Э-э-эм, я всегда носил очки. Я могу ясно рассмотреть предметы только тогда, когда они совсем близко.

— Но ведь в Эквестрии ты всё прекрасно видел и так!

— Честно говоря, в Эквестрии я вижу даже лучше, чем здесь в очках.

— Твайлайт, сосредоточься! — ткнула Эпплджек аликорну копытом прежде, чем новый проект смог полностью завладеть её вниманием.

— Ой! — покраснела Твайлайт. — Ладно! Но, когда предоставится возможность, мы должны будем проверить твои глаза и убедиться, что очки подобраны верно. Я бы не хотела отправлять тебя в Хогвартс с неподходящими очками. Не говоря уже о том, что надо обязательно починить эту поломанную оправу.

Гарри и жеребёнки провели остаток дня возле игровой площадки, показывая шестёрке Элементов и разведчикам, как ходить, сохраняя равновесие. Похоже, разведчики уже как минимум год тренировались передвигаться на задних ногах и быстро адаптировались к своим новым обликам. Они сочли качели, горки и перекладины в парке особенно интересными и полезными для тренировок своих новых рук и обучению поддержания равновесия. К счастью, никто не заметил, что ни одна из женщин и девочек никогда до этого и слыхом не слыхивала о нижнем белье, за исключением самых расплывчатых слов Гарри.

По мере наблюдения за группой превращённых в людей пони Гарри невольно задумался о том, откуда вдруг взялся отряд гвардейцев, заранее проходивший тренировки по хождению на задних копытах. Памятуя о том, насколько активно гвардия искала портал на Землю, мальчик подумал, что принцесса Селестия предполагала, что потребуется разведка и исследование нового для пони мира, когда портал всё же будет обнаружен, а, учитывая прямохождение людей и вполне понятное желание разведчиков сойти за местных жителей и не привлекать к себе внимание, она вполне могла приказать сформировать отряд из разведчиков всех трёх рас и дать им задание учиться ходить на двух ногах. Ну, а после отчёта побывавшей на Земле Твайлайт, учтя полученную новую информацию, принцесса отобрала из них единорогов, как имеющих в условиях мира Земли наибольшее преимущество.

Что ни говори, но Гарри был впечатлён тем, как быстро все они приспосабливались — намного быстрее, чем жеребёнки. Даже Шестёрка Элементов довольно неплохо с этим справлялась. Конечно, бег для них мог пока что стать проблемой из-за опасности запнуться на ровном месте, но мальчик по вполне очевидным причинам сомневался, что в этом мире им в ближайшее время придётся убегать от монстров или злодеев. Впрочем, для того чтобы пони полностью освоились в своих новых телах и перестали быть настолько неуклюжими, чтобы это привлекало чьё-либо внимание, несомненно, потребуется ещё хотя бы несколько дней практики. Видевшие их тренировки родители и дети думали, как же это замечательно, что эти хорошо одетые взрослые всё же находят время, чтобы поиграть со своими детьми, при этом строя из себя неуклюжих увальней, чтобы позволить детям победить их в играх, в которые те играли, гуляя и бегая по парку. Некоторые родители даже подходили и хвалили разведчиков, и пони с благодарностью принимали похвалу, правда, немного смущаясь при этом. Естественно, они не собирались разрушать мнение, сложившееся у этих родителей.

Во время разговоров с подошедшими родителями разведчики как бы мимоходом упомянули, что они недавно приехали в этот район и теперь подыскивают вариант покупки дома поблизости, и спросили, не знают ли они, не продаётся ли где поблизости дом или, возможно, не собирается кто-то из их знакомых в ближайшее время переезжать. Заодно они поинтересовались, какие те им могут посоветовать магазины и прочие заведения, и где они расположены.

К закату Гарри и жеребёнки, направляясь назад к порталу, были совершенно измотаны. Половина разведчиков командами по двое приступили к исследованию Литтл Уингинга, бродя по улицам, чтобы ознакомиться с местностью. Другая половина вернулась к порталу и образовала вокруг него небольшой периметр, чтобы следить за хищниками или любопытными людьми, которые могли бы наткнуться на него.

–=W=–

На следующее утро Гарри был поражён, увидев, как много было сделано — судя по всему, военные строители работали всю ночь напролёт. Большинство деревьев по краю дороги исчезли, и была уже заложена приличная часть массивного фундамента для двух стен, ограждающих от Вечнодикого леса. Бригада устанавливала высокий деревянный забор между уже расчищенным участком Вечнодикого леса и мощёной дорогой, по которой они шли. Бывший пост стражи теперь украшала вывеска «Регистрация проходящих через портал», а рядом с ним через всю дорогу, ведущую к порталу, стояли ворота. Гарри видел, как строительные бригады закладывают фундамент для гораздо большего здания, которое расположится по обе стороны дороги и явно пройдёт над этими временными воротами.

Страж у ворот провёл их внутрь, где их снова приветствовала подполковник Шайнинг Чардж.

— Доброе утро, дамы. Надеюсь, вы хорошо провели ночь, — сказала она с таким видом, как будто сама она так и сделала, но Гарри подозревал, что она не спала вовсе, учитывая всю ту работу, которую она выполняла. — Принц Блюблад скоро должен быть здесь со средствами, которые принцессы предоставили для вас. Насколько я понимаю, вы попытаетесь воспользоваться услугами юриста, который поможет нам в приобретении земли вокруг портала?

— Да, — ответила Твайлайт, — именно так.

Гарри заметил, что вчерашняя карта была теперь прикреплена к стене позади подполковника. Сегодня на ней добавились различные линии всех цветов радуги. Вероятно, цвета указывали на текущее состояние работ по соответствующим разделам.

Внезапно в помещение вбежал гвардеец.

— Мэм, — сказал он, отсалютовав, — колесницу принца Блюблада заметили на горизонте, он должен быть здесь через минуту.

Подполковник дала отмашку, и гвардеец столь же торопливо покинул комнату.

Опёршись на стол, Гарри обнаружил новую карту. На ней был изображён Литтл Уингинг или, по крайней мере, ближайшие к порталу улицы. Этот план, должно быть, нарисовали разведчики-единороги. Жеребёнок быстро нашёл пешеходную улицу Глициний и дугообразную улицу Магнолий по обе стороны от Тисовой аллеи. Потом его взгляд остановился на доме номер четыре. Дурсли, вероятно, сейчас там.

— Это там? — спросила Эппл Блум, глядя то на него, то на ту точку, куда он смотрел.

— Чего? — спросил он, вырвавшись из своих дум и непонимающе глядя на неё. Рядом с ней стояла Скуталу, а с другой стороны — Свити Белль.

— Твои родственники. Те, о которых ты никогда ничего не говоришь. Они там живут?

— Что заставляет вас так думать?

— Ты дрожишь.

А он и не замечал, пока они ему не сказали. Покраснев от смущения, Гарри снова посмотрел на карту.

— Да, — прошептал он. — Там. Номер четыре, — он неопределённо махнул копытом в сторону карты.

Три жеребёнки внимательно изучили карту, затем посмотрели друг на друга и кивнули.

Он вздохнул.

— Послушайте, девочки, не ходите туда. Не надо ничего делать. Они не заслуживают вашего внимания. Самое ужасное, что вы можете сделать с ними — это не допустить их в свою жизнь, поэтому просто игнорируйте, — Гарри снова посмотрел на небольшой контур здания с цифрой четыре на нём. — Ага. Просто игнорировать их.

Его желание мести всё ещё теплилось у него в душе, но, если он никогда их больше не увидит, то и это будет слишком рано. А если бы он их увидел? Что ж, в Эквестрии он научился нескольким магическим трюкам. И его осведомлённость о некоторых из них, как он был уверен, Твайлайт никогда бы не одобрила, не говоря уж об использовании.

Она всегда говорила, что Гарри — хороший жеребёнок. Но вот он сам в этом уверен не был.

–=W=–

Узкая тропа, ведущая от сторожевого поста к порталу, теперь превратилась в ровную дорожку из утрамбованного песка, достаточно широкую, чтобы десять пони могли пройти по ней бок о бок. Обнажённая земля, окаймляющая её с обеих сторон, явно была только что засеяна травой — уже начали появляться многочисленные зелёные ростки, магия земнопони вовсю ускоряла рост растений.

Строительные бригады в нескольких местах тропы уже укладывали брусчатку на утрамбованный песок, и судя по той скорости, с какой они работали, к вечеру весь путь будет замощён. Другие бригады работали на стенах, площадках или разбирались с оставшимися деревьями. Кое-где были видны граничащие с тропой бункеры и траншеи, которые пони копали для размещения скрытых позиций обороны.

Гарри мог сказать, что к тому времени, когда строительство закончится, вся территория между стенами будет выглядеть как тщательно ухоженный парк безо всяких признаков того, что любой пони на тропинке находится под постоянным наблюдением. Прошлое этого места как части опасного Вечнодикого леса станет действительно всего лишь прошлым. Вместо этого теперь тут появится совсем другая опасность — но только для врагов Эквестрии.

Вереница колышков, вбитых в землю поперёк дорожки, очерчивала фундамент для стен, отделяющих непосредственную зону портала от остальной территории, где будет располагаться второй блокпост. Гарри мог видеть, что земля вокруг портала была откопана так, что дерево оказалось как бы на пологой возвышенности, по крайней мере, селестиалов тридцать в диаметре. И на ней уже всходила трава.

От находящегося на копытотворном холме портала по нисходящей спирали шёл деревянный настил шириной, достаточной для четырёх пони, с перилами высотой Гарри по пояс. Над некоторыми незавершёнными участками спирального настила, ведущего к порталу, всё ещё работали строители. Любой пони, приближающийся к порталу, должен был полностью обойти дерево, делая своё присутствие очевидным для наблюдающих за ним стражей. Точно так же любой выходящий будет хорошо виден стоящим на посту гвардейцам или сразу же привлечёт их внимание, перепрыгивая или перелетая через многочисленные перила. Более того, деревянный настил делал абсолютно невозможным земным пони и большинству единорогов пройти по нему незаметно — он многократно усиливал цокот их копыт, а пегасы выдали бы себя хлопками крыльев.

Деревья вокруг портала были значительно прорежены, чтобы стража могла лучше видеть обстановку, но их было оставлено достаточно, чтобы создать атмосферу парка, а не простреливаемой насквозь пустоши — уже завершённые бункеры, окопы и блиндажи гвардии стали практически незаметны, замаскированные под небольшие неровности земли или несимметричные кучи валунов. Через регулярные промежутки, за исключением мест, занятых всё ещё стоявшими деревьями, были установлены очень высокие шесты — высотой с сами деревья, и Гарри задумался, для чего они нужны.

Рядом с самым стволом, где заканчивалась спираль, оказалась деревянная платформа для подготовки, которая давала группе возможность остановиться и без спешки накинуть свои платья и другую одежду. Первыми в портал один за другим шагнули гвардейцы, за ними последовали шестёрка Элементов, Гарри и, наконец, жеребёнки.

На другой стороне портала всё оказалось неожиданным и непривычным — Гарри слегка споткнулся из-за внезапно изменившегося чувства равновесия и схватился за поручень, который оказался у него прямо под рукой. Продолжая придерживаться за поручень — скорее просто для успокоения, чем из-за реальной необходимости, — он шагнул вперёд и огляделся. На этой стороне портал оказался накрыт большим шатром. Под ногами была такая же, как в Эквестрии, деревянная площадка, защищающая корни дерева.

Прямо перед Гарри стояла группа кобыл, теперь женщин, которые поправляли свою одежду, причём некоторые делали это в крайне неподобающей по земным меркам манере, учитывая жеребцов… мужчин, которые стояли здесь же и тоже были заняты своей одеждой. Дошло до того, что некоторые женщины снимали с себя всё и начинали одеваться заново, а не просто поправляли лямки и подолы. Закончив с одеждой, все гвардейцы стали отцеплять лямки от своих седельных сумок, превращая их в нечто, очень напоминающее чемоданы-дипломаты, только с более скруглёнными краями, вполне удобные для переноски в руках. Изначально вся Шестёрка Элементов хотела взять седельные сумки со своими кьютимарками, но Гарри удалось убедить их, что большинство взрослых в Англии не носят рюкзаки, пользуясь вместо этого портфелями, хотя и понимал, что они все изворчатся из-за того, что им придётся использовать руки для такой рутинной работы. Особенно Эпплджек, которая несла сразу аж два портфеля — один с золотом и второй с драгоценными камнями, а эти штуки были тяжёлыми! Хотя… судя по виду Эпплджек, она вообще не обращала внимания на их вес.

Гарри свернул с короткой дорожки, ведущей от портала, подтянул брюки на положенное место и заправил подол рубахи. Свой почти пустой рюкзак он нёс в зубах. Выплюнув изо рта лямку, мальчик перекинул его через плечо и стал наблюдать, как из портала выходят жеребёнки. Теперь они уже привыкли к хождению вертикально на задних ногах, лишь слегка споткнулись в момент перехода, как и Гарри, но ни одна из них не упала. И им не потребовалось ничего делать со своей одеждой, девочки лишь слегка передёрнули плечами, чтобы лямки заняли более удобное положение. К удивлению Гарри, принц Блюблад, похоже, неплохо справлялся с ситуацией. Судя по тому немногому, что он умудрился подслушать, Блюблад был ещё тем неприятным типом. Грубый, невыносимый, вечно всех оскорбляющий и несносный — это лишь часть эпитетов, которые Гарри слышал за последний год в разговорах обсуждающих его пони. Пока Рэрити суетилась вокруг единорога, тот стоял со скучающим видом и нескрываемым раздражением на лице — словно это именно она была виновата в том, что одежда не подошла идеально сразу же, как принц прошёл через портал.

Поскольку Блюблад должен был стать послом, то у него была самая шикарная одежда из всех — полный костюм-тройка, сделанный из лучшей ткани, доступной в Эквестрии. Платья кобыл были почти столь же формальными. Их охрана была одета аккуратно, но более непринуждённо.

Проблема возникла, когда принц попытался пройтись. Не то чтобы у него были большие трудности; просто шёл он так, как будто у него были проблемы с ногами, ступая жёстко и несколько неустойчиво — примерно как разведчики и Элементы в первые часы вчерашней экспедиции. Это весьма портило производимый им имидж, который надлежало иметь послу. К сожалению, у них не было свободного дня, чтобы устроить ему все те тренировки, через которые прошли разведчики и Элементы, привыкая к прямохождению.

Гарри на мгновение задумался.

— Твайлайт, — позвал он. — Мне кажется, принцу Блюбладу нужна трость. Она поможет ему ходить, и выглядеть он при этом будет более достойно.

— Трость?

— Ага. Кусок дерева, примерно как черенок от лопаты размером чуть выше его талии. Сверху обычно есть ручка или набалдашник, за которую её держат, и трость используется, чтобы поддерживать равновесие и опереться, если вдруг возникает необходимость в поддержке.

По просьбе Твайлайт разведчик принёс тяжёлую ветку. Путём проб, ошибок и нескольких проходов через портал, чтобы использовать свою магию, Твайлайт сумела изменить её и в результате получила гладкий полированный кусок дерева с угловой ручкой наверху. Украшавший трость снизу наконечник был оснащён резиновой набойкой, предотвращая скольжение на гладких поверхностях. Блюблад также настоял на том, чтобы она украсила ручку изображением кьютимарок Селестии с одной стороны и Луны с другой.

Принц Блюблад быстро приспособился к своей трости.

— Не понимаю, почему это сразу не предусмотрели, — он впился взглядом в Твайлайт, как будто это была её вина. Когда она, потупившись и слегка покраснев, отвела взгляд, он украдкой подмигнул Гарри и кивнул.

За пределами палатки их поджидал ещё один сюрприз. Хоть все деревья вокруг портала остались на месте, но была проведена обрезка, а также изменён рельеф земли. Все это выглядело естественным благодаря навыкам земных пони, но радикально отличалось от того, что помнил Гарри. Стражи тщательно подстригли окружающие деревья, чтобы на землю попадало больше света. Дополнительный свет объяснял присутствие мягкого травяного ковра, заменившего лесной мусор, что до того валялся вокруг портального дерева.

Внимательно осматриваясь, дожидаясь, пока все остальные пони будут готовы, Гарри в нескольких ярдах от себя обнаружил то, что могло быть только оборонительной позицией. Два дерева там росли близко друг к другу, а ещё одно большое дерево, по-видимому, «удачно упало» так, что образовало своеобразный наклонный барьер между первыми двумя, лежавший примерно на уровне пояса. Он находился более чем в пятидесяти футах от палатки. Под стволом была куча земли, заполнившая щель между ним и лесной подстилкой.

И только когда стражник шевельнулся, Гарри понял, что несколько секунд смотрел на стоящего на посту солдата, в упор его не замечая. Когда Гарри отвернулся, а затем снова посмотрел на то же место, то снова отыскать стражника оказалось довольно трудной задачей, хотя он и знал, где тот находится. Похоже, здесь использовалась магия, имитирующая способности хамелеона. Осмотревшись ещё внимательнее, он увидел, что другие «упавшие» деревья и вроде бы случайно расположенные большие кучи земли блокируют доступ к другой стороне дерева-портала. Единственный подход к порталу был со стороны палатки, со всех других направлений всё было надёжно перекрыто.

Разведчик привёл группу к ближайшей дороге, отделяющей Литтл Уингинг от игрового парка и леса. Учитывая, что большинство родителей и детей, находящихся на игровой площадке в парке, не смотрели на дорогу, с немалой вероятностью никто не сумел бы заметить группу эквестрийцев, выходящих из леса.

Их поход до центра города Литтл Уингинг был ничем не примечателен. Хотя они и были одеты более формально, чем местные жители, но середина утра означала, что большинство людей были на работе или заняты своими повседневными делами. А поскольку большинство единорогов-разведчиков, словно собаки, обнюхавшие каждый угол, тут уже всё осмотрели в ходе предыдущих вылазок, их прогулка была быстрой и лёгкой. Прогулка также позволила принцу Блюбладу хоть немного приспособиться к своей трости.

Заодно пришлось буквально отрывать Твайлайт от исследования асфальта, из которого, в отличие от привычного по Эквестрии булыжника, была сделана дорога. Остановить поток вопросов о том, откуда берётся этот материал, как его обрабатывают, каким образом удалось сделать его таким гладким и так далее. Гарри удалось, лишь сказав:

— Твайлайт! На эту тему есть специальные книги!

Остальная часть прогулки прошла в тишине, за исключением редких возгласов в адрес машин и грузовиков, за которыми все эквестрийцы внимательно наблюдали, когда бы они ни проезжали. И как казалось Гарри, их пристальное внимание немало нервировало каждого водителя.

Центр города также был и чем-то вроде центра развлечения и состоял всего из одной-единственной улицы с дюжиной заведений, совсем как в Понивилле. Здесь был супермаркет «Уэйтроуз» и несколько магазинчиков поменьше, несколько ресторанов, банк, пара магазинов благотворительных распродаж, почта, несколько агентств недвижимости, адвокатов, букмекерские конторы, страховой брокер и два паба попроще. Архитектура полностью отличалась от той, к которой привыкли эквестрийцы, не говоря уже о постоянном потоке грузовиков и автомобилей. Переход «зебра» стал для них ещё одним нововведением — дорожное движение в Кантерлоте и других городах было куда менее интенсивным, и разрешённая скорость не превосходила той, что могли бы развить спешащие по своим делам пони. Потребовались совместные усилия Эпплджек, Рэйнбоу Дэш и Рэрити, чтобы не пустить Твайлайт и Пинки Пай ни в один из магазинов, мимо которых они проходили. Блюблад на это закатил глаза, но промолчал. Он был выше такого поведения. Его работа заключалась в том, чтобы выглядеть аристократично, и получалось это у него куда более естественно, чем у Твайлайт, которая вела себя словно охваченная энтузиазмом исследовательница, а не практически богоподобная принцесса-аликорн, каковой она, технически, являлась.

Первый поверенный, которого они нашли, специализировался на травмах и несчастных случаях, поэтому они быстро ушли. Второй занимался трудовым правом и завещаниями. Третьего же они нашли совершенно случайно. Гарри мельком взглянул в переулок, пока они шли по Хай-стрит в поисках следующей вывески адвоката. Вывеска, которую он увидел, гласила: «Переоформление права собственности, поверенные Юеши и Фусяо». Судя по надписи, именно это они и искали.

## 20. Мелочь на карманные расходы

Солиситор[1] Линь[2] Юеши, эсквайр, посмотрел на странную группу в своём офисе. Его взгляд непроизвольно задержался на очень розовых волосах Пинки Пай и разноцветной причёске Рэйнбоу Дэш. Судя по одежде, его посетители, скорее всего, из верхов среднего класса, но слишком уж маленькая шляпа-стетсон на голове Эпплджек немного сбивала его с толку. Розовый бантик Эппл Блум он и вовсе не заметил.

— Итак, — неторопливо сказал он, — вы хотите, чтобы я приобрёл от вашего имени как можно больше недвижимости, расположенной вокруг игрового парка в конце Магнолия-роуд, — он перевёл взгляд на открытые портфели на своём столе — один с золотыми слитками, а другой с драгоценными камнями, — после конвертации этих предметов в фунты, потому что у вас нет банковских счетов или других доступных средств, я правильно понял?

— Именно! — радостно кивнула Твайлайт.

С минуту Линь задумчиво изучал группу взглядом, потом склонил голову сначала в одну, затем в другую сторону, пристально разглядывая их одежду, потом зачем-то выглянул в оба окна своего, расположенного на углу здания, офиса.

— Так, — наконец сказал он, — ну, и где камера?

Все эквестрийцы обменялись недоуменными взглядами — ну, все, кроме Пинки Пай.

— Вот она, тут, — сказала она, внезапно выхватывая откуда-то фотоаппарат, и комнату заполнила яркая фиолетовая вспышка.

— Ах! Пинки! — возмутилась Твайлайт, пока остальные, ворча, тёрли глаза и пытались проморгаться, тогда как принц Блюблад ограничился тем, что бросил на розововолосую неодобрительный взгляд.

Пинки, конечно же, проигнорировала их всех и передала адвокату фотографию, выскочившую из её фотоаппарата.

Гарри закрыл глаза рукой. Фотоаппарат, хоть и самый обычный для Эквестрии, выглядел, словно из фильмов 1930-х годов. Подобная техника по земным меркам была натуральным антиквариатом. Если не считать того, что этот «антиквариат» делал моментальные снимки.

Моргая из-за пляшущих в глазах солнечных зайчиков, адвокат сказал:

— Я имею в виду видеокамеру для того розыгрыша, что вы снимаете, — мужчина взглянул на фотографию в руке и раздражённо бросил её на рабочий стол, затем указал на портфели: — Никто не станет ходить с портфелем, набитым золотом. Это слишком тяжело даже для мужчины, а тем более для женщины, чтобы вот так носить его с собой. Вероятно, верхний слой — свинец, покрашенный золотой краской, а под ним и вовсе пластик. А все эти «драгоценные камни», скорее всего, из обычного цветного стекла, — он смерил Твайлайт пристальным взглядом, — поскольку никто в здравом уме не станет гулять по городу с несколькими миллионами фунтов в драгоценных камнях без серьёзной охраны.

Принц Блюблад напрягся, надменно глядя на поверенного сверху вниз.

— Уверяю вас, что и золото, и драгоценные камни настоящие! И то и то было доставлено прямо из сокровищницы Замка, — высокомерно произнёс он, и любой увидевший его манеру общения неизбежно признал бы в мужчине истинного аристократа. Посол наклонился и захлопнул крышку портфеля. — Отведите нас к ювелиру! Пусть ювелир подтвердит их подлинность! — принц взглянул на Твайлайт, которая согласно кивнула.

Линь поднял на него внимательный взгляд. Мужчина, представленный ему просто как Блюблад, всю встречу посматривал на Линя свысока и не вступал в разговор, но манера его поведения явно была привычно-аристократической.

Гарри знал, что, хотя в британских и китайских семьях традиционно верховодили мужчины, в данной ситуации было абсолютно ясно, что главная тут Твайлайт, несмотря на её очевидную молодость. Тот факт, что Блюблад взглянул на неё после своего заявления и убедился, что она его одобряет, доказывал это любому, кто был достаточно наблюдателен. А адвокат наблюдать явно умел.

— Хорошо, давайте так и поступим, — Линь протянул руку, закрыл крышку второго портфеля — с золотыми слитками, закрепил её странной пряжкой и взялся за ручку. Как понял Гарри, адвокат решил, что Твайлайт блефует. Однако скептическое выражение на лице мужчины сменилось ошеломлённым, когда он едва смог приподнять один угол портфеля, от неожиданности едва его не опрокинув.

Эпплджек спокойно подошла и забрала портфель из рук мужчины, подняв его практически без видимых усилий, затем закрыла второй портфель и подняла и его. Тем временем Пинки, пристроившись в углу офиса, словно в спортивном зале «качала» руки с парой гирь. На шарах гирь были выбиты цифры «40». Увидев, что Линь смотрит на неё, Пинки бросила гири на пол, их падение сопровождалось громким «БАЦ!», явно указывавшим, что цифры не были шуткой.

Линь перевёл возмущённый взгляд на других эквестрийцев, затем снова повернулся к Пинки Пай, его губы были сжаты, и Гарри понял, что он вот-вот сорвётся на Пинки за то, что та повредила ему пол в офисе. Однако на этот раз мужчина увидел только невинно улыбавшуюся ему Пинки Пай — ни гирь, ни повреждённого пола не было. Линь пару мгновений озадаченно таращился на то место, где гири упали на пол, а затем всё с тем же озадаченным видом он обошёл свой стол и вывел всех за собой в приёмную.

— Джуди, я вернусь через пятнадцать минут.

–=W=–

Ювелир снял трубку и набрал номер.

— Доброе утро, Чарльз, какой сейчас курс на золото? А учётный процент? Спасибо. Объясню позже, — он повесил трубку и посмотрел на своего друга.

Эквестрийцы во все глаза смотрели на это чудо[3]. Мысль о том, что информацию можно так легко получить с помощью такого маленького устройства, ошеломляла. Одно дело было услышать о таком, и совсем другое дело — увидеть его в действии. Вдобавок он сказал, что звонит своему партнёру в Лондон, и любому из эквестрийцев, если он не пегас, пришлось бы бежать не меньше полного дня, чтобы добраться туда и возвратиться. Даже самому быстрому пегасу — за исключением, конечно, Рэйнбоу Дэш — потребовалось бы не менее часа, а то и двух, чтобы совершить перелёт туда и обратно на такую дистанцию. Ни один из них не упустил из виду удобство столь быстрой связи, а также деловые и военные аспекты при её применении.

— Я не пробирный мастер, Линь, но это, — ювелир махнул рукой на дюжину слитков на своём прилавке и портфель рядом с ними, — похоже на золото в двадцать четыре карата[4]. Текущая цена, за вычетом учётного процента, составляет двести фунтов за тройскую унцию. Эти слитки — одна и одна восьмая унции, необычный размер, кстати, поэтому они будут стоить… — он повернулся к калькулятору и потыкал в кнопки, — …двести двадцать пять фунтов каждый. А их там тысяча шестьдесят шесть[5], итого двести сорок тысяч семьсот пятьдесят фунтов, — он вздохнул, снял очки, вытащил тряпочку из-под прилавка и начал протирать линзы. — Я не могу купить у тебя их все, у меня просто нет таких средств, но я возьму десять из них за две тысячи двести пятьдесят фунтов. Остальное вам придётся отнести в «The Gold Bullion Company»[6].

Он не стал упоминать, что, включив в стоимость учётную ставку, он подстраховал себя на тот случай, если слитки окажутся не такими уж и чистыми, как он думал. Не говоря уже о том, что он не нёс никаких транспортных расходов, которые обычно тоже входили в цену.

— Эти камни необычайно высокого качества, — продолжил ювелир, переведя взгляд на второй портфель. — И, по моим весьма приближённым оценкам, у вас в портфеле более двадцати миллионов фунтов, если предположить, что все они того же качества, как те, которые я уже исследовал, — он отделил двадцать алмазов от горстки драгоценных камней, которые он изучил. — Я могу дать вам за них двадцать тысяч фунтов. Остальное вам придётся отнести Дж. Ф. Уильямсу, если вы не хотите и дальше носить их с собой и продавать по отдельности.

Твайлайт посмотрела на Эпплджек, и та неопределённо пожала плечами, затем снова повернулась к ошеломлённому адвокату.

— Для меня эта цена звучит разумно, — сказала она. — Нам действительно срочно нужны средства на текущие расходы, поэтому как нам лучше всего это сделать?

Линь задумался, прикрыв глаза.

— Полагаю, нам нужно два чека, Джеймс, — один за драгоценные камни и один за слитки, — мужчина снова повернулся к Твайлайт. — Мы обналичим меньший чек, а по другому откроем счёт.

–=W=–

Вернувшись в свой офис, Линь вручил Твайлайт сорок три банкноты по пятьдесят фунтов. Однако, прежде чем она успела взять эту пачку, рядом с ними буквально ниоткуда выскочила Пинки, схватила деньги и, широко улыбаясь, сунула пачку банкнот себе в волосы. Твайлайт закатила глаза, но ничего не сказала. А вот адвокат ошарашенно уставился на Пинки, пытаясь понять, как она это сделала.

— Я обустрою все дела с вашим бизнес-счётом на основе второго чека, что вы получили сегодня утром, — сказал адвокат, всё ещё глядя на Пинки, которая теперь бродила по офису и зачем-то отодвигала картины, развешенные на стенах, чтобы заглянуть за них. — Днём я займусь продажей драгоценных камней и золота. Если повезёт, я закончу всё это к вечеру и смогу приступить к приобретению требуемой собственности.

— Хорошо, — ответила Твайлайт. — Нам срочно нужно место, где бы мы могли жить, поэтому я подумала, что мы могли бы предложить за три ближайших к игровой площадке дома вдвое больше их стоимости, если мы сможем въехать немедленно. Хозяева должны без промедления выехать, забрав, конечно, свои личные вещи, но оставив мебель. Они должны освободить дома к вечеру воскресенья. Разумеется, мы компенсируем все их расходы, пока они не найдут себе новый дом.

Линь уставился на неё.

— Я не уверен, что мы сможем оформить подобную сделку так быстро. И я так же не уверен, что мы найдём желающих. Не за столь короткое время.

— В таком случае, первому, кто будет соглашаться, предложите тройную цену, — пожала она плечами. — Если сочтёте нужным, то четырёхкратную. Нам необходим дом, в который мы можем заселиться уже в понедельник! Полное оформление документов может и подождать, если физически мы сможем в понедельник разместиться в этом доме.

— Хорошо, — сказал он. — Если я достаточно быстро смогу разобраться с драгоценными камнями, то попробую предложить владельцам дополнительную сумму наличными.

— Отлично! — Твайлайт радостно поёрзала на месте. — Теперь перейдём к следующей части, — она кивнула аристократу рядом с ней. — Это принц Блюблад, посол нашей родины — Эквестрии — в Великобритании, — широко улыбнувшись, ошарашила она адвоката. — Нам нужно, чтобы вы рассказали нам, как мы можем установить дипломатические отношения между нашими странами.

Линь ошеломлённо уставился на неё. «Принц? Посол?» Затем перевёл взгляд на Блюблада, а парой секунд позже обессиленно осел в своё кресло, стоявшее за столом, и тупо уставился на стену позади клиентов.

— Э-э-э, Твайлайт? — раздался голос Эпплджек спустя где-то полминуты тишины. — Кажись, он сломался.

Пинки захихикала, а жеребёнки обменялись с Гарри весёлыми взглядами. Пинки извлекла бумажный пакет и, зажав горловину, принялась его надувать. Держа его в одной руке, она уже было собиралась со всей силы хлопнуть по нему, но…

— Джуди? — тряхнув головой, крикнул в открытую дверь офиса адвокат. — Подойди-ка сюда на минутку.

Пинки разочарованно посмотрела на мужчину и отбросила свою бумажную бомбу.

— Да, сэр? — последовал быстрый ответ, когда брюнетка вошла в офис.

— Отвези этот портфель в Лондонскую «The Gold Bullion Company», — сказал он, указав на набитый слитками портфель рядом с Эпплджек. — Глаз с него не спускай. В нем тысяча пятьдесят шесть слитков двадцатичетырёхкаратного золота. Не уезжай от них без чека или подтверждённого депозита. Принимая во внимание учётную ставку, текущая цена составляет двести фунтов за тройскую унцию. Слитки по одной и одной восьмой унции каждый. Можешь рассчитывать примерно на двести тридцать семь тысяч шестьсот фунтов. Если разница с предложенной тебе ценой составит больше двух тысяч в любую сторону, звони мне. Если будет возможно, попроси их перевести деньги сразу на вот этот счёт, — адвокат быстро выписал номер счёта из банковского бланка и передал ей. — И позвони в «Midland Security», попроси их как можно скорее прислать тебе бронированный фургон с парочкой дополнительных охранников в качестве эскорта. Предложи премию, если они приедут до десяти.

Затем он снова повернулся к Твайлайт.

— В интересах ускорения дела я переведу средства от продажи драгоценных камней на наш корпоративный счёт сюда, а не на ваш новый счёт, как это сделает Джуди. Позже я переведу туда оставшиеся от драгоценных камней средства. Таким образом, нам не нужно будет беспокоиться о том, что кто-то в банке может притормозить работу из-за столь подозрительно высокой активности на вновь образованном счёте.

Твайлайт и Блюблад кивнули соглашаясь.

Секретарь, с широко раскрытыми глазами, тоже только кивнула, беря бумагу. Она подошла к Эпплджек и потянулась за портфелем, но не смогла поднять его ни на дюйм, и он лишь слегка покачнулся, когда женщина, потеряв равновесие из-за неудачной попытки приложить усилие, облокотилась на него.

— Пусть охранники носят его вместо тебя, Джуди.

— Да, сэр, — только и смогла ошеломлённо выдохнуть секретарь, с удивлением глядя на недвижимый предмет.

— Ну, тогда давайте донесу его до двери, — усмехнулась Эпплджек и, практически без усилий подняв портфель, поставила его в приёмной у входа.

Секретарь удивлённо уставилась на неё.

— До чего же она сильная… — тихо пробормотала Джуди.

— Видели бы вы, как она в одиночку тащит телегу с яблоками! — рассмеялся Гарри. — С той же лёгкостью, как детскую колясочку!

Адвокат и секретарь повернулись и уставились на Гарри с недоумением и недоверием. Зачем женщине может потребоваться таскать телегу?

— Это моя сестра! — гордо сказала Эппл Блум и, напрягши свои силёнки, взяла обеими руками портфель с драгоценными камнями и поставила его рядом с портфелем, полным слитков.

Линь ошарашенно уставился на девочку. Он-то знал, насколько тяжёлым был этот портфель. Адвокат уже пытался поднять его на прилавок Джеймса, но едва сдвинул с места. Гарри понимал, что портфель весит примерно как сама маленькая жеребёнка, так что не знай он о волшебной силе земнопони, то удивлялся бы сейчас не меньше мужчины.

Секретарь вернулась к своему столу и начала набирать номер охранной компании. Закончив с первым звонком, она связалась с компанией, работающей со слитками и предупредила, что едет со значительным количеством золота для обмена.

Адвокат слегка тряхнул головой, чтобы прояснить мысли.

— Для того, чтобы получить нормальную цену за камни, мне потребуется «прощупать почву», — сказал он. — Даже с моим компаньоном — господином Чжао Фусяо, который непосредственно ведёт наш документооборот, это займёт несколько дней. Кроме того, у меня есть и другие клиенты, дела которых я не могу отложить.

Твайлайт обменялась взглядами с Блюбладом, который молча поднял бровь. Она пожала плечами и снова повернулась к юристу.

— Недвижимость сейчас имеет более высокий приоритет, так что с этим можно обождать.

Он выдержал паузу.

— Мне также нужно убедиться в добросовестности ваших намерений, — продолжил адвокат. — Я никогда не слышал об этой вашей стране… Эквестрии, да? И мне хотелось бы знать, почему вы не можете напрямую перевести деньги из своих банков в наши вместо того, чтобы иметь дело с золотом и драгоценными камнями. Хотя этот вопрос не является критически важным, если вы предпочитаете вести дела именно таким образом.

— Это потребует некоторых разъяснений, — заметила Твайлайт. — Думаю, нам придётся кое-что показать вам, чтобы у вас не возникло лишних сомнений. Уверяю вас, это недалеко.

— Хорошо, — сказал Линь, поднимаясь. — Дайте мне минуту, чтобы я мог забрать со стоянки свою машину, и я буду готов ехать за вашей.

Твайлайт озадаченно посмотрела на него.

— У нас нет машины. Мы пришли ногами.

Адвокат пристально посмотрел на женщину.

— Если бы Джеймс не заверил меня, что слитки и драгоценные камни настоящие, я бы подумал, что вы пытаетесь разыграть меня.

Тут заговорил принц Блюблад.

— Я считаю, что сначала мы должны привести в порядок наши финансовые договорённости, — несколько поспешно сказал он. — После того, как они будут улажены и первые дома куплены, мы сможем сосредоточить всё своё внимание на создании посольства. Сегодня господин Юеши может оценить и продать драгоценные камни. А завтра пусть он подъедет к парку с детской игровой площадкой в конце Магнолия-роуд, и мы сможем подтвердить добросовестность своих намерений, как он выразился.

— Отличное предложение, Блюблад! Это будет приемлемо, мистер Юеши? — спросила Твайлайт.

Адвокат кивнул.

Гарри небезосновательно подозревал, что с тем количеством фунтов, которое эквестрийцы передавали адвокату, тот мог бы легко смириться с их эксцентричностью. И даже если они просто решили его разыграть, четыре золотых слитка, которые они ему уже заплатили, с лихвой окупили бы потраченное им сегодня и завтра время.

— Джуди, — сказал он, — перезвони в «Midland» и скажи им прислать второй бронированный фургон — мне нужно съездить к Дж. Ф. Уильямсу в Лондон уже вот с этим портфелем.

Остаток утра эквестрийцы провели, исследуя различные заведения Литтл Уингинга, включая просмотр в местном кинотеатре фильма «Робин Гуд: принц воров» в 11:20 и «Тельма и Луиза», последовавший за ним в 14:05.

Даже если временно забыть про культурные различия, то сказать, что они были ошеломлены, побывав на киносеансах, было бы крайним преуменьшением. Обед они пропустили, но вместо этого наелись попкорном, конфетами и газировкой.

Ужин был снова в Эквестрии, в доме Эппл Блум.

— Слушай, Свити Белль, — сказал Гарри после того, как они помогли убрать со стола и вымыть посуду. — Ты же знаешь то заклинание для поиска драгоценных камней, которое использует твоя сестра?

— Ага.

— Ну, так я тут подумал, может, нам удастся выкопать парочку камней, прежде чем стемнеет? Вы слышали, сколько стоит тот портфель, по словам ювелира? Я и подумал, что, может быть, мы могли бы сами накопать хотя бы дюжину или около того камней и обменять их на собственные деньги. У нас, вероятно, выйдет всего сотня битсов на весь оставшийся год в школе, но это будут наши битсы, которые мы сможем потратить на то, что мы хотим!

— О-о-о-о! Блестящая идея! Покупать мороженое, когда захотим. Да! — Скуталу предвкушающее потёрла передние копытца.

— Меткоискатели — геологи! — воскликнула Свити Белль.

— ЙЕЙ! — привычно крикнули все три жеребёнки, и даже Гарри поддался моменту и присоединился к ним.

К сожалению, все оказалось не так просто, как он планировал. Орудовать лопатой, зажатой в зубах, оказалось ох как трудно! И хотя Гарри мог левитировать лопату, но воткнуть её в землю с достаточной силой — это уже был совершенно другой разговор. Даже просто удерживать лопату магией оказалось тем ещё испытанием, и он уже не раз получил черенком по лбу — лопата отчаянно мотылялась из стороны в сторону, когда он прыгал передними копытами на неё, пытаясь вогнать в землю.

Спустя два часа непрерывного применения заклинаний и раскопок у них оказалось пятнадцать маленьких драгоценных камней, уступающих по размеру тем, которые эквестрийцы отдали адвокату на продажу.

— Шо ж, эт’ разочаровывает, — сказала Эппл Блум. — Сток' усилий — и ток' кучка мелких камушков.

— Э-эх, — уныло протянула Скуталу. — Если они были бы даже такие же симпатичные, как те, из королевской сокровищницы, мы всё равно получили бы не больше пары сотен битов на всех!

— Я бы взял и пятьдесят битов, — сказал Гарри. У него вообще никогда не было денег, которые он мог бы назвать своими. — Всё же лучше, чем ничего!

— Думаю, нам пора домой — уже темнеет, — вздохнула Свити Белль и направилась обратно в сторону «Сладкого яблочка».

— Слушай, а давай ещё разок, на удачу? — сказал Гарри, когда жеребята уже добрались до края поля, которое сканировали в поисках камней.

Белая единорожка вздохнула, но закрыла глаза и, создав в голове заклинание, отпустила его и оглянулась в поисках огоньков, сигнализирующих об успехе. К своему изумлению, она увидела очень яркое пятно, едва заметное в тени деревьев, рядом с ней.

— Эй, зрите! — позвала Эппл Блум, указывая на ещё одно, столь же яркое свечение позади Свити Белль.

Судя по тому, насколько ярко они светились, четвёрка жеребят решила, что они нашли две огромные друзы драгоценных камней. Однако спустя несколько минут яростного копания вместо ожидаемых драгоценностей перед ними оказались два больших камня.

— Чё-то непохожи они на драгоценные камни, — обескураженно сказала Скуталу.

Свити Белль фыркнула.

— Ну-ка, хорошенько пни их, Эппл Блум!

Пожав плечами, Эппл Блум встала на дыбы и ударила копытами по бо́льшему из них. Раздался громкий треск, и от камня полетели мелкие осколки. После второго удара камень окончательно развалился, явив четыре пурпурных кристалла, причём каждый размером с их копыто!

— Рэрити всегда мне говорила, что друзы можно найти в карманах внутри камней, — рассмеялась Свити. — Иногда в них бывает много маленьких камешков, которые она предпочитает использовать в своей работе, а иногда вот такие крупные.

Повторная демонстрация силы на втором валуне принесла им три больших красных камня. В итоге жеребята за вечер стали обладателями семи больших кристаллов и пятнадцати маленьких драгоценных камешков.

Вот теперь они были довольны своим уловом. Больше всего радовался Гарри — он был счастлив, что ему не придётся просить Твайлайт дать ему с собой немного денег.

После купания в большой ванне в сарае — и — о чудо! — в этот раз в этом не было замешано ни капли смолы — жеребята были готовы к совместной ночёвке в комнате Эппл Блум.

–=W=–

Как и договаривались накануне, Линь появился возле парка в восемь утра. Гарри и кобылёнки дурачились на турнике, притом жеребёнки словно специально норовили заставить Гарри смотреть вверх — под подолы их платьев. Тот факт, что у них по-прежнему отсутствовало нижнее бельё, ещё больше усугублял трудности его положения.

Как уже давно выяснил Гарри, кобылы и жеребёнки, похоже, совершенно не заботились о том, чтобы их задницы всегда были прикрыты хвостом — это жеребцы и жеребята вечно переживали и расстраивались, если их чехол и хвост не могли должным образом скрыть их… хозяйство. И некоторые взрослые кобылы, да и те, что были помладше, старались изо всех сил, чтобы эти неудачи происходили как можно чаще, наслаждаясь дискомфортом жеребца и азартом от вида того, что те обычно тщательно скрывали. А ещё смеялись над неспособностью жеребцов контролировать себя.

В Эквестрии Гарри привык видеть подобные вещи и обычно игнорировал их в той же мере, что и его подруги. Ну видел он иногда случайно задницу кого-нибудь из жеребёнок, и что такого? Пока Гарри держал себя под контролем, а то, что надо, в чехле, всё было хорошо. Жеребёнки были его подругами, поэтому не играли с ним в такие подлые игры.

Но почему-то теперь, когда они стали девочками, это ощущалось совсем по-другому. Гарри вдруг заметил за собой, что невольно краснеет и отводит взгляд в ответ на их выходки. Жеребёнки же находили его реакцию забавной и устраивали для него ещё больше подобных ситуаций. В каком-то смысле было бы даже лучше, если бы они вообще не были одеты!

Как бы то ни было, Гарри заметил, что Твайлайт подошла к юристу, за ней шаг в шаг следовали двое превратившихся в людей стражей и Эпплджек. Рэрити осталась в Эквестрии, делая заметки о моде, исходя из увиденных накануне моделей одежды, которую носили прохожие. Дэш решила, как она выразилась, «поразмять крылья» — вчера она под конец вылазки уже едва ли не на стенку лезла оттого, что была вынуждена целый день провести без полётов. Пинки что-то там пекла, а Флаттершай… ну, как и положено Флаттершай — пряталась у себя в домике со своими друзьями-животными.

— Эй, девчонки, он уже здесь, — сказал Гарри.

Они спрыгнули на землю, и табунок двинулся вперёд, чтобы перехватить взрослых. В конце концов, они были лучшими специалистами в использовании портала. И Гарри, будучи человеком с Земли, имел больше всего шансов успокоить их гостя, когда тот впервые увидит Эквестрию.

— Я продал драгоценные камни Дж. Ф. Уильямсу, — сообщил им адвокат. — Предварительная оценка — тридцать миллионов фунтов стерлингов, точная сумма будет зависеть от результатов фактической оценки каждого из драгоценных камней. Учитывая, что был уже полдень пятницы, они рассчитывают завершить оценку не раньше вторника. Также они спросили меня о происхождении этих драгоценных камней, и мне пришлось сказать, что мой клиент приобретал их в течение многих лет, но теперь обналичивает вложенные в них средства. Они авансировали мне банковский чек на миллион фунтов, который я добавил на ваш бизнес-счёт в «Барклинз Банке», зарезервировав на эти выходные пятьсот тысяч на договора по передаче имущества. И вчера вечером я получил права на вашу первую собственность — Магнолия Роуд одиннадцать…

## 21. Нежданный гость

Дверь открыла типичная английская старушка: высокая и худощавая женщина шестидесяти пяти — семидесяти лет. У неё были белоснежные седые волосы, бледно-голубые глаза и морщинистое розовое лицо с приветливой улыбкой.

— Добрый вечер, — сказал мужчина у двери, улыбнувшись и протягивая свою визитную карточку, — я Линь Юеши, эсквайр, юрист по передаче собственности — риэлтор. Вы ведь мисс Марпл?

Она на мгновение с подозрением прищурилась.

— Ну, конечно, это я, — взяв протянутую визитку, старушка мельком взглянула на неё.

— Отлично! Мой клиент крайне заинтересован в покупке этой недвижимости. Можем ли мы обсудить это?

Мисс Марпл осмотрела его с головы до ног, затем взглянула на его машину, припаркованную на обочине.

— Мне очень жаль, но я пока не заинтересована в продаже дома, — сказала старушка и стала закрывать дверь.

— Подождите, не торопитесь, вам нужно знать ещё кое-что, — тихо сказал Линь. — Мой клиент готов дополнительно заплатить вам сорок три тысячи фунтов стерлингов сверх стоимости дома за срочность.

Уже закрывающаяся дверь замерла, и старушка вновь посмотрела на гостя.

— Но я действительно не собираюсь его продавать.

— Плачу наличными. Прямо сейчас.

Мисс Марпл ещё какое-то время придирчиво изучала его, затем медленно распахнула дверь пошире.

— Спасибо, что согласились уделить мне время, — сказал риэлтор, входя внутрь и проходя мимо отступившей в сторону хозяйки дома.

— Хотите чаю? — проявила вежливое гостеприимство мисс Марпл.

— Да, пожалуйста.

— Чувствуйте себя как дома, — тепло сказала она, неопределённо махнув рукой в сторону гостиной.

— Благодарю, — снова поблагодарил поспешившую на кухню хозяйку Линь.

Садясь в стоящее в гостиной кресло, он заметил пару вязальных спиц, лежавших на другом конце стола рядом с корзинкой с клубками пряжи. На спицах было недовязанное… нечто.

Через несколько минут мисс Марпл вернулась с подносом, на котором уютно расположились две чайные чашечки и прочие традиционные чайные принадлежности.

— Мой клиент желает получить дом рядом с парком, — как только они уселись за стол, начал поверенный, кивая в направлении упомянутого парка, — и хочет как можно быстрее заключить сделку. Именно по этой причине я могу предложить вам дополнительную сумму в сорок три тысячи фунтов стерлингов сверх рыночной цены дома в этом районе, которая должна составлять около тех же сорока трёх тысяч фунтов стерлингов или кадастровой оценочной стоимости этого дома плюс десять процентов, в зависимости от того, что окажется выше. Эти деньги будут выплачены при подписании договора купли-продажи.

Он протянул два скреплённых контракта. Мисс Марпл взяла их и быстро прочитала.

— Дополнительная сумма оформлена отдельным контрактом, дабы предотвратить искусственное взвинчивание цен на жилье в данном районе, — пояснил Линь.

Старушка поставила свою чашку с чаем на стол, откинулась назад и вздохнула.

— Мне нужно будет обсудить это с моим племянником Раймондом, — сказала она.

— И, желательно, с адвокатом, — добавил риэлтор, — если мне позволено будет дать вам совет.

— Наверное, мне понадобится несколько дней для окончательного решения, — сказала она, кивнув.

— Есть ещё один момент, — улыбнулся мужчина. — Если вы подпишете контракт сегодня вечером, то я могу увеличить премию до восьмидесяти шести тысяч.

Старушка удивлённо округлила глаза.

— Мой клиент хочет максимально ускорить своё приобретение, — развёл руками Линь, а затем после паузы добавил: — Почему бы вам не позвонить своему племяннику и адвокату и не попросить их прийти? Гонорары, взимаемые ими в качестве консультантов, будут включены в цену продажи.

— Мой племянник живёт слишком далеко, чтобы приехать сегодня вечером, — сказала мисс Марпл, вставая и подходя к телефонной стойке у лестницы.

— Если адвокат сможет приехать, тогда мы можем проконсультироваться с вашим племянником по телефону, — предложил риэлтор.

Уже через полчаса адвокат Генри Джеймс III отложил контракты.

— Мне эти условия кажутся вполне прозрачными, мисс Марпл, — улыбнулся он старой деве. — И я знаю господина Юеши уже несколько лет, так что эта сделка достойна доверия.

Седовласая дама кивнула и вернулась к телефону, чтобы посоветоваться с племянником.

— Значит, мы договорились? — сказал Генри несколько минут спустя, глядя на мисс Марпл и Линь. — Рыночная стоимость плюс десять процентов или сорок три тысячи фунтов, в зависимости от того, что больше, и дополнительная выплата в восемьдесят шесть тысяч?

— Но есть и ещё кое-что, — добавил Линь на кивок мисс Марпл. — Если вы сможете выехать до вечера воскресенья, забрав свои личные вещи и оставив здесь мебель, не относящуюся к семейным реликвиям, я могу увеличить премию до ста тридцати тысяч фунтов. Мой клиент, конечно же, предоставит за свой счёт грузчиков и место для временного хранения тех вещей, которые вы не сможете забрать с собой сразу.

В течение следующего получаса обсуждений решение так и не было принято, пока наконец Линь не выложил решающий аргумент:

— Хорошо. Ещё одно. Мой клиент готов предоставить двадцать тысяч фунтов стерлингов на съём временного жилья, пока вы не переедете в свой новый дом. Всё будет выплачено наличными.

Другой адвокат откинулся назад.

— Как и когда вы собираетесь доставить деньги? — поинтересовался он, вопросительно приподняв бровь.

— Прошу меня простить, я сейчас вернусь, — сказал Линь и, возвратившись уже через две минуты, положил второй портфель на журнальный столик, открыл его, вынул тридцать пачек пятидесятифунтовых банкнот и положил их поверх своего первого портфеля. — Сто пятьдесят тысяч банкнотами по пятьдесят фунтов. Или, если хотите, — добавил он, — я могу выдать вам часть наличными, а часть — чеком. С помощью мистера Джеймса я мог бы даже открыть целевой фонд, чтобы уменьшить ваше налоговое бремя.

Через пять минут они уже подписывали документы.

— И обратите внимание на последний пункт, — сказал Линь, передавая другому адвокату две окончательные формы. — Это соглашения о неразглашении информации для вас обоих, по которым вы обязуетесь не распространять и не обсуждать то, о чём мы здесь говорили, в течение одного года, — он улыбнулся недоумевающей пожилой женщине. — Вы можете сказать своим соседям, что решили отправиться в продолжительный отпуск на полгода, и ваш племянник посоветовал вам своих друзей, которые, пока вас не будет, поживут здесь. Это вполне объяснит, почему здесь остаются ваши вещи. Вы даже можете и правда отправиться в шестимесячный кругосветный круиз на «Королеве Елизавете II» на те деньги, что достались вам сверх основной цены, и когда вы вернётесь, у вас всё ещё останутся средства на съём временного жилья, пока вы подыскиваете себе новое место жительства. Можно будет сказать, что вы спешите, потому что ожидали, когда появится свободная каюта на корабле, и получили подтверждение только сегодня. По моим сведениям, — добавил он, вновь улыбнувшись, — сейчас у них действительно есть несколько свободных кают. Мой клиент может предоставить средства, чтобы доставить вас до следующего порта захода корабля, конечно, если вы хотите.

–=W=–

— …и сегодня она будет собирать вещи, а нанятые мною грузчики ей помогут. За лишние восемь тысяч фунтов она с удовольствием согласилась съехать уже сегодня, а не завтра. Предполагаю, что дом будет готов принять вас уже завтра утром, самое позднее — днём. Также я ожидаю, что оформление документов будет вскоре завершено, и мы подадим их в соответствующие инстанции к следующей пятнице.

Вдобавок я нанял двух стажёров, которые помогут мне в нашем деле. Уже сегодня они начнут опрашивать жителей остальных домов в округе. Они будут говорить всем, к кому обращаются, что к договору о покупке также будет прилагаться договор о неразглашении информации как во время, так и после заключения сделки сроком на один год. Наказанием является возврат пятидесяти процентов дополнительной суммы и шестимесячной стипендии, которую мы предлагаем. Это поможет сдержать распространение слухов и завышение стоимости собственности, пока мы работаем.

Таким образом, я считаю, что к концу недели мы сможем выкупить большую часть домов в запрошенном вами районе. Самая большая статья расходов будет по ферме, что окружает парк с игровой площадкой, но я надеюсь закрыть эту сделку уже сегодня днём.

— О, большое спасибо, мистер Юеши! — заулыбалась Твайлайт. — Это замечательные новости!

Его отчёт занял большую часть их прогулки до портала. Однако увидев палатку, Линь остановился. Из-за дерева вышел стражник.

— Принцесса Твайлайт Спаркл, — сказал он, отдавая честь. — Всё готово.

— Не нужно салютовать мне каждый раз, — со вздохом произнесла Твайлайт, — я уже всем говорила об этом.

— Да, Ваше Высочество.

Твайлайт только закатила глаза. Адвокат тем временем смотрел на трёх других людей, вышедших им навстречу, все они были женщинами, и при этом все они по-военному приветствовали их. Гарри, который знал, куда смотреть, разглядел ещё двоих стражников, которые стояли, практически невидимые на фоне заграждений из поваленных деревьев по обе стороны от палатки, и не спускали глаз с окрестностей.

Нахмурившись, солиситор повернулся к Твайлайт. Сначала принц Блюблад, а теперь ещё и принцесса Твайлайт Спаркл? Он прочистил горло.

— Принцесса?

Твайлайт покраснела и смущённо уставилась в землю, прежде чем снова поднять на него взгляд.

— Как я сказала вам вчера, мистер Юеши, мы не отсюда, — пояснила она. — В прямом смысле этого слова. Мы из другого мира. Я одна из четырёх принцесс-пони в том мире. Принцесса Селестия и принцесса Луна — соправительницы Эквестрии. Принцесса Ми Аморе Каденца — правительница Кристальной Империи, — Твайлайт вновь смущённо опустила взгляд на землю и со вздохом добавила: — А я совсем недавно стала принцессой, всего два месяца назад.

Мистер Юеши слушал её, продолжая хмуриться. Гарри был уверен, что он ни на гран не поверил ей.

— Гарри Поттер, — кивнула Твайлайт на него и окружавших его девочек, — обнаружил портал между нашими мирами, когда случайно провалился через него. Нам потребовалось больше года и ещё одно случайное происшествие, чтобы найти его снова. Хотя Гарри, — она пристально посмотрела на него, нахмурившись, — как выяснилось, точно знал, где находится портал, и использовал его множество раз.

Адвокат недоверчиво посмотрел на Гарри и тройку жеребёнок.

— Думаю, я бы услышал о странном ребёнке, найденном в лесу, — с сомнением сказал он.

— О, нет, мистер Юеши, тут всё наоборот, — с улыбкой ответила Твайлайт. — Это Гарри попал из этого мира в наш.

Линь Юеши явно не поверил.

— Такой вариант и вовсе невозможен, — хмыкнул он. — Ребёнок, исчезнувший в Литтл Уингинге, попал бы на первые полосы газет. Не говоря уже о том, что констебли разыскивали бы его по всему городу. Я не мог пропустить подобного! — на последних словах он смерил их неодобрительным взглядом.

Гарри вздохнул.

— Нет, вы бы об этом никогда не услышали, — мрачно произнёс он. — Мои тётя и дядя, Дурсли, никогда бы не заявили о моем исчезновении. Если бы кто-то и нашёл меня, то просто вернул бы им, — в его голосе теперь слышалась неприкрытая горечь. — Они искренне надеялись, что я когда-нибудь просто исчезну, и они смогут притвориться, что меня там никогда и не было, что они меня никогда не знали. Они даже сказали мне, что если какой-то незнакомец предложит мне конфетку и попросит проводить его, то я должен с радостью согласиться.

Твайлайт подошла ближе и обняла Гарри, почти одновременно с ней его обняли трое жеребёнок.

— Мистер Дурсль? — нахмурился солиситор. — Насколько я помню, его сына зовут Дадли, а не Гарри Поттер.

— Да, Дурсли очень старались сохранить моё существование в тайне. Они часто делали вид, что я живу не с ними. Если бы вы отправили констеблей на Тисовую улицу, дом четыре, заглянуть в чулан под лестницей, то, полагаю, узнали бы всё, что вам нужно знать. Или, — нахмурился Гарри, — вы могли бы просто спросить Дадли об «Охоте на Гарри». И как это было весело, — последние слова он буквально прорычал, отворачиваясь и глядя в сторону.

Краем глаза Гарри заметил, что лицо адвоката стало профессионально-бесстрастным.

— Это будет ещё один вопрос, который мы бы хотели поручить вам для изучения, мистер Юеши, — прервала его Твайлайт. — О возможности лишить Дурслей опеки, которую мог бы принять понибудь более подходящий.

Аликорна печально покачала головой. Адвокат заметил, как все три девочки столпились рядом с Гарри, причём Скуталу и Эппл Блум сжимали в ладонях его руки, а Свити Белль нежно гладила его по спине.

— Но это не срочно. Сейчас первым делом нужно организовать посольство, а для этого мы должны вам доказать, что не разыгрываем вас. Итак, — Твайлайт указала на палатку, — вы готовы пойти за мной?

Женщина направилась к палатке. Линь окинул быстрым взглядом четырёх детей, после чего проследовал за Твайлайт.

— Итак, — сказала она, когда одна из охранявших палатку женщин откинула правый полог, прикрывавший вход, — Гарри и жеребёнки совершили это путешествие множество раз, именно поэтому они с нами. Можно сказать, что они эксперты, — с нажимом добавила Твайлайт, пристально глядя на превращённых жеребят.

Жеребёнки радостно заулыбались в ответ на похвалу, но Гарри был вовсе не рад, распознав в словах принцессы немалую долю сарказма, да и только что завершившийся разговор о родне серьёзно испортил ему настроение.

Твайлайт вошла в палатку и двинулась налево, освобождая дорогу адвокату. Палатка была большой, и в ней можно было легко вместить несколько десятков, а то и целую сотню людей разом. По тому, как он пристально смотрел, Гарри понял, что адвоката поразило то, что несколько деревьев росло прямо сквозь брезентовую крышу палатки — без каких-либо признаков отворотов, швов или других решений, объясняющих, как это было сделано.

Палатка была пуста, за исключением двух мужчин, стоящих по обе стороны от дерева у дальней стены. Там же был деревянный пандус с перилами, которые начинались примерно в шести футах от дерева и вели к нему.

Гарри зашёл вслед за мужчиной и подошёл к нему, то что будет происходить в следующие минуты, было несколько раз отрепетировано. Жеребёнки последовали за ним. Глядя на мужчину, Гарри прочистил горло.

— Это совершенно безопасно, — сказал он. — Когда вы проходите, появляется вспышка света, и если вы видите дерево, словно оказавшееся по обе стороны от вас, значит, вы уже выходите из портала. Вы немного споткнётесь — в первый раз переход немного дезориентирует, но потом привыкнете.

Гвардейцы по ту сторону построили платформу и пандус, — Гарри внимательно посмотрел на поверенного. — Другая сторона сейчас выглядит как парк с деревянными дорожками, но там всё ещё идёт строительство. Раньше там был настоящий густой лес, — мальчик глубоко вздохнул. — Самая большая разница, которую вы заметите — то, что там все цвета ярче, скорее даже насыщеннее. Фактически, мир там выглядит словно мультяшный. И звуки… более отчётливые. И воздух. Воздух очень… чистый. Всё это очень сильно сбивает с толку.

Не забывайте главное — следить за своей походкой. Из-за внезапного изменения обстановки вы даже можете споткнуться и упасть. Не бойтесь падать, там есть специальные пони… люди, которые вас поймают. Это их работа — помочь приспособиться тем, кто проходит через портал.

Гарри быстро направился к дереву, за несколько шагов до пандуса развернувшись и продолжая двигаться спиной вперёд.

— Просто идите, как обычно. Видите, на дереве есть табличка, — мальчик ткнул большим пальцем сжатой в кулак ладони через плечо в сторону дерева. — Там написано: «Добро пожаловать в Сладкое яблочко». Вот туда мы и направляемся, то место так называется, — Гарри остановился, когда до дерева осталось не больше шага, и махнул юристу, который уже ступил на пандус. — Просто следуйте за мной, обещаю, это совершенно безопасно, — он повернулся и шагнул через портал. Отбросив в сторону человеческие сандалии, привычно встал на четыре ноги и быстро пробежал вперёд, освобождая дорогу.

— Он идёт прямо за мной, — крикнул он двум единорогам, стоящим на пандусе по обе стороны от портала.

Они обсуждали разные варианты объяснения гостю процесса превращения в пони, но решили не говорить вообще ничего, опасаясь напугать мужчину настолько, что он вовсе откажется заходить в портал. Итоговый вариант гарантировал адвокату несколько минут замешательства, но, по расчётам Твайлайт, заранее озвученный факт того, что Гарри ходил сквозь портал туда и обратно без каких-либо последствий, позволит избежать панической реакции. На худой конец Твайлайт просто подхватит мужчину телекинезом и отлевитирует обратно сквозь портал.

Гарри ошеломлённо уставился на то, что вышло из портала. Без сомнения, это был адвокат Линь Юеши, эсквайр. Но самое поразительное — он по-прежнему оставался человеком!

Мужчина возвышался над ними всеми. Голова самого высокого из стражников-единорогов едва доходила ему до пояса, тогда как макушка жеребёнка доставала разве что до середины бедра, а холка оказалась чуть ниже колен мужчины. Честно говоря, Гарри никогда и не раздумывал о разнице в росте людей и пони. Практика хождения на двух ногах с жеребёнками не подготовила его к виду нависшего над ним человека.

Линь смотрел вокруг себя широко раскрытыми от шока глазами. Да, увидев, как Гарри исчезает прямо в дереве или чём-то на него похожем, он невольно приготовился увидеть и то, что Гарри ему описал. Но вот чего он никак не ожидал, так это множества миниатюрных, окрашенных в разнообразные яркие цвета лошадок, стоявших вокруг высокой деревянной террасы и дощатого настила. Не говоря уже о том, что некоторые из них и вовсе летали! А когда Линь посмотрел дальше, то увидел ещё десятки, а может быть, даже сотни таких же существ, работавших на массивной стене, с лёгкостью поднимающих и передвигающих каменные блоки размером с его офис без каких-либо видимых приспособлений.

— Вам нужно отойти в сторону, мистер Юеши, чтобы Твайлайт и остальные тоже смогли пройти, — сумел выдавить из себя Гарри, а затем, вздохнув и собравшись, объявил уже гораздо громче: — Это мистер Юеши, адвокат, которого наняла Твайлайт, чтобы помочь нам на другой стороне.

Мужчина сделал несколько нерешительных шагов вперёд, и стражники расступились в стороны. Линь без труда выделил из множества других пони Гарри — он был единственной лошадкой, на которой была надета одежда, которую Гарри носил по ту сторону. То, что жеребёнок почти утонул в этих вещах, не так уж сильно помешало ему его узнать. И что самое главное, он узнал голос.

— Видите? Всё как я и говорил, — затараторил Гарри — ему теперь почему-то было трудно остановиться. — Цвета ярче, правда? Почти как в мультфильмах по телику! — жеребёнок вскочил на задние копыта, что сделало его почти столь же высоким, как и по ту сторону портала, и пошёл назад. — Хотя, кажется, тут не так много мелких деталей, верно? — Гарри нёс полную ерунду и сам понимал это, но до тех пор, пока Твайлайт или какой другой взрослый не возьмут руководство в свои копыта, он не хотел, чтобы адвокат перепугался от увиденного. — И воздух пахнет намного лучше, да?

Он успел сделать лишь два или три шага, прежде чем запутался ногами в брюках и упал. К счастью, один из единорогов-стражей вовремя заметил проблему и подхватил Гарри магией.

При виде того, как жеребёнка внезапно окружило сияние и остановило его посреди падения, Линь замер соляным столбом.

— О, ну, мы не думали, что вы поверите нам, если мы прямо вот так скажем, что можем использовать магию, — сказал Гарри, потерев гриву одним копытом, вися в воздухе и уже не боясь упасть. Затем он несколько раз брыкнул задними ногами и таки сумел заставить штаны свалиться на землю. — Ну, по крайней мере, единороги могут — это те пони, что с рогами. Которые летают — пегасы.

Линь только и смог, что медленно кивнуть.

Гарри услышал, как появившаяся из портала позади поверенного Твайлайт ахнула от изумления.

— Святая Селестия! Вы по-прежнему человек! Гарри превратился в пони, а вы — нет! Но почему? Так, посмотрим… — внезапно солиситора на мгновение окутало неяркое пурпурное сияние — и Твайлайт снова ахнула. — Да в вас же ни капли магии!

Не совсем уверенный, что правильно расслышал слова Твайлайт, Линь повернулся боком, чтобы вопросительно на неё глянуть.

От заявления аликорны все пони вокруг вздрогнули и ошарашенно уставились на человека. Стражи, приученные молчать, когда надо, просто внимательно наблюдали. По мере того как остальные проходили сквозь портал, вокруг Юеши слышались новые ахи и охи.

Тем временем единорог, что поймал Гарри, спустил его на деревянный настил, и жеребёнок быстро огляделся по сторонам. По обе стороны настила стояло по дюжине гвардейцев, причём эти носили куда более нарядные золотые доспехи, отполированные настолько, что они практически сияли. Этот факт заставил Гарри задуматься. Перед ним стояли не простые стражники, а королевские гвардейцы, охранявшие самих принцесс. От осознания данного факта в его голове промелькнула пугающая догадка.

Гарри медленно, едва ли не со скрипом, повернул голову, оглядываясь назад. Ага. А вот и она. Сидит себе спокойно с абсолютной невозмутимостью на лице за большим столом сбоку от деревянного помоста, с которого даже перила сняли, чтобы пони могли спокойно подойти к ней.

Не раздумывая, красно-золотой единорожек сжался и мгновенно спрятался позади длинных и по-человечески массивных ног адвоката.

Почувствовав его быстрый и внезапный телепорт, Твайлайт оторвала взгляд от своего нового объекта исследований — отсутствовавшей у Линь Юеши магии в море окружающей его магической энергии — и, нахмурившись, опустила взгляд на Гарри. Аликорна неоднократно говорила ему, что у Гарри необычайно чуткие инстинкты самосохранения, гораздо сильнее, чем у любого из встреченных ею за всю жизнь пони. Это ещё больше сбивало её с толку, когда он, казалось, полностью игнорировал их и шёл, чтобы сделать что-то откровенно самоубийственное с другими Меткоискателями. Твайлайт вздохнула и огляделась в поисках причины, вызвавшей у жеребёнка испуг.

— Принцесса Селестия! — вскрикнула она от удивления, тут же телепортируясь к своей любимой учительнице. — Вы не говорили мне, что тоже придёте! Когда вы прибыли? Если бы я знала, что вы тоже прилетите, то вернулась бы как можно скорее! — Твайлайт вдруг громко ахнула, на её лице отразился ужас. — О, нет, я заставила вас ждать! Простите-простите-простите! Я просто ужасная ученица!

Судя по ужасу на лице Твайлайт и отдельным прядям волос, начавшим выскакивать из её гривы, торча под странными углами, она уже успела себя накрутить и была готова вот-вот полноценно запаниковать, что, учитывая некоторые её прошлые «заслуги» в подобные моменты, стремительно приближало Понивилль к очередной глобальной катастрофе.

— Успокойся, Твайлайт! — ласково сказала Селестия мягким, певучим голосом. — Я наслаждалась несколькими минутами тихого созерцания, когда меня не теребят дворяне, придворные или всякие бюрократы. Мне так редко удаётся пообщаться с миром за пределами Кантерлота. Благодарю тебя за предоставленную возможность, — она изящно склонила голову.

— Вы… благодарите меня? — отступая на шаг, удивилась Твайлайт, сбитая с толку, затем оглядела большую, похожую на парк безмятежную поляну с растущими то тут, то там деревьями. — А. Понятно, — нерешительно добавила она через мгновение, совершенно не понимая, что имела в виду её наставница.

Тем временем Линь заметил и перемещение Гарри, и реакцию Твайлайт, а также великолепную белую лошадь, сидевшую (!) за столиком неподалёку и попивавшую чай из плавающей перед ней чашки.

— Какая красивая, — невольно пробормотал он.

— Это принцесса Селестия, — тихо сказал Гарри. — Она одна из двух верховных правительниц Эквестрии.

— Понятно, — произнёс солиситор, опуская взгляд на жмущегося к нему жеребёнка. — Но почему ты прячешься за мной?

Тем временем к ним подошли три жеребёнки, окружая Гарри и Линя полукольцом. На их мордочках читались нескрываемые благоговение и восторг при виде своего правителя.

— Потому что она пугает меня до усрачки, — откровенно заявил Гарри. — Она — Богиня с большой буквы. Ей больше двух тысяч лет, и она каждый день поднимает и опускает солнце. Однажды она изгнала свою сестру на Луну на тысячу лет. В прямом смысле. Я не преувеличиваю, — под конец жеребёнок присел ещё ниже.

— И ты думаешь, что я смогу защитить тебя? — в тоне адвоката промелькнули нотки недоверия.

— Нет, но вы больше меня. И я вне её поля зрения, она меня не видит. Если уж она смотрит на вас, то значит не смотрит на меня! И кстати, она явно хочет с вами познакомиться.

Линь посмотрел на окружавших их жеребёнок.

— А что насчёт твоих подруг?

— Так они же пони, — снисходительно сказал Гарри. — Ей и в голову не придёт навредить кому-то из своих «маленьких пони». А вот я не её пони. Я только притворяюсь пони. Я человек, который маскируется под пони.

— Гарри, ты ж знаешь, шо ты ей нравишься, — раздражённо фыркнула стоящая позади него Эпплджек. — Она тож’ считает тя одним из своих маленьких пони, как и всех нас. И ты зна’шь, шо она те не причинит вреда.

Гарри перевёл взгляд на Эпплджек.

— Ну, может, специально она этого и не сделает, — ответил он и невольно вздрогнул. — Но если бы ей пришлось выбирать между тобой или мной, думаю, мы все знаем, кто проиграет.

Эпплджек только вздохнула.

— Пжалста, ‘звините Гарри, — сказала поверенному оранжевая пони в теперь уже приходящейся ей впору шляпе. — У него проблема с теми, хто относится к властям. Его… опыт общения… со взрослыми по ту сторону оставил глубокие следы. Чем влиятельней пони-будь, тем меньш’ Гарри верит, шо он с ним поступит справедливо, — Эпплджек снова вздохнула. — Его первая встреча с принцессой Селестией вышла довольно травматичной, хоть и не по вине пони.

— И очень болезненной, — добавил Гарри.

— Ты в этом сам виноват, Гарри. Вот честно, зачем ты пытался пробить стену?

— Вообще-то две стены, — вставила Скуталу. — И ведь почти получилось! — восхищённо добавила она.

— Она меня напугала! — защищаясь, ответил Гарри. — И всё ещё пугает, — он вздрогнул и снова посмотрел на принцессу.

— Мистер Линь Юеши, эсквайр, — услышали они голос принцессы Селестии, её голос был ясным, несмотря на разделявшее их расстояние, хотя говорила она ненамного громче, чем только что с Твайлайт. — Не могли бы вы присоединиться к нам за чашкой чая?

— Обращайтесь к ней «Ваше Высочество» или «принцесса Селестия», — затараторил Гарри, отступая. — Говорите только тогда, когда она ожидает ответа. Не перебивайте. Представьте, что пьёте чай с Королевой, а рядом с ней стоит злобный солдат с M16 и целится вам в голову. — Гарри не сказал «Удачи» или «Было приятно вас знать», хотя думал об этом достаточно громко. — Думаю-я-пока-скажу-всем-пони-на-другой-стороне-что-здесь-всё-в-порядке-и-принцесса-Селестия-разговаривает-с-адвокатом-пока! — протараторил жеребёнок, явно задавшийся целью переплюнуть в скорословности Пинки Пай, отступая через портал.

Эпплджек вздохнула и посмотрела на кобылочек. Те только пожали плечами. Свити Белль собрала разбросанные Гарри туфли и брюки.

— Ну что, девочки, посмотрим, в какие проблемы уже вляпался Гарри? — сказала белая единорожка.

— Кроме той, что он оказался голым перед всеми кобылами, ставшими людьми? — хихикнула Скуталу.

Свити Белль хмыкнула.

— Он, верняк, уже прячется в парке под каким-нить кустом, — фыркнула Эппл Блум.

— И это он нам всегда говорил, чтобы не ходили через портал голыми! — добавила Скуталу, покачав головой.

Секунда — и они исчезли в портале.

## 22. Сюрприз, сюрприз!

С момента, как Гарри сбежал из Эквестрии, прошло около часа, так что сейчас была уже почти середина утра. Сидя на бордюре тротуара на парковой стороне улицы, Гарри и три его подруги наблюдали за тем, как работают грузчики возле дома номер одиннадцать по Магнолия-роуд. По правде говоря, зрелище это было довольно скучным, поскольку грузчики в основном помогали старушке собираться внутри дома. В результате большую часть времени им четверым оставалось лишь смотреть на пустой сад с грузовиком, припаркованным на подъездной дорожке к гаражу да изредка поворачивать головы на редкие проезжающие мимо машины.

— Фу, — скривилась и замахала рукой перед носом Эппл Блум после очередного проехавшего мимо них автомобиля, — от этих штук жуть как воняет, когда ты к ним близко.

— Это да, — согласился Гарри, — но для дальней дороги они определённо лучше, чем свои ноги.

В следующую секунду он вдруг увидел того, встречи с кем надеялся избежать.

— Вот чёрт, — пробормотал мальчик себе под нос.

Услышав слова Гарри, кобылки проследили за его взглядом и обнаружили, что по улице к ним шёл его двоюродный брат со своими дружками. Друзья Дадли угодливо захихикали над тем, что он им, гаденько ухмыльнувшись, сказал, как только заметил двоюродного брата.

— Так-так-так, — сказал Дадли, подходя ближе, — и кто это тут у нас? — видя, как встал Гарри, а вслед за ним и девочки, парень нахмурился. — А я уже думал, что ты сдох, когда исчез столь внезапно.

— Слухи о моей смерти слишком преувеличены, — сухо парировал Гарри.

— Маманя с папаней будут очень разочарованы, — продолжил Дадли, немного подумав. — Не думаю, что они пустят тебя обратно домой.

— Ну, я к ним проситься и не собираюсь, — пожал плечами Гарри.

— Тогда какого хера ты здесь делаешь? — на мгновение на лице Дадли проявилась садистская ухмылка. — Неужели соскучился по «Охоте на Гарри»?

Гарри уставился на двоюродного брата, гадая, станет ли эта рожа уродливее, если избавить хулигана от ушей. Он неплохо освоился пользоваться режущим заклинанием — активная практика с древолками, как правило, сильно повышает точность чар и скорость их создания, как и магическую выносливость колдующего.

Что-то в выражении лица Гарри невольно заставило Дадли напрячься.

— Ну, а это чё за цыпочки? — он кивнул на трёх жеребёнок.

— Мои подруги.

— Подруги? У тебя? — Дадли нахмурился, а затем ухмыльнулся. — Хотя да, с таким, как ты, только бабы и будут водиться.

Двое подпевал Дадли злобно зыркнули на девочек.

Гарри снова пожал плечами. В подобные моменты он острее всего осознавал, что ниже всех своих ровесников. Даже три его подруги здесь, на Земле, были почти на голову его выше.

Тем временем жеребёнки наблюдали за происходящим в полном недоумении. В том, что это и был печально известный Дадли Дурсль, сомнений больше не оставалось. Он был хулиганом, таким же, как и Даймонд Тиара, разве что каким-то образом больше смахивал на хищника. А за последний год, проведённый вместе с Гарри, Меткоискатели прекрасно научились бороться с хищниками. Скуталу отошла назад, высматривая, нет ли поблизости других дружков этой банды. Свити Белль наклонила голову вправо-влево, разминая шею и плечи, вставая бок о бок с Гарри напротив «широкофюзеляжного» хулигана. Эппл Блум же для устойчивости расставила чуть шире ноги, покачалась с носка на пятку, размяла пальцы и сузившимися глазами уставилась на двоих пришедших вместе с Дадли.

Гарри с трудом представлял, что могло бы произойти дальше, но был готов к любому развитию событий.

— Какие-то проблемы? — сказала внезапно возникшая рядом с ними женщина в деловой одежде.

Гарри сразу узнал в подошедшей одну из разведчиц Королевской гвардии.

— Нет-нет, никаких проблем, мэм, — неловко улыбнулся Дадли. — Просто подошёл поздороваться.

Только Гарри и кобылки заметили лёгкое свечение прямо над волосами чуть выше лба разведчицы.

Другие два парня выпрямились и тоже улыбнулись. Однако их поведение нисколько не смогло обмануть пристально смотрящую на них женщину. И все трое хулиганов это знали. Дадли сломался первым.

— Ладно, мы, наверное, пойдём, — он повернулся и зашагал обратно по улице. — Увидимся позже, тупой урод! — крикнул он через плечо, отойдя подальше.

Превращённая стражница следила за ними, пока троица не скрылась из виду.

— С вами всё в порядке?

— Да, мэм, — хором ответили все четверо.

— Вероятно, вам стоит вернуться в наш лагерь.

— Ну-у-у-у, — раздался разочарованный хор — наблюдать за тем, что происходило в субботу утром в Литтл Уингинге, было куда интереснее, чем сидеть в лагере стражи и наблюдать, как растут деревья.

Но жеребята всё равно послушно последовали за ней.

В лагерь они прибыли как раз в тот момент, когда из палатки, окружавшей портал, вышел солиситор. И сказать, что он выглядел «немного ошеломлённым» — всё равно что ничего не сказать.

— Она заставила солнце двигаться и выписывать восьмёрки, — едва слышно выдавил из себя Линь, невидящим взором глядя куда-то вдаль. — А потом её сестра просто… возникла из ниоткуда. Она подняла луну, и принцессы начали крутить их друг за другом. А потом принялись играть ими в небе в догонялки. И обе при этом радовались, словно малые дети.

— А я говорил вам, что она двигает Солнце, — мрачно кивнул Гарри. — А её сестра по ночам перемещает Луну.

Мистер Юеши несколько секунд смотрел на Гарри пустым взглядом, затем резко потряс головой, словно пытаясь прояснить мысли. В этот момент к ним подошла Твайлайт, всё ещё одёргивающая лямки своего платья, рядом с ней в чуть заметном сиреневом ореоле парила дамская сумочка.

— И магия на самом деле существует, — адвокат слегка наклонил голову и глубоко вздохнул. — Как я уже сказал, я займусь оформлением документов посольства и позабочусь о том, чтобы заполучить как можно больше прилегающих земель для вас, принцесса, — перейдя на нормальный тон, сказал он ей, вежливо склонив голову.

— Зовите меня просто Твайлайт, пожалуйста, — вздохнув, сказала превращённая аликорна.

— Конечно, — пробормотал он. — С вашего позволения, принцесса, — солиситор снова кивнул и медленно побрёл в сторону игровой площадки, задумчиво морща лоб.

Твайлайт вздохнула и бросила взгляд на одного из стражников, который тут же кивнул и направился вслед за мужчиной.

Теперь, когда Линь был полностью в курсе дел, они не хотели, чтобы с адвокатом что-нибудь случилось. В своём нынешнем ошеломлённом состоянии он вполне мог, задумавшись, выйти на дорогу прямо перед одной из этих безпонячьих тележек и пострадать.

Остаток дня Гарри и кобылки провели в Эквестрии — но только после того, как Гарри подтвердили, что принцесса Селестия вернулась в Кантерлот.

–=W=–

Воскресное утро началось с того, что стражник принёс сообщение от их поверенного, что дом одиннадцать по Магнолия-роуд совершенно свободен, и они могут в него въехать. Что они и сделали сразу после завтрака дома у Эппл Блум.

— По мне так эт’ место вполне нормально выглядит, — сказала Эппл Блум, крутясь на месте и осматривая диван, стулья и столики в гостиной. — Токмо понятия не имею, шо эт’ за штука, — добавила она, указав на ящик, по виду деревянный, но вся его передняя поверхность представляла собой тёмно-серую стеклянную плиту, заставляя жеребёнку гадать, чем бы это могло быть.

Красноволосая посмотрела на Гарри, как на главного эксперта. Парень всё ещё стоял у входа, не в силах оторвать взгляд от маленькой дверцы, что была лишь самую малость выше его и вела под лестницу, идущую на второй этаж. И он дрожал. Больше этого не видел никто — Скуталу уже была на полпути по лестнице, а Свити Белль уже хозяйничала на кухне.

Эппл Блум подошла к Гарри и толкнула его плечом. Он вздрогнул и посмотрел на превращённую жеребёнку широко раскрытыми глазами, всё ещё находясь мыслями где-то далеко.

— А? — наконец вынырнул он из задумчивости. — Ага. Я в порядке.

— Что это? — снова спросила девочка, указывая на коробку.

Гарри проследил взглядом за её рукой.

— А, это, — кивнул мальчик. — Эм-м-м. Это телик, — Гарри подошёл к телевизору. — Именно он показывает те пьесы, о которых я вам рассказывал. Вот, смотри.

Мальчик наклонился и включил телеприёмник. Телевизор оказался настроен на «BBC One». На разноцветной картинке, сменившей серую стеклянную поверхность, оказалась женщина в костюме, покрытом точками. Гарри некоторое время смотрел на неё, а затем сказал:

— А! Это «День игры». Дошкольное шоу для маленьких детей — ну, для жеребят, которые ещё только учат числа, алфавит и всякое такое, — он посмотрел на Эппл Блум, которая внимательно смотрела шоу. — Её зовут Дот, — добавил он, — потому что у неё точки на одежде.

Звук телевизора быстро привлёк внимание остальных, и вскоре вся группа, и взрослые и жеребёнки, собрались в гостиной, охая и ахая от созерцания этого странного устройства.

Остаток дня они провели в походах по магазинам — хоть мебель и осталась в доме, но на кухне не было ничего, что Гарри счёл подходящей едой для эквестрийцев. Не говоря уже о том, что им нужно было достать и другие мелочи, такие как мыло, шампунь, полотенца и тому подобное. И, конечно же, ему был нужен видеомагнитофон с как минимумом парой десятков кассет с фильмами, чтобы во всей красе продемонстрировать возможности телевизора. Гарри наконец-то сможет посмотреть фильмы, о которых он только слышал из хвастовства Дадли: «Звёздные войны», «Принцесса-невеста», «Кто подставил кролика Роджера», «Звёздный путь», «Бэтмен» и множество других.

Супермаркет «Уайтроуз» обеспечил все их потребности разом, что оказалось очень удобно. Пони весьма лестно оценили огромные отделы овощей, фруктов и сыров. И едва не потеряли Пинки, когда добрались до пекарни, имевшейся в магазине, но Эпплджек удалось каким-то чудом убедить её, что руководство не обрадуется, если их пекарню захватит не работающий здесь пекарь. Секция консервов поразила их всех, и Гарри заметил, что Твайлайт делает заметки — её удивили не сами консервы как таковые, а их количество и разнообразие.

— Это то, что я думаю? — напряжённо-равнодушным тоном спросила Эпплджек, глядя на морозильный прилавок мясного отдела.

Гарри попытался было провести остальных мимо него обратно к полкам с консервами, но это не сработало.

— ЭйДжей, я же говорила тебе, что люди всеядны и едят мясо, — неожиданно мягко сказала Твайлайт. — И что люди здесь — единственные разумные существа.

Эпплджек разворчалась, но позволила Твайлайт увести её. Рэрити просто прошла мимо с закрытыми глазами и дрожа. А вот Флаттершай, к удивлению Гарри, внимательно изучила весь представленный выбор. Подойдя к ней, он услышал, как она бормочет себе под нос: «О, мистеру Медведю бы это понравилось», «Этого бы хватило мистеру и миссис Феррет надолго» и «Какой интересный способ упаковывать».

В принципе, в её поведении не было ничего удивительного, учитывая, сколькие из её друзей-животных были хищниками. А благодаря всему этому разнообразию ей не придётся беспокоиться, что один из её друзей отобедает другим.

Тем временем Рэйнбоу Дэш и Скуталу едва ли не исходили слюнями от богатства выбора в отделе морепродуктов.

А ещё, как заметил Гарри, Пинки Пай снова попыталась проникнуть в пекарню.

Тем не менее им удалось покончить с покупками, как с продуктами, так и прочей «что под копыто попало» мелочёвкой, уже к обеду. Именно тогда они и обнаружили, что бутерброды с ромашками, прихваченные из дома, вовсе не так хороши для людей, как для пони.

— Тьфу! — скривилась от отвращения Рэйнбоу Дэш. — В нём и вкуса-то никакого нет!

— Ага, — согласилась Скуталу, откладывая бутерброд в сторону.

— Люди едят мясо, и на него настроены наши вкусовые рецепторы, — пожал плечами Гарри, когда с ней согласились и все остальные пони. — Обычные растения не такие вкусные. Вот фрукты — те да, в них полно сахара. Но остальные растения? Мы едим их разве что как гарнир к мясу, ради грубой клетчатки и некоторых минералов.

Остальные обдумали его слова, затем понимающе кивнули.

— Но всё же… мясо? — возразила Рэрити, подчёркнуто округлив глаза.

— Если верить тому, что нам рассказывали в школе, людям обязательно нужно есть мясо, чтобы оставаться здоровыми, — снова пожал плечами Гарри. — Конечно, есть способы быть строго вегетарианцами, но при этом очень сложно получить все необходимые витамины и минералы, не добавляя мяса и белка, — он сделал паузу и нахмурился: — Особенно, если вы ведёте активный образ жизни, — мальчик посмотрел на Дэш и Скуталу. — Может быть, поэтому пегасы время от времени и любят съесть рыбку-другую.

Рэйнбоу и жеребёнка посмотрели друг на друга и пожали плечами, Флаттершай кивнула, соглашаясь, Рэрити и Пинки Пай вздрогнули, а Твайлайт на реакцию подруг только вздохнула.

В конечном итоге хитом стола стали яблочные пироги, которые ЭйДжей извлекла из своего мягкого портфеля, хотя, опять же, все пони были удивлены тем, насколько они показались им пресными по сравнению с тем вкусом, к которому они привыкли.

Остаток дня был проведён за просмотром всех трёх фильмов «Звёздных войн», которые получили одобрение всех зрителей. Вечер продолжился за «В поисках утраченного ковчега».

Эквестрийцы планировали продолжать жить в Эквестрии и использовать портал по мере необходимости, но Твайлайт не была уверена, не раскроет ли магия, используемая на Земле для поиска текущего адреса Гарри, их секрет. Ей казалось, что будет безопаснее, если он вместе с жеребёнками останется жить на земной стороне портала. И это означало, что кому-то придётся за ними присматривать.

Пони решили, что Твайлайт и Рэрити, будучи аликорном и единорогом и, соответственно, будучи способными в случае чего применить магию, останутся в доме, в то время как остальные будут пользоваться порталом по мере необходимости. Рэрити настояла на том, чтобы Твайлайт заняла самую большую спальню, а она — вторую. Жеребёнки должны были делить третью, ну, а Гарри разместится в самой маленькой[1].

Конечно, это было временное решение до тех пор, пока они не приобретут ещё три дома — тогда у каждого из семейств будет здесь отдельное владение. Охранники же и прочий персонал посольства пока займут все остальные дома по соседству, пока не будет построено нормальное посольство.

Прежде чем отправлять письмо Гарри, они решили дождаться следующего дня.

–=W=–

— А где наш маленький пельмешек? — спросила Петуния, входя в гостиную в воскресенье вечером. — Ветчина уже почти готова!

Ароматы приготовленного на ужин жаркого наполнили маленький дом, сражаясь с запахом запечённого картофеля и отварных бобов в восхитительной битве, от которой у её мужа текли слюни.

— Уверен, что этот пострелёнок вот-вот будет дома, — весело сказал Вернон, продолжая смотреть «Новости и спорт», шедшие по «BBC Two».

Стук в дверь стал для них полной неожиданностью.

— Пойду, открою, — вздохнула худая женщина, — я всё равно ближе к двери.

— Скажи им, что мы ничего не покупаем, что бы там они ни продавали, — предупредил её тучный муж.

— Здравствуйте! А?.. — сказала она, открыв дверь и увидев трёх констеблей, стоящих на дорожке. «Полиция Литтл Уингинга» — гордо гласила надпись на их шевронах.

— Добрый вечер, мэм. Я инспектор Эпплби, а это сержант Уильямс. Мы из полицейского управления Литтл Уингинга, — сказал ближайший к двери офицер. Мужчина слева и немного позади него кивнул. — Здесь проживают Дурсли?

— А, да, — ответила Петуния, немного придя в себя. — Именно так.

— Отлично! — сказал офицер на вполне ожидаемый ответ. — Я так понимаю, вы — Петуния Дурсль?

— Да, — ответила она, снедаемая любопытством. — Да это я.

— Ваш муж, мистер Вернон Дурсль, дома?

Она слегка нахмурилась.

— Да, он дома.

— Кто это, тыковка? — крикнул Вернон из гостиной, раздражённый тем, что она всё ещё не выперла продавца, который, как он был уверен, имел наглость их побеспокоить.

— Это полиция, дорогой, — ответила она. Потом ахнула, поражённая внезапной догадкой: — Что-то с Дадли? Он попал в аварию?

— Нет. Мэм, мы можем войти?

— Полиция? В это время суток, да ещё в выходные? — до них донеслись звуки того, как кто-то слишком крупный пытается подняться на ноги.

— Да, конечно, — отступила встревоженная Петуния, распахнув дверь пошире.

— Спасибо, мэм, — сказал инспектор, когда они втроём вошли в дом.

Женщина провела констеблей в гостиную, где стоял её муж.

— Почему вы здесь? — твёрдо спросил Вернон.

— Я инспектор Эпплби, это сержант Уильямс, а это констебль Барбара Хейверс, — он замолчал и перевёл взгляд на двоих людей находящихся перед ним. — Что вы можете рассказать нам о своём племяннике Гарри Поттере?

Дурсли ахнули. Вернон невольно попятился на шаг, а Петуния непроизвольно прижала руку к груди. Лицо Вернона начало краснеть.

— Мы не видели этого урода больше года, — пренебрежительно сказал он, буквально выплюнув слово «урод».

Пока сержант делал записи, констебль осмотрел комнату и отметил, что на всех фотографиях изображён либо очень толстый мальчик, либо Дурсли с тем же самым толстым ребёнком. Не было никаких признаков того, что в этой семье есть кто-то четвёртый.

— Ни разу не видели с тех пор, как отправили его в закрытую школу Св. Брута для мальчиков-правонарушителей, — продолжил Вернон. — Он был для нас слишком большой проблемой.

— Как интересно… — протянул инспектор. — Мы связались с заведением имени святого Брута после того, как некоторые из ваших соседей упомянули о них, однако там никогда не слышали о Гарри Поттере. Также нет никаких записей о том, чтобы кто-нибудь по фамилии Дурсль обращался к ним.

— Э-э-э… — «глубокомысленно» ответил опешивший Вернон — он никогда не утруждал себя обдумыванием варианта, что кто-то на самом деле проверит его рассказ. — Ну так значит, они ошиблись в своих записях! — взорвался он.

— Инспектор, думаю, вам стоит на это взглянуть, — констебль стоял у открытой двери чулана под лестницей.

— Эй, ты, там! — возмутился толстяк. — Ты что творишь?!!

Инспектор проигнорировал крики мужчины и заглянул внутрь. Его внимание привлёк детский рисунок на стене внутри, на котором было написано «Комната Гарри». Частично он был скрыт за разнообразной одеждой, висевшей там же. Полицейский осмотрел потрёпанную и грязную койку, непонятно как поместившуюся в чулане под висящими тряпками, и выпрямился.

— Так, вызывайте бригаду криминалистов, — сказал он сержанту. — Никто не видел ребёнка уже больше года.

Вечер неожиданно стал для Дурслей худшим в их жизни. А когда Дадли изволил вернуться домой, то он и вовсе обернулся кошмаром. Даже самый умный одиннадцатилетний ребёнок не сможет не ответить на тщательно выстроенные вопросы взрослого. А ум Дадли, судя по всему, можно было назвать каким угодно, но уж точно не бритвенно острым.

Скандал, разразившийся, когда констебли уводили Дурслей, закованных в наручники, пока вопящего Дадли забирала команда из службы опеки за несовершеннолетними, привлёк всеобщее внимание. Сплетники увлечённо рассказывали всем желающим (и не желающим тоже), что они всегда знали, что с Дурслями что-то не так. Некоторые даже утверждали, что в прошлом году они заподозрили что-то неладное в отношении Дурслей к тому бедному мальчику — Гарри Поттеру. И все удобно забыли про те годы, которые они провели, очерняя ребёнка и называя его бездельником, вором и маленьким хулиганом. Заодно это отвлекло их внимание от слухов, что кто-то ходит по району и расспрашивает, не готовы ли люди продать свои дома, и при малейшей возможности заключает сделки с поразительной эффективностью.

–=W=–

— О-ОЙ! — вскрикнул Гарри, открыв дверь своей спальни в понедельник утром и обнаружив стоящую прямо за ней Твайлайт.

Аликорна как раз собиралась опять постучать в его дверь, тогда как стоящая у двери другой комнаты Рэрити всё ещё стучалась к девчонкам. Но что стало для него полнейшим сюрпризом — обе они были абсолютно голыми.

Гарри прикрыл глаза рукой и, спотыкаясь, вернулся в свою комнату.

— Что такое, Гарри? — забеспокоилась Твайлайт, кинувшись к нему, когда он споткнулся и упал на кровать.

Буквально следом за ней появилась Рэрити и остальные девочки, недоумевая, что произошло, и из-за чего он кричал. Жеребёнки, как и обе взрослые женщины, были абсолютно голыми.

— Вы все голые! — выкрикнул Гарри, всё ещё закрывая глаза рукой. Он был уверен, что вид у Твайлайт сейчас был виноватый, Рэрити выглядела озадаченной, а Меткоискатели, скорее всего, просто закатывают глаза, но руку опускать отказывался категорически. — Не делайте так, особенно там, где вас могут увидеть! Если бы я когда-нибудь увидел тётю Петунию голой, она бы избила меня до состояния, что я бы встать не смог, а затем заставила бы дядю Вернона сделать то же самое, когда он вернулся бы домой! И у нас могут возникнуть проблемы, если вы сделаете так при ком-то другом! Всегда одевайтесь, прежде чем выйдете из своих спален! Да идите уже, наконец, оденьтесь!

Ворча что-то о людской глупости, все женщины покинули его комнату. Через минуту он сначала осторожно выглянул и только потом спустился на кухню, чтобы приготовить взрослым кофе, а всем остальным налить сока.

— Извини меня, я совершенно забыла, — повинилась Твайлайт, входя на кухню, остальные также извинились вслед за ней.

— Всё нормально, — сказал Гарри. — Но нам придётся пройтись по магазинам одежды и купить всем вам ещё по несколько платьев, а также ночнушки.

— «Ночнушки»? — переспросила Твайлайт.

— Одежда для сна.

— Вы что, даже в постели одеваетесь? — удивлённо округлила глаза Рэрити.

— Да. И даже есть специальные халаты, в которых можно дойти до ванны и обратно. Прямо как в спа-салоне Понивилля в дни скидок, только у вас дома.

Понедельник стал для Гарри Поттера первым уроком, объясняющим, почему мужчины и мальчики столь ненавидят покупать одежду вместе с женщинами и девочками. Хотя он почти ничего и не делал, но к моменту, как они вернулись в дом, он был физически, а главное — морально совершенно измотан.

Тем же вечером после ужина они пронесли через портал сову из Хогвартса, гостившую до того в «Сладком яблочке», и вручили ей ответ Гарри, в котором лаконично говорилось, что он не пойдёт в школу, если его не будут сопровождать трое его подруг.

После они посмотрели две части «Назад в будущее».

–=W=–

Вторник для профессора Макгонагалл начался так, как и обычно в это время года — незадолго до последнего срока приёма в её кабинет прибыла очередная пачка писем. В этом году, однако, она, словно сидя на иголках, с огромным нетерпением ждала одно конкретное письмо. Письмо, извещавшее о возвращении того, кто спас волшебную Британию от злого диктатора. Письмо, возвещавшее о возвращении сына её любимого ученика. Письмо от Гарри Поттера.

Нет, она не запищала от радости, как маленькая девочка, когда взмахом своей палочки выдёргивала письмо из середины стопки, которую домовые эльфы оставили на её столе. Именно так она и сообщила директору позже, когда за завтраком с другими профессорами он ей на это намекнул.

— Чепуха, — сказала Минерва. — Как вы сами видите, я только сейчас, просматривая утреннюю почту, обнаружила его письмо!

Последние несколько недель Макгонагалл и правда взяла за правило открывать письма за завтраком и, конечно, притворилась, что понятия не имела, что письмо мальчика лежало именно в той стопке, что она сегодня принесла из своего кабинета. Как с умилением отметил Дамблдор, обмануть своим заявлением она смогла разве что простодушного Хагрида — не после того, как она вошла в зал с настолько широкой улыбкой, которую явно пыталась скрыть — впрочем, безуспешно.

Открыв и прочитав то самое письмо под нетерпеливыми взглядами своих коллег, Минерва нахмурилась и перечитала его снова.

— О, Мерлин, — тихо выдохнула она, передавая письмо директору.

Старый маг, нахмурившись, прочитал письмо. Затем перевернул его, чтобы посмотреть обратный адрес, и нахмурился ещё больше. Затем снова перечитал письмо.

— Что-то не так, директор? — спросил профессор Флитвик.

— Этот избалованный мальчишка, видимо, предъявил бессовестные требования, — фыркнув, пренебрежительно произнёс профессор Снейп, преподаватель зельеварения. — Как и следовало от него ожидать.

Директор проигнорировал их.

— Вы знакомы с этими детьми? — он вернул письмо своей заместительнице, и она торопливо нашла нужную строку.

— Скут Алу, Свити Белль и Эппл Блум? — повторила декан Гриффиндора, поджав губы, а затем слегка покачала головой. — Никогда не видела таких имён, — она снова взглянула на директора. — Даже для магглов эти имена очень необычны.

Хмурый профессор зельеварения едва заметно кивнул соглашаясь.

— Они есть в книге доступа? — спросил директор Дамблдор.

— Вполне возможно. Адрес наносится на письмо магией, а совам их передают домашние эльфы, — Минерва отодвинула стул и направилась к боковой двери, ведущей в холл. — Я проверю книгу.

Через час она вошла в кабинет директора.

— Ну, моя дорогая, — сказал старый маг, — что ты там нашла?

Макгонагалл села на стул напротив его стола.

— Они там перечислены, — заявила она, покачав головой. — Но когда я спросила, помнит ли Слинки или другие домашние эльфы, что отдавали совам письма на эти имена, он сказал «Да», исчез и через мгновение вернулся вот с этим, — Минерва подняла три запечатанных письма, и посмотрела Дамблдору в глаза: — Он сказал, что они только что появились в ящике для отправки, что в совятне, и должны были быть отосланы сегодня утром.

— Великолепно! Значит, это решает все вопросы с просьбой Гарри об их зачислении, — Дамблдор радостно кивнул, но потом задумался. — Но интересно, почему так поздно?

— У них тот же адрес, что и у письма мистера Поттера, — нахмурившись, добавила декан, положив конверты с посланиями директору на стол.

— Неужели тот самый? — сказал он, заинтригованный неожиданным открытием, и поднял лежащие перед ним письма, чтобы изучить более внимательно.

— Судя по всему, они живут вместе.

— Весьма необычно, — пробормотал старый маг, взглянув на свои контролирующие Гарри безделушки. Ни одна из них не показывала ничего необычного. — Возможно, он был у них в гостях, когда отправлял своё письмо?

— Я навещу их сегодня вечером с обычным ознакомительным буклетом для магглорожденных, — она вздохнула и посмотрела на директора. — По крайней мере, мы знаем, что он жив и здоров. И у него есть замечательные друзья.

К её удивлению, директор выглядел скорее встревоженным, чем довольным, и его взгляд был задумчиво устремлён куда-то поверх её головы.

–=W=–

Серая кошка с чёрными полосами и с чёрными квадратами вокруг глаз и небольшой перемычкой, соединявшей их над носом — окрасом, чем-то напоминающим очки — сидела на подоконнике окна дома номер двенадцать по Магнолия-роуд и смотрела на стоящий по другую сторону улицы дом номер одиннадцать. Проживающая там семья, похоже, очень заинтересовала кошку, поскольку она внимательно наблюдала за всем, что делали в доме четверо детей и шестеро взрослых. И, похоже, заняты они были, как бы странно это ни звучало, киномарафоном. Кошке явно хотелось подобраться поближе, но отсутствие подходящих деревьев означало, что ей пришлось бы устроиться уже на их подоконнике, и её немедленно бы обнаружили.

Кошка появилась вскоре после пяти часов вечера, как раз перед обычным наплывом машин, знаменующим возвращение кормильцев в свои дома, но почему-то сегодня их оказалось значительно меньше, чем можно было ожидать в таком жилом районе, особенно в конце улицы. Фактически, тот самый дом, который кошка использовала как пост наблюдения, был пуст, и, судя по запахам, пустовал все последние дни. А у домов под номерами десять и тринадцать на подъездных дорожках к гаражам были припаркованы грузовики служб перевозки.

Наконец, в семь часов, когда стало очевидно, что к дому номер одиннадцать никакой автомобиль подъезжать не собирается, кошка спрыгнула с подоконника и направилась туда, где отбрасываемые этим ранним вечером возле дома номер двенадцать тени были самыми густыми. Несколько мгновений спустя оттуда вышла пожилая женщина и направилась через улицу. Заходящее солнце отбрасывало её длинную тень на асфальт.

Она не заметила женщины, что наблюдала за ней через окно из дома, находившегося несколько дальше по улице.

## 23. Загул по пабам

Они все вдесятером были настолько увлечены перипетиями в фильме «Кто подставил кролика Роджера», что даже не сразу услышали стук в дверь. Взрослые переглянулись. Охране был отдан приказ без важной причины не приближаться к дому, пока Твайлайт не подаст сигнал. Возможно, что-то случилось?

— Я открою, — сказала Твайлайт, направляясь к двери.

Однако увиденная ею за порогом особа застала аликорну врасплох. За дверями стояла высокая, сурового вида женщина в очках, с тёмными волосами, собранными в пучок. С первого взгляда Твайлайт поняла, что она не одна из их соседей, поскольку все живущие поблизости уже продали свои дома и сейчас занимались организацией переезда, слишком занятые срочными делами, чтобы утруждать себя знакомством с эквестрийцами. Да это было бы и бессмысленно — знакомиться с соседями, когда сам уже уезжаешь.

— Здравствуйте, — сказала незнакомка, улыбнувшись, — я профессор Минерва Макгонагалл, заместитель директора Хогвартса. Я принесла письма о зачислении для мисс Скут Алу, мисс Свити Белль и мисс Эппл Блум. Они здесь?

— Да, это так, — улыбнулась Твайлайт, отступая назад, при этом внимательно изучая женщину. — Заходите. Мы ждали ответ на письмо Гарри, но то, что кто-то из школы сам пришёл — это приятный сюрприз.

Заместитель директора окинула собеседницу быстрым взглядом, обдумывая сказанное ею. Затем, благодарно кивнув, вошла в дом, внимательно осматриваясь по дороге.

Через несколько секунд они с Твайлайт зашли в гостиную. Гарри, жеребёнки и Спайк при виде незнакомки вскочили с пола, на котором сидели, Гарри поспешно выключил телевизор. Как-то само собой получилось, что Спайк затерялся за спинами жеребят.

— Это профессор Минерва Макгонагалл, заместитель директора Хогвартса, — сказала Твайлайт. Послышалось нестройное «Здрасьте», когда жеребята поприветствовали ведьму. Затем она обернулась к новоприбывшей. — Я Твайлайт Спаркл, это Блюблад… — один за другим были представлены все присутствующие.

Последними прозвучали имена Гарри и жеребёнок. Все девочки здоровались и махали рукой, когда их представляли, помогая профессору запомнить, кто из них кто. Яркие цвета волос, которыми щеголяли дети, показались декану Гриффиндора удивительными.

При виде Гарри Минерва слегка улыбнулась. Его она узнала сразу и без посторонней помощи.

— А, и мистер Поттер тоже здесь. Отлично. Вы похожи на своего отца, но у вас глаза матери, — тепло добавила она.

Затем Макгонагалл повернулась к трём девочкам и внимательно их осмотрела. Все трое казались самыми обыкновенными девчонками, какими им должно быть в этом возрасте, и встречали её взгляд со счастливыми улыбками. Однако их глаза, вернее, цвет глаз был немного необычным — зелёные, красные и пурпурные. У большинства магов и ведьм глаза были карие или голубые.

— А это, — продолжила Твайлайт, — мой помощник номер один — Спайк!

— Привет, — помахал лапкой Спайк, выходя из-за спин трёх жеребёнок.

Ошарашенная профессор отступила на шаг, торопливо выхватывая палочку. Она и не заметила фиолетового дракончика с зелёным гребнем, частично скрытого за девчонками, и вообще решила, что нечто зелёное, торчащее за их спинами — это какая-то мягкая игрушка, покрытая блёстками.

— Дракон! — воскликнула она, не направляя, впрочем, палочку на дракончика, поскольку никого другого, похоже, не беспокоило его присутствие. Но всё же она держала палочку наготове.

— Ну, конечно, я дракон, — сказал Спайк, уперев лапки в бёдра, и гордо выпятил грудь. — Вы что, никогда раньше драконов не видели?

Обычная ведьма откровенно уставилась бы на него, раскрыв от шока рот, но нервы Минервы были куда крепче, чем у обывателей. В конце концов она преподавала в школе, где дети проходили путь от подростков до взрослых, со всеми сюрпризами, что это взросление сопровождало. Чтобы выбить её из колеи, должно было произойти нечто очень неординарное. Тем не менее стоящий перед ней дракон немного смутил её.

— Не таких, которые умеют говорить, — медленно произнесла она. — Все драконы, о которых я слышала или которых видела — это злые, безмозглые и смертоносные существа.

Все эквестрийцы подняли брови от её откровения. Может быть, именно поэтому Спайк не превратился в человека, когда прошёл сквозь портал — потому что здесь обитали свои драконы, просто не особо умные?

— Что ж, — сказала Твайлайт, — я вырастила Спайка из яйца и потому хочу, чтобы вы знали: Спайк не безмозглый и не злой. Иногда он оказывается весьма проницательным. И он отлично контролирует своё пламя, — она с гордостью посмотрела на него.

Спайк аж засветился от похвалы.

— А. М-да. Понятно, — сказала профессор, всё ещё изучая маленького дракончика. Она знала большинство пород драконов в мире, однако как внешностью, так и поведением Спайк был абсолютно непохож ни на один из известных ей видов. Минерва осторожно вложила палочку обратно в чехол. — Полагаю, вы знаете, что выращивать дракона без лицензии министерства — незаконно?

— Это действительно так? — спросила Твайлайт скорее из желания поддержать разговор, а затем пожала плечами. — Нам никто никогда не рассказывал об этом, да и никто, кроме тех, кто в этой комнате, не знает, что Спайк живёт в этом доме, — она улыбнулась профессору. — Думаю, нам надо будет получить такую лицензию.

Макгонагалл с минуту обдумывала эту идею, но затем покачала головой, выбрасывая ненужные сейчас мысли из головы и возвращаясь к первоначальной цели своего визита.

— Так-с, — сказала заместитель директора, — это для вас, для вас и для вас, — по очереди отлевитировала она письма девочкам, имена которых были указаны на лицевой стороне каждого из конвертов, затем повернулась к Гарри. — Мистер Поттер, я знаю, что в своём письме вы просили, чтобы мы позволили вашим друзьям присоединиться к вам. Только достаточно магически одарённые дети могут быть приняты в Хогвартс. К счастью, ваши подруги, похоже, вполне соответствуют предъявляемым требованиям, хотя я и не знаю, почему они не получили своих писем, когда вы получили своё.

Пока она говорила, девчонки спешно распечатали конверты и теперь радостно скакали вокруг, показывая письма друг другу и Гарри. Тем временем Макгонагалл повернулась к взрослым.

— Теперь, когда приглашения вручены, уверена, у вас появилось множество вопросов, и первый из них обычно такой: «Это что, шутка?» Уверяю вас, что это точно не шутка. Магия вполне реальна.

Профессор замолчала и неуверенно взглянула на Спайка — судя по тому, что все просто кивнули, её многократно отрепетированная речь явно не произвела особого эффекта. В принципе, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что у них в качестве домашнего любимца обитал дракон, притом явно разумный.

— Да, мы знаем, — сказала Твайлайт, с интересом глядя на палочку в её руке.

Эквестрийцы несколько раз обсуждали этот вопрос, прежде чем решились говорить откровенно. Они не собирались сразу же рассказывать всем про портал или Эквестрию, но попытки скрыть, что пони владеют магией, гарантированно повлекли бы за собой неприятности, как только Гарри и девочки продемонстрируют свои способности. Правда, то, что кто-либо из волшебников заявится прямо к ним домой и тут же увидит Спайка, они, разумеется, не планировали, но зато все остальные варианты в результате отпали сами собой. Тем не менее нельзя сказать, что это кардинально что-то меняло, так что пока они действовали, как и договаривались.

Рэрити улыбнулась и, подняв магией чашку чая, сделала глоток. Гарри и Свити Белль тоже улыбнулись и перенесли бутылки с газировкой, валявшиеся на полу, себе в руки. Принц Блюблад, чтобы не отставать, также магией налил себе чай из чайника на столе, а затем поднял чашку, чтобы отпить глоток.

Здесь, правда, такие действия давались всем немного тяжелее, чем дома, и требовали гораздо большей концентрации. Твайлайт предположила, что в этом мире магии меньше, отсюда и все возникающие трудности.

— О, — сказала пожилая ведьма, слегка округлив глаза, — понятно. И даже без палочек, — она ненадолго задумалась. — Это упрощает мою работу. Вы когда-нибудь контактировали с магическим обществом? Что вы уже знаете о Хогвартсе?

— Нет, у нас не было никаких контактов, и мы ничего не знаем ни о том, ни о другом, — ответила ей Твайлайт.

Весь следующий час, несмотря на то что Твайлайт часто прерывала её своими вопросами, профессор рассказывала эквестрийцам о местных волшебниках и о том, как и почему они держатся обособленно от немагических людей, которых, к удивлению присутствующих, называла словом «магглы». При этом взгляд пожилой ведьмы раз за разом возвращался к перу Твайлайт, так и летавшему по бумаге, парившей рядом с молодой волшебницей, пока та делала многочисленные заметки. Даже директор никогда не демонстрировал такой точный и явно машинально выполняемый телекинез, тем более без использования палочки. А ещё Минерва не заметила ни чернильницы, ни стопки чистых листов бумаги, однако записи не прекращались ни на секунду, словно всё это там было… или было где-то ещё?

Макгонагалл также прочитала им рекламную лекцию о Хогвартсе — школе-интернате и лучшей школе магии в Великобритании, продемонстрировала несколько простых заклинаний с помощью палочки, а также превратилась в свою анимагическую форму — кошку, — и обратно. Это вызвало большой интерес у всех, и она потратила немного времени, объясняя суть превращения.

Когда Минерва сказала, что её палочка сделана из ели с сердцевиной из сердечной жилы дракона, то не могла не заметить взгляды, наполненные ужасом, которые они бросили на неё в ответ. Спайк и вовсе громко ахнул и, перепугавшись, спрятался за Твайлайт.

— Дракон, давший сердцевину моей палочке, умер естественной смертью, — попыталась она успокоить Спайка.

Тем не менее все, включая и Гарри, были явно расстроены её откровением.

Затем она объяснила денежную систему, используемую магами, добавив:

— Вы можете обменять фунты на галлеоны в Гринготтсе, банке гоблинов.

— А драгоценные камни или золото они принимают? — нахмурившись, спросила Твайлайт.

Профессор окинула их задумчивым взором.

— Да, если у вас есть драгоценности, которые вы бы захотели обменять, то гоблины охотно их приобретут.

Гарри мог поклясться, что ей стало любопытно, почему они не захотели менять на волшебную валюту фунты.

— О, отлично, — кивнув с явным облегчением, сказала Твайлайт.

— И ещё одно важное дело, — продолжила Макгонагалл, — завтра я поведу ещё одну ученицу из семьи магглов в Косой переулок. Если вы встретите меня завтра в восемь в «Дырявом котле» в Лондоне, то сможете пойти вместе с нами. В противном случае нам позже придётся организовать отдельную встречу. Думаю, я смогу найти время на этой неделе.

— О, да, мы легко сможем это сделать, — тут же согласилась превращённая аликорна. — Где находится этот «Дырявый котёл»?

— Адрес имеется в ознакомительном буклете для магглорожденных, — Минерва указала на небольшую брошюру, которую оставила им.

Потребовался ещё час, чтобы обильный поток вопросов Твайлайт, наконец, иссяк. Однако подойдя к двери, декан остановилась и спросила:

— О, кстати, мистер Поттер вернётся к Дурслям сегодня вечером?

Макгонагалл не могла не отметить, как Твайлайт застыла при этом вопросе.

— Дурсли, — медленно произнесла Твайлайт, словно подбирая слова, — не ладили со своим племянником, поэтому мы решили, что он может оставаться с нами столько, сколько захочет. К счастью, он был у нас, когда прилетела ваша первая сова. Дурсли всем сердцем ненавидят магию и очень злятся от одного только упоминания о ней. Они отрицают её существование. Не представляю, как бы они отреагировали на это письмо, — добавила она, вздрогнув. — О, и Дурсли понятия не имеют, что мы способны творить магию, — Твайлайт снова перевела взгляд на ведьму. — Насколько я знаю, сейчас они находятся в Уокинге. Думаю, они решают какой-то юридический вопрос, требующий, чтобы они оставались там до начала школы, — на этих её словах Пинки Пай усмехнулась, а Рэрити и Рэйнбоу Дэш обменялись кривыми ухмылками. — Они остановились в… ну… как я слышала, кто-то называл это место одним из «королевских курортов»[1]. Видимо, он не единственный, и я не знаю, в котором именно.

Профессор Макгонагалл кивнула.

— Что ж, тогда до завтра, — сказала она, выходя из дома.

Склонив голову в раздумьях, Минерва шла по улице в поисках укромного места, где можно было бы воспользоваться магией. Она так и не заметила женщину, наблюдающую из тени неосвещённой комнаты дома через улицу.

—=W=—

Эппл Блум повернулась к сестре.

— Эм, ЭйДжей, можно мне волос для моей палочки? — жеребёнка ковырнула мыском сандалии коврик. — Я не хочу рисковать и получить палочку с сердечником из кого-то. А то и из… — она вздрогнула и виновато посмотрела на Спайка, — дракона.

Свити Белль обратилась к сестре с такой же просьбой.

При виде отчаянного взгляда Скуталу Рэйнбоу Дэш только усмехнулась.

— Конечно, мелкая, — сказала она, выдёргивая из своей шевелюры длинный волос, который, казалось, оторвался вообще без усилий, как будто сам отпал от одного только желания Рэйнбоу отдать его Скуталу.

Рэрити и Эпплджек быстро последовали её примеру.

Гарри с надеждой повернулся к Твайлайт, и та быстро протянула ему свой волос. Тут же из стопки бумаги, которую она использовала для записей, взлетели четыре листа и, свернувшись в конверты, зависли перед Гарри и жеребёнками.

— Чтобы донести их целыми и невредимыми до изготовителя палочек, — объяснила она.

Взрослые удалились на кухню, чтобы обсудить свои последующие шаги, а Спайк, Гарри и кобылки вернулись к своему недосмотренному фильму.

Тем же вечером, но чуть позже Спайк в сопровождении пары гвардейцев из охраны быстро сходил к порталу и отправил принцессам копию заметок Твайлайт и её отчёт о встрече с заместителем директора.

—=W=—

Утро Гарри началось так же, как и предыдущие два — с его возмущённых криков и длительных уговоров жеребёнок, которым было лень одеваться сразу же после пробуждения. В шесть утра, спускаясь по лестнице, дети увидели, как в дом заходят Эпплджек, Рэйнбоу Дэш, Пинки Пай и Флаттершай. Жеребёнки и Гарри были удивлены, увидев, что вместе с ними вошли и Твайлайт со Спайком. Гарри даже стало любопытно, когда это она встала и зачем ходила к порталу.

В столовой Пинки Пай разгрузила свой портфель, выставив на стол внушительную кучу выпечки на завтрак. Одновременно с ней Эпплджек выложила уже из своей корзинки гору блинов, которые напекла бабуля Смит.

— Вот, Гарри, — сказала Твайлайт, протягивая ему обломок ветки диаметром раза в два толще его большого пальца и длиной от кончиков пальцев до локтя. — Он от моего дерева-библиотеки. Я подумала, что ты мог бы использовать его для своей палочки. И кстати, принцессы тоже прислали тебе по волоску. Может быть, изготовитель палочек сможет использовать это всё?

У Гарри заблестели глаза, когда он осторожно взял ветку.

— Огромное спасибо, Твайлайт! — радостно воскликнул он и обнял её.

Эпплджек передала Эппл Блум примерно такую же ветку.

— Это от Старика Пра-пра, — объяснила она.

От её слов Эппл Блум чуть не расплакалась. Стариком Пра-пра они кликали самую первую яблоню, посаженную в «Сладком яблочке» более трёхсот лет назад, ещё до основания Понивилля её пра-пра-прадедом.

Рэйнбоу Дэш повернулась к Скуталу и протянула ей маховое перо:

— Держи, — сказала радужноволосая. — Думаю, оно подойдёт тебе куда лучше, чем волосы. В конце концов, я самый быстрый пегас в Эквестрии, а не, — бросила она взгляд на Рэрити, — самый тщеславный.

— Гордиться своей внешностью — это не тщеславие, — окинула её надменным взглядом Элемент Щедрости.

— Можешь продолжать повторять это себе, Рэр, — ответила Дэш и засмеялась, когда превращённая единорожка зыркнула на неё, прищурившись.

Скуталу благоговейно взяла перо и бросилась к своему рюкзаку, чтобы положить его во вчерашний конверт. Остальные последовали её примеру.

Завтрак прошёл быстро, и вскоре они уже ждали лимузин, обещанный адвокатом. Гарри слышал, как Твайлайт звонила ему прошлым вечером и объясняла, куда им нужно попасть. Линь Юеши сказал ей, что наймёт лимузин, чтобы подобрать их у дома и отвезти по нужному адресу. Когда им нужно будет вернуться, всё, что им надо будет сделать, это позвонить в службу и сказать, где они находятся.

Кстати, именно Гарри показал Твайлайт, как пользоваться телефонным аппаратом, а адвокат сообщил ей, какой номер был в доме миссис Марпл, когда они переехали сюда в воскресенье. Теперь этот номер был записан над телефоном, и Линь сказал, что сохранит этот номер до открытия посольства.

Лимузин был огромным, длинным и приземистым, и в нём оказалось более чем достаточно места для десяти человек. Гарри никогда раньше не видел такой машины. В небольшом холодильнике за сиденьем водителя оказались спрятаны разные соки. Для пони, привыкших к колесницам, повозкам и телегам, подобная машина казалась абсолютно удивительной, и Гарри с трудом сдерживал смех, глядя на их изумление.

Сама поездка оказалась не менее захватывающей. Эквестрийцы не могли поверить в такие огромные для них скорости — они последовательно проехали по трассам М3, М25, М4, наблюдая за тем, как вдали поднимался огромный Лондон. Казалось бы, всего-то пятьдесят миль в час при трёх- и четырёхполосном движении, но и это произвело на них неизгладимое впечатление — в конце концов, в Эквестрии такие скорости были доступны лишь пегасам, а здесь это считалось обычным делом для всех. И что ещё более удивительно для иномирцев, одновременно с ними так же быстро двигалось и множество других людей!

—=W=—

Водитель остановился перед книжным магазином на Чаринг-Кросс-Роуд 42, чтобы высадить пассажиров. Твайлайт тут же кинулась к дверям магазина, подруги едва успели её схватить. Эпплджек и Рэрити потребовалось не меньше минуты повторять: «Соберись, Твайлайт, не отвлекайся!», чтобы оттащить её от витрины. Все это время превращённая аликорна с тоской смотрела на книги, выставленные за стёклами магазина. Книги, которые не читала ни одна пони. Книги, каких — и это она уже могла сказать совершенно точно — не было в книжном магазинчике Литтл Уингинга.

Гарри первым заметил «Дырявый котёл» и теперь ждал, пока это представление закончится, и все остальные пони выйдут из машины. «Дырявым котлом» оказался крошечный грязный паб. И не ищи Гарри его специально, то и не заметил бы, что он там был. Проходящие мимо люди на бар не смотрели. Их взгляды скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков, а бар, находившийся между этими магазинами, они, похоже, вовсе не замечали. У Гарри даже возникло странное чувство, что только он и эквестрийцы могли его видеть.

«Для знаменитого, по словам вчерашней гостьи, местечка тут слишком темно и обшарпано», — решил мальчик, когда они вошли. В углу сидели несколько старушек и пили что-то из крошечных стаканчиков, одна из них курила длинную трубку. Маленький человечек в цилиндре разговаривал со старым лысым барменом, похожим на нахмурившийся грецкий орех. Когда они вошли, тихая болтовня в помещении смолкла, и все, кто был внутри, уставились на новоприбывших.

Профессор Макгонагалл стояла у бара в задней части паба. С ней были двое взрослых и девочка, которые, будучи одеты в современную одежду, выглядели здесь совершенно неуместно. Твайлайт повела группу к ним.

— Это остальные из вашей группы, профессор? — спросил бармен, подняв голову, но прежде чем Макгонагалл смогла ответить, вдруг ошарашено выдохнул, уставившись прямо на Гарри: — Боже милостивый… Это… Неужели это…

В «Дырявом котле» воцарилась тишина.

— Благослови мою душу, — прошептал старый бармен. — Гарри Поттер… какая честь!

Он поспешно вышел из-за стойки, подбежал к Гарри и схватил его за руку. В глазах бармена стояли слезы.

— Добро пожаловать домой, мистер Поттер. Добро пожаловать домой.

Гарри не знал, что сказать. Все смотрели на него. Старуха сосала свою трубку, не замечая, что та погасла.

Вдруг разом заскрипели отодвигаемые стулья, и следующий момент Гарри уже обменивался рукопожатиями со всеми посетителями «Дырявого котла».

По сравнению с непринуждённым отношением между пони в Эквестрии, происходящее буквально подавляло Гарри. Казавшаяся довольно небольшой толпа всего-то в дюжину или две человек быстро оттеснила жеребёнок и прочих эквестрийцев от Гарри.

Профессор Макгонагалл, её гости-магглы и эквестрийцы смотрели на это действо, совершенно сбитые с толку столь странной реакцией ведьм и магов на простое присутствие Гарри.

Внезапно стены паба сотрясло оглушительное «БАБАХ», вслед за чем в помещении воцарилась ошарашенная тишина. Гарри посмотрел на источник шума и увидел стоящую с широченной ухмылкой Пинки Пай, эффектно дунувшую на дымок из дула своей пати-пушки и затем закинувшую её на плечо. Со всех мест, откуда только можно, свисал серпантин, а весь потолок был в блёстках и конфетти. Над барной стойкой был растянут огромный плакат с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ГАРРИ ПОТТЕР!» Один из столов украшал огромный торт — удивительно, но на него каким-то чудом не попала ни одна блёстка или бумажная ленточка. На стене появился плакат с надписью: «Приколи пони хвост!» Рядом висел пучок лент, связанный так, чтобы напоминать конский хвост.

Пока маги и ведьмы пялились на преображённый паб, три подруги Гарри воспользовались всеобщим изумлением и быстро, даже почти профессионально образовали вокруг него треугольник.

— ВРЕМЯ ВЕЧЕРИНКИ! — выкрикнула Пинки и начала раздавать кусочки торта ближайшим магам и ведьмам.

В какой-то момент Гарри услышал, как она сказала: «Привет, злой волшебник, у которого скоро будет два лица, съешь тортик». Он, правда, не успел заметить, с кем она говорила, хотя и услышал, как мужчина ахнул от удивления.

Рэрити, Рэйнбоу Дэш и Эпплджек быстро воспользовались ситуацией и также окружили Гарри, отрезая его и своих сестёр от магов и ведьм.

— Откуда она взяла эту пушку? И когда успела повесить этот плакат?! — воскликнул один из магов.

— Откуда взялся торт? И куда она дела пушку? — сказала другая.

Их дочь, — по крайней мере, Гарри предположил, что девочка была их дочерью, — радостно воскликнула: «Магия — это так весело!» и подпрыгнула на месте, прижав сжатые в кулаки руки к груди.

— Вот именно! — подтвердила Пинки, протягивая девочке кусок торта. — Разве это не чудесно? Столько новых друзей, с кем можно подружиться! — столь же радостно произнесла розововолосая и тут же умчалась, чтобы угостить тортом ещё кого-то.

Макгонагалл посмотрела на Твайлайт, удивлённо приподняв брови. Превращённая аликорна только прикрыла лицо ладонью.

— Не пытайтесь понять Пинки, — сказала она. — Я уже раз попробовала, и у меня чуть не случился нервный срыв, — Твайлайт вздохнула. — Она своими выходками постоянно нарушает законы магии и физики.

В ответ на её слова профессор Макгонагалл посмотрела сначала на эту настолько непредсказуемую Пинки Пай, а затем снова на Твайлайт, причём в выражении её лица легко читался невысказанный вопрос «Это что, шутка?»

Тем временем Том, бармен, наблюдал за тем, как Пинки Пай появилась из кухни паба с тремя большими подносами, на которых громоздились кексы и пирожные, по одному подносу в каждой руке, и ещё один красовался у неё на голове. Затем перевёл взгляд на гигантскую чашу с пуншем на дальнем конце своей стойки и вздохнул. До прихода этих ведьм ничего такого у него точно не было.

Затем бармен посмотрел на счастливых улыбающихся магов и ведьм, и обнаружив, что посетителей явно стало больше, чем несколько минут назад, довольно улыбнулся. Что ни говори, а всё происходящее сейчас однозначно хорошо скажется на его бизнесе — если не сегодня, так завтра. Поэтому Том стал выставлять на стойку бара кружки с пуншем, а за ними и более крепкие напитки. В итоге плакат весь день исправно привлекал в его паб самых разнообразных клиентов.

Эквестрийцы как можно менее заметно для посетителей сопроводили Гарри к Макгонагалл, образовав живую стену вокруг него и жеребёнок и отрезая их от любопытствующих магов и ведьм, которых и без того изо всех сил старалась отвлечь Пинки.

— Мне очень жаль, — прочистив горло, сказала профессор удивлённому Гарри. — У некоторых магов просто совсем нет чувства такта, — она суровым взглядом окинула толпящихся в пабе волшебников, потом повернулась к магглам рядом с ней. — Позвольте представить вам мистера и миссис Грейнджер и их дочь Гермиону.

Эквестрийцы и семья Грейнджеров обменялись приветствиями и рукопожатиями. То, что у всех девочек волосы сегодня были чёрными, а не разноцветными, Макгонагалл тактично не прокомментировала.

— Что ж, как видите, Гарри в нашем мире что-то вроде знаменитости, — сказала профессор, снова бросив мрачный взгляд на теперь уже практически переполненный паб, когда со знакомствами было покончено — похоже, слухи о «вечеринке» в честь Гарри быстро распространялись.

Гарри вздрогнул, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не проклясть всю эту толпу разом за то, что они так нагло лезли к нему, пытаясь прикоснуться и пожать руку.

— Идём, — сказала профессор Макгонагалл и вывела их группу из бара в маленький двор, со всех сторон окружённый стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков.

Эквестрийцы огляделись, и увиденное совершенно не произвело на них впечатления. Как и на Грейнджеров, насколько Гарри мог судить по выражениям их лиц.

— Это сделано, чтобы отвести подозрения магглов, — объяснила ведьма. — А теперь главное, что вы должны запомнить, — сказала профессор своим юным подопечным, — три кирпича вверх и два влево, — а затем постучала палочкой по указанному кирпичу.

Кирпич, к которому она прикоснулась, задрожал, как будто был сделан из желе, и внезапно сдвинулся в сторону, оставив маленькую дырочку. Кирпичи вокруг него начали скручиваться и поворачиваться, а дыра становилась все шире и шире, пока не образовала широкую арку, достаточно большую, чтобы даже их группа могла легко пройти через неё на мощёную улицу, которая, извиваясь, уходила вдаль.

— Добро пожаловать в Косой переулок, — объявила профессор Макгонагалл.

Как только все они прошли арку, Гарри, слегка расслабившись, оглянулся через плечо и увидел, как кирпичи арки прокручиваются и снова встают на место, превращаясь в прочную стену. Видя это, он с облегчением вздохнул — они наконец-то были не в этом проклятом пабе. А ещё магия! Наблюдать за течением магических потоков сквозь кирпичи, когда те меняют своё местоположение, было весьма увлекательно.

Прямо возле арки находился магазин «Котлы на все случаи жизни». Снаружи была выставлена целая стопка котлов. Над ними висела табличка с надписью, гласящая: «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные».

— Мы вернёмся за ними позже, — сказала Макгонагалл, ведя группу по переулку.

## 24. Только одна скорость

Их группа, идущая друг за дружкой словно гусята, медленно продвигалась по Косому переулку, следуя за профессором Макгонагалл. Взрослые превращённые пони были поражены увиденным ничуть не меньше, чем жеребята. Фасады и витрины выглядели как минимум странно, их пропорции отличались от того, что ожидал увидеть глаз — прямые, казалось бы, участки были хоть немного, да изогнутыми, а изогнутые, если присмотреться, выступали дальше, чем следовало.

— А интересно, не бывал ли здесь Дискорд? — спросила Эпплджек. — Всё выглядит как-то не совсем нормальным.

— Согласна, дорогуша, — сказала Рэрити, — что есть, то есть.

— Но не так откровенно, как устроил бы Дискорд, — поправила Дэш.

— Хм, тоже верно, — задумчиво признала Твайлайт.

Пинки, в отличие от всех остальных, металась взад-вперёд по переулку, ощупывая, разглядывая и дёргая всё подряд. При этом она умудрялась, пропадая за бочками на одной стороне улицы, снова появляться из-за ящиков на другой, не пересекая пространство ни перед, ни за ними. Наблюдая подобное непотребство, профессор Макгонагалл изредка поглядывала на Твайлайт, однако та просто пожимала плечами и разводила руками.

После произошедшего в «Дырявом котле» жеребёнки постоянно окружали Гарри своеобразной живой стеной: Свити Белль и Эппл Блум держались по бокам, ухватив его за руки, а Скуталу шла позади, зорко высматривая потенциальные угрозы.

Странный цвет волос Пинки Пай и Рэйнбоу Дэш — особенно радужные пряди последней — привлекал к их группе немало внимания. До Гарри то и дело доносились комментарии прохожих, словно поделившихся на два лагеря, и если реакцией первых в основном было восхищённое удивление по поводу столь необычных цветов, то вторые высказывали своё раздражение и отвращение к настолько наглым попыткам привлечь внимание пополам с пренебрежительными высказываниями о магглах.

Гарри видел, как взрослые пони слегка дёргали головами, когда слышали комментарии, которые, как полагали произносившие, явно не должны были достигнуть их ушей, но, видимо, у эквестрийцев слух поострее будет, чем у людей.

Магия, которую то и дело мимоходом творили прохожие, не была чем-то необычным для превратившихся в людей пони, в отличие от Грейнджеров, но предметы на витринах магазинов, безусловно, их удивляли. Разнообразные котлы, телескопы и странные серебряные инструменты, груды банок с селезёнками летучих мышей и глазами угрей (содержимое этих самых банок привело пони в ужас), клонящиеся под собственным весом стопки книг с заклинаниями, перья и рулоны бумажных свитков, бутыльки с зельями, глобусы Луны и многое, многое другое. Однако в отличие от Понивилля и Кантерлота, улицы которых были довольно просторными, Косой переулок полностью оправдывал своё название: он был узким, а дома буквально лепились друг к другу, да и товары зачастую выкладывались на выносных прилавках прямо возле магазинов, что ещё больше сокращало место, доступное пешеходам.

Суета и волнение стайки мальчишек возле магазина, торгующего мётлами, оставили эквестрийцев в полном недоумении. Что вообще может быть интересного в мётлах?

Они едва не потеряли Твайлайт, когда подошли к книжному магазину под вывеской «Флориш и Блоттс». К счастью, быстрые и решительные действия Эпплджек, схватившей её за руку и пообещавшей, что она сможет осмотреть книжный магазин если и не прямо сегодня, то в один из ближайших дней, удержало Твайлайт с ними.

— Сначала нам нужно добраться до банка, — добавила ЭйДжей.

— Но… но ведь книги! — жаловалась Твайлайт, неохотно позволившая утащить себя, с тоской оглядываясь на магазин, который они оставляли за спиной.

Гарри заметил, что девчонку — Грейнджер — родители тоже были вынуждены едва ли не за уши оттаскивать от магазина, хоть и с гораздо меньшими усилиями. Пару секунд спустя девочка и Твайлайт обменялись потерянными взглядами, а затем обе драматично вздохнули, словно жалуясь на несправедливость жизни. Девочка, похоже, человеческая версия Твайлайт? Гарри невольно усмехнулся при этой мысли, а затем, задумавшись, что это может значить лично для него, побледнел и решил держаться от неё немного подальше. Впрочем, Грейнджер была слишком занята созерцанием окружающих их чудес, чтобы заметить это.

Большое белоснежное мраморное здание со странными очертаниями привлекло их внимание в тот же момент, когда они его увидели. Эпплджек пробормотала: «Точняк, Дискорд» и покачала головой. Необычные существа, стоявшие у дверей — гоблины, как назвала их профессор Макгонагалл — привлекли их внимание, равно как и предупреждение, высеченное на внутренних, серебряных дверях. И снова Эпплджек пришлось сдерживать Твайлайт.

— Они не особо дружелюбны, моя дорогая, но я уверена, что в книжном магазине вы легко найдёте книги о них, — в качестве утешения сказала профессор Макгонагалл, отвлекая надувшуюся пони, обратившуюся человеком, от потенциальных подопытных, и, заметив интерес эквестрийцев к тексту на дверях, как и к гоблинам по обеим их сторонам, добавила: — Гринготтс, вероятно, самое защищённое место в Англии для всего, что у вас найдётся ценного. Единственное место безопаснее Гринготтса, это, естественно, Хогвартс, — она бросила быстрый взгляд на взрослых. — Нет более безопасного места для ваших детей, чем Хогвартс.

Эквестрийцы кивнули. Именно этого они и ожидали от школы, в которой учили магии. С другой стороны, Грейнджеры не выглядели такими уж убеждёнными.

Просторный мраморный холл и его роскошный интерьер являли поразительную разницу с тусклыми цветами и убогим внешним видом остальной части переулка. Рано утром в вестибюле банка было не слишком многолюдно, но у окошек кассиров стояло немало магов, в том числе один совсем уж гигант, который был почти в два раза выше и в три раза шире обычного человека. Гарри гадал, что он задумал — гигант явно нервничал и постоянно украдкой оглядывал вестибюль.

Окинув взглядом помещение, Гарри обернулся на двери и решил, что банк внутри явно больше, чем снаружи. Это заставило его задуматься, нельзя ли применить такое заклинание к предметам поменьше, например, к сумкам. Мальчик даже представил себе Эпплджек, которой зачаровали повозку так, что она сможет перевозить во много раз больше обычного, чтобы сэкономить на пробежках туда-сюда. Правда, стоило подумать, сможет ли она при этом её утянуть. С другой стороны, Биг Мак без труда таскал гружёную бочками с яблоками телегу, и даже если бы они смогли увеличить её ёмкость хотя бы в два раза, это всё равно значительно сэкономило бы время.

С мыслью о том, что он никогда не видел такого впечатляющего здания, Гарри продолжил осматривать помещение банка. Однако он заметил, что старших пони, похоже, архитектура и роскошное убранство совсем не впечатлили. Впрочем, это было и неудивительно, учитывая, как часто они бывали в Кантерлоте. Куда больше их заинтересовала суетливая беготня гоблинов, разве что только Флаттершай пряталась за спиной у Дэш — похоже, все эти мечи, топоры и ножи, что носили все гоблины поголовно, пугали её.

Гарри с облегчением обнаружил, как некоторые гоблины трудятся над оценкой и подсчётом драгоценных камней — может быть, и те несколько штук, что они откопали, принесут им немного собственных денег. В конце концов, куда приятнее покупать мороженое и другие вкусняшки, когда захочется и на свои деньги вместо того, чтобы выпрашивать битсы у родственников. Если им очень повезёт, то того, что они вчера накопали, Гарри с жеребёнками должно будет хватить на год.

Профессор подвела их к свободному окошку кассира, тому самому, которое только что оставил тот огромный маг, направившийся вглубь банка вслед за ещё одним гоблином. Гоблин в окошке не сидел сложа руки, а что-то усердно писал.

— Слушаю, — прорычал он, когда их группа остановилась у окошка.

Его прилавок был намного выше линии взгляда Гарри и жеребёнок, поэтому даже стоя немного позади, они все равно могли видеть только лицо гоблина.

— Мистер Грейнджер, — сказала профессор Макгонагалл, указав на мужчину, — хотел бы обменять фунты на галлеоны, — профессор повернулась к магглам и добавила: — Мы встретимся с вами у выхода, когда все закончат со своими делами.

Остальных она повела к следующему окну, где получила такое же угрюмое приветствие.

— Эти ведьмы хотели бы обменять золото и драгоценности на галлеоны, — указала Макгонагалл на превращённых пони. Гоблин бросил на них долгий испытующий взгляд, особо задержавшись на цвете их волос, особенно у Рэйнбоу Дэш. — А вот это ключ мистера Поттера от его хранилища, — продолжила она. Гоблин взял ключ, внимательно осмотрел его со всех сторон и даже лизнул. — Я провожу мистера Поттера в его хранилище, чтобы он мог взять там достаточно средств на предстоящий учебный год, — тем временем объяснила профессор остающейся группе.

Твайлайт и другие кобылы обменялись неуверенными взглядами, как и три жеребёнки. У них явно были сомнения по поводу разумности идеи выпускать Гарри из виду в подобном месте.

— Я пойду вместе с ним, — наконец заявила Рэйнбоу Дэш.

Твайлайт с облегчением кивнула.

Тем временем Гарри заметил, что жеребёнки явно тоже вознамерились последовать за ним. Однако если они потратят на это своё время, то вряд ли успеют продать накопанные ими вчера драгоценности.

— Со мной всё будет в порядке, — сказал он вполголоса, снимая рюкзак. — А вы тем временем позаботьтесь о нашей добыче, — Гарри вытащил из рюкзака мешочек с драгоценными камнями и, протянув его Свити Белль, закинул рюкзак на плечо.

— Ручкокрут! — крикнул кассир.

Тут же подбежал ещё один гоблин.

— Им нужен доступ в это хранилище, — сказал кассир, бросая ключ вновь прибывшему.

Ручкокрут подхватил ключ прямо в полёте и поспешил к боковой стене банка. Профессор Макгонагалл быстро последовала за ним. Испуганно взглянув друг на друга, Гарри и Дэш бросились за ними — очевидно, церемониться или дожидаться их эти гоблины не собирались. Пройдя по коридору, который довольно быстро превратился в туннель, они подошли к треугольной тележке, стоявшей на трёхрельсовой железной дороге. Впереди на тележке было «водительское» сиденье, сидя на котором, гоблин мог ею управлять. Сзади располагался большой диван, на котором могли поместиться сразу трое.

Гарри занял среднее место после того, как на своих местах устроились профессор Макгонагалл, а затем и вошедшая после неё Дэш. Накренившись, тележка медленно поехала вперёд, но затем стала быстро набирать скорость, а после и вовсе понеслась по откосу вниз. Гарри слышал об американских горках от Дадли, и эта дорога идеально соответствовала его описаниям.

— Ю-У-УХУ-У-У!!! — радостно вопила Дэш, пришедшая в восторг от стремительного движения по извилистой и постоянно кренящейся дороге.

Вскоре и Гарри присоединился к ней, ощущая удовольствие от резких поворотов на немалой скорости. В какой-то момент Гарри даже показалось, что он мельком увидел дракона, но они мчались слишком быстро, и он не успел обернуться, чтобы удостовериться в этом. Когда они, наконец, остановились перед большой металлической дверью, на лицах обоих сияли широченные, полубезумные улыбки; профессор вела себя куда более сдержанно, хотя и её строгое лицо явно стало несколько более счастливым.

— ВОТ ЭТО БЫЛО КРУТО!!! — воскликнула Дэш, вскинув руки вверх, затем внезапно повернулась к гоблину. — А можно ещё быстрее? — требовательно заявила она; её сияющие глаза и растрёпанные ветром волосы придавали превращённой пони поистине безумный вид.

— У тележки только одна скорость, — проворчал гоблин, ошеломлённый её реакцией, затем, отвернувшись от пассажиров, подошёл к двери хранилища и открыл её ключом Гарри.

Нахмурившись, Дэш покачала головой и с силой провела руками по волосам. Удивительно, но её разноцветные локоны тут же выпрямились и опали вниз длинными волнами до самой талии. Нет, её грива не выглядела тщательно вычесанной и прилизанной, как причёска Рэрити или других кобыл, однако и встрёпанной её уже точно нельзя было назвать. Гарри за этот год привык к подобным метаморфозам у пони, поэтому промолчал, профессору Макгонагалл же оставалось лишь удивлённо таращиться и качать головой в изумлении.

Сказать, что Гарри и Дэш были удивлены содержимым хранилища Гарри — значит ничего не сказать. Глядя на горы монет, Гарри даже подумал, что знай он, что его ждёт, не стал бы вместе с жеребёнками мучиться и копать драгоценные камни. А лучше всего то, что его дядя не знал об этом хранилище.

После пары визитов на Землю Рэрити по просьбе Гарри внесла ряд изменений в свою модель седельной сумки для пони, добавив несколько дополнительных ремней и пряжек, которые меняли её форму так, чтобы при необходимости сумка могла легко превращаться в рюкзак, соответствуя потребностям как пони, так и человека. Теперь, когда Гарри возвращался в Эквестрию, всё, что ему нужно было сделать, это перецепить ремни — и он снова получал свои седельные сумки.

Скинув со спины рюкзак, он начал быстро закидывать в него пригоршнями золотые монеты, не обращая внимания на окружающих. Тем временем Дэш, не увидев в хранилище ничего для себя интересного, уже выискивала что-нибудь любопытное на рельсовых путях за его пределами.

— Мистер Поттер, — окрикнула его профессор от входа. — Будьте благоразумнее! Эти галлеоны потребуются вам на все семь лет в Хогвартсе и, возможно, ещё на год или два, пока вы не найдёте стабильную оплачиваемую работу. Не берите слишком много.

Гарри остановился, нахмурился, вздохнул и вытряхнул галлеоны на пол. Некоторое время мальчик молча стоял и размышлял. Он знал, что мог бы двигать монеты левитацией, но попытка поднять разом такое количество была выше его нынешних способностей. «Однако…» — улыбнулся он и пристально посмотрел на огромную груду монет. Сначала медленно, но затем всё быстрее и быстрее монеты заскользили одна за другой к задней стене хранилища и начали формировать восемь стопок. Сначала Гарри полностью контролировал путь каждой монеты, но быстро понял, что всё, что ему нужно сделать, это посильнее толкнуть монету в нужном направлении, и остаток своего пути она прекрасно пролетит сама. В результате монеты, вылетая из огромной кучи, превратились в размытые золотистые облака. Через мгновение ему пришлось немного подправить наводку, и монеты стали ударяться в заднюю стену комнаты, отскакивая и падая точно в одну из восьми кучек.

Где-то вдалеке раздался звук гонга.

Когда Гарри закончил, он весь взопрел, но теперь у дальней стены лежало восемь одинаковых куч золотых монет. Гарри оглянулся на профессора, гордясь своим достижением. Да, ему не хватило бы сил поднять сразу много предметов, но зато у него была выносливость! Судя по удивлению на лице профессора Макгонагалл, её явно впечатлили магические способности одиннадцатилетнего мальчика. Ухмыльнувшись про себя, Гарри подошёл к ближайшей золотой куче и начал зачерпывать монеты в сумку. К тому времени, как он наполнил небольшой рюкзак, куча почти иссякла, и Гарри с трудом смог его поднять. По его оценкам, у него там было от двухсот до трёхсот золотых. По словам профессора, этого было более чем достаточно, учитывая, что обычный маг в среднем зарабатывал всего около сотни галлеонов в год.

— Сколько здесь? — спросил он, поворачиваясь к гоблину.

Удивительное дело, но теперь у входа стояло уже два гоблина, держа ладони на рукоятках ножей. Один наблюдал за Рэйнбоу Дэш, прогуливающейся за пределами хранилища, а другой внимательно следил за ними двумя.

Гоблин ничего не ответил, только скривился и ткнул длинным пальцем вверх.

Над дверью изнутри было написано «3.000 Г».

Гарри быстро прикинул. Три тысячи, делённые на восемь, давали триста семьдесят пять, а разделённые ещё на двенадцать — тридцать один галлеон, что составляло шесть тысяч двести фунтов![1] Гарри как-то сложно было представить, что он станет тратить больше десяти фунтов в месяц — тем более шесть с четвертью тысяч! — при этом живя в школе-интернате вдали от города, где все расходы на жизнь уже оплачены!

Глупые взрослые. «Не берите слишком много, мистер Поттер», а как же!» — закатил глаза Гарри. Похоже, умными были только пони. Наивными, но умными.

Слегка пошатываясь, мальчик направился к тележке.

Гоблин закрыл за ними дверь и поспешил обогнать их, чтобы, запрыгнув на водительское сиденье, сердито зыркнуть на нерасторопных людей, не ценящих время делового банковского служащего. Правда, то, что Дэш уже сидела на своём месте, несколько испортило желаемый эффект. Другой гоблин всё так же стоял у закрытого хранилища и наблюдал за ними.

— Позвольте мне помочь вам, мистер Поттер? — спросила Макгонагалл и посмотрела на гоблина. — Могу я получить позволение наложить заклинание облегчения веса на рюкзак мистера Поттера?

В ответ на его кивок профессор прикоснулась своей палочкой к рюкзаку и пробормотала что-то, что Гарри не расслышал. Мгновение спустя ему показалось, что его рюкзак опустел. Гарри сразу снял его и заглянул внутрь. Конечно же, он был всё так же набит золотыми монетами.

— Спасибо, профессор, — сказал Гарри с облегчением от осознания того, что ему не придётся весь день таскать эту тяжесть по переулку.

Заодно он сделал мысленную зарубку обязательно выучить это, безусловно, полезное заклинание. Однако, прежде чем снова надеть рюкзак, Гарри достал три галлеона. Профессор ждала у тележки, пока он снова сядет в середину, прежде чем забраться внутрь самой.

— Поживее, Гарри, — крикнула Дэш, нетерпеливо подпрыгивая на своём сиденьи и явно надеясь, что обратный путь будет таким же весёлым, как и поездка вниз.

Ухмыляясь, Гарри поднялся на борт и, подбросив на ладони три монеты, кинул одну в руку гоблину и сказал:

— Все три твои, если обратный путь будет быстрее.

— У тележки только одна скорость, — злобно оскалился гоблин.

Профессор Макгонагалл забеспокоилась, а вот улыбка Дэш растянулась едва ли не до ушей.

Когда они уже сбрасывали скорость перед остановкой, Гарри, довольно смеясь, вручил гоблину его награду.

— У тележки действительно только одна скорость, — тихим голосом, который мог расслышать только Гарри, произнёс гоблин, — но слово «одна» можно толковать по-разному! Некоторые понятия далеко не однозначны!

По возвращении в главный кассовый зал банка Гарри и Дэш всё ещё хихикали. Оглянувшись, они направились к входным дверям, где договорились встретиться с Грейнджерами и остальной частью их группы. Никто из них не обратил внимания ни на почти пустой вестибюль, ни на напряжённую атмосферу вокруг, ни на увеличившееся число гоблинов-охранников с зажатыми в руках ножами и мечами. А вот нервничающие маги и ведьмы спешили как можно быстрее завершить свои дела и покинуть заведение. Те же маги и ведьмы, что только входили в банк, бросив лишь беглый взгляд, сразу разворачивались, намереваясь уйти.

Гарри заметил, что профессор Макгонагалл оглядывается вокруг и нервно теребит свою палочку, не доставая её из чехла, и задумался, с чего бы это. Всё ещё улыбаясь после чудесной поездки на американских горках, Гарри всё же не забыл задать важный вопрос:

— Простите, профессор Макгонагалл, но можно мне забрать мой ключ от хранилища?

— Мне очень жаль, мистер Поттер, но пока вы не достигнете совершеннолетия — в мире магов это семнадцать лет, — ваш ключ останется в руках вашего опекуна, — покачала головой профессор.

— Если мой дядя получит этот ключ, — печально рассмеялся Гарри, — то хранилище будет пусто ещё до обеда.

— О нет, мистер Поттер, — сказала ведьма, — я имею в виду вашего магического опекуна, а не маггловского.

— Насколько я знаю, — нахмурился Гарри, вопросительно посмотрев на неё, — у меня нет опекуна-мага.

— А, ну да, — сказала она, — в вашем случае ваш магический опекун это Альбус Дамблдор. Он был назначен министерством ещё тогда, когда умерли ваши родители. Он несёт ответственность за вас и ваши действия, пока вы находитесь в волшебном мире.

Гарри медленно кивнул, принимая информацию к сведению, а уже потом задал следующий вопрос.

— Могу ли я сменить его и назначить Твайлайт своим опекуном?

— Боюсь, что нет, мистер Поттер, — ответила Минерва, качая головой. — Несмотря на то, что она ведьма, она не входит в британское волшебное сообщество и как таковая не имеет надлежащего юридического статуса.

Гарри снова кивнул. Становилось кристально ясно, что ему нужно будет найти адвоката-мага, чтобы узнать, какие у него есть возможности в этом волшебном мире.

— Что случилось с остальными? — спросила Рэйнбоу, расхаживавшая туда-сюда, скрестив руки на груди. — Я думала, всепони будут по-прежнему здесь, в вестибюле. Селестия, вот если бы я могла здесь полетать! — воскликнула она, поведя плечами, а затем повернулась к Грейнджерам. — Простите, вы не знаете, куда делись остальные? Возникли какие-то проблемы?

— Ну, я видел, как они направились вглубь банка вслед за гоблином, но не знаю, зачем, — сказал мистер Грейнджер и кивнул жене. — Мы как раз обсуждали обменный курс и комиссию, взимаемую за обмен фунтов на галлеоны, и не помогло ли бы в этом открытие лицевого счёта здесь, — он нахмурился. — К сожалению, у них нет никаких процентных счетов, а за все хранилища они взимают ежемесячную плату.

— Кажется, это из-за того, что сказали девочки, — добавила Гермиона. — Похоже, они уже закончили, когда Свити Белль протянула гоблину какую-то сумочку. Он только взглянул внутрь и тут же позвал другого гоблина.

— А. Должно быть, это связано с теми драгоценными камнями, которые мы выкопали в пятницу, — догадался Гарри. Дэш понимающе кивнула, но все остальные взрослые были озадачены. — Но чем наши драгоценные камни отличались от тех, что, по словам принца Блюблада, прислали нам принцессы Селестия и Луна? Эпплджек ведь отдала кассиру оба портфеля, да? — уточнил он, посмотрев на Грейнджеров.

Гермиона кивнула. Мальчик заметил, что стоявший позади мистер Грейнджер с поднятыми бровями шепнул жене: «принцессы». Упс.

Гарри обдумал, что ему было известно. Скорее всего, разница в размерах. За этот год он узнал, что все пони предпочитают маленькие драгоценные камни, которые можно легко вшить в одежду или встроить в доспехи — например, Рэрити обожала камни размерами едва ли крупнее рисового зёрнышка, хотя у неё и было несколько ожерелий и платьев, выполненных с использованием более крупных драгоценностей. А ещё мальчик вспомнил, какими огромными выглядели драгоценные камни в Эквестрии и насколько меньше они оказались здесь. Фактически, теперь, когда он задумался об этом, если судить по тому, насколько мал для него был рюкзак и насколько велики седельные сумки, то разница в размерах «на глаз» была почти двухкратной даже при том же весе.

Гарри сообразил, что его сбивает с толку то, что пони были четвероногими, а люди — двуногими. При том же весе четвероногие выглядят намного меньше — например, собака весом в восемьдесят кило кажется меньше, чем восьмидесятикилограммовый человек, просто потому, что животное не двуногое. Перспектива всё меняет. Стандартных размеров рюкзак будет волочиться по земле, если его привязать к спине пони.

Все собранные ими драгоценные камни большинство пони сочли бы слишком большими и вульгарными — годными разве что на еду для Спайка. Но, может быть, гоблинам нравились большие вульгарные камни?

–=W=–

Жеребёнки наблюдали за тем, как Эпплджек подняла портфель с золотом на прилавок кассира, за которым сразу же последовал и другой портфель — с драгоценностями.

Гоблин открыл первый и достал золотой слиток. Осторожно положив его на весы перед собой, он стал складывать на другую чашку разные гирьки, пока весы не уравновесились, затем вынул остальные слитки и, сложив ровным рядком, быстро пересчитал. Закончив подсчёт, гоблин задумчиво посмотрел на Эпплджек. Он был немало впечатлён — ведьма перед ним положила к нему на прилавок портфель весом семьдесят пять фунтов, как если бы он весил не больше десяти.

— Тысяча сто пятьдесят галлеонов, — твёрдо заявил он.

— Но тут тысяча двести слитков, — удивилась Твайлайт.

— Таков курс обмена маггловских золотых слитков на галлеоны, — пожал плечами гоблин.

Эпплджек пихнула её в бок и кивнула.

— Ну, ладно, — неохотно сказала Твайлайт.

— Вы не хотите открыть хранилище? — гоблин сложил руки вместе и наклонился вперёд, пристально глядя ей в глаза. — За небольшую ежемесячную плату мы также предложим кошелёк, который позволит вам напрямую получить доступ к вашим галлеонам, не таская с собой тяжёлые монеты и не беспокоясь о наличии средств во время покупок. Или о возможности быть ограбленной только из-за того, что несёте столько золота.

Обдумав варианты, Твайлайт кивнула.

Гоблин снова потянулся к своей стойке и вытащил бумажник из драконьей шкуры. Все пять кобыл тут же отступили, сморщив носы от неприятного запаха выделанной кожи. Он с любопытством посмотрел на них. Твайлайт вздохнула и подошла ближе.

— Этот кошелёк — единственный вариант? У вас есть что-нибудь такое, в чём нет… чьей-то плоти?

Гоблин внимательно изучил её, отмечая заодно и отвращение на лицах других ведьм.

— За небольшую дополнительную плату мы можем заколдовать кошелёк из шелка акромантула, — усмехнулся он.

— Да, пожалуйста, — с облегчением сказала Твайлайт.

Гоблин вытащил бумагу, что-то написал на ней, сложил пополам, написал ещё, а затем бросил в прорезь в прилавке. После этого он быстро вновь наполнил портфель и, с трудом подняв, убрал куда-то под прилавок за окошком, затем снова повернулся к Твайлайт и протянул ей золотой ключик.

— Это ключ к вашему хранилищу, не потеряйте его. Любой, у кого есть этот ключ, имеет доступ к вашему хранилищу, — он положил на столешницу нож. — Нанесите каплю своей крови на этот ключ.

Твайлайт нерешительно взяла нож в руки. Скривившись, она слегка надрезала палец, затем размазала кровь, которая словно впиталась в ключ. Возвращая нож гоблину, она заметила, что рана уже полностью зажила. Впечатлённая, она спросила: «Как это работает?», подняв свой палец без малейшего следа пореза.

Гоблин проигнорировал её вопрос и, отложив нож, открыл другой портфель. Некоторое время он изучал драгоценные камни, затем, надев очки, отделил один драгоценный камень от тех, что достал и внимательно его осмотрел.

— Они все примерно такого размера? — зубастый оскал гоблина, с которым тот задал вопрос, опуская руку в портфель и ссыпая драгоценные камни обратно, уже начал казаться эквестрийцам его нормальным выражением лица.

— С таким размером нам легче всего работать, — сказала Рэрити.

— Мы должны будем более тщательно оценить их и только тогда сможем озвучить вам наше предложение, — хмыкнул гоблин. Твайлайт кивнула соглашаясь. — Ваш адрес?

— Магнолия-роуд, дом одиннадцать, Литтл-Уингинг, Суррей.

— Маггловский район? — в голосе гоблина прозвучала неприкрытая насмешка.

— Да.

— За доставку в маггловские районы взимается дополнительная плата.

Твайлайт нахмурилась, но, тем не менее, кивнула.

— Подождите там, — гоблин неопределённо махнул рукой куда-то в сторону, — сейчас вам принесут кошелёк.

— Простите, сэр, — вдруг подала голос Свити Белль, когда старшие кобылы уже повернулись, намереваясь уйти. Нахмурившись, гоблин наклонился вперёд и посмотрел через край своего прилавка. Он ничего не сказал, просто уставился на девочку и двух её подруг, прижавшихся к ней. — Мы бы хотели продать это вам, — дрожащим голосом добавила Свити, подняв небольшой мешочек.

Гоблин закатил глаза, но затем нагнулся и грубо выхватил мешочек из её руки. Усевшись обратно на своё место, он развязал верёвочку и быстро заглянул внутрь. По его реакции взрослые поняли, что тот был готов запустить назад тем, что выкопали жеребята, и Рэрити даже подошла ближе, намереваясь высказать гоблину за его грубое отношение к детям — она могла вытерпеть хамство гоблина к ней лично, но вести себя так с жеребёнками попросту недопустимо, и в этом отношении она молчать не собиралась.

Однако, вопреки их ожиданиям, гоблин, заглянув в столь неприглядный мешочек, на мгновение замер, затем медленно и аккуратно положил его на прилавок, осторожно сунул руку внутрь и вытащил идеально прямоугольный красный драгоценный камень со скошенными краями, который был вдвое больше его большого пальца. Кассир внимательно осмотрел его через свои очки и крайне осторожно положил камень обратно в мешочек.

— Камнелицый! — крикнул он. Ожидая прибытия другого гоблина, кассир чиркнул быстрое сообщение на бумаге и бросил его в ту же прорезь, что и предыдущее, затем сложил руки, снова наклонился вперёд и вплоть до прибытия Камнелицего с непроницаемым выражением лица смотрел на трёх девочек. — Проводи этих клиентов к мастеру Перегранщику, — кассир протянул подбежавшему гоблину мешочек с драгоценными камнями, после чего, покончив с этим делом, невозмутимо вернулся к своей прежней работе.

— Э-эмм, — неуверенно протянула Твайлайт. — А наш кошелёк?

— Он найдёт вас, — ответил кассир скучающим тоном, не поднимая глаз, однако в его голосе уже не было слышно ни намёка на насмешку.

Камнелицый уже двинулся вглубь банка, и группе пришлось поспешить, чтобы догнать его.

## 25. Банковские дела

Спустившись по нескольким лестницам, Камнелицый остановился перед дверью, затем, постучав, вошёл в помещение, положил мешочек с драгоценными камнями на стол, стоявший внутри, и вышел без единого слова. Эквестрийцы обменялись озадаченными взглядами. Твайлайт первой вошла в кабинет, за ней последовали и остальные.

На гоблине за столом был вполне привычный деловой костюм и очки, на оправе которых, правда, были навешаны дополнительные линзы. Не сказав ни слова, он высыпал камни на стол, затем повернул одну из этих дополнительных линз так, чтобы она оказалась перед глазом, и начал делить драгоценные камни на две кучки.

Едва войдя, эквестрийцы заметили двух свирепых на вид гоблинов в доспехах, стоящих по обе стороны двери кабинета. Отполированная до блеска броня была на них явно не только для красоты. У обоих были копья, мечи и большие ножи. Эти гоблины вполне бы вписались в Королевскую гвардию. При виде их Флаттершай испуганно пискнула и попыталась спрятаться между Эпплджек и Рэрити, а Пинки Пай вытянула шею и громко прошептала:

— Крутяк!

Пока Твайлайт и Эпплджек внимательно осматривались, жеребёнки ещё плотнее прижались друг к другу.

Гоблин внимательно изучил семь драгоценных камней, которые ранее отделил от остальных. Наконец он поднял глаза.

— Гринготтс предлагает вам десять за эти семь и десять за все остальные.

— И это всё? — потерянно сказала Свити Белль. Две другие девочки тоже были разочарованы.

— Может, один из обычных банков предложит нам больше? — внимательно посмотрев гоблину в лицо, предположила Скуталу, припоминая, что говорил адвокат об эквестрийских драгоценных камнях.

— Вы неправильно поняли, — сказал гоблин, — по десять за каждый из этих семи и десять за всё оставшееся.

Эпплджек, услышав это, нахмурилась, буравя его полным подозрения взглядом. Девочки тем временем переглянулись: это звучало уже намного лучше — в конце концов, восемьдесят галлеонов для четверых жеребят на сладости и всякие мелочи — это очень даже неплохо. Они уже собирались согласиться, когда их прервала Эпплджек.

— Ага, токмо ты совсем не честен с нами, — категорично заявила превращённая земная пони.

— Эпплджек? — неуверенно произнесла Твайлайт.

— О, начинается, — хихикнула Пинки, непонятно откуда вытащила пакет с попкорном и с довольной мордашкой захрустела им.

— Да чую я, шо не по-честному он дела с нами ведёт. Эти камешки явно стоят больше, неж’ли то, шо он нам тут заливает. Да и его первые слова были двадцать за всё, а не по десятке за большие.

Гоблин уставился на неё.

— Ты что, назвала меня лжецом? — сказал он, грозно поднимаясь из-за своего стола.

В ответ она посмотрела на него, прищурившись.

— Да, чую, шо правду ты нам не г’ришь. Эти камни стоят куда больш’, чем ты предлагаешь.

— Я убью тебя за это оскорбление! — завопил гоблин, выдернув из-за пояса свой нож и запрыгнув на стол — он явно надеялся, что сможет запугать их и получить ещё большую прибыль — в конце концов, мелочь была ещё не оперившимися ведьмами, а их родня не имела ни грана магии.

Эпплджек сделала шаг вперёд и, пригнувшись, выпустила из рук свой портфель.

— Эпплджек! — закричала Твайлайт.

Гоблин злобно ухмыльнулся очевидному успеху своей тактики, когда женщина склонилась перед его превосходством, и прыгнул со своего стола прямиком на Эпплджек.

— Трепещи, бесполезное магглово отродье! — взревел он.

Для носителей Элементов это был далеко не первый случай, когда на них нападали без причины, а потому реакция их была мгновенной.

Твайлайт развернулась лицом к ближайшему к ней стражнику и слегка присела, а её сумка зависла рядом с ней. Выронив копьё, загрохотавшее по каменному полу, гоблин напротив неё выхватил одной рукой меч, а другой нож — они были слишком близко, и длинное копьё на такой дистанции больше мешало. Рэрити также присела и развернулась лицом к оставшемуся стражу, который зеркально повторил действия своего напарника.

Волосы над лбами двух превращённых пони озарило неяркое мягкое свечение — у одной фиолетовое, а у другой светло-синее. Однако ни один из охранников этого даже не заметил — они ожидали увидеть палочки или, возможно, ножи и потому недооценили безоружных и беззащитных женщин, относясь к ним слишком уж пренебрежительно.

Флаттершай буквально нырнула к трём девочкам и, обхватив их, прижала к полу у стола гоблина.

Эпплджек опустила руки на каменный пол.

Гоблин приземлился на пол перед ней.

Эпплджек развернулась.

Гоблин засмеялся над женщиной, повернувшейся к нему спиной.

Эпплджек всем весом бросилась на упёртые в пол руки.

Гоблин замахнулся ножом, собираясь плашмя ударить глупую женщину.

Эпплджек подтянула колени к животу.

Гоблин шагнул вперёд.

Эпплджек вдруг выкинула ноги назад и по-понячьи лягнула гоблина, попав точно в грудь, с громким треском переломав ему ребра и швырнув через стол в стену позади него. При ударе о стену раздался ещё более тошнотворный хруст, и гоблин без сознания соскользнул на пол, оставляя после себя на стене тонкие кровавые следы.

Оба стражника остолбенели. Безоружная маггловская женщина легко победила мастера Перегранщика, притом с одного удара, в то время как это он должен был с лёгкостью победить её. К счастью, остальные женщины, хоть и явно были готовы драться, к агрессивным действиям пока не переходили, а розововолосая и вовсе продолжала лопать эту странную еду из своего бумажного мешка. Оба гоблина понимали, что убийство беззащитных самок не принесёт никакой чести. А потому лучше будет дождаться начальника.

Внезапно за пределами комнаты раздался звук гонга, и судя по громкости, он явно разнёсся по всему зданию.

Эпплджек поднялась на ноги, подобрала свою сумку и медленно обошла стол, чтобы осмотреть гоблина.

— Твайлайт, — выдавила она, поднеся руку ко рту, словно борясь с приступом тошноты. — Кажись, ему срочно надо парочку лечебных заклинаний. Очень уж плохо он выглядит.

— Пинки, — обернулась к розововолосой Твайлайт, — сможешь пока приглядеть одним глазом за этим охранником?

— Оки-доки-локи! — выпалила Пинки, в один прыжок оказалась перед охранником и пристально уставилась на него одним глазом, распахивая его всё шире, пока тот, словно в каком-то мультике, не занял большую часть её лица, тогда как второй сжался до размеров булавочной головки. — Хочешь кексик? — внезапно спросила она шокированного гоблина, протягивая ему выпечку, причём пакета с попкорном, который она буквально только что держала в руках, уже нигде не было видно.

Гоблин воззрился на предложенный кексик так, будто тот вот-вот взорвётся.

«Это он правильно», — подумала Твайлайт, подходя к Эпплджек. Осмотрев упавшего гоблина, превращённая аликорна, поморщившись, начала с того, что применила исцеляющее заклинание на его голову. После пробуждения пострадавшего явно будет ждать сильнейшая головная боль, а то и симптомы сотрясения мозга.

— Чё-т’ эти гноблины не такие крутые, как я думала, — покачала головой Эпплджек. — Я ж хотела его ток’ пугнуть слегонца, мож’, пару синяков поставить.

Охранники после такого заявления зыркнули на превращённую земную пони.

— Гоблины, — по привычке поправила Свити Белль.

— Она так и сказала! — столь же привычно возмутилась Скуталу.

— Конские яблоки, да даж’ Эппл Блум прост’ отмахнулась бы от этого.

Вот теперь охранники ощутимо напряглись. Маленькая девочка, услышавшая своё имя и выглянувшая из-за края стола на упавшего гоблина, кивнула соглашаясь.

Внезапно дверь в кабинет распахнулась, и внутрь хлынуло не менее полудюжины охранников. Убедившись, что драки нет и никого не требуется разнимать, они распределились по периметру комнаты, ожидая дальнейших инструкций и не трогая женщин.

— О-о-о! — обрадовалась Пинки. — На нашей вечеринке ещё прибавилось гоблинов! Джарет[1] тоже придёт? — девушка стремительно заметалась туда-сюда, перебегая через комнату то к одному, то к другому гоблину.

Уже через несколько секунд у каждого из гоблинов-стражников был меч в одной руке и кексик в другой. При этом никто из них так и не понял, как их ножи оказались в ножнах на поясе.

Спустя несколько мгновений вошёл ещё один гоблин, очень начальственного вида и облачённый в строгий костюм. Кексики тут же были убраны за спины.

— Кто посмел вытащить палочку в Гринготтсе?! — сердито возопил он. — Кто посмел напасть на гоблина?!

— У-у, ты не Джарет, — разочарованно сказала Пинки.

Мгновение никто ничего не говорил, но тут гоблин заметил двух женщин за столом своего сотрудника.

— Что вы там делаете?! — проревел он, обходя стол.

— Спасаю ему жизнь, — сухо сказала Твайлайт, оторвавшись от того, чем она занималась, склонившись над раненым, и подняв взгляд на вошедшего.

Гоблин пару мгновений, нахмурившись, осматривал женщину. Он отметил мягкое фиолетовое сияние в волосах над её лбом и что такое же сияние окружало окровавленного гоблина на полу. Затем повернулся и указал на стража, что до того стоял у двери — того самого, с которым была готова кинуться в драку Твайлайт.

— Докладывай!

Ещё до того как охранник закончил говорить, гоблин в костюме уже рассматривал драгоценные камни, лежавшие на столе. Их размер варьировался от кучки мелочи величиной с зуб до семи крупных камней размером в два его больших пальца.

Эпплджек зорко следила за главным гоблином, пока Твайлайт заканчивала накладывать заклинания на раненого гоблина. Наконец превращённая аликорна встала.

— Это всё, что я могу сделать. Он будет жить, но ему нужен профессиональный целитель.

— Использование волшебной палочки в Гринготтсе без разрешения карается смертью, — повернулся к ней гоблин.

— Хорошо, шо у неё нет этой вашей палки, а? — усмехнулась Эпплджек.

— Ты применила магию против гоблина в Гринготтсе, — резко развернулся к Эпплджек гоблин.

— Э, не-а, — снова засмеялась она. — Прост’ лягнула разок. Да и огрёб он токмо за то, шо напал на меня.

— Полагаю, что у тебя тоже нет палочки, — сказал он, нахмурившись.

— Не-а.

— Невозможно, — он указал на кровь, размазанную по стене. — Простым пинком такого не сделать.

— Эт’ ты щас чего, своего ж охранника лжецом назвал? — Эпплджек приподняла бровь.

Охранники в комнате напряглись. Гоблин нахмурился ещё сильнее.

— Он наблюдал за своим противником, а не за тобой.

— Так эт’ ты меня зовёшь лгуньей? — она выпрямилась, её мускулы напряглись. Теперь уже хмурилась она.

Гоблин внимательно изучил её позу и поведение. Особа перед ним не была обычной маггловской женщиной — она была воином, закалённым кровавыми битвами — именно об этом едва ли не кричала её поза. И она уж точно не блефовала.

— Докажи, что можешь так сильно пнуть.

— Лады, — сказала Эпплджек, оглядела комнату, затем посмотрела на стол. — Еж’ли я вмажу этим столом об стену, те хватит?

Гоблин посмотрел на стол, затем на женщину-маггла перед ним. Массивный дубовый стол был тяжелее неё в два, если не в три раза, даже просто сдвинуть его для обычной женщины уже будет достижением.

— Да, — зубасто оскалился он.

Флаттершай вздрогнула, увидев острые зубы хищника.

— Ток’ я не отвечаю, коль чего поломается, хоть стол, хоть стена, — улыбнулась ему в ответ Эпплджек.

— Посмотрим, — кивнул гоблин, продолжая скалиться — единственное что, по его мнению, она сломает, так это свои ноги.

Взяв со стола мешочек, гоблин смёл в него все драгоценные камни — ему нисколько не хотелось лезть под стол, если после толчка какой-нибудь из них покатится и упадёт на пол. Ведь всё, что падает со стола, обязательно под него и закатывается, и надо становиться на четвереньки и лезть туда, пытаясь его достать, что совершенно недостойно его статуса, не говоря уже о зря потраченном времени.

Эпплджек подошла к краю стола. Пинки тем временем снова лопала попкорн, но уже из большой миски, которую держала в руке, и ей даже удалось уговорить одного из охранников попробовать пригоршню. Похоже, угощение ему понравилось, так как охранник ухватил вторую горсть. Флаттершай и девочки подошли к Рэрити.

Эпплджек окинула критическим взглядом стол, отступила на пару шагов и присела, затем посмотрела на гоблина в костюме, кивнула, после чего повернулась, оказываясь к столу спиной. Опустив руки на каменный пол, она резко наклонилась вперёд, практически упав на пол, и, буквально выгнувшись назад, ударила ногами в край столешницы.

Стол взлетел, словно им выстрелили из достопамятного требюше, и с громким «БАМ!» врезался в стену, по которой тут же побежала паутина трещин. Сама же столешница раскололась на четыре части вдоль волокон и оторвалась от покоробленных и поломанных тумб, на которых до того лежала.

— А теперь веришь мне? — хмыкнула земная пони в человеческом обличье, вставая и отряхивая руки.

Гоблин уставился на разбитый стол и сильно повреждённую стену. В момент удара он почувствовал магию, наполнившую комнату, но так и не смог понять, как ею воспользовались. А раз не было палочки или заранее наложенного заклинания, значит и не было ничего, что противоречило бы законам Нации Гоблинов и заключённым с волшебниками договорам. И потому гоблин был вынужден кисло кивнуть, а затем повернулся к Твайлайт, переходя на деловой тон.

— Гринготтс предлагает вам по двадцать за каждый из семи драгоценных камней, выделенных мастером Перегранщиком, и десять за все остальные.

— Со мной можете это не обсуждать, эти драгоценные камни принадлежат жеребятам, — сказала в ответ Твайлайт и указала на троих девочек.

Гоблин удивился, но всё же повернулся к юным ведьмочкам. Свити Белль посмотрела на него, затем переглянулась с подругами и, судорожно вздохнув, заявила:

— Предложите по тридцать за эти семь, тридцать за остаток — и мы заключим сделку.

— Ты что, совсем меня дураком считаешь? — оскалился гоблин. — Я не исследовал их должным образом, они могут быть с дефектами. По двадцать пять за семь и двадцать пять за остаток.

— Ваш главный камневед осмотрел их и остался очень доволен. Или вы не доверяете своим собственным начальникам оценщиков? По двадцать семь за эти семь и столько же за остаток.

В итоге они сторговались на двадцати семи за каждый из семи драгоценных камней и двадцати за оставшуюся часть, но только после того, как она, наконец, пригрозила отнести драгоценные камни в какую-нибудь маггловскую лавку. Судя по тому, что им говорил адвокат, они должны были получить не меньше и от обычного ювелира.

— Эй, это больше пятидесяти двух с четвертью на каждого, — шепнула Свити остальным, прежде чем соглашаться, — неплохо за всего один день работы!

Однако, увидев хищную ухмылку гоблина, уронившего мешочек с драгоценными камнями себе в карман, Свити поморщилась от досады, когда поняла, что ей надо было начать с сорока, а не с тридцати! Но опять же, она знала, что банки должны получать хоть какую-то прибыль со своих операций. И потом, торг есть торг. Обе стороны должны прочувствовать, что заключают удачную сделку. Так что в целом она была довольна тем, чего они добились.

— Хорошо, — сказала превращённая жеребёнка, — мы можем получить четыре мешка с равномерно разделёнными по ним галлеонами?

— Ты хочешь взять галлеоны с собой? — снова повернулся к Свити Белль гоблин, который, как ни странно, выглядел по-настоящему удивлённым.

— Конечно, а почему бы и нет?

— Это много галлеонов.

Девочка пожала плечами, не видя проблемы.

Гоблин только и мог, что растерянно хлопать глазами, видя, что она серьёзна.

— Вам будет лучше поместить их в хранилище и использовать кошельки для получения галлеонов, когда они вам понадобятся.

Свити Белль нахмурилась, но внезапно к ней наклонилась Эппл Блум.

— Это много золотых монет, Свити, — шепнула она на ухо подруге. Удивлённая Свити посмотрела на красноволосую. — Целая сумка с битсами будет неподъёмной! — обосновала Эппл Блум — она-то знала, какой тяжестью может быть куча монет, с тех самых пор, как помогала сестре на рынке Понивилля.

— Ладно, — сказала Свити Белль, вновь обернувшись к гоблину. — Выделите нам одно хранилище и дайте четыре кошелька из акро… аакрум… — девочка замолчала и с надеждой посмотрела на сестру.

— Из шёлка акромантула, — подсказала Рэрити.

— Во-во, из этого, — кивнула Свити Белль.

Гоблин кивнул. Вытащив из обломков стола чудом уцелевшую чернильницу и бумагу, он начал писать и уже через минуту бросил готовое сообщение в ящик стола, покорёженную дверцу которого, правда, для этого пришлось сначала выломать. Судя по всему, даже несмотря на то, что стол был разбит, заклинания, наложенные на него, всё ещё работали.

— Одно хранилище? — вопросительно прошептала Скуталу.

— Да, думаю, так будет дешевле, — прошептала Свити в ответ, — а если нам понадобится больше денег, то мы всегда через недельку-другую сможем выкопать ещё несколько драгоценных камней.

— Как мы узнаем, что в хранилище заканчиваются галлеоны? — невинно спросила Эппл Блум у гоблина. Тот отвернулся от стола и уставился на неё с нечитаемым выражением лица.

— Сейчас вы являетесь десятым по величине вкладчиком в Гринготтсе со своими двустами девятью тысячами галлеонов. Я даже представить себе не могу, что вам такого нужно приобрести, чтобы истощить ваше хранилище. Тем не менее, если ваш баланс упадёт ниже ста галлеонов, внутренняя часть кошелька станет зелёной. Через пятьдесят галлеонов она станет оранжевой. На уровне десяти галлеонов в хранилище — чёрной. При нуле кошелёк просто не откроется.

Все взрослые и жеребёнки, кроме Твайлайт, уставились на гоблина, уронив челюсть. Будь они сейчас в Эквестрии, их челюсти точно достали бы до пола.

Твайлайт наблюдала за общей реакцией, не совсем понимая, чем она вызвана. Упомянутые цены хоть и казались ей высокими, но, опять же, ей никогда не приходилось иметь дело с деньгами. Оплачивая крупные приобретения вроде нового телескопа или оборудования для своей лаборатории, она просто говорила торговцу выставить счёт дворцовой канцелярии, как ей наказала делать принцесса Селестия. В её комнате была миска, которая магическим образом снова наполнялась, когда она брала из неё битсы для повседневных трат — например, на перекус в Сахарном уголке или на книжный магазин «Вторые копыта», когда искала редкие книги, которых у неё ещё не было, или когда давала Гарри, чтобы купить что-то вкусненькое. В итоге Твайлайт просто пожала плечами. Всё равно деньги были не так уж и важны. А вот книги…

— Двести девять тысяч? — пискнула Скуталу.

— Так, когда он сказал «двадцать семь», он имел в виду двадцать семь тысяч, а не просто двадцать семь галлеонов, — с трудом выдавила из себя полузадушенным шёпотом Свити Белль, ошеломлённая открытием.

Теперь уже настала очередь гоблина ошарашенно вытаращиться на неё в ответ, когда он, явно ошеломлённый её словами, осознал, что молодая ведьма торговалась с остервенением профессионала, даже близко при этом не представляя себе ценности того, что продавала. Гоблин закрыл глаза, глубоко вздохнул и выдохнул, а затем снова открыл и стал внимательно рассматривать трёх девочек. Свити Белль оставалось лишь гадать, о чём он думает.

Гоблин ещё пару мгновений с прищуром смотрел на них, затем достал мешочек, вынул из него очень большой пурпурный камень со скошенными краями, зажал его между большим и указательным пальцами и откашлялся.

— Если вы найдёте ещё такие драгоценные камни, Гринготтс будет очень заинтересован в их приобретении. Чем крупнее, тем лучше. Они называются пейниты[2].

— Зачем нам эт’ нужно? — спросила Эппл Блум. — У нас и так куча битсов… галлеонов в хранилище, так шо нам больше и не нужно.

Гоблин нахмурился.

— Если бы вы принесли нам ещё, — продолжил он, — мы могли бы простить вам определённые сборы и комиссии в дополнение к выплате цены драгоценных камней по высшей ставке. Мы бы даже… могли открыть ряд бизнес-проектов для ваших инвестиций.

Рэрити подошла и внимательно осмотрела драгоценный камень, который он держал.

— О да, — просияла она. — В королевской гвардии у нас дома зачаровывают такие драгоценные камни, чтобы доспехи были эффективнее. Правда, они предпочитают использовать камни меньших размеров, чтобы их было проще вставлять в броню, и чтобы их мог легко зарядить едино… э-э-э… среднестатистический маг. Понимаете, количество магии, нужное для их зарядки, растёт пропорционально объёму, — Рэрити задумчиво посмотрела на гоблина. — Я обычно игнорирую их, когда нахожу, так как моим клиентам не нравится, что эти драгоценные камни мешают им использовать заклинания, если они вшиты в одежду.

Гоблин в костюме пытался удержать беспристрастное выражение лица, но всё равно на нём читалась высшая степень удивления. До него только сейчас дошло, что ни одна из присутствующих в комнате женщин не была простым магглом, да что там — они не были даже обычными ведьмами! Остальные гоблины, судя по их виду, были шокированы таким пренебрежительным отношением к чрезвычайно редкому камню. Их реакция только подтверждала предположения жеребёнок о реальной редкости и ценности пейнитов.

— Эти двое, — вежливо кивнув, сказал гоблин, указывая на двух охранников, которые изначально находились в кабинете, — проведут вас в вестибюль. Ваши кошельки должны быть готовы к тому времени, когда вы туда доберётесь. Если вы изъявите желание продать Гринготтсу ещё какие-то драгоценные камни, просите вызвать Ножемётчика. Я буду вести дела с вами справедливо.

Эпплджек смерила его пристальным взглядом и медленно кивнула.

Гоблин открыл ящик, вынул ключ и нож и передал их Эппл Блум как ближайшей из жеребёнок. Пока она была занята, гоблин вытащил ещё один бумажный лист, что-то написал на нём и бросил его в ящик для отправляемой корреспонденции.

После того как все жеребёнки оставили каплю крови на ключе от своего хранилища и назвали свои имена, Ножемётчик объявил о завершении их сделки.

Из кабинета группа выходила заметно притихшей. Жеребёнки обдумывали своё нежданно обретённое богатство, а взрослые недоумевали, почему к драгоценностям жеребят отнеслись с такой бережностью, тогда как с теми драгоценными камнями, которые Твайлайт продала кассиру в холле, обращались как с какой-то дорожной щебёнкой.

—=W=—

— О, вот и они, — воскликнула Дэш, указывая пальцем.

Гарри ощутил, как при виде выходящих из ведущих вглубь банка дверей подруг и взрослых тревога отпускает его. А вот двое сопровождающих их охранников стали для него сюрпризом. Да и зрелище жующей попкорн Пинки, которая на ходу делилась им с одним из охранников, было тоже немного неожиданным, но… это же Пинки! После её бенефиса в «Дырявом котле» ему стоит выдохнуть с облегчением хотя бы оттого, что она не вела за собой целый парад!

Прежде чем они оказались на полпути к остальной группе, из другой двери поспешно выскочила едва ли не целая делегация из нескольких гоблинов. У двоих из них в руках были кошельки, а у ещё одного — посох почти такого же роста как он сам, с огромной линзой на уровне его глаз, замыкал шествие ещё один гоблин.

Гоблины с кошельками догнали группу у входных дверей в банк. Первый гоблин подошёл к Твайлайт и молча протянул бумажник.

— Спасибо, — сказала она, беря его.

Второй подошёл к трём жеребёнкам и, поклонившись, протянул четыре бумажника.

— О, — обрадовалась Свити Белль, когда взяла один из них, — они такие мягкие!

— Эт’ точно, — согласилась Эппл Блум, беря свой.

— Вот, это тебе, — сказала Скуталу, беря оставшиеся два и протягивая четвёртый кошелёк Гарри. — Мы открыли хранилище на наши драгоценности. Нам больше не нужно париться о битсах, пока мы здесь, — ухмыльнулась превращённая пегасёнка, — гоблины дали нам за них двести девять тысяч галлеонов.

У всех не находившихся с ними взрослых, как и у Гермионы, ошарашенно округлились глаза и поотвисали челюсти.

— И они очень хотели знать, сможем ли мы достать ещё! — с усмешкой добавила Скуталу.

Немало удивлённый суммой, Гарри тем не менее всё равно просто закатил глаза на её последний комментарий.

— И сколько вёдер драгоценных камней мы продадим им в следующий раз? — саркастически спросил он.

В ответ пегасёнка рассмеялась.

— Кажись, они все тут в обморок попадают, как Рэрити, если мы принесём ведро! — Внезапно в её глазах зажёгся озорной огонёк. — Слу-ушай, а это будет довольно забавно, а?

Гарри только улыбнулся ей в ответ.

Два гоблина, стоявшие рядом, обменялись дикими взглядами. Тем временем один из двух других гоблинов, остановившихся немного поодаль — тот, у кого был посох, — громко ахнул, когда посмотрел на них через свою линзу. Гарри обернулся в его сторону как раз тогда, когда первый гоблин заставил своего компаньона тоже посмотреть сквозь стекло. Тот тоже ахнул.

— Чтобы привязать кошелёк к себе, — сказал гоблин напротив Твайлайт и кинул взгляд на других взрослых, — и к любому, кому вы хотите предоставить к нему доступ, капните внутрь каплю крови. Тогда только вы или любые другие лица, привязанные к кошельку, смогут взять из него деньги.

Другой гоблин тем временем выдал жеребёнкам те же инструкции и протянул руку с маленьким серебряным ножом. Вздохнув, каждая из трёх девочек взяла нож и капнула в свои кошельки кровью, прежде чем передать нож Гарри, который последовал их примеру. Дадли довольно часто пускал ему кровь, так что ткнуть ножом себя было пустяком.

Грейнджеры наблюдали за этим во все глаза.

Когда Гарри снова посмотрел на двух других гоблинов, те уже уходили в дальний конец банка, о чём-то яростно перешёптываясь друг с другом. Гоблин без посоха дико размахивал руками. Гарри увидел, что профессор Макгонагалл, сосредоточенно хмурясь, тоже наблюдает за этими странными гоблинами.

Удостоверившись, что их обязанности выполнены, два гоблина перед ними поклонились Твайлайт и жеребятам и тоже ушли. Гарри отметил, что профессор Макгонагалл казалась весьма удивлённой поведением гоблинов.

Закончив с привязкой, Твайлайт опустила бумажник, орошённый как её, так и кровью её друзей, в сумочку.

## 26. Магазин за углом

На выходе из банка по бокам от Гарри, держа его за руки, на этот раз пристроились Скуталу и Эппл Блум, а позади теперь уже шла Свити Белль.

Следующей их остановкой, к радости Гермионы и Твайлайт, стал книжный магазин. Дэш предпочла остаться на улице и понаблюдать за людьми в переулке… а заодно помечтать о том, чтобы к ней вернулась способность летать.

Профессор Макгонагалл, видимо, наученная предыдущим горьким опытом, сразу предупредила:

— Мы придерживаемся строгого расписания, поэтому не сможем провести в книжном магазине больше получаса!

Твайлайт вошла первой и, протиснувшись мимо прилавка, почти тут же исчезла между книжных полок прежде, чем Рэрити или Эпплджек успели схватить её. Они обе вздохнули и отправились искать эту книгоежку.

— О! Самоучитель по вечеринкам! — воскликнула Пинки Пай и исчезла почти так же быстро, как и Твайлайт.

Флаттершай тоже скрылась меж полок с возгласом:

— Интересно, какие книги о животных здесь есть?

Ну, если этот её полушёпот-полуписк вообще можно было назвать возгласом.

Гарри видел, что Гермионе хотелось последовать за Твайлайт, но родители недрогнувшей рукой направили её сразу к кассе. Остальной табунок последовал за ней.

— Вы здесь за книгами для Хогвартса? — спросила ведьма за прилавком. — Книги во-он там, — добавила она на нетерпеливые кивки Гермионы и других девочек, указав на несколько больших ящиков, каждый с цифрой от одного до семи на боку, на противоположной стороне магазина. Каждый был доверху набит мешками. — И они уже отсортированы по годам. В каждом мешке лежат все книги, которые вам понадобятся в наступающем году. Просто идите к ящику с нужным годом, берите мешок — и дело в шляпе![1]

— Мне шо, вместе с книгами ще и шляпу дадут? — ахнув, выпалила Эппл Блум, широко распахнув глаза от восторга.

Ведьма за прилавком озадаченно посмотрела на ярко-рыжую ведьмочку.

— Вы что, не из Англии? Это просто расхожее выражение, означающее, что всё будет сделано наилучшим образом.

— Оу-у, — разочарованно протянула Блум.

— Эй, — тихо сказал Гарри, обняв её за плечи, — у тебя есть мы, ЭйБи. Мы же лучше, лучше шляпы. — Вместо ответа превращённая земнопонька только благодарно ему улыбнулась. — Хочешь посмотрим, какие книги у них есть?

К тому моменту Гермиона уже исчезла вслед за Твайлайт, и потому её мать крикнула ей вслед:

— Только три книги, Гермиона!

Из-за книжных полок раздалось приглушённое: «Да, мама».

Несколько минут спустя Гарри увидел, как Рэрити, Эпплджек и Пинки Пай всей толпой вытащили из глубины зала магазина Твайлайт, с трудом удерживающую охапку книг.

— Но я едва начала осматриваться! — бормотала как безумная превращённая аликорна, с тоской смотря на лестницу, которую видела впереди. — И даже не заходила наверх!

— Глупышка, — хихикнула Пинки, — почему бы тебе просто не взять у кассы каталог, такой как вот этот? — она помахала перед носом Твайлайт толстенным журналом. Взгляд последней тут же прикипел к каталогу, и она начала следить за ним, словно кошка за точкой от лазерной указки. Рэрити и Эпплджек, покачав головами, последовали за аликорной, желая убедиться, что Твайлайт внезапно не бросится на ведущую наверх лестницу. — Таким образом, ты сможешь заказать у них всё что угодно, и тебе пришлют на дом!! — добавила Пинки, на что Твайлайт застонала и начала пускать слюни.

Гарри покачал головой. Зная людей достаточно хорошо, Гарри взял с полки книгу «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас», обложка которой гласила: «Очаруйте ваших друзей и одурманьте ваших врагов. Самые современные способы взять реванш. Выпадение волос, ватные ноги, немота и многое-многое другое». Затем прибавилась книга «Анимагия: как приручить своего внутреннего зверя», потому что ему было любопытно, действительно ли его понячья форма являлась анимагической. Наконец, почти сразу же, как только её увидел, Гарри взял книгу «Заклинания защиты разума: практическое руководство по борьбе с легилименцией». Последнее его немного напугало — неужели маги могут читать его мысли? Может, сейчас ему эти заклинания могли быть не по силам, но лучше подготовиться заранее, чем его застанут врасплох. Этого урока от Дадли он уж точно не забудет.

У Свити Белль в руках оказались «Хогвартс: древняя и современная история магии», «Мой маленький кулинар: застолье за минуту — это чудо!» и «Магия в выпечке». Гарри закатил глаза при виде последних двух книг. Учитывая рекорд единорожки по скорости организации на кухне небольшого пожара, он содрогнулся от мыслей о масштабах того, чего она сможет достичь благодаря земной магии… и рукам. Эппл Блум отыскала «Большой сборник проклятий и борьба с ними», «Руководство по устройству великолепного сада» за прошлый год и «Садовые кусты и деревья». Скуталу взяла «Приключения Мартина Миггса, безумного маггла», «Путешествия с вампирами», «Странствия с оборотнями», а также несколько книг, заглавие которых начиналось с «Гарри Поттер и…».

— Эй, Гарри, видал эти книги? — поинтересовалась Скуталу, остановившись перед мальчиком.

Гарри уставился на книги, затем схватил верхнюю из стопки, которую она несла — «Гарри Поттер и пираты Коннахта» — и быстро пролистал первые несколько страниц.

— Что за чушь! — сказал он с отвращением. — Тут утверждается, что это правдивая история одного из моих детских приключений! Да это… это… чушь!

В голове Гарри тут же всплыли мысли: «Как они посмели! Как только они посмели… маги, что должны лежать у его ног… лгать о его жизни!» Он чувствовал себя так, словно знал множество ужасных, болезненных, просто восхитительных проклятий, которыми он мог и хотел их поразить… если не считать того, что он не знал подобных заклинаний. Гарри неуверенно покачал головой. Он же хороший жеребёнок!

Вернувшись ко входу в магазин, Гарри обнаружил Твайлайт с её кипищей книг на кассе, где продавец по очереди пробивал их.

— Твайлайт, — выплюнул он в ярости. Твайлайт аж подскочила от тона Гарри и с беспокойством на него посмотрела. — Здесь куча лжи обо мне! — добавил мальчик, подняв книгу.

Аликорна ахнула, выхватила у него книгу и принялась торопливо читать, быстро переворачивая страницы. Ошарашенная содержимым этого… этого… — даже запнулась на секунду Твайлайт, не в силах подобрать подходящее слово для описания того похожего на книгу нечто, она, замерев, посмотрела на Гарри, расстроенная не меньше, чем он, а затем тут же огляделась в поисках профессора Макгонагалл. Профессор стояла у входа в магазин и разговаривала с Грейнджерами, дожидавшимися, пока вернётся их дочь с выбранными книгами.

Твайлайт вместе с Гарри подошли к профессору.

— Профессор Макгонагалл, — твёрдо сказала превращённая аликорна, — что из себя представляют ваши законы о клевете?

— Что вы имеете в виду? — спросила профессор.

Твайлайт показала ей книгу.

— Ну, я не адвокат, но в законах о клевете чётко сказано, что вы не можете печатать ложь ни о ком. Я считаю, что использование репутации другого человека для продажи продукта без его разрешения также является незаконным.

— Отлично! — зло улыбнулась Твайлайт, сузив глаза. — Где я могу найти адвоката?

Профессор выглянула в витрину магазина.

— Что ж, думаю, гоблины могли бы предложить вам кого-нибудь из их числа. К сожалению, лично я не знаю ни одного юриста, который занимался бы подобными проблемами.

— Гарри, — повернулась аликорна к мальчику, — мне надо переговорить с гоблинами. Я вас позже догоню.

Она резко повернулась и направилась к двери, но Гарри кинулся за Твайлайт и, окликнув, остановил её.

— Что ещё?!

— За книгу заплати!

— Ой, точно, — замерев на месте и покраснев, пробормотала она, после чего вернулась к кассе и передала кошелёк Рэрити. — Позаботься о моих покупках. Мне нужно сбегать по одному делу, — она продемонстрировала книгу продавцу, и та кивнула.

Твайлайт развернулась на каблуках и направилась в Гринготтс.

— Профессор Макгонагалл, — поднял глаза Гарри.

— Да, мистер Поттер?

— Почему обо мне пишут книги? Почему все эти люди в пабе приставали ко мне? С чего я знаменитость?

Макгонагалл смерила его цепким взглядом. Жеребёнки, конечно же, тёрлись рядом с ним, внимательно прислушиваясь.

— Я так полагаю, эти твои ужасные родственники ничего не рассказывали тебе об этом мире? — вздохнув, предположила профессор.

Гарри озадаченно нахмурился. Откуда она узнала о Дурслях? И о том, как они с ним обращались? Покачав головой, чувствуя зародившееся в душе недоверие, он решил позже тщательно над этим поразмыслить.

Макгонагалл цыкнула, слегка поморщившись.

— Десять лет назад могущественный и ужасный маг попытался захватить весь волшебный мир. Он был настолько силён, что, вероятно, только директор мог противостоять ему в дуэли один на один. Этот мерзкий маг считал, что в нашем обществе должно быть позволено жить только людям так называемой «чистой» крови, а магглорожденные должны быть изгнаны из нашего мира, а лучше даже убиты. Он считал магглов немногим лучше животных, которых следует избегать, где это возможно, и безжалостно истреблять, где нет. Он и его последователи убили множество людей. Почти все, кто был с ним не согласен, умерли. Для него не имело значения, были ли они чистокровными, полукровками или магглорожденными. Только самые храбрые сопротивлялись ему. Иногда один только слух, что вы были против него, вызывал его гнев. Были уничтожены целые рода. Все боялись его. И почти каждая выжившая семья потеряла кого-то из-за его Пожирателей смерти. Это были действительно ужасные времена. Министерство было на грани развала, но противостояние закончилось, когда он решил напасть на твоих родителей.

Профессор печально покачала головой.

— Прекрасные были люди, твои родители. Они оба учились у меня. Они оба принадлежали дому Гриффиндор — факультету, которым я руковожу, и даже стали старостами на своём седьмом курсе, знаешь ли.

Макгонагалл на несколько секунд замолчала, словно переживая те времена снова.

— Не знаю почему, но Тот-Кого-Нельзя-Называть… — Гарри буквально услышал заглавные буквы в её речи. К тому моменту уже и Рэрити с Эпплджек внимательно слушали профессора, как и Грейнджеры, — решил нацелить свою злобу конкретно на них, хотя они и правда бросали ему вызов, сражаясь с его последователями, и даже несколько раз пересеклись с ним лично. Возможно, директор Дамблдор знает больше. В ночь на Хэллоуин 1981 года он напал на ваш дом. К сожалению, твои родители погибли, пытаясь оказать ему хоть какое-то сопротивление. А потом он попытался убить тебя. Он использовал самое злое из известных проклятий — «Авада Кедавра», которое убивает мгновенно, стоит ему попасть в кого-то. Даже если оно просто коснётся кончика твоих волос, ты умрёшь, — профессор Макгонагалл посмотрела в окно магазина, затем снова перевела взгляд на Гарри. — Это одно из трёх проклятий, за использование которых автоматически присуждается пожизненное заключение в Азкабане — тюрьме для магов. Однако ему это не удалось. Ты выжил. А он оказался уничтожен.

Макгонагалл снова замолчала, поджав губы.

— Почти все думают, что он умер, что именно ты каким-то образом убил его, — продолжила заместитель директора. — Директор Дамблдор с этим не согласен. Он говорит, что тёмный маг обратился духом и в каком-то смысле всё ещё жив, — Макгонагалл пристально взглянула в глаза Гарри. — После его «смерти» всё это восстание тёмных развалилось. Его последователи немедленно передрались между собой, а министерству удалось найти и арестовать большинство из них. Все были в восторге, узнав, что тот маг был уничтожен, и решили, что ты их спаситель. В конце концов, он умер, напав на тебя, и всё, что ты получил после встречи с ним — лишь шрам у тебя на лбу.

Профессор опять взглянула на Гарри.

— Дамблдор послал кое-кого к вам домой, чтобы спасти тебя, а затем спрятал тебя там, где никто из волшебного мира не смог бы тебя найти. И так ты исчез с глаз общественности Магической Британии. После твоей пропажи ходили разные слухи о том, где ты и чем занимаешься. Как и о том, как именно ты уничтожил тёмного мага. Не имея достоверной информации, они сочиняли свои собственные варианты, — декан глубоко вздохнула и медленно выдохнула. — Поэтому и случилась та сцена в «Дырявом котле». По той же причине появились и эти книги. Проще говоря, они видят в тебе героя, спасшего их от этого тёмного мага.

Гарри в глубоких раздумьях смотрел в пол. Он знал, что Дурсли всегда врали ему о смерти его родителей. Рассказ про автокатастрофу не объяснял его странных обрывочных снов о яркой зелёной вспышке и последовавшем за ней взрыве. Ему нужно было гораздо больше информации.

— Почитай книгу «Последний Тёмный Лорд», — мягким голосом добавила профессор. — Она содержит наиболее полное описание того периода времени и даже отдельную главу о твоих родителях.

— Я сейчас найду, — тут же выпалила Свити, кинувшись к книжным полкам.

На то, чтобы собрать всех у кассы, потребовалось ещё пятнадцать минут. Благодаря этому времени Гарри смог обдумать всё то, что сказала ему профессор, и отчасти усмирить ярость по поводу лжи в этих книгах. Насколько Гарри помнил, до этого он никогда не приходил в такую ярость, а сегодня разъярился уже дважды. «Придётся научиться лучше себя контролировать», — невольно промелькнула мысль у мальчика, на что он вынужденно покачал головой. Теперь всю следующую неделю как минимум ему придётся по вечерам обязательно медитировать перед сном.

Всё это было так… было в том, как вели себя эти маги, что-то такое… что-то, откровенно бесившее его. Может быть, подсознательное ощущение, что они почему-то думали, что выше его и могут смотреть на него свысока или вести себя с ним как с каким-то маленьким несмышлёнышем, согласным на всё за конфетку. «Ага, держите карман шире» — мысленно фыркнул Гарри и схватил Скуталу за руку. Позже он тщательно обдумает всё, что ему только что рассказали. После того как прочитает эту книгу. Твайлайт научила его всегда собирать факты, прежде чем принимать решения, что было весьма иронично, учитывая, как часто она сама начинала буквально сходить с ума из-за надуманных проблем, прежде чем приступить к методичному исследованию.

Рэрити с тревогой смотрела на многочисленные сумки и огромные стопки купленных книг.

— А, так вы магглы? — поинтересовалась ведьма за кассой, видя затруднения покупательницы. — Если хотите, я могу вам их уменьшить, а когда вернётесь домой, просто коснитесь их одной из тех палочек, что купите для детей, и они вернутся в нормальное состояние.

— О, тогда ты сможешь сложить всё в мой рюкзак, — предложила Свити.

Гарри во все глаза наблюдал, как ведьма своей палочкой создавала заклинание уменьшения. Он однозначно, абсолютно точно выучит это заклинание! Его учёба и тренировки с Твайлайт наконец-то начали приносить плоды, поскольку Гарри практически полностью понял, какую именно магию творила продавщица. Пожалуй, стоит попробовать самому, когда они вернутся домой.

— Так ты, наконец, позволишь мне носить твои книги в школу? — ухмыльнулась ему Свити, с совершенно невинной мордашкой затрепетав ресницами и склонив голову набок.

Гарри вместо ответа только закатил глаза под смех двух других жеребёнок. В Понивилле жеребёнки к нему почти каждый день приставали с просьбами, чтобы он разрешил им носить его книги в школу. Похоже, у кобылок было традицией носить сумки друзей-жеребчиков. А поскольку он был единственным жеребчиком в их табуне, Меткоискатели искренне считали, что просто обязаны делать это для него. Его ответ каждый раз был один и тот же: «Я, блин, и сам прекрасно умею носить свои книги!» — и неважно, что его седельные сумки были слишком большими для его тела и почти волочились по земле. Честно говоря, Гарри и сам не совсем понимал, почему был так непреклонен в этом вопросе. Возможно, из-за того, что, выбрав одну из них троих, он, вероятно, разозлил бы двух других, что вызвало бы новый виток непрекращающихся споров.

Наконец несколько минут спустя они вышли за дверь книжного магазина и направились к следующему пункту назначения — магазину с названием «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни».

Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды.

— Ещё группа? — сказала продавец, тепло улыбнувшись профессору Макгонагалл.

— Да, — сказала пожилая ведьма, — на этот раз пятеро.

— О, Мерлин. Это займёт некоторое время. Вообще-то, сейчас снимаю мерки ещё одного молодого человека.

Пока взрослые ведьмы обменивались любезностями, Гермиона передала свой рюкзак родителям и осмотрелась. В глубине магазина на высокой скамеечке стоял бледный мальчик с тонкими чертами лица, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные чёрные одежды. Мадам Малкин поставила Гермиону на такой же мягкий табурет рядом с ним, тогда как Гарри и другие девочки подошли вслед за ней и теперь наблюдали за процессом примерки. Хозяйка ателье накинула девочке через голову что-то типа длинного халата и принялась подворачивать его до нужной длины, закрепляя ткань булавками. Тем временем Рэрити и остальные бродили по магазину, рассматривая различные ткани и готовые изделия на витринах.

— Привет, — сказал мальчик, — что, тоже в Хогвартс?

— Да, — с энтузиазмом ответила Гермиона.

— Мой отец, — сказал мальчик высокомерным, скучающим голосом, специально растягивая слова, — сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки. Как только эти бездельники закончат с моими мантиями, я потащу родителей посмотреть гоночные метлы, — продолжил блондинчик, бросив насмешливый взгляд на обслуживающую его ведьму. — Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь, — добавил он и покачал головой, видя непонимание остальных. — Думаю, мне удастся убедить отца, чтобы он купил мне такую… а потом как-нибудь тайком пронесу её в школу.

Гарри не сдержался и закатил глаза. Ну просто отлично. Первый же ребёнок-маг, которого они встретили — болван и хулиган. Как банально.

— А у тебя есть своя собственная метла? — продолжал тот.

— Нет, — сказала Гермиона. — А что? Это так важно?

— Ты что, магглорожденная? — фыркнув, подозрительно прищурился мальчик.

— Э-э-э, ну да.

Блондин вздохнул так, словно эти слова обидели его до глубины души.

— Это всё объясняет, — насмешливо сказал он.

— Что? — недоумевала Гермиона.

Он принюхался и, тут же скривившись, будто почувствовал запах чего-то дурного, отвернулся от неё, игнорируя вопрос. Нахмурившись от очевидного оскорбления, Гермиона стояла в молчании, пока ведьма, работающая над его мантией, не сказала мальчику:

— Вот и всё, мой дорогой.

Ухмыльнувшись ведьме, он спрыгнул со скамейки, на которой стоял.

— Вы слишком долго возились, — пренебрежительно произнёс блондинчик. — Что ж, — сказал он, снисходительно глядя на Гермиону и остальных, — полагаю, мы ещё увидимся в Хогвартсе. По крайней мере, тебя не будет в Слизерине, — добавил он с ухмылкой.

Скуталу передала свой рюкзак Гарри и заняла место мальчика. Ей удавалось сохранять невозмутимое выражение лица, пока не звякнул колокольчик на входной двери магазина, показывая, что он ушёл.

— Да уж, — сказала она. — Вот же напыщенный индюк.

Все остальные захихикали, а Гарри покачал головой.

Однако, прежде чем швея смогла приступить к работе, подошла Рэрити.

— В этом нет необходимости, дорогуша, — сказала она ведьме. — Просто дайте мне взглянуть на образцы для кобылок и жеребчиков.

Ведьма-помощница недоумевающе уставилась на Рэрити, тогда как мадам Малкин зыркнула на неё исподлобья.

— Я имела в виду мальчиков и девочек, — объяснила Рэрити. — Я профессиональный модельер и швея. Все, что мне нужно, это образец.

Гарри заметил, что лицо мадам Малкин пошло красными пятнами. Очевидно, ей совершенно не понравилось, что её отодвинули на второй план в её собственном магазине.

Не обращая внимания на реакцию ведьмы, Рэрити протянула пояс, который сняла с витрины.

— Что это за материал? Он просто замечательный! У вас есть пара-тройка рулонов?

Хозяйка магазина недоумённо моргнула, застигнутая вопросом врасплох.

— Это шёлк акромантула, — всё же пояснила она. — Но он очень дорогой. По-моему, у меня на складе оставался непочатый рулон, — швея посмотрела в сторону двери своего складского помещения.

— А красители на него хорошо ложатся?

Мадам Малкин кивнула.

— Замечательно! — воскликнула обрадованная Рэрити. — Я возьму всё, что у вас есть! — Она на мгновение задумалась. — А вы могли бы достать мне ещё несколько рулонов? Принцесса Луна выглядела бы просто потрясающе в тёмно-синем платье из этого материала! И я могла бы сшить платье в цветах дня для принцессы Селестии! — Рэрити вдруг замерла и мечтательно улыбнулась. — А принцессе Твайлайт в таком платье и вовсе придётся отбиваться от жеребцов палкой! — она хихикнула, увидев, как жеребёнки обменялись взволнованными взглядами. — Ох, это так волнующе! Этот материал струится, словно живой! — превращённая единорожка провела тканью по руке и аж задрожала от возбуждения. — А если сделать его словно продолжением их гривы!.. Это точно укрепит мою позицию ведущего модельера в… — тут она поймала себя — …у нас дома! — Рэрити закрутилась на месте. — Теперь я с ещё большим нетерпением буду ждать следующего Гранд Галопинг Гала во Дворце! — Рэрити остановилась посередине вращения и пристально посмотрела на продавца. — Так, какова длина рулона?

Превращённая единорожка даже и не заметила взглядов, бросаемых на неё Грейнджерами и профессором Макгонагалл, пока болтала сама с собой.

— Сорок ярдов, — ответила ведьма.

— А ярд — это сколько? — нахмурившись, уточнила Рэрити.

Ведьма раздвинула руки. Рэрити кивнула и, нахмурившись, принялась подсчитывать. Затем снова посмотрела на швею.

— Как скоро вы сможете достать мне десять рулонов? Надеюсь, розничная наценка при этом будет разумной?

Мадам Малкин ошарашенно посмотрела на неё.

— Это четыреста галлеонов за рулон! — выпалила она через мгновение. — И вы хотите заказать сразу десять? — Эта странная женщина предлагала ей сумму, равную зарплате продавца в магазине за двадцать лет — притом за одну покупку! — Думаю, за неделю?

Настала очередь Рэрити нахмуриться. Она повернулась к Свити Белль.

— Дорогуша, как думаешь, ты могла бы одолжить мне средства для этой покупки, пока я не организую перевод дополнительных битсов?

— Конечно, — пожала плечами её сестра. — Сколько тебе нужно?

— Двух тысяч в качестве аванса будет достаточно? — спросила Рэрити, повернувшись к хозяйке ателье. — И я возьму тот рулон, что у вас есть прямо тут.

Ведьма оцепенело кивнула. Её продавщица стояла тут же и, широко раскрыв глаза, смотрела на то, как такие огромные деньги столь легко тратятся на прихоть.

Свити Белль вытащила бумажник и начала было его открывать, но вдруг замерла и неуверенно посмотрела на мадам Малкин.

— Э-э, и как нам это сделать? Две тысячи монет — это ужасно много. Мне просто вывалить их на пол?

Мадам Малкин пару раз по-совиному хлопнула глазами.

— Ох ты, — наконец сказала она. — Вы что, никогда раньше не пользовались кошельком Гринготтса?

Если мадам Малкин и была удивлена тем, что старшая ведьма просила у младшей такой солидный кредит, то хорошо это скрыла.

— Верно, — кивнула девочка.

— На самом деле это очень легко, — улыбнулась хозяйка магазина. — Просто откройте бумажник и скажите в него: «Переведите две тысячи галлеонов на счёт магазина «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни» в качестве предоплаты в счёт четырёх тысяч четырёхсот галлеонов за одиннадцать рулонов шелка акромантула, один рулон я беру с собой. Выполнить перевод!». Убедитесь, что вы добавили всю информацию, которая может быть важной для такой транзакции — например, в нашем случае вы указываете, что это авансовый платёж, и что вы берёте часть заказываемого товара с собой сразу же. Таким образом, когда вы позже будете просматривать свои учётные записи, эта дополнительная информация напомнит вам, для чего именно этот перевод был нужен.

Владелице магазина пришлось повторить сказанное ещё раз, уже медленнее, и Свити Белль сумела повторить это в бумажник. Мгновение спустя из кассы возле входа в магазин раздался громкий «Дзынь!». Мадам Малкин поспешила к ней и затем вернулась, широко улыбаясь.

— Превосходно! — сказала она. — А теперь подождите немножко, я отыщу вам этот рулон, — мадам Малкин направилась на склад и буквально через мгновение вернулась с четырехфутовым рулоном ткани.

— Вот, прошу, мисс…

— Рэрити. А это моя сестра Свити Белль. Это Эппл Блум, Скуталу, Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер, — сказала она, указывая на каждого.

И продавец, и владелица на мгновение уставились на Гарри. Затем мадам Малкин коротко кивнула головой.

— Прошу, ваш чек, — сказала владелица ателье. — Я пошлю вам сову, когда получу остальные десять рулонов. Какой ваш адрес? — она записала его, нахмурившись. — Так как у вас маггловский адрес, я прослежу, чтобы сова улетела ночью. Хорошо?

Сложив в рюкзак Свити Белль уменьшенный рулон и два комплекта одежды, взятых в качестве образца — столь солидному покупателю владелица отдала их бесплатно, — Рэрити с благодарностью обняла сестру.

— Спасибо, дорогуша.

— Не за что, сестрёнка. Обращайся, — тихо ответила ей Свити.

— И чтоб ни слова принцессе Твайлайт! — добавила Рэрити, обернувшись к остальным кобылкам. — Я хочу сделать ей сюрприз.

Вместо ответа её подруги едва ли не синхронно закатили глаза.

— Ладно-ладно, я не скажу Твайлайт, — всё же произнесла Дэш под пристальным взором модельерши.

Грейнджеры от небрежно брошенной Рэрити фразы ошарашенно вытаращились от осознания, что та милая девушка, с которой они познакомились и с которой вот так запросто ходили по магазинам, оказалась принцессой! Профессор Макгонагалл тоже заметила промах Рэрити, однако смогла сдержаться. Гарри вздохнул. Мда уж, как-то даже слишком быстро раскрылся этот секрет. А ведь пони не провели в мире магов и ведьм даже дня!

Когда они выходили из магазина, к ним уже как раз спешила Твайлайт. И выглядела она не очень-то счастливой.

— Ого, Твайлайт, — сказала Эпплджек, увидев свою подругу. — У тя всё пучком, подруга?

— Гоблины сказали мне, что мы ничего не можем поделать с этими книгами, Гарри, — глубоко вздохнув, призналась Твайлайт, глядя жеребёнку в глаза.

Гарри ошеломлённо уставился на неё.

— Ничего? — повторил он, затаив дыхание.

— Похоже, этот твой магический опекун, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, дал им разрешение на выпуск этих книг, — проворчала аликорна, но затем у неё на губах заиграла лёгкая улыбка. — Однако гоблины предложили стратегию. С завтрашнего дня каждый день в течение недели мы займём всю первую полосу в четырёх крупнейших газетах Волшебной Британии объявлением, что эти книги являются полным вымыслом, написанным и опубликованным без твоего личного ведома или разрешения. Единственное, что в них правда, так это только твоё имя. Более того, с их публикаций ты не получил ни единого кната. Не говоря уже о том, что авторы этих книг внаглую наживаются на самом факте того, что в ту ужасную ночь десять лет назад ты остался сиротой и вырос, не зная своих родителей.

Мда, это, конечно, не то, чего им хотелось добиться, но, по крайней мере, это лучше, чем вообще ничего. Возможно, их заявления в газетах обвалят продажи этих книг, однако, честно говоря, Гарри сильно в этом сомневался. Однако, если у него когда-нибудь появится такой шанс, он непременно выскажет этому парню, Альбусу, всё своё недовольство! Мальчик невольно нахмурился, задумавшись, не был ли этот самый Альбус в родстве с директором Дамблдором. От этой мысли он нахмурился ещё больше. Маловероятно, что в волшебном мире существует два Альбуса Дамблдора. Более того, от самого этого имени Гарри чувствовал… злость, хоть он и не мог сказать почему.

Гарри помотал головой, желая избавиться от плохих мыслей.

— Спасибо за попытку, — сказал он.

— Всегда пожалуйста, Гарри, обращайся в любое время, — улыбнулась Твайлайт. — Как бы я хотела сделать для тебя больше.

По окончании этого разговора жеребёнки снова поменялись местами, и теперь замыкающей и прикрывающей тыл группы, так сказать, собственным тылом оказалась Эппл Блум.

Следующей их остановкой стал магазин, называвшийся просто «Семейство Олливандер». Ниже было приписано: «Производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры».

## 27. Внутри он больше чем снаружи

Магазин с вывеской «Семейство Олливандер» оказался довольно маленьким, но каким-то, не иначе, чудом, когда они зашли, умудрился вместить их всех и при этом не переполнился. Сопровождая их появление, где-то в глубине магазина зазвенел колокольчик. Все, кроме профессора Макгонагалл, уставились на тысячи маленьких узеньких коробок, сложенных стопками до потолка и заполнявших все полки за прилавком. В помещении было необычайно тихо, отчего Гарри мог слышать собственное дыхание. Магия, казалось, наполняла маленький магазинчик настолько, что он почти мог почувствовать её на вкус.

— Добрый день, — послышался тихий голос.

Поразив их всех, за стойкой внезапно оказался пожилой человек, от его больших, почти бесцветных глаз исходило странное, прямо-таки лунное свечение, прорезавшее магазинный мрак.

Он взглянул на Гарри, но как-то мимоходом, изучая каждого из эквестрийцев по очереди. Взгляд старика задержался на Твайлайт. Волосы Твайлайт, казалось, стали объёмнее, и на мгновение Гарри показалось, что он увидел, как они мягко колышутся, словно на ветру. Но когда он моргнул и присмотрелся повнимательнее, они не двигались.

Затем старый маг заметил профессора Макгонагалл.

— Минерва! Минерва Макгонагалл! Третий раз в этом году, не так ли? Надеюсь, с твоей палочкой всё в порядке?

— Здравствуйте, мистер Олливандер, — одарила она его лёгкой улыбкой. — Да, она всё ещё хорошо мне служит. У меня для вас сегодня пятеро, — она подтолкнула Гарри вперёд.

— О, да. — Старичок покивал головой. — Да, да. Я так и думал, что скоро увижу вас, Гарри Поттер. — Это был не вопрос, а утверждение. — У вас глаза, как у вашей матери. Кажется, только вчера она была у меня, покупала свою первую палочку. Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы.

Мистер Олливандер обошёл стойку и приблизился к Гарри почти вплотную. Гарри ужасно захотелось отвернуться или просто моргнуть. От взгляда этих серебристых глаз ему стало не по себе.

— А вот твой отец предпочёл палочку из красного дерева. Одиннадцать дюймов. Тоже очень гибкая. Чуть более мощная, чем у твоей матери, и великолепно подходящая для превращений. Да, я сказал, что твой отец предпочел эту палочку, но это не совсем так. Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника.

Мистер Олливандер стоял так близко к Гарри, что их носы почти соприкасались. Гарри даже видел свое отражение в затуманенных глазах старика.

— А, вот куда…

Мистер Олливандер вытянул длинный белый палец и попытался коснуться шрама в виде молнии на лбу Гарри. Гарри отступил. Старик замер, продолжая указывать пальцем.

— Мне неприятно об этом говорить, но именно я продал палочку, которая это сделала, — мягко произнес он. — Тринадцать с половиной дюймов. Тис. Это была мощная палочка, очень мощная, и в плохих руках… Что ж, если бы я знал, что натворит эта палочка, я бы…

Он печально покачал головой.

— Что ж, мистер Поттер, какой рукой вы держите палочку?

Гарри нахмурился в раздумьях. Весь последний год он провёл в Эквестрии и ходил на четырёх конечностях, и потому не было никакой разницы, левша он или правша, поскольку во всех случаях, когда человеку потребовались бы руки, Гарри использовал свою магию.

— А, я правша! — наконец сказал он.

Старичок начал измерять правую руку Гарри. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки, и еще зачем-то измерил окружность головы.

— Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер Поттер, — пояснял старичок, проводя свои измерения. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или сердечная жила дракона. — Превращённые пони снова вздрогнули. Грейнджеры и профессор Макгонагалл слегка нахмурились, видя их реакцию и явно недоумевая о причинах оной. — Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И, конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будете пользоваться чужой палочкой.

Гарри внезапно осознал, что линейка сама его измеряет, а мистер Олливандер давно отошел к полкам и снимает с них одну коробочку за другой.

— Достаточно, — сказал он, и линейка упала на пол. — Что ж, мистер Поттер, для начала…

— Простите, мистер Олливандер, — перебил мастера палочек Гарри, снимая рюкзак и кладя его на стойку. — Я хотел бы узнать, нельзя ли сделать мне палочку из вот этого.

Мальчик вытащил из рюкзака бумажку и осторожно развернул её. Внутри оказались свитые в колечко три волоска, каждый длиной чуть больше, чем от кончиков пальцев до локтя его руки. Один из них был глубокого тёмно-синего, практически чёрного цвета, с редкими яркими искрами, которые временами вспыхивали на волоске, а то и вовсе рядом с ним, через мгновение пропадая. Второй был окрашен переливами солнечно-жёлтых тонов и, казалось, светился и пульсировал в лучах солнца. Третий же был сине-фиолетовым и, казалось, мерцал и отбрасывал блики во все стороны, при этом не двигаясь. Затем Гарри достал обломок ветки длиной около восемнадцати дюймов и диаметром в один, который с трудом помещался в рюкзак, учитывая лежавшие там монеты, и положил его рядом с бумажкой.

Олливандер почти сразу оказался перед ним и жадно уставился на три волоска и ветку.

Гарри взялся за кончики тёмно-синего и солнечно-жёлтого[1] волосков и поднял их в воздух.

— Эти от двух сестёр-аликорнов. Этот тоже от аликорна, — указал он на третий, — но она возвысилась недавно и не родственница двум другим. — После короткой паузы мальчик добавил: — Аликорн — это крылатый единорог.

— Да, — тихо выдохнул старый маг едва ли не с благоговением.

— А это от живого дерева, в котором размещалась библиотека, — пояснил Гарри, указывая на лежащий на прилавке сук. Твайлайт, стоявшая рядом с Гарри, печально улыбнулась. Услышав, как позади них ахнула Гермиона, Гарри обернулся к ней и пояснил: — Мы с Твайлайт раньше там жили.

Последовал второй вздох и едва слышное завистливое:

— Вы жили в библиотеке?

Рассматривая предложенные волоски и древесину, создатель палочек, казалось, даже не дышал. Наконец он осторожно отложил фиолетовый волос в сторону.

— Он несовместим с двумя другими, — прошептал Олливандер. Точно так же он отодвинул ветку, оставшуюся от библиотеки «Золотой дуб». — Нет-нет, — мягко сказал он, — этим двоим подойдёт только древесина кокоболо, — внезапно мастер палочек взглянул на Гарри. — Они были отданы добровольно?

— Я даже не просил их, они просто прислали их мне в подарок, — кивнул Гарри.

— Мощные, очень мощные, — пробормотал старик, глядя на волоски. — Это займёт семь дней, — сказал он, снова посмотрев на Гарри, и кивнул. — Как мне следует поступить с остатками? В палочке будет использовано только треть этой длины.

— Можете оставить их себе, — пожал плечами Гарри. — Уверен, что владелицы не потребуют их возвращения.

Изготовитель палочек медленно кивнул, затем осторожно взял два волоска аликорнов и уложил их на деревянный поднос, который достал из-под прилавка. Затем мистер Олливандер повернулся к Свити Белль, но прежде чем он успел спросить, какая у неё рука будет с палочкой, девочка положила волосок на прилавок.

— Он от единорога, — сказала Свити под счастливую улыбку Рэрити. — Я бы хотела использовать его. Он был отдан добровольно, — добавила девочка, отзеркалив сестре её улыбку.

Олливандер долгим взглядом смотрел на волосок, затем на Свити Белль и Рэрити, после чего почтительно кивнул превращённой в женщину пони.

— Да, я вижу, этот волос подойдёт тебе идеально, — сказал он Свити Белль и, осторожно завернув его в бумажный конверт, положил на другой деревянный поднос.

Теперь уже Эппл Блум положила на прилавок волосок своей сестры и длинную ветку.

— Эт’ дадено с первой яблони, п’саженной на нашенской ферме моим пра-пра-пра-прадедом. И волос от земного пони. Оба за так отданы.

Изготовитель палочек уставился на Эпплджек, которая даже не потрудилась скрыть гордую улыбку. Он снова уважительно кивнул превращённой пони.

— Да, подходит идеально, — сказал он девочке.

Следующей была Скуталу, положившая небесно-голубое перо и волосок, который, казалось, переливался всеми цветами радуги.

— Перо и волос самого быстрого пегаса в… — радостно выпалила девочка. Но прежде чем Скуталу успела продолжить, Эппл Блум пнула её по щиколотке. — УЙ! В мире, — неловко закончила она, зыркая на Блум и растирая лодыжку.

Старик уставился на Рэйнбоу Дэш, отмечая кричащую расцветку её волос и то, как она буквально подпрыгивала на носочках, радостно скалясь как дурочка, и медленно кивнул.

— Нам нужно будет найти подходящую деревянную заготовку для твоей палочки, — сказал он девочке.

Олливандер посмотрел на Пинки Пай, с довольной мордашкой жующую кексик, которого у неё точно не было в руках, когда они заходили в магазин. Широко улыбнувшись и сверкнув глазами, розововолосая протянула вторую руку и предложила кексик и ему. Медленно, не сводя с неё глаз, мастер палочек поднял руку и взял предложенную ему выпечку.

— Спасибо, — прошептал он.

Семья Грейнджер и профессор Макгонагалл наблюдали за происходящим во все глаза — особенно профессор. Глядя на удивление и непонимание на её лице, Гарри слегка покачал головой. Она что, никогда раньше не видела, чтобы кто-то приносил свои материалы для магической сердцевины палочки?

Гермиона задумчиво смотрела на коробки с палочками за прилавком и на четыре подноса с их содержимым. Гарри подумал, что она разочарована тем, что у неё не будет особой палочки. Вспомнив, как своей одержимостью книгами девочка напомнила ему Твайлайт, он толкнул аликорну локтем и, протянув ей её же волосок и ветку от деревотеки, кивнул на Гермиону. Твайлайт пожала плечами, а затем улыбнулась. Ей её собственный волос нужен не был, а ветка была лишь одним из обломков, оставшихся от её любимой библиотеки. Если юная человеческая жеребёнка сможет использовать их в палочке, то тут и понимать особо было нечего — в конце концов так её деревотека сможет обрести своеобразную вторую жизнь, служа той, кто любит книги столь же сильно, как и сама молодая аликорна. Возможно, эта палочка принесёт Гермионе столько же счастья, сколько библиотека подарила Твайлайт…

— Гермиона, — тихо сказала аликорна, — вот, держи. Я бы хотела, чтобы они были у тебя, — добавила она, протягивая девочке с копной каштановых кудряшек волосок и ветку, — если, конечно, ты хочешь этого.

Глаза Гермионы изумлённо расширились.

— Неужели эта ветка на самом деле выросла на дереве, в котором была библиотека? — с придыханием спросила она, взяв два предложенных ей предмета.

— Да, им больше трёхсот лет, — кивнула Твайлайт.

— Дереву или библиотеке? — спросил мистер Грейнджер.

— Ну, им обоим! — снова немного грустно улыбнулась Твайлайт.

— Можно? — повернулась к родителям Гермиона.

Те только переглянулись и пожали плечами.

— Конечно, — ответил её отец, — если никто не будет возражать.

— Вы добровольно вручаете эти дары этой молодой ведьме и даёте ей своё благословение пользоваться ими? — уточнил Олливандер, глядя на Твайлайт.

— Разумеется, — ответила превращённая аликорна, всё ещё немного грустно улыбаясь.

Изготовитель палочек повернулся к девочке и внимательно её осмотрел.

— Ты получишь палочку тройного благословения, — наконец сказал он. — Позаботься о ней, и она позаботится о тебе.

Гермиона посмотрела на хозяина магазина и медленно кивнула, хмурясь от его выбора слов.

— А теперь прошу меня извинить, мы вас покинем на несколько минут, — сказал Олливандер взрослым. — Пойдёмте со мной, — сказал он, указав на Гарри, Свити и Скут, и, собрав и сложив подносы стопкой, повёл их троих в мастерскую, скрывавшуюся за дверью в глубине магазина. — Я хочу, чтобы каждый из вас прошёл вдоль вот той стены, — сказал мастер, когда дети вошли вслед за ним в небольшую мастерскую, и указал на одну из стен магазина, вдоль которой стояли десятки коробок, — держа руку, которой будете колдовать, над коробками. Не надо спешить. Когда почувствуете, будто вашу руку тянет к коробке, запомните, какая это была коробка, и продолжайте идти. Если не почувствуете более сильного притяжения, вернитесь к выбранной коробке и принесите мне из неё тот кусок дерева, который вам больше всего понравится. Если же почувствуете, что вас тянет и к другой коробке, выберите ту, которая притягивает вас сильнее всего.

Пока все трое медленно шли вдоль стены, Твайлайт, прошедшая в мастерскую вслед за ними, вдруг обратилась к мастеру палочек:

— Простите меня, мистер Олливандер. Не могли бы вы сделать палочку и мне?

— Вы хотите, чтобы я сделал палочку вам? — удивлённо уставился на неё мастер.

— Да, я бы хотела поэкспериментировать с палочкой, — нервно улыбнулась Твайлайт.

— Используя один из ваших волосков, конечно же? — уточнил он.

— Ну, если только нет причин, почему мне не следует этого делать.

Вместо ответа Олливандер приглашающее указал ей на ящички с древесиной.

Вскоре на его верстаке оказалось четыре длинных и тонких поленца. Он внимательно осмотрел первое.

— А, мистер Поттер, я так и знал, что у вас будет дерево кокоболо: солнце и луна, способность управлять огромной мощностью и притом очень выносливое! — мастер повернулся к следующей деревяшке. — У вас — кизил, мисс Белль: хлёсткая, очень верная и хороша в защите, — одобрительно кивнул Олливандер.

Свити Белль покраснела от неожиданной похвалы.

— Мисс Скуталу, вам досталась древесина монтерилло: редкое, податливое дерево, идеально подходящее для тех, у кого есть сила, отвага и решительность.

Скуталу радостно засмеялась.

— И мисс Спаркл, африканское эбеновое дерево, оно и правда многогранно и хорошо сочетается с магией земли, огня, ветра и воды — отличный выбор для магии любого направления.

Олливандер уставился на скачущую с ноги на ногу от восторга Твайлайт. Будь она сейчас пони, Гарри бы мог поклясться, что Твайлайт сейчас исполняла бы свой знаменитый нетерпеливый бег на месте. Затем превращённая аликорна сунула руку в шевелюру и, выдернув волосок, протянула его мастеру палочек.

Когда Олливандер взял почти метровой длины волос из её руки, тот сменил цвет со сплошь чёрного на глубокий синий с фиолетовым отливом, когда оказался за пределами области действия изменяющего цвет её волос заклинания. Мастер моргнул, а затем с благоговением положил волосок рядом с заготовкой, которую выбрала его хозяйка.

— Я начну работу с ними уже после обеда, — мягко сказал Олливандер и повёл их обратно в торговый зал. — Вы можете заплатить мне, когда получите на руки свои палочки. Они будут готовы через семь дней, но приходите не раньше обеда. Стоимость каждой будет составлять три галеона с предоплатой в один галеон. Излишки волос частично компенсируют мои расходы.

Когда они собирались уходить, мистер Олливандер низко поклонился взрослым эквестрийкам.

— Спасибо за честь, которую вы оказали мне, выбрав мой скромный магазин и позволив мне служить вам, — сказал мастер палочек.

— Спасибо за добрые слова и отличный сервис, — улыбнулась ему Рэрити. — Мы будем рекомендовать ваш магазин всемпони, кого знаем. Я хотела сказать всем, кого мы знаем.

— Мне нужно сказать несколько слов мистеру Олливандеру, — сказала профессор Макгонагалл, когда эквестрийцы уже выходили на улицу. — Школьные дела, знаете ли. Я догоню вас у «Дорожных чемоданов», он чуть дальше по переулку. Вот, видите его? — профессор указала на небольшой магазинчик на другой стороне улицы совсем недалеко от них.

Гарри и жеребёнки остановились у дверей и стали смотреть за Пинки, которая уже собралась было покинуть магазин, но вдруг остановилась, а затем вернулась к старому мастеру волшебных палочек. Гарри увидел, как Пинки протянула руку, с которой свисал спиралькой, словно туго закрученная пружинка, длинный розовый волос.

— Тебе это понадобится для палочки, — в голосе Пинки слышалось неподдельное веселье. — Ты сам поймёшь, кому она принадлежит.

Олливандер потянулся было к волоску большим и указательным пальцами, но вместо этого розововолосая переместила руку к нему на запястье. Мгновением позже волос соскользнул и, казалось, сам обернулся вокруг его запястья подобно браслету. Пинки хихикнула, ухватила Скуталу за руку и вытащила табунок из магазина, торопясь догнать остальных.

Как только дверь закрылась, профессор повернулась к старому магу.

— Какого Мерлина тут творилось? — потребовала она.

— За почти две тысячи четыреста лет, что Олливандеры делали волшебные палочки, ни один бог, богиня или их аватар никогда не проходил через наши двери, — тихо произнёс Олливандер, не сводя глаз со своего нового браслета. — Но сегодня порог моего магазина пересекли сразу две богини и четыре аватара. Я не знаю ни одного случая, чтобы бог или его аватар давал кому-нибудь волосы или перья для сердечника палочки. Но сегодня, — мастер палочек перевёл взгляд на декана Гриффиндора и уставился на неё немигающим взглядом, — я увидел волосы Богинь Солнца и Луны, подаренные Гарри Поттеру в качестве сердцевины его палочки. Вдобавок аватары Воздуха, Земли и Творчества дали своим родным соответственно перо и волоски для использования в их палочках. А неоперившаяся ещё Богиня Магии подарила магглорожденной свой волос и древесину из своего дома. Кроме того, Богиня Магии пожелала, чтобы я сделал ей палочку! — Олливандер отвернулся от потрясённой ведьмы, у которой аж дыхание перехватило от осознания сказанного им только что, посмотрел на кекс, стоящий у него на прилавке, и поднял запястье с новым браслетом. — А Богиня Радости дала мне два дара. Оставьте меня, — сказал он, снова взглянув на Минерву. — Мне есть о чём подумать. И сделать.

Магия магазина изрядно так подтолкнула её к двери. Едва Макгонагалл вышла на улицу, как услышала, как дверь закрылась и заперлась за ней на все засовы. Шторы на витринах бесшумно задёрнулись, а вывеска «ОТКРЫТО», висевшая на двери, теперь гласила «ЗАКРЫТО».

«Нужно немедленно рассказать обо всём этом Альбусу!» Макгонагалл быстро огляделась, затем торопливо наложила на себя заклинание тишины. Уже через мгновение перед ведьмой сидела серебристая кошка, к которой она наклонилась, чтобы передать ей сообщение.

Когда кошка метнулась в сторону, мгновенно пропав из виду, профессор ненадолго прижала руку ко лбу, чувствуя неожиданный приступ головной боли, затем вздохнула, сняла заклинание тишины и, оглядев улицу, направилась к следующей цели их группы.

–=W=–

Магазин «Дорожные чемоданы Тракла», как и все остальные в Аллее, снаружи выглядел маленьким, грязным и ветхим, но внутри был куда больше и ярче, чем можно было ожидать. Повсюду высились стопки сундуков. Одна из стен полностью, от пола до потолка, была заставлена штабелем товара, выполненного в едином стиле: черные, с деревянными брусками окантовки на торцевых стенках и парой поперёк длинных сторон. На полу стоял один такой сундук, открытый — размером он был примерно три на два на один фут, на торцах у него были прикручены ручки. На нем стояла небольшая табличка с надписью «Хогвартс».

У противоположной стены стояли и другие стопки, хоть и поменьше — штуки по три-четыре в высоту, и несколько сундуков гордо стояли в центре комнаты, каждый с красивой табличкой перед ним. «Гардероб», «Однокомнатный с гардеробом», «Двухкомнатный» и «Апартаменты люкс» — успел прочесть Гарри прежде, чем продавец появился в ответ на звук дверного колокольчика.

— Доброе утро, — радостно провозгласил он и радостно улыбнулся, увидев сразу столько клиентов. — Я мистер Тракл, владелец этого прекрасного заведения.

— Здравствуйте! Я Твайлайт Спаркл… — назвалась аликорна и последовательно представила всех вошедших. — Профессор Макгонагалл присоединится к нам через минуту, она сказала, что это следующая остановка на сегодня.

— Отлично! — сказал владелец магазина. — И многим из вас нужен сундук для Хогвартса? Я так понимаю, пятерым? — уточнил он, глядя на детей, прохаживавшихся вдоль стен с сундуками.

— Да, — кивнула Твайлайт.

Хозяин магазина вытащил палочку и стал левитировать сундуки с вершины стеллажа вниз.

— Простите, — прервала его Рэрити и махнула в сторону других стопок сундуков, — но не могли бы вы рассказать мне об вот этих сундуках поподробнее?

Тем временем вошла профессор Макгонагалл и кивнула в знак приветствия остальным.

— На эти сундуки, — стал объяснять мистер Тракл, спустив на пол пять сундуков и подойдя к ней, — наложены мощные чары незримого расширения. Они предназначены для более опытных путешественников, которые предполагают оказаться в местах, где подходящее жилье может быть недоступно, или тех, кому нужно больше места для вещей, чем обычно помещается в стандартный сундук. Есть даже несколько моделей, вмещающих полноценное жилище, — улыбнувшись, хозяин магазина указал на стопку с табличкой «Апартаменты люкс», — предназначенное для бесстрашных путешественников, которые часто оказываются вдали от проторённых путей, но хотят комфортной жизни независимо от своего окружения. Настоящий дом вдали от дома.

Рэрити бросила взгляд на других пони в человеческом облике.

— Пожалуй, нам бы не помешал такой в наших приключениях, которые мы пережили в последние год-два, верно, дамы? — она подошла к стопке апартаментов люкс, и мистер Тракл нетерпеливо последовал за ней.

— В каждом из них имеется гостиная, спальня, гардероб, полностью оборудованная ванная комната с душем и ванной, а также кухня со всей современной магической техникой, — перешёл в режим продаж мистер Тракл. — Я могу отрегулировать размеры комнат в соответствии с вашими потребностями. Цвета комнаты могут быть изменены по вашему желанию. На каждый сундук наложены водоотталкивающие и охранные чары высшей категории. В него могут войти только те люди, которым вы дали разрешение, и никто и ничто не сможет заблокировать вас внутри. Руны обеспечивают воздух, воду и избавление от отходов. Кроме того, они сразу поставляются с наложенными чарами облегчения веса для удобной переноски, а также с чарами уменьшения для ещё более лёгкой транспортировки, — он выжидательно посмотрел на Рэрити. — Разумеется, всё это удобство и великолепие за вполне разумную цену.

— Рэрити, ты же сама мне всегда говорила, что нужно стремиться к качеству и покупать только лучшее, поскольку, сэкономив сейчас, потратишь гораздо больше потом, — сказала Свити Белль, взглянув на сестру. Дождавшись от неё кивка, девочка продолжила: — Нам обязательно нужно взять каждому по такому сундуку — ими и дома удобно пользоваться, — Свити перевела взгляд на лавочника. — Но нам понадобятся очень большие ванны, — добавила она, поморщившись. — Я не сомневаюсь, что у нас возникнут проблемы с отмыванием от липкой смолы, если об этом не позаботиться заранее.

Остальные жеребёнки и Гарри кивнули соглашаясь, тогда как и Грейнджеры, и профессор, и лавочник оказались сильно озадачены её словами. Мистер Тракл, уже почувствовав приближение крупной сделки, бросил озадаченный взгляд на Свити Белль.

— Если вы захотите приобрести несколько штук, — сказал маг, вновь обратившись к Рэрити, — я могу установить в них частную каминную сеть, которая позволит вам перемещаться между сундуками и на которую невозможно наложить заклинание блокировки перемещения через камины. Таким образом, как бы далеко вы друг от друга ни оказались, вы всегда сможете встретиться друг с другом в удобное для вас время.

Рэрити посмотрела на Твайлайт широко раскрытыми глазами.

— Ты можешь поставить один такой дома у своих родителей, а другой оставить в своём замке и видеть своих родителей или принцессу Селестию, когда захочешь! И больше никаких долгих поездок на поезде!

— Или посещать Королевскую библиотеку, когда захочу! — обрадованно воскликнула Твайлайт и снова запрыгала на месте.

— Или своего брата в Кристальной Империи! — засмеялась Эпплджек.

Все они обернулись к Эпплджек, осенённые внезапной догадкой.

— Как и ты свою родню в Эпплузе, — заметила Рэрити. — Значит, Твайлайт нужно три, — начала неспешно перечислять превращённая единорожка, — Эпплджек — два, Флаттершай — один, мне — один, Пинки Пай — один…

— Три, — отозвалась Пинки, по пояс скрывшись в ближайшем к ним сундуке и при этом выглядывая из одного из сундуков для Хогвартса, стоящего в середине штабеля, отчего и профессор Макгонагалл, и продавец ошарашенно на неё уставились. — Хочу взять один для Мод, а другой — для моей семьи на нашей каменной ферме.

— Ну, значит, Пинки нужно три, один — Рэйнбоу Дэш и два — принцессам — будет ужасно глупо, вручив один принцессе Селестии, не дать другого принцессе Луне. И ещё четыре нужны для Гарри и жеребёнок.

— Зачем он мне, я же самый быстрый… — тут же попыталась отказаться Рэйнбоу Дэш.

Не глядя и не прекращая улыбаться, Твайлайт пнула Дэш по щиколотке, заставив пегаску взвизгнуть.

— Дэш, может быть, ты захочешь навестить кого-то из нас, не тратя долгие часы на гонки через всю страну, — ответила Рэрити, пытаясь сгладить ситуацию.

— Ну, это всё равно слишком дорого стоит и… — Рэйнбоу Дэш наклонилась и, нахмурившись, потёрла больную лодыжку.

— Ты что, забыла, что за всё платят принцессы? — перебила её Твайлайт.

— А, — огорчилась Дэш. — Ну, тогда ладно.

— Мне очень жаль, — прервал их продавец, — но сундуки, купленные для учеников Хогвартса, не могут иметь рабочих каминов и в обязательном порядке должны включать в список наложенных зачарований блокировку Хогвартса.

Все присутствующие вопросительно посмотрели на него.

— Понимаете, ограничение использования каминной сети связано с обеспечением безопасности Хогвартса, — сказал он, нервно взглянув в сторону профессора Макгонагалл и улыбнувшись ей, — а «блокировка Хогвартса» означает, что в сундуке одновременно может находиться только один ученик.

— А почему только один? — спросила Свити Белль. — А что, если мы хотим заниматься вместе? Или принять ванну? — она бросила взгляд на профессора, сохранявшую тщательно выверенное нейтральное выражение лица. — Я уверена, что в ближайшие семь лет мы точно не один раз окажемся перемазанными смолой, а разобраться с этим самостоятельно — невозможно, — все эквестрийцы и Гарри кивнули, остальные снова оказались озадачены их словами и реакцией.

— Эм-м, ну… — начал Тракл, чувствуя себя не в своей тарелке, — это делается для того, чтобы ученики не могли делать то, что им делать не следует.

Гарри снова не понял, что продавец имел в виду, но заметил, как профессор Макгонагалл старательно давит улыбку при виде попавшего в затруднительное положение Тракла.

— Ну, понимаете, — повторил он снова, — это больше касается старшеклассников. Ну, чтобы они не собирались вместе для… э-э-э… неподобающих занятий.

Мистер Грейнджер приподнял брови. Похоже, он уже догадался, что именно пытался донести до них маг. Но выражение непонимания на остальных лицах заставило продавца продолжить.

— Хм, обниматься? Целоваться взасос? Разговаривать о птичках и пчёлках? — с каждой фразой его голос становился всё тише и неувереннее.

Грейнджеры давно уже поняли, на что он намекает, и когда родители просто кивнули, Гермиона заявила «Фу-у-у!» и скривилась в отвращении. Но эквестрийцы всё ещё были озадачены.

Наконец, полушёпотом и нервно оглядываясь на своих молодых клиентов, он наклонился ближе к взрослым и вполголоса прошептал:

— Секс.

— А-а-а-а-а! — понимающе протянули все превращённые пони, с хитрыми улыбками переглянувшись между собой, затем с любопытством посмотрели на Гарри и окружающий его табунок.

Жеребёнки с недоумением посмотрели друг на друга, затем с задумчиво-расчётливыми ухмылками — на Гарри.

— Да ла-а-адно! — озадаченно-удивлённо протянул Гарри.

Публичные ухаживания кобылок за жеребцами были в Эквестрии делом обычным — при соотношении три кобылы на жеребца обычно именно первые домогались вторых. Притом были в этом деле весьма настойчивыми. В отличие от земных мужчин, жеребцы в отношениях были застенчивыми и даже робкими, зачастую ожидая, пока кобылки первыми сделают шаг и начнут отношения. И зрелище как две, три или даже четыре кобылы ухаживают за одним жеребцом среди пони считалось вполне нормальным и не было необычным. Конечно, при этом ничего неуместного — или, по крайней мере, ничего того, что пони считали неуместным — на публике никогда не происходило. Но Гарри уже не раз слышал, как кобылки спрашивали жеребчиков его возраста (а бывало, что и его самого), свободно ли ещё место его особенной пони… и, если честно, считал себя жутко удачливым, что Меткоискательницы не заходили дальше предложений «давай донесём твои книги в школу».

Не то чтобы кто-то из них ему не приглянулся — на самом деле они все ему очень нравились. Гарри просто знал, что пока не готов ни к чему большему. Хотя просыпаться в кучке прижимающихся друг к другу пони во время ночёвок в клубе ему по-настоящему нравилось — ещё с самой первой проведённой так ночи Гарри осознал, насколько уютно и комфортно ему было в окружении тёплых пушистых подруг. С тех пор ему не нравилось спать в полном одиночестве, и обретение собственной комнаты в замке вызвало у него двойственные чувства. С одной стороны — настоящая собственная комната; с другой — оставаться одному на всю ночь без успокаивающего присутствия рядом Спайка или Твайлайт.

Выбрать одну из трёх подруг было для Гарри попросту невозможно. И он реально опасался, что если предпочтёт одну, то две другие возненавидят его. Лучше уж вовсе не думать об этом.

Но Твайлайт с подругами почему-то, глядя на него, хихикали.

## 28. Клоунада

— Спасибо за информацию, — кивнула владельцу магазина Рэрити, после чего оглянулась на остальных. — В таком случае, если не трудно, мы возьмём семнадцать сундуков класса люкс с очень большими ваннами и пять сундуков «Хогвартс» для наших студентов.

Тракл аж поперхнулся воздухом и закашлялся, когда был озвучен итоговый заказ.

— Семнадцать люксовых сундуков и пять стандартных сундуков для Хогвартса, я правильно расслышал? — сумел выдавить Тракл.

— Я полагаю, у вас есть оптовые скидки? — кивнув, добавила Рэрити.

Снова взглянув на её невозмутимое лицо и решив, что клиентка не шутит, мистер Тракл ещё раз откашлялся.

— Не хотите ли вы сначала осмотреть образец люксового сундука, чтобы сказать мне, какой размер комнаты вам нужен? — он взмахнул палочкой, и из-за прилавка выплыли перо и книга. Второй взмах — и сундук, стоявший до того за прилавком, поднялся и подплыл к нему. — Просто войдите внутрь, и лифт доставит вас вниз, — продолжил он, открывая сундук и демонстрируя, как это работает.

Заглянув через край сундука, они увидели, что продавец оказался как минимум на два людских роста ниже пола. Как только он сошёл с отмеченного на полу этажом ниже прямоугольника, дно сундука внезапно вернулось на место. Эквестрийцы обменялись взглядами, и Твайлайт первой перешагнула бортик деревянной коробки. Было немного странно наблюдать, как она опускается в какой-то ящик. На то, чтобы все спустились, понадобилось несколько минут. Пинки Пай, опускаясь, корчила гримасы и делала вид, что тонет. Когда её рука уже пропадала в сундуке, она зачем-то сжала её в кулак и подняла большой палец вверх.

Как оказалось, лифт был расположен в углу помещения и имел ограждение высотой по пояс, которое распахивалось, когда платформа доходила до уровня пола. К тому времени как в сундук спустились будущие ученики Хогвартса, маг уже соловьём разливался перед старшими эквестрийками о размерах гостиной, которая в настоящее время составляла двадцать на двадцать футов.

— Как видите, — сказал продавец, подходя к двери в стене гостиной напротив лифта, — это дверь в спальню. Спальня тоже имеет размер двадцать на двадцать футов, — сказал он, проведя покупателей внутрь помещения, а затем указал на дверь справа в дальнем углу. — Это гардероб, сейчас он восемь на восемь футов. А эта дверь ведёт в ванную, — мистер Тракл указал на вторую дверь на той же стене, но ближе к ним.

Ванная оказалась размером двенадцать на двенадцать[1] футов, с настенным зеркалом над двумя раковинами у двери на правой стене. Туалету была выделена своя маленькая комнатка размером шесть на шесть в дальнем конце помещения, рядом с раковинами. Ванна и душ находились у стены в противоположных углах от туалета.[2]

— Вот эта вторая дверь, — он указал на дверь между туалетом и раковинами, — ведёт на кухню, — это была ещё одна комната размером двадцать на двадцать футов.[3]

У Гарри сложилось впечатление, что заклинание расширения, границу которого он всё никак не мог уловить, создало площадку размером сорок на сорок футов, которую владелец магазина просто разделил по мере необходимости стенами.[4] Профессор Макгонагалл внимательно осматривалась, словно стремясь изучить использованные создателем сундука заклинания. Неужели она впервые оказалась в одном из сундуков-апартаментов люкс?

После недолгого обсуждения и тихих, но настойчивых просьб жеребёнок, чтобы, когда они вернутся домой, ванна оказалась достаточно вместительной для всех них, ванная и примыкавший к спальне гардероб оказались единственными помещениями, в которые были внесены какие-либо изменения. Гардероб был уменьшен до шести футов в глубину, оставшись по-прежнему восемь футов в ширину. Благодаря освободившемуся в ванной комнате пространству мистер Тракл заменил обычную ванну на, как он выразился, «десятиместный бассейн» — размером восемь на девять футов и глубиной в один метр — и поставил её в дальний правый угол. Туалет и душ, расположенные бок о бок, оба размерами восемь футов в глубину и семь футов в ширину, теперь занимали прежде пустое пространство за гардеробом. В результате остались две раковины на смежной с кухней стене, а также висевшие напротив — на стене гардероба — открытые полки для полотенец и других принадлежностей для ванны. Дверь в кухню отделяла раковины от джакузи. В общей сложности ванная теперь занимала все двадцать на двадцать футов, если не считать гардеробную.

— Мне понадобится пара часов, чтобы подготовить все сундуки, особенно те три сундука утроенного размера. Итого, — подытожил мистер Тракл, демонстрируя свою кассовую книгу с записями, когда все они снова вернулись в магазин, — две тысячи восемьсот галеонов, двенадцать сиклей и двадцать кнатов с учётом оптовой скидки.

Гарри нахмурился прикидывая. Судя по предыдущим рассказам профессора Макгонагалл, средний маг зарабатывал около ста галеонов в год. Это означало, что каждый люксовый сундук стоил больше, чем маг зарабатывал за два года. Гарри был готов поспорить, что мистер Тракл никогда не продавал столько сундуков с апартаментами разом.

— Надеюсь, гоблины дадут хорошую цену за наши драгоценные камни, — кивнула Твайлайт, хмурясь и вытаскивая кошелёк.

— Уверена, жеребята будут рады дать тебе ссуду, — ухмыльнулась Рэйнбоу Дэш.

— Может, тебе стоит пойти с Рэр и собрать несколько таких же больших драгоценных камней? — предложила Свити Белль. — Похоже, гоблинам очень понравились те, которые подходят для зачарования.

Твайлайт что-то тихонько бормотала себе под нос, очевидно, прикидывая плюсы и минусы этого плана… и не забывая бросать на Рейнбоу Дэш недобрые взгляды.

Сразу после того, как из кассы раздался сигнал о принятии платежа, подошёл мистер Грейнджер.

— Мы возьмём один стандартный сундук для Хогвартса.

— О, нет, дорогуша, — остановила его Рэрити, коснувшись руки. — Именно поэтому мы и купили пять стандартных сундуков. Пятый — для Гермионы.

— Ох, мы не можем вам этого позволить, — воскликнула миссис Грейнджер. — Мы же едва знакомы. Так нельзя! То, что вы подарили материалы для палочки и так слишком нас обязывает.

— Ерунда, — отмахнулась Рэрити, снисходительным движением руки. — Я бы и не подумала не купить вам сундук, когда мы сами покупаем оптом. А с учётом предоставленной скидки, студенческие сундуки и вовсе обошлись нам даром.

Мистер Грейнджер выглядел готовым снова возразить, но его остановила Рэйнбоу Дэш.

— Вы проиграете этот спор, — хмыкнула радужноволосая. — У неё просто такой характер. И она от вас не отвяжется, пока вы не скажете «да», — Гарри и жеребёнки кивнули в знак согласия. — И, как она сказала, со скидкой эти студенческие ящики с ручками практически бесплатные. Ну, а раз она даёт вам то, что сама получила бесплатно, то как это может быть накладно для вас?

Мистер и миссис Грейнджер обменялись взглядами, затем мистер Грейнджер повернулся к Рэрити.

— Спасибо за вашу щедрость. Если мы можем что-то для вас сделать, просто попросите.

Рэрити лишь улыбнулась.

— Итак, мне понадобится несколько часов, чтобы подготовить столько сундуков, так что, если вы можете вернуться после трёх, то к тому времени всё должно быть готово, — повторил маг.

По дороге к следующей остановке — «Торговому центру «Совы» — профессор внимательно наблюдала за Рэрити.

Не успела Флаттершай войти в магазин вслед за Рэйнбоу Дэш, как стая сов в прямом смысле слова облепила превращённую пегаску. Птицы были вежливы, но в целом всё происходило почти так же, как у неё дома в Эквестрии — буквально каждый пернатый желал с ней поздороваться. В результате двум удалось умоститься у неё на голове, ещё по одной устроились на каждом плече, а когда Флаттершай подняла руку, чтобы согнать обнаглевших птиц, на неё тут же приземлилось ещё три штуки. Даже Дэш, Рэрити, Твайлайт, Эпплджек и семья Грейнджеров не избежали судьбы превратиться в импровизированные насесты для стремящихся оказаться рядом с новым другом птиц. Правда, сову, что попыталась приземлиться на голову Пинки, ждало фиаско: она сразу почти полностью исчезла в копне розовых волос, после чего с трудом смогла снова взлететь; все прочие птицы тут же это отметили и воздержались от повторения ошибки первой. Вместо этого они использовали вместо насестов девочек и Гарри.

[Изображение: https://derpicdn.net/img/view/2016/9/26/1259075.png]

— Так, а ну на место! Кыш от клиентов, кыш! — закричал маг, выскочив из-за прилавка магазина и замахав на пернатых руками. — Назад, по местам! Знаете же, что не должны приставать к клиентам!

— О, всё в порядке, — широко заулыбалась Флаттершай, глядя на любопытных птиц. — Они просто здороваются. Ох, ну разве ты не красавица? — девушка погладила одну из них пальцем по голове, после чего приласкала и остальных, кто сидел у неё на руке. — Но, как вам уже сказал ваш пони… человек, всем нужно вернуться по своим местам! — Флаттершай слегка подняла руку, и совы с негромким разочарованным уханьем вспорхнули с неё и разлетелись по насестам.

Превращённая пегаска быстро подошла к остальным совам, рассевшимся на её друзьях, и стала гладить каждую по перьям, убеждая возвратиться на насест.

— Мне очень жаль, — сказал мужчина. — Я Элопс, владелец магазина, и я впервые в жизни вижу, чтобы мои совы так себя вели! — он впился взглядом в сов, всё ещё сидящих на его клиентах.

Профессор Макгонагалл внимательно наблюдала за происходящим и всё запоминала.

— О, не беспокойтесь об этом, — легкомысленно ответила Твайлайт. — С Флаттершай такое постоянно случается.

Внезапно осознав на себе внимание мужчины, Флаттершай, испуганно пискнув, спряталась за Дэш, при этом не прекратив гладить и разгонять сов обратно по насестам.

— Все мои совы обучены почтовому делу и грамоте, — продолжил хозяин магазина, вновь обращаясь к Твайлайт. — Они никогда не заблудятся и найдут любого адресата, если только он не скрыт за противосовиными чарами. Они быстры и удобны, приучены к дому и всегда прилетают по вызову. Кроме того, они знают, что нужно дождаться темноты, прежде чем доставлять послания в маггловские районы, чтобы не привлекать излишнего внимания. И, как говорит большинство моих клиентов: «Они чертовски полезны!»

Гарри и жеребёнки кивнули. Они вспомнили, что профессор Макгонагалл говорила о совах. «Большинство магов и ведьм используют сов для доставки сообщений, — объясняла она в тот вечер, когда впервые встретилась с ними на Магнолия-роуд. — Они быстрые и надёжные. А с уменьшающими чарами они могут носить с собой довольно большие предметы. Все они достаточно умны, чтобы понять, живёте ли вы в маггловском районе, и, как следствие, будете забирать или отправлять почту только тогда, когда птицу нелегко заметить — под покровом темноты обычно незадолго до восхода или после захода солнца. В конце концов, магглам показалось бы довольно странным, если бы совы появлялись возле чьего-то дома в любое время дня».

— У меня есть лучший на рынке корм и совиные лакомства, и, как видите, я предлагаю широкий выбор насестов, — владелец магазина махнул рукой в другой угол помещения, где были выставлены сотни насестов — как собранных, так и в коробках. На лицевых частях у коробок были изображены одна или две совы. — Если у вас есть какие-либо вопросы, не стесняйтесь спрашивать. Либо я, либо мои помощники с радостью вам поможем.

Пинки уже была в дальнем углу магазина и, похоже, угощала сов нарезанным яблоком. Владелец магазина озадаченно посмотрел на неё.

— У меня вопрос, сэр, — сказал Гарри. — А почему вы просто не заколдуете сов, чтобы для всех, кто не маг, они выглядели как голуби или ласточки? Разве это не решит проблему того, что кто-то сочтёт их появление в дневное время необычным? Тогда они смогут носить почту в любое время.

Мужчина смотрел на него несколько мгновений, моргая, словно его товар.

— Наложить иллюзию на сов, чтобы они стали похожи на ласточек? — произнёс он больше себе, чем кому-либо другому, нахмурившись и положив руку на подбородок. — Нет, чары со временем ослабнут… Но если использовать руны с питанием из внешней среды, нанеся их на металлическое кольцо, надетое на ногу птицы… — быстро пробормотал он и, кивнув своим мыслям, снова посмотрел на Гарри. — По-моему, это прекрасная идея, мой мальчик! Думаю, я сейчас этим и займусь! — хозяин магазина повернулся и поспешил к своему прилавку, бормоча: — Кажется, я знаю, кто хорош в работе с рунами… и берёт дёшево.

Гарри покачал головой. Он не мог понять, как такая простая идея до сих пор не пришла магам в головы. У них что, совсем нет мозгов? И эти тупицы считают, что превосходят его!

Гарри не потребовалось долго искать сову — буквально с первого взгляда он был просто очарован красивой белой совой, устроившейся у него на плече.

— Привет, девочка, — сказал он — и тут же был укушен за ухо и оглушён резким «Ух!» выражавшим всё отвращение пернатого к его словам. Ойкнув, Гарри потёр ухо, после чего осторожно взглянув на сову. — Так ты мальчик?

— Угу! — ухнула сова и удовлетворённо посмотрела на него.

— А хочешь быть моим?

— Угу!

По лицу Гарри расплылась довольная улыбка — впервые в его жизни кто-то захотел подружиться с ним, не познакомившись и даже не слыша о нём раньше.

— По-моему, это начало прекрасной дружбы, — сказал он, поглаживая пальцем мягкие перья на груди птицы. — Что, если я буду звать тебя Снежок?

В ответ сова потёрлась головой о голову Гарри.

— Ну, похож’, ты се сову выбрал, — сказала Эппл Блум и посмотрела на трёх других девочек. — Кажись, терь наш черёд.

Все кивнули и разошлись по магазину.

Скуталу вернулась с совой, которая выглядела так, будто у неё на голове были рога. Гарри знал из уроков мисс Чирли, что это встречающаяся и в Эквестрии большая рогатая сова, у которой на голове растут одна или две пары более длинных перьев, торчащих вверх, отчего издали они и правда напоминают своеобразные рога. Её окрас варьировался от тёмно-серого до тёмно-коричневого с разбросанными по всей поверхности белыми пятнами.

У Свити Белль оказалась коричневая сова с белыми пятнами и черными кругами вокруг глаз. Ухая, она издавала короткий меланхоличный звук, который звучал почти как смех в исполнении собаки — если бы собаки умели смеяться.

— Судя по бирке на насесте, это «смеющаяся сова», — сказала Свити.

Сова Эппл Блум в целом была охристо-красноватого оттенка с мелкими тёмными пятнышками, увеличивающимися по мере приближения к хвосту и на крыльях. Её лицевой диск был белым с коричневатым оттенком на участке между нижним краем глаз и основанием светло-серого клюва, а всё вокруг было просто коричневым.

— Судь по надписи на сучке, на к’тором она сидит, эт’ мадагаскарская красная сова. Верно, Мэдди?

Сова ответила ей коротким шипящим звуком, который, похоже, означал согласие.

Однако, прежде чем они покинули магазин, Гарри жестом подозвал девочек вместе с их совами.

— Ладно, друзья, — сказал мальчик, протянув руку в сторону своей совы, а затем оглядел остальных птиц, — вы можете найти дорогу в «Сладкое яблочко», верно?

Их новые пернатые друзья кивнули, а Снежок посмотрел на Гарри с высокомерным укором в стиле «Ну, конечно, я могу, шут гороховый».

Гарри повернулся к клерку.

— Не могли бы вы уменьшить все вещи, необходимые для наших сов, и показать нам, как правильно их прикреплять, чтобы мы отправили их сразу домой к Эппл Блум?

— Нет ничего проще, — ответил клерк. — Ни одна сова во всем переулке не может таскать вещи лучше!

После краткого урока совы вылетели из магазина.

И только когда они скрылись из виду, Гарри задумчиво произнёс:

— Может, нам стоило отдать им и другие наши упакованные вещи…

Все жеребёнки покачали головами.

— Не-а, — сказала Свити Белль. — Нам нужна волшебная палочка, чтобы снять уменьшающие чары, а в «Сладком яблочке» нет ни одной такой.

— А. И правда.

— Наша следующая цель — аптека, где можно будет купить зелья, — обратилась ко всем профессор Макгонагалл, когда они выходили из магазина. — Она там, дальше по переулку, — женщина указала рукой и первой двинулась в том направлении.

Когда они проходили мимо очередного магазина, Твайлайт остановилась и схватила Гарри за руку.

— Минутку, профессор Макгонагалл! — воскликнула она. Ведьма остановилась, как и все остальные. — Гарри нужны новые очки, а здесь как раз есть офтальмолог, — Твайлайт указала на небольшую вывеску над дверью, зажатой между двумя магазинами. — Встретимся в аптеке, — превращённая аликорна повернулась и протянула свой кошелёк Эпплджек. — ЭйДжей, позаботишься об остальном?

— Всё будет нормуль, — ответила превращённая пони, взяв бумажник.

Твайлайт проводила Гарри к двери и далее вверх по устланной ковром лестнице. Наверху двери не наблюдалось как таковой — лестница выходила сразу в гостиную с двумя стенами, плотно забитыми оправами для очков. В третьей стене было две двери, одна была открыта, являя простую комнату со стулом и столом. Другая, вероятно, скрывала за собой туалет.

У окон, выходящих в переулок, стоял письменный стол. За ним в мягком откидывающемся кресле, закинув ноги на стол, с журналом в руках сидел маг. На столе лежали блокнот и перо. Должно быть, он сильно отвлёкся, поскольку заметил их только тогда, когда они вошли в его офис. Маг выпрямился и поспешно засунул журнал, на обложке которого, как заметил Гарри, красовалась весьма скудно одетая ведьма, в ящик стола и поднялся с кресла.

— Доброе утро! Чем могу вам помочь сегодня?

Маг-офтальмолог был среднего роста, с черными волосами и карими глазами. Поверх своей мантии, которая была обычной деловой одеждой, он носил белый медицинский халат.

— Мы с Гарри зашли сюда, потому что ему нужны новые очки, — улыбнувшись, сказала Твайлайт, положив руку мальчику на плечо, после того как они друг другу представились. — Как видите, они у него очень старые, да и сломанные.

Маг переключил внимание на Гарри.

— Хм, да. Ну что ж, пошли в смотровую, — указал он на открытую дверь. — Садись на стул, — произнёс врач, когда Гарри вошёл. — Могу я посмотреть на твои очки?

Гарри протянул очки доктору.

— Хм. Да, определённо нужно менять, — сказал маг, возвращая их мальчику. — А теперь, пожалуйста, садись в кресло и смотри на таблицу на стене…

Следующие несколько минут, пока маг накладывал заклинания, получал диагностические результаты, делал заметки на бумаге и передавал Гарри по очереди разные очки, задавая по ходу дела разные вопросы, прошли быстро.

— Ну, вот и всё, — наконец сказал окулист. — Давай вернёмся в кабинет.

— Полагаю, вы уже знаете, мисс Спаркл, что у Гарри наблюдается сильная близорукость и небольшой астигматизм, — заявил маг, когда они с Гарри вернулись в приёмную. — Судя по всему, несколько лет назад это состояние обострилось из-за удара по голове. Я удивлён, что целители из больницы Святого Мунго этого не заметили. Они сразу же должны были всё поправить, — он неуверенно посмотрел на Твайлайт. — Вы же его туда отвозили, так? По крайней мере, вы должны были, поскольку после такого удара он, скорее всего, терял сознание.

— В то время он не находился у меня на попечении, иначе я бы позаботилась о нём должным образом, — грустно улыбнулась Твайлайт.

— Обратись он вовремя за помощью, у него бы, конечно, осталась близорукость, но точно не настолько сильная, как сейчас, — врач кивнул и, повернувшись к Гарри, указал на две стены с оправами. — А теперь, Гарри, взгляни на эти оправы и выбери ту, которую хочешь носить. Кстати, на этой стене подобраны оправы, которые, кажется, нравятся ведьмам, — он указал на ближайшую стену.

Гарри не торопился и через несколько минут и пару подходов к зеркалу остановился на оправе с тонкими чёрными ободками и круглыми линзами.

— Отличный выбор, Гарри[5], — маг взял оправу и приложил её к лицу Гарри, затем вытащил палочку и коснулся ободков, что должны удерживать стёкла. Гарри почувствовал, как очки слегка изменились. — Ну вот, сейчас они тебе идеально подходят. Кстати говоря, мои оправы поставляются с «Вечным рецептом» — особым рунным зачарованием, благодаря которому диоптрии всегда будут подстраиваться под ваши глаза независимо от того, насколько они изменятся по мере взросления. Может, вы хотите наложить на очки ещё какие-то чары?

Гарри и Твайлайт обменялись взглядами.

— Э-э-э, а какие можно?

— Ну, например, если ты увлекаешься квиддичем, имеются руны неразрушимости, которые защитят твои очки от поломки. Ещё есть одно, чтобы стёкла всегда оставались сухими, чистыми и тёплыми в любую погоду. Другое даст тебе возможность видеть в темноте. Ещё есть одно очень полезное, которое затемняет стёкла при ярком солнечном свете, поэтому солнцезащитные очки тебе не понадобятся. Но одно руническое заклинание выбирают почти все маги и ведьмы, — он улыбнулся посетителям, — это заклинание комфорта, так что тебе будет удобно в очках в любом положении, тебе даже спать в них будет удобно. Ну, есть и множество других чар, которые маги считают полезными.

Гарри и Твайлайт снова обменялись взглядами, после чего оба пожали плечами.

— Думаю, все, — сказал Гарри.

— Все? — переспросил окулист, явно опешив. — Это довольно дорого, почти двести галеонов. Вы уверены? — уточнил он, вопросительно глянув на Твайлайт.

— Конечно, а почему бы и нет? — с недоумением спросила она.

Маг поджал губы.

— Мне понадобится время, чтобы нанести столько рун на оправу, поэтому вы не сможете забрать их с собой прямо сейчас, — медленно произнёс он.

Оба посетителя кивнули.

— Ничего страшного, — сказала Твайлайт. — Гарри прожил с этими очками годы, ещё несколько дней ничего не решат.

Маг-окулист сел за стол, вытащил свои записи и начал делать заметки. Затем, открыв ящик, вынул небольшую брошюру и разлинованный лист, на котором принялся делать пометки, поминутно обращаясь к брошюре. Через несколько минут он поднял глаза.

— Все двадцать рунных чар суммарно обойдутся в сто девяносто шесть галеонов, десять сиклей и пять кнатов, — сказал он и вздохнул. — Я смогу отправить вам очки домой с совой уже завтра, — он протянул Гарри брошюру, с которой переписывал. — Вот полный список того, что делают руны.

— Заплати из своего кошелька, а я верну тебе деньги, когда мы вернёмся домой, — сказала Твайлайт, взглянув на мальчика.

Расплатившись, Гарри сунул брошюру в свой рюкзак. Через две минуты мальчик и аликорна уже спустились вниз и поспешили догнать своих друзей.

Подойдя к аптеке «Слаг и Джиггер», они увидели профессора Макгонагалл, склонившуюся над большой серебряной птицей. Толпа на улице на мгновение заслонила её, а когда пожилая ведьма выпрямилась, никакой птицы поблизости от неё не оказалось. Гарри не видел, чтобы птица улетела, и даже подумал, не почудилась ли она ему.

— Эй, мы здесь, — крикнули три девчонки, выходя из здания аптеки.

— Мы думали, у тя бу’т новые очки, — сказала Эппл Блум.

— Они будут готовы завтра, доктор сказал, что пошлёт их мне совой, — усмехнулся Гарри и принялся с восторгом объяснять, что его новые очки будут небьющимися, удобными, никогда не свалятся и многое другое.

Честно говоря, жеребёнки не понимали причин его энтузиазма, но им это было неважно — если покупка сделала Гарри счастливым, то и они были счастливы вместе с ним.

— Рэрити буквально настояла на том, чтобы мы купили люксовые наборы зелий и хрустальные флаконы, — сказала Свити Белль, когда Гарри закончил объяснять всё, что смогут его новые очки. — Сказала, что так нам не придётся покупать оборудование получше потом, потому что «ширпотребное» износилось и поломалось.

Гарри кивнул. После произошедшего в магазине сундуков он чего-то подобного от сестры Свити и ожидал.

Магазин котлов стал самой короткой остановкой, и они уже через несколько минут ушли оттуда с оловянными котлами, которые и требовались в письмах — за исключением того, что Рэрити всё же настояла на том, чтобы они купили сверхусиленную версию. Она рассудила, что обычные были разработаны так, чтобы едва-едва соответствовать минимальным требованиям, и поэтому через два-три года обучения их всё равно придётся заменить.

Магазин телескопов оставил Гарри в полном недоумении. Хотя здешние телескопы оказались великолепно выполненными и выглядели настоящими произведениями искусства, он знал, что у магглов были намного лучше, чем те, что были выставлены здесь.

— Твайлайт, — позвал он, глядя на латунный телескоп, который, должно быть, весил фунтов двадцать и был длиннее его роста.

— Да?

— Думаю, нам стоит взять телескопы в другом месте. Мне кажется, в Лондоне мы сможем найти и получше.

Аликорна вопросительно посмотрела на мальчика.

— Ну, я помню, что Дадли как-то купили телескоп, не такой длинный, и там не надо было смотреть из одного конца в другой — он был другой… не помню, как он назывался…[6] Ну, знаешь, который вдвое короче и вдвое толще вот этих, — Гарри указал на стойку с телескопами. — А увеличивал он раза в два, а то и в три сильнее, чем они, и в нём даже были специальные моторчики, которые удерживали его на цели. Причём Дурсли купили его больше двух лет назад.

— Хм, наверное, так и правда будет лучше, — задумчиво пробормотала Твайлайт, а затем твёрдо кивнула. — Да, давайте так и сделаем. Сюда мы всегда успеем вернуться, если не найдём то, что хотим.

Приняв такое решение, группа покинула магазин, чем несколько озадачили профессора Макгонагалл. В итоге только Гермиона приобрела в этом магазине телескоп.

— Ну, вроде бы и всё, — сказала профессор, когда они вышли на улицу. — Учитывая время, почему бы нам не пообедать в «Дырявом котле»?

— Хорошо, что мы закончили раньше, чем толпы народа кинулись обедать, — заметила пожилая ведьма, когда они вошли в паб со стороны Косого переулка. — Я спрошу, где нас хочет усадить Том, — профессор направилась к бармену, тогда как остальные собрались в общем зале, дожидаясь её возвращения.

Спустя несколько мгновений Том сам вышел из-за стойки и подвёл их к большому столу.

— Хм, похоже, маловат будет, да? — задумчиво сказал он, глядя на их группу.

Бармен вытащил палочку и, направив на стол, сосредоточился, затем сделал ею замысловатый жест, что-то произнёс, и внезапно стол стал удлиняться, пока не стал размера, подходящего, чтобы вместить их всех. После этого Том постучал палочкой по одному из стульев, создавая несколько его копий, которых вполне хватило, чтобы им всем рассесться вокруг только что увеличенного стола.

— Ну вот, — сказал бармен, вытирая лоб рукой и убирая палочку. — Этого должно хватить на час или два — вы вполне успеете поесть.

— Отличная работа! — одобрительно сказала профессор Макгонагалл. — Смотрю, твои навыки неплохо улучшились с тех пор, как я в первый раз увидела тебя здесь за работой!

— Ну, на этом-то я малость поднаторел, — покраснев, робко пробормотал Том.

Меж тем эквестрийцы откровенно таращились на этого человека или, если быть точнее, на его лысину. Они никогда раньше не видели лысых. Ну, то есть, разумеется, они видели его этим утром, но, учитывая устроенную утром Пинки спонтанную вечеринку и творившийся в тот момент вокруг них сумбур, у остальных попросту не нашлось времени хоть что-то толком разглядеть.

Пинки Пай, похоже, была ею и вовсе очарована.

— Ух ты! Она у тебя такая блестящая! — выпалила розововолосая, буквально подпрыгнув к бармену. — А ты такой родился или всё получилось потом? А хочешь, чтобы у тебя были волосы? Хочешь волосы? Интересно, а как бы я выглядела лысой? Не думаю, что мне понравилось бы ходить лысой, ведь тогда пати-пушку пришлось бы носить в хвосте. А это… — что там ещё хотела сказать вечериночная пони, осталось неизвестным, ибо, к счастью, Твайлайт, оказавшаяся поблизости, зажала Пинки ладонью рот.

— Простите, пожалуйста, — обратилась превращённая аликорна к бармену, — иногда она не знает, когда стоит помолчать, и, кажется, даже не думает, что говорит. Пожалуйста, простите её.

Пинки, у которой теперь были руки, убрала одной из них ладонь Твайлайт со своего лица.

— Ой. Извини, — сказала она Тому. — Вот, — сказала она, шлёпая ему на голову ярко-оранжевый парик. — Нет, чего-то не хватает! — и одела ему на нос круглый красный шар. — Уже лучше, но не совсем, — Пинки вытащила круглую подушку размером с её голову и ударила ею бедного мага прямо в лицо. На мгновение взвилось облако белой пудры, окружив его целиком, затем исчезло, оставив белое лицо с гротескно преувеличенными черными бровями и красным ртом. — Превосходно! — заявила она, отступая.

Выражения лиц Твайлайт и остальных эквестрийцев, наблюдавших за выходками своей розовогривой подруги варьировались от ужаса (Твайлайт) до откровенного веселья (Рэйнбоу Дэш), тогда как практически все остальные, кто присутствовал в пабе, выглядели совершенно сбитыми с толку и ошарашенно хлопали глазами.

На мгновение в помещении воцарилась ошеломлённая тишина, затем весь паб взорвался хохотом.

— Отличный стиль, Том! Тебе идёт!

— Это забавно!

— А мне нравится твоя причёска!

— Пинки! — строго сказала Твайлайт. — Прекращай уже!

— И ещё кексик, — закончила Пинки, сунув лакомство ему в руку.

## 29. Откровенный обед

Твайлайт только закатила глаза при виде очередной выходки Пинки и, развернув ту лицом к столу и толкнув на стул, уселась с ней рядом. Гарри сел рядом с Твайлайт, надеясь, что ему удастся предотвратить возможные проблемы в отношении эквестрийцев-вегетарианцев. Он даже боялся себе представить, как они отреагируют, если им предложат в качестве обеда бифштекс с кровью, или даже просто сосиски с пюре. Одного посещения мясного отдела в магазине и экспериментов с беконом за завтраком было явно недостаточно.

Когда все сели, Гарри обнаружил два незанятых места. Неужели бармен неправильно их посчитал?

Тем временем Том всё ещё ошеломлённо таращился на розововолосую девушку. Он помнил весь тот хаос, который эта женщина устроила в его солидном пабе этим утром, и, как будто этого было мало, теперь весь паб снова радостно бурлил. Повсюду раздавались громкие голоса и смех — Том видел, как один маг хохотал так, что по его покрасневшему от смеха лицу текли слёзы, и, бармен готов был поклясться, что вон та ведьма, похоже, чуть не обмочилась от смеха. Царящая в заведении обстановка кардинально отличалась от привычной для его тихого паба. Паба, в котором уже многие годы не было такого наплыва посетителей. Развернувшись, Том вернулся за барную стойку — и остановился как вкопанный, увидев своё отражение в зеркале бара. Бармен посмотрел в зеркало на остальную часть бара, прислушался к раздающемуся смеху и, пожав плечами, встал за стойку. Впрочем, Гарри заметил, как Том сказал что-то резкое ведьме, стоявшей в дверях кухни и пытавшейся сдержать хихиканье.

Отчитанная официантка сразу же поспешила к ним, стоило эквестрийцам устроиться вокруг стола. Профессор Макгонагалл пристально смотрела на Пинки Пай, улыбавшуюся ей в ответ и явно весьма довольную своей выходкой.

— Хочешь кексик? — сказала кудрявая, протягивая один профессору.

— Нет, спасибо, — степенно покачала головой ведьма, — я не хочу портить себе аппетит.

— Оки-доки-локи! — захихикала Пинки, одним движением запихивая весь кекс разом себе в рот, который для этого невероятным образом растянулся куда больше того, чем ему положено природой. — Луфафа деа а арри… — невнятно пробормотала она.

— Пинки! Сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты не болтала с набитым ртом! — резко прервала её Твайлайт.

Пинки обиженно надула губы, но демонстративно сглотнула.

— Я сказала, — хихикнула она, от былой обиды уже не осталось ни следа, — что сделать стаканчики для кексов съедобными — это была самая-пресамая лучшая идея Гарри!

Остальные закатили глаза.

— Кто что будет заказывать? — поинтересовалась ведьма-официантка.

— Какие чисто вегетарианские салаты у вас есть? — тут же громко спросил Гарри в надежде предотвратить катастрофу.

Эквестрийцы недоуменно посмотрели на него: разве не все салаты были вегетарианскими по определению? А затем все до единой слегка позеленели, когда поняли, что его вопрос означал возможность того, что здесь могут положить мясо убитого животного даже в салат из зелени и овощей, после чего опасливо огляделись по сторонам.

— У нас есть салат «Английский сад»: лук, огурец, козий сыр, помидоры, картофель и красная фасоль с майонезом, горчицей и медовой заправкой. Также у нас есть «салат Пахаря»: нарезанный кубиками хлеб чиабатта, помидоры черри, листья пресного салата, нарезанный красный лук, очищенное от сердцевины и нарезанное яблоко, шесть маринованных луковок и тёртый чеддер с оливковым маслом, яблочным уксусом и заправкой из коричневого сахара. И у нас есть бобовый салат: горох, кукуруза, стручковая фасоль, перец, сельдерей, болгарский перец и лук с карамелизированным сахаром, черным перцем, солью, маслом и уксусной заправкой.

— О, — сказала Эпплджек, — тады я в'зьму Пахаря!

— Я тож’, — сказала Эппл Блум.

Остальные тоже быстро сделали свой выбор.

Наблюдавшая за этим профессор Макгонагалл отметила, что никто из эквестрийцев, похоже, не заинтересовался остальными разделами меню.

— Дэш, Скут, — скосил глаза на превращённых пегасок Гарри. — Я бы посоветовал вам рыбу с жареной картошкой.

Те вместо ответа пожали плечами соглашаясь.

— Рэйнбоу Дэш, Скуталу и я будем рыбу с жареной картошкой, если не сложно, — сказал Гарри, обратившись к официантке и указал на двух других, для кого делал заказ.

— О, если вы не возражаете, то и я заменю свой салат на рыбу с картофелем, — добавила Макгонагалл.

— Что будете пить? — спросила официантка.

— У вас есть яблочный сидр? — спросила Эпплджек.

— Да, конечно.

Твайлайт оглядела остальных, на что те кивнули.

— Тогда все мы его и будем, — сказала она.

— Что, даже дети?

— Есть ли причина, по которой они не должны этого делать? — склонив голову набок, спросила Твайлайт.

— Ну как же, это алкоголь.

Твайлайт переглянулась с остальными эквестрийцами. Все непонимающе пожали плечами.

— Эм, Твайлайт, — позвал Гарри, и аликорна посмотрела на него. — Думаю, нам лучше заказать вместо него яблочный сок.

— Хорошо, если ты так считаешь, — Твайлайт кивнула ведьме, которая записала это и направилась обратно на кухню.

— Почему яблочный сидр — проблема? — обратилась к Гарри Твайлайт.

Гарри на мгновение задумался и посмотрел на профессора, внимательно к ним прислушивавшуюся.

— Ну, ты же знаешь, что соль делает с пони, там, у нас дома? — прошептал он, наклонившись ближе. Твайлайт кивнула. — Для людей алкоголь, это как соль для пони. А у людей соль — просто приправа для улучшения вкуса. Так что, яблочный сидр здесь — это вроде «особого» яблочно-солёного сидра, который «тайно» заготавливает Эпплджек.

От услышанного глаза Эпплджек ошарашенно распахнулись. Твайлайт же задумчиво нахмурилась, явно размышляя о различиях в метаболизме, которые потребовались, чтобы алкоголь влиял на людей так же, как соль на пони. Может быть, это было как-то связано с тем, как магия текла по магическим каналам в их телах? Видя её задумчивость, Гарри сразу понял, что она, похоже, будет витать в своих мыслях до конца обеда.

Внезапно из большого камина на другом конце комнаты полыхнул зелёный свет, и, к изумлению эквестрийцев, прямо из пламени вышел маг. Он был высоким, худым и очень старым, если судить по серебристой бороде, доходившей до пояса. На нем была длинная мантия и пурпурный плащ, едва ли не подметавший за ним пол.

Маг направился к барной стойке, небрежно оглядывая комнату, и, когда увидел их стол, улыбнулся. Затем он протянул руку и прикоснулся к своим очкам, словно приветствуя их, но потом поморщился и быстро моргнул. Поправив очки и всё ещё улыбаясь, старик в фиолетовом плаще изменил направление, направившись к их столу. Когда маг подошёл ближе, Гарри увидел, что за очками-половинками сверкают яркие голубые глаза, а нос у старика очень длинный и кривой, как будто его сломали как минимум дважды[1]. Только почему он его не восстановил должным образом, осталось для Гарри загадкой. Как уже было сказано, у старого мага была необычайно длинная борода, доходившая до пояса, и на полпути она была перехвачена верёвочкой, отчего была похожа на некое подобие конского хвоста, только развёрнутого вперёд. Гарри подумал, что это выглядит глупо. Перевязанный хвост, как это любила делать Эпплджек, должен быть сзади, а не спереди.

— Профессор Макгонагалл, как я рад вас видеть, — сказал он. — Я думал, вы всё ещё показываете Косой переулок новичкам.

— Доброе утро, директор, — ответила она, вставая, чтобы поприветствовать его. — Мы только что закончили обходить нужные для учёбы магазины. Подбор палочек для них занял гораздо меньше времени, чем я рассчитывала. Они сделали это весьма… эффектно, — добавила она, неуверенно улыбнувшись при взгляде на табунок, затем откашлялась и представила новоприбывшего: — Это директор Хогвартса, профессор Альбус Дамблдор.

Гарри тут же уставился на мага и стал сверлить его взглядом. Значит, этот человек ответственен за все эти позорящие его книги. Гарри не любил взрослых — конечно, за исключением пони, — а конкретно этот ещё и дважды его зацепил за живое. Да, Гарри злился от одного лишь взгляда на него. Мальчик взглянул на Эпплджек. Земнопони слегка хмурилась, глядя на старого мага. «Хорошо, что, похоже, не только меня» — подумал Гарри, глубоко вздохнул и попытался расслабиться.

— Это новые студенты? — спросил старый маг, глядя на Гарри и девочек.

— Да, Альбус. Это мистер Гарри Поттер, — указала она на Гарри, после чего подошла к девочкам, указывая на каждую по очереди на сидящих за столом. — Мисс Скут Алу, мисс Свити Белль, мисс Эппл Блум и мисс Гермиона Грейнджер.

Девочки кивнули и тихо поздоровались.

Маг кивнул каждому, по очереди пробормотав их имена. Гарри заметил, что в его случае старый маг в первую очередь посмотрел на его лоб, на поблёкший шрам, а не на него самого. Что-то в том, как он его изучал, беспокоило Гарри. Как будто он ожидал, что это будет нечто большее, чем просто шрам.

Затем Макгонагалл перешла к родственникам студентов.

— Мистер и миссис Грейнджер, — представила она родителей Гермионы. Мистер Грейнджер встал и протянул руку через стол для рукопожатия, в то время как миссис Грейнджер кивнула. — А это мисс Твайлайт Спаркл, мисс Пинки Пай, мисс Рэрити… она сестра мисс Белль, верно? — дождавшись, пока Рэрити кивнёт, ведьма продолжила: — Мисс Флаттер Шай… — которая пристально посмотрела на директора через чёлку и постаралась прижаться как можно ближе к Рэйнбоу Дэш, — …мисс Эппл Джек, сестра мисс Блум… — Эпплджек гордо улыбнулась сестре, — …и мисс Рэйнбоу Дэш.

Дамблдор поздоровался со всеми, причём его взгляд задержался и на Твайлайт, и на Пинки Пай.

— Надеюсь, вам понравилась экскурсия по Косому переулку, — искренне сказал он, оглядывая стол и, наконец, сосредоточившись на детях. — Полагаю, вы пятеро очень рады получить свои палочки.

Дети с энтузиазмом закивали.

— Какую палочку ты получил, Гарри? спросил мальчика директор, его взгляд снова замер на частично скрытом шраме.

— Ой, а у меня её ещё нет. Мистер Олливандер ещё только делает её для меня. Вообще-то, он их делает для каждого из нас.

— Правда? — сказал он с искренним удивлением. — Как неожиданно. Обычно у него в магазине для каждого всегда находится подходящая палочка. Разве у него не оказалось нужных сердечников или древесины для ваших палочек?

— О нет, всё было совсем не так. Принцессы… Я имею в виду, что Селестия и Луна дали мне их… волосы аликорнов, которые, как они думали, я мог бы использовать в своей палочке. У Скуталу было перо пегаса, у Свити — волосы единорога, а у Блум — ветка дерева от яблони, посаженной её прапрапрадедом сотни лет назад, и волосы земной пони. А Твайлайт подарила Гермионе волос другого аликорна и обломок ветви от своего дерева-библиотеки. Мистер Олливандер сказал, что они отлично подходят! — Гарри всё же заметил, как бровь Дамблдора чуть заметно дёрнулась, когда он услышал слова «земная пони» и «аликорны».

— Значит, он их ещё только делает, — сказал маг добродушным тоном, размышляя обо всём, что сказал Гарри, и откинулся на спинку стула, чтобы подумать.

Камин снова полыхнул зелёным, и на этот раз из него вышли два человека — маг и ведьма, один за другим. Они отряхнулись и пошли к выходу на Аллею. Их появление послужило началом целого потока магов и ведьм, выходящих из камина через короткие, но регулярные промежутки времени. Многие из них сопровождали детей того же возраста, что и он сам с девочками, но были среди них и постарше.

Некоторые направлялись к свободным местам за столами, стоявшими в пабе, другие присоединялись к уже сидящим друзьям, чтобы пообедать перед тем, как отправиться на Аллею, как предположил Гарри. Но все останавливались и долго удивлённо разглядывали огромный плакат над стойкой и странно накрашенного бармена Тома в не менее странном парике. Это зрелище вызывало далеко не одиночные улыбки и смешки, но бармен только улыбался и махал рукой в ответ.

— И мы получим их только через семь дней, — Гарри вздохнул, остальные же кивнули.

— Семь дней? — этот конкретный срок был, видимо, крайне важен, если Гарри правильно понял выражение лица старого мага.

— Ага, — все дети выглядели немного подавленными, зная, что им придётся ждать ещё целую неделю.

— Почему бы тебе не присоединиться к нам, Альбус?

Дамблдор взглянул на странный облик Тома.

— Да, думаю, мне стоит присоединиться к вам.

Старый маг вытащил палочку, и лёгкая волна магии превратила обычный стул в шикарное обеденное кресло, после чего он с удовлетворением устроился в нём.

Мгновением позже появилась их ведьма-официантка с плывущей перед ней аккуратно выстроенной башней из тарелок, которые она быстро расставила по местам перед каждым из своих клиентов. Гарри был очень рад, что показал эквестрийцам, как люди используют ножи, вилки и ложки. Аликорн и единороги быстро с этим разобрались, хотя ему всё время казалось, что те на самом деле жульничали, используя свою магию для управления приборами, и лишь прикидывались, что делают всё руками.

В отличие от них Рэйнбоу Дэш и Флаттершай всю жизнь пользовались перьями своих крыльев словно пальцами, так что не сказать, что для них использование конечностей подобным образом было столь уж непривычно, и потому им не составило труда научиться пользоваться настоящими пальцами. Вдобавок им повезло вдвойне, поскольку рыба с жареным картофелем была оформлена как канапешки, и для них вилки не потребовались. А вот остальным повезло меньше. Гарри опустил голову и сосредоточился на своей рыбе с жареным картофелем, надеясь, что для прочих их вкусовые предпочтения не окажутся совсем уж шокирующим зрелищем. Скуталу и Дэш, изучив, как он расправляется со своим обедом, последовали его примеру.

Профессор Макгонагалл, директор и Грейнджеры были очень озадачены, тайком поглядывая, как эквестрийцы путались в столовых приборах, пытаясь управиться со своей едой. Казалось, будто они никогда ими раньше не пользовались или пользовались очень, очень редко.

К счастью — или, по крайней мере, Гарри подумал, что это было большой удачей, — камин снова полыхнул зелёным пламенем, и вышедший из него маг огляделся и, заметив их стол, направился прямо к ним. Этот маг отличался от остальных посетителей паба тем, что был высоким, худым и обладал ярко-рыжими волосами. Он носил очки, за которыми сверкали голубые глаза. Гарри понял, что новый маг оглядывался в поисках именно директора, поскольку, заметив его, незнакомец тут же, расслабившись, направился к нему с широкой улыбкой.

— Артур! Садись с нами, — улыбнувшись, пригласил новоприбывшего Дамблдор, когда тот подошёл ближе.

Заслышав голос директора, профессор Макгонагалл подняла глаза, отвлекаясь от своего незаметного наблюдения за таинственными иностранцами.

— Конечно, директор, — ответил, улыбнувшись, рыжеволосый маг.

— Изначально я собирался тут пообедать с Артуром, — сказал старый маг, повернувшись к остальным присутствующим за столом. — Надеюсь, вы не возражаете, если он сядет с нами? Он работает в Министерстве магии.

Гарри ухмыльнулся, увидев, как Эпплджек бросила на директора недоверчивый взгляд.

Все они сказали, что не против, и директор представил их Артуру Уизли. Назвав Артуру их имена, он добавил:

— У Артура уже трое мальчиков в Хогвартсе, ещё один пойдёт в этом году. А дочь, Джинни, поступает на следующий год. Грейнджеры, — добавил Дамблдор, обращаясь уже к Артуру, — сегодня сопровождают свою дочь по Аллее. Они магглы.

Мистер Грейнджер, уже обменявшись рукопожатием с недавно прибывшим магом, кивнул, как и миссис Грейнджер. Гермиона молча наблюдала за происходящим.

Артур сел в кресло, которое только что сотворил старый маг, Гарри отметил, что теперь все места за столом заняты, и задумался об этой странности. Откуда бармен узнал, что к ним присоединятся еще два мага? Не было ли это всё заранее подстроено? Общение с Меткоискателями научило его не доверять совпадениям — слишком уж часто они приводили к тому, что Меткоискатели оказывались перемазаны древесной смолой или чем-то похожим. Поражённый этой мыслью, мальчик внимательно оглядел паб в поисках скрывавшихся до времени деревьев или бочонков смолы.

— Как я полагаю, остальные наши гостьи — чужеземные ведьмы, — продолжил директор, азартно блеснув очками-половинками. — Кроме Гарри, конечно, — добавил он, посмотрев на мальчика.

Артур посмотрел на старшего мага, приподняв бровь. Твайлайт же замерла и уставилась на старого мага.

— Э-э-э, что? — осторожно спросила она.

— То, что вы можете использовать магию, вполне очевидно, — мягко улыбнувшись, он кивнул на вилку, которая зависла над тарелкой превращённой аликорны.

Должно быть, в какой-то момент Твайлайт отпустила вилку, не заметив этого. Не то чтобы это имело значение, поскольку она всё равно предполагала, что профессор Макгонагалл доложит директору об их магических способностях. Твайлайт куда больше напрягло то, что в них опознали иностранцев.

Покраснев, аликорна схватила замершую в воздухе вилку. Гарри только и мог, что закрыть лицо руками. Скуталу сказала: «Упс!» и обменялась ухмылками с другими жеребёнками. Ха! В кои-то веки в том, что правда просочилась наружу, они были не виноваты.

— Вы можете творить магию, и если бы вы родились в Англии, — продолжал хитрый старый маг, — вы бы получили письмо из Хогвартса, когда вам было одиннадцать. Раз вы этого не сделали, то значит, вы не из Англии.

Гарри нахмурился и посмотрел сквозь пальцы. Профессор Макгонагалл должна была сказать ему, что они владеют магией. Так зачем он тут паясничает? Или это было для всех, кто мог их услышать?

— Я прав? — директор спокойно улыбнулся Твайлайт, ожидая ответа.

Она вздохнула и ненадолго задумалась.

— Принцесса Селестия рассердится на меня, — пробормотала Твайлайт достаточно громко, чтобы Гарри услышал. Затем прочистила горло и тихо сказала: — Да, мы впервые в этой стране и, скорее, даже в этом мире, — она оглядела паб, который шумно игнорировал их. — Это что-нибудь меняет? — осторожно спросила аликорна.

— Нет, конечно, нет, — широко улыбнулся Дамблдор. — У детей есть письма из Хогвартса, поэтому Хогвартс их примет. То, что вы и ваши друзья не знакомы с Англией и нашим миром, не имеет никакого значения, — он погладил бороду, как пожилой дедушка. — Мне просто любопытно, откуда вы.

— Мы надеялись, что сможем без огласки доставить жеребёнок и Гарри в Хогвартс, а затем спокойно вернуться домой, — Твайлайт подцепила вилку салата и отправила в рот.

— Могу я спросить, где ваш дом?

Гарри заметил, что Артур и профессор Макгонагалл жадно слушали их разговор.

Твайлайт глубоко вздохнула и обвела подруг взглядом. Пинки усердно строила пирамиду из кексов. Флаттершай каким-то образом умудрилась спрятаться за Рэйнбоу Дэш, не вставая со стула. Дэш, уже доевшая свою рыбу с картошкой, выглядывала их ведьму-официантку. Рэрити, как и Гарри, прикрыла лицо руками, но подглядывала сквозь пальцы. Эпплджек, поймав взгляд Твайлайт, просто пожала плечами. Аликорна кивнула самой себе.

— Мы из Понивилля.

Гарри окончательно спрятал лицо в ладонях, хоть и не удивился её ответу.

Позже Твайлайт рассказала Гарри, что прошлой ночью у неё состоялся долгий и тяжёлый разговор со старшими принцессами по этому поводу. Принцессы Селестия и Луна хотели нормальных отношений с людьми — то есть торговли, обмена идеями и технологиями. С другой стороны, маги хотели сохранить существование своего общества в секрете от других людей. Это привело к проблеме — конфликту интересов. Эквестрийцы не совсем понимали, почему маги и ведьмы хотели жить таким образом, но даже так не собирались раскрывать инкогнито магов и ведьм только для того, чтобы иметь возможность торговать с другими людьми. И чтобы защитить секреты магов, им пришлось бы скрыть определённые факты.

— Как скажете… — вежливо кивнул директор. — В Понивилле открыто используют магию? — спросил он, улыбаясь.

Альбус прекрасно знал, что они соврали, говоря о том, откуда прибыли. Подобным образом они могли поступить только по одной причине: если оглашение их родного края привлекло бы излишнее внимание. А мест с такой репутацией было немного. А уж сообщение патронуса профессора Макгонагалл, отправленное ею от Олливандера, ещё больше сужало круг возможных вариантов.

Основываясь на том, что директор, судя по его реакции, не опознал названия, Гарри задумался: а профессор Макгонагалл или директор вообще видели тот адрес на конверте его письма из Хогвартса, или они адресовались и отправлялись автоматически, исключительно с помощью магии? Мальчик надеялся, что правдой был именно этот последний вариант.

Твайлайт снова окинула подруг взглядом и, дабы не терять времени из-за повисшей в воздухе паузы, вернулась к своему салату.

Официантка, видевшая прибытие Артур, теперь стояла у его стула.

— Я возьму ещё этой рыбы с жареным картофелем![2] — заявила Дэш, перегнувшись через стол.

Артур без промедления заказал то же самое.

— Да, — ответила Твайлайт, как только официантка ушла.

— А что насчёт магглов?

Твайлайт посмотрела на старого мага с недоумением.

— Магглы? Это люди без магии, да? — уточнила аликорна, взглянув на профессора Макгонагалл. — В Понивилле нет магглов. — Оба мага и ведьма удивлённо уставились на неё. — Или я неправильно истолковала ваш вопрос? — склонила голову набок Твайлайт.

— О нет, я так не думаю. Во всяком случае, видимо, это я, неправильно сформулировал вопрос, — слегка нахмурившись, сказал Дамблдор после паузы. — Просто я не знаю ни одной страны, в которой бы не жили магглы.

— Думаю, я понимаю ваше замешательство, — улыбнулась Твайлайт. — Каждый пони… человек в… на нашей родине… использует магию.

— Разве не бывает так, что ребёнок рождается без этих способностей? — слегка нахмурился директор. — Или магии так мало, что он не может её нормально использовать?

Твайлайт в шоке откинулась назад.

— Же… ребёнок с небольшим количеством магии или вовсе без неё? — она неуверенно переглянулась с остальными превращёнными пони. — Я не думаю, что это возможно. На нашей родине всё пропитано магией. Уверена, я бы обязательно прочла о таком случае в Королевской библиотеке, когда изучала лечебные заклинания, если бы подобное когда-либо произошло, — она задумчиво нахмурилась. — Правда, есть одно чрезвычайно редкое заболевание, которое поражает некоторых из племени единорогов, — тихо пробормотала она, явно озвучивая свои мысли, — когда магические каналы в теле недостаточно развиты или слабы. Но чтобы магия отсутствовала полностью? Нет, я так не думаю.

Маги и ведьма обменялись взглядами.

— Никогда? — уточнил Дамблдор.

— Ну, может быть, и не никогда — предполагаю, когда-то подобное и могло произойти, — Твайлайт снова задумалась. — Возможно, Дискорд мог столкнуться с подобным во времена своего правления, — аликорна невольно вздрогнула, но затем улыбнулась. — Но это было более полутора тысяч лет назад. А раз об этом не указано в архивах, значит, с тех пор этого точно не случалось, как и, вероятно, за ту тысячу лет, прежде чем его свергли принцессы. Случись в наше время нечто подобное, любой родитель с ребёнком, не обладающим магией, немедленно бросился бы к принцессе Селестии. Конечно, я на всякий случай уточню у принцесс и Дискорда, когда мы вернёмся.

— Поразительно, — мягко сказал Дамблдор.

Артур и профессор обменялись задумчивыми взглядами. Гарри заметил, что они не пропустили мимо ушей сказанное ею о том, что Дискорд правил давным-давно, но всё ещё был жив.

В этот момент вернулась официантка с заказами Артура и Дэш, после чего снова ушла к себе на кухню.

— Профессор Макгонагалл вчера вечером заметила, что вы были весьма удивлены тем, что мы используем палочки.

— Мы с рождения обладаем магией, — пожала плечами Твайлайт. — У одних обращаться с ней получается лучше, чем у других. У некоторых резервуары маны больше, чем у остальных. Но всепо… каждый обладает ею в той или иной мере. Всё, что вам нужно, это запомнить матрицу заклинания, и после этого вопрос состоит лишь в том, сколько энергии вы можете в неё влить. Если у вас её достаточно — заклинание работает. Если нет, то значит нет.

Она не стала добавлять, что пони никогда и не думали о палочках для облегчения использования магии, потому что у каждого единорога был его рог, природный фокусирующий инструмент. А пегасы, творившие магию своими крыльями, как и земные пони, делающие то же самое копытами, даже и не подумали бы об использовании чего-то другого, чтобы сфокусировать свою магию — пони это просто не приходило в голову.

— Значит, вся ваша магия невербальная?

— На самом деле нет, — сказала Твайлайт. — Мы иногда используем пение для некоторых проявлений спонтанной магии Гармонии, обычно вызываемой сильными эмоциями или желаниями. А иногда мы используем древние руны, чтобы управлять магией, — речь аликорны незаметно перешла на хорошо знакомый эквестрийцам режим лектора. — На самом деле, в Понхендже есть несколько очень интересных рун… — но тут Гарри толкнул её локтем. — Ой! — она сердито посмотрела на него.

— Соберись, Твайлайт, — сухо сказала Эпплджек. — Соберись!

— Извините, — покраснела Твайлайт.

Старый маг выглядел разочарованным.

— Могу я поинтересоваться, как вы познакомились с Гарри? — спросил он, блеснув очками в ожидании ответа.

Твайлайт посмотрела на Гарри, который нахмурился, но всё-таки медленно кивнул соглашаясь, и аликорна снова повернулась к директору.

— По правде говоря, это Гарри нашёл нас. Его… родственники… не слишком хорошие люди.

— Над’ было бросить их всех в темницу, а ключ выбросить, вот шо я вам скажу, — фыркнула Эпплджек.

Гарри заметил, что старый маг обратил внимание на то, как Рэйнбоу и Рэрити охотно кивнули, и тихо вздохнул, надеясь, что маги не заметили, что ЭйДжей упомянула темницу, а не следственный изолятор или тюрьму.

Пинки Пай к тому времени уже давно не сиделось на месте. Выдернув и съев несколько кексов из своей пирамиды, кудряшка теперь раздавала оставшиеся другим посетителям паба, к немалому изумлению всех, кто был не из Эквестрии. Заслышав, о чём зашла речь в разговоре за столом, она бросилась к Гарри и обняла его.

— Он мой любимый жеребёнок! Ну, за исключением Паунд Кейка.

— О ужас! Снова второе место! — театрально сокрушаясь, спрятал лицо в руках Гарри.

Пинки хихикнула в ответ. Ну, это было не так уж и сложно. Старый маг посмеялся над шуткой, но глаз с Твайлайт не сводил. Сама же аликорна с беспокойством взглянула на Гарри, затем снова перевела взгляд на директора.

— Думаю, об остальном он и сам расскажет. Мы помогли ему, чем могли, и он добился огромных успехов. Достаточно сказать, что, когда он получил своё письмо, мы решили оказать ему всемерную поддержку — поддержку, в которой его родственники ему отказали, — она взглянула на профессора Макгонагалл. — Он решил, что пойдёт в Хогвартс только в том случае, если смогут пойти и его подруги. К счастью, вы им тоже отправили эти письма, поэтому этот спорный момент решился сам собой, — добавила она, снова смотря на Дамблдора.

Директор и профессор обменялись взглядами.

— Мне приятно слышать, что Гарри решил присоединиться к нам со своими друзьями, — старый маг посидел мгновение неподвижно, а затем озорно блеснул очками половинками и посмотрел на своего рыжеволосого друга-мага.

— Ну, поскольку вы новички в волшебном мире, то возможно, вам будет интересно увидеть, как живут маги? — спросил мистер Уизли. — Ну, то есть посетить дом магов? Я буду рад показать вам Нору и познакомить вас со своей женой и детьми. Это также даст детям, — он кивнул Гарри и девочкам, — возможность пообщаться со своими будущими одноклассниками. Думаю, для них же будет лучше начать учёбу в Хогвартсе, узнав хотя бы самые базовые вещи из тех, что знают дети-маги только потому, что выросли в семьях магов и ведьм, — мистер Уизли замолчал на пару мгновений и посмотрел на Грейнджеров. — Не беспокойтесь, ваша дочь не окажется среди отстающих в магии, поскольку большинство семей магов не разрешают своим детям заниматься магией, пока они не получат свои палочки, а это происходит только после того, как они получат письмо из Хогвартса.

Гарри мог заметить, как Грейнджеры немного расслабились, словно незримое, но ощутимое на каком-то подсознательном уровне напряжение вдруг исчезло. Он не пропустил ухмылку Свити, когда та искоса глянула на него. Ну да, кому вообще нужна эта палочка, чтобы практиковать магию, когда у тебя есть рог?

— Было бы здорово увидеть, каково жить в мире волшебства, — заметила миссис Грейнджер, взглянув на мужа.

— Согласен, продемонстрированное профессором Макгонагалл в воскресенье было интересным, но не очень практичным, — кивнул мистер Грейнджер.

Гермиона закивала так быстро, что Гарри всерьёз испугался, что у неё отвалится голова.

— Тогда, — сказал директор, — если мы закончили трапезу, то, может, нам стоит перейти в Нору?

Гарри заметил, что директор, в отличие от мистера Уизли, не потрудился заказать или съесть хоть что-нибудь. Вот тебе и обед с другом! Остальные, однако, принялись торопливо доедать свой обед.

Быстрый обмен взглядами и шепотками и даже несколько украдкой облизанных пальцев — и вскоре они собрались перед камином, дожидаясь, пока Твайлайт оплатит счета бармену. Камин был достаточно высоким, чтобы в нём мог встать любой человек, пусть даже немного и пригнувшись, и достаточно широким, чтобы два человека могли встать рядом друг с другом. Огонь, горевший в нём, был слабым — пламени почти не было.

— Это каминная сеть, — объяснил Артур. — Она соединяет большинство домов магов, офисов и заведений. Она управляется и обслуживается Министерством и совершенно безопасна.

Видя, как Твайлайт, расплатившись, снова к ним присоединилась, Артур ей улыбнулся и продолжил:

— Возьмите щедрую щепотку дымолётного порошка вот из этой плошки, — он указал на горшок в маленькой нише сбоку от кирпичной кладки камина на уровне локтя взрослого человека. — Дальше делаете глубокий вдох и бросаете дымолётный порошок в камин. Подождите, пока пламя не станет зелёным, затем шагните в огонь и твёрдым, ясным голосом скажите, куда вы хотите попасть, — он улыбнулся. — Это действительно просто и легко. Не беспокойтесь. Главное — не надо бросать порошок и, ступив в огонь, уже затем делать вдох — это единственная, но довольно частая ошибка, которую совершают люди, — он покачал головой. — Так вы получите полный рот пепла и закашляетесь, не успев назвать пункт назначения. В худшем случае вы подавитесь, когда будете называть адрес, и в результате можете оказаться вовсе не там, куда собирались, — мистер Уизли обвёл всех взглядом, чтобы убедиться, что они всё поняли. — Итак, делаете вдох, бросаете порошок, дожидаетесь зелёного пламени, а затем говорите, куда вы хотите добраться, и смело входите! — мужчина снова улыбнулся. — Я пойду первым, чтобы показать вам, как это делается, а заодно предупредить мою Молли, что за мной прибудет целая компания, — Артур повернулся и взял в руку примерно чайную ложку порошка, после чего снова посмотрел на них. — Мы идём в Нору, напоминаю ещё раз: Нора, — отчётливо повторил он.

Затем мужчина бросил порошок в огонь. Когда тот стал зелёным, он вошёл в него и сказал:

— Нора!

И исчез.

## 30. Союз рыжих

Люди и эквестрийцы переглянулись, ожидая, кто окажется достаточно храбрым, чтобы пойти первым. Неудивительно, что это оказалась Дэш — резко вздохнув и взяв в щепоть дымолётного порошка, она бросила его в огонь. Когда пламя стало зелёным, спортсменка[1] вошла в него и сказала:

— Нора.

Как показалось Гарри, прежде чем Рэйнбоу исчезла в пламени, её закрутило.

— Я пойду последним, — объявил директор, — прослежу, если вдруг кому понадобится помощь.

— К сожалению, у меня в Хогвартсе ещё остались не разобранные документы, так что я вас покину, — сказала профессор Макгонагалл.

После этого все один за другим последовали примеру Дэш. Твайлайт, Эпплджек и Рэрити настояли на том, чтобы Гарри и кобылки пошли перед ними, а Эппл Блум и Скуталу настояли на том, чтобы пойти перед Гарри. Грейнджеры последовали за эквестрийцами.

Мистер Уизли как-то не упомянул о том, что в камине их закрутит словно мокрую тряпку в стиральной машинке, что и случилось, когда Гарри понёсся через каминную сеть. Мальчик мог видеть множество проносящихся мимо каминов с мелькавшими в них гостиными, кухнями, крошечными кабинетами и холлами солидных заведений. В некоторых из них были люди, а в некоторых нет — в общем, как решил Гарри, похоже, он пролетал сейчас мимо всех комнат с каминами, подключёнными к сети. Когда любой из каминов приближался, мальчик чувствовал, что его разворачивает лицом к нему, как будто это могло быть его место назначения, но неведомая сила заставляла его двигаться дальше. Наконец, по мере его приближения один камин, казалось, становился все больше и больше, пока он и расположившаяся за ним гостиная со множеством стоящих в ней людей не заполнили всё поле зрения Гарри.

Мальчик вылетел из камина, словно его катапультировали — уж что-что, а это ощущение после полётов на построенной ими «пониметалке» он помнил прекрасно.

— Воу!

— Ай!

— Берегись! — услышал он, прежде чем, проскользив по полу, с глухим ударом врезался в диван и опрокинул его вместе со всеми, кто на нём сидел.

Гарри ошарашенно моргнул, тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и попытался понять, что же случилось и почему он валяется кверху тормашками.

— Ого! — раздалось в наступившей тишине. — Впервые вижу, чтобы кто-нибудь так покидал камин!

— О, Мерлин! С тобой всё в порядке?

— Впечатляюще!

— Вот это прибытие!

— Как думаешь…

— …ты мог бы научить нас…

— …так делать?

— Ты в порядке, Гарри? — спросила Эппл Блум присевшая рядом с ним.

Земнопонька схватила его за руку и рывком подняла на ноги. Скуталу схватилась за другую руку.

— Я в порядке. Только… удивлён, — сказал он и, потирая затылок, огляделся.

Пинки Пай подняла над головой табличку с цифрой «7». Два высоких худых парня с ярко-рыжими волосами, которые выглядели совершенно одинаково, держали таблички с цифрами «8». Они озадаченно посмотрели на таблички, после чего отбросили их в стороны и принялись ставить на место диван. Впрочем, первым делом они всё же помогли девочке помоложе, но с такими же ярко-рыжими волосами, подняться на ноги. Все трое постоянно заразительно улыбались. Несомненно, это были дети Уизли. У двери, сквозь проём которой Гарри увидел кухню, стояла невысокая, пухлая, добродушного вида женщина с рыжеватыми волосами, а рядом с ней, недоверчиво покачивая головой, стоял и сам мистер Уизли.

Вскоре из камина вышли Свити Белль, Эпплджек и Рэрити, еле удержавшиеся на ногах, но всё же справившиеся с этим. Но Твайлайт последовала примеру Гарри и пронеслась по комнате подобно тарану, снова опрокинув многострадальный диван вместе с его обитателями. Вот только Твайлайт отскочила от дивана словно от трамплина и, ударившись о стену позади него, соскользнула на пол.

Гарри вздохнул. Брошенный на Пинки Пай взгляд позволил ему увидеть, что она держит табличку с надписью «10». Близнецы и их младшая сестра, стоящие рядом с ней, тоже все держали таблички с цифрой «10». Только лишь у рыжего мальчика помладше близнецов на табличке красовалась девятка. Причём все рыжеволосые явно были озадачены тем, откуда взялись в их руках эти таблички.

— Оу… — болезненно протянула Твайлайт, когда поднялась на ноги, потирая голову, а затем и обнажившееся правое плечо.

— Чтоб мне провалиться, — начал один из близнецов, — но это прибытие…

— …будет покруче, — подхватил второй, — чем у того…

— …молодого мага! — закончили они хором.

— Джордж, Фред, ведите себя прилично! — прикрикнула их мать.

— Да, мама, — последовал немедленный ответ хором на два голоса.

— Но…

— …всё же… — пробормотали они, коварно улыбаясь друг другу.

Директор Дамблдор прошёл элегантно и, небрежно выйдя из камина, взмахом палочки испарил облака пепла, что успел разлететься по комнате. С мягкой улыбкой он, блеснув очками, осмотрел перевёрнутый диван, Твайлайт, которая, только поднявшись на ноги, заметила съехавшее набок и оттого обнажившее куда больше, чем принято у людей, платье и теперь невозмутимо и притом не слишком аккуратно заправляла свои «прелести» обратно, и поднятые таблички.

— Путешествие по каминной сети для некоторых людей бывает ухабистым, — сказал он. — Надеюсь, что все добрались сюда, верно?

Несколько кивков заверили его, что они не потеряли ни одного члена своей группы.

Как только гостиная была приведена в порядок, началась процедура взаимного представления.

— …а это Гарри Поттер…

Рыжеволосая девчушка, издав сдавленное «Уип!», быстро выбежала из комнаты. Но Гарри видел, как она заглядывала в гостиную из кухни. При этом и она, и все остальные уставились на его лоб. Он же просто переводил между обитателями этого дома взгляд. Сначала в пабе этим утром, а теперь здесь. Да что интересного может быть в старом шраме? «Ну, ладно, довольно крутой шрам, — подумал мальчик, — почти идеально похож на стилизованную молнию». Дети в начальной школе, которые видели его, всегда удивлялись и восторгались им, пока Дадли не начал распространять враньё о том, что якобы Гарри сделал его себе сам, чтобы привлечь внимание. Хорошо хоть в Эквестрии его почти полностью скрывала грива.

Хотя в прошлом году все шрамы были намного чётче, а тот, что на лбу, и вовсе выглядел покрасневшим и словно воспалённым. Но после битвы Тирека с Твайлайт в Понивилле шрамы у Гарри начали почему-то постепенно рассасываться. Вспомнив об этом событии и сопровождавших его разрушениях, Гарри погрустнел — он скучал по старой библиотеке, там было уютно.

— Хорошо, — сказала миссис Уизли, как только со знакомствами было покончено. — Кто-нибудь хочет чаю?

Все взрослые с готовностью согласились.

— Замечательно! — проворковала хозяйка и посмотрела на своих старших мальчиков — им явно было скучно, и они уже пытались прикинуть, чем бы заняться. — Мальчики, почему бы вам не расставить столы на лужайке в саду? На кухне всем нам будет тесновато. Рон, Джинни. Покажете Гарри и его друзьям грядки и фруктовый сад?

— Фруктовый сад? — почти одновременно выпалили Эпплджек и Эппл Блум и посмотрели в сторону кухни, куда уже направились парни.

Едва эквестрийцы покинули дом через кухонную дверь, как Флаттершай заметила пару цыплят. Радостно воскликнув — хотя по громкости это было скорее что-то среднее между шёпотом и писком, — она, не медля ни секунды, кинулась к пернатым. Твайлайт же, оказавшись снаружи, бросила только один взгляд на дом — и тут же ухватила мистера Уизли.

— Покажи мне заклинания, которые вы использовали! — потребовала она.

Несмотря на неожиданно крепкую хватку вцепившейся в его руку женщины, мистер Уизли был более чем счастлив подчиниться, и они двинулись на экскурсию по дому. Твайлайт засыпала его вопросами так быстро, что едва он успевал ответить на один, как она уже задавала другой.

Когда Пинки последней вышла из кухни, в руках у неё оказалось возникшее из ниоткуда, словно по волшебству, блюдо с тортом. Кудряшка широко улыбнулась близнецам, водружая торт на один из двух столов, которые они только что поставили.

Гарри видел, как Молли, недоумённо глянув на Пинки, повернулась к Рэрити и спросила: «Где она взяла торт?» — и едва сдержал хохот.

— О, я испекла его! — весело прощебетала Пинки, стоявшая рядом с ними.

— Когда? — последовал озадаченный вопрос.

— Только что.

Улыбка Пинки была ослепительна.

— Где?

— Ну, конечно же, в твоей духовке, глупышка!

— Но вы не могли… Даже с помощью магии вы не смогли бы испечь торт так быстро! — заявила Молли, уперев руки в бёдра.

— О, это было совсем не быстро, минут сорок точно. А потом ещё минут пять улетело на то, чтобы полить его кремом и украсить.

— Но вы не пробыли на кухне так долго! — заявила ведьма, продолжая таращиться на розововолосую.

— Я работаю очень быстро, — сказала та, слегка наклонив голову.

— Но…

Рэрити легонько похлопала женщину по руке. Молли нахмурилась и посмотрела на неё.

— Не стоит, — покачала головой Рэрити. — У вас просто разболится голова, но вы всё равно не поймёте, как она это делает, — превращённая единорожка многозначительно посмотрела на миссис Уизли. — Просто Пинки — это Пинки, — решительно подвела она итог.

Близнецы переводили взгляд с матери на Пинки и обратно.

— Впервые вижу, чтобы кто-то ещё смог… — начал один из них.

— …так же сильно заморочить маме голову…

— …как это делаем мы.

— Так что там насчёт чая? — спросила Рэрити десяток секунд спустя, решив сменить тему.

Близнецы посмотрели друг на друга.

— Полетаем?

— Или квиддич?

— Отличное предложение…

— …мой дорогой брат.

— В сарай для мётел! — они оба театрально указали на небольшой сарай, пристроенный к стене дома.

— Полетаем? — встрепенулась Дэш, чуть ли не прыжком присоединившись к ним.

— Ага, — сказал один.

— Мы стараемся летом…

— …получить столько лётной практики…

— …и квиддича…

— …сколько сможем.

— Покажите мне! — потребовала радужноволосая, нетерпеливо следуя за ними.

Тем временем Эпплджек с сестрёнкой уже подошли к ближайшей яблоне в саду. Гарри, Свити Белль, Скуталу и двое самых младших из семьи рыжеволосых последовали за ними, прислушиваясь одним ухом к веселью, разворачивающемуся позади.

— Хотите, я помогу вам с чаем? — вздохнув, обратилась Рэрити к миссис Уизли.

— О нет, дорогая. Я сама быстрее принесу его сюда, — сказала Молли, озадаченно оглянувшись на то, как быстро исчезли в разные стороны все её гости.

К слову, Пинки в этот момент уже ползала среди розовых кустов в поисках неизвестно чего.

Директор же просто стоял возле дома и наблюдал за всем, что происходило. Особо пристальное внимание он обращал на Пинки в те моменты, когда считал, что та не смотрит на него[2].

Эпплджек окинула дерево критическим взглядом.

— Не в лучшем состоянии, правда, Эппл Блум?

— А-агась.

Эпплджек положила руки на дерево, посмотрела на ветви и растущие там крошечные яблоки, что больше смахивали на ранетки, и закрыла глаза.

— Что она делает? — спросила Джинни.

— Использу’т свою магию, шоб поглазеть внутрь, — ответила Эппл Блум.

Эпплджек скинула сандалии и погрузила пальцы ног в землю.

— Во-от, так-то оно получше будет.

В этот момент они услышали: «йе-е-е-е-е-е-е-е-е-Е-Е-Е-ЕХА-А-А-а-а-а-а-а-а-а!!!», и у них над головами верхом на метле пронеслась Рэйнбоу Дэш.

Гарри и кобылки обменялись удивлёнными взглядами. Маги и ведьмы умеют летать? На мётлах? Эпплджек же только невозмутимо моргнула.

— Хммм… — протянула она, обратившись к Джинни. — А шо насчёт…

Однако договорить она не сумела, поскольку четверо младших эквестрийцев так быстро умчались обратно в дом, что Джинни позже клялась, что видела позади них размытые полосы красного, оранжевого, жёлтого и белого цветов. Рон поспешил за ними. Гермиона не настолько интересовалась полётами, но всё же тоже решила последовать за остальными. Эпплджек пожала плечами и подошла к следующему дереву:

— Посмотрим, как дела у тебя.

Видя, как Рэйнбоу Дэш исчезла среди верхушек деревьев, Рэрити вздохнула, затем взяла чашку и блюдце, которые ей при помощи палочки пролевитировала ведьма. Молли тоже смотрела в том направлении, куда исчезла Дэш. Рэрити добавила немного сахара, как она любила, и отпила из чашки.

— Это отличный чай, Молли Уизли, — благодарно улыбнулась она.

Дамблдор, который сел напротив Рэрити, подтверждающе кивнул, сделав глоток.

— Как всегда замечательно, Молли.

Грейнджеры тоже пробормотали нечто одобрительное.

— Спасибо. Мне тоже нравится этот купаж, — сказала Молли, оторвавшись от разглядывания сада.

Рэрити снова оглядела сад, заметив жеребёнок и Гарри, внимательно выслушивающих инструкции, которые им давали два высоких близнеца возле дверей сарая, улыбнулась, уже прекрасно зная, чем займутся дети до конца дня, и перевела взгляд на ведьму и мага, сидевшего напротив неё за столом.

— Итак, директор Альбус Дамблдор, профессор Минерва Макгонагалл рассказала нам об этом статуте секретности. Но для чего он нужен?

–=W=–

Близнецы, видя, как дети бросились к ним, тут же вытащили из сарая ещё две метлы.

— Извините… — сказал один.

— …но у нас есть только… — сказал другой.

— …две лишние метлы.

— Они принадлежат…

— …Чарли и Биллу.

— Но они не будут возражать…

— …если мы позволим вам…

— …одолжить их на сегодня.

Братья передали две метлы Гарри и Эппл Блум, которым удалось прибежать первыми.

— Вот же ж конские перья! — пробормотала Скуталу. — Вот почему дома он вечно проигрывает всякие не важные забеги?

Гермиона и Свити Белль подошли поближе, чтобы вместе с остальными осмотреть метлы.

— А теперь, — сказал один из рыжеволосых, когда Рон выскользнул из группки возле сарая и нырнул внутрь. — Оседлайте метлу…

— …вот так, — продолжил другой наглядно демонстрируя как.

— Возьмитесь за ручку…

— …вот так… — сказали они вместе, когда один переместил руки Гарри по метле, а другой приподнял свою, чтобы они увидели его хватку.

Блум и Гарри быстро приняли ту же позицию, что и один из близнецов.

— А теперь отталкивайтесь…

— …но осторожно, только пальцами ног… — продемонстрировал сидящий на метле рыжий — …и отрываешься.

— Наклоняешься вперёд…

— …летишь вперёд.

— Откидываешься назад…

— …замедляешься…

— …или останавливаешься.

— Опускаешь метлу…

— …спускаешься…

— …подтягиваешь на себя…

— …поднимаешься.

— И всего делов! — заключили они хором.

— Но вам нельзя взлетать слишком высоко…

— …а то магглы могут вас увидеть.

— И оставайтесь в саду…

— …но не слишком близко к его краю…

— …по той же причине.

Несколько минут двое новичков летали возле дома, экспериментируя. Гарри казалось, что его лицо сейчас треснет пополам от улыбки, вызванной этим развлечением. Увидев, как Рон отдал свою метлу Свити Белль, Гарри неохотно приземлился рядом с наблюдающими за ним Гермионой, Скуталу и одним из близнецов и передал свою метлу Скуталу.

— Тебе понравится это, Скути.

Пегасёнка приняла её почти с благоговением и тут же уселась верхом, как показали ей близнецы. Второй близнец, который всё это время следовал за Гарри, наклонился и одобрительно кивнул, подтверждая её хватку.

— Можно! — сказал он, приземляясь рядом с братом.

Скуталу на мгновение зависла, медленно двинулась вперёд и развернулась к ним лицом с гигантской сияющей улыбкой. Она огляделась, аккуратно описав на метле небольшой круг. Глубоко вздохнув, она задрала нос, как будто нюхала воздух. Остановилась, выдохнула, посмотрела на них и улыбнулась ещё шире. Передёрнув плечами, она резко дёрнула метлу, поставив её почти вертикально и унеслась в воздух, оставив после себя затихающее «ЯА-А-АХх-у-у-у-у…»

Почти на границе видимости она выгнулась назад и резко рухнула вниз, смеясь, как сумасшедшая. Выровняв метлу всего в паре футов над ними, пегасёнка рванула в сад, крутя на лету «бочку». Затем заложила иммельман, пролетев в двухметровом промежутке между деревьями, крутанула каскад из трёх «мёртвых петель» подряд, потом, резко задрав древко метлы вверх, взмыла ввысь и внезапно остановилась в полёте на несколько мгновений, замерев почти неподвижно. Опустив ручку метлы, Скуталу спикировала вниз и ушла в сторону на бреющем, оставив за собой медленно тающий в воздухе оранжевый след.

После почти минутного ошеломлённого молчания близнецы сказали:

— У неё будто…

— …врождённый талант.

— О да, — сказал Гарри. — Она уже много лет мечтает летать.

В этот момент приземлилась Эппл Блум и протянула свою метлу Гермионе.

— Ого! — сказал один.

— Вы что, живёте… — продолжил другой.

— …среди магглов? — закончил первый.

Гарри и Эппл Блум переглянулись.

— Это сложно объяснить, — сказал он. — У нас просто нет таких летающих мётел, как и нет никаких магглов, — он застенчиво улыбнулся. — Фактически, пока я не получил своё письмо из Хогвартса, мы даже не знали, что существуют магглы, маги или ведьмы.

Трое рыжеволосых уставились на них.

— Никаких магглов?

— Никаких магов?

— Никаких ведьм?

— И никакой магии?

— Но как?

— Та не, магия у нас есть, — объяснила Эппл Блум. — У всех по… у всех есть магия. Прост’ мы никогда не думали использовать палочки. Или мётлы, шобы летать.

Трое Уизли уставились на них.

— Гм, возможно, вы…

— …используете ковры-самолёты?

— Летающие ковры?! — Эппл Блум и Гарри обменялись взглядами. — К’жись эт’ чё-т’ весёлое! — выпалила красноволосая девчушка и, ухмыльнувшись Гарри, тихо добавила: — Меткоискатели — ковров-самолётов зачарователи?

— Возможно, но не сегодня, — усмехнулся он в ответ.

— Но если у вас нет палочек, то как же вы творите магию? — удивился Рон.

Гарри неуверенно огляделся и нервно переступил с ноги на ногу.

— Да просто делаем, и всё.

Близнецы переглянулись, приподняв брови.

Видя их замешательство, Гарри огляделся и шагнул к сараю.

— Ну, вот так, — мальчик отступил на шаг, и из сарая тут же вылетели мотыга, грабли и лопата и зависли рядом с ним.

— Ничёссе!

— Вот это да!

— Крутяк!

— А чего ещё можешь сделать? — нетерпеливо спросил Рон.

— Ну… телепорт… — неуверенно произнёс Гарри. — ещё иллюзии…

— Что ещё за телепарт?

Гарри нахмурился.

— Телепортация, — он закрыл глаза, затем снова посмотрел в сарай и нахмурился. — Не уверен, что у меня получится здесь это повторить, но… попытка — не пытка!

Гарри сконцентрировался — и чуть не потерял равновесие, оступившись на неровном полу сарая. Когда он вышел, трое рыжеволосых вытаращили глаза.

— Ты умеешь аппарировать? — поражённо выдохнул Рон, причём его братья выглядели столь же изумленными.

— Пока не слишком хорошо, — Гарри оглядел сад и вздохнул. — Дома я могу пересечь около четырёх или пяти се… ну, миль максимум. Хотя, честно говоря, мне ещё ни разу не требовалось преодолевать большие расстояния, так что, может быть, я и смогу прыгнуть дальше, — он пожал плечами. — Так что на самом деле я не знаю, каков мой предел, — мальчик поднял глаза как раз в тот момент, когда Твайлайт и мистер Уизли вышли из-за угла, всё ещё обсуждая, как в доме использовалась магия. — Твайлайт может преодолеть несколько сотен миль. Принцесса Селестия может перенестись в любую точку мира.

Рон повернулся к Эппл Блум.

— И ты тоже можешь сделать все это?

— Неа, моя магия — эт’ магия земли, — покачала головой Эппл Блум. — Всё, шо с землёй связано, с тем и м’гу работать.

Мальчики выглядели озадаченными.

— Ну, тип того, — Эппл Блум подошла к ближайшему кустику, который выглядел не так хорошо, как остальные, растущие по соседству..

— Там только укроп растёт… — сказал один из близнецов.

— …да и тот вечно хилый, — закончил другой.

Эппл Блум кивнула, опустилась на колени и положила руки на землю землю по обе стороны от болезненного растения. Несколько мгновений ничего не происходило, но затем, к изумлению рыжих, кустик начал расти. Его стебли становились выше и толще, а бутоны внезапно распустились, превратившись в яркие жёлтые цветы.

Эппл Блум откинулась назад и встала с колен.

— Земля здесь слишком песчанистая, вода шибко быстро уходит. Попробуйте подкинуть под него п’больше навоза перед зимой и хорошенько полить, ток’ главное — не утопите.

— Готов поспорить, у Эпплджек будет целый список того, что вам нужно будет сделать для вашего сада, — усмехнулся Гарри. — А уж урожай в этом году будет фантастическим!

— …юу-у-у-У-У-ХУ-У-У-у-у-у-у! — промчалась мимо них Скуталу.

Следом к ним подлетела Свити Белль, пока что не столь уверенная в своих лётных навыках, однако это не мешало ей сидеть на метле с улыбкой до ушей. Гермиона следовала за ней на гораздо меньшей высоте и улыбалась не столь активно.

— А у неё какая специализация? — спросил один из близнецов, наблюдая, как Скуталу снова исчезает в саду.

— Она пегас. У нас дома они разбираются с погодой — двигают облака, устраивают дожди, направляют ветер и тому подобное.

— Погодная ведьма! — обменялись они взглядами.

— Это было бы удобно…

— …в Хогвартсе.

— Только представь…

— …всегда прекрасная погода…

— …для квиддича! — Близнецы широко улыбнулись друг другу.

— А ты? — спросил Рон, глядя на Свити Белль.

— Она может творить магию, как и я, — сказал Гарри. — Правда, пока ещё не может телепортироваться, но зато она левитирует предметы с тех пор, как была сопливым же… ребёнком, едва начавшим ходить.

Уизли с трепетом уставились на Свити Белль.

–=W=–

Пожилой маг долго смотрел на Рэрити, не говоря ни слова.

— Вы никогда не слышали о статуте секретности? — наконец спросил он.

— Нет, дорогуша, — склонила голову Рэрити. — У всех есть магия. Было бы глупо держать это в секрете.

— Любопытно, — Дамблдор вздохнул, снял очки, вытащил платок и начал протирать линзы. — Международная конфедерация магов предложила Международный статут секретности в 1689 году, и в 1692 году он вступил в силу, став обязательным для всех ведьм и магов. Это произошло триста лет назад, — он снова надел очки и пристально посмотрел на собеседницу. — Считалось, что эту новость донесли до магов и ведьм всех стран мира, благодаря чему все они вошли в состав Конфедерации. По-видимому, это оказалось не совсем так, — кивнув в её сторону, печально улыбнулся старый маг и прочистил горло. — Их действия стали ответом на давно начавшуюся у магглов охоту на ведьм. По мере того как охота на ведьм становилась всё более ожесточённой, семьи магов стали вести двойную жизнь, используя заклинания сокрытия, чтобы защитить себя и свои семьи. Увы, чаще всего семьи теряли самых младших своих членов, чья неспособность контролировать свою магию привлекала маггловских охотников. К семнадцатому веку любую ведьму или мага, не избегавших магглов, начинали подозревать в преступном сговоре с магглами. Некоторых даже изгоняли за подобное из их общин.

— Охота на ведьм?

— Да. Магглы обвиняли магов и ведьм в том, что они обращаются с ними, как с низшими, в том, что они используют свою магию, чтобы морить их скот, губить урожаи, воровать и совершать всяческие преступления против них. По сути, во всём, что пошло не так, как хотел маггл, обвиняли ведьму или мага, и неважно, правда это была или ложь. Не имело значения, насколько банальными и заурядными были случавшиеся с ними происшествия. Даже если кто-то уронит ведро с водой, то, по их мнению, это произошло именно потому, что это наколдовала злая ведьма, а не потому, что он сам был неуклюжим. Кроме того они обвиняли ведьм и магов в связях с Сатаной — демоном в христианстве и противником Бога, которому они поклонялись. Иногда даже простое обвинение без доказательств могло заставить священников уничтожить семью.

Рэрити покивала размышляя.

— А на самом деле маги делали подобное? — поинтересовалась она и тут же увидела, как миссис Уизли виновато потупилась. — Только не говорите мне, что они до сих пор так поступают, — добавила Рэрити, приподняв бровь и откинувшись на спинку стула.

— К сожалению, всегда найдётся тот, кто считает себя выше других и потому действует, не считаясь с остальными и не учитывая последствий своих действий, — сказал директор и печально покачал головой.

— Значит, магглы как минимум отчасти были правы в своём преследовании магов и ведьм. И если единственные маги и ведьмы, с которыми они встречались, причиняли им зло, тогда для них будет логично предположить, что вообще все ведьмы и маги были злыми, правильно?

— Полагаю, что так и было, — глубокомысленно изрёк директор.

— Но мы пытаемся положить этому конец, — вдруг просияла Молли Уизли, до этого выглядевшая виноватой. — Мой Артур — глава отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений магглов в Министерстве магии. Его работа — выслеживать как предметы, заколдованные магами и ведьмами и попавшие в руки магглов, так и магов, которые незаконно используют маггловские изобретения. Хотя некоторые делают это с умыслом, — добавила она, нахмурившись. — На прошлой неделе Артур сказал мне, что обнаружил несколько исчезающих ключей.

— Исчезающих ключей?

— О, да. Маг дублирует маггловский ключ и зачаровывает его так, чтобы он становился всё меньше и меньше, пока совсем не исчезнет. Однако уличить причастных к этому очень трудно, потому что ни один маггл не признается, что его ключ продолжал уменьшаться на его глазах — они будут до хрипоты настаивать, что просто потеряли его, а потом снова отыскали, когда он им уже и не нужен, — ведьма печально покачала головой. — К счастью, некоторые магглы такие упёртые, что готовы пойти на что угодно, лишь бы доказать, что магии не существует, даже если кто-то будет прямо у них перед носом колдовать…

— Вы упомянули бога и демона, — вновь обратилась к директору Рэрити. — Вы можете рассказать о них поподробнее?

Лицо Дамблдора приняло задумчивое выражение, и он, скрестив пальцы рук на животе, откинулся на спинку стула.

— Основная религия в Англии — христианство. Верующие поклоняются сущности, известной как Бог. Ключевой особенностью этой религии является то, что в ней есть демон, известный как Сатана, который пытается обманом заставить верующих предать своего бога. Они называют этого демона-искусителя Царем Лжи.

Рэрити понимающе кивнула.

— А где живёт этот Бог?

Маг, ведьма и Грейнджеры обменялись взглядами.

— Что ж, согласно Библии, священной книге евреев и христиан, он живёт на Небесах со своим сыном.

— Евреев?

— Христианство — ответвление еврейской религии. У них одна и та же священная книга, с одним и тем же Богом и Сатаной. Но христиане говорят, что тысяча девятьсот девяносто один год назад Бог послал своего сына в мир, чтобы научить своих последователей новому способу попасть на небеса, и именно это утверждение отделило их от евреев.

— Подождите, — нахмурилась Рэрити, выпрямившись. — Почему евреи не христиане, если их Бог сказал им повиноваться его сыну?

— Евреи не верят, что Христос — сын Божий.

Рэрити откинулась на спинку кресла и недоверчиво уставилась на них.

— И их Бог не поправил их? Почему он это позволяет? Это не имеет смысла! Разве что сам Бог наслаждается конфликтом? Как противно! — она покачала головой с выражением лёгкого отвращения. — Он что, бог хаоса?

Остальные снова обменялись озадаченными взглядами.

— Никто не может спросить Бога или Христа напрямую, они ведь на Небесах, — сказал мистер Грейнджер, подавшись вперёд и глядя Рэрити в глаза. — У нас есть только то, что было записано две тысячи лет назад, когда Христос проповедовал евреям.

— Вы что, не можете договориться о встрече, чтобы отправиться на небеса и спросить?

Все нахмурились.

— Только после смерти вы попадёте на Небеса, — продолжил мистер Грейнджер, бросив озадаченный взгляд на свою жену. — А если вы не следовали учению Христа, то вместо этого можете отправиться в ад.

— Нет, это какая-то бессмыслица, — покачала головой Рэрити. — Если вы не можете напрямую поговорить со своим богом, то откуда знаете, что он вообще существует? И тем более, что какие-то древние рассказы о нём правдивы.

— Вы ткнули в самую суть разногласий между магами и христианами, — тихо усмехнулся директор. — Маги хотят увидеть доказательства того, что Бог существует — если он есть, то разве магия не обнаружит его? А христиане говорят, что мы должны принять всё на веру. А что насчёт вас и ваших друзей? — добавил он после паузы, блеснув очками, наблюдая за всё так же недоверчиво качающей головой Рэрити. Во что верите вы? У вас есть религия?

Она вздохнула и сделала ещё один глоток чая.

— Полагаю, у нас нет религии как таковой. Конечно, — она снисходительно махнула рукой, — некоторые молятся принцессе Селестии, а в последнее время и принцессам Луне и Каденс, — превращённая единорожка сделала небольшую паузу. — К счастью, Твайлайт пока ещё не привлекла столько внимания, чтобы это стало проблемой. Но у нас нет ни организованной религии, ни священной книги того, что сказала Селестия. Ну, если не считать книг по истории. Селестия на самом деле постоянно отговаривает пон… подданных поклоняться ей. Она говорит, что это её раздражает и отнимает время. И ведёт к спорам, а то и настоящим дракам, когда по…дданные начинают выяснять между собой, что именно она имела в виду, когда изрекла нечто, что считала совершенно простым и будничным. Например, как тогда, когда она сказала, что каждый по…дданый должен чистить зубы. После этого возникло множество споров о том, как именно изготавливать зубные щётки, чтобы должным образом проявить уважение к Селестии, как и о том, в каком порядке и насколько долго следует чистить зубы — вплоть до того, что некоторые стали утверждать, что зубы следует чистить больше двух раз в день. Говорят, особо рьяные и вовсе доходили до того, что «сие таинство должно совершать ежечасно», — Рэрити вздохнула и покачала головой. — А уж что принцесса Луна говорит о верующих, и вовсе не пристало упоминать в приличной компании! Вот только попробуйте начать ей молиться, и она обеспечит вас еженощными кошмарами.

Грейнджеры и двое магов снова нахмурились.

— Разве не принцесса Селестия правит вашей родиной? — после паузы, тщательно обдумывая каждое слово, спросил Дамблдор.

— О, да! — Рэрити выпрямилась. — Она правит уже более двух тысяч лет, если не считать того периода, когда власть захватил Дис… Бог Хаоса, — она замолчала и наморщила нос. — Честно говоря, не люблю упоминать его имя — это вполне может привлечь его внимание. Мы же не хотим, чтобы он заявился сюда!! — поспешно добавила она, едва заметно вздрогнув, после чего вздохнула и опустила взгляд. — Хоть Флаттершай и утверждает, что он исправился, но я в этом не уверена. — Несколько секунд Рэрити сверлила свою чашку взглядом, затем сделала ещё один глоток. — Однако на самом деле никто точно не знает, как долго он правил. Тогда невозможно было отсчитывать точное время, но это было примерно полторы тысячи лет назад, — сказала она, покачав головой. — У принцессы Селестии каждый будний день во дворце Кантерлота открыт приём. Любой желающий может подать прошение о том, чтобы его выслушали. И хоть очередь в списке ожидания для негосударственных дел длинная — я слышала, что сейчас, записавшись на приём, придётся ждать целый год. Но в случае крайней необходимости она примет вас немедленно.

Остальные на мгновение задумались об этом.

— А кто же тогда у вас королева? — спросил Дамблдор.

— Королева? — Рэрити хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — А у нас нет королевы. И короля тоже. Принцесса Селестия и принцесса Луна — соправительницы. В одной стране не может быть двух королей или королев, зато принцесс — столько, сколько захотите.

— А, — понимающе протянул директор, поглаживая бороду, — полагаю, так действительно можно.

— И последние тысячу лет на нашей Родине царит мир и процветание под руководством нашей правительницы, так что у нас нет к ней никаких претензий! — Рэрити одарила собеседников счастливой улыбкой. — Знаете же старое проклятие — ну, на самом деле это не проклятие, это ведь не какое-то заклинание, но всё же многие называют его проклятием: «Чтобы тебе жить во времена перемен!»? Что ж, минувшая тысяча лет для нас была просто образцово скучной!

Правда, после этого заявления её улыбка почему-то медленно увяла.

— Хотя последние два года, честно говоря, были даже чересчур увлекательными… — пробормотала Рэрити, изящно нахмурив бровки.

Маги вопросительно посмотрели на неё, явно заинтригованные тем, что же могло произойти за эти упомянутые ею два года.

## 31. Разделяй и властвуй

Рэрити всё ещё качала головой, предаваясь размышлениям о том, каким тихим был Понивилль до того, как туда перебралась Твайлайт, когда подошли Гарри и Эппл Блум. За ними подтянулись Свити Белль и Гермиона на одолженных ими мётлах.

— Рэрити! — заявила Свити. — Нам сегодня же нужно купить метлы! — Остальные дети решительно кивнули. — Нам всё равно возвращаться за сундуками, так что можем заодно и за мётлами зайти.

— Мётлы? — элегантно приподняла бровь Рэрити, глядя на сестру. — Насколько я помню, — она перевела взгляд на Гарри, — в ваших письмах говорилось, что первокурсникам Хогвартса не разрешено привозить собственные мётлы, — превращённая единорожка строгим взором оглядела младших и скрестила руки на груди.

— Да-да, мы знаем, — отмахнулась Свити Белль, — но мы могли бы хоть тут на них полетать. Близнецы сказали, что мы можем приходить и летать здесь в любое время, раз уж живём в маггловском районе. Но на всех нас разом мётел у них не хватает. Да и некрасиво будет, если мы постоянно будем брать мётлы у жеребчиков, не давая полетать на них им самим.

В этот момент у них над головами стремительно пронеслась Скуталу, вися на метле вверх ногами и вопя от восторга.

— Йе-е-ЕХУ-У-у-у-у!

Рон и близнецы, подлетевшие на своих мётлах к ним поближе, смотрели на превращённую пегасёнку, разинув рты.

— И она никогда раньше не летала на метле? — недоверчиво сказал Рон.

— Ага, — добавил Гарри. — По-моему, такими темпами, если у нас не будет собственных мётел, нам придётся отдирать Скуталу от вашей метлы гвоздодёром.

— Ну да, если, конечно, сможем её поймать, — кивнула Свити Белль.

Гарри и две превращённых жеребёнки вздохнули и несколько секунд наблюдали за бешеными выкрутасами, которые вытворяла в саду Скуталу, метавшаяся меж деревьями в трёх плоскостях подобно молнии — к счастью, эта молния не попадала в деревья и не разбивала их в щепки.

— Будет гораздо разумнее купить себе собственные, — продолжила Свити Белль. — Так мы все вместе сможем летать на наших мётлах, — девочка с розово-лиловыми кудряшками посмотрела на сестру умоляющим взглядом широко раскрытых глаз, её нижняя губа слегка подрагивала, отчего казалось, будто она вот-вот расплачется. Будь у Свити сейчас возможность жалобно прижать ушки к голове, она наверняка бы и это сделала. — Мы потратим на них свои собственные битсы, не трогая те, которые принцесса Селестия выделила для школы. Ну, пожа-а-алуйста? — Свити сложила руки перед грудью.

Фраза «свои собственные битсы» заставила Уизли и Грейнджеров обменяться взглядами. Были ли эти непонятные «битсы» аналогом галеонов? Так-то покупка новой метлы — дело дорогое. Неужели эти новые ведьмочки настолько богаты? И потом, опять же, фраза «свои собственные» в отношении суммы, достаточной для покупки мётел, из уст одиннадцатилетней девочки звучит, мягко говоря, неоднозначно. Проще говоря — откуда у них столько денег? Им выдали деньги их богатые родители? Или они их как-то заработали? Но кто станет брать на работу детей и, тем более, платить им настолько крупные суммы? И чем им на такой работе пришлось заниматься?

Суровое выражение на лице Рэрити на мгновение дрогнуло, а затем и вовсе, подобно стеклянной маске, разбилось и исчезло, после чего она глубоко вздохнула, словно сдаваясь.

— Что ж, я не против. Конечно, если Твайлайт и Эпплджек также согласятся.

Гарри и Свити Белль переглянулись и довольно улыбнулись. Дэш будет только рада возможности заполучить себе метлу, уговорить Твайлайт будет несложно, а Эпплджек сдастся, когда увидит, что остальные уже согласились.

Твайлайт и Артур как раз проходили мимо сарая для мётел.

— Это просто потрясающе, — донеслись до них слова превращённой аликорны.

В этот момент Твайлайт подняла глаза и обнаружила, что взгляды всех присутствующих скрестились на ней, отчего сразу же покраснела — она ведь совсем забыла о чае! — и поспешила от Артура к ним. Последний выглядел столь же смущённым, поскольку тоже забыл, зачем они собственно вышли. Его жена, Молли, впилась в него взглядом, не собираясь прощать то, что он оставил её наедине с другими гостями.

Сложив ладони рупором у рта, Эппл Блум глубоко вздохнула и крикнула:

— СКУТАЛУ!!!

Гарри почувствовал, как от этой звуковой атаки стол задрожал, а все присутствующие поморщились. Опустив взгляд, он убедился, что Эппл Блум была босиком.

Близнецы демонстративно ковыряли мизинцами в ушах.

— Ну и лёгкие…

— …у этой девчонки.

Рон кивнул соглашаясь.

Из недр розового куста выскочила Пинки Пай с табличкой «7» в руке, затем присела и снова исчезла из виду. Гарри даже на секунду стало любопытно, чем это таким интересным вечериночная пони там занята.

— Упс, звиняйте, привычка, — Эппл Блум виновато пожала плечами. — Прост’, когда ты на одном конце «Сладкого яблочка», а сеструха — на другом…

Она подождала мгновение, затем снова подняла руки. Наученные предыдущим опытом, Гарри и остальные торопливо заткнули уши. В тот момент, когда красноволосая девчушка уже глубоко вздохнула, Скуталу внезапно рухнула с неба и в последний момент затормозила, зависнув прямо перед ней.

— Чегось?

Эппл Блум, поперхнувшись от столь внезапного появления подруги, наклонилась к ней поближе и активно принялась нашёптывать ей на ухо план.

— Быть того не может! — недоверчиво выпалила Скуталу, отпрянув назад и окидывая Эппл Блум полным восторга взглядом. Поразительно, но ей каким-то образом удавалось удерживать метлу абсолютно неподвижно, несмотря на все свои движения.

Уже через полтора десятка секунд на Твайлайт обрушился тройной взгляд Убийственной милоты™ в исполнении Эппл Блум, Свити Белль и Скуталу. У превращённой аликорны не было ни шанса — крепость её решимости пала, не продержавшись под натиском их увещеваний и полуминуты. Теперь, когда уже двое взрослых, так сказать, «выбросили белый флаг», остались только Эпплджек и Рэйнбоу Дэш. Гарри знал, что их черёд настанет, когда они всё же вернутся к столу выпить чаю. Хотя, пожалуй, отрывать Рэйнбоу Дэш от метлы, на которой она летала, возможно, всё-таки придётся гвоздодёром.

— Па-ап, а ты знал, что они могут творить беспалочковую магию? — подал голос Рон, тряхнув головой при виде выходок трёх девочек. — А ещё их учили пользоваться магией с детства!

В последнем предложении прозвучало неприкрытое возмущение — очевидно, от мысли, что ему отказали в чём-то, что было дано другим. Слова Рона привлекли внимание всех взрослых магов.

— Могут, да? — пробормотал Дамблдор, глядя на трёх девочек.

Гарри нахмурился и опустил взгляд на землю под ногами. Директор явно прикидывался, что его заместитель не сообщала ему об их способностях, продемонстрированных ей накануне вечером.

Жеребёнки переглянулись и пожали плечами. Свити Белль подошла к столу и нахмурилась. Чашка и блюдце Рэрити медленно поднялись в воздух, неподвижно замерли, словно стояли на совершенно невидимом столе, а затем осторожно вернулись на место.

Маги смотрели на это представление, округлив глаза и приподняв брови.

— О, Мерлин! — ахнула Молли. — Нет, вы только посмотрите! В таком возрасте, да ещё и без палочки!

— Это так необычно? — спросил мистер Грейнджер.

— О да, — подтвердил мистер Уизли. — Бывает, некоторые дети творят спонтанную магию, когда радуются чему-то или напуганы, но взрослые маги, за редким исключением, не умеют творить заклинания без помощи волшебной палочки.

Во взгляде, которым наградили Грейнджеры покрасневшую Свити Белль, смешались восторг пополам с уважением. Рэрити же широко ей улыбнулась.

— Молодец, Свити, — с гордостью похвалила она сестру, отчего румянец Свити Белль стал ещё ярче. — Отличный контроль! Мы начинаем учить наших малышей пользоваться магией, как только они проявляют к ней интерес, — добавила Рэрити, обернувшись к магам.

— А Гарри даже может аппарировать! — ревниво сдал его Рон.

— Телепортироваться, — закатил глаза Гарри.

— Чего? Покажи!

Гарри вздохнул, слегка сосредоточился, неяркая вспышка света, сопровождавшаяся слабым перезвоном колокольчиков — и он оказался на другой стороне сада. Мгновение спустя последовала ещё одна вспышка, снова раздался тихий звон — и мальчик вернулся на то же место, где был до того.

— Беспалочковая аппарация, — пробормотал директор, загадочно поблескивая очками.

— Нет, телепортация, — покачал головой Гарри, — а не апра… чего-то там.

— А? — приподнял бровь Дамблдор.

— Может быть, вы нам покажете, что вы подразумеваете под аппарацией? — обратилась к старому магу Твайлайт.

— Отличное предложение, — неспешно кивнул директор.

Твайлайт Спаркл стала внимательно наблюдать за действиями Дамблдора. Тот поднялся со своего места, держа палочку в опущенной руке, затем стал поворачиваться и внезапно с тихим хлопком оказался на другой стороне сада. Второй такой же мягкий хлопок — и он вернулся.

Твайлайт ошарашенно моргнула и нахмурилась, явно чем-то недовольная.

— Вы бы не могли сделать это снова? — практически потребовала она, пристально глядя на мага и следя за каждым его движением.

Директор пожал плечами и, блеснув очками, аппарировал прямо из-за стола на другую сторону сада, затем вернулся. Оба исчезновения сопровождались тихими, почти беззвучными хлопками.

Твайлайт откинулась на спинку стула, в шоке широко распахнув глаза.

— Да это заклинание просто жуткое! — заявила она в ужасе. — Где все блоки безопасности? Тут же практически нет защиты от травм и возможных неудач при срабатывании! А что, если вы возникнете в занятом месте? — Твайлайт аж содрогнулась от пришедшей ей в голову мысли. — Это же, скорее всего, вас убьёт!

Маги вместе с Молли непонимающе уставились на неё.

— Что? — переспросил Артур.

— Да вы что, сами не видите? — вскочила со своего места превращённая аликорна. — Это заклинание уродливо! В нём нет никаких блоков безопасности, кроме откровенно кривой попытки сделать его лишь чуть менее смертоносным! Так! — Твайлайт повернулась к жеребёнкам и ткнула в них пальцем: — Я запрещаю вам даже думать о том, чтобы использовать это заклинание! Эта мерзость слишком опасна! — она снова повернулась к директору. — Эта криворогая поделка переместит вас, даже если пункт назначения занят! А это смертельно опасно! Как вы можете позволять хоть пони-будь использовать его? Почему не исправите? Тот, кто его сляпал, был жалким дилетантом-недоучкой, понятия не имеющим ни о принципах Свирловой симметрии при построении заклинаний, ни о необходимости блоков, обеспечивающих безопасность использующего его единор… мага, — свою гневную отповедь Твайлайт завершила раздражённым фырком, скрестив руки на груди. — По-моему, он даже и не задумывался об этом.

Весьма озадаченные её тирадой, маги удивлённо переглянулись.

— Уверяю вас, мисс Спаркл, — сказал Дамблдор, — заклинание аппарации вполне безопасно для опытных магов и ведьм. Хотя мы и ограничиваем его использование для несовершеннолетних, поскольку обычно у младших с ним возникают проблемы.

— Да я просто уверена, что у них с ним проблемы! — снова фыркнула Твайлайт и, скрестив руки, и напряжённо задумалась. — Гарри, ты не мог бы телепортироваться в Литтл Уингинг?

— Ну, могу, — сказал он немного неуверенно. — А что нужно?

— Вот, возьми их с собой, — аликорна магией передала ему рюкзаки жеребёнок, так до этого и лежавшие у кухонной двери, где их бросили ранее.

— Ну, ла-адно, — протянул мальчик. — Я попытаюсь.

Гарри надел свой рюкзак, затем поднял остальные за лямки.

— Он слишком молод для такой дистанции, — возразил Дамблдор, — особенно с таким дополнительным грузом, даже если содержимое рюкзаков уменьшено. Он расщепится, если попытается это сделать!

— Если Гарри не справится, заклинание телепортации просто не сработает, — пояснила Твайлайт. — В отличие от вашего заклинания аппарации, которое причинило бы ему реальный вред, — добавила она с нескрываемым отвращением и пренебрежением.

Сосредоточившись, Гарри телепортировался в гостиную одиннадцатого дома на Магнолия роуд. При его появлении Спайк, сидевший на диване и смотревший телевизор, подпрыгнул на два фута в воздух.

— Святая Селестия! — взвыл он, стоя перед диваном, положив руку на грудь и тяжело дыша. — А можно было хотя бы предупредить, а?!

— Извини, Твай послала меня, чтобы я их бросил тут, — виновато улыбнулся ему мальчик.

Поднявшись наверх, Гарри вытряхнул всё содержимое своего рюкзака, все содержавшиеся в нём галеоны, на кровать. Далее он сделал то же самое и с рюкзаками жеребёнок в их комнате. Уже собираясь вернуться, Гарри замер, когда у него возникла одна довольно любопытная мысль. Несколько мгновений спустя он снова находился в гостиной.

— Эй, Спайк, хочешь познакомиться с магами и ведьмами? — полюбопытствовал мальчик.

Спайк смерил его озадаченным взглядом.

— Я думал, Твайлайт хотела, чтобы я остался здесь именно потому, что вы собираетесь провести время с немагами… потому что этот дурацкий статут говорит, что они не должны меня видеть. И она переживала, что скажут маги, ведь все местные драконы такие злобные.

Забавно, но на последних словах дракончик выглядел даже немного гордым от мысли о том, что его считают опасным и злобным.

— Ну, да, — сказал Гарри, — но сейчас мы в доме ведьмы, и там все знают о магии. Да и магов там всего с десяток.

— Тогда буду только рад, — усмехнулся Спайк. — Бездельничать здесь — скука смертная. И так уже выспался на неделю вперёд.

— Запрыгивай, — сказал Гарри, присаживаясь на корточки возле дивана, чтобы Спайк мог легко забраться в его рюкзак. — Устроился?

— О-о, а тут довольно удобно, — отозвался Спайк, стоя в рюкзаке, положив когтистую лапку на правое плечо Гарри и глядя вперёд поверх его левого. Гарри поднялся. — Ого, да и обзор отсюда тоже намного лучше!

— Ты мне только волосы не подпали, ладно?

— Эй, у меня только раз так вышло с Твайлайт! Просто Селестия выбрала крайне неподходящий момент, чтобы отправить нам письмо.

— И всё же…

— Да понял я, понял, — проворчал дракончик, немного обиженный подобным обвинением — он очень гордился своим контролем над пламенем.

— Готов?

— Ага.

И Гарри, под слабый звон колокольчиков, вернулся в сад Уизли — где был встречен довольной улыбкой Твайлайт.

— Видите, директор, — вновь обернулась к собеседникам аликорна, — даже для него это не составило проблем. Если бы он по какой-либо причине не смог совершить перемещение, заклинание просто не сработало бы. А ещё оно автоматически распространяется на всё, что хочет переместить с собой заклинатель, пока у него хватает для этого сил.

Маги меж тем смотрели на Гарри широко раскрытыми глазами.

— Это что, дракон? — громко сказал Рон, неприлично тыкая пальцем.

— Привет, мам, — сказал Спайк, махнув лапкой. — Отличный способ путешествовать! Удобно, можно не держаться и не бояться упасть. И вид отсюда отличный! — довольно улыбнулся дракончик.

— Он говорит! — хором сказали близнецы.

— Конечно, я говорю! — возмутился Спайк. — Вы что, думаете, я совсем тупой?

В ответ на его вопрос воцарилась полная тишина.

— Ты в порядке, Гарри? — спросила Твайлайт.

— В порядке, — ответил мальчик, бросая рюкзаки девчонок на стол.

Твайлайт пристально уставилась на него, сузив глаза.

— Нет, честно, я в порядке, — попытался возразить Гарри.

Не помогло: аликорна приопустила голову и взглянула на него исподлобья бровей.

— Ладно, — вздохнул Гарри сдаваясь, — у меня слегка разболелась голова, и ещё я немного устал, но утро сегодня было напряжённым, так что это не обязательно от телепорта!

— Да, Гарри, мы знаем, — хихикнула Свити Белль. — Ты всегда в порядке.

— А-агась, — протянула Эппл Блум и с улыбкой посмотрела на магов. — Гаррино «я в порядке» обычно переводится как «я ещё не помер, ’пасиб’ за вопрос».

— Вот если Гарри говорит: «Я плохо себя чувствую», — добавила Скуталу, — то стоит немедленно везти его в больницу, пока не стало слишком поздно.

Двое её подруг перестали смеяться, и все трое совершенно серьёзно кивнули.

— Но он понемногу исправляется в этом плане. Да, Гарри? — предостерегающе вопросила Твайлайт.

— Да-да, — вздохнул Гарри.

Спайк вылез из рюкзака Гарри и, спрыгнув на стол, огляделся. Маги и магглы во все глаза уставились на него. Миссис Уизли даже немного отпрянула от стола.

— Чего? Вы что, дракона никогда не видели?

— Ну почему же, — подал голос директор, — видели, но такого умного и воспитанного встречаем впервые.

— Он мой сын и помощник номер один, — гордо сказала Твайлайт, — так ведь, Спайк?

Спайк покраснел от двойной похвалы.

— Я вырастила его из яйца, — добавила аликорна с нежной улыбкой на устах.

— Да, в день, когда мама вылупила меня, она также обрела свою кьютимарку за применение магии, — добавил Спайк и ухмыльнулся. — А ещё почти полностью разнесла школу Селестии!

— Ничего я не разнесла! — покраснев, открестилась от обвинения Твайлайт.

— А я вот слыхивала, — хмыкнула Эпплджек, — шо им пришлось заново отстроить целый зал. И шо-т’ такое про нужность новой крыши и замену всех поплавленных мраморных колонн.

— Всё было не так ужасно!

— И ты даж’ превратила своих родителей в цветы в горшках! Кажись, кактусы, ежли, как г’рит Бабуля, мне память со склерозом не изменяет!

— Кто тебе об этом рассказал? — ошеломлённо спросила Твайлайт, удивлённо отпрянув.

— Та твои предки сами ж и рассказали на вечеринке в честь твоей коронации этой весной!

— То был несчастный случай! — смущённо пробормотала Твайлайт, теперь красная как помидорка. — Мне всего восемь тогда было! И принцесса Селестия сразу же вернула их в нормальное состояние, — добавила она громче.

— Да-да, ток’ Шайнинг Армор как-то мне г’рил, шо застал их обоих стоящими в саду на солнышке в самый знойный полдень летом! Твои родители прост’ стояли там! Они ему сказали, шо в саду спокойная и расслабляющая обстановка. А ещё твой брат г’рил, шо, когда застал их в саду в третий раз, твой отец попросил его опрыскать их водой, а то их чутка жажда мучает. Шайнинг, канешн’, почти уверен, шо твой отец прост’ пошутил, но терь вечно сомневается.

Твайлайт закрыла пылающее огнём лицо руками и застонала. Глядя на её реакцию, Эпплджек и Рэрити засмеялись, жеребёнки, вторя им, тоже хихикнули. Спайк только усмехнулся и прошёл через стол, чтобы обнять маму.

— Зато потом принцесса Селестия сделала тебя своей личной ученицей, а ты приняла меня под свою опеку, так что всё было не так уж и плохо, правда, Твай? — сказал Спайк.

Гарри заметил, что маги внимательно слушали их перепалку, и выражения на их лицах варьировались от удивления — у большинства взрослых — и благоговения, особенно у близнецов, до сосредоточенной задумчивости у Дамблдора.

— Над чем вы смеётесь? Конечно, если вы не против мне сказать. Ничего страшного, если не захотите…

Ну конечно же, этот тихий и робкий голосок принадлежал Флаттершай, которая сейчас пряталась за Эпплджек.

— О, Флаттершай, мы просто вспоминаем тот день, когда вылупился Спайк, и мы все получили свои кьютимарки.

— И издеваются надо мной, — вставила Твайлайт, всё ещё прячась за руками, упёршись локтями в стол. Спайк прижался к ней, обнимая её голову. — Так, возвращаясь к теме, — сказала превращённая аликорна, выпрямляясь и чуть не уронив при этом Спайка. — Не могу поверить, что вы используете это… это мерзкое заклинание! — Твайлайт нахмурилась. — Оно больше похоже на какую-то поделку первоклассника из школы принцессы Селестии для одарённых едино… студентов, в которую он затолкал всё, что нашёл. Да по сравнению с ним наше заклинание телепортации — изящнейшее решение магической инженерии!

— Что вы конкретно имеете в виду? — спросил Артур Уизли.

Директор внимательно слушал.

— Хорошо, давайте разберёмся, — после вздоха начала Твайлайт. — На первом шаге, вы в этой своей… аппарации, — она вздрогнула, — указываете пункт назначения. Тут всё нормально. Вторым шагом вы начинаете собирать и фокусировать свою магию. Это в корне неверно! На третьем шаге вы проверяете себя. На четвёртом проталкиваете собранную магию через свою палку.

— Палочку, — поправил мистер Уизли.

— И это всё, что вы делаете! — Твайлайт покачала головой, в раздражении всплеснув руками. — Вторым шагом должна быть установка и настройка блоков безопасности! Они должны проверить, не заблокирован ли пункт назначения? Есть ли в пункте назначения достаточно свободного места для вашего тела? Безопасно ли в пункте назначения? Есть ли в пункте назначения воздух нужного состава и давления? Находится ли температура в точке прибытия в допустимых пределах? Не объявлено ли это место прибытия занятым иным заклинанием? Включена ли процедура проверки на наличие достаточного объёма энергии? Установлена ли блокировка от стороннего вмешательства? Зарядка магией вашего заклинания — это уже третий, а не второй шаг. И только четвёртый шаг — активация заклинания! Ничего попросту не произойдёт, пока все блоки безопасности не завершат работу и не сообщат основной матрице статус готовности! Тогда и только тогда заклинание сработает, и вы телепортируетесь. Я вам сейчас покажу!

Аликорна магией выдернула из сумочки перо, чернильницу и бумагу и принялась писать и рисовать какие-то чертежи и графики, окружённое сиреневой аурой телекинеза перо с изрядной скоростью запорхало по странице. Твайлайт в это время склонилась над бумагой, опершись руками о стол и сосредоточенно нахмурив брови.

Уизли уставились на неё, поражённые демонстрацией столь тонкой беспалочковой магии. Директор, с другой стороны, пристально смотрел на саму Твайлайт. Гарри и жеребёнки просто закатили глаза — для них зрелище охваченной творчески-исследовательским угаром Твайлайт уже было привычным, — пока остальные эквестрийцы наблюдали за этим словно за какой-то забавой, безуспешно давя улыбки. Лишь Грейнджеры смотрели и ничего не понимали в том, что происходит.

В какой-то момент Гермиона медленно и тихо, пытаясь не привлекать к себе внимания погружённой в расчёты Твайлайт, обошла стол и стала смотреть через её плечо. Мгновение спустя к ней присоединилась и Свити Белль.

Твайлайт закончила исписывать один лист и принялась за второй. Затем вытащила третий лист и начала копировать на него выдержки с первых двух. Наконец через несколько минут Твайлайт села.

— Вот, — удовлетворённо сказала она, — так будет правильнее. Эта версия будет работать и с вашими палочками. У вас найдётся палочка, которую я могу одолжить на несколько минут? — обернулась превращённая аликорна к старшим Уизли.

— Она что, только что полностью переделала заклинание? — недоверчиво прошептал один из близнецов другому.

— И всего за несколько минут, — сказал другой.

Близнецы переглянулись.

— Это должно быть…

— …чрезвычайно сложно.

— И опасно.

Они синхронно кивнули.

— Мы одобряем!

Тем временем, пока директор Дамблдор внимательно изучал Твайлайт, двое взрослых магов также переглянулись.

— Ну, думаю, у нас должна быть запасная в тумбочке, — неуверенно сказала миссис Уизли, на что мистер Уизли кивнул соглашаясь.

— Возьмите мою, — сказал один из близнецов, выступая вперёд.

— Замечательно, — сказала Твайлайт, беря палочку из его протянутой руки, прежде чем родители успели возразить, после чего повернулась к Гермионе. — Вот, держи, — протянула ей палочку аликорна.

Осторожно, словно боясь сломать чужой магический инструмент, девочка взяла палочку в правую руку.

— Теперь посмотри сюда, — Твайлайт подняла лист бумаги, над которым только что усиленно корпела. — Видишь эту строку цифр и символов? Запомни её.

Гермиона уставилась на бумагу, губы девочки слегка шевелились, пока она читала. Свити Белль пробежала взглядом по написанному поверх плеча Твайлайт и кивнула. Это заклинание было тем же самым, которое она выучила ещё несколько месяцев назад, правда, у неё до сих пор не получалось заставить его работать. Единственными отличиями в структуре содержимого листа от того, что она помнила, стали внесённые Твайлайт незначительные изменения, благодаря которым всепони смогли бы творить это заклинание палочкой вместо рога. Наконец, Гермиона на мгновение закрыла глаза, видимо, воспроизводя содержимое листа в своей памяти, затем снова посмотрела на бумагу, улыбнулась и радостно объявила:

— Готово!

— А теперь посмотри на эту диаграмму, — сказала Твайлайт. — Видишь, как числа и символы ссылаются друг на друга вот здесь и здесь? А остальные числа и символы вот здесь зацикливаются? А вот этот символ находится в круге, где оба пути заканчиваются?

В следующие несколько минут на глазах Свити Белль и Гарри Твайлайт прочла девочке краткую форму многочасовой лекции, которую им двоим пришлось вытерпеть в прошлом году, когда аликорна объясняла заклинание сначала Гарри, а затем и Свити. Сам же Гарри хоть раньше и телепортировался, но та телепортация была проявлением жеребячьей спонтанной магии, сотворённой случайно под влиянием сильных эмоций, а не полноценным заклинанием, которое кто-либо станет использовать на регулярной основе — по тем самым причинам, которые Твайлайт только что озвучила.

К тому времени, как принцесса закончила импровизированную лекцию, Гермиона уже досконально понимала значение всех символов на бумаге и особенности их взаимосвязи. Далее Твайлайт схватила девочку за руку, притянула ближе и, наклонившись вперёд так, что её лоб прижался ко лбу неожиданной ученицы, сказала:

— Теперь вспоминай уравнение и подгоняй его под схему диаграммы.

Обе они на несколько мгновений замерли. Гарри понял, что Твайлайт прижималась к Гермионе той частью лба, где у аликорны в её родном теле рос рог. В принципе, за этот год она не раз проделывала подобное и с самим Гарри во время обучения его заклинаниям, касаясь его рога своим, чтобы посмотреть, как он строит заклинание в своём роге.

— Хорошо, — сказала Твайлайт, отстранившись от девочки и кивнув ей, а затем выпустила руку Гермионы. — А теперь посмотри вон на тот розовый куст, — указала рукой превращённая аликорна. Гермиона кивнула. — Воссоздай заклинание в своём разуме и телепортируйся туда. — Гермиона немного неуверенно посмотрела на Твайлайт, на что та ободряюще кивнула девочке. — Представь, будто диаграмма и уравнение, которые я тебе показала, прямо перед твоими глазами точно так же, как ты это делала минуту назад. Затем подставь нужные переменные с учётом смещения координат, вложи свою магию в заклинание и запусти его.

Гермиона мгновение постояла, смотря на розовый куст, но затем, когда ничего не произошло, с разочарованной мордашкой повернулась к Твайлайт.

— Не получается, — пожаловалась девочка.

— Ты должна захотеть оказаться возле куста, дорогуша, — сказала Рэрити. — Просто смотреть на него недостаточно.

— Требуется мотивация? — хмыкнул мистер Грейнджер и, поднявшись, достал что-то из сумочки жены, затем подошёл к розовому кусту и показал всем… довольно объёмный на вид том. — Гермиона, эту книгу, «Знаменитые ведьмы двадцатого века», мы сегодня купили в том волшебном книжном магазине, — мужчина покрутил её в руке. — Вообще-то мы собирались приберечь её до твоего дня рождения в следующем месяце. Однако ты можешь почитать её уже сегодня вечером, но только если телепортируешь…

Гермиона жадно выхватила книгу из его рук под звук негромкого перезвона колокольчиков.

— …ся сюда? — закончил мистер Грейнджер, моргая от внезапной вспышки света

Девчушка ухмыльнулась отцу и показала ему язык — а уже через секунду раскрыла книгу и медленно побрела обратно к столу, с головой погрузившись в чтение. Палочка торчала из-под удерживаемой ею книги.

— Спасибо, папа, — рассеянно сказала она.

— Полагаю, нам теперь придётся отправляться искать что-то другое ей на день рождения, — сухо сказала мать Гермионы, недовольно глянув на мужа.

— Так нечестно! — пожаловалась Свити Белль. — Я это заклинание несколько месяцев зубрю! Можешь одолжить палочку? — обратилась одна кудрявая девочка к другой.

Гермиона, не отрываясь от книги, лишь немного наклонила её так, чтобы палочка в её руке теперь указывала на другую девочку. Свити Белль взяла из её руки палочку и повернулась лицом к столу. Видя, как Гарри ухмыльнулся ей, жеребёнка недовольно нахмурилась, глубоко вздохнула, выдохнула и, поморщившись, исчезла, снова возникнув уже возле стола во вспышке света и под звук колокольчиков. Мгновеньем позже её глаза широко распахнулись.

— У меня получилось! — запрыгала от радости Свити. — Наконец-то я это сделала!

Рэрити тут же встала и обняла младшую сестрёнку[1], заставляя её прекратить подпрыгивать.

— Молодец, Свити Белль, я знала, что ты справишься!

Свити в ответ также обняла её, а затем ухмыльнулась Гарри — и вместе с Рэрити исчезла в неяркой вспышке.

— О, Селестия! — донеслось из кухни удивлённое восклицание, а ещё через мгновение сёстры снова оказались за столом. — А теперь прекращай баловаться и веди себя прилично, — предупредила младшую сестру старшая.

— Конечно, Рэрити, — ответила Свити Белль, всё ещё широко скалясь, и снова радостно обняла сестру. Сияя ярче начищенного битса, жеребёнка повернулась и пошла, хотя нет — запорхала танцующей походкой к близнецам. — Ого, а это, оказывается, забирает массу сил, — негромко отметила вдруг Свити, останавливаясь перед братьями и чуть не упав при этом, поскольку на секунду потеряла равновесие. Затем по-совиному хлопнула несколько раз глазами и с улыбкой протянула им магический концентратор. — Спасибо, что позволили мне использовать вашу палочку!

— Вот, видите?! — воскликнула Твайлайт, смотря на взрослых магов и указывая на двух детей, только что успешно опробовавших заклинание. — Оно настолько простое, что я даже ребёнка научила выполнять это безопасно всего за несколько минут. А если вы попытаетесь взять с собой пассажира во время этой вашей аппарации, так же как только что сделала Свити Белль, то в результате вы оба, скорее всего, пострадаете, а можете и вовсе погибнуть, потому что ваше заклинание жуть какое кривое. Как вы только этого сами не видите, я просто не понимаю! — в сердцах добавила аликорна, раздражённо нахмурившись.

На грани слышимости, причём Гарри был более чем уверен, что они постарались, чтобы родители ни в коем случае не услышали их разговора, Гарри сумел различить, как близнецы Уизли прошептали Свити Белль:

— Ты же сможешь и нас…

— …научить этому заклинанию?

— Конечно! — улыбнулась она им.

Братья также ответили ей синхронными улыбками и потихоньку потащили подальше от стола.

— Мне понадобится перо и бумага, — предупредила Свити.

— Без проблем! — сказал один из близнецов, вытаскивая из кармана мятую бумагу, другой тем временем добыл перо и чернильницу.

Похоже, Дамблдор тоже расслышал этот разговор.

— Я должен напомнить тебе, Гарри, — строго сказал директор, глядя мальчику в глаза поверх очков-половинок. — мисс Белль, — услышав своё имя, жеребёнка обернулась и столкнулась с его внимательным взглядом, — и мисс Грейнджер, — однако Гермиона только перелистнула страницу и продолжила читать, даже ухом не поведя. — Аппарирование несовершеннолетних детей — это нарушение закона Министерства. А сама аппарация требует лицензии, которая доступна только взрослым, — Дамблдор демонстративно не обращал внимания на близнецов. — Так что, пожалуйста, сдерживайтесь до тех пор, пока не достигнете совершеннолетия.

— Но это не аппарирование! — возразила Твайлайт.

— Я уверен, что Министерство примет во внимание ваши аргументы, но, если мистера Поттера или мисс Белль поймают на телепортации и в их распоряжении в этот момент будет палочка, Министерство решит, что они, видимо, аппарировали…

Твайлайт нахмурилась, но возразить не смогла. В подобной ситуации невозможно будет доказать, что Гарри или Свити Белль никак не использовали свою палочку для телепортации.

Тем временем Гарри и Свити Белль переглянулись и попытались скрыть ухмылки. То есть, если у них при телепортации не будет при себе палочек, то тогда это министерство не сможет заявить, что они аппарируют, так ведь? Нет палочки — значит, не аппарировал!

— И это поднимает ещё одну тему, — продолжил Дамблдор уже бодрее. — Мне кажется, что Гарри и его друзьям может оказаться полезным остаться на время в волшебной среде, а не жить в Литтл-Уингинге. Когда они получат свои палочки, то не смогут использовать их в маггловских районах, но зато вполне смогут практиковаться здесь.

Гермиона оторвалась от книги, поражённая заявлением, что не может практиковать магию дома. Её родители были не слишком рады услышать об очевидных преимуществах, которыми обладали прирождённые маги.

— Но дети не должны использовать свои волшебные палочки вне Хогвартса! — заявила миссис Уизли, явно ошарашенная словами старого мага.

Директор ласково улыбнулся ей в ответ.

— Всем известно, что чистокровные семьи позволяют своим детям практиковать магию за защитными чарами, окружающими их дома. Некоторые даже поощряют это, — директор сделал паузу и посмотрел на Грейнджеров. — Только магглорожденные вынуждены строго соблюдать этот запрет, поскольку живут без таких защитных чар.

Близнецы, покуда директор аккуратно подводил их мать к мысли о необходимости разрешить им пользоваться волшебными палочками, пока они находятся дома, за спинами родителей незаметно «дали пять» друг другу.

— Вы не возражаете, если эти дети останутся здесь до отправления поезда в Хогвартс? — старый маг повернулся к старшему поколению семьи Уизли.

Молли неуверенно посмотрела на мужа. Он кивнул и с явным намёком посмотрел на старого мага, а не на неё. Какой-то момент взгляд ведьмы метался между тем и другим. Казалось, она размышляла, как одолжение директору может помочь её семье.

— Нет, конечно, нет, мы будем только рады, если они останутся, — наконец, ответила Молли.

Затем женщина замерла на мгновение, задумавшись о том, как бы разместить неожиданно свалившееся ей на голову «счастье» в доме, но тут же улыбнулась и облегчённо сцепила руки.

— Поскольку Билла и Чарли сейчас дома нет, у нас достаточно места для девочек. А Гарри может устроиться вместе с Роном.

Про себя миссис Уизли в этот момент уже радовалась тому, что у неё в доме окажутся целых четыре девочки, способные составить компанию её дочери.

Твайлайт была явно удивлена предложением, но первой заговорила Рэрити.

— О, это так великодушно с вашей стороны! К сожалению, мы уже запланировали возвращение же… девочек и Гарри домой — мы хотим, чтобы они провели время до школы с нами.

## 32. Обманчивая внешность

— Мне казалось, вы остановились в доме номер одиннадцать на Магнолия Роуд? — Дамблдор приподнял брови и прошёлся взглядом по жеребёнкам и Гарри. — Не будет ли мистер Поттер скучать по своим подругам, если он останется в Литтл Уингинге, а они вернутся с вами на родину?

Твайлайт несколько секунд молча смотрела на него.

— О, нет, Гарри вернётся с нами, — наконец ответила она. — Его… родственники, — на этом слове аликорна скривилась, словно целый лимон разжевала, — сейчас очень заняты и дома некоторое время не появятся. Уверена, им без разницы, будет ли он в Литтл Уингинге или нет. Им всё равно. Пока им не нужно заботиться о Гарри, они совершенно счастливы.

Адвокат эквестрийцев был весьма удивлён тем фактом, насколько Дурсли оказались равнодушны к вопросу местонахождения Гарри, когда общался с ними в полицейском изоляторе. Как и ожидал Гарри, эти говнюки очень расстроились, когда Дадли сообщил им, что он всё ещё жив, но обрадовались, когда Юеши сказал, что их племянник хочет держаться от них настолько далеко, насколько это возможно. Только это он на их лицах и увидел, да ещё облегчение от того, что им не будет предъявлено обвинение в убийстве. Не то чтобы они считали это преступлением по отношению к уродской наследственности Гарри.

Линь также хотел выяснить вопрос о возможности сделать Твайлайт законным опекуном Гарри, но по какой-то причине забыл упомянуть об этом, когда общался с Дурслями и полицией. Он всё ещё был крайне озадачен своим промахом, но Твайлайт предположила, что здесь может быть замешана магия, и что им следует в этом вопросе немного подождать. В конце концов, торопиться было некуда — следующие десять месяцев мальчик проведёт в интернате.

— Это правда, — согласилась Рэрити с Твайлайт. — Да и оставить их здесь без присмотра — значит навлечь на себя большие неприятности.

Неожиданное заявление директора о том, что пользоваться палочками дома, оказывается, можно, в то время как она отказывала своим детям в этом в течение многих лет, определённо повергло миссис Уизли в плохое настроение. Отсюда была и её холодная реакция на подобные слова:

— О, уверяю вас, я могу легко за ними присмотреть, — очевидно, сомнение в её компетентности как родителя нисколько не улучшило её настроение.

— О, не сомневаюсь, что у вас немало практики, дорогуша, учитывая то, что у вас столько же…ребят, — успокаивающе сказала Рэрити. — Но Меткоискатели для всех нас куда как больше, чем просто заноза в крупе. — На её слова подруги Рэрити согласно кивнули. Модельерша повернулась к тому месту, где в последний раз видела Свити Белль, но жеребёнки и близнецов Уизли уже и след простыл. Она нахмурилась, затем повернулась к Эппл Блум и Скуталу. — А вот каким местом вы думали, когда вчетвером решили, что можете поймать гидру размером с этот дом, — она махнула рукой в сторону усадьбы Уизли, — я никак понять не могу! И потом вы подожгли Вечнодикий лес, — добавила она, скрестив руки на груди. — Его тушили три дня.

— Это был несчастный случай! — пискнула покрасневшая Скуталу, защищаясь. — Мы только хотели добыть немного мёда!

— Ага, а добыли злобный пчелиный рой, оккупировавший городскую ратушу на всю следующую неделю.

— Но я же не знал, что пчелиная матка уселась на меня, когда побежал предупредить мэра о пожаре! — виновато сказал Гарри.

— А потом, значицца, вы решили устроить фейерверк из того уголька, шо получился в том п'жаре, — добавила Эпплджек, — и сожгли к Дискорду мой сарай! А оп'сля этого вам в бестолковки взбрело, шо варить нитроглицерин бу’т побезопасней… Твайлайт г'рит мне, шо она до сих пор находит ошмётки с западного фруктового сада возля замка, а она ведь живёт ажно в самом Понивилле. — Твайлайт кивнула, подтверждая её слова. — Эт’ две тыщи селестиалов оттеда!

— Селестиалов? — сказали сразу несколько недоверчиво слушающих магов.

— Тысяча селестиалов — это примерно одна ваша миля, — пояснила Твайлайт.

Рэрити снова повернулась к магам.

— И всё это они устроили только за первый месяц прошлого лета!

Гарри и девочки выглядели смущёнными. Правда, Гарри при этом также был безмерно счастлив, что кобылы так и не узнали о других их подвигах тем летом.

Маги были поражены услышанным. Но всё же, несмотря на столь шокирующие заявления о довольно-таки неудачных попытках жеребят отыскать свою кьютимарку, директор упорствовал.

— Вы уверены, что мы не сможем изменить ваше решение?

— Уверены, — и Твайлайт, и Рэрити покачали головами.

— Возможно, директор, вы могли бы устроить подключение их дома к каминной сети? — предложил мистер Уизли. — Так они смогли бы приходить сюда днём, а вечером возвращаться домой?

— Отличное предложение, Артур! — директор выглядел очень довольным этой идеей. — Это даст вашим детям, — обратился он к Твайлайт и Рэрити, — шанс привыкнуть к нашему миру днём, пока родители заняты делами, и меж тем позволит им проводить время по вечерам дома с семьёй!

— А вы можете сделать то же самое для Гермионы? — сказал Гарри, заметив её удручённое лицо. — В конце концов, будет несправедливо, если мы получим возможность пользоваться магией, а она — нет.

Дамблдор внимательно оглядел девочку и её семью, затем взглянул на эквестрийцев и заметил их настрой. Не только дети, но и все взрослые кивали, подтверждая, что да, такое решение было бы справедливым.

— Ну, полагаю, мне удастся убедить министра сделать для нас пару исключений, — улыбнулся Дамблдор. Гермиона взвизгнула и запрыгала на месте от радости. — Я пришлю сову, как только организую договорённость, — директор поднялся со своего места, слегка безумно, как показалось Гарри, блеснув очками. — Что ж, пожалуй, я вынужден откланяться. К сожалению, у меня сегодня ещё назначены встречи, которые нельзя откладывать, — старый маг повернулся к Твайлайт. — Могу я посмотреть на ваше заклинание телепортации, мисс Спаркл? Думаю, это могло бы заинтересовать департамент магического транспорта Министерства.

— Конечно! — с энтузиазмом ответила Твайлайт, вставая, и, схватив свои записи, поспешно подошла к его части стола.

Мистер Уизли быстро подошёл, встал рядом с директором и теперь внимательно слушал, как превращённая аликорна начала свою стандартную лекцию по телепортации. Она была короче, чем та, которую пережил Гарри, но всё же заметно длиннее выданной недавно Гермионе.

Остаток дня дети провели в полётах. Скуталу летала, словно на метле родилась, что было неудивительно с её-то пегасьей родословной. Гарри тоже был неплох. Свити Белль и Эппл Блум оказались гораздо более сдержанными и неуверенными в управлении метлой даже несмотря на то, что жеребёнки были просто в восторге от того, что научились летать подобно пегасам. Все взрослые эквестрийцы тоже по очереди попробовали полетать.

— Я боюсь высоты, — наконец, покраснев, призналась Гермиона[1], когда окружающих заинтересовало почему она постоянно уступала всем свою очередь.

Но, поскольку Джинни и жеребята продолжали настаивать и уговаривать, то она согласилась продолжить практиковаться в полётах.

— Дорогая, позволь мне полететь с тобой, — сказала её мать, пытаясь хоть немного успокоить дочь, а отец согласно кивнул. — Уверена, что это поможет.

Гермиона недоумённо посмотрела на своих родителей.

— Ты просто хочешь прокатиться на метле, не так ли? — спросила девочка, и, судя по их виноватым взглядам, Гарри решил, что её догадка попала в цель.

Тем не менее, когда один из её родителей стал летать с ней как пассажир, Гермиона явно успокоилась и стала выглядеть куда менее напряжённой.

В какой-то момент близнецы с участием пышущего энтузиазмом Рона стали рассказывать эквестрийцам о квиддиче:

— Это довольно простая игра со смехотворно малым количеством правил, — сказал один из близнецов.

— В каждой команде по семь человек.

— Вратарь для защиты трёх колец, — подражая стилю братьев, Рон указал на кольца на импровизированном квиддичном поле, построенном Уизли.

— Трое охотников, которые пытаются бросить этот мяч, квоффл, через одно из колец, чтобы получить десять очков.

— Два загонщика, которые отбивают вот эти мячи, бладжеры, и пытаются сбить с мётел игроков другой команды, защищая своих товарищей по команде.

— И ловец, чья работа состоит в том, чтобы поймать снитч, который заканчивает игру и даёт команде, его поймавшей, сто пятьдесят очков.

— Снитч чертовски сложно поймать. Иногда он прячется там, где его и не заметишь, поэтому приходится ждать, пока он выскочит на видное место.

— Тем временем охотники обеих команд пытаются опередить другую команду на сто пятьдесят очков, чтобы не позволить другой команде выиграть, даже если они поймают снитч!

Затем Уизли устроили демонстрационную игру, вытащив Перси из его комнаты и немного поспорив, может ли их сестра летать на метле и играть.

–=W=–

Решить, какую метлу покупать, оказалось делом несложным.

— «Нимбус 2000» — лучшая метла на рынке, — гордо улыбаясь, сообщил господин Книн, продавец и владелец магазина «Всё для квиддича». Он был усатым светловолосым магом с голубыми глазами и в однотонной синей мантии. — Она оснащена новейшими функциями безопасности и значительно превосходит всё, что есть на сегодняшний день на рынке. Я получил их только на прошлой неделе!

Хотя время было уже довольно-таки позднее, в магазине было многолюдно. Конечно, собственно их группа и составляла большинство посетителей — все десять эквестрийцев, трое Грейнджеров и четверо детей Уизли во главе с Артуром в качестве сопровождающего. Тем не менее было и несколько других детей и даже взрослых, разглядывающих различные выставленные на продажу мётлы. Не говоря уже о тех зрителях снаружи, которые пускали слюни на красующуюся в витрине новейшую представленную на рынке метлу профессионального уровня.

Джинни бродила по магазину вместе с Роном, оба явно мечтали обзавестись новой метлой, но, казалось, прекрасно понимали, что этого никогда не случится… ну, скорее всего. Близнецы, видимо, внимательно изучали «Нимбус», пытаясь прикинуть, нельзя ли добавить какие полезные заклинания с него к домашним мётлам, как решил по их перешёптываниям Гарри.

Жеребёнки и Гарри хоть и внимательно оглядывались вокруг, но не сводили глаз с Рэрити и Твайлайт. Дэш взволнованно перебегала от одной витрины к другой, с широко раскрытыми от восторга глазами читая различные особенности и характеристики каждой модели, Флаттершай пряталась за Эпплджек, а Пинки Пай изредка посматривала на них то из-за витрины, то из подсобки магазина.

Рэрити кивнула и задумчиво посмотрела на кобылок и Гарри. Она медленно повернулась на месте, мельком взглянув на другие выставленные мётлы, а также на то, как все клиенты с завистью смотрели на «Нимбусы» — как на тот, на витрине, так и на тот, что сейчас лежал на прилавке.

— Каждый прутик в любом из «Нимбусов 2000» индивидуально подгоняется, проверяется и доводится до совершенства перед тем, как будет привязан к другим прутикам, предназначенным для этой метлы. Характеристики каждого прутика идеально выверены и магически синхронизированы с соседними так, чтобы обеспечить максимальную производительность, — продолжал разливаться соловьём владелец магазина. — Руны защиты, безопасности и комфорта вырезаны непосредственно на рукоятке метлы и выполнены с тройной избыточностью, поэтому, если даже одна из рунных схем будет повреждена или изношена в результате интенсивного использования, метла сохранит все свои функции без какого-либо снижения производительности.

Рэрити посмотрела на свою сестру, которая нетерпеливо закивала.

— Отлично, — сказала превращённая единорожка, — мы возьмём одиннадцать.

Рэйнбоу Дэш, жеребёнки и Гарри дали друг другу пять. И практически у всех в магазине, включая хозяина, отпали челюсти. Гарри хмыкнул. Он знал: происходи эта ситуация в Эквестрии — и их челюсти вполне себе буквально были бы на земле. Здесь же сцена вышла не столь драматичной, но не менее забавной.

— О-одиннадцать? — заикаясь повторил мистер Книн.

— Да. У вас ведь столько найдётся, не так ли?

Её слова вывели мага из ошеломлённого состояния.

— О да, они у меня есть в наличии. Позвольте мне их вам достать. Я скоро вернусь, — продавец поспешил в дальний конец магазина, откуда к нему уже спешила Пинки Пай, чтобы передать ему одиннадцать коробок, которые каким-то образом умудрялась нести разом.

Освободившись от необходимости принимать решения, Твайлайт тут же перешла к витрине рядом с прилавком, на которой были представлены журналы и книги.

— Ого, — сказал Рон. — Одиннадцать двухтысячных Нимбусов враз?

— Умопомрачительно…

— …совершенно умопомрачительно, — выдохнули близнецы.

— Вы берёте по одной для каждого? — спросил Артур, всё ещё озадаченный мыслью, что кто-то может купить столько ужасно дорогих мётел.

— О нет, — сказала Рэрити. — Одну для Дэш, четыре для жеребёнок и Гарри. Остальное это для ваших детей и Гермионы.

— Что? — выпучил глаза мистер Уизли. — Нет-нет, что вы, мы не можем с этим согласиться! Эти мётлы слишком дороги. Уизли не принимают благотворительности, — маг категорически помотал головой.

Меж тем его дети разрывались между отчаянным желанием заполучить мётлы и необходимостью гордо отвергнуть то, что они считали подачкой.

— Верно, — вставил своё слово мистер Грейнджер. — Вы и так уже слишком много потратили на Гермиону, когда отдали ей палочку и сундук.

— Вы прекрасно знаете, что всё совсем не так! — сказала Рэрити, глянув на старших Грейнджеров, поскольку Гермиона всё ещё таращилась округлившимися глазами на метлу, выставленную в витрине. — Если бы Твайлайт не отдала Гермионе те материалы для палочки, то просто выбросила бы их, — превращённая единорожка сопроводила свои слова жестом, будто что-то бросает через плечо, — когда мы вернулись бы домой. Твайлайт будет намного счастливее, зная, что они оказались кому-то полезны. И, как я уже говорила, пять школьных сундуков достались нам даром после скидки на покупку семнадцати сундуков повышенной комфортности.

Мистер Уизли и близнецы вздрогнули от одной только мысли, что в мире есть кто-то, кто может купить сразу семнадцать сундуков класса люкс. Да одна только покупка бывшего в употреблении студенческого сундука для Рона пробила значительную брешь в их финансах! Насколько же богаты были эти иностранцы?

— А как можно считать полученное бесплатно чем-то дорогим? — спросила Рэрити, вопросительно приподняв бровь. — Что же касается метлы, то было бы ужасно несправедливо со стороны Гермионы играть в эту игру — в квиддич — с другими на явно худшей метле, не так ли? Кроме того, — добавила она, ухмыльнувшись, — я уверена, что большая скидка нам как оптовому покупателю, которую мы получим на эти мётлы, легко компенсирует цену на метлу Гермионы. Если вам станет от этого легче, если скидка не покроет полную стоимость её метлы, то вы можете вернуть нам эту разницу позже. А что до вас, мистер Уизли, — сказала она тем холодным диктаторским тоном, которым матроны ругают детей, вновь повернувшись к магу, — вы явно не понимаете разницы между благотворительностью и подарком друга! Благотворительность — это когда вы получаете то, что вам нужно, но не имеете средств, чтобы приобрести это самостоятельно. Например, если бы я купила и передала вашей дочери книги, необходимые для учёбы в Хогвартсе, а вы сами не смогли бы их себе позволить, то это была бы благотворительность.

Эти метлы, однако, являются подарком одного друга другому. Они являются выражением благодарности вам за самоотверженное предложение позволить кобылкам и Гарри испытать на прочность ваш дом и гостеприимство, разрешив им весь следующий месяц попрактиковать магию и полёты на своих мётлах, пока не начнётся школа! Особенно с учётом того, что в Литтл Уингинге они не смогли бы делать ни то, ни другое. Кроме того, было бы несправедливо со стороны жеребёнок и Гарри играть против ваших детей в квиддич на мётлах, которые явно превосходят те, что есть у вас. Это вызовет у ваших детей ревность, зависть и негодование по поводу своих старых мётел, а также смущение, стыд и беспокойство со стороны кобылок и Гарри из-за того, что они превосходят своих новых друзей. И мы ни за что не позволим возникнуть такой дисгармонии между вашей семьёй и нами.

А ещё, — Рэрити улыбнулась близнецам, — я вроде как слышала, как близнецы говорили, что согласятся взять новые метлы Гарри и кобылок с собой в школу, чтобы они могли летать на своих собственных мётлах в школе в течение всего года. Как мы можем не отплатить за подобную щедрость? С другой стороны, мы можем просто сказать, что это всего лишь припозднившиеся подарки на день рождения вашим детям, — ухмыльнулась Рэрити. — И, наконец, это вовсе не мой подарок, это подарок девочек и Гарри.

Уизли и Грейнджеры, а также большинство остальных посетителей магазина, ставших свидетелями столь необычной сцены и подошедших поближе, чтобы послушать, чем всё закончится, посмотрели на Рэрити, как будто она умом поехала. Затем все они уставились на трёх девочек, окружавших Гарри, которым оставалось только краснеть под этими взглядами.

Гарри видел, что мистер Книн так и остался у задней двери своего магазина. Он ни за что не собирался вступать в спор между друзьями, когда это могло означать потерю, возможно, самой крупной разовой продажи мётел, которая у него случалась в жизни. И особенно, когда речь шла о таком высококлассном продукте как «Нимбус»!

— Это их битсы, и они тратят их как и когда они того хотят. Это они потратили свой пятничный день на копание в грязи, — она изящно вздрогнула, — чтобы найти несколько драгоценных камней, которые можно было обменять у гоблинов на те битсы, что они готовы потратить.

— У них что, достаточно денег, чтобы позволить себе все эти мётлы? — недоверчиво спросил мистер Уизли.

— Совершенно верно, — гордо сказала Рэрити. — Гоблин — кажется, его звали Ножемётчик — сказал, что они теперь в десятке крупнейших вкладчиков Гринготтса! — она взглянула на Твайлайт, и игривая улыбка коснулась ее губ. — Хотя портфель драгоценных камней принцесс может и подвинуть их на этой позиции. Мы всё ещё ждём оценки гоблинов.

Все в магазине ошарашенными взглядами смотрели на эквестрийцев.

— Непохоже, что они были так уж впечатлены драгоценными камнями, которые мы им предложили, — добродушно проворчала Твайлайт, поднимая глаза от ещё одной книги, которую просматривала перед тем как добавить к уже отобранной стопке.

Мистер Книн, наконец, направился к своей стойке с кучкой маленьких коробок в руке.

— Я взял на себя смелость уменьшить упаковки, чтобы вам было удобнее нести их с собой, — сказал он, кладя их на свой прилавок.

— О, спасибо, — сказала Рэрити, — это очень заботливо с вашей стороны. Какую скидку мы получим за оптовую покупку?

Маг моргнул, опешив от этого вопроса. Затем посмотрел на коробки на своём прилавке и поджал губы. Он явно размышлял, не рассердит ли его попытка отказать в скидке или же предложить слишком малую скидку эту очень богатую покупательницу и не откажется ли она вовсе от покупки в этом случае.

— О, нам также понадобятся одиннадцать тех люксовых наборов для ухода за метлой, которые я вижу вон там, — сказала Рэрити, указывая в нужном направлении. — И да, Твайлайт, — продолжила она, глядя на превращённую аликорну с охапкой книг в руках, — возможно, нам следует взять по одному экземпляру каждой из вот этих книг и журналов. Я не припомню, чтобы видела в книжном магазине хоть одну из них.

Владелец взглянул на книги, которые другая женщина быстро складывала на прилавок, окинул взглядом свой запас наборов для ухода за мётлами и улыбнулся.

— Я считаю, что девятипроцентная скидка была бы вполне справедливой, не так ли? — он угодливо посмотрел на Рэрити.

Заплатив за всё, Свити Белль принялась загружать свой рюкзак уменьшенными мётлами, в то время как Твайлайт складывала книги в свою сумочку по мере того, как мистер Книн уменьшал их. Журналы же были отправлены в рюкзак Скуталу, поскольку взрослые полагали, что первым делом именно дети захотят просмотреть их. Забрать после этого готовые сундуки оказалось делом несложным и заняло всего несколько минут.

Мистер Тракл составил их сундуки в четыре стопки. Одна стопка из трёх штук затмевала другие своими размерами, и сундуки в ней были чёрными, а не нейтрально-коричневыми, как были окрашены все остальные.

— Эти три сундука тройного размера, которые вам нужны, — пояснил он.

Ну, судя по их размерам, Принцессам Селестии и Луне не составит никаких проблем подняться на лифтах, встроенных в эти сундуки, или воспользоваться внутренними удобствами.

Для всех оказалось полной неожиданностью, что система безопасности, способная запереть сундук от непрошеных гостей, требовала для допуска конкретного человека пробу его крови. Собственно, обнаружила это Рэйнбоу Дэш. Вообще-то центральная пластина спереди была завешена квадратным куском ткани, который должен был предотвратить случайную сдачу образца, но хватило одного прикосновения пальца к бронзовой пластине, когда пегаска неразумно отбросила ткань в сторону, любопытствуя, что там спрятано, чтобы получить необходимый образец и возмущённый крик ошарашенной Дэш: «Он меня укусил!» Остальные быстро расхватали и попривязывали к себе свои сундуки, чтобы предотвратить дальнейшие ошибки.

— А теперь, — сказал мистер Тракл, — просто нажмите и поверните ту эмблему вот так, — он указал на сову рядом с левой защёлкой, а затем крепко прижал её, поворачивая по часовой стрелке, — чтобы уменьшить сундук до карманного размера, — он наклонился и поднял его. — Это действие также автоматически вызывает активацию чар облегчения веса, — продавец подбросил уменьшенный сундук на ладони. Теперь эмблема занимала всю переднюю часть сундука, ставшего размером с колоду карт. — Чтобы восстановить его, сделайте то же самое. Но сначала положите, — он наклонился и, поставив сундучок на пол, продемонстрировал увеличение сундука. — Иначе вы уроните его, когда к нему вернётся его нормальный вес, пораните кого-нибудь или что-то сломаете, когда он рухнет на пол. Внутри ничего не пострадает, но вещам снаружи может не поздоровиться, когда на них упадёт сундук, — мистер Тракл нервно рассмеялся. — Вы также можете задействовать руны облегчения веса, не уменьшая сундук, нажав и сдвинув сову вот так, — он снова продемонстрировал, а затем поднял сундук двумя пальцами за ручку для переноски.

— Также имеются специальные функции безопасности и другие чары, которые вы можете использовать, чтобы настроить сундук в соответствии с вашими потребностями и предпочтениями, включая его внешнюю цветовую схему и предоставление доступа другим людям. Инструкции лежат на кухонных столах, — продавец широко им улыбнулся. — Все люксовые сундуки связаны между собой независимой каминной сетью. Вы также можете подключить её к каминной сети Министерства, но тогда ваша сеть будет подвергаться их проверке и надзору, включая возможность её полной блокировки. В руководстве есть более подробная информация об этом, — он снова им улыбнулся. — Я положил внутрь каждого сундука небольшое количество дымолётного порошка в резную чашу с правой стороны от камина, чтобы вы могли начать пользоваться сетью незамедлительно. Могу ещё чем-то вам помочь?

Эквестрийцы покачали головами и начали складывать уменьшенные сундуки в рюкзак Гарри.

— О, и пока я не забыл, — мистер Тракл вытащил из-под прилавка коробку. — Вот вам пять бесплатных сумок для книг. Они зачарованы рунами для облегчения веса, чарами незримого расширения и чарами непроницаемости, чтобы держать их в первозданном состоянии, пока вы их используете. Вы можете использовать простейшие чары, меняющие цвет, чтобы они соответствовали цветам вашего Дома.

Продавец вытащил из коробки пять сумок на длинном ремне через плечо и передал их Гарри.

— Кроме того, здесь есть специальный карман на внутренней стороне клапана, — он указал на застёгнутое отверстие размером с ладонь. — В нём вы можете хранить свой уменьшенный сундук во время путешествия, не беспокоясь о том, что чары незримого расширения сумки вызовут конфликт с чарами расширения внутри сундука. Помните, что помещать внутрь предмета со слабым зачарованием расширения что-то, что имеет более мощные руны незримого расширения пространства — очень, очень плохая идея, — покачал головой мистер Тракл, при этом отчётливо выделив последние слова голосом.

Сказать, что Уизли смотрели с завистью — всё равно что ничего не сказать. Гарри решил: если они останутся друзьями до Рождества, он купит такие сумки и им. Тем временем он заметил, что Гермиона уже подсчитывала, сколько книг она сможет засунуть в свою сумку.

–=W=–

По возвращении в Нору у Гарри возникла идея.

— Слушайте, — обратился он к девочкам, — а почему бы нам не оставить здесь один из люксовых сундуков, а Гермиону попросить отвезти другой к себе домой? Тогда нам не нужно будет ждать, пока этот старый чудак настроит эту ихнюю министерскую каминную сеть. Мы можем просто использовать ту сеть, что уже встроена в сундуки!

Идея была одобрена жеребёнками единогласно. И всего несколько минут потребовалось для того, чтобы всё организовать. В итоге они оставили сундук Скуталу у Уизли в гостиной, поскольку предполагалось его частое использование, а Гермиона пообещала, что поставит сундук Эппл Блум в своей комнате. И таким образом, когда Гарри опять вылетит из камина, это случится внутри сундука, и вокруг не будет никого другого, кто увидит его унижение из-за того, что Гарри так и не овладел этим конкретным способом перемещения. И вообще, им стоит положить в сундуках напротив каминов подушки, чтобы он не убился.

С другой стороны, миссис Уизли явно не понравилось, что мистер Уизли дал Рэрити уговорить себя принять мётлы в подарок. Однако ведьма не могла отказаться от того, что уже принял её муж, поэтому только одарила эквестрийцев улыбкой плотно сжатых губ и сказала, что это её устраивает. С другой стороны, выражение её лица явно не соответствовало тону — Гарри был уверен, что тем вечером в их спальне наедине будет много чего высказано по этому поводу.

Сказать, что дети Уизли были в восторге от их новых мётел — всё равно что ничего не сказать. Гарри почти не сомневался, что близнецы ни капли не преувеличивали, когда на следующий день рассказывали ему, как Рон спал в обнимку со своей метлой. И почему-то у него не было уверенности в том, что они со своими мётлами поступили иначе.

После позднего ужина в доме на Магнолия Роуд Твайлайт сообщила эквестрийцам о планах доставить сегодня сундуки своим родителям и принцессам. Пинки Пай и Эпплджек также собирались отправить своим родственникам запасные сундуки — Эпплджек планировала сопроводить посылку длинным письмом, а Пинки сказала:

— Я просто подожду, пока он приедет домой, а потом выскочу из него и сама расскажу им обо всём!

На следующий день после завтрака, когда Твайлайт и остальные ушли, Гарри, жеребёнки и Рэйнбоу Дэш запрыгнули в сундук Гарри и воспользовались камином, чтобы добраться до Уизли. Гермиона, очевидно, прибыла всего за несколько минут до них и уже с восторгом рассказывала семейству Уизли:

— Я прочитала наш учебник по теории магии вчера вечером, это так интересно!

На девочке была полученная вчера сумка, из которой она, очевидно, и извлекла книгу по магии, и Гарри был уверен, что в ней сейчас было всё, что её родители купили вчера кроме, может быть, одежды.

Дома у Уизли также обнаружилось несколько новых магов и ведьм. Похоже, близнецы успели уведомить своих товарищей по квиддичной команде о своём новом приобретении. Затем близнецы познакомили Гарри и четырёх девочек с членами гриффиндорской команды по квиддичу: Оливером Вудом, Анджелиной Джонсон и Алисией Спиннет. Все они были поражены, узнав, что Уизли стали счастливыми обладателями «Нимбусов 2000».

Оказавшись на улице, Гермиона, словно у себя дома, устроилась за столом, в то время как остальные вытащили свои метлы и взмыли в небо. И хотя Скуталу наотрез отказалась отдавать свою метлу, Гарри, Гермиона и две другие жеребёнки были счастливы одолжить команде свои мётлы, чтобы дать им потренироваться на «Нимбусах 2000». Для Гарри и двух маленьких эквестриек, чьими мётлами в итоге и воспользовались Оливер Вуд сотоварищи, чтобы научиться летать, было более чем достаточно и старых мётел, которые имелись у Уизли. Свои более мощные мётлы они решили пока отложить до того момента, когда полёты не перестанут доставлять им проблем.

Наблюдение за полётами, нет — воздушными танцами на метле в исполнении Скуталу ввергло всю команду в безмолвный шок. Чуть только оклемавшись и получив способность говорить связно, Оливер изо всех сил принялся убеждать превращённую пегасёнку занять в школе позицию ловца команды Гриффиндора. Особенно, когда обнаружил, что она может обнаружить снитч быстрее, чем все, кого он когда-либо видел — даже среди профессиональных игроков. Гарри решил, что, должно быть, её ястребиный взгляд пегаса перенёсся и в её человеческую форму.

Ланч прошёл в тёплой домашней обстановке.

— Зовите меня просто Молли, — сразу же попросила гостей хозяйка дома.

Гарри был рад увидеть, что на стол выставили только сыр и крекеры. Эквестрийцы, также прихватившие с собой обед — бутерброды с джемом, были более чем счастливы сменять одно на другое.

— Итак, — сказала Анджелина Джонсон, — Фред сказал мне, что на самом деле вы из другой страны, — она посмотрела на трёх девочек. — Где же она расположена?

— Мы из города Понивилль, — прервал её Гарри. — Мы были очень удивлены, что сова смогла найти меня там.

— Серьёзно? — спросила Анджелина, вопросительно приподняв брови.

— Ага, — сказала Скуталу.

— А Джордж что-то ляпнул о том, что там никогда не было никаких магглов, — полюбопытствовала Анджелина. — Я полукровка, мой отец — маггл.

— Не-а. Никогда даже не слышала такого слова до того, как мы здесь появились, — сказала Свити Белль, а Эппл Блум кивнула соглашаясь с ней.

— Получается, это делает вас всех чистокровными, так, что ли? — сказала Анджелина.

— Наверное, — пожала плечами Свити Белль. — Никогда об этом не думала.

— Разве у вас на родине никогда не было магглов? — задумчиво нахмурившись, спросила Анджелина.

— Нет, насколько я знаю, — нахмурилась в ответ Свити Белль. — По крайней мере, с тех пор как Экв… гм… наша родина была основана две с половиной тысячи лет назад.

— ХМ! — промычала Эппл Блум с ртом, набитым сэндвичем. Затем сглотнула и сказала уже внятно: — Бабуля Смит г’рила мне, шо Эпплы могут отследить род’словну нашей семьи прям до Райской долины, а эт’ было ажно три тыщи лет взад, мож’ быть, и четыре. И племена пегасов и единорогов уже тож’ тогда тама были.

Скуталу задумчиво нахмурилась.

— Единственный, кто может знать правду, — это Дискорд.

Все трое эквестриек вздрогнули.

— Не стоит ни о чём спраш’вать Дискорда! — заявила Эппл Блум. — ЭйДжей г’рит, шо объединять Дискорда в одной фразе со словом «правдивый» — эт’ ок-сю-мо-рон, шо б ни значило эт’ слово.

— Я познакомился с Дискордом, когда вместе с Твайлайт ходили навестить Флаттершай, — сказал Гарри, вздрогнув от нахлынувших воспоминаний, — и та встреча с ним меня до сих пор пугает. Он был достаточно мил и вежлив, но у меня постоянно было ощущение, что он собирается сделать что-то такое, что мне совсем не понравится.

Превращённые жеребёнки и Дэш согласно кивнули.

— Дискорд слишком непредсказуем, — твёрдо заявила Свити Белль. — Чем меньше о нём говорят, тем лучше.

— Кажется, меня кто-то звал? — раздался глубокий баритон из-за спин Гарри и эквестриек.

## 33. Иногда вы всё же получаете именно то, что вам нужно

Эта глава одна из лучших в фанфе.

Что бы там позже ни утверждали близнецы, Гарри был точно, абсолютно, на сто процентов уверен, что не взвизгнул, как маленькая девочка, когда услышал голос бога Хаоса у себя за спиной. Его первой мыслью, в чём он был готов охотно признаться, было нырнуть под стол, но вместо этого он встал и немного отошёл от стула Свити Белль, в итоге оказавшись между жеребёнкой и странным мужчиной, стоящим посреди цветника.

Незнакомец был высоким и худым, но отнюдь не тощим. Точно так же его слегка загорелое лицо было в высоту больше чем в ширину, с несколько излишне густыми чёрными волосами на макушке, переходящими в коричневые по бокам и почти белоснежные на концах. Его глаза были гетерохромными — один небесно-голубым, а другой чёрным. Кожа его левой руки была желтой, правой — тёмно-коричневой. Под одеждой, как мимолётно подумал Гарри, части тела тоже наверняка от разных человеческих рас.

Также на мужчине была надета красно-чёрная облегающая рубашка до талии, с длинными рукавами. Красный был цветом манишки спереди, которая доходила до подмышек и опускалась до пояса в виде латинской цифры V. Красная деталь служила началом красных же широких полос, спускавшихся по передней стороне рукавов. Над его сердцем был небольшой золотой овал с наложенным поверх него ассиметричной формы изображением направленного вверх наконечника стрелы. На воротнике с правой стороны было четыре серебряных точки. Штаны были просто чёрными, без каких-либо изысков [1].

А ещё мужчина ухмылялся, довольный всеобщей реакцией.

Каждый, кто хоть раз видел Дискорда, тут же узнал его. И Гарри понимал, что ему нужно быть очень осторожным в своих словах или действиях в отношении непредсказуемого Бога Хаоса. Хоть Флаттершай и утверждала, что он действительно изменился, но… как говорится, один раз обжёгшись на молоке, десять раз на воду подуешь.

Гарри пролевитировал тарелку мужчине.

— Мы как раз перекусывали, — сказал он как можно спокойнее, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Не хотите ли сэндвич с клубничным джемом?

Краем глаза Гарри отметил, что Свити Белль, Скуталу и Эппл Блум в ужасе уставились на неожиданного посетителя, тогда как остальные смотрели с любопытством.

— О, это звучит чудесно, — ответил Дискорд, взял тарелку, левитируемую Гарри, и откусил большой кусок бутерброда… вместе с тарелкой.

Ведьмы и маги смотрели широко открытыми глазами и отвисшими от шока челюстями. Все отчётливо слышали, как это странное существо с хрустом пережёвывало керамическую тарелку.

— Спасибо, Гарри! Я и правда немного проголодался, — сказал Дискорд и, проглотив откушенное, уронил тарелку, которая, не долетев до земли, превратилась в лениво порхающих радужных бабочек. — Но я не хочу есть слишком много, через час у меня чаепитие с Флаттершай. А она делает такое прекрасное печенье!..

— О, — сказал Гарри, пытаясь поддержать более-менее нейтральный разговор. — Давай я представлю здешних хозяев. Эти два джентльмена, — он указал на близнецов, — Джордж и Фред Уизли.

— Я Фред, — тут же сказал тот, кого Гарри назвал Джорджем.

— Я Джордж, — отозвался второй.

— Хо-о-о, шутники, значит, — сверкнул глазами Дискорд, затем взглянул на дом позади них, и его улыбка стала шире, когда он увидел здание странной формы, словно бы нелепо слепленное из кусков разных домов. — О да, — сказал мужчина, — мне нравится это место, — его улыбка жутко растянулась от уха до уха. — Есть даже упырь на чердаке, — довольно хмыкнув, Дискорд снова повернулся к Гарри. — Я вижу, ты вернулся домой, — добавил он, оглядываясь. — Так много хаоса, мне даже не нужно ничего делать.

— Это Перси, их старший брат, — храбро продолжил Гарри после едва заметного кивка, — Рон, их младший брат, и их младшая сестра, Джинни.

— Ах, да, седьмой ребёнок и первая женщина за семь поколений, — пробормотал Дискорд, продолжая скалиться. — И она, кстати, очень влюблена в тебя, Гарри.

Джинни пискнула, её лицо стало даже краснее, чем её волосы, и она спряталась под столом.

— Это Оливер Вуд, Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет, — продолжил представлять присутствующих Гарри, нервно поглядывая на бога Хаоса. — Они вместе с Джорджем и Фредом играют в гриффиндорской квиддичной команде в Хогвартсе.

Воспользовавшись паузой, мужчина бросил краткий взгляд на этих троих.

— О, должен признать, видеть вас — настоящее удовольствие.

Трое тревожно переглянулись, не зная, что такого он в них увидел.

— А это Гермиона Грейнджер, — сказал Гарри, указывая на девочку, уставившуюся на Дискорда.

Внезапно дверь кухни распахнулась, и оттуда выскочила Молли.

— О, Мерлин! Мальчики, почему вы не сказали мне, что у нас гость? — воскликнула женщина и поспешила к ним, глядя на странного мужчину в саду за её домом.

Гарри отметил, что палочку она благоразумно держала в опущенной руке.

— А это, должно быть, хозяйка дома? — спросил Дискорд, взглянув на Гарри.

— А, да, — сказал Гарри, всё ещё пытаясь вести себя так, будто всё в порядке. — Это миссис Уизли, — сказал он, когда женщина остановилась с другой стороны стола. — Миссис Уизли, это Дискорд.

Дискорд приподнял цилиндр — секунду назад его ещё не было — и сказал:

— Рад познакомиться, Молли, — шляпа снова исчезла, как только он надел её.

Миссис Уизли уставилась на незнакомца, слегка нахмурившись.

— Приветствую, — неуверенно кивнув, пробормотала она в ответ на его экстравагантное приветствие.

Гарри взглянул на магов и ведьм, надеясь, что сможет одним только взглядом передать им, насколько опасен Дискорд.

— Мы тут говорили о чистокровных и магглах, и что дома магглов никогда не было, — стал пояснять богу Хаоса тему обсуждения Гарри. — Эппл Блум упомянула, что она могла бы проследить родословную своей семьи вплоть до своих предков из Райской долины, живших три или четыре тысячи лет назад. Свити Белль упомянула, что ты, вероятно, единственный, кто может знать наверняка, когда племя земных впервые использовало магию.

Дискорд аж весь расцвёл от внимания. Щёлкнув пальцами, он явил классную доску, а его одежда превратилась в мантию наподобие той, что профессор Макгонагалл носила во вторник. У него в руках даже оказалась длинная указка, которой хаосит постучал по доске. На доске мелом были нарисованы несколько пони и очертания деревьев на заднем плане.

— Да, полагаю, это правда. В конце концов, я ведь был там, когда первый Эппл — он, знаете ли, тогда едва вышел из возраста жеребёнка — посадил своё первое семечко и начал его проращивать, — изображение на доске принялось двигаться и показывать, как пони — подозрительно похожий на Биг Мака, как подумал Гарри — делает именно то, что и озвучил Дискорд. — Конечно, у них была магия задолго до того, однако это было впервые, когда кто-то пытался напрямую использовать свою магию для выращивания еды, — бог Хаоса зубасто улыбнулся Эппл Блум, которая выглядела напуганной оттого, что Дискорд разговаривает с ней, но меж тем явно была заинтригована его словами.

— Было так забавно наблюдать, как он и его семья в панике забегали вокруг, когда через несколько секунд семя превратилось в крошечное деревце, — фигурки на доске забегали точь-в-точь как он и сказал. — Ему потребовалось два дня, прежде чем он решился вернуться и посадить второе семя, чтобы посмотреть, произойдёт ли и на этот раз то же самое — ну, так оно и случилось, — Дискорд от души рассмеялся, после чего наклонился поближе к Эппл Блум, которая попыталась отодвинуться.

— Ну, может, я и помог деревьям расти немно-о-ожечко быстрее, — заговорщицки прошептал он ей и, выпрямившись, продолжил уже нормальным голосом: — Это случилось около шести тысяч лет назад, плюс-минус несколько сотен. И с тех пор Эпплы выращивают яблоки, — бог Хаоса улыбнулся Эппл Блум. — Ну, не считая тот короткий период, когда я превратил все яблоки в апельсины. А, ну и ещё один раз, когда я превратил всё в груши, — он с ухмылкой покачал головой. — Ах, хорошие были времена! Такой густой и насыщенный хаос! — вздохнул он радостно. Изображённые на доске пони испуганно засуетились, проверяя каждое дерево и вместо яблок каждый раз обнаруживая лишь апельсины. — Знаешь, твой «Старик Пра-Пра» — саженец от того самого первого дерева, — снова заговорщицким шёпотом сообщил он Эппл Блум.

Маги и ведьмы смотрели и слушали с удивлением.

— Почему здесь… — начал один из близнецов, указывая на доску.

— …нарисованы лошади? — закончил его брат.

— Пони, мои мальчики, пони, — упрекнул их Дискорд. Гарри и жеребёнки застыли: Дискорд собирался раскрыть их секрет. — Или вам больше нравятся ламы? — фигуры на доске внезапно стали походить на перуанских вьючных животных. Несколько секунд Дискорд внимательно изучал их взглядом. — Полагаю, я всегда мог бы использовать шерстистых мамонтов, — наконец заявил он, и рисунки соответственно изменились. — Или, может быть, яков, — и снова всё было перерисовано. — Хотя не, — пренебрежительно поморщился он, — яки слишком чопорные, я всё же предпочитаю пони. Они намного веселее. Так легко впадают в панику и делают при этом такие забавные вещи.

— Простите, — сказала миссис Уизли Дискорду, — вы говорите, что эти дети действительно такие… пони? — выражение лица и язык тела, руки на бёдрах, ясно указывали на её недоверие.

Гарри застонал.

— Флаттершай! — выпалил он в отчаянии.

Широкая ухмылка Дискорда чуть померкла, но затем снова вернулась. Внезапно он стал выглядеть как классический синий джинн — тюрбан на голове и мускулистый торс, переходящий в тонкую струйку дыма, исходящую из носика традиционной медной масляной лампы под ним.

— Ваше желание — закон для меня, — зловещим тоном произнёс джинн, глядя на взрослую ведьму.

Джинкорд щёлкнул пальцами — и Эппл Блум исчезла. Секундой позже из-за стола вылетела жёлтая жеребёнка-земнопони с красными гривой и хвостом. Её ярко-розовый бант, который и раньше был большим, на жеребёнке выглядел и вовсе огроменным. Гарри вздохнул и поник.

— По-моему, она очень миленькая в облике пони, не думаете? В ней виден сильный, невозмутимый дух настоящего фермера, так ведь, малышка?

Эппл Блум сердито зыркнула на Дискорда поверх скрещённых передних ног.

— ЭйДжей на тя осерчает. Сильно.

— Не-а, — махнул он рукой. — Уверен, она не будет против.

Позади него тут же возникла неоновая вывеска, украшенная пламенем. Буквы мигали, складываясь в «Лжец! Лжец! Лжец!» На него даже была направлена специальная стрелка.

На мгновение наступила тишина, затем обе загонщицы радостно запищали.

— Какая мила-а-аха!!! — выпалила Алисия, которая была ближе всех и, вскочив, сумела выхватить Эппл Блум прямо из воздуха.

Вторая девушка также вскочила на ноги, и обе они в едином порыве обняли испуганную кобылку, отчего Эппл Блум практически полностью скрылась в их объятиях. Глядя на эту сцену, Гарри невольно вздрогнул от мысли оказаться задушенным любовью…

Как оказалось, Скуталу, которую дома многие считали едва ли не синонимом словам «безбашенный» и «безрассудный», не полностью лишилась инстинктов выживания. Она была уже на полпути к саду, когда Дискорд щёлкнул пальцами во второй раз — и к ним подплыла и, зависнув на мгновенье в воздухе, упала на стол оранжевая кобылка-пегас с пурпурной гривой.

— Рэйнбоу Дэш точно не понравится, что ты так поступаешь со мной! — сказала она, сердито надувшись.

— А раз уж Скуталу у нас просто обожает летать, то разве есть облик, который подойдёт для неё лучше, чем пегас? — воскликнуло это непредсказуемое существо. Затем Дискорд повернулся к ней и усмехнулся. — Сомневаюсь. — На этот раз никаких плакатов не возникло. — В худшем случае она окажется в противоречивых чувствах.

Скуталу и Гарри в недоумении уставились на Дискорда. Тем временем Оливер и близнецы внимательно наблюдали за столь необычным действом. Трое старших парней уже успели прослушать свой курс существознания и видели колдографии абраксанских летающих коней.

— Разве такие крылья не слишком мелкие для её роста? — нахмурившись, отметил один из близнецов.

— И у них обеих определённо необычный для лошадей окрас, — сказал другой.

Близнецы скептически посмотрели на незнакомца. Этот странный человек что, пытался их надуть?

— Пони, мои мальчики, пони, а не лошади, — раздражённо повторил Дискорд.

Гарри в панике широко раскрытыми глазами посмотрел на близнецов и несколько раз провёл ребром ладони поперек горла, надеясь, что они поймут, что злить Бога Хаоса — очень, очень плохая идея.

— Хм… — сказал Дискорд, возле которого из ниоткуда возник летающий прищуренный глаз. Глаз покрутился вокруг рыжей жеребёнки, критически разглядывая ту через огромную лупу, а затем подлетел обратно к богу Хаоса. — Возможно, ты и прав, — тихо пробормотал он, а затем безумно ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. — Вот, — самодовольно объявил он.

Скуталу испуганно вскрикнула, отчего цыплята семейства Уизли со всех ног бросились в курятник, затем резко крутанула головой из стороны в сторону, чтобы посмотреть на свои внезапно увеличившиеся крылья, и поняла, что по сравнению с пегасами из её класса в Понивилле, её крылья стали намного больше, чем у любого из них. «Да они почти такие же большие как у Дэш!» — чуть вслух не ахнула она.

— Ну как, нравятся? — спросил Дискорд, опустив крылатую жеребёнку на землю. — Не хочешь показать нам, как пользоваться «понячьими махалками»? — добавил он, приподняв брови.

Некоторое время Скуталу недоверчиво таращилась на него, затем медленно взмахнула крыльями и оторвалась от земли. Выражение её лица сменилось с удивления на шок, затем на восторг и абсолютную радость.

— ДА! — закричала пегасёнка и унеслась в сад, оставляя за собой оранжево-пурпурный след и закручивая бочки и петли вокруг деревьев.

Гарри обречённо посмотрел на Дискорда. Все тщательно продуманные планы и уловки принцесс оказались напрасны.

— Ты нам не помогаешь, Дискорд, — прошипел он, когда хаосит развернулся в поисках Свити Белль.

— Гарри-Гарри-Гарри, — сказал Дискорд с улыбкой, глядя на мальчика, — сколько раз Эпплджек говорила тебе, что лгать — это плохо?

Гарри открыл рот, чтобы сказать, что это совсем другое дело, что это был секрет, который им нужно было сохранить для своей безопасности.

— И что сказала бы Пинки Пай, узнав, что ты соврал своим друзьям? — продолжил Дискорд прежде, чем Гарри успел сказать хоть слово.

Гарри, так и не издав ни звука, захлопнул рот. Бог Хаоса уставился на Гарри и, ухмыляясь, приподнял бровь. Затем наклонился ближе и прошептал:

— Говори правду. Просто говори её так, чтобы они восприняли её так, как того хочешь ты.

Гарри задумчиво нахмурился, затем медленно кивнул. Оглядевшись, он обнаружил, что никто, кажется, не слышал их разговора.

Джинни, выглянув из-за ножки стола, что-то тихо пропищала, но Дискорд, похоже, всё равно уловил каждое сказанное ею слово, хотя никто больше не разобрал, что именно она прошептала.

— Ну, конечно, моя дорогая, — сказал он с улыбкой и щёлкнул пальцами.

На месте Джинни возникла юная жеребёнка с тёмно-зелёной шерстью с золотистыми пятнами и с гривой и хвостом фирменного рыжего цвета семейства Уизли. Она была такой маленькой, что её холка оказалась намного ниже колен матери.

Зелёно-золотая жеребёнка нахмурилась и встряхнулась, затем медленно огляделась. Её лицо постепенно расплылось в широкой улыбке. Крошечная понька расправила крылья и неуверенно взмахнула ими. Потом снова и снова.

Дискорд щёлкнул пальцами, и рядом с ним возникла Скуталу с широко расправленными крыльями. На мгновение испугавшись своего резкого перемещения, она резко повернула голову, пытаясь понять, где очутилась, затем скрестила передние ноги и, глядя на Дискорда, надувшись, уселась прямо в воздухе.

— Может, покажешь своей подруге Джинни, как пользоваться крыльями? — невозмутимо произнёс Дискорд, указав на понифицированную Джинни, демонстративно не обращая внимания на поведение рыжей пегасёнки.

Скуталу развернулась и уставилась на новопревращённую пегаску. Вместо того чтобы приняться жаловаться на своё внезапное перемещение в пространстве, Скуталу бросилась к Джинни, которая всё ещё медленно и неуверенно взмахивала крыльями.

— Ну, чего ты ждёшь? — крикнула она. — Хлопай сильнее и погнали за мной!

Рыжая пегасёнка стала подниматься выше. Джинни нерешительно последовала за ней, подчиняясь инструкциям Скуталу, и вскоре они обе уже быстро удалялись в сторону сада.

Только когда эти двое оказались на пределе видимости, миссис Уизли наконец обрела голос и крикнула:

— Джинни, вернись сейчас же!

Две крылатых фигурки на мгновение замерли в воздухе, после чего продолжили свой полёт.

— ДЖИННИ!!! — заорала миссис Уизли уже во весь голос и кинулась за ними.

— Если поторопишься, то всё ещё сможешь её поймать, — лукаво сказал Дискорд и щёлкнул пальцами. — Но лучше лети, а то не догонишь.

Разъярённая Молли Уизли, ставшая теперь словно увеличенной версией своей дочери, устремилась вслед за потерявшими страх девчонками.

Оливер, Рон и близнецы во все глаза смотрели, как разгневанная мать заложила крутой вираж, впритирку огибая яблоню, и исчезла в саду, выкрикивая имя дочери. Что, насколько Гарри знал детей, только побудило их прилагать ещё больших усилий, чтобы хотя бы ненадолго избежать возможности оказаться пойманными вышеупомянутым родителем. Именно так делали жеребята-пегасы в Понивилле!

— Ничёсе… — выдохнул Рон.

— Вот это да… — сказал Джордж. Гарри знал, что это был Джордж, потому что об этом сообщала табличка над его головой.

— Только посмотри, как она несётся, — добавил Фред.

Табличка исчезла, как только Фред повернулся, чтобы посмотреть на своего брата.

— А как насчёт Гарри, Гермионы и Свити Белль? — спросил Джордж.

— Кто из них выйдет? — закончил его близнец.

— Ну, раз они предпочитают шевелить извилинами, а не мускулатурой… тогда, видимо, подойдут… — Дискорд хмыкнул и щёлкнул пальцами — и Гарри внезапно оказался в своей единорожьей ипостаси, — единороги!

Приглушенное: «Конские перья!», раздавшееся из-под ближайшего куста, показало, где именно спряталась Свити Белль. Дискорд широко улыбнулся, когда Гарри впился в него взглядом, а затем и вовсе захохотал.

— Да-да, я знаю, — сказал он. — А давайте посмотрим на всех сразу! — и снова щёлкнул пальцами.

Оливер тут же обратился молодым жеребцом-пегасом. Перси и Рон превратились в земных пони, молодого жеребца и жеребёнка соответственно. Близнецы стали парой единорогов, конечно же, жеребцов. А две девушки, обнимающие Эппл Блум, получили облики кобылок-пегасов.

Эппл Блум приземлилась на копыта с испуганным «Воу! Осторожней!», пока бывшие ведьмочки удивлённо таращились друг на друга с новой точки обзора, расположенной гораздо ближе к земле, при этом переступая и двигая ногами, расправляя крылья и помахивая хвостами.

— Только представь, что ты в таком виде играешь в квиддич! — Дискорд заговорщицки наклонился к Оливеру и поиграл бровями.

Оливер ахнул и отступил назад, одновременно с этим его крылья чуть ли не сами собой распахнулись.

— О, ДА! — в возбуждении воскликнул он.

Глаза девушек буквально прикипели к новому облику их капитана.

Близнецы переглянулись, затем посмотрели на Дискорда.

— Но мы не можем летать… — сказал Фред, и над его головой зависла табличка с именем.

— …на мётлах вот так, — закончил Джордж, не глядя на брата, а сведя глаза в кучу и пытаясь рассмотреть свой рог.

— Довольно затруднительное положение для такой прекрасной пары единорогов, как вы, — сказал Дискорд.

Внезапно над его головой загорелась лампочка. Мгновение — и он оказался стоящим на небольшой сцене, одетый как зазывала в американском парке аттракционов — в красно-белую полосатую куртку, белые брюки и соломенную шляпу. Позади него висел здоровенный плакат, украшенный изображениями летающих пегасов и с крупной надписью «Лети как птица!»

— Специальное ограниченное предложение! — закричал он. — Только сегодня! Только раз в жизни! Не медлите, сделайте шаг вперёд и получите возможность пережить незабываемые впечатления!

Дискорд щёлкнул пальцами — и все они, даже Эппл Блум, Гарри и Свити Белль, превратились в пегасов. Второй щелчок — и троица пропавших в саду тоже оказалась здесь. Жеребёнки опустились на землю, и миссис Уизли тут же впилась взглядом в свою дочь.

— Сегодня до заката вы все пегасы! — объявил Бог Хаоса и рассмеялся. — Идите! Играйте в свой квиддич!

Оливер и остальная часть команды по квиддичу не нуждались в дальнейшем понукании и на большой скорости устремились к квиддичному полю Уизли. Джинни, наслушавшись про квиддич, без колебаний рванула по пятам за своими братьями — на этот раз не будет никаких споров о том, умеет она летать на метле или нет! Скуталу внимательно присматривала за ней.

Свити Белль, Эппл Блум и Гарри оказались почти такими же нетерпеливыми. После нескольких часов полёта на мётлах было невозможно игнорировать внезапное обретение крыльев. Однако колебания Гермионы заставили их остановиться. Потребовалось всего несколько минут, чтобы уговорить сопротивляющуюся девочку подняться в воздух и лететь своим ходом. Они знали, что после нескольких столкновений и падений, при которых она останется невредимой за исключением пострадавшего эго, превращённая в пегасёнку девочка преодолеет все свои страхи перед полётом.

Дискорд попридержал миссис Уизли, лицо которой аж побагровело от тщетных усилий последовать за своими непослушными детьми. Ей отчаянно хотелось устроить им серьёзную выволочку.

— Ну же, моя дорогая, ты наверняка мечтала летать свободно, как птица, чтобы под твоими крыльями не было ничего, кроме воздуха, — негромко произнёс бог Хаоса. Молли прислушалась к его словам и перестала так активно вырываться. — Весь твой табун в безопасности и веселится. Пегасы — очень крепкие существа. Они не боятся падений и столкновений, которые мгновенно убили бы ведьму или мага. Для них подобные происшествия — как если бы ты ударилась бедром о стол. — Молли замерла и смерила странного мага серьёзным взглядом. Он соблазнительно улыбнулся. — Повеселись немного и ты. Ты заслуживаешь награды за свою тяжёлую работу на благо этой семьи. Найди немного времени и для себя. Побудь хоть ненадолго той маленькой девочкой, которой ты была много лет назад, до войны, — Дискорд ласково погладил превращённую ведьму по голове. — Наслаждайся этими несколькими часами отдыха. Когда захочешь вернуться к нормальной жизни, просто войди на кухню, и вернёшься в свой прежний облик… — он замолчал и уныло вздохнул, — скучного двуногого. А пока хлопай ресницами и взлетай… в смысле, хлопай крыльями и веселись.

Молли посмотрела на свои крылья, как будто только сейчас увидела, что они у неё есть, хлопнула ими несколько раз и почувствовала, как поднимается в воздух. Дискорд отступил назад и жестом показал, что ей стоит отправиться туда, где звучали счастливые детские голоса.

— Давай, повеселись со своими детьми! — подтолкнул её бог Хаоса, подняв брови. — Скоро они пойдут в школу, и у тебя не будет другого шанса.

Превращённая ведьма, улыбаясь, медленно поднялась в воздух и посмотрела на Дискорда, а затем помчалась к квиддичному полю. Дети были просто шокированы, услышав её смех, когда мать, наконец, догнала их.

Дискорд смотрел ей вслед.

— Хех, — сказал он. — Любым планам не помешает щепотка хаоса. И нипони не сможет сказать, что я сую им палки в колёса! — добавил Дискорд, кладя палку в явно чересчур маленький для неё карман. — Или слишком закручиваю гайки, — туда же отправился и гаечный ключ, а ухмылка бога Хаоса стала шире. — И они не настолько кайфоломы, как Пикар и Райкер, — он сделал паузу. — Хм. Пикар и Райкер в роли пегасов… у этой идеи есть потенциал! — улыбка Дискорда растянулась едва ли не от уха до уха. — И Ворф в образе милого и очаровательного земного пони. Да. Мне нравится эта идея! — и он рассмеялся.

[Изображение: https://derpicdn.net/img/view/2022/3/26/2832936.png]

Из кармана мужчины внезапно раздался громкий вой пожарной сигнализации. Дискорд посмотрел на огромные песочные часы на своём запястье.

— О нет! Я опаздываю! — и, отрастив длинные заячьи уши, нырнул в ближайшую нору в земле.

–=W=–

Выйдя из камина в Норе, мистер Уизли озадаченно нахмурился и оглядел тихую, тёмную комнату. Нора никогда не была тихой, если хоть один Уизли был дома. Не было странных запахов, доносившихся из комнаты близнецов вверх по лестнице. Не было ни шума, ни чудесных запахов ужина, приготовляемого его любимой женой. Даже упырь на чердаке помалкивал.

Мужчина крепко сжал палочку и медленно шагнул к кухне, настороженно поворачивая голову из стороны в сторону. Никогда, возвращаясь с работы, он не находил свой дом пустым и тихим. Что-то тут было не так.

Кухня также встретила его пустотой. Но, похоже, Молли всё же закончила готовить ужин. Артур выглянул через заднюю дверь и увидел, что на столе всё ещё стояли остатки обеда — по всей столешнице были разбросаны недоеденные бутерброды и стояли пустые и не очень стаканы воды и молока.

Включились забытые рефлексы десятилетней давности, и мужчина медленно приоткрыл заднюю дверь. Прижавшись спиной к дому, он внимательно вслушивался. Он слышал голоса, доносящиеся с поля, где обычно мальчишки играли в квиддич.

Двигаясь предельно осторожно, мистер Уизли прошёл через фруктовый сад к полю. Звуки смеха и счастливые крики постепенно становились всё чётче, помогая ему расслабиться. К счастью, криков ужаса или боли не было. Значит, всё было не так ужасно, как нарисовало его испуганное воображение.

Остановившись на краю поля, Артур уставился на него во все глаза. Дюжина летающих лошадей… играла в квиддич. Дюжина летающих лошадей всех цветов радуги играла в квиддич. Дюжина летающих лошадей цветов, каких он никогда не видел ни у одной лошади, никогда и нигде, не говоря уж о сочетаниях грив, хвостов и шерсти, играла в квиддич.

Они двигались так быстро, что он едва мог уследить за ними взглядом, да и то только в тот момент, когда они дрались за квоффл. Мистер Уизли лишь успел заметить, что у большинства летающих лошадей — пегасов — были ярко-рыжие, почти красные, гривы и хвосты, когда самый крошечный из них закричал:

— ПАПА! — и завис, отчаянно размахивая одним копытом.

Артур вышел на поле, даже не заметив этого. К нему тут же подлетел крупный пегас со светло-красной шёрсткой и темно-рыжими гривой и хвостом — ну, крупный по сравнению с другими. По сравнению с ним, если бы этот пегас стоял на земле, его голова едва доходила бы мужчине до живота.

— Прости, дорогой, я не заметила, что уже так поздно, — сказал…а пегас…ка знакомым голосом, зависнув перед ним в воздухе, притом отчаянно краснея, и нервно потёрла передние копыта. — Но нам было так весело!.

— Молли?! — ошарашенно уставился на существо перед собой мистер Уизли.

И с немалым удивлением он начал замечать знакомые черты.

Его Молли стала летающей лошадью?

Его Молли стала летающей лошадью.

— Пойдём, — сказала она, обхватив его за руку передней ногой и потянув, — я всё объясню, пока мы идём обратно. Ну, ладно, — добавила она, усмехнувшись, — ты пойдёшь, я полечу. — Внезапно светло-красная пегаска повернулась лицом к другим пегасам — насколько Артур понял, эти рыжеволосые должны были быть его детьми. — Ужин через полчаса! — крикнула она.

— Итак, — начала пегаска, когда они двинулись назад — он шёл, а она парила рядом с ним на уровне его лица. — Всё началось с того, что этот очень странный маг появился в нашем саду за домом, когда дети обедали…

–=W=–

Твайлайт, Эпплджек, Рэрити и Рэйнбоу Дэш совершенно не обрадовались, когда тем же вечером Гарри и жеребёнки рассказали взрослым обо всём произошедшем днём. К счастью для Дискорда, похоже, маги и ведьмы, побывавшие в тот день у Уизли, решили, что Дискорд их разыграл. Взбудораженного объяснения Гарри шутливой натуры бога Хаоса, а также многочисленных примеров того, что он видел лично, подтверждённых жеребёнками, хватило для объяснения всех событий этого вечера. Похоже, секрет их появления из другой реальности пока ещё оставался в безопасности. С другой стороны, их друзья не будут так уж удивлены тем, что они пони, когда правда наконец-то раскроется.

Пожалуй, это была единственная причина, по которой Твайлайт не ворвалась немедля в дом Уизли с криком: «Мы же говорили вам, что Меткоискатели — та ещё заноза в крупе! Что вы должны постоянно следить за ними. И что есть основательная причина, по которой по… люди бегут в ближайшее укрытие, когда эти четверо объявляют о своём новом проекте!» и не объяснила во всех подробностях, почему привлечение внимания существа, способного исказить саму суть мироздания, — очень, очень плохая идея.

С другой стороны, и Твайлайт, и Эпплджек были просто в восторге, услышав неожиданный для них фрагмент древней истории, которая до сих пор была неизвестна.

— Думаю, у меня состоится долгая беседа с Дискордом во время его следующего чаепития с Флаттершай, — заявила принцесса.

А вот Рэйнбоу Дэш больше заинтересовалась этой новой игрой — квиддичем. Она проигнорировала описание ужимок и паясничания этих обезьян в полёте — её гораздо больше взбудоражил её собственный полёт на метле накануне. Поэтому жеребёнки и Гарри провели остаток вечера, с энтузиазмом во всех красках расписывая, как именно они играли.

## 34. Наконец-то, свободен

Только спустя два дня сотрудники отдела магического транспорта появились на Магнолия-роуд, а у Грейнджеров — ещё через три. Однако их неспешность нисколько не расстроила детей — те вовсю использовали камины в своих сундуках. Теперь они могли в любой момент пойти полетать, а в случае Гермионы — позаниматься вместе со своими новыми друзьями, сколько хотели.

К крайнему разочарованию гриффиндорской команды по квиддичу и всех Уизли — даже Молли, хотя она и пыталась это скрыть — Дискорд после того дня не появлялся. Гарри и жеребёнки с грехом пополам смогли внушить остальным, что устраивать многократное скандирование имени Дискорда в надежде привлечь его внимание — очень, очень плохая идея, поскольку в следующий раз он, хохмы ради, способен превратить их вместо крылатых пони в белок-летяг или вовсе в нелетающих птиц вроде пингвинов и куриц (почему-то в тот момент, когда Гарри упомянул последних, Скуталу пнула его по лодыжке).

А вот близнецов уговорить оказалось достаточно просто.

— Просто представьте на секунду, что вы, имея его силы, сотворили бы с тем придурком, который осмелился бы вас потревожить, когда вы спите или заняты чем-то действительно интересным, — сказал Гарри.

Близнецы обменялись испуганными взглядами, вздрогнули и громко сглотнули, после чего довольно быстро присоединились к отговариванию всех остальных произносить имя Дискорда вслух в надежде заставить его снова превратить их в летающих пони.

Тем не менее все, побывавшие в облике пони, заметили, что теперь едва ли не инстинктивно управляются со своими мётлами, ощущают, что собирается подкинуть им погода, и даже зрение у них улучшилось. Оливер сказал, что он впервые в жизни смог увидеть снитч в движении, а не только в тот момент, когда тот неподвижно зависает на месте*.

Джинни была в восторге от присутствия других девочек — женское общество было для неё редкостью, поскольку мать её лучшей подруги умерла прошлой весной, и с тех пор её единственная подруга, Луна, больше к ним не приходила. Близнецы всегда были слишком заняты другими делами, чтобы играть со своей сестрой — не считая тех случаев, когда хотели её разыграть, однако девочке это надоело, когда ей ещё и шести не было, и теперь Джинни избегала близнецов так же активно, как они избегали её. Рон же… ну, все его представления об интересном времяпрепровождении заключались в бесконечных обсуждениях и восхвалениях «Пушек Педдл». И пусть ей и нравился квиддич, однако слушать, как Рон подводит итоги последнего чемпионата, когда команда была в лиге — аж в 1892 году!** — было интересно первые раз десять или двадцать, однако в дальнейшем она просто стала с криком выбегать из комнаты при одном только упоминании Роном его любимой квиддичной команды.

Когда Оливер заявил, что на выходных состоится матч по квиддичу — «Татсхилл Торнадос» против «Уимбурнские Осы» (ни одна из двух команд не оказалась «Пушками…», к разочарованию Рона), Гарри, девочки и Рэйнбоу Дэш настояли на том, что им надо обязательно посмотреть игру. Убедить остальных присоединиться к ним было несложной задачей.

В итоге на матче вместе с Уизли присутствовала вся толпа: Шестёрка Элементов, Гарри, жеребёнки и даже тёти Скуталу — Лофти и Холидей. Единственным противником идеи отправиться на матч оказалась миссис Уизли, которая была не такой большой поклонницей игры, как остальные члены её семьи, даже если ей и понравилось играть в неё в качестве летающей пони.

Стоило Рэйнбоу Дэш, Лофти и Скуталу увидеть игру настоящих профессионалов, как их пришлось удерживать на месте, настолько те рвались вылететь на поле. Как только матч закончился, Рэйнбоу Дэш и Лофти тут же запланировали устроить игру с погодной бригадой Рэйнбоу в Эквестрии. Признание Твайлайт, что у неё в библиотеке уже имеются несколько книг по истории и правилам игры, заставило двух взрослых превращённых пегасок умчаться к порталу, ведущему домой, чуть ли не галопом.

–=W=–

Во вторник утром за завтраком Гарри обнаружил, что его сундук почему-то находится в столовой.

— А, ну да, — ответила Твайлайт на его вопрос. — Мистер Тракл, создатель этого сундука, согласился приехать сегодня, чтобы научить меня и некоторых других пони всему, что он знает о заклинании незримого расширения и о рунах, на которых оно основано. Ох, я аж вся дрожу от нетерпения! — и аликорна и правда задрожала, едва сдерживаясь от того, чтобы запрыгать на месте. — Только представьте, сколько пользы оно принесёт всей Эквестрии! И нет ничего лучше, чем заполучить себе в учителя эксперта, который годами использовал заклинания! — добавила она, усмехнувшись Гарри.

Мальчик и жеребёнки понимающе кивнули.

— Он прибудет камином в девять, — сказала Твайлайт, взглянув на настенные часы, — и я хотела, чтобы вы могли приходить и уходить, когда хотите, не мешая нам в гостиной.

В этом был смысл. И он понимал, что подобное станет происходить довольно часто, как только пони в Эквестрии прослышат о портале и неизведанных магических заклинаниях, за ним скрывающихся.

–=W=–

Поскольку на следующий день, в среду, прошла ровно неделя с момента, как изготовитель палочек принял у них материалы, эквестрийцы сразу после обеда направились в его магазин. С ними были также и Грейнджеры, и Уизли — близнецы хотели «приобрести несколько школьных принадлежностей», как они утверждали, в то время как Молли делала покупки для дома. Это, конечно, означало, что и Рон с Джинни тоже были с ними. Рон явно завидовал тому, что все остальные получат новые палочки, а Джинни слегка расстраивалась из-за того, что ей сегодня палочка ни за что не достанется.

К всеобщему удивлению, оказавшись в «Дырявом котле», они также встретили мистера Уизли и директора. Честно говоря, то, что директору приспичило поговорить с жутковатым мастером палочек именно в тот день, когда они пошли за своими, изготовленными на заказ, палочками, Гарри посчитал очень подозрительным. И хоть мальчик не услышал, по какой причине здесь оказался мистер Уизли, однако даже миссис Уизли была удивлена, увидев мужа. Эпплджек, как Гарри с облегчением заметил по её хмурому лицу, была настроена столь же скептически.

Миссис Уизли и близнецы разошлись в разные стороны возле магазина палочек, но не без последнего предупреждения для близнецов «…вести себя как следует. А не то…» Взгляд, которым при этом их одарила мать, точно заставил бы Гарри выбрать путь праведника. Но по тому, как близнецы закатили глаза, у него сложилось впечатление, что это было стандартное предупреждение мисс Уизли для этих двоих.

Наконец их группа остановилась возле магазинчика Олливандера. Твайлайт подпрыгивала на месте в точности, как иногда делала Пинки Пай дома — и это не могло не беспокоить. Из взрослых эквестрийцев забирать детские палочки отправились только сама Твайлайт, Рэрити, Эпплджек и Рэйнбоу Дэш.

— Ну что, Гарри, готов? А вы, девочки? Ох, я вся в предвкушении! — затараторила аликорна, развернувшись к детям лицом.

Дети нервно закивали. Это казалось невозможным, но Твайлайт, похоже, не терпелось заполучить палочку даже сильнее, чем им самим. Гарри заметил, что при виде подпрыгивающей Твайлайт большинство магов в переулке остановились и теперь со смешанными выражениями на лицах таращились на неё.

Аликорна схватилась за дверную ручку и чуть ли не телепортировалась внутрь, сопровождаемая музыкальным звоном дверного колокольчика. По переулку пронёсся лёгкий ветерок, когда маги в едином порыве вздохнули при её исчезновении.

Как и в их предыдущий визит, небольшой магазин легко вместил всех, хотя определённо был слишком мал, чтобы сделать это, если посмотреть снаружи. И снова, как и в прошлый раз, старый маг, изготавливающий палочки, поразил их, внезапно появившись за прилавком.

— Добрый день, — мягко сказал Олливандер. Он оглядел группу и кивнул Дамблдору: — Директор. — Затем снова обратил внимание на остальную часть табунка. — И как раз вовремя, — одобрительно сказал мастер палочек и стал откуда-то снизу выкладывать поверх прилавка ряд ящичков с палочками. — Шесть палочек для шести клиентов.

Гарри подумал, что улыбка мастера в этот момент была более чем «слегка жутковатой».

Тем временем старик обратил внимание на младших детей семьи Уизли.

— Я ожидал увидеть тебя здесь немного раньше, но лучше поздно, чем никогда, — сказал он Рону. В ответ тот посмотрел на мастера широко раскрытыми от удивления глазами. — А тебе, моя дорогая, придется подождать до следующего года, — добавил Олливандер, обращаясь к Джинни.

— Но сначала давайте посмотрим, насколько вам подойдут ваши новые палочки***, — произнёс владелец магазина, снова обратив своё внимание на эквестрийцев. Он осторожно поднял одну из коробок и благоговейно протянул её Твайлайт. — Ваша палочка, — просто сказал он, слегка склонив голову.

Твайлайт снова подпрыгнула и чуть не вырвала коробку из рук старого мага. Сняв крышку, она уставилась на прекрасно отполированную, сияющую собственным неярким светом палочку, лежавшую внутри.

— Ого! — взволнованно выпалила превращённая аликорна.

— Да, подходит идеально, — пробормотал маг.

Когда принцесса взяла палочку в руку и подняла, с её конца вылетел стремительный поток искр. Свечение распространилось с палочки на саму Твайлайт, пока они вместе не засияли настолько ярко, что на них стало невозможно смотреть, после чего сияние быстро угасло. Сама аликорна, похоже, ничего такого не заметила, хотя Гарри отметил, что директор определённо что-то видел, учитывая, как сильно он в этот момент щурился на неё за своими очками. Больше на произошедшее никто не среагировал. Гарри счёл свою способность увидеть это свечение свойством недавно купленных очков — одна из рун была настроена так, чтобы он мог «видеть магию».

Твайлайт плавно взмахнула палочкой, осыпая комнату искрами и оставляя в воздухе светящийся след. Затем, внезапно потянувшись прямо через прилавок, обняла старого мастера.

— О, спасибо-спасибо-спасибо! — выпалила она и, отпустив удивлённого мага, радостно улыбнулась, глядя на палочку. — Это будет так весело! — и снова начала подпрыгивать.

Гарри заметил, что мистер Уизли и мистер Грейнджер наблюдали за ней, не отрывая глаз. Миссис Грейнджер пихнула мужа локтем в живот, хмуро посмотрела на него, а затем ухмыльнулась, видя проступившее на лице мужчины смущение от того, что его поймали за неприлично пристальным разглядыванием посторонней женщины****.

Олливандер улыбнулся.

— Для меня большая честь, что вы её одобрили, — мягко сказал он, коротко поклонившись Твайлайт. — Итак, — продолжил он, протягивая коробку Гермионе, — вот эта твоя.

Девочка нерешительно взяла коробку и открыла её — и её рот округлился, когда она увидела поблескивающую свежим лаком палочку. Нет, она не светилась, как у Твайлайт, но, казалось, сама прыгнула Гермионе в руку, стоило той потянуться к коробке, и из её кончика вырвался сноп искр.

— Да, ещё одна идеальная пара, — радостно кивнул мастер.

Следующие три коробки достались жеребёнкам, и каждая палочка словно в нетерпении дрожала в своей коробке и выпускала огромное множество искр, разлетавшихся по всей комнате, как только к ней касались.

В сердцевине палочки Гарри был не один, а целых два волоска двух разных аликорнов. Когда он вынул палочку из коробки, по магазину пронёсся поток одновременно и светлых, и тёмных искр. В тот момент мальчик ощутил, как будто по его руке от палочки к сердцу и голове потекли одновременно потоки и холодной, и тёплой воды, заставляя его пошатнуться от внезапно нахлынувшего на него переизбытка чувств.

Неожиданно изготовитель палочек повернулся к Рону.

— Какой рукой будешь держать палочку?

— А? Палочка? — с недоумением сказал Рон, внезапно оторванный от завистливого наблюдения за тем, как другие изучают свои покупки, затем сунул руку под мантию и вытащил палочку. — У меня она уже есть, — слегка опасливо сказал он. — Ну, вообще-то, этой палочкой пользовался Чарли, пока не закончил учёбу, — пояснил Рон упавшим голосом и нахмурился, глядя на палочку. — По-моему, до него она принадлежала одному из моих дядюшек, — уныло закончил рыжеволосый мальчик.

— О нет, — сказал Олливандер, — это двенадцатидюймовая пружинистая палочка из ясеня, с волосом из хвоста единорога! Довольно близко, но тем не менее совсем не подходит для тебя. В конце концов, палочка выбирает мага, — укоризненно сказал мастер. — И она в ужасном состоянии, — неодобрительно добавил он, нахмурившись.

— Прошу прощения, наш бюджет сейчас немного ограничен, — прервал его мистер Уизли. — Нам придётся немного повременить, пока у нас не появится возможность приобрести ему настоящую палочку.

Изготовитель палочек окинул мага внимательным взглядом и медленно кивнул.

— Тогда чем быстрее, тем лучше, — сказал он, нахмурившись.

Тем временем Рэрити задумчиво наблюдала за этой сценой. Неожиданно она провела левой рукой по своей причёске, посмотрела на свою ладонь и улыбнулась, затем сняла с неё пальцами правой руки несколько волосков и повернулась к юному магу.

Когда Рон с разочарованным вздохом сунул палочку обратно в карман, она протянула ему руку, держа между пальцами длинные чёрные волоски.

— Вот, Рональд Уизли, — сказала Рэрити, — давай узнаем, не захочет ли мистер Олливандер обменять их тебе на палочку.

Рон посмотрел на неё, как на сумасшедшую, и нерешительно взял волосы. Он, по-видимому, не обратил внимания, как по волосам пробежала искристая волна, и они из чёрных сами по себе стали тёмно-фиолетовыми. Но по тому, как внезапно приподнялись брови Дамблдора, Гарри понял, что директор это заметил.

Остальные Уизли выглядели столь же удивлёнными, но Гарри видел, что директор внимательно следил за мастером волшебных палочек, сам же пожилой владелец магазина выпрямился, и его глаза, кажется, заблестели ярче. Один только мистер Уизли хмурился, пытаясь понять, что же происходит на самом деле.

— Добровольно отданы, — прошептал Олливандер, благоговейно наклоняясь через прилавок и протянув руку Рону. Тот всё ещё выглядел озадаченным, когда передавал мастеру волосы. На лице мага показалась кривая улыбка, когда он поднял длинные блестящие пурпурные волоски почти два с половиной фута в длину. — Да, — сказал он, изучая длину волос, — думаю, можно назвать это более чем справедливой сделкой, — и кивнул скромно улыбнувшейся Рэрити.

Тем временем Рэрити пару секунд смотрела на другие волоски, всё ещё остававшиеся в её левой руке, а затем повернулась к Джинни.

— Вот, Джиневра Уизли, можешь взять их.

Джинни взяла предложенные волоски, широко распахнув от удивления глаза. Она посмотрела на своего брата, затем на мастера по изготовлению палочек и подошла к стойке, высоко подняв руку.

— И мне тоже! — твёрдо сказала рыжеволосая девочка.

— Когда ты станешь достаточно взрослой, у тебя будет полное право выбрать себе любую волшебную палочку, — ответил Олливандер, тем не менее принимая протянутые ему волоски.

— Хотя возможности мага с годами увеличиваются, — внезапно перебила его Твайлайт, — но сама врождённая способность использовать магию не меняется кардинально в один день, и неважно, насколько важным может быть тот день в жизни.

Все обернулись к ней, навострив уши.

— Несмотря на то что здесь обычным возрастом для начала использования магии считается одиннадцатилетний возраст, — продолжила превращённая аликорна, вновь переходя в режим «Твайлектора», как однажды пошутила Рэйнбоу Дэш, — многие же…ребята более чем готовы начать ей пользоваться намного раньше, однако есть и те, кто ещё не созрел для этого. Я считаю, что палочку следует давать по результатам тестирования магических способностей и запаса маны в организме, а не на основании достижения некоего возраста, — и она посмотрела на создателя палочек, изогнув бровь, словно бросая ему вызов.

— Это правда, — сказал Олливандер, снова кивнув. — Однако министерство постановило, что никто в возрасте до одиннадцати лет не может пользоваться палочкой.

— Тогда её родители могут оставить её себе до дня рождения девочки, — пожала плечами Твайлайт. — А с момента получения письма из Хогвартса детям уже разрешается покупать и использовать палочки, если не-маги их не будут при этом видеть. Даже если у них день рождения 1 сентября.

Гарри скрыл ухмылку. Из приобретённой в этом мире литературы Твайлайт явно читала не одни только книги заклинаний. Честно говоря, он был немало удивлён, увидев её сегодня без тёмных мешков под глазами из-за недосыпания. Спайк, должно быть, прищучил её чем-то весьма весомым, раз она его послушалась. Или она снова использовала чары иллюзии.

— Полагаю, в этой ситуации Министерство вполне могло бы сделать исключение, — подал голос директор, прерывая их безмолвную дуэль взглядов. — В конце концов, она живёт у себя дома, скрытая за охранными чарами. Конечно, если вы считаете, что её магия достаточно устойчива для использования палочки, — добавил он после паузы.

— Да, это так, — тихо заявила Твайлайт, улыбнувшись.

Изготовитель палочек кивнул соглашаясь.

— Если вы не против, я пока их уберу, — сказал он, слегка приподняв волосы.

Из-за его прилавка тут же выскочили две складных линейки и начали измерять двух детей Уизли. Тем временем мастер повернулся и направился в подсобку.

Мистер Уизли удивлённо уставился на произошедший обмен.

— Мы не можем взять эти палочки! — наконец заявил он. — Мы не принимаем подачек!

— Нельзя назвать что-то подачкой, — выпалила Рэйнбоу Дэш даже быстрее Рэрити, — если всё, что Рэрити сделала, это отдала вашим детям пару своих волосков, которые они смогли обменять на палочки. В конце концов, насколько ценны выпавшие волосы?

— Но… но… зачем мистеру Олливандеру брать её волосы в обмен на палочки? — спросил недоумевающий мистер Уизли.

— Может, у него фетиш на фиолетовые волосы? — пожала плечами радужноволосая и хмыкнула, явно забавляясь.

От её предположения едва ли не все в помещении подавились или закашлялись. Глаза директора безумно блеснули, поскольку он явно сдерживал смех. Рэрити же приподняла брови и неодобрительно посмотрела на Дэш.

— В любом случае, — продолжила Рейнбоу, — подарить вашим детям пару волосков Рэрити ничего не стоило. Так какая же это подачка? Если бы какой-нибудь богач предложил разделить с вами свой зонтик во время ливня, вы что, тоже бы обвинили его в благотворительности и ушли бы под дождь?

Не зная, что ещё он может возразить против принятия волшебных палочек, мистер Уизли сдался. Однако он был уверен, что каким-то образом, но это была подачка. Просто он пока не мог понять, как именно.

После напряжённого момента, когда Джинни и Рон поочерёдно смотрели на своего отца, Рэрити, Дэш и линейки, которые теперь измеряли размер их ушей*****, старый маг вернулся к прилавку с охапкой коробок.

— Этого достаточно, — сказал он, и линейки упали на пол.

Потребовалось всего три попытки — и Рон уже держал в руках четырнадцатидюймовую палочку из ивы с волосом из хвоста единорога, что заставило его пристально взглянуть на Олливандера.

Затем маг повернулся к Джинни. Второй её попыткой стала тринадцатидюймовая палочка из тиса с сердцевиной из пегасьего****** пера, которая довольно красиво искрилась, когда она взмахивала ею.

— Да, — сказал он, кивая, — идеально подходит. Просто помни, береги свою палочку, и она позаботится о тебе.

— Простите, мистер Олливандер, а есть ли способ носить палочку, не держа её всё время в руке? — спросила Свити Белль, когда они уже оплатили счёт. — В моём платье нет карманов.

Все остальные девочки согласно кивали или пробормотали согласие. Изготовитель палочек уставился на неё слезящимися глазами.

— Да, моя дорогая, — сказал он. — У меня здесь есть наручные чехлы для палочек, — Олливандер подошёл к дальнему концу стойки и, вытащив коробку, извлёк из неё несколько кожаных браслетов и положил их на прилавок. Ни один из них не был шире четырёх пальцев на руке Гарри. — Просто вставляете свою палочку вот в этот кармашек, — продемонстрировал старый маг своей палочкой. Палочка, длина которой явно была длиннее его руки до локтя, целиком скользнула в маленький браслет.

— На них наложены руны удобства и подгонки размера, так что вы даже не заметите, что носите их, а также руны против призыва, чтобы защитить и чехол, и вашу палочку. Чтобы извлечь палочку, просто сложите руку так, чтобы поймать палочку, — и палочка выскользнет прямо в вашу ладонь*******.

Все, кроме эквестрийцев, подошли ближе, чтобы рассмотреть это чудо, тогда как сами эквестрийцы отступили на шаг.

— Э-э-э, а они бывают из акран, акромн… — начала Свити Белль.

— Из шёлка а-кро-ман-ту-ла, — прочистив горло, подхватила Рэрити, помогая сестре.

— …да, из этого.

Олливандер посмотрел на кобуры и пожал плечами.

— Вполне могут быть, но это будет на галеон дороже, так что каждый чехол будет стоить уже два галеона. И мне придётся их специально заказывать, — он задумался на мгновение. — Какие цвета вы предпочитаете?

Это на мгновение озадачило их.

— А можете сделать их хамелеонами? Таким образом, они всегда будут соответствовать одежде, — спросила Рэрити.

— Думаю, для этого найдутся руны, которые можно будет наложить за пару дополнительных сиклей.

— Превосходно, — почти пропела Рэрити. — Давайте так и сделаем. Нам понадобится пять штук.

— Мы тоже хотим один, — сказал господин Грейнджер.

Гермиона с благодарностью улыбнулась отцу. Миссис Грейнджер пристально взглянула на мужа и слегка кивнула. Сэкономленные на палочке для дочери деньги они теперь с лёгкостью могли позволить себе потратить на чехол для оной.

Гарри посмотрел на Рона и Джинни, задумчиво осматривавших чехлы. Очевидно, они понимали, что не получат ничего такого. Взглянув на Рэрити, Гарри тихонько кашлянул. Когда превращённая единорожка взглянула на него, мальчик поднял два пальца, едва заметно кивнул на двух детей Уизли и буквально губами произнёс «день рождения». На губах эквестрийки тут же заиграла лёгкая улыбка, и она одобрительно кивнула. В конце концов, именно сегодня был день рождения маленькой Джинни. А второй чехол для Рона они могли легко оправдать, заявив, что это тоже подарок на его день рождения, просто запоздалый. Или подарок на Рождество.

— На их изготовление уйдёт несколько дней, — сказал мастер Рэрити, — я отправлю вам сову, когда они будут готовы.

— Отлично, — согласилась Рэрити и начала вытаскивать галеоны из кошелька.

Однако, когда она выложила на прилавок больше, чем требовалось для покупки пяти чехлов для палочек, старый маг бросил на неё озадаченный взгляд. В ответ Рэрити наклонилась немного ближе к нему и что-то прошептала. Мастер кивнул и молча взял её плату.

–=W=–

По возвращении в дом семейства Уизли дети были в слишком большом восторге от того, что, наконец, получили свои палочки, чтобы думать ещё и о полётах. Им не терпелось опробовать те заклинания, о которых они слышали за последние несколько дней во время обеда, когда Гермиона рассказывала о прочитанном.

Первым заклинанием, естественно, был люмос, а за ним — нокс.

— Рон, не надо так кричать, — поморщился Гарри, поковыряв мизинцем в ухе. — Громкость никак не влияет на заклинание, его определяет только намерение. Если тебе нужен более яркий свет, вложи в свою палочку больше магии. Попробуйте произносить заклинания шепотом, — попросил он, обведя остальных взглядом. — Так мы не будем отвлекать друг друга. А ещё лучше — произносите их мысленно. Да, и безумное размахивание палочкой ничуть не улучшает заклинания.

Как единорог, Гарри давно уже выяснил, что головой, точнее, рогом вовсе не надо двигать, за исключением случаев, когда заклинание было необходимо куда-то нацелить. И уж точно он никогда не произносил никаких заклинаний вслух.

— Но как же мне тогда колдовать? — непонимающе спросил Рон.

Гарри и Свити Белль почти синхронно вздохнули.

— Твоя магия подобна большому бассейну внутри тебя, — начал Гарри, припоминая, что по этому поводу ему говорила Твайлайт. — Чем шире бассейн, тем более мощную магию ты можешь сотворить. Чем глубже бассейн, тем дольше ты сможешь тянуть действие своего заклинания. И чем чаще ты пользуешься магией, тем шире и глубже становится бассейн.

Рон тупо посмотрел на Гарри, хлопая глазами словно сова. Остальные, даже Свити Белль, внимательно слушали. Гарри снова вздохнул.

— Ладно. Если хочешь увидеть свой бассейн, тебе надо избавиться от всего, что тебя отвлекает, а это непросто! Именно это я сделал, когда впервые оказался в Понивилле и узнал о магии, — нахмурившись, добавил мальчик и прочистил горло. — Во-первых, ты должен сесть или лечь так, чтобы тебе было удобно. Затем закрой глаза и постарайся ни о чём не думать, — Гарри снова вздохнул, — и ты немедленно о чём-нибудь, да подумаешь. Я вот, чтобы перестать думать обо всяком, придумал коробку с крышкой, в которую тут же запихивал эти мысли и закрывал крышкой.

Гарри обессиленно выдохнул.

— Однако я обнаружил, что посторонних мыслей слишком уж много, — продолжил он после короткой паузы, — поэтому сделал побольше таких коробок и все их подписал. С каждым разом становилось всё легче и легче, и промежутки между такими отвлечениями становились всё больше. В конце концов новые мысли перестали приходить, и я оказался в таком большом и тихом месте. Через некоторое время я заметил, что рядом что-то есть, что-то, похожее на большой бассейн или пруд. Это и была моя магия, — мальчик на пару мгновений замолчал, подбирая слова. — Когда почувствуешь свою магию, надо лишь представить крошечный ручеёк, текущий из этого пруда в твою руку и дальше к твоей палочке. Вот как-то так, — Гарри поднял взгляд и посмотрел на Рона.

— Боюсь только, тебе, вероятно, понадобится гигантская коробка с надписью «Пушки Педдл» внутри морского контейнера с надписью «Осторожно! Квиддич!», — все кроме Гарри и Рона засмеялись. — А внутри коробки «Пушки Педдл» — целую россыпь ящиков со сведениями о разных игроках и статистике команды.

Это не выйдет сделать быстро, — добавил Гарри, обведя остальных взглядом, — у меня ушло несколько недель, но, боже, оно того стоило! Зато после этого мне стало всё намного легче запоминать. Особенно это помогло в учёбе в школе.

— Несколько недель! — ахнул Рон, вытаращив глаза.

Остальные тоже не выглядели счастливыми при мысли о том, какую большую работу придётся проделать.

Гарри вздохнул и ненадолго задумался.

— Так, ладно, давай кое-что попробуем, — сказал он, хоть и не был достаточно уверен в своих силах, чтобы пробовать то, что обычно делала Твайлайт. Тем не менее, как говорится, «попытка — не пытка». Гарри подошёл к Рону и схватил его руку с палочкой. — Скажешь, если сможешь это почувствовать, — добавил Гарри, направляя немного магии в свою руку и переливая её в руку Рона, а оттуда — в палочку. — Lumos, — прошептал он, и кончик палочки засветился.

Рон отдёрнул руку, и палочка погасла.

— Ого! Это было до чёртиков странно!

Гарри снова схватил его за руку.

— Хорошо, а теперь повторим, — и мгновение спустя палочка засветилась. — Так, сейчас ты сам это сделаешь.

Гарри стал постепенно уменьшать поток своей магии, которую вкладывал в руку Рона. Свечение палочки несколько раз мигнуло, но в конце концов Гарри отпустил руку Рона, а палочка продолжала светиться.

— А теперь, — сказал Гарри, — продолжай удерживать палочку светящейся и проследи за тем странным ощущением вглубь, до своего бассейна с магией.

Было весело наблюдать, как глаза Рона косят, когда он пытался сделать и то, и то одновременно. Естественно, как только он отвлёкся от палочки, она погасла. Тем не менее его настойчивые попытки в итоге дали ожидаемый результат. И вскоре уже все присутствующие дети пытались нащупать путь к своим внутренним запасам магии, пока Гарри наблюдал за их успехами. Увы, это означало, что именно он был вынужден съесть большую часть закусок миссис Уизли, пока остальные были заняты.

— О, вот он! — первой объявила о своём успехе Свити Белль — собственно, как и ожидал Гарри. — Ну, на самом деле я его не вижу, — продолжила она слегка разочарованным тоном, — но я точно могу сказать, что там что-то есть.

— Может быть, тебе стоит заняться медитацией, чтобы увидеть его воочию?

— Хм, — рассеянно протянула она, при этом свечение её палочки плавно становилось то ярче, то слабее.

Когда все дети уже достаточно освоили люмос и нокс, то перешли к коллопортусу и алохоморе, запирая и отпирая заднюю дверь. За этим последовало силенцио, в результате которого им потребовалась немедленная помощь миссис Уизли и срочное изучение фините инкантатем. А, ну и ещё их отругали за то, что баловались магией без присмотра кого-то постарше! После этого миссис Уизли вытащила Перси из его комнаты и заставила его присматривать за ними. А Перси заставил их заново продемонстрировать все заклинания, которые они уже успели опробовать, чтобы он мог указать на допущенные ошибки, если таковые были. Все это заняло у них остаток дня.

В тот вечер эквестрийцы впервые вернулись домой всей группой. Раньше взрослые проводили дни в Эквестрии и возвращались в Литтл Уингинг только по вечерам, да и то в основном это были только Эпплджек, Твайлайт и Рэрити. Они ждали от адвоката, как он выразился, подтверждения личности Блюблада и его добропорядочности, а также отсутствия у него связей с криминалом, и изучали материалы от Юеши относительно того, что, по его мнению, им нужно знать о Великобритании и её правительстве, а также что им стоит ожидать от правительств и народов остальной части мира.

К этому моменту им принадлежала почти вся земля в пределах четверти мили от игрового парка на Магнолия-роуд, и стражи начали возводить постоянный пост вокруг портала. Он был аналогичен таковому в Эквестрии, хотя и в гораздо меньших масштабах. Необходимость использовать только пегасов и земных пони для строительства заметно замедляла процесс — в конце концов эквестрийцы не хотели, чтобы маги обнаружили используемые единорогами заклинания. Однако возможность накладывать заклинания снижения веса на материалы по другую сторону портала несколько компенсировала это.

Вечера они тратили на просмотр BBC или фильмов, перемежавшихся краткими рассказами о том, что мальчик и жеребёнки узнали о магии за день, проведённый у Уизли.

Чтобы Скуталу не слишком тосковала по дому, Твайлайт удалось уговорить её тётю Лофти несколько раз пройти через портал, чтобы провести ночь вместе с племянницей. Рэрити и Эпплджек, которые регулярно приходили ночевать, помогали оставаться счастливыми и двум другим девочкам. Взрослые хотели приучить детей жить вдали от дома, прежде чем отправлять их в Хогвартс.

Однако сегодня вечером они все должны были вернуться в Эквестрию.

* * *

Избранные обсуждения редколлегии

* GL: А ведь этот «снитч» крылышками машет, как бешеный. Железными. А они его рукой ловят. Бабушка Роулинг явно ни разу не совала руку в бытовой вентилятор и не пыталась поймать радиоуправляемый вертолёт.

GOR: Ну, вентилятор вентилятору рознь, смотря насколько острые и из какого материала лопасти, ну и какова мощность движка.

Ну а насчёт снитча — волшебники, может, и идиоты, но уж зачаровать золотой мячик для их «золотых мальчиков» так, чтобы он был безопасным для ловли руками имхо им мозгов хватило бы. По-моему, там и крылышки не настоящие, а ближе к плотной иллюзии. Или настоящие, но зачарованы, чтобы проходить сквозь живые объекты либо мгновенно складываться при касании оного.

GL: Даже тупая лопасть на 3000 об/мин пальцы отбивает будь здоров. Был такой личный опыт, но обошлось.

** GL: Да-а, это даже круче «Зенита» :))

GOR: Пожалуй, буду теперь это цитировать каждый раз, как кто-то будет говорить, что наши не умеют играть в футбол… XD

GL: Ага :)) Помню, какой ажиотаж был, когда «Зенит» единственный раз стал чемпионом Союза :) Случайно, наверное…

*** М: «вы понравитесь вашим новым палочкам». Странный и жутковатый торговец, да.

**** GL: Да, он внимательно разглядывал, что там у неё ещё подпрыгивало :)

***** GL: А нафига? О_О

F: Ну, тут всё просто: дабы кончиком палочки можно было в ухе ковыряться, и она там не застряла

GL: Для этого нужна не линейка, а пробка-калибр :)

F: Не, пробки они для круглого, а тут угол захода, овальность… И вообще, может под ложку заточить надо или крючком…

****** F: таки из Дэш или ещё какие пегасы у них водятся? Да и перо Дэш вроде как Скут отправили (а могли бы перо волосом перемотать, сделать композит)

M: Разумеется, здесь водятся пегасы. Например, они таскают колесницу для делегации Шармбатона :-)

GL: (а могли бы перо волосом перемотать, сделать композит) — коротнуть может :)

******* F: Неукротимая планета Гарри Гаррисона и пистолет, выскальзывающий в ладонь в ответ на согнутый палец. Выстрел следует сразу же :)

M: Блин… если бы этого комментария здесь уже не было… :-))))

F: С учётом всех обстоятельств, я бы в такой браслет засунул и трёхгранный клинок — и пырнуть кого без использования магии и веревки на руках порезать…

GL: И ещё автомат Калашникова и 57-мм зенитку С-60, «чисто на всякий случай» :)

M: И первым боевым заклятием во время дуэлей становится что-то, повреждающее компактные пространства, в результате враг оказывается погребён под кучей запасов…

F: Не, ЗУ-23 надо на поясе таскать — дёрнул за колечко, она выпала вниз и ты уже сидишь в горшке наводчика… Вот где магия на сто секунд :)

GOR: Тогда уже лучше танк или, на худой конец, ОБЧР, работающий на смеси технологий 30-го века и магии…

M: В Играть чтобы жить был такой момент — предатель угнал маготехнический супертанк… И вывалился в немагический мир, где магия из его супермонстра быстро выветрилась, оставив его с бессмысленной железкой…

## 35. Допущения

За эти дни в Литтл-Уингинге появилась грунтовая дорога, ведущая от улицы Магнолий к порталу. Впрочем, стоило зайти по немного петляющей дороге чуть глубже и миновать тактически грамотно высаженные, надёжно загораживающие вид густые кусты, оная превращалась в дощатый настил с перилами по бокам. На самой границе леса, опять же за тактически размещёнными кустами, по обе стороны от тропы стояли стражи, следившие за возможными злоумышленниками.

Накрывающий портал шатёр также был перестроен. Слева от портала теперь была отгорожена раздевалка для девочек и женщин, а справа — для мальчиков и мужчин. Надевать и снимать человеческую одежду было гораздо легче, не будучи пони. Занавес, повешенный перед порталом, мог перемещаться к одной из двух раздевалок, чтобы обеспечить приватность для проходящих через портал обнажённых людей. Пони это, разумеется, не волновало ни в малейшей степени, но они готовились к использованию портала людьми.

Гарри, как единственный мужчина, точнее, мальчик в компании, прошёл первым, пока все остальные раздевались. За ним пошли взрослые, жеребёнки были замыкающими. В результате именно Гарри оказался первым, кто заметил произошедшее изменение.

— Скуталу, — радостно воскликнул он, когда маленькая пегаска миновала портал вслед за ним, — твои крылья!

Поражённая, она повернула голову и ахнула, а остальные ахнули вслед за ней. Тех маленьких, привычных ей крылышек больше не было. Изменения, что сделал с ними Дискорд во время его появления в доме Уизли, никуда не делись, и теперь крылья доставали Скуталу почти до хвоста.

— О, Селестия! Да! — завопила она от восторга и уже через пару секунд парила возле портального дерева.

— Скуталу, спустись немедленно! — громко крикнула Твайлайт.

Аликорна оглянулась на охранников у портала, которые внимательно следили за жеребёнкой. Два пегаса с арбалетами уже взяли её на прицел, а единороги на земле двинулись на перехват. Оставшиеся охранники внимательно наблюдали за новоприбывшими, если вдруг летающая жеребёнка лишь отвлекает внимание перед атакой.

— Прошу прощения, она просто переволновалась, — извинилась Твайлайт перед стражами портала.

Ровно мгновение спустя бледно-фиолетовое поле телекинеза окружило летающую пегасёнку и утащило её вниз. Придерживая жеребёнку на месте, Твайлайт медленно обошла вокруг неё, изучая выросшие крылья кобылочки. У большинства взрослых пегасов кончики маховых перьев, когда крылья были правильно сложены, едва доходили до их кьютимарки. У Скуталу же они теперь дотягивались чуть ли не до репицы хвоста — концы её пёрышек полностью скрывали её бёдра, где должна была бы находиться кьютимарка.

Наложив пару диагностических заклинаний на свою «пленницу», Твайлайт наконец вынесла свой вердикт.

— Насколько я могу судить, этот размер для твоих крыльев теперь постоянный.

Судя по восторгу на её мордашке, Скуталу точно запрыгала бы на месте, имей она возможность двигаться в магической хватке фиолетовой аликорны.

— Они немного крупнее, чем у большинства пегасов твоего возраста, но, думаю, разница сойдёт на нет, когда ты подрастёшь. И жеребцам-пегасам они очень понравятся, — добавила себе под нос Твайлайт, усмехнувшись. После она сурово посмотрела на кобылку и строго предупредила: — Никаких полётов, пока мы не покинем запретную зону вокруг портала.

Скуталу же полностью расправила крылья и теперь внимательно их разглядывала.

— Дэш просто обалдеет, когда я прилечу к ней! — пробормотала она себе под нос, явно не услышав ни единого слова Твайлайт после слов о том, что «крылья постоянные».

Было ясно, что Дискорда она точно больше не будет бояться. Гарри попытался на секунду представить себе, что будет делать Дискорд, когда при следующей их встрече Скуталу со всей возможной силой обнимет его и будет благодарить, пока не охрипнет она или не оглохнет он.

Теперь у Гарри наконец-то появилась возможность как следует осмотреться. Увиденная им территория вокруг портала производила впечатление скорее слегка заросшего парка, чем военного объекта. Несмотря на то, что Гарри знал о наличии огневых позиций вокруг и даже помнил, где их следовало искать, эти позиции были не то что не видны — не было даже признаков того, что они вообще существуют. Он было подумал, что они скрыты при помощи иллюзий, но по размышлении понял, что куст или камень, накачанные магией, станут лишь сигналом для проницательных единорогов — строители должны были использовать только естественный камуфляж.

Высокие шесты, появлению которых он когда-то удивлялся, теперь служили опорами для растянутой на них мелкоячеистой сети. Когда он присмотрелся в поисках магии, как его научила Твайлайт, то увидел, что сеть была серьёзно укреплена чарами. Теперь никто и ничто не смогло бы попасть внутрь или покинуть эту область, просто пролетев над стенами — по крайней мере, не прикладывая огромных усилий или не применяя магию. Разве что сквозь неё попытается проломиться дракон, да и то…

Стены, отделявшие запретную зону от Вечнодикого, теперь были намного выше — настолько, что возвышались над деревьями, росшими как внутри, так и снаружи комплекса. Ещё одно такое укрепление, разделявшее зону второстепенных построек и дорогу, ведущую к «Сладкому яблочку», было лишь вдвое ниже основных, однако было заметно, что оно явно было не достроено.

Скуталу так не терпелось опробовать свои изменившиеся крылья, что она была готова прямо сейчас умчаться на них до самой фермы, если бы Твайлайт позволила ей. Сейчас маленькая пегаска напоминала Гарри мелких собачек, которых он видел у некоторых обитателей Литтл Уингинга — на прогулке эти животные постоянно пытались бежать вперёд, натягивая привязь, вываливая язык и тяжело дыша, а хозяева изо всех сил удерживали их, не отпуская поводок ни на секунду и даже слегка отклоняясь назад, чтобы сохранить равновесие. Только «поводок» в этом случае был магическим, а быстрые и частые вдохи были вызваны эмоциями и нетерпением, а не просто одышкой.

Когда они миновали стену, разделяющую территорию объекта на две части, Гарри заметил, что второстепенные здания, отмеченные на планах, ещё только строились, лишь одна из казарм была почти готова к использованию. Туннели, которые он видел начерченными на карте, были совершенно не видны, что, впрочем, было не удивительно.

Завершённое здание напротив фруктового сада оказалось «официальным» входом в зону портала. Им пришлось пройти через туннель в его середине и расписаться в журнале «прибывших через портал» А как только они вышли наружу, миновав вторую стену, Скуталу взмыла в воздух со словами «Увидимся-завтра-пока-пока!» и исчезла вдалеке, оставив после себя лишь оранжево-сиреневый след. Судя по направлению её полёта, Гарри предположил, что она вряд ли вернётся к себе домой раньше, чем через час.

Гарри и две другие жеребёнки с нетерпением ждали возможности провести ночь в собственных кроватях. Хоть Гарри и сомневался, найдётся ли для него вообще место в замке, учитывая всю ту кучу книг, как обычных, так и магических, которые Твайлайт накупила за последнюю неделю. Он даже на секунду представил себе, как Спайк требует у Твайлайт освободить от кучи купленных ею книг хотя бы основные проходы, чтобы пройти к кухне, ванной или наверх, в комнаты.

Однако, увидев, что внутри замок выглядел почти так же, как и в прошлый раз, когда Гарри был там, жеребёнок оказался весьма удивлён. Заметив выражение его мордочки, Твайлайт довольно усмехнулась.

— Зала библиотеки оказалось более чем достаточно, — сказала она. — Руны для чар незримого расширения поистине великолепны! Просто не верится, что нипони в Эквестрии не придумал ничего подобного!

–=W=–

Сцепив пальцы в замок, директор Дамблдор откинулся на спинку кресла и задумался обо всём, что уже узнал о Гарри Поттере и его таинственных благодетелях.

Дамблдор заново откалибровал датчик счастья мальчика. Гарри, несомненно, радовался, находясь в доме Уизли, как он видел сам и со слов Молли сообщил ему Артур. И всё же прутик на метрономе не сдвинулся ни на йоту со своего нейтрального положения.

Очевидно, директор ошибся в калибровке, когда много лет назад осматривал Гарри здесь вместе с мадам Помфри. Должно быть, заклинание сна, которое они наложили на него, помешало первоначальной оценке состояния мальчика. Он предполагал, что ребёнок спит глубоким сном без сновидений. Но если заклинание погрузило Гарри лишь в неглубокую дрёму, то ему в тот момент вполне могло сниться что-то приятное, из-за чего исходное сканирование Дамблдора неверно восприняло счастье как нейтральное состояние эмоций ребёнка.

С другой стороны, это означало, что все те годы, пока он и Минерва считали, что мальчик просто стойко и безрадостно принимает судьбу, доставшуюся ему в этой жизни, Гарри на самом деле развлекался и наслаждался временем, проведённым со своими родственниками. Он знал, что Минерва обрадуется этому открытию. Это во многом уменьшит её чувство вины за то, что он и она оставили маленького Гарри с «этими ужасными магглами», как она частенько их называла.

Альбус бы ни за что не признал этого вслух, но и ему самому тоже стало немного легче.

И хотя директор предпочёл бы, чтобы Гарри так и оставался с Дурслями, как было и раньше, но то, что они уехали на какой-то там курорт, от него не зависело. В предыдущие годы они оставляли его с Арабеллой, что вполне устраивало Дамблдора, и то, что на этот раз они передали Гарри этим иностранцам, было весьма прискорбно, но он ничего не мог с этим поделать. Если он попытается забрать Гарри от них, его собственные заклинания могут расценить эти действия как вмешательство в опеку Дурслей над мальчиком и отреагировать непредсказуемым образом.

Кроме того, это всего на месяц, а после мальчик будет в безопасности, в Хогвартсе. Тем временем ему хотя бы удалось обеспечить пребывание мальчика с Уизли в течение светлого времени суток. Для Гарри проводить дни там было безопаснее, если уж он не мог быть с Дурслями в доме номер 4 на Тисовой улице. Дополнительные чары, которые он наложил на территории семьи Уизли, гарантируют это!

То, что Гарри каждую ночь возвращался в Литтл Уингинг, но отнюдь не к Дурслям, немного раздражало. Тем не менее, как раз этим вечером ему удалось наложить чары вокруг дома на Магнолия Роуд, где мальчика видели чаще всего, чтобы те немедля предупредили Дамблдора, если какой-нибудь маг или ведьма с недобрыми намерениями приблизится к тому дому на расстояние хотя бы ста футов. То, что самих иностранцев, да и других людей, живущих поблизости, не было дома, позволило ему действовать намного свободнее и не опасаться того, что его заметят. «Необыкновенная удача», — подумал он по этому поводу.

Да, Гарри был защищён настолько хорошо, насколько позволяли текущие обстоятельства. Даже лучше, потому что никто не знал, где он находится и где был до того. Никто бы и не заподозрил, что мальчик живёт в маггловском районе, увидев его гуляющим в Косом переулке с иностранцами. И тем более никто не заподозрит, что дни он проводит в доме Уизли.

Активно распространяемые им слухи об обстоятельствах жизни мальчика отлично сработали. Иностранцы, безусловно, ещё больше помогли напустить туману в этом вопросе. Ему даже не нужно было накладывать на мальчика дополнительные чары отвода глаз. Да, мальчишка Джеймса и Лили был настолько в безопасности, насколько мог обеспечить директор. И был намного счастливее, чем он ожидал, учитывая бурные отношения Лили с сестрой — причём далеко не в хорошем смысле этого слова. Ему было приятно видеть, что Петуния сумела затолкать свои чувства в дальний угол чулана своего сознания и обеспечить должную заботу ребёнку, которой тот заслуживает.

А ещё его умения как мага! Беспалочковые невербальные заклинания и аппарация, это было нечто! Он ни за что не предположил бы, что мальчик вырастет настолько могущественным — и к тому же будет обладать навыками, недостижимыми для многих взрослых магов. Хотя его мать и отец были немного выше среднестатистического мага по силе, а их навыки применения заклинаний определённо лучше, чем у большинства магов и ведьм, но то, что он видел в исполнении мальчика, было поразительным для ребёнка его возраста. Когда Гарри вырастет, то станет могущественным магом. Не таким мощным, как сам Дамблдор, но по всем меркам магом, с которым необходимо считаться. И это не считая того, что его подруги почти соответствовали ему по уровню!

И ведь были ещё и взрослые. Олливандер и вовсе назвал двух из них богинями. И Дамблдор определённо понимал реакцию старого мастера. Да мисс Спаркл и мисс Пай чуть не ослепили его, когда он впервые взглянул на них через очки в пабе! Такая мощь! Альбус никогда не видел никого, ни одного мага или ведьмы, которые бы излучали столько магии, как эти двое. Ему пришлось уменьшить чувствительность своих очков до такой степени, что энергия обычных магов и ведьм и вовсе перестала в них отображаться, прежде чем он смог рассмотреть хоть что-то, кроме ослепляющей белизны, когда глядел в сторону этих женщин. Только от одного этого факта многие маги и ведьмы пришли бы в восхищение.

А их контроль магии! Наблюдение за тем, как мисс Спаркл манипулировала своим пером, когда осуществляла вычисления, на ходу переделывая заклинание аппарации, было как… ну… словно плетение магического кружева! Эта демонстрация магического умения и мастерства, совершённая буквально мимоходом, не давала повода даже на секунду задуматься, что она просто пыталась выпендриться. Она просто взяла и сделала это. И этим заклинанием открыла ему глаза.

Скорее всего, её заявление, что пользоваться созданным ею заклинанием способен даже ребёнок, было обычным преувеличением, даже несмотря на то, что мисс Грейнджер быстро усвоила его — девочка явно была вундеркиндом, впитывая знания, как губка — воду. Сложность и прожорливость использованных в телепортационном заклинании рунных механизмов защиты затрудняли его использование ничуть не меньше, чем необходимость развития и оттачивания у мага ряда навыков, необходимых для аппарации. Поменяли шило на мыло, или хрен редьки не слаще, как говаривала его мать. С другой стороны, тем магам и ведьмам, которые испытывали трудности с аппарированием, возможно, было бы легче справиться с этой телепортацией. Если у них хватит сил.

И если эта принцесса не была уникальным явлением, если подобные талант и умение, не говоря уже о чистой силе, считались у них нормой или пусть даже немного выше среднего, то магический мир ждал шок! Ему придётся очень внимательно следить за девочками, не продемонстрируют ли и они сходные способности.

Главной загадкой всё же была мисс Пай. Дамблдор не заметил, чтобы она хоть раз применила какое-либо заклинание, но ей удалось испечь тот великолепный торт за невероятно короткий промежуток времени, используя чужую кухню, и никто не заметил, как она это проделала. При этом он не увидел ни одного из характерных признаков применения маховика времени.

То, что даже мисс Рэрити сказала, что мисс Пай вытворяет вещи, непонятные для её ближайшего окружения, ещё больше заинтриговало его. К тому же наблюдение за её передвижением по саду было столь же поучительным, сколь и раздражающе-непонятным. Она ни разу не аппарировала или не телепортировалась, но у него сложилось такое впечатление, что она оказывалась то в одной части сада, то в другой, не проходя, не пролетая и не преодолевая каким-либо другим заметным способом расстояние между этими местами.

И ни мисс Спаркл, ни мисс Пай ни разу не взяли в руки волшебную палочку — потому что у них не было палочек!

Неужели они и правда богини? Или всё же просто чрезвычайно могущественные ведьмы? Дамблдор был склонен думать, что второй вариант более реален. Будь они настоящими богами, каковыми их представляют магглы, то Мерлин спаси мир магов, потому что никто другой не сможет сравняться с ними в силе или знаниях.

А может, они были вейлами? Альбус не почувствовал вокруг них ауру вейл, однако подобное вполне ожидаемо от взрослой вейлы, умеющей себя контролировать. Девочки же просто ещё слишком молоды, чтобы проявить свой дар, так что они не могли быть ключом к подтверждению его догадки. Если иностранцы и были представителями народа вейл, то чрезвычайно могущественными, гораздо могущественнее тех, о которых он читал или кого встречал лично. Если легенды Гомера не врали, то Цирцея когда-то была главой всех племён вейл, и у неё вполне могла бы быть подобная сила, раз она достигла таких высот. Впрочем, способности мага, назвавшегося Дискордом, эта гипотеза никак не объясняла. К тому же ни древние, ни современные вейлы точно не делились на племена единорогов и пегасов. Так что, вероятно, они всё же не вейлы. Впрочем, ему всё же следует пристально понаблюдать за девочками, не проявится ли у них аура вейл в следующие несколько лет.

Некоторое время директор наблюдал в саду за мисс Джек. И она, опять же без помощи палочки, творила с деревьями то, что обычно считалось доступным исключительно друидам. Те, по слухам, оттачивают своё мастерство в области манипуляций с растениями, проводя десятилетия в единении с природой, но эта ведьма была слишком молодой для того, чтобы обладать продемонстрированными ею способностями. Может ли быть так, что на самом деле гостьи гораздо старше, чем выглядят? Их очевидная неуклюжесть при ходьбе и в использовании рук, казалось, подтверждала это предположение.

Сказать что-то определённое про мисс Шай и мисс Дэш у Альбуса не было возможности — они не слишком долго оставались там, где он мог бы наблюдать за ними, не вызывая подозрений.

Судя по тому, что он увидел в лавке мастера по изготовлению палочек, иностранки вовсю использовали иллюзии, чтобы скрыть определённые факты о себе. Взять хоть, к примеру, их волосы. В то время как мисс Дэш и мисс Пай беззастенчиво ходили со своими разноцветными волосами, у всех остальных они были просто чёрного цвета. Притом он даже и не подозревал, что на их волосы наложена иллюзия, пока мисс Рэрити не передала два своих очень длинных волоса мальчику и девочке Уизли. Зрелище того, как с них спала иллюзия, его просто поразило. Как и продемонстрированная ранее реакция старого мастера. Дамблдор никогда до этого не видел, чтобы Олливандер так благоговел от чего-либо или перед кем-то.

Ещё в пабе Альбусу пришлось ослабить чувствительность очков, чтобы полыхание магических аур мисс Пай и мисс Спаркл не слепило его. При этом он как-то не подумал, что это сделало его практически слепым ко всей остальной магии.

Обнаружив это, Дамблдор осторожно перебрался на другое место, чтобы получить возможность смотреть на остальных иностранцев, и при этом не быть ослеплённым сиянием магии от мисс Спаркл или мисс Пай. И оказалось, что все взрослые источали магию, которая легко превосходила по уровню большинство английских магов. Девочки и Гарри также светились магией гораздо активнее, чем их сверстники — хотя у них она и была более расплывчатой и дикой, ещё не взятой под их осознанный контроль. В принципе, подобное он вполне мог ожидать от детей, но, тем не менее, их магия выглядела многообещающе — судя по всему, они станут ведьмами, за деяниями которых, когда они вырастут, будет наблюдать весь магический мир.

И при этом Альбус ни в одном из них не обнаружил ни единого признака использования Тёмной магии или склонности к оной — даже у Гарри. А может быть, установленное на очках Дамблдора заклинание обнаружения магии и вовсе не улавливало вложенную в шрам Гарри Тёмную магию.

Наивность иностранцев, в общем-то, была даже милой. Не то чтобы они вели себя подобно неразумным детям. Вопросы, которые ему задавала мисс Рэрити во время их последней беседы, продемонстрировали немалую остроту их ума и внимательность к мелочам. Да и её ответы уже на его вопросы оказались столь же красноречивыми.

Судя по реакции иностранцев, Дамблдор решил, что они пользуются довольно ограниченным кругом заклинаний. Однако стоило признать, что отсутствие конфликтов в течение тысячи лет и правда могло почти полностью искоренить стимул к разработке новых чар, а отсутствие магглов, активно охотящихся на них из-за их магии, устраняло стимул совершенствоваться в обмане, сокрытии следов и, как он неохотно признался самому себе, заклинаниях для мелких розыгрышей, которые и составляли основную массу новых изобретений в чарах после принятия Статута.

Дамблдор не сомневался, что, как только они освоят огромное разнообразие заклинаний, которыми владели маги и ведьмы, эти иностранцы станут силой, с которой придётся считаться, если случится открытое столкновение. Особенно если средний обыватель у них владел силой хотя бы того же уровня, что дети в этой группе.

Возможно, пускать этих девочек в Хогвартс была не столь уж и блестящая идея, но без них там не было бы и Гарри. Из этих двух альтернатив он предпочёл всё же выбрать Гарри в Хогвартсе, а о последствиях приёма этих иностранок он побеспокоится позже, если они вообще будут.

И не стоит забывать о палочке Гарри!

Дамблдор знал только одну палочку, обладавшую подобной силой — Бузинную палочку с сердцевиной из волоса фестрала. Наблюдать за этой… палочкой с двумя волосками… аликорнов и её реакцией на мальчика, когда он взял её в руку… было довольно информативно. И тревожно. Выплеск одновременно светлой и тёмной магии из волшебной палочки от прикосновения Гарри сильно обеспокоил Дамблдора. Ему придётся внимательно следить за развитием и обучением мальчика. Альбус содрогнулся от одной только мысли, что подобная палочка может оказаться в руках кого-то, склонного ко Тьме. Ему нужно будет очень аккуратно, но настойчиво подтолкнуть мальчика к переходу на сторону Света.

Предпочтения подруг Гарри и их опекунов были ему неизвестны. Казалось, что они целиком и полностью принадлежат Свету, но у него не было никаких сведений, даже намёков, на их прошлое и их склонности. Тем не менее Тёмные искры, появившиеся из палочки мальчика в дополнение к Свету, указывали на то, что, вполне возможно, эти иностранцы и не были такими уж Светлыми, как он мог надеяться, особенно учитывая, что основные компоненты были получены от двух могущественных аликорнов.

Директору придётся посеять семена Света в души младших дочери и сына Артура, чтобы впоследствии приблизить их к себе, а может, даже немного подтолкнуть в развитии. Происходя из светлой семьи, они могли бы повлиять на других девочек и не допустить их падение во Тьму.

Интересно, сможет ли Альбус как-то убедить родителей Джинни позволить ей пойти в Хогвартс прямо в этом году вместо того, чтобы ждать следующего? То, что она получила свою палочку раньше срока, было, безусловно, делом случая, но он ведь мог сказать, что не стоит сдерживать бедняжку, раз уж сам Олливандер, да и эта гениальная иностранная ведьма, мисс Спаркл, сказали, что её магическое ядро уже созрело для свершений?

И как только девочка Уизли окажется в Хогвартсе, её постоянное присутствие рядом с этими иностранными студентками — ведь в общежитии они будут жить в одной комнате и посещать одни и те же занятия — даст Дамблдору возможность следить за ними и направлять их к Свету.

То, что девчушка обожала выдуманный ею образ «Мальчика-который-выжил», который проецировала на настоящего Гарри, не было для него даже малейшим секретом. Артур не раз упоминал об этой одержимости девочки в разговорах с директором, иногда с тревогой, а иногда даже и с гордостью. Это зависело от того, как в тот момент на это реагировала Молли. Но в целом Молли считала, что её дочь — идеальная будущая жена для мальчика.

Дамблдор с сожалением покачал головой. В отличие от этой ведьмы, он не был так уж уверен в том, что отношения между ними будут развиваться и перерастут в нечто большее чем детское увлечение придуманным образом. Временами Молли демонстрировала в семейных отношениях выдающуюся властность и нетерпимость к возражениям, отсюда и росли ноги беспокойства Артура по поводу её планов. Ему придётся внимательно следить за ситуацией, чтобы девочка — Джинни — случайно не оттолкнула от себя Гарри и его подруг своими попытками сделать Гарри «своим» парнем.

В результате без ответа остался лишь один вопрос: откуда именно прибыли эти иностранцы.

И больше всего Дамблдору сейчас хотелось понять, какое положение и власть принцессы и этот Дискорд имеют на этой их неизвестной родине. Принцессы были соправителями — это всё, что он о них знал на данный момент. Притом Олливандер считал одну из них богиней Солнца, а другую — богиней Луны. Он мог бы счесть эти титулы подходящими, если бы знал про их уровень силы, и они были бы многократно могущественнее любого существа здесь, в Европе. Ну, по крайней мере в том смысле, который вкладывали в это слово древние греки и римляне.

Временные рамки их истории, о которых вскользь упоминали Рэрити и Дискорд, вызывали беспокойство. И принцессы, и этот Дискорд оказались весьма долгоживущими существами, а то и вообще бессмертными. А ведь магия не переносила тех, кто пытался нарушить естественный порядок вещей и обрести даже хотя бы подобие бессмертия, налагая за подобную попытку на осмелившихся на такое кощунство мага или ведьму серьёзное проклятие — и будь здесь сейчас Волдеморт, он бы это мог подтвердить.

То, что эти принцессы могли уговорить аликорнов, крылатых единорогов огромной магической силы, добровольно отдать им волосы из своих грив, подразумевало, что принцессы должны быть на стороне Света, поскольку ни один единорог добровольно не свяжется с магом или ведьмой, посвятившими себя Тьме. С другой стороны, древние ассирийцы считали крылатых единорогов и крылатых быков великим злом, хоть иногда и называли их же Светочами и искали их благословения. Восточные же общества, не мудрствуя лукаво, относили как обычных, так и крылатых единорогов к одной и той же категории, которые могли быть как Светлыми, так и Темными, в зависимости от народа.

Разумеется, сердцевина от создания Света не ограничивала палочку только миром Света. В палочке Волдеморта вообще было перо Фоукса, феникса, существа чрезвычайно светлого, но это не помешало магу творить великое зло. Следовательно, наличие волос, перьев или сердечных жил от чрезвычайно Тёмных существ не лишает владельца подобной палочки возможности быть на стороне Света.

Но, тем не менее, Дамблдора обеспокоило то, что палочка выпустила как светлые, так и тёмные искры, демонстрируя, что маг, который ею теперь владел, по-видимому, был нейтральным по отношению к обоим этим сторонам извечного противостояния, а то и вовсе не знал о них. Теперь ему придётся тщательно обдумать возможные последствия этой проблемы. А также внимательно наблюдать за Гарри, чтобы тот не пал во Тьму.

Беспокойство вызывало и то, что иностранцы называли Дискорда Богом Хаоса. Истории Гарри и его подружек о похождениях этого существа, которые дети Уизли пересказали своим родителям, были устрашающими по своему содержанию — облака из сахарной ваты (или считалось, что они были из сахарной ваты, ибо никто этого по очевидным причинам не проверял), дождь из шоколадного молока и изменение направления силы тяжести на огромных площадях — всё указывало на огромную, невообразимую силу. Многое из того, что этот маг делал в саду Уизли, на поверку могло быть лишь иллюзией или ментальным воздействием, но продемонстрированная им трансфигурация — точно нет. Даже если Альбус урезал бы масштабность рассказов о могуществе этого мага, поскольку дети, очевидно, склонны к преувеличению, ему всё равно пришлось бы смириться с тем фактом, что Дискорд сумел превратить аж целых тринадцать магов и ведьм в совершенно новых существ на почти шесть часов, не выказывая при этом ни малейших признаков утомления. И это не считая того, что он каким-то образом установил столь своеобразные условия для снятия заклинания! Дамблдору пришлось признаться себе, что сам он не смог бы справиться с этой задачей со столь потрясающей точностью, да и вообще в целом выполнить её, не рухнув после такого без сил.

Да, он мог трансфигурировать десятки или даже сотни предметов во время дуэли, но в такие моменты использовались кратковременные чары, редко длящиеся больше дюжины секунд, и очень немногие из них продержались бы хотя бы минуту. Ему просто не нужно было вкладывать в них много энергии, чтобы они продолжали своё существование многие часы — такие предметы служили мимолётным средством для защиты, атаки или просто для отвлечения внимания.

То, что Гарри и девочки считали Дискорда лишь шутником, а не монстром, утешало мало. А вот высказанные Рэрити сомнения по поводу его намерений и «исправления», чем бы оно ни было, только усилили опасения директора. Ему придётся действовать очень осторожно, если он когда-нибудь встретит этого мага. И также стоит предупредить об этом Уизли.

В связи с этим снова вставал всё тот же вопрос: где именно находилась родина этих иностранцев. В разговорах с чужеземками Дамблдор собрал немалую коллекцию упоминаний различных мест и поселений. Понивилль был родным домом для его собеседниц. Принцессы жили где-то в месте под названием Кантерлот. Также они называли ещё два места — Эпплуза и Кристальная Империя. Судя по всему, в этих местах у ведьм проживали их родственники. Кроме того, были упомянуты: брат мисс Спаркл, также являющийся магом, их родители, а ещё его собственная семья. И расстояния между этими местами, видимо, были достаточно большими, чтобы путешествие по каминной сети воспринималось как экономия времени, при этом телепортация в обсуждении способов перемещения между ними практически не упоминалась. Это могло означать, что далеко не все их люди могли использовать заклинание телепортации, так же как многие маги и ведьмы не владели заклинанием аппарации.

В разговорах упоминались племена пегасов и единорогов, и подразумевалось, что в их среде существует деление по признаку принадлежности к тому или иному племени. Твайлайт рассказывала о заболевании, поражающем только представителей племени единорогов, так что, возможно, те, кто использовал более мощную магию, в основном принадлежали к этому племени, а другие были более ограничены в своих возможностях… которые меж тем всё же выглядели гораздо большими, чем у среднего английского мага! Дамблдору придётся внимательно наблюдать за девочками в Хогвартсе, чтобы увидеть, сможет ли он обнаружить какие-либо различия в их способностях к магии. Может быть, ему удастся заставить Артура поболтать с сыновьями ещё немного и выведать об упоминаниях ещё каких-либо других племён на их родине?

Кроме того, на их родине водились существа, которых здесь не было, например, гидра. Гидр не видели с момента падения Римской империи. Ещё они упомянули некий Вечнодикий лес, в котором, очевидно, во множестве водились опасные существа, похожий на Запретный лес рядом с Хогвартсом, но намного больше.

И если Альбус был прав в том, что чужеземные ведьмы значительно превосходили магов по численности, то вполне возможно, что Магическую Британию ожидает внезапный наплыв могущественных ведьм, ищущих себе мужей. Конечно, чистокровные могут начать жаловаться на потерю статуса, поскольку малые Рода внезапно обретут несметные богатства и немалое влияние, но выдающиеся магические способности новоприбывших ведьм, вошедших в эти семьи, достаточно быстро заставят эти недовольные голоса умолкнуть.

То, что у них также имелась развитая, крепкая и притом продолжающая активно развиваться экономика, было само собой разумеющимся, поскольку от наблюдения за тем, как эти пришельцы свободно тратят галеоны, дух захватывало. Не говоря уже о том, что гоблины заявили, что и взрослые, и дети сейчас держали на депозите столько галеонов, что вошли в десятку крупнейших вкладчиков банка. По отдельности. И всё это — ни в малейшей степени не напрягая свою экономику, насколько он мог судить. Требовался труд огромного количества людей, чтобы создать настолько крупную экономику, где можно было бы дать такую огромную кучу галеонов детям и не считать это чем-то важным.

Если бы кто-то попросил Дамблдора угадать (а ему именно этим сейчас и приходится заниматься!), он бы сказал, что население их страны было не меньшим, чем в Англии, а скорее всего, намного большим, учитывая финансовые ресурсы, вложенные ими в содержание всего четверых детей в чужой для них стране. Открытие торговли с ними будет большим стимулом для экономики Магической Британии, особенно если они смогут воспользоваться своими знаниями и продуктами на новых рынках до того, как иностранцы сами смогут во всём этом разобраться.

И наличие подобной экономики, в свою очередь, означало, что родина иностранцев должна быть по крайней мере не меньше Британских островов. Более того, без магглов, живущих в стране, они могли использовать всю землю вместо того, чтобы прятаться в глухих местах, как это делали английские маги. Такое умозаключение вынуждало по-новому взглянуть на глобус — где можно было бы спрятать целый остров, который никто не может обнаружить даже случайно, но при этом находиться достаточно близко, чтобы ребёнок, вроде Гарри, смог получить к нему доступ?

Возможно, тут был задействован портключ? Но министерство постоянно поддерживало заклинания, блокирующее применение дальнодействующих портключей, дабы у преступников и контрабандистов не было возможности ни сбежать, ни проникнуть в страну. Такие же заклинания, разумеется, используют и большинство других магических стран.

Дамблдор крутанул глобус и задумчиво уставился на него

Может, он смотрит на происходящее под неправильным углом? Может, ему стоит подумать о Поттерах и их месте в этой головоломке?

Возможно ли, чтобы Петуния сохранила кое-что из вещей Лили?

В 1981-ом году царил сущий кавардак из-за непрекращающейся войны. Для Лили было бы разумным предусмотреть наихудший вариант и спрятать сундук в доме своей сестры. Использование ею древней магии для защиты Гарри определённо демонстрировало, насколько изобретательной и подготовленной она была. Сундук с припасёнными в нём предметами, которые помогли бы Поттерам бежать, если бы Министерство оказалось в руках Волдеморта, исключать из вероятностей не стоило.

И что если однажды Гарри, в нормальном мальчишеском любопытстве обшаривая пыльные кладовки и закоулки чердака, наткнулся на этот сундук, открыл его и обнаружил внутри кристалл связи? Древние греки иногда использовали такие кристаллы. Дамблдор знал, что Сириус, Римус, Питер и Джеймс в своё время создали набор зеркал на основе магии этих кристаллов — и ведь большинство магов и ведьм никогда даже не слышали о таких артефактах. Отсюда напрашивался вопрос: как эта четвёрка столь легко создала этот набор? Возможно, у Поттеров было припрятано подобное устройство, уже созданное их предками или друзьями рода? Вот его Джеймс и мог использовать в качестве образца, даже если он не знал, где конкретно находится ответная часть.

Это означало, что Поттеры знали об этих иностранцах. И время от времени торговали с ними. Что, если это был секрет, который Лили и Джеймс обнаружили только после того, как перерыли вещи его отца, готовясь к худшему, но у них попросту не осталось времени им воспользоваться? А может быть, принимающий артефакт тоже оказался потерян или забыт, и лишь по чистой случайности Гарри обнаружил свой кристалл именно тогда, когда за другой стороной кто-то наблюдал или исследовал его?

А уже потом Твайлайт и её друзья — возможно, кто-то из них был даже связаны с Поттерами? — познакомились с Гарри и решили помочь ему. В конце концов, не столь уж редко бывает, чтобы дальние родственники захотели воссоединиться с другой ветвью семьи. А после этого они решили научить его магии, которой владели сами. Может быть, даже захотели познакомить его с дочерями друзей в надежде, что он станет мужем одной из них.

Далее стоит обратить внимание на некоторые упоминания о прошлом, прозвучавшие из уст иностранок. Их королевство возникло две тысячи лет назад — или даже две тысячи пятьсот, если включать и тот срок, когда Дискорд был у власти. Получается, что дата основания их государства примерно совпадает с эпохой расцвета Древней Греции. При этом они с лёгкостью адаптировались к нашей культуре, когда оказались здесь, в Англии — в отличие от, например, кого-то с Востока. А это в свою очередь означало, что у них был регулярный контакт с этой частью мира.

А может, они прибыли с той самой легендарной Атлантиды, то ли острова, то ли вообще континента? Эта гипотеза хорошо объясняла бы уже собранную о них информацию, и при этом вполне логично вписывалась в их собственную историю.

Подумав ещё некоторое время, Дамблдор решил, что на данный момент стоит остановиться на предположении, что они были из Атлантиды. А пока нужно продолжить наблюдения, чтобы узнать о них как можно больше.

Учитывая, что иностранцы пробыли в магическом мире всего неделю, вероятно, впереди их ждёт ещё много необычного.

## 36. Коллективное дежавю

Гарри собирался уже было подняться на лифте из сундука в гостиную Уизли, когда услышал знакомый голос наверху. Не так давно они получили свои палочки, и вот уже на дворе была пятница, послеобеденное время. Гарри пришлось воспользоваться удобствами в сундуке, поскольку туалет у Уизли оказался единственным, и перед ним уже скопилась очередь из более расторопных обитателей дома.

— Артур? Артур? Ты дома?

Судя по голосу, это был директор, но то, что он воспользовался камином и не зашёл сразу, а сначала окликнул через него мистера Уизли, весьма удивило мальчика — он-то думал, что директор запросто приходит и уходит, когда ему вздумается.

— Директор? — донёсся до Гарри ответ мистера Уизли. — Что-то случилось? — голос мужчины приблизился — должно быть, он всё ещё был на кухне. — Я думал, мы встретимся в министерстве. Я как раз туда и собирался.

— Нет-нет, ты не ошибся, но… могу я войти?

— О, да, конечно.

Мгновение спустя Гарри услышал шаги, означающие, что старый чародей наконец вошёл в гостиную, выбравшись из камина.

— Вот, другое дело, — сказал гость. Гарри даже мог представить, как тот сейчас убирает с мантии налипшую на неё сажу.

— Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, директор. Итак, сэр, что привело вас в Нору? — раздался скрип пружин мебели — кушетки и кресла. — Хотите чаю?

— Нет-нет, спасибо. Мне пришло в голову, что люди могут начать болтать всякое, если заметят, что мы слишком уж часто встречаемся, — продолжил директор после короткой паузы. — Возможно, даже подумают, что мы замышляем что-то гнусное в отношении этих приезжих, — продолжил Дамблдор со вздохом. — Конечно же, я хочу быть в курсе того, как гости привыкают к нашему миру, но при этом уважаю их желание держать в секрете своё присутствие и происхождение.

Гарри почувствовал, как его брови непроизвольно изогнулись. «Да неужели?» — саркастически подумал мальчик.

— Всё будет намного проще, когда дети окажутся в Хогвартсе, — сказал директор. — И весьма приятно, что «Ежедневный пророк» так и не запустил полномасштабную серию статей, посвящённую возвращению Гарри Поттера в волшебный мир. Полагаю, это произошло лишь благодаря одному из моих защитных заклинаний, которые я наложил на мальчика.

Гарри был удивлён, что маг и правда готов пойти им навстречу в их желании сотрудничать. По его опыту, взрослые люди делали то, что хотели, что бы они там ни обещали другим. Но последние слова директора заставили его нахмуриться. И что директор имел в виду под «защитными заклинаниями»? Он что-то сделал с ним, когда никто этого не видел? Нужно обязательно рассказать об этом Твай!

— Уже ходят слухи о поступивших в этом году в Хогвартс четырёх новых учениках из четырёх влиятельных, богатых иностранных семей. Их всех видели в компании не кого-нибудь, а самого Гарри Поттера. Кажется, мисс Грейнджер считается одной из них, поскольку сопровождает их везде, где бы они ни появлялись в Косом, — Гарри услышал смешок в голосе Дамблдора, когда тот произносил эти слова. На несколько секунд в разговоре повисла пауза. — А их грандиозные дорогостоящие покупки, да ещё во множестве экземпляров — книги, сундуки, мётлы, шёлк акромантула, оборудование — притом самого лучшего качества! — взбудоражили весь Косой переулок, особенно после упоминания иностранных принцесс. И что примечательно, гоблины, на удивление, оказались в их отношении весьма немногословны. Как я уже обнаружил, простого упоминания их имён достаточно, чтобы тебя выставили из банка.

Собеседники замолчали. Гарри живо представил себе, как директор покачал головой, словно выступая перед аудиторией.

— Гоблины признают, что указанные дамы вели дела в их банке и открыли счета, и не более того, — продолжил директор после минутной паузы. — Используя один из пунктов последнего Договора с гоблинами, Дирк Крессвелл сумел-таки заставить их выдать ему список из десяти ведущих вкладчиков. К сожалению, они наотрез отказались раскрыть суммы депозита. Принцесса Спаркл и девочки там указаны — двумя отдельными строками, — Дамблдор снова ненадолго замолчал. — Они ни в коем случае не бедные, — он снова усмехнулся. — Ничего удивительного, что возникли слухи, якобы они из Атлантиды — они совершенно никому не известны, но имеют в своём распоряжении такое огромное количество золота.

— О, Мерлин… Думаете, это возможно?

Гарри закатил глаза. Они что, всерьёз так решили?

— Полагаю, это вполне возможно, — вздохнув, произнёс директор. Гарри почувствовал, как у него отвисла челюсть. — История их родины, которую Молли рассказала нам, определённо указывает на это — те же слова про шесть тысяч лет назад. Самые древние имеющиеся у нас тексты намекают, что Атлантида была колыбелью цивилизации магов за много веков до того, как магглы придумали бронзу, — судя по тону Дамблдора создавалось впечатление, что он и сам в это верит. — Мы знаем, что греческие и римские боги древности, что властвовали там три тысячи лет назад, были просто магами и ведьмами, хотя и обладающими силой, способной, скорее всего, соперничать по уровню и с самим Мерлином. То, что они, как всем казалось, бесследно исчезли чуть более двух с половиной тысяч лет назад, на протяжении тысячелетий озадачивало историков. Может быть, они просто были изгоями и вернулись домой, когда стали править сёстры-принцессы? В конце концов, у них не было других видимых причин столь резко отказываться от своего положения. Но у нас недостаточно информации о той эпохе, чтобы прийти к окончательному выводу.

Вновь последовала короткая пауза.

— Я тут было подумал, не могли ли они быть вейлами, учитывая, что мы видели всего лишь одного их мага, однако у них не наблюдается той ауры, которая присуща вейлам, и они не пытались её использовать, чтобы на кого-то повлиять. Да и их поведение не похоже на поведение вейл, которых я встречал. Однако то, что эти иностранцы чрезвычайно могущественны, не подлежит сомнению. Дискорд это продемонстрировал весьма убедительно. Поэтому мы вынуждены действовать со всей осторожностью. Если когда-нибудь встретишь его, то прояви максимальную любезность и будь крайне осторожен с тем, что говоришь. Он чрезвычайно силён и, судя по рассказам детей, довольно эксцентричен в своих действиях.

Последовала пауза, затем Дамблдор тихо что-то пробормотал себе под нос.

— Мне вот что интересно: из тех десяти, с кем мы познакомились, девять — ведьмы, — сменил тему директор. — Минерва сказала мне, что видела ещё одного мага, по имени Блюблад, когда лично принесла письма для девочек-иностранок, поступивших в Хогвартс, — прочистив горло, добавил он.

— Одиннадцать ведьм, — поправил директора мистер Уизли. — Помните, я говорил вам, что встретил двух тётушек мисс Алу — Лофти и Холидей, когда мы ходили на матч по квиддичу? Они, должно быть, довольно старые, что довольно странно, учитывая, как молодо выглядят. Но на ногах при этом стоят очень неуверенно, и девочкам постоянно приходилось поддерживать их при ходьбе, особенно когда те поднимались и спускались по лестнице стадиона.

— Ах, да, на прошлой неделе ты упоминал, что вы собирались на матч по квиддичу, — согласился старший маг и снова замолчал на несколько секунд. — И похоже, у Гарри нет друзей-магов, только эти три девочки. Судя по тому, что я слышал и видел, они, похоже, ограждают его и защищают. И никто из них не упомянул магов на своей родине.

— Вы думаете, что они могут заинтересоваться вопросом, не сможет ли кто-нибудь из английских магов стать им подходящим мужем? — медленно, словно обдумывая каждое слово, спросил мистер Уизли.

— Если да, то у них не будет отбоя от кандидатов. Старые семьи будут более чем согласны выдать своих сыновей за чистокровных, чья родословная насчитывает несколько тысяч лет… И это не считая того, что все они способны творить магию без палочки! Честно говоря, я даже не сомневаюсь, что между семьями начнётся настоящая драка за возможность получить такую привилегию.

Гарри услышал, как директор поёрзал на стуле.

— Но мне интересно, как с ними встретился Гарри.

В воздухе снова повисла напряжённая тишина.

— Ну, Поттеры всегда были довольно закрытой семьёй, — заговорил где-то минуту спустя мистер Уизли, озвучивая свои размышления. — Они периодически женились на магглорожденных ведьмах, находя где-то весьма могущественных — и при этом абсолютно никому не известных. Может быть, они были вовсе не магглорожденными, а кем-то из этих атлантийцев? К тому же Поттеры не раз «теряли» своих сыновей при странных обстоятельствах, обставляя это так, будто они как раз перед этим ввязывались в какую-то сомнительную авантюру или уходили в путешествие. Может, они возвращались в Атлантиду, и всё это было лишь прикрытием?

— Возможно. Возможно, — пробормотал старый маг. — Да, это объясняло бы, зачем они искали мальчика. Иностранки были очень злы на сестру его матери, заявляя, что её муж, сын, да и она сама должны гнить в темнице. Хотя я знаю, что они излишне сгущают краски в происходящем с Гарри.

Гарри ощетинился, когда маг вот так спокойно отмёл в сторону все его… страдания… от рук Дурслей. И тут же улыбнулся, вспомнив, что сейчас они «гостят» в одной из королевских тюрем. От одной только мысли о случившемся с ними мальчик чувствовал себя лучше. Жаль, что он ещё не изучил магию достаточно, чтобы нанести им «семейный» визит. Гарри был уверен, что сможет найти парочку заклинаний, которые сделают их пребывание там более длительным… а главное — незабываемым.

— Но такое знакомство подразумевает, что они какое-то время уже живут в Англии, — продолжил директор. — И то, что они так мало знают о магическом мире, вызывает у меня беспокойство. Если только они не скрывают свои познания, притворяясь, что не знают вообще ничего, — он вздохнул. — Я могу понять подобную стратегию. Я бы, наверное, поступил так же на их месте.

Повисло долгое молчание. Гарри беспокойно заёрзал на месте — теперь он не мог выйти наружу, поскольку те сразу поймут, что он их подслушивал. Ему хотелось одного: чтобы они поскорее ушли. Размышления о Дурслях вызывали у него чувства и идеи, которые беспокоили Гарри. В последнее время возникавшие в их отношении мысли были довольно серьёзными… даже можно сказать — категоричными. Если говорить честно, до появления здесь он вообще не думал о них уже много месяцев.

— Что вы говорите людям, когда они спрашивают об этих новеньких?

— Только то, что я могу подтвердить, что Гарри Поттер поступил в Хогвартс в этом году, и что у нас в этом году также будет несколько иностранных студентов. Это ещё один повод для того, чтобы наши встречи проходили вне поля зрения общественности, — добавил Дамблдор после небольшой паузы. — Я не хочу, чтобы ваша семья попала под пристальное внимание. Молли не понравится, если репортёры начнут шнырять в округе и тайком проникать в ваш дом, доставляя неудобства её гостям.

— О, да! Ей определённо такое не придётся по душе, — задумчиво признал мистер Уизли.

— Если вы ещё будете выбираться с ними на публику, то я бы рекомендовал использовать на себя лёгкие чары отвода глаз. И, как ты, несомненно, знаешь, я уже укрепил защитные чары, которые были наложены тобой на дом и участок ещё во время войны.

— Да-да. Отлично. Ещё раз спасибо, директор.

— Итак, — произнёс Дамблдор и сделал паузу.

Гарри услышал скрип пружин кресла, когда старик поёрзал на нём.

— Как дети чувствуют себя со своими новыми палочками?

— Да как рыбы в воде, — весело и гордо похвастался мистер Уизли. — Они уже ухитрились научиться использовать большую часть заклинаний, описанных в учебнике чар для первокурсников.

— Впечатляет, — признал директор.

— Это действительно удивляет, — продолжил мистер Уизли. — Судя по тому, что я слышал, Свити и Гарри улавливают тонкости чуть ли не инстинктивно, да и Гермиона от них не отстаёт, а с их помощью уже и остальные быстро разбираются. А в перерывах между играми в квиддич их по очереди обучают Перси и близнецы. Молли мне сказала, — добавил мистер Уизли со смешком, — что если бы Гермиона не настаивала, то они вообще бы всё своё время проводили за игрой. Эта Скут просто ненасытна до квиддича! — рассмеялся маг. — О, кстати! — внезапно воскликнул он. — Насчёт этих полётов.Помните, я вам рассказывал о том странном маге — Дискорде? И о том, как он всех превратил в пегасов?

— Хм, да, — задумчиво сказал директор. — Действительно, очень могущественный маг. Трансфигурация людей в подобных масштабах и на столь немалый срок довольно утомительна.

— Так вот, сегодня утром, вскоре после того, как они прикаминили к нам, мисс Алу снова превратилась в пегаса! А вслед за ней мисс Белль и Гарри превратились в единорогов! Представляете? Не в пегасов, а в единорогов!

— Они что сделали?! — раскатился по комнате удивлённый вопрос директора.

— Ох, вы просто обязаны их увидеть, — голос мистера Уизли едва ли не фонтанировал восторгом. — Это самое очаровательное зрелище, которое возможно в жизни!

Раздался скрип, ознаменовавший, что они встали со своих дивана и стула.

— Так значит, единороги, да? — задумчиво пробормотал директор, после чего его голос стал ещё тише, когда он проследовал за старшим Уизли на кухню.

Несколько секунд спустя Гарри услышал, как миссис Уизли, готовившая на кухне, воскликнула:

— О, добрый день, директор! Я и не знала, что вы к нам заглянули.

Мальчонка в теле жеребёнка не стал дожидаться лифта из сундука и просто телепортировался на задний двор к сараю для мётел, где взрослые его не смогли бы увидеть, выходя из дома. Оттуда он примчался к столу в саду, где в тот момент Скуталу тренировала Джинни, оказавшись там всего за несколько секунд до того, как из кухонной двери показались взрослые. Гарри не хотел, чтобы те даже на секунду подумали, что он слышал их разговор. Мальчик знал, что Твайлайт будет просто в шоке, когда он расскажет о том, что слышал, сидя в сундуке в гостиной Норы. Атлантида! Ха! Ну и бредятина!

— Закрой глаза и вспомни, каково это — иметь крылья, — полушёпотом произнесла Скуталу девочке на ухо, паря рядом с ней. — Давление на плечи, то, как ветер мчится сквозь твои перья, твои копыта, вытянутые вперёд, хвост, развевающийся по ветру, когда ты закладываешь вираж на квиддичном поле… вкус пыли на губах, когда твои копыта ударяются о землю при приземлении, и то, как ты складываешь крылья… как твои уши вертятся, пытаясь уловить, что там тебе кричат твои братья.

Джинни кивнула с полуулыбкой на губах.

— Почувствуй эту пегасью магию и тяни её на себя!

Миссис Уизли только ахнула, когда её дочь внезапно сжалась и упала на четвереньки. Мгновение спустя кобылка с тёмно-зелёной шёрсткой, усеянной золотыми пятнами, и с огненно-рыжими хвостом и гривой — фирменным цветом всей семьи Уизли — взлетела к Скуталу.

— У меня получилось! Получилось! — запела она, кружа вокруг стола. — Ура-ура-ура! Это правда работает!

Скуталу улыбнулась широченной, полной гордости улыбкой.

Близнецы тут же присели рядом со Свити Белль, которая, однако, покачала головой.

— Ребята, я не думаю, что вы должны быть пегасами. Кажется, я даже помню, что у вас были рога до того как Дис…

— Свити! — прошипела Эппл Блум, стоявшая рядом с Роном.

— …прежде, чем он превратил всех нас в пегасов, — заключила Свити. — Вам нужно использовать Гарри в качестве примера, — она повернулась к Рону: — А ты, как мне кажется, и вовсе земной понь.

Рон не выглядел довольным этим заявлением.

— Мама! Папа! СМОТРИТЕ! СМОТРИТЕ! У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ!!! — взволнованно вскричала Джинни, подлетая к своим родителям, зависнув в воздухе перед ними, а затем снова превращаясь в маленькую девочку. И, конечно же, сразу упала, поскольку превратилась в тот момент, когда висела на уровне головы отца, но практически не заметила этого, встав и отряхнув руками пострадавший зад. — Я могу превратиться в пегаса!

Что девчушка и сделала ещё раз и, попискивая от радости, помчалась обратно к Скуталу, глядевшей на неё с довольной улыбкой. Эти двое закружились друг вокруг друга, а потом Скуталу внезапно ткнула Джинни копытом и крикнула: «ХОП, ТЕПЕРЬ ТЫ ВОДИШЬ!!!», после чего умчалась в сад. Рон с завистью наблюдал, как две пегасёнки исчезли за деревьями.

— О Мерлин, — тихо ахнул директор. — Анимаг, да ещё до поступления в Хогвартс! И ещё чуть ли не сразу после получения первой в жизни палочки, — он задумчиво посмотрел на старшее поколение семьи Уизли, которые всё ещё смотрели вслед своей превратившейся в пегаску рыжеволосой девочке. — Возможно, — вкрадчиво обратился к ним Дамблдор, — вам стоит задуматься о том, чтобы отпустить её в Хогвартс прямо в этом году. Уверен, что это можно устроить, учитывая её… талант, — директор перевёл взгляд на сад, из которого доносились радостные ребячьи — хотя, пожалуй, правильнее будет сказать жеребячьи, — крики и смех. — И она так хорошо ладит с нашими гостями, — добавил он.

То неподдельное изумление, которое продемонстрировала чета Уизли, обернувшись на Альбуса, можно было не то что ложкой — ведром черпать.

Тем временем один из близнецов обратился к стоящей рядом с ними белой единорожке.

— А ты сама…

— …не можешь нам помочь? — как обычно, закончил другой.

— Неа, — хмыкнула Свити Белль, — разве что вы хотите выучиться превращаться в девочек, — и порысила к Гермионе.

Близнецы решительно обратили свои взгляды к Гарри и направились в его сторону. Тот оглянулся, но быстро сообразил, что попытка сбежать не отвлечёт их внимание надолго, и обречённо вздохнул. Ничего, он ещё припомнит Свити то, что та бросила его этим двоим на растерзание.

Проблема была в том, что близнецы пробыли пегасами несколько часов, а единорогами — всего несколько минут, и потому он не мог поступить так же, как Скут сделала с Джинни — по факту Фред с Джорджем так ни разу и не успели воспользоваться своими рогами до того, как Дискорд изменил их.

С другой стороны, у них были палочки, которыми они неплохо владели. Гарри нахмурился, обдумывая пришедшую ему в голову мысль. Единственная разница между его человеческим телом и телом единорога заключалась в том, что в одном у него был магический рог на голове, а в другом он держал в руке волшебную палочку. А есть ли вообще разница, где находится палочка — в руке или в целом где-то у тела?

Но сосредоточиться оказалось делом трудным: подошедшие близнецы бесцеремонно схватили его и, водрузив на стол, стали пристально рассматривать. Он чуть не сиганул с места в галоп, когда один из братьев попытался задрать ему хвост.

— ЭЙ! — крикнул он, уже дёрнувшись вперёд.

К сожалению, другой схватил его прямо посреди этого прыжка.

— Извини, — сказал первый близнец голосом, в котором не было и намёка на раскаяние.

Оба они тут же принялись гладить Гарри. Что было до странности успокаивающим, но меж тем жуть как его раздражало. Встряхнувшись, он сел и хмуро уставился на них в ответ.

— Ну, давай, Гарри…

— …помоги нам с этим.

Красно-золотой единорожек снова вздохнул.

— Это будет не так легко, как с Джинни. Свити права, вы единороги, но вы пробыли единорогами не слишком долго, а потом вас и вовсе в пегасов превратили.

— А-ага-а… — протянули оба со счастливыми улыбками, вспоминая это незабываемое событие, но затем нахмурились и вернулись к изучению формы тела жеребёнка перед ними.

Гарри покачал головой. Честно говоря, он не верил в то, что Джинни сможет превратиться в пегаса, но, тем не менее, своими глазами видел, как она только что это сделала. Они вдвоём со Скуталу пытались сделать это несколько часов кряду — Джинни насела на его подругу сразу после того, как Скуталу сама сделала это сегодня утром.

В принципе Гарри полагал, что Скути действительно сможет проделать такое, когда они сегодня утром проснулись в Литтл Уингинге, и она вдруг предложила попробовать превратиться. В конце концов, маги и ведьмы ведь могли превращаться в эти свои анимагические формы, так что, вполне возможно, Скуталу тоже сможет менять облик хотя бы потому, что она родилась пегаской. В конце концов, в этом был смысл. Ей не придётся тратить месяцы на медитации, чтобы выяснить собственное «внутреннее» животное, как и не придётся тратить ещё несколько месяцев на изучение физического тела этого животного, чтобы, превращаясь, не забыть о каком-то жизненно важном органе, о чём неоднократно и в категоричной форме предупреждала книга.

Однако случай Джинни, проделавшей то же самое, был совершенно иным. Её родной облик был человеческим. А за превращение её в пегаса был ответственен Дискорд, а не какая-то её собственная врождённая способность. Если только он не подменил на пегаса какое-то другое её внутреннее животное, в которое она могла бы превратиться, став анимагом в будущем. Этот хитрый и коварный тип вполне был способен просто заменить форму, доступную ей для её врождённой способности, на форму эквестрийского пегаса, используя Скуталу в качестве образца. Гарри подозревал, что это сделать гораздо проще, чем просто превратить их. Если Дискорд именно так и поступил, то девочке было нужно лишь отыскать спусковой крючок, запускающий обращение, — и дело в шляпе! Превратив их принудительно, Дискорд своим могуществом как бы показал уже их магии, как дать толчок к анимагическому превращению. В итоге всё, что оставалось сделать Джинни, так это вспомнить, где пресловутый «спусковой крючок» расположен.

Однако как это можно было использовать, чтобы помочь близнецам и Рону? Гарри предложил бы вспомнить ощущение магии, текущей через рог, но эти трое никогда этого не делали. Всё, что у них было, это палочки. А если скажет им, чтобы вспомнили, каково это — быть пони, то всё, что они вспомнят, это крылья и то, как здорово на них летать!

Но ведь волшебные палочки, по сути, лишь попытка сделать себе заменитель волшебного рога, так ведь? Однако маги держали их в руках, а не на голове. Гарри снова покачал головой. Неужели он снова слишком много думает?

— Джордж, дай свою палочку, — сказал жеребёнок.

Ему было без разницы, кто из близнецов ответит, лишь бы тот дал ему свою волшебную палочку. Озадаченный, Джордж протянул её Гарри.

— Держи, мой милый пони!

Гарри ухватил палочку магией и заклинанием прилепил её к голове Джорджа туда, где должен был находиться рог, если бы рыжий уже был единорогом. Жеребёнок перевёл дыхание.

— Отлично. А теперь произнеси любое заклинание.

Джордж с глазами в кучку уставился на кончик торчащей у него над головой палочки.

— М-м-м, periculum[1] — в ответ на использование заклинания из кончика его палочки вылетела одинокая красная искра.

— Вот! — обрадовался Гарри. — Чувствуешь, как твоя магия течёт через твой лоб прямо в палочку? — Джордж лишь покачал головой, из-за чего красно-золотой единорожек пустился в объяснения: — Продолжайте практиковаться, пока не почувствуете. А после вспоминайте, каково вам было, какими вы были пони, когда не летали, а просто стояли на земле, поставив на неё четыре копыта. Если будет нужно, то так уж и быть, используйте меня как образец. Как только у вас это получится, просто окунитесь в магию единорога так же, как Джинни — в свою магию пегаса.

Близнецы уставились на него, затем Фред протянул и свою палочку со словами:

— Моя очередь!

Родители близнецов и Дамблдор смотрели на них, приклеивших себе палочки ко лбу, временами выбрасывавших в воздух красные и зелёные искры, как будто те окончательно сошли с ума. Рон едва ли не катался по полу от хохота, глядя на их напряжённые лица, когда близнецы пытались «почувствовать» магию в своём лбу, а у них не выходило. Однако быстрое жалящее проклятье в исполнении одного из этих двоих положило конец развлечению.

Глядя на разворачивающееся действо в сём театре абсурда, Свити Белль шмякнула себе копытом по лицу.

Ну, по крайней мере, близнецы могли прямо вот так накладывать направленные заклинания, пусть и слабые.

Эппл Блум меж тем потащила Рона к саду и принялась выискивать, что такого она может сделать, чтобы помочь ему «войти в контакт» с его «внутренним пони».

Учитывая, что Джинни убила несколько часов на попытки, прежде чем у неё вышло, Гарри не ожидал каких-либо результатов от Гермионы, Рона или близнецов раньше вечера — если они вообще будут. И он оказался прав. К ужину, когда они уже уходили, на лбах близнецов всё ещё красовались палочки, а не рога, а Рон был хмурым настолько, что Гарри даже удивился, что тот не устроил на кухне спонтанную грозу. Может быть, это и к лучшему, что он не был пегасом.

–=W=–

На следующее утро Гарри с тройкой подруг обнаружили, что остальная часть команды по квиддичу уже ждала их в саду на заднем дворе Уизли. Оливер и девочки смотрели на порхающую Джинни с нескрываемой завистью пополам с восхищением. Эппл Блум сразу же снова утащила Рона к ближайшему дереву в саду, что-то ему там втолковывая. Лицо последнего, однако, по-прежнему было кислым.

Свити Белль и Гарри пришлось несколько минут терпеть удушающую любовь трёх девочек, обнимавших и гладивших их, но жеребятам удалось сбежать, когда Скуталу отвлекла девочек, объяснив всё то же, что вчера говорила Джинни. Если удастся заставить её усидеть на месте и точно описать, что именно она чувствовала, когда превратилась в первый раз, то, вероятно, это станет огромным подспорьем для остальных.

Однако самым удивительным стало то, что этим утром именно Рон первым «опонячился», обернувшись земным пони с оранжевой шерстью и рыжими «Уизлевскими» гривой и хвостом. Чтобы добиться успеха, Эппл Блум заставила его снять обувь, а затем встать рядом с яблоней, положив руки на ствол и погрузив в землю пальцы ног. В результате он очень удивил свою мать, когда галопом ворвался в дом и сиганул ей на руки, только уже в обличии пони.

Лишь когда наступило позднее утро, наконец-то вышло обратиться и у Алисии. Воодушевлённые её успехом, сначала Оливер, а затем и Анджелина освоили трансформацию. Почти сразу же после этого события игроки квиддичной команды вместе с Джинни и Скуталу отправились на семейную тренировочную площадку.

Гарри попытался помочь близнецам. Судя по их виду, они так и спали — с приклеенными ко лбам палочками. Правда, Гарри почему-то был уверен, что это не возымело никакого эффекта. К сожалению, на попытки закидать друг друга шуточными проклятьями из торчащих изо лба палочек близнецы потратили почти столько же времени, сколько и на попытки превратиться.

Тем временем Эппл Блум уже показывала Рону правильную технику облягивания яблонь. Конечно, для этого ей пришлось подстегнуть рост нескольких деревьев, чтобы они дали ранний урожай.

— Они не бу’т таким’ ж вкусными, как еж’ли б мы им п’зволили самим дозреть, но, думаю, оно того стоит, — объяснила юная фермерша. — Но прежде чем ты смогёшь вдарить дерево, те нужн’ сыскать у него правильную точку для лягания, — поясняла она, обходя первое дерево и внимательно его изучая. — Тута, — ткнула она копытом в ствол. — Ви’шь эт’ место, куды те бить?

Рон присмотрелся и почти сразу же покачал головой. Эппл Блум заставила его обходить дерево несколько раз, пока он, наконец, не кивнул нерешительно в знак того, что всё же нашёл.

Гарри увидел, как выражение лица миссис Уизли стало, по его мнению, просто уморительным, когда та увидела, как Эппл Блум с одного удара стряхнула почти три бушеля[2] яблок в три корзины, расставленные под деревом, да так, что ни одно яблоко не упало мимо, хотя это казалось попросту невозможным без применения магии. А уж зрелище того, как её челюсть отвисла ещё больше, когда уже её сын через несколько минут и несколько неудачных попыток проделал то же самое с другим деревом, заставило его повалиться на землю от смеха.

Сразу после этого всё ещё посмеивающийся Гарри вместе со Свити Белль подняли все шесть корзин и отнесли их сразу к столу, чтобы и гости, и хозяева дома могли отведать свежий урожай за обедом, хотя Рон уже успел втихаря слопать немало яблок, по нескольку из каждой корзины, воспользовавшись тем, что его мать в этот момент не обращала на него внимания.

Казалось, теперь парень был вполне доволен собой. В конце концов, как он сказал им позже, летать было приятно, а возможность творить заклинания в форме пони, может, и была забавной, но его теперешняя анимагическая форма могла делать хоть что-то действительно полезное!

Незадолго до обеда уже Гермиона успешно превратилась в единорожку с чёрной шёрсткой, пушистой каштановой гривой и волнистым хвостом того же цвета. Теперь уже три единорога пытались помочь близнецам. Гарри надеялся, что объяснение Гермионы об ощущениях, помогших ей запустить трансформацию, сможет довольно быстро помочь им в принятии облика единорогов. Он оказался неправ.

Уже близился конец дня, когда близнецы всё же смогли наконец овладеть способностью к обращению во «внутреннего пони». Притом то, что они были близнецами, сыграло свою роль и на этот раз: едва превратился один из братьев, как то же самое произошло и со вторым. Разница во времени между этими событиями оказалась столь мала, что они выглядели почти одновременными. Было довольно интересно наблюдать за двумя близнецами, превратившихся в единорогов немного крупнее Свити или Гарри. Притом им обоим достался ядовито-малиновый цвет шерсти, который смотрелся просто ужасно в сочетании с рыжими гривами и хвостами рода Уизли. Мало того, эти двое тут же принялись лягать друг друга тыльной стороной копыт и носиться по саду, обстреливая друг друга заклинаниями из новообретённых рогов. Близнецы провели так весь остаток дня, практикуя заклинания в облике единорогов. И, конечно же, используя друг друга в качестве мишеней.

Конечно, им потребовалось адаптироваться к новому способу применения магии, поскольку они поначалу продолжали пытаться шевелить рогами, как палочками, выводя ими привычные для палочек жесты, отчего у обоих единорогов довольно быстро закружилась голова. Гермиона, уже успевшая усвоить этот урок и потому пытавшаяся их предупредить, естественно, услышана не была.

## 37. Три проклятья

Они как раз завтракали в доме номер одиннадцать по Магнолия Роуд, когда Гарри внезапно замер с задумчивым выражением лица и взглянул на превращённую аликорну.

— Твайлайт, я всё никак не могу понять.

Твайлайт отложила свою вилку в сторону и удивлённо посмотрела на жеребёнка.

— Что именно?

Услышав их разговор, Рэрити и девочки подняли глаза и прислушались.

— Ну, — медленно начал Гарри, — я наконец-то прочёл в книге о той ночи, когда умерли мои родители, но то, что там написано, мне кажется полной бессмыслицей.

Твайлайт осторожно кивнула, и на её лице появилась едва заметная грустная усмешка.

— Там написано, что они якобы прятались под этим заклинанием — фиделиусом, а для него обязательно нужен тайный хранитель. И тот человек, Сириус Блэк, должен был стать этим хранителем. В книге утверждается, что он был членом «внутреннего круга» Пожирателей смерти, все эти годы умело скрывавшим свою истинную сущность и преданность их делу. Что он был агентом под прикрытием, и что именно он выдал моих родителей тому магу, Волан-де-Морту, той самой ночью на Хэллоуин. И что буквально все знали, что именно он хранитель тайны Поттеров.

Твайлайт снова кивнула.

— Но в книге также говорится, что он и мой отец считали друг друга братьями. Что они подружились, когда им было всего одиннадцать, и с тех пор были практически неразлучны. Они стали такими хорошими друзьями, что, когда у Сириуса возникли проблемы с семьёй, семья моего отца буквально заставила его переехать к ним и практически усыновила его, — Гарри какое-то время смотрел остекленевшим взглядом в тарелку. — Мои родители даже сделали его моим крестным отцом, — он поднял глаза на Твайлайт. — И в книгах говорится, что он был непримиримым борцом с Пожирателями смерти, пленил многих из них в бою один-на-один и столь же непримиримо объявлял их всех кровожадными монстрами. Он даже несколько раз дрался с тем самым магом — Волан-де-Мортом. Казалось, он искренне презирает этих чистокровных фанатиков. Много раз окружающие слышали, как он говорил, что отдаст свою жизнь за моего отца. Его самоотверженность и храбрость в бою также упоминаются множество раз, как и то, что им, похоже, двигало что угодно, но точно не жажда наживы, — Гарри покачал головой. — В книге утверждается, что всё это оказалось фарсом, притворством непревзойдённого актёра.

Так почему же он предал моих родителей? — вздохнув, продолжил Гарри. — Это не имеет никакого смысла. Деньги ему были не нужны, у него было вполне удовлетворяющее его потребности наследство, оставшееся ему после дяди. Он не боялся ни Пожирателей смерти, ни самого Волан-де-Морта и осуждал их при любой возможности. Похоже, он совершенно не интересовался ни политикой, ни даруемой ею властью. И на тех редких колдофото, что я видел, он на самом деле выглядит и ведёт себя так, будто они с моим отцом лучшие друзья, — Гарри поднял взгляд на Твайлайт, его глаза блестели от скопившихся слёз. — Так зачем ему делать что-то подобное?

Твайлайт промокнула губы салфеткой.

— Да, я тоже обратила на это внимание, — сказала она. — Если ты читал внимательно, то мог обратить внимание, что его бросили в их тюрьму почти сразу после того, как схватили. И он смеялся над смертью твоих родителей — это явно не то, что можно было бы ожидать от тайного агента, — продолжила принцесса с недоумением на лице. — Стоило бы ожидать, что вместо этого он обвинит хотя бы того же Питера Петтигрю в своём преступлении. Например, он мог бы притвориться, что это не он был хранителем секрета Поттеров, и обвинить Питера в том, что тот играл на две стороны разом — стал и хранителем, и перебежчиком. И сказать всем, что он убил, — она слегка вздрогнула, — Питера, своего бывшего друга, в отместку за Поттеров. Что он был полностью невиновен в этом деле, а последние слова Петтигрю, обвиняющие его в этом преступлении, были не более чем отчаянной попыткой очернить Сириуса Блэка и таким образом сбежать от него. И что это именно Питер Петтигрю произнёс то заклинание, которое вызвало взрыв, убивший людей без магических способностей, как раз перед тем, как в него попало фатальное заклинание Сириуса Блэка. — Твайлайт покачала головой. — Это было бы вполне логично, особенно если он знал, что его арестуют и бросят в тюрьму, если он не предоставит достоверно звучащую историю.

Превращённая аликорна посмотрела Гарри в глаза.

— Самое любопытное в этой истории то, что нигде не упоминается, проходила ли палочка Сириуса Блэка проверку, применяемую, чтобы увидеть, какие заклинания создавались этой палочкой, и удостовериться, что это именно с её помощью вызвали тот ужасный взрыв. Они также не рассмотрели даже возможность того, что Сириуса околдовали и заставили это сделать. Или то, что он так истерично смеялся, потому что Питер Петтигрю во время дуэли попал в него заклинанием смеха, — Твайлайт наклонилась вперёд и облокотилась о стол. — Также вызывает интерес, почему никто просто не спросил его, зачем он это сделал. Согласитесь, похоже на то, что вышло у нас с Зекорой, да? — качнула она головой в сторону Рэрити. — Пони видят то, что их пугает, и делают поспешные выводы, которые впоследствии оказываются ошибочными.

Рэрити кивнула аликорне в ответ, одновременно закивали и присутствовавшие при этом разговоре девочки, сидевшие и внимавшие дискуссии с широко раскрытыми глазами.

— С другой стороны, если следовать такой логике, то Сириус Блэк оказывается слишком уж хорошим актёром, вам так не кажется? Столь надёжно скрывать свою верность злому магу, причём с одиннадцати лет? — аликорна сделала паузу. — Мне как-то с трудом верится, что он мог вот так притворяться и отыгрывать дружбу, особенно учитывая его тогдашний возраст. Не спорю, он мог бы скрывать столь жуткий секрет — это вполне возможно, но при этом ещё и изображать того, кем не является? И делать это больше восьми лет? Да ещё так убедительно, что эта игра заставила отречься от него даже родителей? Или же они знали всё и не пожалели о том, что столь низко поступили со своим сыном, даже лёжа на смертном одре? Ни один из них ни разу не ошибся и не выдал себя? — Твайлайт прервалась на пару секунд и кивнула своим мыслям. — Очень сомневаюсь. И даже если он перешёл на сторону чистокровных только после того, как покинул школу, то для подобного изменения всё равно должна быть какая-то очень веская причина, какое-то событие, заставившее его усомниться в своих прежних убеждениях. Однако нигде не указывается не то что причина, а даже малейшие догадки о том, почему он так резко изменил своё мировоззрение и предал того, кого ранее столь часто называл своим братом.

Гарри поднял на Твайлайт полный боли взгляд.

— Если он действительно сделал то, в чем его обвиняют, — произнёс Гарри, — то я хочу, чтобы он оставался там, где он сейчас. Он не заслуживает ничего другого, — мальчик судорожно вздохнул. — Но если он этого не делал… — Гарри уставился на аликорну и прошептал: — Он мой крестный отец.

— Я посмотрю, что мы можем сделать, чтобы узнать, что произошло на самом деле, — ответила Твайлайт с мягкой улыбкой, успокаивая мальчика. — Начнём с найма адвоката из числа ведьм… или магов. Это, скорее всего, займёт некоторое время, но я уверена, что мы сможем найти для тебя исчерпывающие ответы на твои вопросы. Может быть, мы сможем попросить о помощи директора Дамблдора как верховного чародея Визенгамота, — превращённая аликорна нахмурилась и покачала головой, — чтобы помочь нам в этом деле. По крайней мере, даже злодеи заслуживают настоящего справедливого суда! — она встала, обошла стол и, наклонившись, заключила Гарри в объятия. — А пока твоя семья рядом с тобой!

Мальчик обнял её в ответ, а тут же столпившиеся вокруг них жеребёнки превратили обнимашки в групповые.

–=W=–

Кастор Сирл сверлил недовольным взглядом бумаги на своём столе, искренне мечтая заняться чем-нибудь другим — например отправиться на выезд для проведения расследования на месте преступления. Кастор до глубины души ненавидел то, что, вкупе с основными обязанностями, ему приходилось оформлять документы. С другой стороны, ему больше не приходилось прыгать из самолёта глубокой ночью и, перестреливаясь с невидимыми противниками, пытаться проникнуть на вражеские позиции.

Тем не менее бумажная работа по-прежнему вызывала у него отвращение.

— Детектив-инспектор?[1]

Услышав, как к нему обратились по должности, Кастор Сирл оторвал взгляд от стола.

— А, констебль Хейверс. Чем могу помочь вам?

— Ну, вы помните то дело о жестоком обращении с ребёнком, которое ведётся в Литтл Уингинге? Ну, которое пришло нам недели три назад.

Кастор кивнул. О да, он определённо помнил о нём. Кастор до сих пор едва ли не в бешенство приходил от одной только мысли, что люди могут так обращаться с ребёнком. С одной стороны, он был рад, что не был непосредственно вовлечён в расследование — подобные случаи всегда были удручающими. С другой же стороны, ему от всей души хотелось лично позаботиться о том, чтобы этим «родителям» не понравились следующие несколько прожитых ими лет, поскольку их они проведут на одном из «курортов Её Величества». Желательно — где-нибудь в очень холодном месте, например, на островах в Северном море, с отвратительным отоплением, а то и вовсе без оного, плохой едой и неприятными охранниками, которым впору числиться там «отдыхающими», а не «обслуживающим персоналом».

Не то чтобы хоть какие-то «филиалы» «королевских курортов» подходили под это описание или что судебная система Её Величества допустит их существование, но ведь можно же было помечтать?

— Так вот, я ходила сегодня утром туда, чтобы проверить дом. Может быть, даже поговорить с соседями.

Кастор снова кивнул. В том, чтобы вернуться к уже закрытому делу, не было ничего плохого. Хотя бы даже просто убедиться, что никто не пытался осквернить дом «подозреваемых». Может быть, даже найти какого-то свидетеля, которого пропустили при первоначальном опросе соседей.

— Ну, так вот. Они все съехали.

— Что? — уставился на неё Кастор.

— Пропали жители по всей улице.

Детектив приподнял бровь.

— Я имела в виду, — поправилась женщина, краснея, — что все дома, кроме нескольких возле детского парка, абсолютно пусты. Нет машин возле гаражных ворот. Мебели в домах тоже нет. Ещё и в лесу за парком явно что-то творится. Похоже, там довольно активное движение. Точнее сказать, поток пешеходов. Мы обнаружили там ведущую в лес тропинку, которой точно не было в прошлом месяце. Что очень странно для места, откуда массово съезжают люди.

— А что по этому поводу говорит констебль Стэнфорд? Литтл Уингинг — его участок, — Кастор сделал паузу. — Вы же не думаете, что кто-то пытается помешать следствию, убирая свидетелей?

— Если честно, это была моя первая мысль, — вздохнула Хейверс. — Но Стэнфорд говорит, что буквально весь этот район переезжает. К счастью, все наши свидетели оставили ему контактную информацию, поэтому мы можем связаться с ними, если это потребуется. Кажется, они были только рады переехать и совсем об этом не жалеют. Стэнфорд думает, что какая-то большая компания скупает землю под промышленную застройку, но точно не знает, — нахмурилась женщина. — Что-то во всём этом деле меня… нервирует. Те несколько человек, которых я там встретила… ну… они все иностранцы. И они мне не показались бизнесменами или рабочими. Даже не так, они все какие-то слишком… собранные и внимательные, как мне кажется.

Некоторое время Сирл сидел неподвижно. В «спортивном английском сообществе»[2] частенько можно было услышать нечто подобное. Обычно это не значило ничего. Но иногда смысл в этом был, и в таком случае игнорировать его могли исключительно на свой страх и риск.

Кастор вздохнул. Когда он был молод и глуп, ему хотелось приключений. Ему хотелось адреналина в крови. В итоге он реализовал своё желание — в армии, в специальной авиадесантной службе, SAS или «спортивном английском сообществе», как временами называли её служившие там. Сирл провёл там двадцать лет. И за время службы он прекрасно понял значение первого китайского проклятия: «Пусть все твои желания исполнятся».

Теперь, спустя семь лет после выхода на пенсию, ему захотелось чего-нибудь поспокойнее. Не столь утомительного. Или опасного. И должность детектива-инспектора в полиции Суррея подходила этим требованиям как нельзя лучше. Ну, это если забыть обо всей этой возне с бумагами. Он мог бы прекрасно прожить и без этих гор макулатуры.

Однако сейчас у Кастора было чувство, что кое-кто снова собирается влипнуть в пренеприятнейшую ситуацию и провести некоторое время, барахтаясь в ней. Он лишь надеялся, что это будет не он сам. Но где-то в глубине души Кастор уже ожидал, что разгребать ситуацию всё же достанется именно ему. Кроме того, как говорил Том, с которым он в давние времена служил в одном взводе: «Если тебе кажется, что они хотят тебя достать — это не паранойя!» и добавлял после: «Паранойи вообще не бывает, бывают только осторожные или мёртвые».

— Я бы сказала, что это янки, если вам интересно моё мнение, — поспешно добавила Хейверс, увидев его закаменевшее лицо и опустевший взгляд.

Сирл ещё немного посверлил её взглядом размышляя.

— Что ж, тогда стоит посмотреть на них поближе, согласны? — произнёс он, оттолкнувшись от стола и вставая. — В любом случае, мне стоит передохнуть от этой бумажной волокиты.

Полчаса спустя они уже не спеша ехали по центральной улице Литтл Уингинга. Пока ничего странного не происходило — хоть движение и было менее интенсивным, чем обычное для этого небольшого городка, но причина подобного могла быть какой угодно и необязательно оказаться связанной с их делом.

Однако путешествие по Тисовой улице в районе Глициний стало не иначе как сюрреалистичным. Этот район не был какой-то огороженной территорией, но доступ к нему был возможен только по одной из трёх аллей, а не со сквозной автомагистрали. Обычный пригородный жилой район площадью в сотню акров, находящийся в ведении Лондонского муниципалитета.

На дворе была середина августа, и в такую прекрасную солнечную пятницу на улице должна носиться целая куча детей, но вместо этого они не увидели ни единого признака жизни. Было так тихо, что Кастор мог легко расслышать шум машин, проезжающих в центре городка, находящегося достаточно далеко отсюда.

На полпути по Тисовой улице Сирл свернул к обочине и подошёл вместе со следовавшей за ним констеблем Хейверс к дому номер четырнадцать. Стоя на крыльце, он мог видеть сквозь окна, выходящие на улицу, что в гостиной полностью отсутствовала мебель. Подойдя к шестнадцатому дому, он обнаружил внутри всё ту же пустоту. Сирл перешёл улицу к номерам тринадцать и одиннадцать. А потом снова вернулся к дому номер четыре. Полиция уже успела снять ленту, огораживавшую место преступления, и казалось, что хозяева только что вышли из дома, задёрнув перед уходом занавески. Единственный дом на этой улице с занавесками.

Инспектор осмотрел улицу во всех возможных направлениях и нахмурился. Вся она была пугающе пустой и тихой, как будто всего несколько недель назад здесь не жили многие десятки людей. Подсознательно он даже ожидал, что на заднем плане вот-вот раздастся жуткая музыка вроде той, которую можно услышать в фильмах об инопланетном вторжении, где инопланетные монстры прячутся в садах и на крышах. Монстры, что следят за тобой, устраивают засады и ждут возможности заманить тебя в ловушку.

Он не мог сказать почему, но он точно знал, что за ним наблюдают недружелюбные глаза.

Они вернулись к машине и продолжили свой путь. Наконец они остановились перед домом номер одиннадцать на Магнолия Роуд. Они проехали две улицы, и этот дом был лишь третьим, у которого на окнах были занавески. Владелец второго дома, видимо, отсутствовал, но целая толпа кошек, сидевших на подоконнике гостиной, внимательно следила за ними, пока два офицера осматривались. Ещё с полдюжины кошек он заметил под кустами поблизости.

Возможно, именно кошки были причиной неприятного ощущения, что за ними наблюдают. Эти животные постоянно бродили по окрестностям, и инспектор вполне мог не заметить, но почувствовать глазеющую на него зверушку-другую среди кустов, окружающих опустевшие дома.

Кастор искренне обрадовался, что, предположительно, хозяйки нет дома. С кошатницами всегда было сложновато беседовать. Они уделяли своим кошкам гораздо больше внимания, чем любым вопросам власть имущих. Да и, насколько он знал, она не имела никакого отношения к расследованию дела о происшедшем в доме номер четыре по Тисовой улице.

Когда они подошли к двери дома номер одиннадцать, никаких кошек видно не было. По крайней мере, он не заметил ни одной из них сквозь открытые занавески на переднем окне.

Инспектор энергично постучал в дверь. После недолгого ожидания он постучал ещё раз. На этот раз изнутри послышались приближающиеся шаги. Он снова постучал. Через мгновение дверь открылась, и Кастор увидел перед собой сильно загорелую девушку. Она была пропорционально сложена и была достаточно высокого роста, чтобы смотреть ему в глаза, даже без каблуков на ногах. Её тело находилось в достаточно хорошей форме, как будто она регулярно занималась спортом, и он оценил её возраст где-то в двадцать с хвостиком. Платье, едва доходившее девушке до колен, выглядело так, будто его специально скроили, чтобы оно облегало её фигуру, но не было слишком уж обтягивающим. А ещё, судя по характерным складкам на платье, вернее, по отсутствию оных, было очевидно, что на ней не было нижнего белья. Однако самым поразительным в ней были её лаймово-зелёные глаза и ярко-синие волосы, ниспадающие до талии.

— Привет! — живо спросила хозяйка. — Чем могу вам помочь?

Стараясь отвлечься от рассматривания её… волос, Сирл улыбнулся хозяйке дома.

— Здравствуйте, — сказал он. — Я детектив-инспектор Кастор Сирл, а это констебль Хейверс, — кивнул он в её сторону. — Мы заметили, что на этой улице, кажется, множество пустующих домов. Я просто хотел сообщить вам, что мы организуем регулярные патрули в округе, чтобы предотвратить возможный вандализм.

Сирла несколько насторожило то, что в доме за её спиной стояла мёртвая тишина. Не было ни единого признака того, что в нём находился кто-либо ещё. Также не доносились звуки радио или телевизора, отчего инспектор гадал, чем она до этого занималась. Судя по внешнему виду девушки было непохоже, что они своим визитом вытащили её из постели.

— О! — просияла хозяйка дома. — Хорошо, буду знать. Патрули будут в какое-то определённое время или в случайное? Раз в день или чаще? В какое конкретное время мы можем их увидеть?

Детектив недоумённо моргнул. Реакция девушки оказалась довольно… странной, если помягче выразиться.

— В основном в случайное. Скорее всего, один раз днём и один раз поздним вечером. Иногда только раз в день. Если заметите каких-то людей возле пустующих домов, сообщите нам об этом, и мы направим патруль, чтобы проверить их.

— Спасибо за информацию, — кивнула девушка, продолжая стоять и улыбаться инспектору.

Что-то в её позе определённо напрягало Сирла. Её рука, лежащая на краю двери, была там для чего-то большего, чем просто удержание двери открытой.

— Вы ничего странного не замечали в последние несколько недель? — спросил он. — Например, посторонних, которые ходят вокруг да около и заглядывают в дома или делают что-то подозрительное?

— Только вас и эту молодую леди, — озорно улыбнувшись Сирлу, кивнула девушка на констебля Хейверс.

Кастор смерил её пристальным взглядом, после чего улыбнулся буквально одними лишь уголками рта.

— Ну да, — кивнул инспектор. — Приятно видеть, что вы настороже. Мы же не хотим, чтобы у кого-нибудь на заднем дворе преступники устроили притон, не так ли?

— Вполне вас понимаю. Мы определённо не хотели бы подобного, — согласилась синеволосая девушка и снова широко улыбнулась. — Буду держать глаз да глаз ради вас. Если увижу в домах что-то такое, что может послужить поводом для беспокойства для вас, то обязательно вам сообщу.

Что-то в том, как прозвучал её ответ, насторожило Кастора. И откуда она узнала, что он заглядывал в окна домов, ведь он это делал даже не на этой улице? Инспектор Сирл снова кивнул и вытащил из кармана карточку.

— Вот моя визитка, просто позвоните мне, если увидите или услышите что-нибудь подозрительное.

Девушка взяла карточку и некоторое время пристально её изучала.

— Я обязательно сделаю это, детектив-инспектор Кастор Сирл.

В ней было что-то, его тревожившее.

— Что ж, большое спасибо, мисс?..

— Эмеральд Эрроу[3], — всё с той же улыбкой отозвалась девушка.

Кастор уставился на неё, гадая, не издевается ли она над ним, однако девушка казалась довольно серьёзной в своём заявлении.

— Ну, это всё, что я хотел сказать, — наконец произнёс Сирл. — Доброго дня, мисс Эрроу[4].

Обернувшись, инспектор заметил озадаченный взгляд синеволосой девушки, направленный на него. Он был быстрым — лишь небольшая складка промелькнула у неё на лбу — но он был. Её реакция озадачила уже самого Кастора. Что же такого он сказал, чтобы вызвать её?

Когда они с Хейверс возвращались к машине, инспектор услышал, как за их спинами захлопнулась дверь, и, садясь в машину, он увидел, что хозяйка дома стоит посреди гостиной и смотрит на них через окна. Она вовсе не пыталась скрыть, что наблюдает за ними, более того — даже дружелюбно улыбнулась и помахала им рукой.

— Акцент, определённо, американский, — сказал напарнице Кастор, уже сидя в машине, — но имя очень странное. У неё нет присущих американским индейцам черт лица. Возможно, это её сценический псевдоним. Цвет волос тоже немного странный, к тому же они у неё необычно длинные. Нечасто встретишь женщину, готовую мириться с необходимостью тратить кучу времени на уход за столь длинными волосами. В целом она мне показалась довольно приятной женщиной. Хотя реакция странная, — заметил Сирл, посмотрев на Хейверс. — Обычно люди просто приняли бы к сведению, что мы время от времени будем патрулировать их район, а не стали бы спрашивать о расписании.

— Я это заметила, — кивнула Барбара. — А ещё она смотрела на нас обоих, а не только на вас, как на собеседника. Вообще-то, — добавила женщина, нахмурившись, — как мне показалось, на меня она смотрела даже внимательнее, чем на вас.

— Да, я тоже это отметил. И у неё явно военная подготовка. Контроль ситуации. Вот только не пойму, почему она смотрела на вас, а не на меня как на человека с явно более высоким рангом.

Кастор задумчиво поджал губы. Заведя машину, он доехал до площадки игрового парка, что располагалась всего в паре десятков метров дальше по улице.

Детей в парке не было совершенно — явление крайне необычное для солнечной летней пятницы. Сирл вышел из машины и прошёл через кованые ворота к качелям и горкам. Все они носили следы явно вандальского отношения и нуждались в перекраске, а то и ремонте. Однако повреждения не были свежими — это было заметно по слабым следам ржавчины, которые уже начали проступать на поцарапанном металле. С другой стороны, трава явно была скошена недавно, значит служба по уходу за парками и зонами отдыха тут бывала.

— За нами наблюдают.

Услышав голос напарницы, Кастор посмотрел на Барбару, которая, усевшись на качелях, как бы невзначай кивнула в сторону скамейки, стоявшей неподалёку в парке. Как оказалось, там кое-что… изменилось. Когда они подъехали, в парке никого не было. Но сейчас на скамейке в противоположном конце парка сидел мужчина, одетый в повседневный костюм, который был бы вполне уместен в любом деловом квартале Лондона. Но здесь, в пустом парке посреди почти безлюдного района? Пожалуй, не особенно. Откуда взялся этот человек? Он точно не мог прийти из одного из ближайших домов — все дома по соседству были пусты. А остальную часть игрового парка окружала ферма.

Казалось, мужчина просто сидел на лавочке и наслаждался жарким летним солнцем, лишь изредка поглядывая в их сторону. Как ни странно, незнакомец, похоже, тоже больше наблюдал за Хейверс, чем за самим Сирлом, что офицер и отметил, когда Барбара подошла посмотреть на перекладины.

Кроме того Сирл заметил дорожку, ведущую от детской площадки в лес и начинавшуюся как раз возле скамейки, на которой сидел мужчина. На мгновение Кастору показалось, что он увидел кого-то ещё, стоявшего в глубине леса возле дорожки, и потому он слегка прищурился. В полумраке леса было трудно разглядеть детали, но даже так там… никого не оказалось. Инспектор задумчиво поджал губы.

Наконец они вернулись к машине, и Сирл проехал до перекрёстка в конце улицы, затем развернулся и припарковался так, чтобы они могли пусть и частично, но видеть игровую площадку. Скамейка возле дорожки в парке была пуста. Но он твёрдо знал, что за ними наблюдают.

Сидя и наблюдая за абсолютно пустым парком, Кастор обдумывал увиденное. Это точно не была всего лишь скупка недвижимости какой-то большой компанией. Будь это коммерческое предприятие, здесь была бы выставлена охрана в соответствующей униформе, нанятая дабы защитить их недавно приобретённую собственность, которая регулярно патрулировала бы улицы и потому проходила или проезжала мимо них двоих. И новые владельцы наверняка развесили бы плакаты, извещающие о том, что этот район находится под регулярным наблюдением, чтобы отвадить всяких подозрительных личностей, решивших устроить здесь себе логово или причинить какой-либо вред.

Эти же люди были необычно скрытными. Мисс Эмеральда Эрроу точно не была просто домохозяйкой. Да и само скрытное наблюдение о многом говорило.

В какой-то момент он увидел, как женщина с ярко-рыжими волосами до пояса перешла улицу от дома номер одиннадцать по Магнолия Роуд и скрылась в лесу, пройдя по дорожке, начинавшейся возле скамейки. И вот она к скрытности точно не имела ни малейшего отношения. Странная неуклюжесть её движений не могла не обратить на себя внимание Сирла. Фактически, рыжеволосая прямо у него на глазах умудрилась запнуться на ровной дороге обо что-то ему невидимое и чуть было не упала.

Кастор задумался о том, не стоит ли внимательно изучить тропинки в лесу, зайдя туда от дома номер двадцать восемь — последнего перед парком по этой стороне улицы. Однако, если там и правда происходит что-то… незаконное, то, сунувшись туда лишь вдвоём, они могут получить немало проблем на свою голову, о которых потом придётся пожалеть — а то и чего похуже. Следовательно, необходимо собрать больше информации, прежде чем начинать действовать.

Пятнадцать минут спустя, снова проезжая по улице мимо парка, Сирл притормозил, чтобы взглянуть на протоптанную неподалёку от дома номер двадцать восемь тропинку, ведущую в лес. И снова инспектору показалось, что он увидел кого-то в глубине леса, но, присмотревшись повнимательнее, так никого и ничего не обнаружил.

–=W=–

Подходя к стойке, Кастор оглядел офис местного филиала государственного реестра прав собственности.

— Что я могу сделать для вас, сэр? — спросил, судя по бейджику, некто Харрис.

Кастор нахмурился, глядя на этого легкомысленного клерка, и протянул ему свою карточку с написанными от руки названиями: Бирючиновая улица, Магнолия Роуд и улица Глициний.

— Не могли бы вы подобрать мне список недвижимости на этих улицах, сменившей хозяев за прошлый месяц?

— Что-то не так? — спросил клерк, явно жаждавший поболтать.

— Нет, ничего такого. Просто приятель подыскивает себе дом в этом районе. Я хотел помочь ему разузнать цены в Литтл Уингинге — кажется, это достаточно хорошее место.

— Это может оказаться труднее, чем вы думали, инспектор Сирл. Прошлый месяц в Литтл Уингинге выдался весьма активным. Какая-то крупная корпорация расхватывала там дома словно горячие пирожки. Вот! — клерк нажал кнопку, и где-то под прилавком затрещал принтер. — Они называют себя «Эквестрийское королевское агентство недвижимости», — прочёл тот, уставившись на свой терминал. — За последний месяц они скупили более сотни домов! И даже ту ферму, которая окружает игровой парк. Как ни странно, но они платят за всё по рыночной стоимости. Я бы в такой ситуации ожидал, что цены на жильё резко подскочат, как только станет известно об их покупках, — добавил клерк, подняв взгляд на инспектора, — но они замерли на том уровне, на котором и были. В любом случае они потратили целую кучу фунтов! — вновь опустив взгляд на экран перед собой, продолжил он и, пробегаясь взглядом по строчкам перед собой, удивлённо присвистнул, поднимая брови. — Ничего себе! Да они миллиона четыре вбухали в это дело, или даже все пять, если я ничего не упустил. Им теперь принадлежит почти всё в полукилометре игровой площадки, — клерк вытащил гофрированную ленту распечатки[5] из корзины принтера и выложил её на прилавок.

— Хм-м-м, — задумчиво протянул Кастор. — В таком случае я, пожалуй, двину в Литтл Уингинг прямо сейчас. Тем не менее выписки из документов на передачу собственности помогут нам при составлении бюджета, — он отступил от стойки. — Спасибо за вашу помощь.

Сирл схватил распечатки, рассеянно отогнул перфорацию по краям и, оторвав полоски с отверстиями для зубцов механизма подачи, походя выбросил их в мусорное ведро, стоявшее у двери.

–=W=–

Кастор посмотрел на часы. Бумаги, которые он собрал сегодня днём, были более чем тревожащими, однако до конца его смены оставался ещё целый час. Возможно, на самом деле ничего страшного не случилось, и он беспокоился из-за ерунды, но всё же какое-то чувство неправильности происходящего не покидало инспектора.

Он припарковал патрульную машину на улице так, чтобы видеть парадный вход дома номер одиннадцать по Магнолия Роуд, будучи вне поля зрения жителей, если только они физически не выйдут на улицу.

В следующие два с чем-то часа не происходило абсолютно ничего. Не появлялось ни машин, ни грузовиков, ни людей. Если бы не звуки, доносящиеся из центра города, расположенного не так уж и далеко, он бы вообще подумал, что находится в городе-призраке. Наконец в семь вечера из дома вышли четверо детей в сопровождении двух женщин. Правда, как он заметил, ни одна из этих двоих не была Эмеральдой Эрроу. Обе дамы были весьма привлекательными, да и их волосы, всё также довольно непривычных оттенков — у одной фиолетовые, а у другой тёмно-синие с розовой полосой, — были до пояса, как и у мисс Эрроу. На глазах Сирла эта группа перешла улицу и углубилась в лес.

Спустя полчаса ожидания Кастор несколько забеспокоился, поскольку уже начинало темнеть, а они всё не возвращались. Что они могли там делать? Ставить палатки в этой части леса было запрещено. Инспектор завёл двигатель и поехал по улице. Перед домом номер одиннадцать он ненадолго остановился. Внутри было совершенно темно, даже лучика света не проскальзывало изнутри. Казалось, сейчас он пустовал точно так же, как и другие дома на улице. Наконец инспектор Сирл подъехал к парку и посмотрел на уходящую вглубь леса тропинку, больше похожую на узкую грунтовую дорожку.

В самом начале тропинки стояла Эмеральда Эрроу. Это место было единственным на всей улице, где не горел фонарь, но девушку было достаточно хорошо видно — ещё не стемнело окончательно. А вот позади неё находилась одна лишь сплошная, густая тьма, сквозь которую не было видно даже малейших проблесков костра или какого-либо другого освещения. Тогда куда делись те люди?

Кастор припарковался у противоположной обочины и опустил окно. Эмеральда улыбнулась ему, подошла к машине и наклонилась к открытому окну.

— Один из ваших случайных патрулей? — полюбопытствовала она.

Сирл улыбнулся ей в ответ, словно пытаясь успокоить, при этом демонстративно не опуская взгляд на выставленные напоказ прелести — в прошлую встречу он даже и не обратил внимания, насколько глубок вырез её платья, и насколько оно было свободно.

— Верно. Как мне кажется — прекрасный способ провести вечер, не так ли?

Девушка посмотрела вдоль улицы, затем снова на него.

— Простоять два с половиной часа в конце улицы не очень похоже на патрулирование, — заметила она.

— Просто знакомился с местностью, — пояснил Кастор.

— Тоже хороший вариант, — любезно кивнула Эмеральда.

Кастор несколько секунд молча смотрел на неё.

— Что ж, давайте так, — наконец предложила мисс Эрроу. — Когда в следующий раз окажетесь по соседству, скажем, завтра в десять, зайдите на чай. Так вы сможете встретить кое-кого важного.

— Серьёзно? — спросил он.

— Да, — вежливо кивнула девушка. — И я бы посоветовала вам не опаздывать.

— Тогда увидимся завтра, — вздохнув, сказал Сирл.

— Да, — подтвердила девушка, выпрямляясь, — увидимся.

Эмеральда отступила назад, всё ещё улыбаясь.

Обратно в управление инспектор ехал погружённый в глубокие раздумья. Возможно, это всё от нервов, и у него просто разыгралось воображение. Возможно, это просто совпадение. Возможно, всё происходящее было кристально ясным и прозрачным, а он попросту напридумывал себе невесть что в абсолютно невинной ситуации.

А возможно, он вышел в дамки.

## 38. Боже милостивый! Да это кроличья нора!*

* Устойчивое выражение. Единственный проход к чему-то чудесному.

Кастор спрыгнул с подножки одного из знаменитых двухэтажных автобусов и направился по улице в сторону расположенного в нескольких минутах ходьбы от остановки здания клуба «спортивного английского сообщества», официально именуемого «Полковым клубом пенсионеров САС». Толкнув входную дверь, Сирл вошёл внутрь.

— Давненько вы нас не навещали, сержант Сирл, — произнёс представительный швейцар с военной выправкой.

— О, ты не представляешь, как же ты прав, капрал Джонсон. Но знаешь, это было вынужденным решением, — Кастор вручил мужчине зонтик и лёгкое пальто и, глядя в зеркало у шкафа, поправил галстук, а также одёрнул рубашку и жилет. — Полковник здесь?

— Да, сэр, думаю, он в красной курительной наверху. Я могу посмотреть, свободен ли он.

— Да, пожалуйста.

Кастор прошёл в главную гостиную и оглядел комнату. Большинство её обитателей были поглощены газетами или тихими разговорами между собой.

— Полковник примет вас немедленно, — сказал возникший позади него Джонсон.

Бывший сержант кивнул и целеустремлённо последовал за ним.

— А, сержант Сирл, какой сюрприз, — сказал седовласый мужчина, сидящий в удобном кресле и держащий в руке стакан, по цвету содержимого похоже, что с виски. На столе рядом с ним стоял полный графин и второй стакан. — Не видел вас с момента вашего последнего повышения в Суррее. Что привело вас ко мне сегодня? — полковник быстро взглянул на Кастора. — Да ещё и в столь официальном виде.

— Видите ли, сэр, я обнаружил кое-что, что меня немного беспокоит. Возможно, у меня всего лишь разыгралось воображение, но… — Сирл покачал головой. — Я не нашёл ничего противозаконного, всё, что я проверил, проводилось вполне открыто и прозрачно. Но вся эта ситуация, она просто… неправильная, — Кастор протянул полковнику распечатку продаж недвижимости в Литтл Уингинге и сел в кресло напротив него.

Полковник поставил свой стакан, указал Сирлу на второй, а сам начал просматривать бумаги. Кастор воспринял его жест как приказ и сделал глоток. Да, действительно виски. Он вздохнул и наклонился вперёд, упёршись локтями в колени и ожидая реакции старшего офицера. Лишь когда полковник поднял голову и приподнял бровь, инспектор рассказал о том, что увидел во время посещения района Глициний в Литтл Уингинге в начале того же дня.

— Любопытная история, — сказал полковник, доливая в стакан Кастору виски из графина.

— Угу, — кивнул тот и сделал ещё глоток. — Кажется, всё завязано на этого адвоката — Линя Юеши. Я поговорил с констеблем Стенфордом, он знает этого человека. Говорит, что он честный и надёжный, насколько ему известно. Что по его вине никогда не возникало никаких неприятностей — это, конечно, не великий подвиг, когда ты занимаешься исключительно оформлением сделок на недвижимость, но всё же… После разговора с констеблем у меня возник вопрос: как им удалось заставить всех продавать им имущество? Я ожидал, что некоторые упрутся рогом и откажутся или будут артачиться, норовя выжать из ситуации побольше фунтов. Но в записях указано, что вся недвижимость была продана по нормальной рыночной стоимости. А это уже не нормально — кому-то всегда захочется большего, если учесть обстоятельства продажи.

С другой стороны, именно этот Юеши и натравил нас на Дурслей, — нахмурился детектив-инспектор, глядя на свой стакан. — Сказал, что у него есть информация из конфиденциального источника, якобы в течение нескольких лет там происходило что-то очень плохое, — Сирл поднял взгляд на полковника. — Вы, скорее всего, не знаете об этой истории — до сих пор не пойму, почему она всё ещё не оказалась на страницах газет, — добавил он, покачав головой. — Она будто прямиком из книги Диккенса. Мальчик-сирота, проживал с жестокими родственниками. Мальчика уже год никто не видел. Родственники утверждают, что он сбежал, — рассказывавший всё это мужчина нахмурился. — Но мы обнаружили там слишком много пятен крови, чтобы не задаться вопросом, своими ли ногами, — Сирл вновь покачал головой. — В настоящее время они находятся в распоряжении Её Величества, ожидая суда.

Кастор сделал ещё глоток.

— Я так скажу, этот адвокат явно рассказал куда меньше, чем знает. Констебль Стэнфорд сообщил, что он отказался говорить, ссылаясь на интересы своих клиентов, когда тот попросил немного больше информации о покупателе. Просто сказал, что им нужна недвижимость для крупного, но вполне законного проекта.

Полковник держал перед собой стакан с виски, в глубокой задумчивости катая его взад-вперёд между ладонями, и молча слушал.

— Полковник, там происходит что-то реально подозрительное, — произнёс Сирл после того, как рассказал, что произошло с ним, когда он этим вечером, прежде чем ехать сюда, вернулся на Магнолия Роуд. — Она знала, что я наблюдаю, но чтобы увидеть меня в той точке, где я стоял, она должна была выйти из дома, но тогда и я бы её увидел. Однако она не выходила ни разу за эти два часа. Я бы предположил, что ей позвонили, но все дома в пределах видимости пустуют. Или выглядят пустующими. Конечно, она могла бы пробраться задними дворами, перескакивая через заборы, чтобы меня увидеть, но для начала ей вообще надо было знать, что я там. Если же она всё это время была в лесу, то зачем ей просто стоять там и смотреть на меня все эти два часа? Конечно, есть с полдюжины способов, которыми она могла узнать, что я там был, — вздохнул Кастор, — но ни один законопослушный гражданский о них даже и не задумается, не говоря уж о том, чтобы воспользоваться. И потом, как она узнала о том, что мы с констеблем Хейверс останавливались осмотреть дома на Тисовой улице и аллее Глициний?

Ладно, — снова глубоко вздохнув, подытожил инспектор. — Я знаю, что вы ничего с этим не можете поделать, просто подумал, что кто-то должен знать, куда я отправился — так, на всякий случай. Я бы предпочёл высотный прыжок с раскрытием купола у земли, что были у меня в прошлом, чем это дерьмо, — добавил он, покачав головой.

— Я полностью вас понимаю, — ухмыльнулся ему полковник. — Когда понятно, где враг, и куда следует наступать — это легко и просто. А ползать в темноте, когда не знаешь, кому или чему доверять? Не-а. Мне это тоже совсем не нравится, — он вздохнул и стал серьёзным. — Послушайте, я свяжусь с некоторыми своими друзьями и посмотрю, смогу ли я что-нибудь разузнать. Надеюсь, это всего лишь мышиная возня наших промышленников, и нет там ничего серьёзного, — он допил виски. — Позвоните своему старшему инспектору и сообщите ему детали. Возьмите с собой констебля для поддержки, а может, и сержанта, если ваш шеф такое позволит. Как вы говорите, возможно, у вас просто разыгралось воображение, и в том деле и нет ничего плохого. И дайте мне знать, чем всё это закончится.

Кастор очень надеялся, что ему не грозит в его жизни испытать второе китайское проклятие: «Чтоб ты жил в эпоху перемен».

–=W=–

Гарри и жеребёнки уже привыкли к простому и устоявшемуся распорядку дня. Ночи они проводили в Литтл Уингинге, а дни — у Уизли, играя и творя магию, что, к огромному их удовольствию, никоим образом не оказывалось связанным с древесным соком или смолой.

Взрослые эквестрийки часто оставались с ними в Литтл Уингинге — или Литтл Игогоинге[1], как любили называть этот район Пинки Пай и Рэйнбоу Дэш, — и если Твайлайт была почти всегда с ними, то Рэрити и Эпплджек — по очереди. Порой к ним присоединялась одна из тётушек Скуталу. Твайлайт и Блюблад, иногда с чьей-то ещё помощью, все дни напролёт работали над проблемой посольства, если только дела не требовали их присутствия в Эквестрии. Временами старшие пони устраивали экспедиции по магазинам в обоих вновь обнаруженных мирах, и Гарри даже гадать не нужно было, кто возглавлял набеги на книжные магазины!

Однажды Эпплджек утащила Рона в сад на весь день и устроила ему расширенный урок магии земных пони. Рон не возражал против таких занятий, ведь он изучал магию, которую, будучи земным пони, мог использовать только он! По словам его отца, сад никогда не выглядел настолько ярче и живее.

То, что они обнаружили чахлые кустики черники и помогли им побыстрее созреть, очень обрадовало миссис Уизли. Получение всего урожая разом вместо растянутого на несколько недель означало, что она могла испечь несколько внушительных пирогов, а не непредсказуемые по времени и всегда слишком маленькие для толпы детей одиночные пирожки, которые ей обычно приходилось делать раньше — и это не говоря уж об экономии времени на походы туда и обратно ради этих ягод. Джинни была особенно довольна, так как они с Роном просто обожали пироги с черникой.

Уизли и команде по квиддичу было интересно всё, что было связано с «атлантийцами». А эквестрийцев интересовал магический мир. Было задано множество вопросов и прозвучало множество ответов на них. Для эквестрийцев не составило особого труда не упоминать название своей родины, поскольку почти всё, о чём они говорили, происходило в Понивилле, либо, когда что-то случалось в Кантерлоте, они пересказывали дошедшие до них слухи о произошедшем. Хотя Эппл Блум несколько раз упомянула и Эпплузу, говоря о проживающих там родственниках.

Джинни больше не выбегала из помещения в тот же момент, как там появлялся Гарри — её облик пегаски, казалось, придал ей уверенности в этом плане. Правда, у неё появилась привычка пищать всякий раз, когда девочка неожиданно с ним сталкивалась. Или он с ней.

Через два дня после того, как Джинни и команда по квиддичу научились самостоятельно переходить в свою анимагическую форму, Скуталу организовала переходящие в ночёвку девчоночьи посиделки, в ходе которых провела совмещённый с практическими занятиями урок по правильному уходу за их новыми оперёнными конечностями. А следующим же утром они вчетвером загнали Оливера в угол и засмущали его до полусмерти, демонстрируя ему все приёмы и заставляя отрабатывать показанное на них. Кажется, старшие девочки считали происходящее весьма забавным, к недоумению младших — в конце концов, этот навык был необходим каждому пегасу. А уж когда эту работу выполняет кто-то другой, это всегда очень расслабляет, вдобавок Скуталу обнаружила, что человеческие пальцы на удивление эффективны для выполнения этой задачи, несмотря на то, что люди никогда раньше подобным не занимались. Гарри ещё подумал, что комментарии двух носящихся вокруг единорогов по этому поводу были весьма забавными, но Оливер схватил свою палочку и прогнал их, грозя устроить им тренировку по квиддичу до упаду, как только они вернутся в школу.

Сегодня все они собирались устроить ещё одну совместную ночёвку для всех младших детей — Рон и Гарри в одной спальне, а у пяти девочек была другая. Хотя, если они собирались использовать спальни в сундуках, потому что те явно были больше, чем спальни Уизли, будет ли в таком случае разница между ночёвкой в Литтл Уингинге и у Уизли?

–=W=–

Мисс Эрроу открыла дверь, едва Кастор к ней подошёл. Шторы на окнах на сей раз были задёрнуты, поэтому инспектор не видел, что происходило в гостиной.

— Что ж, рада, что вам всё же удалось приехать, — сказала девушка, преувеличенно картинно наклонившись вбок для того, чтобы посмотреть за его спину, а после и на его машину. — Я так полагаю, что констебль Барбара Хейверс не смогла приехать с вами.

— Нет, я не хотел портить её выходной, — улыбнулся собеседнице Сирл.

На деле же Хейверс сидела вместе с констеблем Стэнфордом в фургоне, припаркованном практически в центре Литтл Уингинга, и слушала доносящиеся из приёмника звуки, передаваемые в эфир закреплённым на теле Кастора миниатюрным передатчиком.

— В таком случае мне остаётся лишь жалеть, что её здесь нет, — сказала мисс Эрроу. — Было бы лучше, если бы она тоже пришла. Входите, вас ждут те важные персоны, о которых я говорила, — добавила девушка, широко распахнув дверь и жестом предложив Кастору войти.

Офицер с лёгким беспокойством в душе вошёл внутрь. Когда он проходил мимо мисс Эрроу, она указала в сторону гостиной и, закрыв дверь, последовала за ним. Войдя в помещение, инспектор остановился, глядя на собравшихся тут шестерых человек: слева от него у камина стояла молодая девушка лет двадцати с хвостиком, в кресле возле камина сидел мужчина чуть постарше, ближе к тридцати годам, ещё три молодых девушки сидели на диване у стены справа, а рядом с диваном стоял джентльмен примерно того же возраста, что и сам Кастор. По оценке Сирла, все девушки были примерно студенческого возраста.

Мисс Эрроу, пройдя вперёд, поклонилась стоявшей у камина привлекательной девушке с тёмно-синими волосами до талии и розовой прядью чуть правее их середины. На незнакомке было дорогое изысканное платье нежных оттенков синего, с белыми звёздами, разбросанными по подолу, явно пошитое специально для неё, причём довольно дорогим ателье, если судить по его качеству. Как и платья мисс Эрроу и других девушек, оно доходило ей до колен. Синеволосая девушка с любопытством взглянула на Кастора, при этом казалось, что она почему-то немного нервничает.

— Ваши высочества, дамы, позвольте мне представить вам детектива-инспектора Кастора Сирла, — официальным тоном произнесла мисс Эрроу.

Кастор почувствовал, как его брови недоумённо поползли вверх. В то же мгновение мисс Эрроу повернулась уже к нему лицом:

— Детектив-инспектор Кастор Сирл, разрешите представить вас Её Королевскому Высочеству принцессе Твайлайт Спаркл, — она взмахнула рукой, показывая на стоящую женщину. Сирл лишь кивнул Эрроу и поклонился указанной женщине.

— Рад знакомству, ваше высочество, — бывший боец САС понятия не имел, что за ролевые игры они тут устроили, но вполне мог подыграть, пока не узнает истинное положение дел.

— Мне также очень приятно познакомиться с вами, детектив-инспектор Кастор Сирл, — сказала та девушка, кивая ему в ответ. — Прошу, зовите меня Твайлайт, — и добавила после секундной паузы: — Я нахожу все эти титулы весьма утомительными.

Кастор снова кивнул, но не успел он что-либо сказать, как мисс Эрроу продолжила представлять присутствующих:

— Это — его высочество принц Блюблад.

У человека, сидящего в старом и обшарпанном кресле, были прямые, длинные светло-золотистые волосы до плеч. Мужчина со скучающим выражением на лице аккуратно держал в руке за ручку чашку чая. На нём красовался тёмно-серый костюм-тройка, явно сшитый на заказ, с розово-красной бутоньеркой. Кастор не узнал цветок, который, вдобавок к необычному внешнему виду, слегка мерцал на свету. Сирл едва ли не с первого взгляда опознал в этом человеке аристократа — его внешний вид и манеры буквально кричали о том, что он был знатным по происхождению. Ну или слишком уж хорошим актёром. Время покажет.

— Приятно познакомиться, ваше высочество, — сказал Кастор.

— Несомненно, — фыркнув в ответ, ответил «принц» скучающим голосом.

— Леди Рэрити, — указала мисс Эрроу на красавицу с фиолетовыми волосами в жёлто-розовом платье и с накинутой на плечи светло-розовой шалью, идеально подходящей по цвету к её платью, которая сидела на диване.

— Безусловно, очень приятно, — улыбнулся ей Сирл и получил в ответ скромную улыбку и ответное: «Приятно познакомиться».

Леди Рэйнбоу Дэш оказалась девушка рядом с леди Рэрити — ещё одна молодая красавица с радугой на голове в самом что ни на есть прямом смысле этого выражения — её волосы были всех шести[2] цветов радуги, да и платье у неё было соответствующее. У радужноволосой девушки был дерзкий прямой взгляд, как будто она собиралась бросить ему вызов на соревнование — и Кастору было очень странно видеть подобное.

— Здоров! — сказала она, прежде чем он успел открыть рот.

— Приятно познакомиться, — кивнул ей инспектор.

Краем глаза Сирл заметил, что уголки рта принца Блада скривились в неодобрительной гримасе от её столь вопиюще небрежного приветствия.

— Леди Эпплджек, — продолжила мисс Эрроу.

У этой красивой девушки, сидевшей рядом с двумя остальными, была грива светло-соломенных блондинистых волос, одета она была в зелёное платье, украшенное яблоками. При этом, как ни странно, на ней была шляпа в американском стиле вестерн, совершенно не сочетающаяся с её нарядом.

— Здоровеньки, приятель, — сказала она с сильным юго-западным американским акцентом, вставая и протягивая руку.

— Привет, приятно познакомиться, — ответил Кастор, пожимая протянутую руку.

Леди Эпплджек снова села, а Сирл невольно задумался о её уникальной, на фоне всех прочих, манере речи. Ни у кого из остальных вообще не было какого-либо акцента. И почему лишь она встала и пожала ему руку?

— А это наш юрист Линь Юеши, эсквайр, — закончила представление присутствующих мисс Эрроу.

Мужчина шагнул вперёд и протянул руку. Кастор предположил, что тот, вероятно, китаец. И явно не какой-нибудь робкий клерк, судя по его крепкой хватке.

— Приятно познакомиться, — сказал Юеши.

— И я рад встрече с вами, — ответил Кастор.

Улучив момент, инспектор окинул взглядом комнату. Она совершенно не сочеталась с людьми, присутствовавшими тут. Судя по её виду, здесь скорее жила какая-то старая дева, возможно, и знатная, но явно не богатая. Да что вообще здесь происходит?

В это время в гостиную из крошечного холла вошла ещё одна девушка. Вероятно, ранее она скрывалась на кухне. Вошедшая что-то прошептала мисс Эрроу, которая недовольно скривилась и повернулась к Сирлу.

— Простите меня, детектив-инспектор Кастор Сирл, но вы пытаетесь дать возможность другим подслушивать наш разговор?

Кастор застыл на месте. Они засекли радиосигнал?

— Извините, что вы имеете в виду?

Женщина кивнула, словно ожидала от него именно такого ответа.

— Не могли бы вы выйти на минутку на улицу и заверить своих коллег, что всё в порядке? Видимо, их немного беспокоит, что ваш сигнал пропал, как только вы вошли внутрь. Мы же не хотим, чтобы наша встреча была омрачена каким-либо инцидентом, не так ли? — добавила она, смерив Сирла многозначительным взглядом.

Кастор почувствовал, что отчаянно краснеет. Он был солдатом и детективом, а не агентом под прикрытием или шпионом.

— Разумеется, — сказал он, прочистив горло, и проследовал за мисс Эрроу до двери, а затем вышел наружу под её бдительным взглядом.

— Констебль Хейверс, — сказал он. — Я в порядке. У них в доме есть какое-то устройство, блокирующее сигнал, так что вам просто нужно набраться терпения.

Почти сразу же в дальнем конце улицы из-за угла показалась полицейская машина. Кастор спустился с крыльца и, улыбаясь, помахал рукой. Когда машина подъехала и остановилась напротив, сидящие внутри офицеры вопросительно на него посмотрели. Кастор кивнул и подал им знак рукой, что ему ничего не угрожает, при этом вставая так, чтобы скрыть своим телом жест от взгляда женщины, которая явно была телохранителем. Офицеры, смерив его долгим взглядом, кивнули и уехали.

— Не беспокойтесь, я бы сделала то же самое, — сказала мисс Эрроу, когда инспектор проходил мимо неё в дом. — Рада видеть, что вы действуете столь профессионально.

Однако от него не укрылось, как скривился этот «принц» Блю Блад, когда он вернулся в гостиную. Также он заметил, что мисс Эрроу заняла позицию в проходе между холлом и гостиной, наблюдая как за входной дверью, так и за ним. Она явно была профессиональным телохранителем.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — улыбнулась ему «принцесса» Твайлайт Спаркл и указала на кресло у окна, стоявшее напротив камина. — Я рада видеть, что вы серьёзно относитесь к нашей встрече. Мы надеемся, что вы сможете помочь нам с нашей проблемой.

— Каким же образом? — спросил Кастор, садясь.

— Что ж, — она неуверенно взглянула на своих друзей. — Как вы уже заметили, все дома на этой улице пусты. Как и те, что расположены на улицах вокруг нас.

— Да, я знаю это, — ответил Кастор, понимая, что делать вид, будто он ничего не знает, будет ошибкой. — Их все выкупила некая компания под названием «Эквестрийское королевское агентство недвижимости», если не ошибаюсь. Полагаю, это ваша компания.

— Превосходно! — широко улыбнулась «принцесса». — Вы сделали своё домашнее задание, — добавила она и поджала губы в раздумье. — Пожалуй, я должна рассказать вам немного о нас, и пусть в это будет трудно поверить, но позже мы сможем доказать вам правдивость наших слов.

Кастор задумчиво кивнул, давая знак, чтобы она продолжала.

— Мы прибыли сюда из другой страны и хотим открыть посольство на вашей прекрасной земле. Проблема в том, что ваше Министерство иностранных дел отказывается признать, что мы суверенная нация, желающая открыть у вас посольство.

Адвокат кивнул, подтверждая её слова.

— Там нам сказали, — продолжила мисс Спаркл, — что мы можем подать прошение о встрече с соответствующими властями через посла страны, с которой у нас уже есть дипломатические отношения. После этого указанный посол представит нашего посла, который, в свою очередь, сможет подать свои верительные грамоты для основания посольства. Но у нас нет знакомых послов, которые могли бы нам помочь, — покачала головой Твайлайт. — Следовательно, мы не можем назначить встречу на ином уровне, кроме самого низкого, и то эта встреча произойдёт лишь через несколько месяцев, если её вообще когда-либо проведут. Нет, мы, конечно, могли бы просто появиться перед Букингемским дворцом, — продолжила синеволосая девушка после секундной паузы, кивнув своим мыслям, — но это, несомненно, вызовет панику. Видимо, к таким же результатам мы придём, если обратимся со своей просьбой в газеты. К тому же в этом случае кто-нибудь сможет заявить, что это газета устроила розыгрыш, и тогда ситуация станет ещё более проблематичной. Боюсь, что в обоих случаях нас просто погребёт под волной любопытных. И это может довольно быстро выйти из-под контроля — мы все можем оказаться в ситуации, которой никто из нас не хочет.

Вот почему нам так приятно было узнать, что вы сами заметили пустующие дома и появились тут с проверкой, — продолжила «принцесса» — а может, и правда принцесса? — Твайлайт, вновь переведя на инспектора взгляд. — Если бы вы передали нашу просьбу через ваше начальство, разумеется, со всеми надлежащими доказательствами, тогда ваше Министерство иностранных дел уже вскоре будет проинформировано, и в таком случае мы сможем, наконец, представить наши посольские документы и сдвинуть дело с мёртвой точки!

К удивлению Кастора, явно возбуждённая собственной речью мисс Спаркл несколько раз подпрыгнула на месте, заставляя его ошеломлённо на неё уставиться и ошарашенно заморгать от внезапного открытия. Несмотря на всю дороговизну и изящный покрой её платья, определённая часть её тела продемонстрировала такую послушность инерции, что сразу стало очевидным отсутствие очень важной детали повседневного женского облачения.

— Вы представляете иностранное правительство, о котором никто никогда не слышал? — недоверчиво уточнил Сирл.

Недоверие его было понятным — в конце концов, в Форрин-офисе[3] имелся список всех стран мира. Если адвокат действительно там был с просьбой назначить встречу для своего клиента с целью представления посольских документов, всё, что министерским клеркам нужно было сделать, это просмотреть этот список и назначить встречу. Но если упомянутой страны в списке не было, им оставалось только признать это розыгрышем и вышвырнуть человека за дверь, а если тот начнёт доставлять неудобства персоналу, то его и арестовать могут.

— Да, именно так, — вздохнув, сказала мисс Спаркл, перестав подпрыгивать. — И вот здесь начинается самое сложное, — девушка посмотрела на Кастора, слегка наклонив голову набок. — Говоря «чужая страна», я имею в виду чужую страну в другом мире. Эквестрия — самая большая страна в нашем мире, Эквусе.

— Мире? — а он-то был уверен, что его брови не могут забраться ещё выше. — В таком случае, как вы сюда попали? — скептически спросил инспектор, едва сдержавшись, чтобы не поинтересоваться, не стоит ли у них в саду за домом летающая тарелка.

Мисс Спаркл махнула рукой куда-то в сторону леса по ту сторону улицы.

— Мы обнаружили портал, связывающий два наших мира, — пояснила она. — Хоть он довольно мал, но его размеры достаточны, чтобы кто-то мог пройти. И он находится именно здесь. Вот почему мы скупаем всю эту недвижимость — чтобы никто случайно не наткнулся на портал, пока мы не будем готовы, и чтобы у нас было достаточно пространства для манёвра, чтобы организовать его защиту, как только всё вскроется.

Кастор выпрямился, ошеломлённо моргая. Её заявление прозвучало словно из научно-фантастического фильма (в памяти тут же всплыли «Бандиты времени» и «Зловещие мертвецы»), пусть всё и происходило без причудливых персонажей и во вполне обыденной обстановке. Хотя нет, цвет волос у них был до безобразия ярким — у людей точно не могло быть таких цветов волос, тем более оные не были похожи на крашеные или на искусственные парики. Тем не менее, за исключением их ярких цветов волос, эти «пришельцы» ничем внешне не отличались от других людей. По сути, они выглядели даже более традиционными людьми, чем какие-нибудь панки или металлисты, с представителями которых ему пару раз доводилось сталкиваться во время своего пребывания в «спортивном английском сообществе»!

— Так вы инопланетяне? — недоверчиво переспросил Кастор.

— О да, — усмехнулась девушка с волосами всех цветов радуги, — это легко доказать.

— Дэш! — твёрдо сказала принцесса.

— Ой, да ла-адно вам, — заныла Дэш, — это же так скучно! Давай уже просто покажем ему, да и дело с концом.

Принцесса вздохнула. Принц же закатил глаза и пробормотал что-то вроде «неотёсанные плебеи». Он выглядел ещё более скучающим, чем раньше, всем своим видом демонстрируя, что предпочёл бы оказаться где угодно, только не тут, и что здесь он лишь потому, что ему не оставили выбора.

— Так, ладно, — сказала принцесса скорее самой себе и снова перевела взгляд на Кастора. — Вы правы, мы действительно являемся для этого мира пришельцами. Вон там, в лесу, находится портал между нашими мирами, — она снова указала в том же направлении, что и раньше. — И выглядим мы совсем не так, как сейчас. Вообще-то, — добавила она с усмешкой, — мне сказали, что мы довольно «милые» в родном облике.

Адвокат тоже не смог сдержать лёгкой улыбки.

— Они действительно милые, — сказал он насмешливо. — Когда мы впервые встретились в прошлом месяце, я сначала подумал, что они из телепрограммы розыгрышей и решили сделать меня своей очередной жертвой, — внезапно мистер Юеши совершенно серьёзно взглянул Кастору в глаза. — Они действительно говорят правду.

— Ну можно мне уже? — нетерпеливо спросила Дэш. — Можно? Это самый быстрый способ убедить его, не закидывая в наш мир через портал, как мы это сделали с Линем!

— Ладно, — тяжело вздохнув, сказала принцесса, словно смиряясь с неизбежным, — давай.

— ДА!!! — воскликнула радужноволосая девушка на диване.

Детектив-инспектор с абсолютным непониманием вытаращился на маленькую лошадку, возникшую на том месте, где буквально мгновение назад сидела женщина. Лошадку, всё ещё одетую в платье. У неё была голубая шёрстка, а грива и хвост — всех цветов радуги. Едва появившись, она тут же взмыла в воздух и зависла посреди комнаты, лениво помахивая крыльями. Кастор заметил, что на спине её платья оказались разрезы, сквозь которые беспрепятственно выскользнули крылья. Он только и мог что в шоке откинуться назад, когда крылатая лошадка облетела комнату, нарушая почти все известные ему законы физики и, вероятно, ещё и добрую пачку неизвестных. И, похоже, ростом она была не больше метра от копыт до макушки. Ещё ни разу в жизни Сирл не то, что не видел, но даже и не слышал о таких маленьких лошадях, тем более — настолько цветастых, да ещё и крылатых.

— О, Селестия, как же хорошо, — превратившаяся в лошадку девушка зависла перед принцессой. — Сидеть без крыльев меня просто убивало, — добавила она, картинно закатывая глаза.

Внимание Кастора привлекло вежливое покашливание с дивана. Как только он взглянул туда, леди Рэрити подмигнула ему и превратилась в маленькую белую лошадку с пышными причудливо завитыми гривой и хвостом фиолетового цвета. И с рогом на лбу. Чёрт возьми, да она была грёбаным единорогом! Белая лошадка спрыгнула с дивана и замерла полубоком, бросая на инспектора взгляд из-под полуприкрытых век, словно позируя ему.

Чёрт, да когда он своей жене расскажет обо всём этом, она решит, что он с катушек съехал — и Кастор, чёрт возьми, даже был почти готов с ней в этом согласиться!

Леди Эппл Джек рассмеялась, видя его ошарашенное выражение лица, и тоже превратилась — в маленькую оранжевую лошадку с соломенной гривой. Ни крыльев, ни рога у неё не оказалось. При этом шляпа осталась на месте, и вот теперь уже казалось, что оная подходила ей как нельзя кстати — куда лучше остального её одеяния.

Платья, натянутые на тела этих лошадок… хотя нет, наверное, всё же пони, остались прежней длины и теперь оказались им аккурат до задних копыт, почти касаясь юбкой пола.

— Теперь вы видите представителей трёх из семи наших основных рас пони в Эквестрии, — вновь взяла слово принцесса Спаркл, — единорог, — леди Рэрити гордо подняла голову, — пегас…

— Это я, — сказала летающая лошадь, мгновенно подлетев к Сирлу едва ли не нос к носу, а затем вернувшись обратно.

— …и земные, — на этих словах леди Эппл Джек, со шляпой на голове, просто уселась на диване, словно кошка или собака, и ухмыльнулась ему.

Ошарашенный увиденным, он сказал принцессе единственное, что ему в данный момент пришло в голову:

— А вы кто?

В ответ она вздохнула.

— Я была единорогом, но недавно стала самым редким типом пони в нашем мире — нас всего четверо. Я аликорн, — пояснила принцесса и почти нехотя превратилась в сиреневую лошадку с парой крыльев и рогом на голове, при этом оказавшись немного крупнее остальных троих. — Это делает меня частью королевской семьи.

Кастор обратил свой взор на «принца» Блю Блада. Тот только закатил глаза.

— Я вам тут не клоун, чтобы выполнять трюки по просьбе публики, — высокомерно сказал он с интонациями, присущими истинному аристократу. — Особенно для простолюдинов, — добавил «принц» и сделал глоток чая. — Я единорог и член королевской семьи. И я избранный принцессами Селестией и Луной посол в вашем варварском мире. Это всё, что вам следует знать.

— Блюблад! — резко осадила его принцесса.

Мужчина вздохнул, закатил глаза и уставился на занавески. Выражение его лица снова стало каким-то невероятно скучающим. Остальные лошадки неодобрительно посмотрели на мужчину и заворчали.

Детектив-инспектор повернулся к мисс Эрроу.

— Э, нет, я при исполнении, — ответила она с ухмылкой.

В этот момент к инспектору подошёл адвокат, протягивая ему чашку чая на блюдце.

— Думаю, он вам понадобится, — пояснил свои действия Линь. Когда Кастор взглянул на адвоката, тот улыбнулся и, прежде чем убрать вторую руку в карман, чуть повернул её, и Кастор увидел спрятанную в ладони маленькую бутылку виски. Сирл поднял на адвоката взгляд, на что последний кивнул. — Мне тоже после нашей первой с ними встречи потребовалось кое-что покрепче, — полушёпотом добавил он.

Кастор с благодарностью взял предложенное блюдце и сделал глоток из чашки.

— Спасибо, — кивнул инспектор, а затем одним глотком осушил чашку — и ощутил чудесную бодрость, когда благословенная обжигающая жидкость скользнула вниз.

— Не стоит, — в голосе этого узкоглазого человека послышалось нескрываемое веселье.

Кастор задумался обо всём, что узнал на данный момент. Итак, инопланетяне. Самые натуральные инопланетяне. И другой мир, доступный через портал. Последствия были настолько грандиозны, что он даже представить не мог, с чего начать! Его мысли метались в стольких направлениях сразу, что с тем же успехом его разум мог быть абсолютно пустым.

А ещё они действительно были милейшими существами из всех, что он когда-либо видел.

Он услышал, как одна из лошадок — нет, она же сказала «пони», значит это были пони — сказала:

— Какой-то он слишком уж тихий. Как вы думаете, мы его сломали?

— Нет, он просто глубоко задумался, — прокашлявшись, ответил адвокат.

Кастор поднял глаза от своей пустой чашки.

— Не возражаете, если я кое-кому позвоню и приглашу их сюда?

— Нет, мы не против, — ответила принцесса, покачав головой, — можете действовать как вам будет угодно. Мы освободили для этой встречи весь день.

— Благодарю, — сказал Сирл вставая.

Подойдя к телефону, инспектор набрал номер и, держась спиной к пони и людям, приготовился тихо и сжато докладывать. «Телефон, скорее всего, прослушивается и записывается», — отстранённо подумал он.

Кастор смотрел на стену лестницы перед своим носом, а на другом конце раздавались гудки вызова. Пришельцы «приземлились» в Англии. Притом их головы едва достают до его пупка. Их появление потрясёт весь мир. И эпицентр этого находится прямо здесь, в невзрачном городке Литтл Уингинг графства Суррей, Англия. И, Боже, помоги ему, находящемуся в центре урагана событий.

Он действительно упал в кроличью нору. Остался только единственный вопрос…

## 39. Насколько она глубока?

— Полковой клуб САС.

— Привет. Это сержант Сирл. Полковник на месте?

— Я проверю, свободен ли он.

Кастор подождал около минуты, пока капрал в отставке, исполнявший обязанности швейцара клуба, выяснял, не занят ли отставной офицер, и передавал ему трубку.

Раздался громкий щелчок — трубку подняли.

— Полковник Тиссен, слушаю.

— Полковник? Хорошо, что вы на месте.

— Ваша встреча завершилась?

— На самом деле, я всё ещё тут, сэр. Номер одиннадцать, Магнолия Роуд, Литтл Уингинг.

— Слушаю.

— Гм… Это оказалось намного серьёзнее, чем мы думали. Не могли бы вы прибыть сюда сами? Это крайне важно.

— Прямо сейчас? — в голосе мужчины явственно слышались сомнение и досада.

— Да, сэр. Эти люди… Ну, я могу сказать без тени сомнения и ничуть не преувеличивая, что это вопрос национальной безопасности… и Форин-оффиса.

Из трубки донёсся тяжёлый вздох.

— И прежде, чем вы спросите — да. Да, я трезвый. Очень трезвый. Гораздо трезвее, чем мне бы сейчас хотелось быть, если говорить откровенно.

— И что ж такого важного там могло произойти?

Теперь уже настала очередь Кастора вздохнуть.

— Если я попытаюсь вам это объяснить по телефону, то вы решите, что я пьян… Могу вас заверить, что об этом событии обязательно должны быть проинформированы премьер-министр и Королева. В деле замешан посол другой страны.

— Это действительно так? — пришёл сдержанный ответ.

— Можете забрать мою пенсию, если решите, что я ошибаюсь.

— Если это действительно вопрос национальной безопасности…

— Да. Целиком и полностью, сэр.

— Тогда мне нужно сделать несколько телефонных звонков и взять с собой ещё несколько человек.

— Может он привести с собой людей? — спросил Кастор, обернувшись к принцессе Спаркл.

— Конечно, — ответила принцесса, оглядев свою свиту и пожав плечами. — Только не забывайте, — добавила она с улыбкой, окидывая взглядом помещение, — здесь у нас всё же не лекционный зал.

— Да, можете брать кого хотите, — сказал в трубку инспектор, вновь отвернувшись к лестнице, — но не слишком много — мы расположились в гостиной маленького домика… и не забудьте прихватить фотоаппараты. Много фотоаппаратов.

— Может, заодно и видеокамеру? Полагаю, они потребуются для документирования доказательств? На это понадобится около двух часов.

— Да, именно так. Около двух часов? Хорошо, увидимся через два часа, — Кастор повесил трубку и снова повернулся к иномирянам лицом. — Ему нужно сделать несколько телефонных звонков, и после этого он приедет. Он сейчас в Лондоне, поэтому путь сюда займёт у него около двух часов. Не возражаете, если я кратко сообщу об этом констеблю Хейверс?

— Нет, я совсем не против, — пожала плечами принцесса. — Но почему бы вам не пригласить её сюда?

Не отвечая на заданный вопрос, инспектор вышел наружу вместе с последовавшей за ним мисс Эрроу.

— Констебль Хейверс, всё в порядке, просто небольшая проверка. Как выяснилось, это дело лежит далеко за пределами нашей юрисдикции, и всё здесь весьма серьёзно. Я воспользовался местным телефоном, чтобы перекинуть вопрос наверх. Так что кто-нибудь из «верхов» будет здесь примерно через два часа.

Развернувшись, Сирл вернулся в дом, мисс Эрроу снова последовала за ним.

— Хейверс всё равно не станет заходить, — пояснил Кастор, увидев вопросительные взгляды. — Это стандартная процедура, чтобы все разом не попали в засаду.

Присутствующие понимающе закивали.

— Очень жаль, — сказала принцесса и, вздохнув, добавила: — Но я вполне понимаю причины подобного поведения. Так могла бы поступить Кризалис, — мисс Спаркл подняла на инспектора взгляд. — В смысле — устроить засаду. К счастью, мы так не действуем. Не организуем засад для гостей, я имела в виду. Ох, так много всего предстоит узнать! — маленькая фиолетовая пони нетерпеливо загарцевала на месте и даже крутанулась.

— Только не пускайте её в свою главную библиотеку, — хмыкнула всё ещё парившая в воздухе леди Дэш, — а то мы никогда её оттуда не выковыряем!

— Она ужо прикинула, шо ей, шоб прочитать все вашенские книги, понад’бится сто четырнадцать лет! — засмеявшись, сказала оранжевая — леди Джек, припомнил Кастор. — И я б не стала ставить на то, шо она не попытается, — пробормотала она после паузы.

— Девочки, — топнула принцесса копытом, перестав приплясывать, — это в двадцать раз больше книг, чем в Королевской библиотеке Кантерлота! И они издают за неделю больше книг, чем мы за год!

— Твайлайт, ты уже и так отправила домой книг больше, чем наши социологи смогут прочитать за год! — укорила её леди Рэрити.

— Ага, — снова рассмеялась леди Дэш, — я уж думала, что приказчик из того книжного магазина описается от счастья, когда ты выдала ему заказ на пять тысяч книг, а потом ещё и заплатила ему авансом.

— Фи, Рэйнбоу, — сморщила носик леди Рэрити, — леди не пристало выражаться столь вульгарно! Но ты права, более того, он был столь любезным, что даже сам доставил их нам, когда они прибыли, — в голосе белой единорожки послышалось одобрение.

— Ага, — фыркнула леди Дэш, — и получил заказ ещё на тысячу книг за своё усердие!

Кастор в ужасе уставился на иномирцев. Пробыв здесь всего несколько недель, они, по сути, всё это время грабили знания человеческого мира! Конечно, они за всё платили, но теперь у них было гораздо больше информации о людях, чем люди могли получить взамен за многие годы!

— Если вы не против, — прочистил горло инспектор, — я бы хотел узнать, насколько вы более продвинуты по сравнению с нами?

Пони прекратили перепалку по поводу того, что принцесса слишком увлекается книгами, и повернулись к Сирлу. При этом он заметил, что принц Блю Блад теперь внимательно за ним наблюдает, а не смотрит вдаль отстранённо.

— Что ж, — сказала принцесса, нахмурившись, — в некоторых областях мы явно далеко впереди вас — хотя вы и знаете гораздо больше о вирусах, бактериях и их распространении, зато мы можем без особого труда вылечить большинство болезней. Например, рак, который стал для вас такой большой проблемой, легко лечится простейшим зельем — конечно, если мы сумеем обнаружить его на достаточно ранней стадии. Впрочем, — добавила она после вздоха, — мы всё ещё время от времени теряем пони из-за рака. Также мы можем отрастить потерянные конечности. Если нам удаётся доставить пострадавшего пони к целителю достаточно быстро, то мы почти всегда можем его спасти независимо от того, в каком состоянии он находится, — гордо улыбнулась мисс Спаркл. — Помогает и то, что мы весьма крепкие и долговечные. Судя по тому, что мы видели по вашему телику, вы, люди, очень хрупкие. Аварии, из-за которых у нас пони-будь будет лишь слегка контужен, вас, похоже, убьют на месте. Однако ваши успехи в экстракорпоральном оплодотворении просто ошеломляют! — восторженно выпалила принцесса, снова загарцевав на месте. — А операции на не родившемся жеребёнке, чтобы исправить проблемы ещё до рождения? Это просто поразительно!

Она вздохнула и замерла на месте, смотря куда-то вдаль.

— С другой стороны, в военном отношении мы далеко позади вас. Большинство наших стражей тренируются с копьями и арбалетами, — мисс Спаркл перевела взгляд на инспектора и улыбнулась. — У нас есть фейерверки, но нет никаких ракет, винтовок или пушек. Нам никогда не требовалось более совершенного оружия для борьбы с нашими врагами, поэтому мы никогда и не продвигались дальше. Фактически, — продолжила она, усмехнувшись, — я знаю одну недавнюю войну, которая завершилась закидыванием противников пирогами. Так что просто не могу представить себе ситуацию, когда нам могло бы понадобиться нечто столь же ужасное, как один из ваших ядерных боеприпасов, — на этих словах принцесса явственно вздрогнула.

Сирл недоверчиво таращился на сиреневую пони.

— Закидывание пирогами? — недоумённо повторил он. Эта принцесса что, смеётся над ним?

— Ну да, — кивнула принцесса. — Также у нас есть сеть железных дорог, но она далеко не столь обширна, как у вас, и мы используем на ней паровозы. Что касается полётов… ну, треть нашего населения умеет летать, так что это никогда не было особой проблемой. Хотя, к примеру, у меня есть воздушный шар, которым я иногда пользуюсь. И есть несколько дирижаблей на коммерческих линиях, а некоторые дворяне используют их и как воздушные яхты. Но у нас нет ничего похожего на ваши коммерческие самолёты, — она что-то задумчиво промычала себе под нос. — Думаю, мы просто никогда не видели необходимости в такой большой скорости доставки товаров.

— Пф-ф-ф, самолёты, — пренебрежительно отмахнулась леди Дэш. — Да я самый быстрый пегас в Эквестрии, — она внезапно подлетела почти нос к носу к Кастору. — Я могу очистить небо от облаков за десять секунд, ровно!

— Облака? — повторил он в недоумении. — Десять секунд?

— О, да, — продолжила пояснять принцесса, — мы контролируем практически всю погоду над нашей страной, лишь изредка из Вечнодикого или с океанов приходят необычно сильные бури. Честно говоря, — добавила она, нахмурившись, глядя на занавешенные окна, — к этому нам было сложнее всего привыкнуть — погода здесь у вас такая… непредсказуемая. Мы бы никогда не позволили торнадо нанести настолько большой ущерб, как показывают у вас в новостях, — на этих словах она вздрогнула. — И я не могу припомнить, когда в последний раз слышала о ливне, вызвавшем наводнение — мы бы разогнали такую бурю задолго до того, как она стала бы угрозой для наших жизней. — Принцесса подняла взгляд на леди Дэш, которая парила прямо под потолком. — К примеру, мы через несколько недель проведём «Забег падающих листьев», чтобы помочь наступлению осени.

— Готовься к поражению, — заявила леди Дэш, резко развернувшись и зависнув перед леди Джек, — в этом году я тебя точно побью!

— Ты ток’ болтаешь про эт’ всё время, сахарок, — ответила оранжевая пони, довольно выразительно закатывая глаза.

Рэйнбоу Дэш, набычившись, уставилась на неё.

— А ведь есть ещё ваша квантовая физика, — сказала Твайлайт, не обращая внимания на двух ссорящихся пони — леди Дэш приземлилась, и теперь те двое в буквальном смысле слова упёрлись лбами, словно пара борцов на ринге, тогда как принц неодобрительно наблюдал за ними. — Её выкладки звучат удивительно похоже на наши теории. Теория струн, предложенная вашими учёными, довольно интересна и может объяснить некоторые вещи, над которыми мы ломали голову последние лет сто. Я уверена, что, если мы будем сотрудничать, то мы сможем составить полную универсальную теорию мира, которая будет соответствовать всем имеющимся у нас данным наблюдений. Кроме того, мы подтвердили теорию множественности миров, а также путешествий во времени. Но путешествия во времени, они слишком… парадоксальны.

Кастор знал, что у него отвалилась челюсть. Да, в военном отношении эти иномиряне находились на уровне каких-нибудь индейцев с их луками и копьями, однако их медицина превзошла самые смелые мечты едва ли не любого врача в мире, а ещё у них был такой уровень познания квантовой теории, который могли позволить себе исследователи только из самых высокоразвитых стран. И более того, они могли УПРАВЛЯТЬ ЧЁРТОВОЙ ПОГОДОЙ! Эта кроличья нора и правда оказалась чертовски глубокой!

–=W=–

— Значит, у себя дома вы, в основном, травоядные, и только пегасы иногда едят мясные продукты?

— Верно, — сказала принцесса Твайлайт Спаркл.

Кастор, конечно, слышал, что лошади при случае едят мясо, но всё же было сюрпризом услышать, что эти… пони делали то же самое. Так что то, что они ели мясо, будучи в человеческом обличье, не должно, по идее, так уж удивлять или, тем более, шокировать. Возможно, необходимость есть мясо была им не слишком приятна с эмоциональной точки зрения, но они всё же это делали. С другой стороны, в те времена, когда он был за границей занимаясь… «спортом» в «английском сообществе», ему довелось отведать несколько блюд, о которых он предпочёл бы не вспоминать.

Кастор опустил взгляд на двух пони, прижавшихся к нему с боков и пристроившихся подбородками у него на бёдрах, и попытался осознать, за какой грех провидение загнало его в эту ситуацию.

В какой-то момент две пони, не прекращая свою свару — к явному неудовольствию смотревшего на них с отвращением принца Блада, — наконец, наткнулись на его стул. Чисто рефлекторно Сирл поступил с ними как с большими собаками — потянулся, чтобы растащить их, но, не обнаружив привычного ошейника, сделал то, что сделал бы с любой дружелюбной собакой такого размера — почесал одну из них, кажется, леди Дэш, за ухом, чтобы отвлечь.

Глаза крылатой пони ошарашенно расширились, и она сразу же прижалась к руке инспектора. Кастору даже показалось, что ещё вот-вот — и она и вовсе замурлыкает похлеще кошки, выпрашивающей еду. Леди Джек только озадаченно наблюдала за реакцией подруги, пока леди Дэш не застонала и не выдохнула полным блаженства голосом:

— О Селестия! Как это круто! — и тут же повернула голову, чтобы человек почесал ей и второе ушко.

Секунду спустя Кастор уже задействовал обе руки. Он спустился пальцами по затылку небесно-голубой пони, пропуская её радужную гриву сквозь пальцы, в ответ на что она застонала и стала буквально извиваться на месте, вызвав перепуганные взгляды принцессы и леди Рэрити. А когда инспектор перешёл на почёсывание основания крыльев Дэш, то решил, что она прямо сейчас растечётся по полу. Ситуация стала ещё более неловкой, когда секундой позже крылатая пони и вовсе простонала:

— Женись на мне!

Собственно, это и привело Сирла в итоге к нынешнему затруднительному положению. Он попался в ловушку на своём собственном стуле, зажатый парой пони, которые весили столько же, сколько и он сам. Честно говоря, Кастор не отказался бы налить себе чашку чая, но каждый раз, когда он поднимал руку, прекращая массировать ухо или почёсывать за ним, хозяйка этого уха начинала буквально рычать и открывала один глаз, чтобы взглянуть на него, притом во взгляде этом было столько обиды и укоризны, что оный был способен заставить зашевелиться совесть даже у самого матёрого и безжалостного человека.

Меж тем у инспектора хватило времени обдумать происходящее и прийти к мысли, что пони и не потребуется никакого высокотехнологичного оружия, чтобы покорить человечество. С такими огромными эмоциональными глазами, пушистой шёрсткой и очаровательной внешностью люди сами, не возмущаясь и не сопротивляясь, зайдут в свои клетки, всё время воркуя о том, насколько их поработители очаровательные и милые. Конечно, люди могут отомстить, отказавшись почёсывать животик и ушки, если пони, в свою очередь, не сдадутся на милость победителя. Это будет настоящий пат… или мексиканское противостояние?

В какой-то момент не представленная Кастору женщина подошла к мисс Эрроу и что-то прошептала ей на ухо. Затем уже мисс Эрроу подошла к принцессе и что-то ей сказала. Принцесса Твайлайт кивнула и посмотрела на инспектора.

— Ваши друзья должны быть здесь через несколько минут, — сказала она и натянуто улыбнулась мужчине. — И, кажется, они прихватили с собой подкрепление, которое сейчас расположилось по соседству.

— Я ожидал чего-то подобного, — неторопливо кивнул Сирл.

— Полагаю, я тоже, — криво улыбнулась мисс Спаркл.

— Простите меня, дамы, но во мне нуждаются, — сказал он, обратившись к взявшим его в плен пушистым захватчицам.

— Ну-у-у-у!.. — разочарованно протянула леди Дэш. — Ты и правда там нужен? Может, подождёшь ещё несколько минут?

— Лады, Дэш, — во вздохе леди Джек была слышна скорбь не то, что мира — всей вселенной, — пора б нам уже снова принять людской вид.

И, подтверждая слова действием, на полу рядом с инспектором, прижавшись к его ногам, оказалась молодая женщина. К сожалению, поскольку ранее оранжевая пони заставила его чесать ей спину чуть ниже лопаток, теперь рука мужчины оказалась весьма неприлично погружена ей под платье. Кастор тут же отдёрнул руку, чувствуя, как отчаянно краснеет, одновременно уже готовясь приносить извинения за свои действия, которые в любом приличном обществе немедленно будут расценены как неприкрытое публичное домогательство. Однако леди Джек только слегка удивлённо посмотрела на Сирла, словно даже не понимая, насколько неприлично было то, где он только что держал свою руку.

Теперь Кастору оставалось лишь надеяться, что никто и никогда не расскажет об этом случае его жене, поскольку детектив-инспектор очень сомневался, что его благоверная вот так спустит ему произошедшее — она была ещё той собственницей.

Тем временем Дэш столь же скорбно вздохнула, вторя леди Джек, медленно выпрямилась и тоже снова превратилась в человека.

— Ох, это было просто потрясно! — довольно выдохнула радужноволосая иномирянка. — Твай, ты просто обязана нанять себе во дворец какого-нибудь человека на должность королевского почёсывальщика ушек! — и она снова вздохнула.

— Ты, верняк, имела в виду почёсывальщика крылышек, а, подруг? — подколола её блондинка, уже нахлобучившая себе на голову свою ковбойскую шляпу.

Кастор удивлённо моргнул, видя, как лицо леди Дэш стало ярко-красным.

— Какого сена?! — смущённо выпалила она. — Не было ничё подобного!

— Могёшь и дальш’ продолжать ся обманывать, сахарок, — хмыкнула леди Джек и добавила более тихим голосом, который могли услышать только они трое: — Я ведь слыхала, как ты ему предложение сделала!

Теперь Дэш покраснела настолько, что цветом лица стала похожа на свёклу, более того, этот цвет, спустившись по её груди, показался уже и из-под коротких рукавов её платья.

Кастор перевёл ошалелый взгляд с первой на вторую и обратно, а затем наконец встал.

— Что ж, — сказал он и, откашлявшись, продолжил: — Думаю, мне стоит встретить их на улице. Возможно, для разрядки ситуации, было бы неплохо раздвинуть шторы, — добавил инспектор и направился к входной двери, мисс Эрроу последовала за мужчиной.

Когда Кастор, выйдя наружу, оглянулся назад, то увидел, что охранница заняла свою прежнюю позицию возле двери. Когда же инспектор повернулся к своей машине, стоявшей у обочины, то заметил мужчину, небрежно прислонившегося к стене дома напротив, женщину у дома слева от них и ещё одну, стоящую у начала тропинки, ведущей в лес. Похоже, эквестрийцы тоже вызвали собственное подкрепление. Или решили позволить ему увидеть тех, кто был здесь всё это время.

Следует быть очень осторожным. Да, пришельцы были милыми и очаровательными, но явно занимали верхушку пищевой пирамиды в своём мире — несмотря на то, что выглядели и вели себя, как типичная добыча, следовательно, просто обязаны уметь, тем или иным образом, представлять для других, в том числе и хищников, нешуточную опасность.

Прежде чем мисс Эрроу закрыла за ним дверь, Кастор услышал как из гостиной донеслось сразу несколько голосов, словно там все разом возбуждённо заговорили о чём-то. Тем временем Сирл обратил внимание на «Лендровер», стоявший прямо позади его машины, который всем своим видом буквально вопил, что на нём приехали идиоты из военной разведки. Вероятно, МИ5, впрочем, поскольку он упомянул возможное участие в деле иностранного посла, это могли быть и МИ6. А может, и те, и другие сразу. Похоже, у полковника и правда были хорошие друзья. И они действительно прислушались к его словам хотя бы на этот раз!

Из «Лендровера» вышли четыре человека, один из них был в прямом смысле слова увешан фотоаппаратами. Кастор был рад видеть, что полковник выполнил его просьбу столь буквально. Он встретил новоприбывших на середине дорожки, ведущей к гаражу.

— Очень надеюсь, что ты не зря всё это затеял, — прорычал вместо приветствия полковник.

— Добрый день, полковник, господа, — сказал Кастор, слабо улыбнувшись своему знакомому. — Прежде чем мы продолжим, я должен предупредить, что моя радиосвязь с коллегой констеблем Хейверс прекратилась сразу, как я вошёл в дверь. Так что, если у кого-то из вас есть передатчики, они тоже выйдут из строя, — инспектор дал им время подумать об этом, а слушателям на том конце радиоповодка — от души выругаться. — Я попросил их открыть шторы.

Все присутствующие посмотрели на окна дома, перед которым они расположились, и увидели пятерых женщин, смотрящих на них сквозь стекло, которые приветственно замахали руками, когда увидели, что мужчины обратили на них внимание. Кастор заметил, что мисс Эрроу у входной двери встала слегка полубоком, чтобы видеть также и лес в конце улицы. «Или же направить ухо в нашу сторону», — хмыкнул он про себя. Правда, чтобы хоть что-то услышать из их разговора, ей надо обладать феноменальным слухом.

— Кроме того, они сказали мне, что вы скоро будете, когда вы ещё были на въезде в район, — снова обернулся к полковнику Кастор.

Это заставило новоприбывших обменяться обеспокоенными взглядами.

— И про подкрепление тоже.

Обмен взглядами стал ещё более обеспокоенным.

— Итак, вот суть проблемы. Эти люди — инопланетяне. То есть, они не из нашего мира, — Кастор проигнорировал тихое недоверчивое фырканье одного из двух мужчин, которых он обозначил для себя как агентов МИ, и плевать с какой цифрой. Другой просто закатил глаза и уставился на него. — Полагаю, никто не хочет начать межмировые отношения с размахивания стволами и лязганья затворами, и я уверен, что у нас будет только один шанс сделать всё верно. Они могут представить доказательства, как сделали это для меня. Так, у вас есть видеокамера? — спросил Кастор, обратив внимание на человека с фотоаппаратами. Мужчина кивнул. — Берите её и давайте уже приступим. Поверьте мне, вам потребуется самый подробный отчёт об этом, — добавил инспектор, обращаясь к полковнику, увидев, как тот недоверчиво приподнял брови.

Сирл подождал, пока мужчина включит камеру.

— Они хотят открыть у нас своё посольство, — продолжил Сирл. — Вот почему они пригласили меня на встречу с ними. Всё остальное они изложат сами.

С этими словами он повернулся и повёл небольшую группу к дому. Мисс Эрроу открыла им дверь и провела внутрь.

— Ваши высочества, леди, — сказал Кастор, как только они вошли в гостиную, и повернулся к полковнику. — Разрешите представить Джейсона Тиссена, полковника в отставке. Полковник, — он снова повернулся к эквестрийцам. — Я хотел бы представить Её Королевское Высочество принцессу Твайлайт Спаркл, Его Высочество принца Блю Блада, леди Рэрити, леди Эппл Джек и леди Рэйнбоу Дэш. А этот джентльмен — их поверенный, Линь Юеши.

Полковник смерил инспектора пристальным взглядом, затем повернулся к ожидающим эквестрийцам и коротко склонил голову в формальном поклоне.

— Ваши высочества, дамы, очень приятно познакомиться с вами. Со мной трое джентльменов — Льюис Кэрролл, Джон Тенниел и Чарльз Доджсон[1], — каждый из них так же кивнул в том порядке, в котором их представили, пробормотав приветствие.

Пока шло представление, Джон, уже с видеокамерой в одной руке, перемещался с места на место и снимал как проходящую встречу, так и обстановку вокруг, время от времени поглядывая на миниатюрный дисплей видоискателя.

— Ваше высочество, полагаю, первым делом стоит продемонстрировать, что вы действительно уроженцы не этого мира, — посоветовал Кастор принцессе Твайлайт.

— О! Я могу! Я! Я! — выкрикнула леди Дэш, вскакивая на ноги.

От новоприбывших не укрылось, как принц Блю Блад закатил глаза и глубоко вздохнул, принцесса Спаркл потянулась ладонью к лицу, а остальные неодобрительно покачали головами.

— Ладно, Дэш, давай, — кивнула принцесса, раздражённо вздохнув.

— ДА! — крикнула Дэш и, вскочив и превратившись в свой родной облик прямо в воздухе, с довольной ухмылкой развернулась к потрясённым людям. — Спорим, вы не ожидали такого, а? — расхохоталась донельзя довольная их реакцией крылатая пони. — Ведь это я — Рэйнбоу Дэш! Самый быстрый пегас во всей Эквестрии!

Радужногривая пегаска принялась носиться по комнате настолько быстро, что за ней тяжело было следовать взглядом, кружа вдоль стен, словно те безбашенные байкеры на мотоциклах, мчащиеся внутри шара, сваренного из стальных полос, сюжет о которых Кастор однажды видел в теленовостях. Он не мог понять, как ей при этом удавалось ничего не задевать своими крыльями. Невольно инспектор покачал головой. Видел он отдельных типов с огромадным эго, но эта пони точно заставила бы их глотать пыль за своим хвостом.

— Это что, летающие лошади? — выдавил шокированный полковник, вместе с остальными не отрывая глаз от крылатой разумной непарнокопытной.

— Нет, сэр, — негромко пояснил Кастор, прочистив горло. — Лишь некоторые из пони летающие. Остальные либо обычные пони, либо единороги.

Полковник Тиссен был достаточно умён, чтобы заметить акцентированные слова. Он пристально посмотрел на Сирла, как и Кэрролл с Доджсоном. Тенниел же пытался сфокусировать камеру на пегасе.

— Единороги? — переспросил полковник.

Выражения лиц новоприбывших варьировались от сдержанно-непонимающих до удивлённых и даже немного испуганных. Однако все они были профессионалами и держали себя под контролем.

— Да, сэр, — добавил Сирл всё так же вполголоса, — а у принцессы Спаркл есть и рог, и крылья. Она называет себя аликорном. Она сказала, что их всего четверо в их мире.

Следующие полчаса принцесса объяснила, как они попали сюда, как пытались представить дипломатические документы и что, как они надеялись, люди могут сделать для них сегодня. И попозировала для Тенниела, как с людьми, так и без них, притом как в форме человека, так и в родном облике пони.

Кастор был уверен, что только после того, как полковник и прибывшие с ним люди воспользовались возможностью потрогать пони — леди Дэш тут же потребовала, чтобы ей почесали ушки, — они по-настоящему поверили, что всё это было реальностью.

И сейчас полковник сидел, опершись локтями на колени — трое «пришельцев» принесли из столовой дополнительные стулья, — и размышлял, наблюдая, как четыре пони общаются с двумя агентами разведки, в то время как принц Блю Блад неодобрительно смотрит на них, а Тенниел снимает.

— Вы можете показать нам этот портал? — наконец сказал Тиссен.

— Ну, почему нет… — обернувшись к нему, ответила принцесса Спаркл. — Конечно.

Мисс Спаркл посмотрела на мисс Эрроу, которая мгновенно исчезла в холле. Без сомнения, чтобы передать, чтобы ни один человек… пони… в общем, чтобы никто не был застигнут врасплох, подумал Кастор.

— Пойдёмте, девочки, — сказала принцесса, снова превращаясь в человека. — И ты тоже, Блюблад.

С душераздирающим вздохом человека, от которого потребовали слишком много, а его усилия вовсе не оценили, принц поднялся и стал терпеливо дожидаться развития событий, слегка опираясь на трость. Казалось, скука на лице — это его выражение по умолчанию: за всё то время, что Кастор за ним сегодня наблюдал, он ни разу не улыбнулся, лишь недовольно хмурился да закатывал глаза.

Принцесса прошла мимо них и вышла за дверь, которую для неё открыла мисс Эрроу. Остальные пришельцы последовали за ней. Люди вышли последними.

— Не могли бы вы дать мне минутку, чтобы я мог оставить отснятые кассеты и взять новые? — сказал Тенниел, когда они проходили мимо машин.

— Поторопитесь, — приказал полковник.

Мужчина чуть ли не бегом припустил к машине и, открыв заднюю дверь, принялся копаться в сумке. Эквестрийцы также остановились и стали за ним наблюдать.

— Вы не будете возражать, если кто-нибудь заберёт их и отправит в проявку? — спросил он, подняв в руках небольшой пакет, когда заметил пристальное внимание к себе.

Принцесса покачала головой.

— Благодарю, — сказал Тенниел с широкой улыбкой, рассовал ещё несколько кассет по карманам, затем поставил пакет на бампер машины и закрыл дверь. — Они будут ждать вас в обоих ваших конторах, — полушёпотом сообщил он обоим агентам, когда догнал их.

Сирла поразило, как сильно изменился их путь всего за несколько коротких метров, едва они повернули за первый же крупный куст. Внезапно появился деревянный настил, едва доходивший по высоте ему до щиколотки и перилами до пояса, но выглядевший так, словно он тут лежал уже много лет. На настил был нанесён самый совершенный камуфляж, который он когда-либо видел. По сути, Сирл вообще заметил его лишь оказавшись в метре от настила, да и то после того, как обратил внимание, как на очередном шаге в одном и том же месте поднимают ногу инопланетяне — иначе почти наверняка споткнулся бы о край. А внешний вид мужчины и женщины, стоявших по обе стороны от настила, мимо которых они прошли, наглядно продемонстрировал Кастору, почему он ничего не разглядел, когда инспектору в прошлый раз показалось, что он заметил в лесу движение.

Идя под сенью крон, Кастор понял, что они уже приближались к месту назначения, когда деревья слегка поредели, давая возможность увидеть ковёр из травы вместо обычного слоя веточек, листьев и прочего лесного мусора. Притом инспектор сомневался, что даже самое тщательное изучение снимка местности, сделанного с высоты, сможет выявить тут что-то, отличное от остального леса. Хотя тепловизор должен будет обнаружить настил, поскольку он определённо отличался по температуре от земли, тем более, что ночью древесина остывала с другой скоростью, чем лесная подстилка.

Палатка, когда они её увидели, оказалась размером никак не меньше экспедиционной, метров эдак шесть на десять, но при этом идеально вписывалась в лес. Кастор увидел, что несколько деревьев росли прямо сквозь её крышу, отчего инспектор тут же задался вопросом, как пришельцам удалось это сделать, не повредив материала крыши — не было видно ни прорезей, ни молний, ни явно заметных швов, ведущих к стволам деревьев — по крайней мере, ничего такого он заметить не смог.

По обе стороны от входа в палатку стояла ещё одна группа охранников, внимательно наблюдающих за ними по мере их приближения. Кастор несколько раз внимательно оглядел окрестности, незаметно указав полковнику на выглядящие совершенно естественными, но несомненно искусственно установленные преграды, которые перекрывали подходы к палатке со всех направлений, кроме этого.

Внутри оказался всё тот же деревянный настил, являвшийся просто расширившимся продолжением настила снаружи. Передняя половина представляла собой единое крытое пространство примерно шесть на пять метров со столами по обеим сторонам. Крыша палатки была тут полупрозрачной, что делало это место очень хорошо освещённым. Дюжина мужчин и женщин стояла по стойке «смирно» возле столов и наблюдала за ними. Как ни странно, женщин оказалось раза в три больше, чем мужчин.

Кастор услышал усталый вздох принцессы Спаркл. Она сказала: «Вольно», и солдаты слегка расслабились, не сводя глаз с людей. Никакого оружия при них видно не было.

Остальное пространство палатки скрывала тканевая стена с тремя брезентовыми дверными створками, расположенными на равном расстоянии друг от друга.

— Это всё временно, до тех пор, пока мы не получим документы для основания посольства, — сказала принцесса Спаркл, обернувшись к людям. — После, мы построим более капитальное сооружение. Эта дверь ведёт непосредственно к самому порталу, — принцесса указала на среднюю дверную створку. — Это вход в мужскую раздевалку, — указала она вправо, — а это в женскую, — добавила она, указав на оставшуюся. Затем замолчала на пару секунд и вновь посмотрела на новоприбывших. — Мы, пони, обычно не носим вообще никакой одежды, кроме как в качестве аксессуаров. Когда мы проходим через портал, он возвращает нам привычную внешность. Это означает, что, если мы пройдём в портал в людской одежде, то из-за изменения роста и пропорций мы скорее всего о неё запнёмся на первом же шаге, в результате наши наряды испачкаются, а то и порвутся. Не говоря уже о том, что эту одежду сложно снять и снова надеть без помощи рук. Аналогичная проблема, если пытаться одеться там, прежде чем пройти сюда. Поэтому мы раздеваемся здесь и только потом проходим в свой родной мир, и для этого мы и поставили здесь раздевалки. Дэш, — обернулась к подругам мисс Спаркл, — не хочешь продемонстрировать?

Радужноволосая девушка тут же выскочила из комнаты, правда, не в ту раздевалку, и принцессе осталось лишь вздохнуть. Она уже хотела было сама распахнуть центральную брезентовую занавеску, когда один из солдат поспешно подбежал и открыл его. Мисс Спаркл закатила глаза и махнула мужчинам, приглашая пройти.

Когда они вошли, то увидели коридор метра полтора в ширину. Принцесса последовала за ними. Конец коридора упирался в дерево, перед которым висела небольшая табличка, закреплённая на шпагате, натянутом поперёк коридора.

На середине коридора он увидел ещё две занавески, по одной с каждой стороны.

Леди Дэш вышла через занавеску, что была справа, помахала им, совершенно не стесняясь наготы, а затем повернулась, беспечно подошла к дереву, шагнула прямо в кору… И исчезла.

## 40. Голая правда

Кастор не был уверен, что сильнее удивило его коллег: то, что леди Дэш, похоже, вошла в дерево и исчезла, то, что она была совершенно голой, причём это её абсолютно не волновало, или та чудесная и детально проработанная цветная татуировка крыльев, что была у неё на спине.

— Может ли кто-нибудь из нас пройти? — задумчиво нахмурился полковник Тиссен. — Чтобы посмотреть на другую сторону нам самим.

Полковник явно хотел исключить любую возможность того, что всё это было каким-то хитрым цирковым трюком.

— Я не уверена, что это разумно, — неторопливо ответила принцесса Спаркл, выглядела она при этом не вполне уверенно. — Пока что через портал проходили всего два человека. Один, господин Юеши, прошёл без каких-либо изменений. Другой превратился в пони, что, как он потом сообщил, оказалось для него весьма травмирующим опытом. Нет-нет, с ним всё в порядке, — быстро добавила принцесса, когда поняла, как прозвучали её слова. — Просто это стало для него огромным потрясением, да в придачу он не мог и шагу ступить, не упав — поскольку просто не умел ходить в новом облике, — она подумала ещё немного, а затем предложила с надеждой в голосе: — Вас бы устроило, если бы туда прошёл мистер Юеши с парой ваших фотоаппаратов и сделал для вас снимки?

— Я готов рискнуть, — выступил вперёд мистер Кэрролл. — Я прошёл полный курс военной подготовки, когда был моложе. Даже если это и будет неприятно, уверен, я справлюсь. А если нет, то ведь не случится ничего страшного, верно?

Кастор был впечатлён тем, как спокойно прозвучал голос мужчины. Попасть в другой мир было… страшновато.

Мисс Спаркл крепко сжала губы, обдумывая ситуацию, а потом вздохнула и кивнула.

— Мистер Юеши? — позвала она.

— Да, ваше высочество? — ответил он, также входя в коридор.

Принцесса раздражённо прикрыла глаза, затем посмотрела на адвоката.

— Не могли бы вы составить компанию мистеру Кэрроллу? — сказала она. — И, может быть, возьмёте с собой фотоаппарат, чтобы сделать для них несколько снимков?

— Я буду счастлив помочь, ваше высочество.

Мисс Спаркл раздражённо фыркнула из-за того, что Юеши продолжал обращаться к ней по титулу, несмотря на все её просьбы этого не делать. Тем временем адвокат подошёл к мистеру Тенниелу, и они быстро обсудили, какие камеры он возьмёт с собой.

— Эмеральд Эрроу, — позвала принцесса Спаркл, пока мужчины возились с камерами, — не могла бы ты попросить пони-будь заскочить в портал и предупредить всех на той стороне, что через пару минут из портала выйдут мистер Юеши и ещё один человек, который вполне может превратиться? — затем, не дожидаясь ответа, вновь повернулась к людям: — Мы внимательно следим за порталом, и я бы не хотела, чтобы кто-нибудь из вас пострадал, если непреднамеренно напугает охрану.

В этот момент мимо них, направляясь к дереву, торопливо прошёл один из охранников, стоявших до того в переднем помещении палатки. Когда он оказался возле принцессы, та ухватила его за руку и что-то быстро прошептала. Кивнув, мужчина быстро миновал коридор и исчез в дереве.

— Мы готовы, ваше высочество, — наконец сообщил адвокат, в руках которого были работающая видеокамера, в которую вставили новую кассету, чтобы ничего не потерять, если техника не переживёт путешествия, и 35-миллиметровая камера, также с непочатым рулоном плёнки.

— Хорошо, — резковато произнесла она. — Убедитесь, что вы прочитали табличку перед деревом.

Мистер Юеши слегка поклонился ей, а потом кивнул мистеру Кэрроллу, и они вдвоём направились к дереву.

— Просто расслабьтесь, — сказал Юеши агенту какой-то из МИ. — Это совершенно безопасно. Представьте, что вы ступаете сквозь занавеску. Как сказала Её Высочество, прочтите табличку. Я пойду первым, — и он, не останавливаясь, исчез в портале.

Агент поколебался, но затем расправил плечи и, шагнув вперёд, тоже исчез.

–=W=–

— Если бы что-то пошло не так, они бы вернулись почти сразу, — уже после первых трёх минут стала успокаивать собравшихся мисс Спаркл. — Они, наверное, просто внимательно осматриваются и делают для вас снимки.

Однако прошло уже как минимум минут десять с тех пор, как двое людей исчезли в портале, и оставшиеся с этой стороны начали волноваться. Даже принцесса казалась немного обеспокоенной столь долгой задержкой. В итоге она, не выдержав, повернулась к своим подругам, так и оставшимся за пределами коридора.

— Рэрити, — обратилась она к одной из них, не особо скрывая беспокойство в голосе, — ты не могла бы проверить, что там происходит?

— Конечно, Твай, — сказала та.

Кастор услышал, как хлопнула шторка с левой стороны, когда леди Рэрити вошла в раздевалку. Однако, прежде чем она успела выйти в коридор, их потеряшки сами появились из портала. Впрочем, мистер Кэрролл из него практически вывалился, запнувшись и в результате чуть не растянувшись на полу. Леди Дэш шла прямо за ним, держа в руках его одежду, притом проявляя яркие черты, очевидно, присущие их виду. То есть ржала как лошадь. За ней, качая головой, следовал господин Юеши. Наконец, процессию замыкал ещё один стражник, нёсший свою одежду и без промедления нырнувший в мужскую раздевалку.

Мистер Кэрролл уставился на них полубезумным взглядом, крепко вцепившись в перила.

— Я летал, — сказал он, едва переводя дыхание. — Я стал пони и летал!

— Ха, видели бы вы это его «летал»! — воскликнула леди Дэш. — Он наворачивался вниз каждый раз, стоило ему оторваться от земли хотя бы на свой рост! Да самый маленький жеребёнок выглядел бы как колибри рядом с ним, — радужноволосая снова расхохоталась, теперь уже аж до слёз.

Мистер Кэрролл продолжал таращиться на них.

— Я был пони и летал! — повторил он, словно не веря собственным словам.

Юеши, напротив, грустно покачал головой, подошёл к мистеру Тенниелу и передал ему камеры.

— Я отснял всю плёнку в этом фотоаппарате, — сухо сказал он, протягивая 35-миллиметровую профессиональную зеркалку, — и держал видеокамеру включённой всё это время. Надеюсь, портал не испортил ни кассету, ни плёнку. Некоторым людям везёт, — добавил адвокат, повернувшись к леди Твайлайт, явно сожалея о своей неспособности сменить облик.

Она понимающе кивнула и перевела взгляд на полковника.

— Итак, полковник Джейсон Тиссен, этого вам будет достаточно?

Тиссен ответил ей кивком, глядя на агента МИ, который медленно приходил в себя, и до которого только сейчас начинало доходить, что на нём нет абсолютно никакой одежды. Леди Дэш, всё ещё хихикая, сунула ему в руки одежду и повернулась к принцессе.

— Эй, Твай, мы закончили со всем этим? — спросила радужноволосая. — А то мне надо чуток попинать тучи, или в Понивилле сегодня будет ненастная погода.

— А, да, конечно, Дэш. До скорого.

Обнажённая девушка развернулась и, в два стремительных шага преодолев коридор, нырнула в портал.

Кастор невольно задумался, что для членов королевской семьи и знати эти молодые… пони были уж больно… неотёсанными. Единственным, кто приближался к образу дворянина, был принц Блю Блад. Возможно, в этом и заключалась разница между урождёнными дворянами и дворянами, получившими свой титул недавно? Или для них такое поведение было чем-то вполне естественным? А может, так проявлялась разница между самцами и самками?

Эквестрийцы направились обратно в дом, и люди последовали за ними.

— Я позабочусь о том, чтобы ваш запрос о посольстве был передан в высшие органы власти как можно быстрее, — сказал полковник, обернувшись к иномирянам, когда они подошли к машинам. — А пока, если я могу ещё чем-то помочь вам, пожалуйста, свяжитесь со мной, — добавил он, протягивая принцессе визитку.

— Спасибо за вашу помощь, — ответила мисс Спаркл. — Если у вас будут вопросы, позвоните мне. Я думаю, что у детектива-инспектора Сирла есть наш номер, — она одарила Кастора быстрой улыбкой.

— Да, я его помню, — кивнул Кастор.

Принцесса в сопровождении остальных членов её свиты вошла в дом. Мисс Эрроу осталась на крыльце, наблюдая за британцами.

— Итак, джентльмены, — обратился к остальным людям полковник Тиссен. — Думаю, первым делом нам следует отправиться в «Дом на Темзе»[1], чтобы подвести итоги и сообщить вашему начальству о том, что мы обнаружили. Сержант Сирл, вы пойдёте с нами. Просто оставьте ключи от машины на полу со стороны водителя, и кто-нибудь вернёт её вам в Гилдфорд. И для начала, прежде чем куда-то отправляться, давайте посмотрим видео с той стороны.

Сказать, что видео потрясало воображение — всё равно что ничего не сказать. Увидеть агента спецслужб барахтающимся в своей неожиданно ставшей неподходящей ему по размеру одежде было одновременно и забавным, и пугающим. Не менее шокирующим было увидеть, как он машет крыльями, когда ему наконец-то удалось выпростаться из кучи тряпок и оторваться от земли. А уж наблюдать за тем, как леди Дэш летает вокруг него, уговаривая взлететь повыше, было… просто неописуемо. Тут уже не оставалось никаких сомнений в том, что портал был реальным, и что по ту сторону дерева действительно был другой мир.

Выходит, с ними действительно связалась самая настоящая инопланетная раса из другого мира. Последствия же этого события грозили стать столь же ужасающими, сколь и поразительными. Человек теперь не один во Вселенной. Это потрясёт все религии на Земле. То, что инопланетный разум явился в облике миниатюрных говорящих пони, лишь добавляло сложившейся ситуации сюрреализма.

Человечество теперь не уникально. И не одиноко.

Атмосфера парка вокруг дерева на той стороне, с его уложенным спиралью настилом и массивными каменными стенами неподалёку, вызывала недоумение. Всё выглядело так, будто находилось там уже много-много лет, что казалось немыслимым, поскольку принцесса утверждала, что пони узнали местоположение портала лишь месяц назад.

Когда запись закончилась, мистер Кэрролл сел за руль и повёз их всех обратно в Лондон. Кастор же провёл большую часть этого пути, рассказывая обо всём, что узнал из прошлого разговора с принцессой. Известие о том, что эквестрийцы уже протащили сквозь портал более шести тысяч книг по культуре, науке, технике и истории, агентам и полковнику явно не понравилось. Мистер Доджсон, агент Службы безопасности — МИ5 — уже планировал посетить книжный магазин в Литтл Уингинге, чтобы точно выяснить, какой объём человеческих знаний был украден, и на основании этого определить те области знаний, где можно будет ожидать у эквестрийцев затруднений с пониманием. И что они успели узнать из того, чего правительство бы не хотело, чтобы они узнали.

— Что ж, сержант Сирл, — сказал полковник Тиссен, — исходя из того, что вы нам тут рассказали, на данный момент вы обладаете наиболее обширными познаниями об этих эквестрийцах. И, похоже, вы понравились этой принцессе Твайлайт.

Кастор уставился на полковника со всё возрастающим ужасом.

Полковник вздохнул.

— Я, разумеется, больше не являюсь одним из ваших командиров, но похоже, что вас снова призовут на службу, пока это дело не будет завершено, — с искренним сочувствием сказал он.

Да чёртова преисподняя! Кастор только что понял, что угодил в яму с дерьмом! Его жену совсем не обрадует, что он снова будет заниматься «спортом» во благо Британской Короны.

–=W=–

Штаб-сержант Кастор Сирл — по крайней мере, у них хватило вежливости повысить его в звании, снова призвав на службу из запаса — сидел за столом в зале заседаний и старался не ёрзать на своём месте. При нормальных обстоятельствах этой проблемы не могло возникнуть — в конце концов служба в SAS быстро помогала обрести стальные нервы.

Однако высшие военные чины, присутствующие в комнате, заставляли Кастора нервничать. Это была не трудновыполнимая тайная миссия в глубине вражеской территории после чертовски опасного ночного прыжка с парашютом с большой высоты и сверхнизким раскрытием купола. Это было последнее китайское проклятие — «Пусть о тебе узнают высокопоставленные люди». Выше премьер-министра подниматься было уже некуда. Что ж, по крайней мере, хуже быть уже не могло.

Хорошо ещё, что сидел он в дальнем конце стола. Слева от него по соседству сидел Джейсон Тиссен, полковник в отставке — по крайней мере, на данный момент в отставке. На другой от них стороне стола находился глава Управления САС, командующий спецназа бригадный генерал Джереми Фиппс. За ним сидел командующий армией фельдмаршал сэр Джон Лайон Чаппл; агент МИ5, Льюис Кэрролл, и его начальник — генеральный директор МИ5 сэр Патрик Джереми Уокер. Последним и ближайшим к пустому стулу во главе стола был министр внутренних дел — достопочтенный барон Кеннет Уилфред Бейкер из Доркинга, чьи набриолиненные волосы сияли в свете ламп, усиливая образ слизняка, который ему подобрали в сатирической программе «Оплёванные рожи». Напротив министра внутренних дел сидел министр иностранных дел — достопочтенный Дуглас Хёрд. Слева от него был генеральный директор МИ6, сэр Колин Хью Верел МакКолл, а также агенты МИ6 Чарльз Доджсон и Джон Тенниел.

Оба министра хмурились, в который уже раз просматривая стопку фотографий, сделанных Тенниелом, и отпечатанные копии отчётов результатов опроса участников, который длился до позднего вечера субботы. У командующего армией была своя, гораздо меньшая стопка фотографий, на которые тот мрачно пялился — он был явно недоволен тем, что сделанные с большой высоты фотографии Литтл Уингинга, причём особое внимание при съёмке уделялось местности рядом с игровым парком, не показали практически ничего интересного. Как и подозревал Кастор, маскировка пони была превосходной. Ничто не указывало на присутствие как палатки, так и дорожки-настила. Им даже каким-то образом удалось совместить тепловые сигнатуры своих объектов так, что они один в один соответствовали окружающему лесу — ни в ультрафиолете, ни в инфракрасных лучах не удалось обнаружить ничего необычного. Даже тела охранников, которые, как они точно знали, находились в этом районе, не были видны.

Что бы там ни использовали пони, Кастор был на все двести процентов уверен, что армейские учёные изойдут слюной в надежде заполучить это.

Внезапно дверь в комнату распахнулась, и вошёл премьер-министр Джон Мейджор. Все присутствующие тут же встали.

— Ну, ладно, — сказал премьер-министр с явным раздражением, — ради какой чрезвычайной ситуации мне пришлось встать с постели в два часа ночи?

Усевшись в кресло во главе стола, Мейджор взглянул на толстую папку, лежащую перед ним на столе. На стойке, стоявшей по соседству так, чтобы ему было удобно смотреть, находились телевизор и видеомагнитофон.

— Сэр, — пренебрегая каким-либо вступлением, сказал министр внутренних дел, — пришельцы связались с нами и попросили разрешения на открытие своего посольства в городе Литтл Уингинг, графство Сюррей.

Глава правительства уставился на подчинённого, демонстративно изогнув бровь.

— Пришельцы, — сказал он абсолютно ровным тоном, глядя на барона Бейкера. — Инопланетяне, значит… Маленькие зелёные человечки с Марса на летающих тарелках? — недоверчиво переспросил он. — Вы тут что, шутки шутить надо мной задумали?!! — взъярился премьер-министр, будучи на грани того, чтобы сорваться.

Бейкер твёрдо встретил его взгляд.

— Некоторые, без сомнения, зелёные. Но отнюдь не человечки. И не с Марса. И без летающих тарелок. Но определённо, вне всякого сомнения, не с нашей планеты или какой-либо другой в нашей солнечной системе, — барон кивнул на папку на столе. — Они продемонстрировали нашим агентам, Доджсону, Тенниелу и Кэрроллу, портал, врата, если хотите, в их мир, — продолжил он, указав на троих названных агентов. — Мистер Кэрролл даже прошёл сквозь них, а их адвокат[2] сделал на той стороне множество фотографий. Пришельцы утверждают, что обнаружили портал случайно.

Премьер тяжело вздохнул и посмотрел на папку на столе. Медленно протянув руку, он открыл её.

На великолепном цветном фото формата А4, лежавшем сверху, были запечатлены принцесса Твайлайт Спаркл, полковник Тиссен, сержант Сирл и агенты Кэрролл и Доджсон. Принцесса гордо стояла перед людьми с высоко поднятой головой, с торжественным выражением на лице и величественно распахнутыми крыльями. Позади них и немного выше парила Рэйнбоу Дэш с, как выразился Кастор, когда сам впервые увидел этот кадр, «самодовольной ухмылкой» на лице. То, что голова принцессы едва доходила до пояса стоявших за ней мужчин, лишь добавляло сюрреализма изображению.

— Ха-ха-ха, как смешно, — сказал Мейджор, закатывая глаза. — Фиолетовые и синие летающие лошади? Вы что, идиоты? Или меня за идиота держите? Моя дочь Элизабет и то придумала бы что-то более убедительное.

— Господин премьер-министр, у нас также имеется видеозапись, сделанная агентом Тенниелом.

Премьер стал перелистывать оставшиеся фотографии.

— Что, правда? — воскликнул он, увидев фотографии пони в виде людей до и после превращения.

Некоторое время он изучал фотографии с другой стороны портала, задерживаясь на тех, где на заднем плане были видны летающие пони или единороги. Многие — в доспехах. А потом запустил воспроизведение на видеомагнитофоне.

После последнего кадра он захлопнул папку и по очереди смерил всех присутствовавших за столом тяжёлым взглядом, а потом уставился в потолок.

— Насколько мы в жопе?

— Вообще-то всё не настолько плохо, — заверил его министр внутренних дел и, взглянув на двух агентов и бывшего САСовца, начал что-то прикидывать на пальцах. — Плохая новость в том, что они здесь уже три недели, начиная с 25 июля. Первым делом они наняли умного и знающего своё дело адвоката. Купили более шести тысяч книг — они конвертировали значительное количество золота и драгоценных камней в фунты через местных покупателей и «Барклай банк», сделку с которым провёл их адвокат. За небольшим исключением, они выкупили все объекты недвижимости в пределах полукилометра вокруг портала в Литтл Уингинге, и опять же, всё сделано усилиями их адвоката. Портал полностью под их контролем. И, как показывают фотографии, они вполне могут сойти за людей, когда захотят. За исключением их возмутительного цвета волос. Но это может исправить любой мало-мальски компетентный парикмахер, — добавил мужчина, вздохнув. — И, наконец, мы не можем обнаружить ни их портал, ни кого-либо из этих… пони, которые, как мы точно знаем, его охраняют, ни одним из наших приборов наблюдения.

Барон Бейкер замолчал и оглядел комнату.

— Хорошая новость заключается в том, что портал, похоже, позволяет проходить через него только по одному человеку за раз, поэтому о каких-то серьёзных силах вторжения не может быть речи. Очевидно, их военная мощь всё ещё держится на луках и стрелах — они утверждают, что последнюю тысячу лет жили в мире. Кроме того они ставят целью установление дружеских отношений. На их депозите в «Барклай банк» чуть более одного миллиона фунтов в золотых слитках и ещё двенадцать миллионов в драгоценных камнях, и это после их трат на недвижимость, которые, согласно отчётам, сделанным по передаточным актам, хранящимся в досье, составляют около пяти миллионов фунтов стерлингов. Однако налоговое ведомство сообщает, что фактически из рук в руки перешло более восьми миллионов фунтов стерлингов, — министр внутренних дел усмехнулся, качая головой. — Пришельцы использовали очень хитрые, хотя и полностью законные фортели, чтобы избежать завышения стоимости собственности, но при этом платили за неё выше рыночных цен, чтобы побудить домовладельцев к быстрой продаже. Притом они неукоснительно соблюдали законы и правила отчётности. У них действительно умный адвокат.

Бейкер снова помолчал пару секунд.

— Также эти иномиряне заявляют, что их медицина намного опережает нашу — в частности, у них есть лекарства от рака, также они умеют восстанавливать потерянные конечности — и они готовы поделиться этими технологиями. Они также утверждают, что полностью контролируют погоду. И они хотят основать посольство, чтобы мы могли начать взаимовыгодный обмен технологиями и торговлю. Ну и на случай непредвиденной ситуации мы знаем расположение портала с точностью до пары метров.

Мейджор уставился на министра внутренних дел.

— Луки и стрелы, и при этом отращивают потерянные конечности и владеют полным контролем над погодой? — премьер опустил взгляд на лежащую перед ним папку. — Думаю, я бы отказался от ядерного оружия ради последних двух пунктов.

— Конечно, сэр, пока мы не имеем доказательств ни одного из этих утверждений, это всё было лишь голословными утверждениями. Всё, что мы можем сказать наверняка, — это то, что пони, которых агент Кэрролл видел, когда проходил через портал, были вооружены копьями или арбалетами. Насколько мы понимаем, это вполне может быть чушь собачья и показуха, а не реальное положение дел.

Премьер кивнул.

— С другой стороны, — сказал он. — Они могли скрываться тут неизвестно сколько времени, прежде чем кто-нибудь заметил бы это, — Джон поднял взгляд на собеседников. — И вы говорите, что они напрямую обратились к нам?

— Да, премьер-министр. По всей видимости, какой-то бобби из Литтл Уингинга заметил что-то необычное во внезапном увеличении количества пустых домов по соседству и сообщил об этом детективу-инспектору Сирлу, — барон Бейкер указал на Кастора. — В пятницу днём инспектор Сирл решил лично осмотреть район Глициний. Он заметил, что один дом, похоже, всё ещё обитаем, постучал и представившись открывшей ему женщине, объяснил, что отныне полиция будет регулярно патрулировать их район, чтобы предотвратить вандализм. Позднее в тот же день, инспектор Сирл вернулся в район и проехал по улицам. Та же самая женщина, которую он встретил ранее днём, остановила его и предложила зайти на чай в субботу в десять, чтобы встретиться с кем-то важным. Тем же вечером инспектор связался с полковником в отставке Тиссеном.

Первоначально они думали, что имеют дело с негодяем, пришедшим из-за «железного занавеса», некой важной «шишкой», сбежавшей с деньгами из-за ситуации там и теперь пытающейся устроиться тут, или что-то в этом роде. Но когда вчера в десять он встретил инопланетян, то все они выглядели как обычные люди, если не считать невероятного цвета волос. Фиолетовая, что на первой фотографии, была представлена ему как принцесса Твайлайт Спаркл, а затем они представили принца Блю Блада, который позже заявил, что является уполномоченным послом их королевства в Англии. Они объяснили, что их поверенный уже пытался связаться с Министерством иностранных дел по поводу передачи верительных грамот, но получил отказ, и они уже подумывали, не стоит ли просто появиться перед Букингемским дворцом в виде пони и попросить аудиенции у Королевы.

Все вздрогнули. Да при таком раскладе СМИ бы просто взорвались статьями одна скандальнее другой! Кастор уже почти наяву видел огромные заголовки вроде «Прибытие инопланетян!» или «Отведите меня к вашему лидеру!», а то и вовсе «Вторжение плюшевых пони!» Разумеется, с соответствующими фотографиями.

— Полагаю, — выдернул Сирла из собственных мыслей голос министра иностранных дел Хёрда, — мы все прекрасно понимаем, какой цирк из этого устроили бы.

— Однако, — продолжил Бейкер, — слава богу, появление детектива-инспектора Сирла у их дверей подсказало им возможную альтернативу, отсюда и приглашение. Когда пони «раскрылись» и попросили у детектива-инспектора Сирла помощи, он позвонил полковнику, который связался с некоторыми из его бывших соратников, всё ещё работающих в правительстве, и привёл на встречу вот этих двух агентов, Льюиса Кэрролла и Чарльза Доджсона, — указал на упоминаемых личностей барон, — и фотографа агентства Джона Тенниела. Они сфотографировали и увидели собственными глазами все необходимые доказательства. В том числе и заглянули в другой мир. И это подводит нас к текущей ситуации.

Премьер выпрямился и, задумавшись, снова пролистал фотографии.

— Какие у нас есть варианты? — поднял на министра внутренних дел взгляд Мейджор.

Бейкер покачал головой.

— Что ж, им вполне официально принадлежит собственность вокруг портала, приобретённая через абсолютно законную компанию «Королевское агентство недвижимости Эквестрии», созданную их юристом. Таким образом, любые действия, которые мы можем предпринять, чтобы отменить эти сделки, встретят жёсткое сопротивление в парламенте, особенно, если учесть, что мы предпримем их против группы, официально не включённой ни в один террористический список, независимо от того, откуда они пришли. То же самое касается и простого отчуждения земли в целях национальной безопасности. Конечно, мы могли бы сделать хоть то, хоть другое, и я очень сомневаюсь, что они смогли бы нас остановить, но я не уверен, что оттолкнуть от себя этих… — он сделал паузу и вздохнул, — инопланетян было бы разумным шагом. Особенно, когда мы не можем продемонстрировать причину, по которой мы отнеслись к ним столь враждебно. А у оппозиции появится прекрасная тема в парламенте с этой нашей «неспровоцированной агрессией в отношении весьма могущественного потенциального союзника».

И что окончательно может порушить всё дело, если мы захватим район портала на том основании, что они не обратились первым делом к нам напрямую, как только тут появились, а затем их адвокат заявит под присягой, что пришельцы всё время пытались к нам обратиться, но никто им не поверил… — министр внутренних дел сокрушённо покачал головой. — Я даже не представляю, как мы потом сможем выйти из ситуации, не выглядя полными идиотами, если сделаем хоть что-нибудь, что может быть расценено обществом как враждебное поведение.

— И давайте не будем забывать, что другие страны мира могут возмутиться, что мы захватили портал в своё полное владение, — сухо вставил министр иностранных дел. — Может быть, лучше оставить его в руках этих… эквестрийцев, да? — он посмотрел на агента МИ6 слева от себя, ожидая подтверждения, и получил ответный кивок. — А если люди узнают, что мы прогнали инопланетян, у которых есть лекарство от рака, и которые могут отрастить потерянные конечности? Они ведь потребуют от нас чёткую причину, а не невнятное «Национальная безопасность». Просто потому, что они нас пугают? Всех нас уволят уже через неделю, — министр Хёрд сделал паузу. — И нам очень повезёт, если они при этом не позаимствуют гильотину у французов.

— Мы могли бы возразить на том основании, что район, в котором расположен портал, представляет собой сельскохозяйственные угодья в Зелёном поясе, — продолжил Бейкер, — но это лишь не позволит строить вокруг портала настоящие здания. Они по-прежнему будут владеть землёй на законных основаниях. Притом портал останется на том же месте и в том же виде, что и раньше, и любой сможет легко получить к нему доступ. Если только мы не поставим вокруг него военный кордон, однако люди, увидевшие его, расценят это не иначе как захват портала, — барон перевёл взгляд на премьер-министра. — Думаю, мы должны предоставить им возможность организовать своё посольство на этой земле и позволить им самим оградить его какой-нибудь стеной, ну… хотя бы для предотвращения… нанесения вреда со стороны некоторых наших несознательных граждан.

— Давайте также не будем забывать и о том, — добавил Хёрд, — что это создаёт прецедент для будущих контактов с инопланетянами и того, какой реакции люди впредь будут от нас ожидать, — министр иностранных дел оглядел стол и всех присутствующих. — Теперь, когда мы знаем, что такие вещи возможны, наши учёные вознамерятся полностью посвятить себя созданию портала. И если мы это сделаем и выйдем в другой мир, а они сразу нападут на нас? Насколько лицемерно будет уже с нашей стороны жаловаться на «подлое нападение в ответ на намерения установить мирные отношения», если мы и сами поступим точно так же! Не говоря уже о том, что, если мы потребуем полный доступ к эквестрийскому порталу, то любой мир, с которым мы свяжемся через собственный портал, сможет смело предъявлять к нам аналогичные требования. И снова, какое право мы будем иметь отказывать им в этом, если, чёрт возьми, сами так же поступаем?

Наступила минута тяжёлого молчания, которую нарушил фельдмаршал сэр Джон Чаппл.

— Здесь нужно учитывать ещё кое-что. Они похожи на милые очаровательные плюшевые игрушки, которые заставят любую маленькую девочку визжать от восторга. Тем не менее по моему опыту наиболее ярко окрашенные животные в джунглях часто являются самыми смертоносными — ядовитыми, токсичными или просто смертельно опасными. Они травоядные, явно не хищники — да они и сами это признают. И то, что эти иномирцы знают разницу между этими терминами, предполагает, что в их мире хищники есть. Тем не менее мы видим их здесь во всём великолепии цветов неоновой вывески. Да каждого из них наверняка с орбиты можно рассмотреть. И, если их мир хоть чем-то похож на наш — а парк на этих фотографиях явно был бы вполне уместен в Лондоне, что наводит на мысль, что моё предположение верно — такая яркая добыча давно была бы уничтожена, в отличие от собратьев с тускло-камуфляжной шерстью, что сливается с ландшафтом. Но меж тем эти пони, напротив, являются самой большой и могущественной страной в своём мире, и никакая другая не осмеливается бросить им вызов. И это меня беспокоит. У них явно есть что-то, о чём мы ничего не знаем, позволяющее им спокойно развиваться.

И потом, — продолжил фельдмаршал, — это они утверждают, что нашли этот портал случайно. Но теперь, когда они знают, что портал существует, как и то, куда он ведёт, кто может точно сказать, что они не смогут создать второй ещё где-то? Окажись мы на их месте в случае, если кто-то захватит другой конец нашего портала, разве мы не попытались бы сделать ещё один, чтобы договориться с кем-то другим, более гостеприимным, и послать захвативших первый портал далеко и надолго, а потом просто закрыть его? — с этими словами он покачал головой.

Кастор нерешительно откашлялся.

— На самом деле, — сказал инспектор, точнее, теперь уже штаб-сержант, — это уже третий их портал. И этот, по словам принцессы Спаркл, был найден случайно — они не знают, как и когда он был создан. Однако у них есть ещё один, который был целенаправленно создан около тысячи лет назад неким пони по имени Старсвирл Бородатый, но он открывается для использования только раз в тридцать месяцев, и то только на три дня. Они не используют его, потому что там между мирами существует разница во времени. Время в том мире идёт вчетверо медленнее — то есть за каждые четыре года, которые проходят в мире пони, в том мире проходит всего один, что затрудняет практическое использование портала. Также Старсвирл создал и другой портал, ведущий в ещё один мир, но принцесса сказала, что при его исследовании был получен «настолько ужасный опыт», что это оттолкнуло их от темы порталов почти на тысячу лет. Пони буквально поместили эту идею в темницу забвения, двери заперли, а ключ выбросили! Открытие этого, третьего по их счёту портала, обнаруженного совершенно случайно, убедило их решить попробовать ещё раз.

Собравшиеся недоверчиво уставились на штаб-сержанта Сирла. Несомненно, эта информация была где-то в глубинах отчётов, но не была выделена как что-то особо важное.

— Так значит, они могут сделать дополнительные порталы, если захотят, — продолжил фельдмаршал и перевёл взгляд на премьер-министра. — Мы должны немедленно предоставить им это посольство и сделать так, чтобы ни один из наших врагов или друзей никогда не смог убедить их переместить куда-либо портал или открыть где-либо ещё второе посольство. В то же время мы должны сделать всё возможное, чтобы они не застали врасплох нас самих. Предложите им всю необходимую помощь, чтобы мы могли следить за ними с близкого расстояния.

В кабинете повисла тишина, остальные обдумывали приведённые им доводы.

— И незаметно переместите воинские части на позиции вокруг Литтл Уингинга, — добавил гендиректор МИ5, — на случай, если всё пойдёт не так как задумывалось, а также укрепите полицейские подразделения в Суррее, чтобы мы были готовы к тому, что газетчики прознают об этом и начнут шнырять в этом районе. Менее чем в десяти километрах находится аэропорт Блэкбуш, мы могли бы без особых проблем разместить там ударную авиагруппу, время реакции которой составит не более пяти минут. Кроме того есть несколько других расположенных поблизости бывших баз ВВС Великобритании, в данный момент находящихся в гражданских руках, но на которых мы могли бы разместить по одному-два звена. Также мы начнём распространять среди местных жителей слухи, что в Литтл Уингинге строится совершенно секретный объект. Может быть, даже посоветуем им смотреть в другую сторону, если они заметят что-то немного странное. Или, ещё лучше, позвонить нам и убедиться, что мы знаем, что к чему. И возможно, нам самим стоит подумать о приобретении земли в этом районе.

— Я передам нашим агентам на местах и в посольствах, чтобы они были начеку, чтобы не пропустить любые упоминания об «инопланетянах», обнаруженных в Англии среди их подопечных, — добавил генеральный директор МИ6. — И чтобы отклоняли любые запросы по этому поводу. Возможно, можно будет сыграть на теме, что это программа консервативной партии по заботе об иммигрантах или что-то в этом роде.

Обсуждения в «высоких кабинетах» продолжались до рассвета.

## 41. А вы думали, это будет легко?!

Кастор в ужасе таращился на значок, лежавший на столе перед ним. А ведь он всего лишь подумал, что хуже быть не может — и вот, прощай, надежда, что он сможет вернуться к своей спокойной и ненапряжной работе детектива-инспектора в полицейском управлении графства Суррей[1]. Кастор снова взглянул на сэра Патрика Джереми Уокера, генерального директора МИ5, который откинулся на спинку стула, стоявшего за столом, сложив руки перед собой.

Когда воскресное собрание окончилось, инспектор — хотя, теперь уже, похоже, бывший инспектор — надеялся, что проведёт сегодняшний день, понедельник, в своём офисе, работая над документами, которые не закончил в пятницу. Однако на рабочем месте его ждало сообщение, чтобы он немедленно прибыл в Лондон, в «Дом на Темзе», и Сирл наивно предположил, что его присутствие потребовалось для дальнейшего разбора событий.

А вот чего детектив-инспектор не ожидал, так это того, что глава МИ5 лично скажет ему: «Поздравляю, вы были снова призваны в ряды САС и переведены в пятый отдел военной разведки. Вот ваш значок» и бросит на стол открытый кожаный бумажник-бейджик, внутри которого окажутся соответствующие удостоверения личности и перечень уровней доступа для Сирла от службы безопасности.

— Вы будете докладывать непосредственно мне или моему секретарю, если я в тот момент окажусь недоступен, — продолжил тем временем гендиректор МИ5. — Ваша задача — присматривать за эквестрийцами и охранять их, — он сделал многозначительную паузу. — Не забывайте, вы не Джеймс Бонд и не шпионите за ними, — эти два слова Уокер выделил отдельно. — Вы будете их консьержем. Ваша задача — следить, чтобы любые просьбы, которые могут возникнуть у эквестрийцев, исполнялись максимально быстро и точно. Если они хотят, чтобы что-то было сделано, значит сделайте это, если их просьба не угрожает национальной безопасности Соединённого Королевства или кого-либо из наших союзников. Если у кого-то возникнут проблемы с эквестрийцами, разбираться с ними, как и с самой проблемой — также ваша задача. Я ожидаю, что вы будете ежедневно предоставлять письменный или устный доклад о своём взаимодействии с эквестрийцами за сутки, а также о любых возникших или возможных проблемах, о которых, по вашему мнению, мы должны знать. Если они попросят вас сохранить что-либо в секрете, вы можете это сделать, если только не сочтёте, что сохранение их тайны противоречит интересам безопасности Соединённого Королевства. В последнем случае вы обязаны будете сообщить им о любых подобных противоречиях, если только не думаете, что это подвергнет вас физической опасности. Действуйте на своё усмотрение.

Мы хотим, чтобы эквестрийцы нам доверяли, чтобы им хотелось торговать с нами. Можете что-то сделать для развития этих отношений? Значит, делайте — пока это законно. Если вам нужно поговорить с юристом, чтобы определить границы дозволенного, мой секретарь направит вас к подходящему специалисту из моего юридического отдела. Я хочу всё прояснить чётко и сразу. Ваше задание — быть им как можно более полезным. Однако вы не вправе обходить или нарушать закон. Если у них возникнет просьба, которую вы не можете выполнить, приходите ко мне. Если я лично не смогу решить вопрос, то переправлю его премьер-министру.

Глава МИ5 наклонился вперёд и впился в Кастора серьёзным, цепким взором.

— Это задание чрезвычайно важное, уверен, вы и сами это прекрасно понимаете. Похоже, что эквестрийцам комфортно с вами. Хотя у других агентов подготовка куда более подходящая, однако мы не можем гарантировать, что тот, кого мы к ним отправим, окажется для них приемлемой кандидатурой и сможет так же легко добиться их доверия и содействия. Естественно, вас ждёт прибавка к зарплате, — добавил сэр Уокер и вздохнул. — Но, конечно, вы можете отказаться.

Генеральный директор МИ5 откинулся на спинку стула и стал ждать решения Кастора. Сам же Кастор оказался в тупиковой ситуации. Он, чёрт возьми, попросту не мог отказаться. Его только что снова призвали на службу, и если Сирл сейчас скажет «нет», то его запросто могут отправить на полугодовые сборы в какое-нибудь настолько интересное место, что даже его название без поллитры он не сможет выговорить — просто чтобы удостовериться, что Кастор не сболтнёт кому-нибудь о том, что ему известно об инопланетянах.

С другой стороны, его новое назначение не выглядит столь уж ужасным. Вряд ли его ждёт ещё более ненормированный график работы — в конце концов, полицейские и так редко работают по графику с девяти до пяти. А эквестрийцы вдобавок выглядят довольно милыми людьми и одновременно очаровательными и добрыми пони. Кастор легко мог придумать задания в разы хуже. Плюс повышение зарплаты станет весьма неплохим бонусом. Да и посмотреть новый мир может оказаться весьма интересным делом. В конце-то концов, вряд ли новая работа будет намного хуже, чем его прошлая, не так ли?

— Было бы непростительной глупостью сказать «нет», сэр, — наконец сказал Кастор и, улыбнувшись Генеральному директору, поднял со стола бумажник со значком.

— Отлично! — сказал сэр Уокер, вставая и протягивая руку. — Добро пожаловать в Департамент, — глава МИ5 снова сел на своё место и нажал кнопку на селекторе на своём столе. — Джеймс Вуттон, мой секретарь, проведёт вас в ваш новый кабинет и поможет вам устроиться. Он также оформит все документы для полиции Суррея, чтобы они знали, что вы переведены на новое место, и намекнёт им, что вас переманили в Скотленд-Ярд. Мы дадим вам неделю, чтобы покончить со всеми делами в Суррее. А, да, — добавил гендиректор МИ5 после короткой паузы, — официально вы сохраняете звание детектива-инспектора. Также Джеймс проинформирует вас, что именно вы можете передать эквестрийцам в связи с их запросом о посольстве, и предоставит все необходимые материалы.

۸- ̫ -۸

— Принцесса Твайлайт Спаркл, принц Блюблад, леди Рэрити, леди Эпплджек, леди Рэйнбоу Дэш, леди Флаттершай, леди Пинки Пай, детектив-инспектор Кастор Сирл уже здесь, — сказала мисс Эрроу, провожая мужчину в гостиную под приветственные возгласы присутствующих.

Принцесса стояла у камина, слегка покачиваясь с носка на пятку и обратно. Остальные сидели кто в кресле, кто на диване, а одна девушка с ярко-розовыми прямыми волосами так и вовсе робко выглядывала из-за спинки дивана.

Встреча эта состоялась на следующий день после его «повышения». Прошлый день оказался весьма утомительным, поскольку Вуттон со всем тщанием проинструктировал Кастора о правилах и положениях, которым он теперь должен был следовать, а также проинформировал его, что именно департамент ожидал увидеть в его отчётах. О да, это именно то, что ему хотелось больше всего — оформлять ещё больше бумажек, чем прежде (сарказм).

— Добрый день, ваши высочества, дамы, — сказал Кастор с поклоном, затем кивнул стоявшему в стороне адвокату. — Как я уже упоминал, когда звонил вчера, у меня есть для вас хорошие новости и несколько вопросов, если вы не возражаете.

Его заявление было встречено сосредоточившимися на нём внимательными взглядами всех присутствующих

— Во-первых, премьер-министр, от имени Её Величества Королевы Елизаветы Второй, милостью Божией Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии и королевы других королевских владений и территорий, главы Содружества и защитницы Веры, более чем рад удовлетворить вашу просьбу о посольстве.

— Да! — тут же принялась подпрыгивать от возбуждения принцесса. — Я знала, что это сработает! Да! Да!

Одновременно с ней леди Пинки Пай начала размахивать флагом с надписью: «Ура!» и горстями разбрасывать конфетти. Остальные пони выглядели столь же довольными. Только принц вздохнул и снова закатил глаза на выходки остальных.

Кастор сделал мысленную заметку пригласить какого-нибудь эксперта по моде или модельершу, чтобы она могла деликатно объяснить гостям несколько крайне важных фактов о нижнем белье и зачем женщины вообще его носят.

— Поскольку у вас ещё нет ни собственной канцелярии, ни собственного официального здания, — продолжил он, когда остальным удалось успокоить возбуждённую принцессу, — премьер-министр предлагает вам, если вы того захотите, воспользоваться трёхкомнатным рабочим кабинетом в Министерстве иностранных дел и управлении по делам Содружества, расположенном на Кинг Чарльз Стрит в Лондоне. Вы можете пользоваться им до тех пор, пока не завершите строительство собственного здесь, в Литтл Уингинге, на купленной вами земле, или не приобретёте здание в другом месте в соответствии с вашими потребностями. Каким бы ни было ваше решение относительно размещения вашего посольства, земля, которую вы купили здесь, в Литтл Уингинге, будет считаться территорией Эквестрии и находиться под вашим дипломатическим контролем. Кроме того правительство предоставляет вам автомобиль и водителя, чтобы вы могли ездить в свой временный офис в Министерстве иностранных дел и управлении делами Содружества и обратно, если вы решите воспользоваться этим предложением, в любое удобное для вас время. Также вам будет предоставлена любая другая помощь, которая может вам потребоваться.

Кастор кивнул в сторону окна, через которое можно было увидеть припаркованный на улице лимузин «Лэндровер» и водителя, который, похоже от нечего делать, читал газету за рулём.

— Это Кэрролл, — натянуто улыбнулся Сирл, — он — тот человек, кто проходил через портал и теперь вызвался быть вашим личным представителем в Министерстве иностранных дел и управлении по делам Содружества, если вы решите принять это предложение. Также, если вы не возражаете, меня назначили вашим контактным лицом. Обращайтесь ко мне, если у вас возникнут какие-либо вопросы или вам потребуются какие-либо услуги, не связанные с дипломатической деятельностью посольства, — Кастор сделал короткую паузу. — Можете считать меня своим помощником или, если угодно, секретарём. Я могу организовать встречи, транспорт, путешествия, посещение развлекательных заведений… словом, во всём, в чём бы вам ни понадобилась помощь в нашем мире, я постараюсь вам посодействовать.

Кастор поставил портфель на журнальный столик, открыл его и вынул папку. Мисс Эрроу тут же придвинула одно из пустующих кресел, чтобы он сел.

— Во-первых, премьер-министр предполагает, что вы, вероятнее всего, захотите построить свою канцелярию именно здесь, в Литтл Уингинге, чтобы облегчить доступ к порталу и защитить его, — мужчина протянул тонкую папку принцессе, которая нетерпеливо взяла её и открыла. — Первая страница — это список архитекторов, обладающих опытом проектирования правительственных зданий и имеющих солидную репутацию, вторая страница — список авторитетных подрядчиков, которые занимались строительством на государственных контрактах. Мы не знаем, что именно потребуется в ваших зданиях, — добавил он, вытащив толстую книгу, — однако у нас есть множество строительных норм и правил, касающихся безопасности и здоровья, которые необходимо учитывать при проектировании и возведении здания. В этой книге, — положил он упомянутый талмуд на стол, — перечислены все строительные нормы и правила, действующие в настоящее время.

Принцесса ухватила книгу так быстро, что Кастору показалось, будто та буквально сама прыгнула девушке в руки, словно по волшебству. Иномирянка тут же принялась с горящими азартом глазами перелистывать страницы.

— Мы предлагаем вашему архитектору поработать с одним из тех, кто находится в этом списке, чтобы убедиться, что готовое здание будет соответствовать как нашим строительным нормам, так и вашим требованиям, — Сирл закрыл портфель и отложил его в сторону. — Я не знаю, как это принято там, откуда вы родом, но обычный порядок действия здесь — сначала проконсультироваться с архитектором по поводу того, что вы хотите построить. Он поможет вам составить проектный пакет, охватывающий эти требования и предлагающий предварительный дизайн. Как только пакет будет собран, архитектор поможет вам выставить его на конкурс среди других архитекторов, чтобы они могли спроектировать реальное устройство здания или комплекса зданий, используя предоставленные вами руководящие принципы. Они, в свою очередь, составят несколько предложений о том, как именно будет выглядеть законченное здание и что именно в него войдёт. Вы выбираете тот вариант, который, по вашему мнению, лучше всего соответствует как вашим потребностям, так и вашему бюджету. Далее победивший архитектор подготавливает полный пакет чертежей здания или комплекса, который затем размещается на открытых торгах среди строительных организаций. Как правило, конкурс выигрывает застройщик с наименее дорогим предложением. Только после этого можно начинать строительство.

Во всём этом есть лишь одна небольшая проблема, — добавил Кастор. — Детский парк и лесные территории имеют статус «зелёных зон». Зелёная зона — это территория, которая была выделена для того, чтобы сохранить хотя бы местами атмосферу сельского пейзажа и предотвратить чрезмерную застройку, — с улыбкой пояснил мужчина, видя вопросительные взгляды эквестрийцев. — Понимаете, мы пытаемся не допустить, чтобы всё вокруг Лондона превратилось в один гигантский город, — он вздохнул, тогда как господин Юеши кивнул, подтверждая его слова. — Премьер-министр предлагает вам выделить часть собственности, которую вы приобрели, для сохранения общей площади, выделенной для зелёных насаждений. Или вы можете купить для этой цели дополнительную собственность, — Кастор вытащил ещё одну папку и передал её принцессе. — Это список участков в окрестностях Суррея, где было бы желательно устроить дополнительные зелёные зоны, если вы не сможете приобрести нужное количество земли непосредственно в самом Литтл Уингинге. Естественно, премьер сделает всё, что в его силах, для ускорения заключения сделок. По нашим данным, вы приобрели около ста сорока акров земли, чего более чем достаточно для посольства. Какого бы архитектора вы ни выбрали, он сможет посоветовать, как лучше всего использовать собственность, которой вы владеете.

Инспектор снова вздохнул.

— Мне объяснили, что для полной реализации таких крупных строительных проектов обычно требуется несколько лет — от начала планирования до здания, готового к заселению. Но, — добавил он с улыбкой, — в зависимости от того, насколько гибко вы подходите к своим потребностям и насколько сложным является здание, это может занять и меньше времени.

Эквестрийцы посмотрели на него, как на сумасшедшего.

— Вы что, всегда столько всего делаете? — спросила леди Рэрити, затаив дыхание.

— Для какого-то жалкого двух или трёхэтажного домишки? — сказала леди Дэш.

— Ниччёссе, — сказала леди Джек.

Принц Блю Блад выглядел так, как будто разжевал лимон целиком.

— Да у нас дворец в Кантерлоте построили всего за семьдесят шесть дней и пять часов! — ахнула принцесса Твайлайт. — А он огромный!

Первой догадалась Пинки Пай.

— Вот же мы глупые, — хихикнула она, — они ж ведь всё вынуждены делать вкопытную, а?

На лицах всех присутствующих почти одновременно появилось выражение, которое можно выразить словами «Так вон оно что!», словно они осознали что-то важное.

— А, так у вас есть другие варианты возведения зданий? — поинтересовался Кастор, понимая, что у него появился шанс узнать об иномирных технологиях строительства.

Эквестрийцы обменялись виноватыми взглядами.

— Да, есть, — кивнула принцесса.

— Что ж, у нас есть фотографии той стены на другой стороне портала… Вот, к примеру, сколько времени потребовалось на её строительство? Или она уже была на месте, когда вы нашли портал?

— А, это, — отмахнулась принцесса Твайлайт и на несколько секунд задумалась. — Нет, до того, как мы нашли портал, там всюду был густой лес, — она замолчала и подумала ещё немного. — Так, посмотрим. Портал находится примерно на полкилометра вглубь Вечнодикого леса. Вечнодикий — очень опасный лес, — пояснила принцесса, серьёзно посмотрев в лицо Кастору, — в нём полно медведей, древолков, мантикор и других смертоносных хищников. Поэтому сначала нам пришлось расчистить территорию, проредить деревья и отвести пару-тройку ручьёв. Одновременно с этим мы строили стены примерно сел… о, сорок ваших метров в высоту и четыре метра в толщину. Они простираются от портала до опушки леса. Затем мы положили дорожки и высадили траву, чтобы всё выглядело красиво. Плюс там есть здания, которых мистер Кэрролл не видел — солдатские казармы, гостиница для посетителей, административные здания и всякое такое, — мисс Спаркл кивнула самой себе. — Но сами стены мы закончили примерно за две недели. Работа пошла намного быстрее, когда стены стали достаточно высокими, чтобы сдержать нападение хищников, и часть солдат смогли начать помогать в строительстве, — добавила она, улыбнувшись Кастору. — Строительные бригады работали непрерывно. Если не ошибаюсь, их общая численность составила порядка четырёхсот пони.

Кастор всеми силами пытался сохранить невозмутимое выражение лица. Пони построили сорокаметровой высоты стену длиной более километра за две недели? Да на фотографиях она выглядела так, будто простояла там уже много лет! И притом всё это — без рук! Да на такую работу в земных условиях без тяжёлой техники у них ушли бы годы каторжного труда!

— Как только мы закончили стену и все эти подготовительные работы, были построены и другие здания. На всё про всё ушло около трёх недель.

Тут до Сирла дошло, что она сказала.

— Мантикоры? — вытаращил глаза инспектор — в конце концов, медведей и волков он вроде бы как ожидал.

— Да, — нахмурившись, ответила принцесса Твайлайт. — Не думаю, что они у вас встречаются, — она вздохнула и стала объяснять: — Это существо с львиной головой и телом, крыльями, похожими на крылья летучей мыши, и жалом скорпиона вместо хвоста. Ростом примерно вдвое выше вас. Они без зазрения совести едят пони, если смогут их поймать, — на этих словах она опустила взгляд в пол. — Собственно, большинство существ в Вечнодиком лесу поступают так же. К счастью, — добавила мисс Спаркл, вновь подняв взгляд на инспектора и улыбнувшись, — они редко покидают лес, потому что знают, что с ними случится, если они это сделают.

— Вообще-то, — заметил Кастор, — если я правильно помню, в наших древнегреческих легендах имеются упоминания о подобных тварях.

— Серьёзно? — принцесса внезапно заволновалась, а затем нахмурилась. — Я так и знала, что сначала надо было прочитать те книги по мифологии, — пробормотала она себе под нос.

— Твайлайт, сосредоточься, — демонстративно откашлявшись, сказала леди Джек.

— Кроме того, у меня назрел ещё один маленький, но довольно-таки важный вопрос, — сказал Кастор, мысленно заставляя себя вернуться к списку имевшихся у него вопросов. — Как вы хотите, чтобы мы представили вас общественности? Хоть мы можем некоторое время хранить ваше существование в тайне, но люди всё равно об этом узнают, особенно когда вы официально откроете своё представительство в Министерстве иностранных дел и управлении по делам Содружества и начнёте размещать тендеры на строительство своего посольства. Мы можем попросить архитекторов не распространяться о планируемых вами зданиях, но кто-то всё равно так или иначе проболтается и пусть даже только своей девушке, но упомянет, что планируется строительство посольства. Когда об этом узнают газеты, сразу же посыпется масса вопросов.

Его слова заставили эквестрийцев задуматься.

— Что ж, — сказала принцесса, — теперь, когда у нас есть разрешение, мы уже к сегодняшнему вечеру можем обезопасить территорию вокруг портала. Первым делом построим невысокую стену — метра три в высоту. Она должна уберечь любопытных от причинения неприятностей, пока мы не заменим её на что-то понадёжнее. Нет-нет, — улыбнулась принцесса, видя, что Кастор уже было собрался то ли возразить, то ли попросить уточнить, — не настолько устрашающую, как стена, отгораживающая портал от Вечнодикого леса. Затем мы можем подготовить площадку вокруг портала, как мы это сделали на другой стороне — облагородим её и сделаем больше похожей на парк.

Остальные кивнули соглашаясь.

— Только не забывайте оставлять туннели и норки для лесных созданий, мы не хотим отгораживать их от их друзей, — сказала — хотя скорее уж прошептала — леди Флаттершай.

Кастор кивнул. Надо будет предупредить фельдмаршала Хёрда. Тот хотел убедиться, что наблюдение за территорией установлено, чтобы в том числе проследить за ходом строительных работ, как только те начнутся. Видимо, ему придётся ускорить размещение съёмочных групп с длиннофокусной оптикой, расположив их сразу же за пределами территорий, скупленных эквестрийцами.

— Это кажется разумным, — сказал инспектор. — Значит, предлагаете отложить публичное объявление до тех пор, пока новости сами не просочатся? И только после этого сделать официальное заявление и снять покров тайны с этого дела?

Все кивнули. Точнее, все кроме леди Дэш, которая отвлечённо смотрела куда-то вдаль. Принц Блю Блад тоже казался равнодушным, но Кастор видел, что тот внимательно слушает.

— Превосходно. А пока мы можем более детально поработать над тем, как мы хотим поступить, когда решим объявить о вас миру. — Инспектор сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Итак, у меня к вам имеются несколько вопросов.

Принцесса кивнула, предлагая ему продолжать.

— Тот человек, который нашёл портал в прошлом году. Не могли бы вы рассказать мне о нем чуть больше?

Реакция эквестрийцев на слова Кастора оказалась довольно странной и неожиданной, чем немало его удивила. Буквально вся группа напряглась, даже принц Блю Блад. Его вопрос явно задел их за живое.

При других обстоятельствах Кастор уже бы забеспокоился, однако сшитые на заказ платья девушек не оставляли места ни для какого оружия… как и для воображения. Даже «телохранители» казались ему безоружными. Вот у принца оружие быть могло, но его отстранённая манера поведения создавала у Кастора впечатление, что тот никогда не снизойдёт до того, чтобы носить с собой хоть что-нибудь столь грубое как оружие. А Линь, безусловно, был адвокатом, а не охранником, солдатом или, уж тем более, банальным головорезом. Да и когда иномирцы до этого превращались, при них тоже не было видно никакого оружия.

Твайлайт глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

— Прошу прощения, но… тот человек хочет сохранить анонимность, — мисс Твайлайт на мгновение замолчала размышляя. — Скажу так: этот человек пережил тяжёлые времена в вашем мире и… не хочет, чтобы кто-либо из вашего мира нашёл… эту личность, — сказала она очень осторожно, явно тщательно подбирая слова, подразумевая, что не хочет раскрывать инспектору даже пол нашедшего портал человека. — Когда мы впервые обнаружили, что… эта личность знала, где находится портал, то… она отказалась раскрыть нам его местонахождение, опасаясь, что этому человеку придётся покинуть дом, который он обжил в нашем мире, и навсегда вернуться сюда, — Твайлайт тяжело вздохнула, при этом некоторые из присутствовавших иномирян печально покачали головами. — Только когда принцесса Селестия прямо потребовала, чтобы… эта личность помогла нам, и гарантировала, что никто не собирается её заставлять остаться здесь, этот человек согласился.

Не поймите неправильно, — быстро добавила принцесса, видя, как Кастор приподнял брови. — Этот человек открыто шёл нам навстречу, рассказывая нам всё, что знал о вашем мире, также эта личность помогла нам разработать эффективную стратегию работы с этим миром, например, посоветовав нанять компетентного юриста… адвоката, чтобы попросить его помочь нам приобрести собственность и превратить наши драгоценности в ваши денежные знаки, — мисс Спаркл с едва заметной полуулыбкой слегка покачала головой. — По большей части все советы о том, что нам следует делать, сводились к ответу «спросите адвоката». Однако предоставленный этой личностью альманах очень помог нам в подготовке к встрече с вашим миром. А Рэрити чуть не упала в обморок, когда увидела выпуск журнала «Vogue», — принцесса, усмехнувшись, кинула взгляд на фиолетововолосую девушку, которая ответила на её взгляд лишь слегка приподнятой бровью. — И этот человек действительно сопровождал нас через портал первые несколько раз, чтобы сориентировать нас на местности и помочь избежать наихудших ошибок, — добавила принцесса Твайлайт.

Кастор повернулся и вперил взгляд в поверенного. В ответ Линь улыбнулся и демонстративно откашлялся.

— Профессиональная этика, мистер Сирл, профессиональная этика, — многозначительно произнёс адвокат. — Однако я могу официально заявить, — продолжил он после короткой паузы, — что этот человек, находясь под правовой юрисдикцией Соединённого Королевства, не совершал никаких преступлений — ни до получения доступа к порталу, ни после любого из проходов этой личности через него обратно. И что причины, побудившие упомянутого человека остаться в Эквестрии, сугубо личные. Следовательно, если вы не предоставите законную причину, по которой мои клиенты должны будут разгласить какую-либо дополнительную информацию об этом человеке, моим клиентам больше нечего сказать по этому поводу, — добавил мистер Юеши, слегка покачав головой.

Что ж, это, безусловно, ставило жирную точку в этом деле.

— Я вас понял, — понимающе кивнул Сирл и перешёл к следующему вопросу. — Вы упомянули, что Эквестрия — самая большая страна на вашей планете. Какие ещё страны существуют?

— Так и знала, что вы зададите этот вопрос! — оживилась мисс Спаркл, аж подпрыгнув на месте. — Я уверена, что вашим учёным будет интересно.

С этими словами принцесса полезла в сумку, лежащую рядом со стулом, вытащила туго свёрнутую бумагу и протянула Кастору. Инспектор взял предложенный свиток, развернул его, откинувшись на спинку стула, и нахмурился, изучая его содержимое. Не знай Сирл заранее, что они действительно были инопланетянами, он бы их в этом заподозрил.

Бумага оказалась картой. А уж карты он читать умел. Да учёные с ума посходят, когда это увидят!

— Что ж, если не ошибаюсь, я уже упоминала о Кристальной Империи, которая находится к северу от Эквестрии, — сказала принцесса, пока инспектор пристально изучал карту. — На дальнем востоке находятся Драконьи земли и Грифонстоун. Потом есть Седельная Аравия, Фэнси, Острова Чешуйчатых, Абиссиния, Пантера, Гиппогрифия, Як-якистан, Зебрика, Нейпония, Пранция, Кэмелу, Кервидерия, Северная и Южная Коровея, Индвинния, Мустангия, Мэйртония, Монакольт и Маретания — впрочем, последние четыре фактически являются королевствами в составе Эквестрии, — а также Друнгар и Зоргат. Есть и другие, но основные вот эти.

— Вы это серьёзно? — недоверчиво переспросил Кастор. — Да половина этих названий, — он постучал по карте, — звучит как существа из земной мифологии, а остальные — каламбуры с ними или игра слов, образованных от земных стран и городов!

— Да, я и сама это заметила, — слегка нахмурилась Твайлайт. — Всё это довольно странно. Это заставляет меня задаваться вопросом, не существовало ли ещё одного портала несколько тысяч лет назад, через который разные существа могли переходить туда и сюда, — она аж задрожала и заёрзала на месте от волнения. — Но это не объясняет тесной связи между названиями эквестрийских городов и названиями городов на Земле — к примеру, Мэйнхэттен и Манхэттен, Филлидельфия и Филадельфия, тем более, что многие из городов Земли не существовали ещё каких-то пятьсот лет назад. Всё это слишком странно, чтобы быть простым совпадением. Но с другой стороны, исследовать это будет так весело! — широко улыбнулась принцесса, а в её глазах вновь зажёгся азарт. — Может быть, существует некая утечка мыслей и идей между нашими двумя мирами? Этакие микропорталы, слишком маленькие, чтобы их можно было обнаружить или отправить физический объект, но пропускающие мысли? — улыбка Твайлайт стала ещё шире и теперь выглядела несколько жутковатой. — А может, пони-то проскользнули сюда и рассказали о названиях, принесённых из Эквестрии, пока были здесь? — принцесса принялась задумчиво раскачиваться на стуле из стороны в сторону. Затем остановилась и бросила взгляд на своих друзей. — А может, Дискорд?..

Кастор нахмурился. Последнее, ею упомянутое — это человек или что-то ещё?

— Не сейчас, — безапелляционно заявила леди Рэрити, — займёшься позже, Твайлайт.

Слегка надувшись, Твайлайт откинулась на спинку стула и снова вздохнула.

Какими бы интересными и тревожными ни были эти мысли, Кастор решил пока отложить их — пусть другие об этом беспокоятся. Снова свернув карту, он осторожно убрал её в портфель, откинулся на спинку стула и сделал глубокий вдох-выдох, приводя мысли в порядок.

— И, наконец, как нам открыть посольство на вашей стороне портала?

Это вызвало ещё одну серию виноватых взглядов.

— Это немного… проблематично, — сказала принцесса Твайлайт.

Инспектор Сирл приподнял брови.

— Не то чтобы мы не хотели, чтобы вы открыли посольство, — поспешила успокоить его мисс Спаркл. — Дело в том, что вашим людям придётся адаптироваться к нашему миру. Один из ваших людей уже убедился, что превращение в пони затрудняет выполнение даже самых простых задач. Для начала вам придётся научиться ходить. Держать посуду копытами и вовсе далеко не самая простая задача. А чтобы научиться писать ртом, нужны годы практики. Конечно, можно просто послать туда людей, которые не трансформируются, — добавила она, кивая своим мыслям. — Однако мы не знаем, насколько хорошо вы сможете приспособиться к нашему миру в долгосрочной перспективе, если будете оставаться в родном облике.

Принцесса замолчала и о чём-то серьёзно задумалась. Потом глубоко вздохнула и посмотрела на остальных, особо задержав взгляд на принце Блю Бладе. Тот посмотрел в ответ и молча пожал плечами.

— Со временем они всё равно узнают, — тихо сказал принц. — И почему мы должны скрывать то, что от природы делает нас выше всех? Кроме того, — добавил он после паузы, — скрывать настолько важный секрет от того, с кем вы хотите быть в хороших отношениях, а то и вовсе друзьями — дурной тон. Когда они узнают, это обстоятельство может отбросить все наши достижения к началу, только потом придётся ещё и преодолевать препятствия, вызванные недоверием.

В сознании Кастора забил тревожный набат. «Выше всех»? Когда кто-то решает, что они «от природы выше всех», это никогда добром не кончалось. И что за секрет? Может быть, тот, который объясняет, почему они главенствующая страна в своём мире? Что бы они ни сказали, очевидно, это приведёт к переоценке планов премьер-министра.

Принцесса Твайлайт кивнула, затем ещё раз, уже более решительно, и снова посмотрела на Кастора.

— Это то, что вы обязаны держать в секрете как можно дольше. У нас есть много причин хранить это в секрете в вашем мире, и не в последнюю очередь из-за упоминаний в ваших исторических хрониках о том, как ваши люди на это реагируют. Каждый, кто прошёл через портал, поклялся хранить эту тайну, если только чьей-либо жизни не будет угрожать реальная опасность. Вы должны сообщить об этом своей королеве и премьер-министру. Пусть уже они решают, кто ещё узнает эту информацию, но мы просим ваше правительство ограничить круг ознакомленных только теми, Кому Это Необходимо Знать.

Инспектор Сирл медленно кивнул ей в ответ, всем нутром чувствуя, что кроличья нора вот-вот станет ещё глубже.

В следующую секунду он только и мог, что ошеломлённо наблюдать, как взлетает его портфель. Мгновение спустя он заметил, что книга, которую он подарил принцессе, воспарила над столом. Кастор перевёл ошарашенный взгляд на остальных, чтобы узнать, как они реагируют на подобное, но увидел чайные чашки, плавающие в воздухе перед лицами принца Блю Блада и леди Рэрити. Адвокат же смотрел на него и ухмылялся.

— Магия существует.

## 42. Откровения

Кастор обалдело таращился на присутствующих в комнате пришельцев. Впервые в жизни он на самом деле был готов свалиться в обморок от шока. Магия. Оказалась. Реальностью.

Поражённый неожиданным откровением, инспектор почти не обратил внимания на вошедшую женщину, что-то прошептавшую на ухо мисс Эрроу.

— Прошу прощения, ваше высочество, но по улице сюда идут трое мужчин, однозначно… — мисс Эрроу приподняла бровь и склонила голову в сторону лестницы.

Сирл заметил, что в конце её фразы было ещё одно слово, просто произнесено оно было настолько тихо, что сам факт его существования можно было обнаружить лишь по движению губ стражницы. Принцесса тут же выпрямилась, остальные обменялись встревоженными взглядами.

— Думаю, вам не помешает немного чего-то покрепче, чем чай, — сказал мистер Юеши, подойдя к инспектору. — У меня на кухне есть бутылка бренди.

Адвокат помог ошеломлённому мужчине подняться на ноги.

— Магия? — потрясённо переспросил Кастор, когда они вышли из гостиной.

Едва они вошли на кухню, как Кастор услышал, как кто-то постучал во входную дверь. Но мистер Юеши уже вывел его через заднюю дверь, по ходу дела прихватив бутылку и пару стаканов из кухонного шкафа. Адвокат закрыл кухонную дверь и, когда они устроились на стульях за столом во внутреннем дворике, плеснул в стаканы им обоим, причём сразу довольно много.

— Они называют это магией, — сказал Юеши. — Но я думаю, что лучше было бы называть это телекинезом — способностью перемещать материю и управлять ею с помощью сил своего разума. И нет, телепатией — связью между разумами — они не обладают, так что вам не нужно беспокоиться, что они могут прочитать ваши самые тёмные секреты. И заставлять вас делать что-то против воли или забывать то, что вы видели или делали, они не станут.

— Телекинез?

Адвокат кивнул.

Кастор сидел и, потягивая выпивку, всеми силами пытался собрать обратно разбитую вдребезги картину мира.

–=W=–

— Твайлайт, — сказала Эмеральд Эрроу, когда провела трёх магов в комнату, — эти люди спрашивают, присутствует ли здесь ученик Хогвартса.

Твайлайт немного нервно улыбнулась.

— Здравствуйте, я Твайлайт Спаркл, — сказала она, представляясь. — И тут действительно проживают четверо учеников, которые будут посещать Хогвартс с первого сентября. Однако в данный момент никого из них здесь нет — они все находятся в резиденции Уизли. Артура Уизли. Возможно, вы его знаете? Он работает в министерстве.

Трое гостей обменялись взглядами.

— Да, я знаю его, — сказал главный в их отряде. — Он глава Управления по неправомерному использованию маггловских вещей. Я Арнольд Писгуд[1], — вздохнув, представился маг, — это Койос Памек и Лайдир Куимне, — назвал он своих спутников, по очереди указав на каждого. — Мы здесь, потому что кто-то использовал магию. А это маггловский район.

— А, да, — кивнула Твайлайт, — видимо, это была я, — чайная чашка воспарила со стола и оказалась в её руке.

— Или я, — добавил Блюблад, его чашка скопировала действие чашки Твайлайт, как и чашка Рэрити секундой позже.

Мгновение спустя перед каждым из эквестрийцев парили по чашке с чаем. Пинки Пай собрала глаза в кучу, таращась на свою.

Трое магов уставились на них с нечитаемыми выражениями лиц.

— А как же ваши палочки? — наконец сказал Писгуд.

— О, — просияла Твайлайт, — у меня уже есть! — Её палочка вылетела из сумки, стоявшей на полу.

Однако и Блюблад, и Рэрити покачали головами.

— Мне не нужны подобные примитивные костыли, — высокомерно фыркнул Блюблад, глядя на новоприбывших сверху вниз — и это притом, что они стояли, а он сидел.

— Спасибо, что уделили нам время, — наконец изрёк после паузы Писгуд. — Я проинформирую Департамент магического надзора, что в этом доме живут маги и ведьмы, и в дальнейшем не следует обращать внимания на любые проявления магии, зафиксированные в этом месте и в непосредственной близости от него, — маг одарил Блюблада суровым взглядом и обвёл взором остальных людей в комнате. — Помните, вы не должны позволять магглам видеть, как вы творите магию! Если магглы увидят что-то, чего им видеть не следует, немедленно сообщите нам, чтобы мы могли применить к ним соответствующее заклятие забвения, чтобы защитить Статут секретности.

— О, это вовсе не проблема, мистер Писгуд, — улыбнулась Твайлайт. — Мы владеем всеми домами, которые вы здесь видите. Фактически, нам принадлежит сто сорок акров вокруг этого дома.

Маг недоверчиво уставился на неё, приподняв бровь.

— Эмеральд Эрроу, — сказала Твайлайт, — почему бы тебе не показать уважаемым магам границы района Глицинии, лес и ферму?

Кивнув, телохранитель вывела троих мужчин через парадную дверь и повела по улице. Через час они вернулись в дом.

— Я сказала мистеру Писгуду, — пояснила Эмералд, — что для того, чтобы развеять подозрения… магглов, мы сообщили им, что пустующие дома планируется снести и на образовавшемся участке выстроить большой международный бизнес-центр.

— Я бы посоветовал вам развесить по периметру магглоотталкивающие чары, чтобы избавиться от любопытных, если вы этого ещё не сделали. А пока я отметил границы ваших владений, чтобы как мой отдел, так и департамент магического надзора игнорировали любую магическую активность в этой области. И, как я уже сказал, не позволяйте магглам увидеть, как вы используете магию, а если маггл всё же это увидит, немедленно сообщите нам.

— Мы обязательно сообщим вам, если кто-нибудь случайно увидит, как мы используем магию, — вежливо кивнула ему Твайлайт. — И мы позаботимся о том, чтобы наложить все необходимые чары.

Маг вздохнул и подал знак сослуживцам, что пора уходить.

— Ну, как я уже сказал, извините, что побеспокоили вас. Мы пойдём, — он повернулся, намереваясь уйти.

— Не желаете воспользоваться нашим камином? — спросила Твайлайт.

Поражённые маги оглянулись на неё, на что Твайлайт указала на камин и горшочек с дымолётным порошком.

— Почему бы и нет? — улыбнулся мистер Писгуд. — Спасибо. Это сделает возвращение в офис намного быстрее.

Удивление магов заставило Твайлайт глубоко задуматься. Почему департамент, контролирующий каминную сеть, не сообщил мистеру Писгуду, что их камин находится в общей сети? Министерство что, допускает подобную некомпетентность в своих отделах? Или это лишь пример бюрократических проволочек, в результате которых важная информация то и дело теряется из-за многочисленных мелких проблем, неизбежных в любой крупной государственной организации?

— Это было довольно необычно, — доложила Эмеральд, когда трое магов исчезли в изумрудном пламени камина. — Как только мы дошли до конца улицы, они достали из кармана уменьшенные мётлы и увеличили их. Я села за спиной мистера Писгуда, и вместо того, чтобы идти, мы облетели район Глицинии и поля в нашем владении. Он наложил заклинание, которое назвал «дезиллюминацией», чтобы нас никто не видел, — Эрроу помолчала пару мгновений. — Для меня как для единорога этот опыт стал по-настоящему уникальным. Возможно, нам стоит подумать об использовании мётел, пока мы на этой стороне.

Теперь не оставалось никаких сомнений, что министерство знало, что они здесь. Твайлайт невольно задалась вопросом: сколько времени им понадобится, чтобы понять, что «здесь» и было тем местом, где жили «атланты», если верить слухам?

–=W=–

В среду перед домом номер одиннадцать по Магнолия Роуд остановились четыре машины. Первой была стандартная полицейская машина округа Литтл Уингинг, следующими тремя оказались пара правительственных, как тут же догадался Кастор, «Лендроверов» без опознавательных знаков и зажатый между ними «Ягуар». Из обоих «Лендроверов» выскочило по трое мужчин, одетых в абсолютно одинаковые деловые костюмы. Четверо тут же заняли позиции по углам «Ягуара», ещё один оказался перед передним «Лендровером», а последний — позади заднего соответственно. Затем с переднего пассажирского сиденья «Ягуара» появился ещё один мужчина и открыл заднюю дверь.

Из открытой двери вышел представительный джентльмен со слегка поседевшими волосами и в очках в тёмной оправе. Он оправил свой костюм и, оглядевшись, обнаружил, что буквально у каждого дома, да и на ближайшем пересечении с другой улицей стояло по мужчине или женщине, все были одеты с иголочки. Каждый, на кого он смотрел, приветственно ему кивал. Обнаружив столько непредусмотренных наблюдателей, мужчина слегка поджал губы. Тем временем позади него из машины вышел ещё один седовласый джентльмен.

Трое мужчин двинулись по тротуару к входной двери, где их ждали мисс Эрроу и Кастор.

— Спасибо, что пришли, премьер-министр, заместитель премьер-министра, — сказал Кастор, кивая прибывшим. — Я понимаю, что это в корне ломает ваш график, но, как я и сказал вчера, это действительно важно, — он вздохнул и тихо добавил: — Возможно, это станет самой важной встречей в нашей жизни. Вы не могли бы остаться здесь, если не трудно? — обратился к сопровождавшему их агенту МИ5 Сирл.

Агент посмотрел на премьер-министра и, дождавшись его подтверждающего кивка, вздохнув, занял позицию сбоку от двери.

Мисс Эрроу открыла дверь и первой вошла внутрь. Кастор провёл мужчин в гостиную. Оба вновь прибывших остановились и уставились на комнату, которая была намного больше, чем она имела право быть. Они оба в недоумении обернулись и посмотрели на входную дверь в конце короткого коридора, в котором они всё ещё стояли, а затем снова в просторную гостиную. Внешняя стена и окна на обращённой к улице стене здания были явно дальше, чем входная дверь, что было просто невозможно. Из окон открывался прекрасный вид на палисадник и дома напротив. Однако сами эти окна, снаружи выглядевшие вполне себе обычными, при взгляде изнутри помещения оказались по-настоящему огромными — много выше людей в комнате, вдобавок не меньше добрых пяти метров в ширину — явно шире всей стены, если смотреть на дом со стороны улицы.

Комната, размеры которой не должны были превышать четыре на пять метров, оказалась навскидку как минимум втрое больше по площади, а потолок и вовсе находился где-то далеко, метрах в шести над головами присутствующих. Гости снова с недоумением посмотрели на лестницу рядом с коридором, высота которой вряд ли превышала три метра, и недоумение их было вполне себе понятным — потолок гостиной явно был выше крыши дома.

— Да, это всё реально, вам ничего не кажется, — сказал Кастор, наклонившись к двоим новоприбывшим. — Я сам трижды проверил это сегодняшним утром, когда только сюда зашёл. Комната действительно почти такого же размера, как и весь дом снаружи, и другие комнаты при этом не уменьшились. С улицы этот дом ничем не отличается от соседних.

По периметру комнаты были расставлены кресла, рядом с каждым стоял небольшой столик. Места было более чем достаточно, чтобы разместить довольно много людей. Будь гостиная типичных для такого дома размеров, одиннадцать человек в ней чувствовали бы себя в стеснённой обстановке, но в этой комнате с комфортом могло разместиться и втрое большее число.

Шестеро обитателей дома сидели в креслах, седьмой, их юрист, стоял почти рядом с входной дверью, встречая гостей. Леди Дэш лениво помахивала крыльями, зависнув над серединой комнаты почти у самого потолка, и хихикала, глядя на ошеломлённые лица двух чиновников.

— Ваши высочества, дамы, — начал Кастор, — я хотел бы представить достопочтенного Джона Мейджора, премьер-министра Соединённого Королевства, и мистера Майкла Хезелтина, заместителя премьер-министра Соединённого Королевства.

Затем, обернувшись к высшему руководству своей страны, он представил им всех присутствовавших в комнате, начав знакомство с принцессы Твайлайт Спаркл.

— Не хотите чаю, прежде чем мы перейдём к делу? — предложила принцесса Твайлайт почти сразу, как представление было окончено.

— Да, — отрывисто кивнул Мэйджор. — Да, пожалуйста.

Его заместитель последовал его примеру. Оба всё ещё удивлённо осматривались, стараясь уместить в голове, что увиденное ими действительно было реальностью, а не какой-то хитрой оптической иллюзией.

Кастор указал чиновникам на два пустых кресла напротив принцессы и принца. Когда они расселись, в комнату вошла ещё одна женщина с тележкой, уставленной чайным сервизом. В следующее мгновение небольшой чайничек, едва ли способный вместить жидкости больше чем на пару чашек, без посторонней помощи плавно взмыл в воздух, чем практически сразу привлёк внимание новоприбывших, и было отчего: руки официантки так и не покинули ручку сервировочной тележки. Официантка только улыбнулась двум мужчинам, а чайник принялся неторопливо разливать своё содержимое по чашкам. Только когда стала наполняться уже четвертая чашка, двое мужчин начали понимать, что происходит нечто большее, чем просто плавающий в воздухе чайник.

Наполнив четыре чашки, чайник вернулся на столик. Секунду спустя из фигурной вазочки взмыли в воздух несколько кубиков сахара, далее опустившихся в две чашки, которые затем поднялись со стола и поплыли по воздуху к принцессе и принцу. Твайлайт поблагодарила женщину вслух, пробормотав: «Спасибо», тогда как принц ограничился одним лишь кивком. Последние две чашки на своих блюдцах тем временем продолжали парить напротив премьер-министра и его заместителя.

— Сахар? Сливки? — обернулась к ним официантка.

Под пристальными взглядами двух британцев кубики сахара, к которым при этом не прикоснулись ни руки, ни щипчики, опустились в их чашки, а затем сливочник налил немного молока в чашку Хезелтина. Далее чашки с блюдцами подплыли к стоящим рядом с их креслами столикам и осторожно опустились. С нижней полки тележки вылетели ещё четыре чашки с блюдцами, которые снова были до краёв наполнены из всё того же, кажущегося бездонным чайника, который в принципе не мог вместить в себя такой объём. Обслужив четырёх дам — леди Дэш от чая отказалась — официантка налила ещё две чашки — для мистера Юеши и Кастора, затем поклонилась принцессе и принцу и вышла из комнаты, оставив сервировочную тележку у стенки.

Несколько минут все присутствующие молча пили чай. Принцесса Твайлайт заранее сказала Кастору, что подождёт немного, чтобы дать двоим мужчинам шанс немного прийти в себя (она сказала «взять себя в копыта», хотя тут же поправилась на «руки»). Наконец, сделав последний глоток, принцесса снова поставила чашку на блюдце, опустила их на маленький столик рядом со своим креслом и откашлялась, чтобы привлечь внимание двух мужчин.

— Премьер-министр, как вас недавно предупредил Кастор, то, что мы должны вам сказать, очень важно, — Твайлайт радостно улыбнулась. — Во-первых, я хочу поблагодарить вас за то, что вы разрешили нам открыть посольство и разместить нашу канцелярию в Литтл Уингинге, — искренне сказала она.

— Да, благодарю, — буркнул вполголоса принц Блюблад и кивнул в знак признательности.

Принцесса сердито посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Мы уже установили защитную стену по периметру вокруг самого портала и производим расчистку территории от лесного мусора, — продолжила она. — Наши архитекторы начали корректировать планы посольства под ваши строительные нормы, и уже сегодня мы разошлём предложения о строительстве комплекса архитекторам, которых вы предложили.

— Я был рад удовлетворить вашу просьбу, — кивнул ей премьер-министр. — Уверен, что от того, что ваше посольство будет здесь, в Соединённом Королевстве, выиграют оба мира, — Мэйджор взглянул на Кастора. — Я уверен, что детектив-инспектор Сирл будет рад выступить в роли вашего гида в Лондоне.

Кастор вежливо кивнул. В конце концов, это была его работа.

— Уверен, лучше иметь посольство здесь, чем в стране, с которой вы не в лучших отношениях, — ухмыльнувшись, прокомментировал вполголоса принц Блюблад. — Или даже и в лучших, — добавил он после паузы и приподнял бровь. — Верно?

Принцесса бросила на принца ещё один суровый взгляд, который он проигнорировал, а затем фыркнула и снова повернулась к Джону Мейджору.

— Кастор рассказал нам о вашем желании основать посольство в нашем мире, и мы сами хотели бы, чтобы это произошло. Однако есть ряд обстоятельств, о которых вы не знаете, что затрудняют выполнение этой идеи.

Леди Дэш протяжно зевнула и неторопливо полетела к окну прямо над головами присутствующих. Леди Рэрити и принц неодобрительно посмотрели на неё.

— Как, без сомнения, ваши агенты сообщили вам, именно благодаря особенностям портала мы находимся здесь в облике людей, а не пони. Нам потребовалось чуть больше двух недель, чтобы придумать способ по своему желанию обращать его действие, — принцесса Твайлайт указала на леди Дэш, которая теперь, скрестив копыта, расположилась вертикально, лениво помахивая крыльями, и глазела через окно на машины на улице и мужчин, стоящих вокруг них. Многие в ответ смотрели на неё.

Видеть, как все ваши знания об аэродинамике и физических законах, дающих разным существам и машинам способность летать, выбрасываются в трубу, и отнюдь не аэродинамическую, мягко говоря, немало обескураживало.

— И это работает и в обратную сторону для некоторых людей из этого мира, переходящих в наш, как это продемонстрировал ваш агент, мистер Кэрролл, — продолжила принцесса, нахмурившись. — Это часть проблемы. В облике пони люди становятся беспомощней жеребят — детей по-вашему, — даже если у них тело взрослого пони. Слава Селестии, хотя бы способность говорить после превращения не становится для них проблемой, — Твайлайт невольно вздохнула[2].

— В интеллектуальном плане вы не меняетесь, но вам придётся заново учиться ходить. Исходя из нашего опыта, требуется несколько недель, чтобы овладеть этим навыком в достаточной мере для того, чтобы уверенно передвигаться, не спотыкаясь через каждые несколько шагов и не падая при любой попытке спуститься по лестнице. Разумеется, это усложняется тем, что, обучаясь пользоваться своим новым телом, вы будете подсознательно ожидать, что ваши конечности станут двигаться так же, как вы привыкли здесь, однако этого не произойдёт, потому что вы станете четвероногим, и ваши укоренившиеся рефлексы хождения на двух ногах начнут работать против вас. А тем, кому посчастливится обрести крылья, придётся ещё и учиться летать, а на овладение этим навыком в полной мере уходят годы, — она на мгновение опустила взгляд: — Значительную часть этого я выяснила на собственном опыте.

— Собственном опыте? — удивлённо переспросил премьер-министр, прежде чем она успела произнести ещё что-либо.

Принцесса слегка покраснела.

— Да. Хотя я и сказала Кастору, — она кивнула в сторону инспектора, — что мы «нашли» портал совсем недавно, но на самом деле мы были уверены в его существовании уже около пятнадцати месяцев. Мы просто не знали, где именно он находится.

Мужчины некоторое время сидели неподвижно, обдумывая её слова.

— Видите ли, — криво улыбнулась принцесса Твайлайт, — прошлой весной кое-кто прошёл через портал из вашего мира и оказался в Вечнодиком лесу. Это человеческое существо сумело проковылять по нему около полукилометра, прежде чем рухнуло на окраине семейного сада ЭйДжей, — она кивнула на леди Джек. — Оно было жестоко избито, и когда мы его нашли, то тут же доставили в местную больницу. Пока оно выздоравливало, стражи прошли по его следу в Вечнодиком лесу. К сожалению, хотя это и привело их к нужной области, есть одна хитрость с использованием этого портала, о которой они не подозревали, что не позволило им сразу же найти его. Я сама искала его несколько раз, и очень старательно, но безуспешно, — она разочарованно покачала головой. — А я своего рода эксперт в поиске скрытых вещей. Это человеческое существо, когда достаточно выздоровело, заявило, что не помнит, где находится портал, и, фактически, даже не осознавало, что превратилось, пока не очнулось в больнице.

Однако, как мы недавно обнаружили, это оказалось не совсем правдой, — продолжила принцесса Твайлайт, почему-то нахмурившись. — Оно знало, где находится портал, но боялось сказать нам. Его положение здесь было довольно неприятным, и оно предпочло остаться в нашем мире по причинам, которые я полностью понимаю и одобряю. По этой причине я и не буду упоминать ни его имени, ни пола, — добавила мисс Спаркл, коротко улыбнувшись собеседникам. — Оно было радо оказаться в нашем мире и хорошо к нему адаптировалось. Теперь оно считает себя жителем Эквестрии, и принцессы предоставили ему соответствующее гражданство.

Министры обменялись обеспокоенными взглядами.

Кастор же нахмурился. Он знал кое-кого из этого района, кто якобы исчез около пятнадцати месяцев назад — пропавшего племянника Дурслей. Плюс, если вспомнить, что именно мистер Юеши, адвокат эквестрийцев, упомянул, что в семье Дурслей жестоко обращались с ребёнком, то сопоставить эти несколько фактов и понять, что загадочное «оно» — это безусловно Гарри Поттер, ребёнок, которому сейчас должно быть одиннадцать лет, было нетрудно.

— Мы знали, что обнаружение портала — лишь вопрос времени, — продолжила принцесса Твайлайт, — поэтому составили ряд планов, касающихся того, что делать, когда это произойдёт. Это также включало в себя практику ходьбы на двух ногах. Не могла бы ты продемонстрировать, Эй Джей? — обернувшись к леди Джек, попросила её принцесса.

— Да не вопрос, — тут же ответила та.

Леди Джек встала, абсолютно невозмутимо скинула платье и, превратившись в пони, принялась топать на задних ногах по комнате. Если два высших чиновника и были удивлены тем, что блондинка так беспечно разделась перед ними, и что на ней не было нижнего белья, мужчины хорошо это скрыли.

— Как видите, это выглядит немного неуклюже, да и ходить так очень непривычно, но этот способ сработал достаточно хорошо для подготовки наших сотрудников. Просто для вашего сведения: вся длина её ноги, находящаяся на полу, от копыта до скакательного сустава, эквивалентна длине от вашего ногтя до пятки. Если бы вы превратились в пони, то вам пришлось бы ходить на ногтях ваших средних пальцев рук и ног. Мне сказали, что нужно время, чтобы привыкнуть к этому ощущению. В ходе расспросов этого человека мы за последний год узнали многое о том, что стоит ожидать в вашем мире, и соответственно адаптировали наши планы, пересмотрев свои действия после того момента, когда всё же обнаружим пропавший портал. И пока дела идут намного лучше, чем мы ожидали.

— Действительно, — перебил её принц, — один из наших сценариев включал ситуацию, очень похожую на ваше видео «День, когда Земля остановилась». Ну, — немного мрачно улыбнулся Блюблад, — вокруг нашего дома пока хотя бы нет танков и коммандос. По крайней мере, они не присутствуют настолько явно, верно? — снова ухмыльнувшись, приподнял бровь принц, глядя на троих мужчин.

Те улыбнулись в ответ, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, но отрицать обвинения не стали.

Леди Джек снова запрыгнула на диван, но так и осталась пони.

— Благодаря опыту, полученному этим человеком, мы знаем, что вам будет очень сложно адаптироваться к ходьбе, если кто-то из вас превратится в пони в нашем мире. А ещё у вас неизбежно возникнут проблемы с письмом — навыком, который вам больше всего нужен при работе в посольстве. Хотя у нас теперь есть держатель для перьев, который можно прикрепить к копыту, но все же потребуется время, чтобы научиться им пользоваться — наш превратившийся друг сравнил его с письмом ручкой, зажатой в кулаке. Собственно, держатель для перьев именно этот человек и изобрёл. Конечно, возникшую проблему можно отчасти решить благодаря пишущим машинкам, но даже так потребуется несколько недель практики, чтобы овладеть этим навыком, имея копыта вместо пальцев. Однако, когда сквозь портал прошёл мистер Юеши, мы обнаружили, что он остался человеком. И в этом и кроется самая главная проблема.

Твайлайт ненадолго замолчала, очевидно, собираясь с мыслями.

— Мы выяснили, почему не изменился мистер Юеши и почему превратился мистер Кэрролл. Чего мы пока не можем сделать, так это точно предсказать, кто изменится, а кто нет при прохождении через портал. Думаю, я знаю простое решение, но оно пока требует проверки. Имея около десятка добровольцев, мы сможем легко решить эту проблему, — принцесса расплылась в ослепительной улыбке и слегка поёрзала. — Ох, провести это исследование будет так весело! Уже не могу дождаться! — она счастливо вздохнула и задумчиво уставилась в окно, туда, где за деревьями и домами находился портал.

— Твайлайт! — строго окрикнула её леди Рэрити.

Принцесса Твайлайт вздрогнула, словно очнувшись, тряхнула головой и, повернувшись к гостям, пристально уставилась на обоих мужчин.

— Основное различие между двумя мужчинами, прошедшими через портал, заключается в… магии, — совершенно серьёзно произнесла она.

Оба мужчины на её смелое, по их мнению, заявление только вопросительно подняли брови, а затем обернулись к Кастору, на что тот кивнул.

— Поэтому я и позвонил вам вчера, чтобы организовать эту встречу, — тихо пояснил им инспектор. — Это буквально переворачивает мир.

— Магия реальна, — сказала принцесса, — как в нашем мире, так и в вашем. Именно благодаря магии эта комната больше внутри, чем снаружи. Магия позволила поместить четырнадцать чашек чая в чайник, который, судя по размерам, вмещает только три. Магия дала нам возможность перемещать чашки и блюдца, не прикасаясь к ним, — на этих словах она прервалась и, одним взглядом подняв чашку, сделала глоток чая, давая чиновникам время подумать. — Магия здесь несколько иная, чем дома, — продолжила мисс Спаркл. — На Эквусе магия повсюду и влияет буквально на всё. Это значит, что буквально во всём на Эквусе имеется магия. Даже в растениях. И избежать её прямого или опосредованного влияния попросту невозможно. Разумеется, далеко не все существа или растения могут манипулировать магией, но и в них она всё равно присутствует. Спайк! — громко крикнула Твайлайт после короткой паузы. — Можешь уже заходить.

Все трое мужчин в молчаливом изумлении уставились на маленького фиолетово-зелёного двуногого дракончика, который вошёл в комнату из кухни.

— Наконец-то, — сказал он, — я там чуть не заснул.

Когда дракончик заговорил, у этих троих и вовсе отвисли челюсти.

— Спайк — мой помощник номер один! — гордо сказала принцесса.

Почему-то принц при этом закатил глаза.

— А она моя мама! — добавил дракончик. — Она вылупила меня из яйца десять лет назад! — Спайк подбежал к принцессе и прижался к её ноге, а она, наклонившись, обняла его за плечи.

— Да, именно так всё и было. О лучшем сыне я и мечтать не могла! — принцесса прижала дракончика к себе и нежно потёрлась щекой о его щёку, затем, отстранившись, повернулась к троим мужчинам. — Здесь магия тоже повсюду, мы можем её чувствовать и использовать, но она даже близко не такая же интенсивная и всеобъемлющая как дома. Да и обладают ею здесь очень немногие существа, не говоря уже о том, чтобы взаимодействовать с ней. По сути их так мало, что, исследуя территории вокруг Литтл Уингинга, мы до сих пор не встретили ни одного существа, от природы обладающего или, тем более, использующего магию. Или, по крайней мере, ни одного из тех существ, кого мы смогли бы легко обнаружить.

Мистер Юеши вообще не имеет магических способностей, поэтому он прошёл через портал без изменений. Мистер Кэрролл же явно обладает запасом магии, пусть и небольшим, и поэтому портал изменил его, — на этих словах принцесса Твайлайт на пару секунд замолчала, давая возможность собеседникам осознать их. — Когда я просканировала мистера Кэррола после того, как он прошёл через портал, то обнаружила, что он обладает некоторым магическим талантом, способностью использовать магию, однако явно недостаточным, чтобы тот как-нибудь проявился в вашем мире, за исключением случайных и по большей части странных явлений, которые могли иногда случаться вокруг него. Вот почему нам нужны добровольцы, — в её голосе снова зазвучал энтузиазм. — Я могу просканировать их на наличие магии и выяснить минимальный объём магии, необходимый, чтобы магия нашего мира отреагировала на магию вашего мира. Ох, побыстрее бы этим заняться! — мисс Спаркл снова нетерпеливо заёрзала на месте, но потом вздохнула, справившись с собой.

— Проблема, о которой я говорила, касается тех, у кого нет магии. Мы понятия не имеем, чем обернётся внезапное появление совершенно немагического существа в нашем насыщенном магией мире. Сможет ли этот человек постепенно адаптироваться и начать развивать свою магию? А может, этот человек однажды превратится в одного из нас или в кого-то ещё, находясь в нашем мире? Или же останется человеком, но постепенно получит возможность использовать магию, как мы?

А вдруг тела перешедших в наш мир людей начнут отторгать магию, проникающую в них, и эти люди заболеют? Или их самих отвергнет магия, и они пострадают? Будет ли магия вливаться в них, пытаясь заполнить пустоту, пока не наполнит их до краёв? А вдруг её поток не прекратится? Будет ли в них вливаться всё больше и больше магии, пока они не переполнятся и не взорвутся от накопленной магии, потому что не смогут избавиться от её излишков, как это делают все существа в нашем мире, просто живя и дыша? Или, не имея магии ранее, они попадут в зависимость от неё и в итоге заболеют или умрут, уже когда вернутся сюда, домой?

И хоть мне кажется, что несколько часов пребывания на нашей стороне не оказывают никакого эффекта, как насчёт более длительных сроков? Проявятся ли перечисленные мной или ещё какие-либо симптомы через несколько дней, недель, месяцев или лет? Появятся ли симптомы в нашем мире или только после того, как человек вернётся домой? Есть ли ограничение по времени, до достижения которого ничего не произойдёт, если они вернутся вовремя? Или с ними не случится вообще ничего из того, что я сейчас предположила?

Мы просто… не знаем. И пока мы не определим хотя бы приблизительно, что может произойти, мы не можем с чистой совестью позволить вашим людям прийти в наш мир, если те не обладают хотя бы минимальными магическими способностями. И даже тогда нам придётся проводить периодические тесты и следить, не возникнут ли кумулятивные эффекты, которые могут им навредить.

Твайлайт откинулась на спинку кресла и снова глотнула чая из чашки.

— Если бы мы просто отказались предоставить вашим людям возможность открыть посольство без каких-либо объяснений, то мы никогда не смогли бы установить тот уровень доверия, который мы хотим иметь с вами. Полагаю, вы гадали, почему мы так ограничивали информацию, поступавшую от нас к вам, при этом забирая у вас всё, до чего только смогли дотянуться. Отсюда и наши сегодняшние откровения, — вздохнув, добавила она и снова наклонилась вперёд.

— Вдобавок ко всему этому ситуацию сильно усложняют ваши культурные табу в отношении магии. Я уже прочитала в исторических книгах, как ваши религиозные фанатики выслеживали и убивали тех, кто, по их мнению, мог творить магию. Официальная религия вашей страны и некоторые другие религиозные учения даже открыто призывают своих последователей «ворожеи не оставляй в живых». Согласно газетам, которые я прочла, в некоторых странах до сих пор продолжается охота на ведьм. Убивать людей просто потому, что их соседи ищут козла отпущения за свои собственные недостатки? Хотя, может быть, эти люди действительно умеют колдовать? — принцесса пожала плечами. — Правда, любой грамотный маг может легко скрыться от неорганизованной толпы. И даже в тех странах, где официально никакой охоты на ведьм нет, многие простые жители думают так же. Из-за этого мы попросту опасаемся заявлять, что способны творить магию. Ведь если любой желающий может посетить наш мир… В конце концов я читала, что вы сумели сделать некоторые из своих атомных бомб достаточно маленькими, чтобы замаскировать под обычный чемоданчик.

Поэтому в свете упомянутых мною причин мы требуем, чтобы вы держали наши способности в секрете и говорили о них только тем, у кого есть реальная потребность знать. Да, мы уверены, что в конечном итоге о наших способностях узна́ют, но мы хотим оттянуть этот момент как можно дольше, чтобы у нас появился шанс утвердиться здесь и дать всем понять, что мы не являемся врагами.

Принцесса Твайлайт прервала свою речь и улыбнулась.

— Естественно, я не жду, что вы немедленно дадите своё согласие. И, конечно, вы, можете полностью проигнорировать нашу просьбу, — она перестала улыбаться. — Но если со стороны ваших людей последует противодействие или откровенно враждебная реакция, это, очевидно, несколько затруднит наши взаимоотношения.

## 43. Голая паника

— А меж тем, — сказала Твайлайт, — пока вы здесь, не хотите увидеть чуть больше проявлений магии? Настоящую магию, а не «балаганные фокусы», как выразился один человек?

— Да, пожалуйста, — кивнули в ответ оба мужчины.

Принцесса радостно улыбнулась, взяла со стола рядом с собой небольшую коробочку и передала её премьер-министру.

— Вот, — сказала она, — взгляните на этот предмет и скажите мне, что вы о нём думаете.

Мэйджор взял подплывший к нему предмет и задумчиво осмотрел его.

— Похоже на миниатюрную модель традиционного дорожного сундука. Весит примерно как колода карт, — добавил он, подбросив предмет в руке, после чего вопросительно посмотрел на собеседницу.

«Копия» уплыла с его руки и опустилась на пол между ними, после чего принцесса подошла к ней и присела полубоком к гостям. Затем посмотрела направо, на премьера, ухмыльнулась, как-то хитро нажала на эмблему, которая занимала большую часть верхней грани, и отошла. На мгновение воцарилась тишина, все внимательно смотрели на крошечный сундучок. Внезапно тот стал резко увеличиваться в размерах.

Все трое невольно отпрянули от неожиданности, откидываясь на спинки кресел.

Теперь перед ними стоял стандартный дорожный сундук[1]: чуть больше фута в высоту, двух — в ширину и целых три с четвертью фута в длину.

Леди Дэш рассмеялась над выражениями их лиц.

— Путешествие становится намного проще, если вы можете носить весь свой багаж в кармане, — сказала, ухмыляясь, леди Рэрити.

Мужчины обменялись изумлёнными взглядами. Кастор вдруг осознал, что одна только эта методика произведёт революцию в сфере путешествий, судоходства и грузоперевозок во всём мире. Невольно инспектор задался вопросом, существовали ли ограничения на размер вещей, которые можно было уменьшить. Он попробовал представить себе, как грузовой корабль с товарами уменьшают настолько, что тот помещается на борт самолёта. Больше никаких недель, а то и месяцев, проведённых в море, и больше никаких грузов, теряемых из-за кораблей, затонувших из-за штормов или столкновений. Практически мгновенная доставка товаров по всему миру. Пацан на мопеде сможет заменить огромный грузовик, сократив трафик на улице и сведя до минимума расход топлива.

Стоп, а что насчёт веса? Если вес оставался прежним, то никто бы не смог поднять уменьшенные предметы, но эквестрийцев, похоже, эта проблема не волновала. Собственно, если бы это было проблемой, то как бы они могли положить в карман сундучок весом в несколько десятков килограммов?

— Поднимите его, — хихикая, предложила леди Джек.

Премьер, предполагая, что это какой-то трюк из-за едва сдерживаемого леди Дэш хихиканья, которая отвернулась от окна и теперь с любопытством наблюдала за ними, поднялся с кресла, с опаской подошёл к сундуку, схватился за среднюю ручку и осторожно его поднял. На удивление, тот легко оторвался от пола.

— Он явно тяжелее, чем был раньше! — заметил Мейджор, недоверчиво повернувшись к эквестрийцам.

— Да, на сундук наложены так называемые «чары облегчения веса», которые делают его очень лёгким, когда он уменьшается до карманного размера, — кивнула принцесса. — Кроме того, этот сундук никогда не будет весить больше чем втрое, чем сейчас, независимо от того, что вы в него поместите.

— Так он пуст? — нахмурился премьер.

— Не совсем. Положите его обратно и откройте, — улыбнулась Твайлайт.

И снова, ожидая подвоха, сэр Джон Мэйджор осмотрительно последовал её указаниям.

Сундук выглядел пустым.

— А теперь смотрите, — сказала принцесса, вступая в сундук, когда премьер-министр отступил, предоставляя ей свободу действия.

Как только девушка двумя ногами встала в сундуке, то начала опускаться, словно проваливаясь куда-то вглубь. Мужчины широко раскрытыми глазами наблюдали, как принцесса Твайлайт довольно быстро скрылась за не слишком высокими бортиками. Все трое подошли ближе и заглянули внутрь — и обнаружили, что она машет им, стоя на платформе, которая опускалась в обнаружившуюся внизу комнату.

— Разойдись! — крикнула леди Дэш, ныряя в сундук ещё до того, как принцесса достигла дна.

Поражённые, трое мужчин отступили — и тут же услышали раздавшийся снизу смех. Нахмурившись, премьер-министр наклонился, взял сундук за ручку и приподнял его. К немалому изумлению мужчин, в полу под сундуком никакой дыры не оказалось. Мэйджор поставил удивительный предмет обратно.

— Когда лифт вернётся наверх, просто заходите внутрь и присоединяйтесь ко мне! — позвала принцесса. — Здесь есть ещё кое-что, что вам нужно показать!

— И поторопитесь! — раздался из недр сундука голос леди Пай. — На кухне вас ждёт торт!

Стоп, а как это она сумела их обогнать?

Так и началась недолгая экскурсия по скрытому в сундуке дому, во время которой министр и его заместитель только что слюни не пускали от мыслей обо всём том, что эта «инопланетная технология» способна сделать для Англии. Позже двое мужчин решили, что эта фраза и будет лучшим способом представить всё публике. В конце концов, разве же не британский писатель-фантаст сказал однажды: «Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии»? И то, что они сегодня увидели, безусловно, соответствует столь прозорливому описанию!

— Слово «магия» должно быть вычеркнуто из вашего лексикона, — позже инструктировал Кастора Вуттен. — Отныне мы называем это «технология пришельцев». Если вы слышите, что кто-то называет её магией, то должны поправить его. Посмейтесь и скажите: «Да-да, иногда это действительно выглядит словно волшебство какое-то, но на самом деле всё совсем не так, это просто высокоразвитая инопланетная технология». Или что-то в этом роде. А способности пришельцев можно назвать телекинезом, если кто-нибудь случайно их заметит.

Сейчас же двое высших чиновников просто восторгались потенциалом, который могла предоставить эта первая представленная им «технология». Жильё перестанет быть проблемой. Больше никакого разрастания городов и никакой необходимости строить здания всё большей этажности. В Лондоне больше не будет проблем со свободным пространством. Даже самая маленькая экономичная квартира вида «бомж-сарай» может быть внутри роскошным полноразмерным домом с четырьмя спальнями, просторной кухней, столовой, холлом, гостиной, курительной и полудюжиной ванных комнат. Не говоря уже о последствиях, которые это будет иметь для легкового и грузового транспорта. Машин станет меньше, что обеспечит больший простор на скоростных автомагистралях, а также лучшую экономичность из-за уменьшения размера и веса, и при этом внутри будет больше места для обеспечения комфорта пассажиров и удобства работы с грузом. Если это можно будет интегрировать должным образом, то их соперникам останется лишь недоумевать, что, чёрт возьми, сотворили британцы! Фактически, можно будет при желании превратить небольшой грузовик в передвижной особняк, который посрамит Касл-Ховард[2].

Тем временем Кастор из-за своей прошлой карьеры в «спортивном обществе» в первую очередь задумался о военных аспектах применения этой технологии. Как насчёт автоматической винтовки L86А1 с подствольным гранатомётом и кучей разных прицелов, вес которой уменьшится с десяти килограммов до полукилограмма, а то и меньше, и это вместе с магазинами, в которых будут вмещаться тысячи патронов и сотни гранат? Больше не придётся перезаряжать её в полевых условиях и бояться, что закончатся боеприпасы, за исключением самых крайних случаев, а единственным ограничением, способным помешать ведению огня, сможет стать разве что расплавившийся ствол[3], но, вероятно, для предотвращения этого тоже найдётся какое-нибудь волшебное решение. Или небольшая упаковка размером с колоду карт в подсумке на поясе, содержащая всё, что нужно солдату для обслуживания оружия, недельный рацион, все необходимые туалетные принадлежности и столько сменной одежды, сколько захочешь. А может, даже скромную однокомнатную квартиру с полностью оборудованной кухней, душем и туалетом! Тогда можно будет легко устроиться с комфортом даже в самой труднопроходимой местности с самыми суровыми условиями, какую только можно представить. С такими «технологиями» мобильность военных возрастёт многократно. Как вам военные самолёты, способные летать по всему миру без дозаправки, которым не придётся расплачиваться за весь лишний вес на борту? Больше не надо будет задумываться о перезарядке после выстрела из оружия, и один реактивный самолёт сможет обладать огневой мощью целой эскадрильи.

С другой стороны, что было весьма тревожным, это сжатие пространства означало, что в случае, если пони не рассказывали правду о себе и о своих намерениях, в одном рюкзаке через портал могли легко проскользнуть силы вторжения из сотен, а то и тысяч солдат со всем своим снаряжением. Этак люди вполне могут оказаться в весьма плачевном положении.

А если технология попадёт в руки террористов? Или контрабандистов, наркоторговцев? Ущерб, который может нанести всего один человек, занимающийся подобной деятельностью, будет неисчислим. Придётся узнать у эквестрийцев, нет ли у них способа обнаруживать людей, использующих эту магию. И если они скажут «нет», останется только молиться, что они ошибаются, и их страхи и подозрения по поводу иномирян беспочвенны.

–=W=–

Не успели гости, отведав сидра с одним из лучших пирогов в своей жизни — попробовать пирог их уговорила леди Пинки, — вернуться в дом, как в парадную дверь ворвался мужчина.

— Принцесса Твайлайт Спаркл, — выдохнул он, как только увидел её в гостиной, обращая на себя её внимание. — Принцесса Селестия… — мужчина замолчал, кинул быстрый взгляд на трёх неэквестрийцев и, торопливо подойдя к принцессе, тихо заговорил с ней.

Все присутствующие могли наблюдать, как глаза Твайлайт ошарашенно расширились, а зрачки сузились, и девушка тяжело задышала, кажется, вот-вот готовая запаниковать.

— Святая Фауст! — ахнула она. — С-святая Фауст, — повторила она уже с ужасом в голосе и, внезапно превратившись в пони, нервно загарцевала на месте, после чего посмотрела на троих мужчин. — Принцесса Селестия хотела бы встретиться с вами, премьер-министр! — протараторила мисс Спаркл. — Она ждёт на той стороне портала! Святая Фауст! Я не ожидала, что она сделает это так быстро! Я ведь обязательно должна была догадаться, что она захочет встретиться с премьер-министром сегодня же. Что со мной не так? — причитала фиолетовая пони, начавшая нервно расхаживать туда-сюда. — Она будет так разочарована! Что же теперь делать? Что мне следует сделать в первую очередь?

Из гривы сиреневой аликорны, сопровождая продолжающиеся причитания, начали вырываться и вставать торчком непослушные прядки волос, придавая её внешности некую безуминку. С каждой секундой таких прядок становилось всё больше. По тому, как другие закатывали глаза и прикрывали лица ладонями, Кастор понял, что паника, испытываемая фиолетовой пони, была обычным для неё и привычным для окружающих состоянием.

— Я даже не думала, что она захочет сегодня встретиться с премьер-министром, а она просто отменила свой ежедневный приём и прибыла сюда! Я даже не подумала о такой возможности и вычеркнула её из своего списка! — принцесса снова ахнула, и из стоявшей на полу у её стула сумки внезапно вылетел свиток и что-то, весьма похожее на чернильницу с торчавшим из неё пером. Свиток развернулся по полу, и пони начала лихорадочно просматривать его. — Это меняет полностью всё! — закричала она, и перо запорхало по свитку. В следующее мгновение принцесса Твайлайт бросилась к премьер-министру и уселась перед ним. — Очень прошу, вы можете встретиться с ней сегодня? — произнесла фиолетовая пони, глядя широко раскрытыми умоляющими глазами, с отведёнными назад ушками и дрожащим подбородком, жалобно приподняв к груди копытце. При этом перо позади неё всё с той же торопливостью продолжало править список. Глядя на действия своей матери, дракончик Спайк только покачал головой и неодобрительно вздохнул.

И тут Кастор понял, что человечество обречено. Только самые бессердечные и злобные преступники смогут устоять перед этим щенячьим взглядом и позой побитой собаки. Единственная надежда человечества заключалась в том, что пони никогда не осознают свою скрытую силу.

У Джона Мейджора не было ни единого шанса. Он посмотрел на невероятно милую и очаровательную лавандовую пони и вздохнул, словно сдаваясь.

— Да, конечно, я согласен, — сказал он. — Если уж она проделала весь этот путь от Кантерлота до портала, то будет весьма грубо с моей стороны не ответить ей взаимностью.

— Ох, спасибо-спасибо-спасибо! — закричала принцесса Твайлайт, бросаясь на премьер-министра, обнимая его за талию и уткнувшись головой ему в грудь. — Вы даже не представляете, что это для меня значит! — послышался её приглушённый голос.

В следующий момент все присутствующие стали свидетелями того, как премьер-министр автоматически погладил принцессу Твайлайт по затылку.

— ТВАЙЛАЙТ!!! — неодобрительно окрикнула её леди Рэрити.

Леди Рэйнбоу подошла к делу более решительно: преувеличенно закатив глаза, она подлетела к своей подруге и начала отдирать её от премьер-министра. Спайк присоединился к радужногривой пегаске.

— Прошу прощения за мою… кузину, — сказал принц Блю Блад премьер-министру и его заместителю. — Она весьма одержима своими планами и ежедневно составляет новый список всего, что, по её мнению, произойдёт, — он сделал паузу. — Притом с учётом всех непредвиденных обстоятельств. Поэтому, когда случается что-то действительно неожиданное, такое, чего она не учла, она становится весьма возбудимой, — принц неодобрительно посмотрел на Твайлайт.

— Твай, успокойся, или из-за тебя мы опоздаем на встречу с принцессой, — сказал Спайк.

Принцесса Твайлайт внезапно отпрянула на шаг и замерла, полуприсев.

— Мамочки, принцесса Селестия же ждёт!

Лежавшая рядом со стулом сумка внезапно пролетела через комнату и обернулась вокруг спины фиолетовой пони, за ней последовали перо, чернильница и свиток, которые парили теперь перед ней, причём перо всё ещё делало записи. Так же внезапно Спайк взмыл в воздух и мгновением позже оказался на её спине.

Вспышка света, звон колокольчиков — и принцесса вместе со Спайком и со своими письменными принадлежностями исчезла. Трое мужчин уставились на пустое место, где она была только что. Все эквестрийцы шумно вздохнули, а принц Блю Блад вдобавок закрыл глаза и изящно приложил руку к лицу.

— И что это сейчас было? — поднял на него глаза премьер-министр.

— Она телепортировалась к порталу, — снова вздохнув, тихо ответил принц. — Этим навыком обладают все аликорны. Как только она поймёт, что нас с ней нет, то она сразу же вернётся…

В комнате вдруг снова полыхнула вспышка света и зазвенели колокольчики, и Твайлайт повторно возникла перед ними, хоть и выглядела ещё более взбудораженной, чем раньше. Спайк оказался столь же ослеплён, как и все остальные.

— …назад.

— Простите-простите-простите! — запричитала мисс Спаркл, забегав кругами на маленьком пятачке, пока в конце концов не повернулась лицом к двум министрам. — Я перекину вас немедленно!

— Да погоди ты! — воскликнула леди Рэрити, но уже после того, как они внезапно возникли внутри палатки.

К счастью, к тому моменту уже никто не сидел и, соответственно, не упал после перемещения. Трое людей ахнули от резкого перехода.

— Поторопитесь, Селестия ждёт!.. — выпалила Твайлайт и, развернувшись, побежала по центральному проходу к порталу.

— Эй, сахарок, — сказала леди Джек, даже не надеясь остановить её словами и потому обвив обезумевшую принцессу передними ногами за шею. — Ты ж не хошь, шоб принцесса Селестия увидала тя в панике! — успокаивающим тоном продолжила она, и даже принялась слегка укачивать принцессу, словно успокаивая перевозбудившегося ребёнка. — Вспомни, что г'рила Кэйденс, глубокие вдохи, глубокие вдохи. Вдох через нос… задержи дыхание… Вы-ы-ыдох… — свои слова она сопровождала личным примером, побуждая фиолетовую пони последовать за ней.

После нескольких повторений принцесса Твайлайт, очевидно, начала приходить в себя, поскольку даже её грива начала разглаживаться и не выглядела уже такой растрёпанной. Ещё через мгновение она остановилась и оглядела комнату.

Кастор был поражён, увидев, что принцесса-пони, поняв как себя вела, покраснела. Покраснела сквозь шерсть!

— Мне очень жаль, — сказала она, глядя в пол, а затем взглянув на троих мужчин. — Просто… ну, принцесса Селестия ждёт…

— Премьер-министр, заместитель премьер-министра, — сказал принц Блю Блад, слегка наклонив голову. — Добро пожаловать на площадку портала на территории Эквестрийского посольства. Двери слева и справа, — он указал на них тростью, — ведут к раздевалкам для тех людей, которые меняются, проходя через портал. В человеческом облике легче переодеться, — пояснил он, улыбнувшись. — В каждой комнате есть подходящие халаты, которые люди могут носить, чтобы соблюсти эти ваши приличия во время перехода. Они легко надеваются или снимаются в любой форме. Мы предоставляем их нашим гостям, поскольку сами в своём мире мы обычно не одеваемся, за исключением защитной одежды для определённых профессий или нарядов, символизирующих высокий статус, поэтому так избегаемая вами нагота нас не беспокоит. Принцесса Твайлайт, — повернулся к фиолетовой пони принц Блю Блад, строго на неё зыркнув, — понадобится ли кому-нибудь из наших сегодняшних гостей раздевалка?

— О, э… — принцесса смущённо посмотрела на него. — Сейчас посмотрю, — Твайлайт повернулась к трём людям и некоторое время изучала их взглядом. — Я собираюсь использовать исследовательское заклинание. Вам это не повредит. Я просто хочу узнать, достаточно ли у вас магии, чтобы превратиться в пони, когда вы пройдёте через портал, — принцесса сосредоточилась, и на пару секунд её рог окутало розовато-сиреневым сиянием. Как только рог погас, принцесса Твайлайт улыбнулась Кастору. — У премьер-министра Джона Мейджора и заместителя премьер-министра Майкла Хезелтина не будет никаких проблем с прохождением через портал. Однако детектив-инспектор Сирл на всякий случай должен надеть один из халатов.

— Превосходно, — кивнул принц Блю Блад и посмотрел на двух мужчин. — Если вы меня извините, я отлучусь на минуту.

Принц повернулся к Кастору и указал ему на дверь справа, на которой, как заметил инспектор, теперь была эмблема мужчины. Принц проследовал в раздевалку за ним. Оказавшись внутри, принц снял и аккуратно сложил свой костюм, после чего положил его в корзину со своим именем, стоявшую на полке вместе с целым рядом других, также надписанных. На второй полке, чуть ниже, были пустые корзины без имён. На противоположной стене находился ряд крючков с развешанными на них разноцветными халатами, а под ними располагалась скамейка.

Начав разоблачаться, Кастор снял пиджак и положил его в корзину — и в тот же миг на ней появилось его имя. Не поняв, как это произошло, мужчина на мгновение замер, уставившись на неё, затем, пожав плечами, продолжил раздеваться.

Когда они оба оказались облачены в лёгкую одежду без застёжек, Кастор последовал за послом через другую дверь, выходящую в коридор, ведущий к порталу, присоединившись к двум министрам и принцессе Твайлайт, также одетой в похожий халат.

— Премьер-министр, заместитель премьер-министра, я пойду первым, — сказал принц. — Просто идите обычным шагом. Вы увидите табличку прямо над нашими головами с названием «Сладкое яблочко». Потом возможен краткий момент лёгкой дезориентации. С другой стороны есть перила, точно так же, как здесь, поэтому, если почувствуете потребность в опоре, просто возьмитесь за них.

Принц Блю Блад кивнул им, а затем вошёл в дерево и исчез.

— Желаете, чтобы я пошёл первым? — тихо спросил Кастор.

Премьер отрицательно мотнул головой, а затем уверенно направился к дереву, за ним быстро последовал Хезелтин, а затем и Кастор.

Ощущение перехода было одновременно странным, но в то же время не таким уж и странным. Оно было похоже на вход в фотолабораторию через «световой шлюз». В один момент вы находитесь в ярко освещённом тамбуре, затем становится темно, когда деревянная дверь закрывается позади вас, затем вас снова встречает свет, когда деревянная дверь перед вами открывается. В данном случае, впрочем, после первого же шага Кастор упал на четвереньки.

Только он был не на четвереньках — мужчина вдруг осознал, что стоит на копытах.

И премьер, и Хезелтин смотрели на инспектора, а тот таращился на них в ответ. Трудно было сказать, кто удивился больше. Одно дело, когда кто-то говорит, что это может случиться, и другое — видеть, как это происходит.

Внезапно его подняли, отодвинули в сторону и снова поставили. Но прежде чем Кастор успел запаниковать, позади него раздался голос принцессы:

— Ага! Я так и думала, что ему хватит магии! — Сирл оглянулся через плечо и увидел фиолетовую принцессу, стоящую рядом и чуть позади него. — Поздравляю, мистер Сирл, вы пегас! — с улыбкой объявила она ему, подпрыгивая на месте, как будто гордая его достижением. — Поначалу вам будет трудно ходить самостоятельно, — продолжила она, — так что я отнесу вас в моей магии.

Инспектор почувствовал, как его ноги и руки — точнее, уже копыта — отрываются от деревянного настила. Опустив взгляд, он увидел, что парил в воздухе в нескольких сантиметрах от земли. Потом Кастора осенило. Пегас? Он повернул голову — и да, у него были крылья! Сама мысль о них заставила его новые конечности с шумом развернуться, как будто он непроизвольно напряг мускулы где-то на спине за лопатками. К сожалению, это действие не прошло бесследно, поскольку в результате он заехал принцессе Твайлайт крылом прямо по лицу.

— Уй! — воскликнула она, отступая и прикрывая лицо полусогнутым в пясти копытцем.

Крылья сложились почти столь же быстро, как и расправились.

— Ох, простите, пожалуйста, — поспешил извиниться Сирл. — Я не знал, что они так сделают.

Леди Дэш уже вовсю не то что смеялась — ржала над ним, да и остальные похихикивали, прикрывая мордочки копытами.

— Ничего страшного, — снисходительно сказала принцесса Твайлайт. — Позже вы научитесь их контролировать.

— Ага, — вклинилась Рэйнбоу Дэш, — вы б видели, сколько раз Твай опрокидывала вещи в библиотеке или лупила пони-будь своими перьями, прежде чем научилась управляться со своими махалками! — и продолжила хохотать.

— ПРИНЦЕССА СЕЛЕСТИЯ!!! — вдруг воскликнула Твайлайт, чуть не оглушив Кастора.

Инспектор Сирл совершенно неожиданно для себя осознал, что находится уже в паре десятков метров от того места, где был какую-то секунду или две назад, лицом к лицу с красивой белой лошадью с двумя крыльями и очень длинным рогом. Вот она точно была больше похожа на лошадь, чем на пони, если посмотреть на её длинные тонкие ноги. Даже сидя, она возвышалась над пони вокруг неё. Однако её самой поразительной особенностью была великолепная, чрезвычайно длинная грива, состоявшая из нежно-зелёных, синих, сиреневых и розовых прядей, кои переплетались и колыхались, будто неподвластные гравитации, подобно пламени на неком неощутимом эфирном ветру.

За время своих путешествий Кастору довелось повидать немало лошадей, и он мог сказать, что эта, без сомнения, посрамила бы всех виденных им. Мало того, что она была безукоризненно ухожена, так она ещё и, казалось, слегка светилась и излучала ощутимое тепло. Её царственный внешний вид лишь подчёркивали золотая корона на голове и золотое… нет, оно было слишком большим, чтобы быть ожерельем… видимо, правильнее будет нагрудник[4], и оба — с огромным пурпурным камнем в центре, вероятно, аметистом. Золотые туфли на её копытах, безусловно, также способствовали поддержанию этого образа. Белая лошадь сидела перед низким столиком с чайным сервизом и с заметным удовольствием смотрела на фиолетовую аликорну.

— Доброе утро, Твайлайт, — мягко сказала незнакомка и сделала изящный глоток чая. — Почему бы тебе не представить наших гостей?

К моменту, когда взбудораженная принцесса после ещё одной серии дыхательных упражнений немного пришла в себя, и эта фиолетовая «паника на копытах» наконец-то утихла, все одиннадцать расселись в креслах — трое людей — или на подушках вокруг стола с принцессой Селестией и теперь наслаждались чашкой отличного чая.

— Спасибо, что посетили портал, господин премьер-министр Мэйджор, заместитель премьер-министра Хезелтин, — наконец сказала принцесса Селестия после положенных представлений. — Мне всегда легче вести дела, когда ответственные лица встречаются непосредственно друг с другом. Я надеюсь, что сегодня мы положим начало долгому и плодотворному сотрудничеству.

Кастор знал, что ему следовало уделять большее внимания тому, о чём говорилось, но сейчас инспектор был слишком отвлечён попытками понять, как так получалось, что, будучи пони и, соответственно, обладая копытами вместо рук, он каким-то образом всё же сумел ухватиться за ручку чайной чашки. Это должно быть физически невозможно, поскольку копыта были твёрдым кератином. И Кастор подтвердил это, легонько постучав им себе по голове. Тем не менее каким-то образом Сирл мог ощутить, как копыто изгибается вокруг ручки чашки и что он действительно держит эту чёртову чашку, отхлёбывая из неё чай.

Однако он не мог не отметить, что, как ни странно, создавалось впечатление, будто правительницу пони больше всего привлекли обсуждения, которые касались литературы — как письменной, так и аудио или видео, — и музыки. При этом околотехнические темы не представляли для неё особого интереса — в противоположность принцессе Твайлайт, которая была буквально очарована вопросами технологий и науки, и принцесса Селестия каждый раз аккуратно уводила разговор в сторону, когда эти темы возникали снова.

К тому времени, как было выпито уже по несколько чашек чая, премьер-министр получил обещание, что несколько врачей-пони прибудут к порталу, чтобы осмотреть нескольких пациентов-людей с целью проверки, сработает ли их «технология». Как только у них будет хотя бы несколько успешных случаев излечения некоторых людских болезней на этой стороне, они попробуют лечить и на другой, а затем займутся расширением круга своих услуг для населения в целом. Точно так же были предварительно запланированы лекции и занятия по их «технологиям» пространственного расширения и облегчения веса.

Однако когда они уже встали, заканчивая встречу, премьер-министр замер и пристально посмотрел правительнице Эквестрии в глаза, оказавшиеся на одном уровне с его лицом.

— Есть ещё кое-что, — сказал Мэйджор и замолчал, явно размышляя, стоит ли ему продолжать. — Принцесса Твайлайт сказала, что ваши пони, исследуя Литтл Уингинг и Лондон, не обнаружили людей, способных творить магию, — наконец продолжил он.

Вместо ответа принцесса Селестия вопросительно склонила голову. Премьер-министр посмотрел на своего заместителя, затем снова на неё.

— Принимая во внимание тот факт, что у некоторых из наших людей есть магия, — он кивнул в сторону Кастора, — вас ведь не удивит то, что существует отдельное сообщество людей, которые знают о магии всё и могут ею пользоваться?

Хезелтин уставился на премьера, удивлённо вытаращив глаза, явно не ожидавший подобного откровения от своего начальника — впрочем, как и Кастор и Юеши.

— На самом деле, я ожидала этого, — с улыбкой тихо сказала Селестия. — В конце концов, чтобы создать портал, даже случайно, каких-то крох магии явно будет недостаточно. И да, мы их встретили, — добавила она, всё ещё улыбаясь. — Фактически, они первыми обратились к нам, и вовсе не потому, что узнали о портале или хотя бы о факте существования чего-то подобного.

Слегка повернувшись, она посмотрела на опешившую фиолетовую аликорну.

— Моя самая преданная ученица, Твайлайт, уже встречалась с ними, — изрекла Селестия и деликатно хихикнула. — Они до сих пор думают, что мы из какого-то места в вашем мире, которое они называют Атлантидой. Насколько я поняла, они считают его островом, скрытым от остального мира могущественной магией.

Правительница Эквестрии снова посмотрела на премьер-министра. Он, как и остальные, лишь молча, с удивлением смотрел на неё.

— Они рассказали нам о своём статуте секретности, — продолжила белая аликорна, — и о том, что держатся отдельно от обычного населения. Мы, конечно, выполнили их пожелания и никому из ваших людей о них не сообщали. И, естественно, мы ничего не сказали им о нашем желании установить отношения с вашим миром. Тот факт, что мы явно из другого мира, означает, что использование нами магии никоим образом не указывает на присутствие их скрытого сообщества. Пока они сами ведут себя прилично, им ничего не угрожает. Фактически, это им даже поможет, — усмехнулась принцесса. — Как только ваше общество узнает о наших способностях, многие из случайно увиденных небольших магических проявлений, допущенных самими волшебниками, начнут приписывать нам. Что отвлечёт внимание от их сообщества. Итак, вы сообщите им о наших переговорах? — спросила принцесса Селестия, слегка наклонив голову.

— У меня нет возможности с ними связаться, — медленно покачал головой премьер-министр. — Я знаю об их существовании только потому, что их министр магии представился мне в первый день моего пребывания в должности. Он сказал, что, если повезёт, мы больше никогда не встретимся, поскольку связываться со мной ему потребуется только в случае крайней необходимости, — Мэйджор несколько секунд помолчал. — В моем кабинете есть портрет, который должен быть моей связью с ними, но я не знаю, как он работает. В тот день он просто внезапно заявил, что меня хочет увидеть министр магии. Я не знаю, работает ли он в обратную сторону, — на этих словах премьер слегка поёжился. — С тех пор я использую свой кабинет только для собственных дел, а все встречи с другими официальными лицами проходят в переговорных комнатах без картин. Я бы и эту убрал куда-нибудь в запертую кладовку, но тогда они могут сделать что-нибудь ещё. Вероятно, за нами постоянно приглядывают их шпионы, — нахмурившись, добавил Мэйджор.

— Да, они действительно кажутся немного высокомерными по отношению к нормальным людям, — кивнула принцесса. — Возможно, вам стоит попытаться связаться с ними и сказать, что к вам явились пришельцы из космоса, и вы считаете, что маги должны об этом узнать. А потом посмотрим, что они скажут. Если в разговоре с ними всплывут наши способности, не используйте слово «магия», чтобы описать их, а скажите, что это, к примеру, сверхчувственное восприятие, — она слегка тряхнула головой при мысли, что у такой простой вещи получается такое замудрёное название. — Или телекинез, на который, по словам Твайлайт, чаще всего похожа наша магия. Просто настаивайте, что это не магия, а экстрасенсорное восприятие или телекинез, — белая аликорна снова улыбнулась. — Таким образом, они не смогут заявить, что их не предупредили, когда узнают правду. Вы же будете вне подозрений, ведь вы скажете им голую правду, — она безмятежно улыбнулась.

— Перед тем, как вы уйдёте, возьмите их с собой, — сказала принцесса Твайлайт по возвращении в Литтл Уингинг, когда два министра уже собирались уходить. В тот же момент из дома вышла женщина с двумя полотняными портфелями. — Эти два портфеля обладают эффектом расширения пространства. Их внутренний объём около половины кубического метра. Можете использовать их как материальное свидетельство, чтобы те, кому вы будете рассказывать секрет, не подумали, что вы — как это говорится? — а, откровенную лапшу им на уши вешаете, — добавила она с усмешкой.

Проследив взглядом за четырьмя отъезжающими машинами, Кастор повернулся к принцессе.

— Это определённо было впечатляюще, — сказал он.

— Я надеюсь, что они согласятся хранить наш секрет, — улыбнулась ему Твайлайт.

— Я не могу представить, чтобы они сказали «нет», — улыбнулся в ответ Кастор.

Вместо ответа мисс Спаркл радостно кивнула.

— С другой стороны, — выражение лица Сирла стало серьёзным, как и его тон. — Как сотрудник полиции Суррея, я обязан спросить вас: что вы можете мне рассказать о Гарри Поттере?

## 44. Начало

Рано утром в среду Кастор и двое его сослуживцев проследовали за мисс Эрроу в столовую в доме номер одиннадцать на Магнолия Роуд. За столом сидел мальчик, а рядом с ним три девочки. Принцесса Твайлайт стояла позади них, положив руку на плечо мальчика. Мальчик заметно дрожал и выглядел готовым дать дёру в любой момент. Позади девочек, рядом с Твайлайт, стоял их адвокат Линь Юеши.

— Принцесса Твайлайт, — сказала мисс Эрроу, — прибыл детектив-инспектор Сирл.

Женщина посторонилась, пропуская его в помещение.

— Доброе утро, принцесса Твайлайт, мистер Юеши, — сказал Кастор, затем повернулся к невысокому мужчине рядом с ним, нёсшему кофр лишь немногим больше обычного портфеля. — Я хотел бы представить вам мистера Роба Рензетти, судебного секретаря по этому делу, и миссис Сару Уолл из службы по опеке детей, которая будет представлять интересы мистера Поттера во время этого интервью, — добавил он, повернувшись к женщине, только что вошедшей в комнату.

Обычно подобного рода опросы проводились в полицейском участке или в одном из детских учреждений, однако Твайлайт была непреклонна в том, чтобы всё произошло именно здесь, наотрез отказавшись куда-либо везти мальчика.

— Гарри не верит никому и ничему в человеческом мире, — прямо заявила тогда принцесса. — Он боится, что вы просто отберёте его и передадите назад Дурслям, несмотря на любые заверения в обратном, которые вы или я можем дать ему. Да чтобы просто заставить его согласиться на встречу с вами, пришлось немало его уговаривать, — добавила она после вздоха. — И при любом намёке, что вы хотите его задержать, он исчезнет быстрее, чем успеете глазом моргнуть. И как я уже сказала, — продолжила принцесса Твайлайт куда более жёстким, не допускающим возражения тоном, — теперь он гражданин Эквестрии, а принцесса Селестия очень серьёзно относится к безопасности своих подданных.

Другими словами, обычная практика подселения ребёнка арестованных лиц в приёмные семьи неприемлема и может вызвать международный — или правильнее будет сказать «межмировой»? — инцидент. К счастью, наличие одного из суверенных правителей нации в качестве «приёмного родителя» немного облегчало ситуацию — обычные вопросы, касающиеся жилищных условий и финансовой обеспеченности, даже не рассматривались. Как и умение заботиться о ребёнке.

По итогу было решено, что они примут меры по изъятию мальчика из сложившейся обстановки только в том случае, если станет очевидно, что он сам не хочет оставаться с принцессой.

— Мистер Рензетти, миссис Уолл, я хотел бы познакомить вас с принцессой Твайлайт Спаркл.

Судебный стенографист кивнул женщине, поставил свой кофр на стол и раскрыл его. Внутри оказался небольшой механизм[1], больше всего походивший на пишущую машинку, но с гораздо меньшим количеством клавиш. Рензетти выложил механизм на стол, затем оттуда же был извлечён небольшой магнитофон, который он немедленно включил.

— Это Гарри Поттер, а эти трое — его подруги: Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум, — представила детей Твайлайт, пока стенографист возился со своей техникой.

— Отлично, — сказал Кастор, кивнув мальчику. — Всегда легче, когда мы знаем, как выглядят люди, проходящие по делу.

Инспектор сел в конце стола и взглянул на Роба, который кивнул.

— Хорошо, запись идёт. Сегодня среда, 28 августа 1991 года, — сказал Сирл, кинув взгляд на стенографиста, который печатал всё произнесённое, делая физическую копию на случай, если с аудиозаписью возникнут проблемы. — Я детектив-инспектор Кастор Сирл из полицейского управления Суррея. Со мной присутствуют мистер Роб Рензетти, судебный стенографист, и миссис Сара Уолл из службы опеки. Мы прибыли сюда для опроса мистера Гарри Поттера, мальчика одиннадцати лет, об обстоятельствах его жизни в семье Дурслей. В настоящий момент здесь, кроме нас, присутствуют Твайлайт Спаркл, Гарри Поттер, Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум. Последние трое — подруги мистера Поттера, и они одного с ним возраста. Мисс Спаркл является его временным опекуном. Также присутствует мистер Линь Юеши, эсквайр, поверенный мисс Спаркл и мистера Поттера.

Ваше высочество, мистер Юеши, — сказал Кастор, повернувшись к ним лицом, — как я сказал вам ранее, нам нужно провести это интервью приватно. Мы обнаружили, что дети, как правило, не хотят разглашать информацию, когда присутствуют их опекуны, братья, сестры или друзья. Они боятся, что то, что они скажут, расстроит или обидит других. Именно поэтому здесь присутствует миссис Уолл. Работа миссис Уолл заключается в наблюдении за тем, чтобы опрос был разумным, и никто не пытался обманом или силой заставить мистера Поттера дать показания, которые могут ввести в заблуждение или прямо не соответствовать действительности, — инспектор посмотрел прямо на сидящих детей. — И чтобы не допустить давления со стороны чрезмерно увлёкшихся допросом офицеров, — добавил он. — Это не проверка вас как приёмной семьи со стороны службы опеки, и вопросы по этому поводу подниматься не будут. Сегодня мы занимаемся исключительно расследованием обстоятельств жизни Гарри Поттера в семье Дурслей за последние десять лет и хотели бы выяснить, что он может нам об этом времени рассказать.

Твайлайт понимающе кивнула. Они уже всё это обсуждали. Очень долго обсуждали. Кастор повторял это сейчас для Гарри и девочек. И для протокола.

— Отлично! — сказала принцесса. — Я уже объяснила Гарри, — она ободряюще сжала плечо мальчика, — что у вас есть к нему несколько вопросов относительно его родственников, и что он должен быть с вами как можно честнее.

— Прежде чем мы начнём, — сказал Кастор, — могу я сфотографировать вас, мистер Поттер? Нам не удалось найти никаких ваших фотографий, и у нас были весьма веские основания предполагать, что вас… больше нет в живых.

— Хорошо, сэр, — тихо отозвался Гарри.

Кивнув, Кастор достал камеру из кофра судебного стенографиста и жестом попросил Гарри встать, а затем показал, чтобы его подруги отошли в сторону.

— Спасибо, мистер Поттер, — сказал инспектор, как только с этим вопросом было покончено. — А теперь, Ваше высочество, будьте любезны оставить нас одних.

Улыбнувшись Гарри, она быстро прошептала: «Не волнуйся, Гарри, всё будет хорошо» и вышла из комнаты, захватив с собой трёх девочек, и плотно закрыв за собой дверь. Мистер Юеши подошёл и сел рядом с Гарри.

— Я останусь с вами, мистер Поттер, в качестве свидетеля со стороны Её высочества, — сказал адвокат, улыбнувшись мальчику. — Если у вас возникнут какие-либо сомнения по поводу задаваемых вопросов и того, как на них ответить, или вам потребуется иная помощь, просто спросите меня. Всё, что вы здесь скажете, является конфиденциальной информацией, и я не буду сообщать того, что вы скажете, никому, даже Её высочеству, без вашего на то разрешения. Вы поняли меня?

Гарри с очевидным облегчением кивнул и немного расслабился.

— Её высочество принцесса Твайлайт и три девочки вышли из комнаты, оставив в комнате только меня, миссис Уолл, мистера Рензетти, мистера Юеши и мистера Поттера, — сказал Кастор, для магнитофона. — Прежде всего, мистер Поттер, я хочу подчеркнуть, что намереваюсь выяснить только вашу ситуацию с Дурслями. Это не имеет ничего общего с опекой или изменением ваших текущих договорённостей. Я прошу вас говорить нам правду, как вы её знаете, и настолько, насколько вы помните события, без каких-либо ненужных приукрашиваний. Если вы вспомните о чём-то после того, как мы уже перешли к другому вопросу, не стесняйтесь прервать нас и добавлять эту информацию к уже имеющейся или исправить любой из моментов, что вы могли сказать до того момента. Вы это понимаете?

— А если захочешь попить или отдохнуть, то просто попроси, — добавила миссис Уолл, затем раскрыла свою огромную сумочку и вытащила оттуда маленького плюшевого мишку. — Вот, — сказала она с улыбкой, — я как-то обнаружила, что с такими плюшевыми игрушками иногда бывает легче выговориться.

Гарри неуверенно кивнул детективу и схватил медведя, прижав его к груди.

— Мы начнём с простого. Как ваше полное имя?

После первого часа они сделали перерыв, затем ещё один после второго и в итоге закончили незадолго до обеда. Кастор был очень рад признанию Твайлайт, что с тех пор как Гарри Поттер сбежал, он находится под её опекой. Да, она легко могла отгородить его от всего мира неприступными стенами, и у людей остались бы только подозрения о том, что с ним на самом деле случилось. Её положение в эквестрийском правительстве и их полная изоляция от Земли сделали бы поиск Гарри абсолютно невозможным.

Предоставленная мальчиком во время опроса информация хорошо сочеталась с тем, что они узнали от его школьных учителей и соседей. Кроме того, она заполнила множество пробелов, которые у них образовались после предыдущих опросов. По тому, как мальчик общался с остальными во время перерывов, было абсолютно ясно, что его текущее положение намного предпочтительнее прежнего, и Кастор сомневался, что служба опеки могла бы обеспечить ему лучшую обстановку. И если сопровождавшие инспектора Сирла взрослые были встревожены и возмущены тем, что узнали от мальчика, Кастор был просто в ярости. Если после того, как старших Дурслей наконец-то выпустят из-за решётки — а собранная, в том числе и сегодня, информация гарантировала, что этого не случится ещё несколько лет, — Кастор встретит кого-нибудь из них, он будет более чем счастлив поделиться своим мнением с этими подонками. Громко. А если к тому моменту он уже выйдет на пенсию, то, может, и кулаками добавит в свою речь знаки препинания. Штраф и пара недель «отдыха» на «Курорте Королевы» того вполне стоили.

Что же касается настоящего времени, то мальчику нравилось жить с принцессой. И то, как Твайлайт и три девочки бросались утешать его каждый раз, когда он выходил из комнаты, свидетельствовало, что у него была очень хорошая группа поддержки. Друзья, которые никогда его не оставят.

Кастор не видел причин, по которым принцессе можно было бы отказать в официальном праве опекать мальчика. Вдобавок теперь он знал нескольких высокопоставленных людей, которые могли это провернуть движением мизинца. Однако было лучше подождать, пока Дурслей осудят, и пойти официальным путём.

А пока он решил не тратить время на пустые размышления об этом. Одно из важных жизненных правил, которые Сирл выучил в армии, гласило, что будущие проблемы принадлежат будущему, и стоит сосредоточить всё своё внимание на проблемах текущих. Он просто сделал по этому поводу небольшую запись в своём ежедневнике.

۸- ̫ -۸

В районе шести часов вечера четверга Кастор провёл принцессу Твайлайт и её сопровождающих в небольшой актовый зал, расположенный на военной базе к северу от Лондона. Дамы заняли места сбоку от подиума, стоявшего по центру сцены.

Стоя за трибуной, Сирл смотрел на собравшихся в зале людей. Их оказалось всего сто семь человек, так что большая часть зрительного зала оставалась пустой. Кастор видел, как зрители с удивлением разглядывали необычные длину и цвет волос эквестрийцев. Большинство взглядов было одобрительными, хоть встречались и осуждающие. Более умные или, по крайней мере, более наблюдательные могли заметить с полдюжины других мужчин и женщин со столь же необычным цветом и длиной волос, расположившихся по краям сцены и у последнего ряда зрительного зала. Каждый из них работал в паре с офицером МИ5. Кроме того, одна из женщин была одета в домашний халат до пола.

— Добро пожаловать, леди и джентльмены, — начал Кастор. — Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за то, что вызвались добровольцами в этом исследовании. Но прежде чем мы двинемся дальше, — добавил он, окинув собравшихся взглядом, — я должен напомнить вам, что всё, что вы увидите, услышите или сделаете с того момента, как добровольно вызвались участвовать в этом исследовании, проходит под грифом «совершенно секретно». Вы ни при каких обстоятельствах не должны сообщать кому-либо что вы видели, слышали или пережили, пока участвовали в эксперименте, за исключением случаев, когда вас опрашивает уполномоченный персонал правительства Её Величества. Это также включает в себя запрет на обсуждение каких-либо деталей с другими участниками исследования. Дамы на этой сцене и я, — Кастор указал на шестерых девушек, — исключение. Вы должны всегда отвечать на наши вопросы правду, правду и только правду, какой вы её знаете. В будущем могут быть назначены и другие, кому может быть предоставлено такое право.

Этот запрет, вероятно, будет снят по окончании исследования, и вы сможете похвастаться своим детям и внукам, что принимали в нём участие. И, как вы скоро увидите, похвастаться будет чем, — Кастор снова внимательно оглядел зрителей в зале. — Я повторю то, что вам уже сказали по поводу этого исследования. Несоблюдение этих ограничений автоматически приведёт к вашему исключению из исследования, конфискации любых бонусов и при определённых обстоятельствах может стать причиной для обвинения в государственной измене в соответствии с Законом о государственной тайне.

Со стороны подопытных последовали тихий ропот и переглядывание.

— Однако прежде чем мы начнём, я требую, чтобы вы заявили, что понимаете эти условия и не собираетесь обсуждать это исследование или своё участие в нем с кем-либо, не уполномоченным правительством Её Величества, включая супругов, членов семьи или кого-то ещё значимого для вас, — криво улыбнулся Сирл. — Да, я знаю, что вы все подписывали соглашения о неразглашении, когда согласились на это исследование, но это последний шаг, — он вздохнул. — Это не займёт много времени. Каждый ряд по очереди поднимайтесь с левой стороны сцены, — добавил инспектор, указав для ясности, с какой стороны подниматься.

Кастор, Твайлайт и Эпплджек подождали, пока первый человек приблизится, и остановится перед ними.

— Собираетесь ли вы обсуждать детали исследования с кем-либо, не уполномоченным правительством Её Величества? — спросил Кастор.

Эпплджек пристально смотрела на подошедшего мужчину, а стоявшая рядом с ней Твайлайт, пока мужчина отвлёкся, проверяла, есть ли у него хоть какая-то поддающаяся обнаружению магия.

— Сэр! Нет, сэр! — вытянулся тот в струнку, демонстрируя, что явно пошёл в добровольцы прямо из армии.

Эпплджек улыбнулась и кивнула мужчине.

— Отлично, спасибо, — сказал Кастор. — Следующий! — объявил он и обратился к следующему в очереди — на сей раз женщине — с теми же словами.

Они почти добрались до конца, когда Сирл заметил, что Эпплджек нахмурилась и слегка покачала головой. Кастор замолчал и ещё раз оглядел мужчину напротив, который с любопытством посмотрел на него, переводя взгляд между ним и Эпплджек. Кастор вздохнул, повернулся и помахал рукой человеку, ожидавшему у края сцены. Они подождали, пока он подойдёт.

— Мне очень жаль, — сказал Кастор добровольцу, — но вы не можете участвовать в исследовании. Мистер Кэрролл проводит вас обратно в Лондон. Тем не менее спасибо за уделённое нам время. Пожалуйста, подождите у края сцены, пока мы не закончим.

Они молча смотрели, как двое уходят. «Похоже, у этого человека сегодня будет очень интересный вечер, а скорее всего, и весь завтрашний день», — со вздохом подумал Кастор. Он надеялся, что доброволец просто хотел поделиться своим участием в «секретном» исследовании со своей женой или девушкой. Если же нет… ну, возможно, Эпплджек и правда обнаружила шпиона. Ранее принцесса настояла на том, чтобы леди Эпплджек наблюдала за каждым из добровольцев, когда те будут отвечать на вопрос о том, будут ли они хранить всё это в секрете. Мисс Спаркл заверила инспектора, что леди Эпплджек каким-то образом узнает, лжёт ли её собеседник, правда, Кастор не очень понимал, как именно она это делала. Увы, по заверениям Твайлайт, это умение уникально для данной пони — к немалому сожалению для сотрудников МИ5, которым очень хотелось бы иметь возможность раскрывать шпионов, задав им несколько простейших вопросов.

Наконец они закончили. Пока все трое ждали, пока последний ряд вернётся на свои места, Твайлайт наклонилась ближе и сказала разочарованным голосом:

— Ни в одном из них я не смогла обнаружить ни капли магии, — и недовольно надула губы.

Кастор проследил взглядом, как мистер Кэрролл и получивший отказ доброволец покидают зал, и понимающе кивнул.

— Можете присесть, — сказал он двум девушкам, — вам больше не нужно стоять рядом со мной.

Те кивнули в ответ и вернулись на свои места. Кастор же глубоко вздохнул и, вновь повернувшись к зрителям, окинул взглядом оставшихся мужчин и женщин.

— Спасибо вам всем. Однако спрошу ещё раз. Есть ли кто-нибудь, кто хочет передумать и отказаться от участия в исследовании? Это ваш последний шанс. Однако вы по-прежнему будете соблюдать условия соглашения о неразглашении.

Никто не двинулся. Некоторые оглянулись на двери в задней части зала, через которые ранее ушли двое мужчин.

— Отлично. Уверен, все вы слышали заявления сторонников теории заговора, — он сделал паузу и продолжил драматичным тоном, растягивая слова: — прише-е-ельцы живу-у-ут среди на-а-ас, у-у-у-у-у! — на последних словах, спускаясь с подиума, Кастор поднял руки вверх, словно плохой актёр, пытающийся изобразить ужас, прикрывая лицо тыльной стороной ладоней и приоткрыв рот в притворном шоке.

Собравшиеся пристально смотрели на него, кое-кто даже улыбнулся. Постояв пару секунд, инспектор вернулся на подиум и снова стал серьёзным.

— До недавнего времени это и правда были только теории заговора, бред любителей поиска глубинного смысла, на деле не имеющий под собой никакого основания, — продолжил Кастор, и после этих слов на лицах некоторых зрителей стали проявляться хмурые взгляды. — Однако в прошлом месяце инопланетяне — да-да, самые настоящие инопланетяне, существа, не рождённые в нашем мире, — так вот, пришельцы с планеты под названием Эквус открыли портал, если хотите, дверь в наш мир.

Тут уж практически все подняли брови, из зала даже раздалось несколько восклицаний, выражавших недоверие и удивление. Добровольцы обменялись неуверенными взглядами.

— На прошлой неделе группа этих инопланетян обратилась к члену правительства Её Величества и попросила разрешение открыть посольство. Естественно, как только мы убедились, что это не какая-то мистификация, то попросили об ответной возможности — открыть посольство в их мире, — снова привлёк внимание присутствующих Кастор, хотя многие из них теперь смотрели на женщин на сцене с зарождающимся пониманием. — Вот почему вы сегодня здесь. В этом и будет состоять суть этого исследования. И почему это должно пока оставаться в секрете.

Кастор рассматривал свою аудиторию. Одни улыбались, другие хмурились, третьи сидели с непроницаемым выражением лица.

— Уверен, вы все можете представить себе ту панику и хаос, которые могут возникнуть, если эта информация внезапно станет доступной для ничего не подозревающей публики. В то время как наш и их мир на первый взгляд кажутся полностью совместимыми, инопланетяне — кстати, они называют себя пони… мы вернёмся к этому через пару минут, — пояснил Сирл в ответ на недоверчивые взгляды некоторых присутствующих, — так вот, пони предположили, что могут возникнуть проблемы и побочные эффекты при долгосрочном пребывании в их мире. Они готовы рискнуть в нашем, но не могут с чистой совестью позволить нам действовать в их мире без предварительного изучения вопроса, — инспектор сделал паузу, чтобы дать аудитории осознать им сказанное.

— Вы, леди и джентльмены, будете одними из первых, кто ступит в чужой мир. Не считая астронавтов, побывавших на Луне, такое путешествие совершили всего пять человек, включая меня. Один из них провёл там много времени, поэтому мы точно знаем, что непосредственной опасности, которую мы можем обнаружить, нет. К сожалению, его ситуация по-своему уникальна, и её нельзя экстраполировать на бо́льшую часть населения Земли. Именно поэтому вы все прошли столь тщательный медицинский осмотр. Для тех из вас, кто не является учёным и ничего в этом не понимает, объясняю: во время этого осмотра был выяснен базовый уровень вашего физического состояния, и это поможет нам выяснить любые отклонения от него в кратчайшие сроки. Есть и вторая группа добровольцев, проходящих сейчас инструктаж в другом месте, которая выступит в качестве контрольной.

Однако, прежде чем мы продолжим, вы должны знать, что портал меняет некоторых людей, которые проходят через него, чтобы они соответствовали местным жителям. С пони произошло обратное. И они не зря называют себя пони.

Кастор повернулся к Твайлайт и приподнял бровь, на что та улыбнулась и указала на женщину в халате. Предупреждённая заранее женщина кивнула, подошла к подиуму с противоположной стороны от сидящих дам и сбросила халат. Однако прежде чем публика успела отреагировать на публично раздевающуюся перед ними гостью, на её месте возникла крылатая лошадка высотой Кастору по пояс. Пегаска гордо расправила крылья и несколько мгновений позировала, а затем в пару взмахов легко поднялась в воздух и снова мягко коснулась земли.

Вся аудитория потеряла дар речи.

Пегаска снова взмахнула крыльями и совершила долгий, медленный, ленивый круг над головами добровольцев.

— Ох, да сколько можно уже! — внезапно воскликнула леди Дэш.

— Рэйнбоу! — предостерегающе сказала Твайлайт, но было уже слишком поздно.

Зрители в изумлении наблюдали, как девушка с радужными волосами вскочила со своего места и быстро разделась. Не успел последний элемент её гардероба упасть на пол, как девушка бросилась к краю сцены и прыгнула с него в публику. Люди, сидевшие в первых рядах, испуганно вскрикнули, ожидая, что она рухнет прямо на них, но вместо этого застыли с открытыми ртами, когда она прямо в воздухе превратилась во второго пегаса и помчалась через весь зал.

Другой пегас просто наблюдал за её приближением. Рэйнбоу Дэш подлетела к ней, ткнула копытом в плечо, крикнула: «Эй! Ты водишь!» и бросилась прочь. Спустя мгновение вторая пегаска усмехнулась и помчалась за ней.

Следующие несколько минут люди заворожённо следили за небывалым зрелищем, развернувшимся в воздухе у них над головами, не похожим ни на что из того, что они когда-либо видели в реальной жизни. Сальто, кувырки, развороты, бочки и резкая смена высоты полёта — все это доказывало аудитории, что это отнюдь не актёры, летающие на ловко спрятанных тросиках.

Наконец Твайлайт встала и крикнула:

— Дэш! Этого вполне достаточно!

Мгновение спустя два пегаса приземлились на сцене. Стражница рядом с Дэш выглядела немного смущённой проигрышем. Пегаска приняла человеческий облик, подняла свой халат со сцены и вернулась на своё место у её края.

Рэйнбоу Дэш без капли жалости ухмыльнулась и, подпрыгнув, зависла над сценой, скрестив передние ноги и буквально сидя в воздухе. Люди ошарашенно уставились на этот, казалось бы, невозможный трюк.

— Пегасы — это только одна из основных рас пони, — продолжил Кастор как ни в чём ни бывало, — также есть единороги, земнопони, ночные и кристальные пегасы, кристальные земнопони и пони из Седельной Аравии.

Стоящие рядом с ним леди Флаттершай, Рэрити, Пинки Пай и Эпплджек превращались в пони, когда звучало название их расы.

— Однако вы не изменитесь, — заявил инспектор Сирл, на что получил несколько разочарованных взглядов и немало печальных вздохов. — Соблюдение этого условия входило в процесс отбора. Будучи копытными существами, пони не могут держать в копытах ручку или карандаш, равно как и не умеют пользоваться нашими пишущими машинками. Полагаю, все понимают, что из-за копыт сотрудникам посольства будет очень сложно работать, не так ли? Не говоря уже о том, что охранники с трудом смогли бы управиться со своей… экипировкой.

Хоть его вопрос и был риторическим, Кастор видел по реакции добровольцев, что они поняли его точку зрения.

— И хотя у пони есть свои собственные методы письма, нам пояснили, что требуются годы практики, чтобы научиться достаточно разборчиво писать буквы и цифры, которые потом можно будет опознать. Этого времени у нас нет, — Сирл глубоко вздохнул. Тем временем все пони, кроме Рэйнбоу Дэш, снова превратились в людей. — Портал, как нам объяснили пони, старается адаптировать каждого, кто через него проходит, к тому миру, в котором он очутился. Это означает, что, когда они появились здесь, их тела были идеально приспособлены к выживанию и жизни на Земле. Кстати, это их естественный цвет волос, — добавил Кастор, повернувшись к Твайлайт и улыбнувшись ей, на что девушка озорно улыбнулась ему в ответ. — С помощью стилиста они могли бы придать своим волосам любой привычный людям цвет, если захотят.

То, что большинство людей не меняются, когда они проходят через портал, вызывает ряд немаловажных вопросов, — продолжил инспектор, вновь повернувшись к аудитории. — Исправляет ли портал что-то, чтобы люди, хотя и оставшись при собственной внешности, могли легко выжить в их мире? Или портал ничего не делает? А если он ничего не делает, то есть ли в этом новом мире что-то, с чем человеческое тело не сможет справиться? Нет, я сейчас даже не про бактерии и вирусы — может, там существует некая разновидность радиации, о которой мы ничего не знаем, способная со временем причинить вред? Или, возможно, наши тела легко приспособятся к этому излучению, но затем плохо отреагируют, когда вы вернётесь сюда, и оно исчезнет? Приведёт ли к смерти человека пребывание там в течение долгого времени? И поможет ли возвращение сюда избежать этого или нет? Ни они, ни мы просто не знаем этого.

Вот тут-то на помощь и приходит это исследование. Хотя мы без проблем совершили несколько визитов, задерживаясь там на несколько часов, нам нужно больше исходных данных. Так что каждую неделю двое из вас будут возвращаться и проходить полный медицинский осмотр на предмет любых изменений по сравнению с данными исходного медосмотра, который вы прошли только что. Кроме того, пони будут проводить собственные медицинские обследования, чтобы увидеть, смогут ли они обнаружить что-нибудь со своей стороны.

Кастор сделал паузу и отпил из стакана, стоявшего на полке кафедры.

— Честно говоря, мне сложно выразить словами то, насколько это важно для нас, для всего человечества. У пони имеется способ отрастить потерянные конечности, которым они готовы поделиться с нами. На следующей неделе мы начнём экспериментировать с этой технологией.

Большая часть публики выпрямилась на своих местах, задохнувшись от неожиданности.

— У них также есть лекарство от большинства видов рака. Они не знают, подействует ли их лекарство на нас, но готовы попробовать. В следующем месяце мы начнём экспериментировать и с этой технологией.

Это заявление вызвало множество восклицаний удивления. Кастор знал, что среди аудитории наверняка должны быть люди, потерявшие из-за рака членов семьи или друзей.

— Они полагают, что, используя их технологии, можно разработать способ очистки воздуха от загрязнения за считанные минуты над городом размером с Лондон. И это лишь немногое из того, чему мы сможем у них научиться.

Инспектор Сирл сделал паузу, чтобы дать аудитории осознать им сказанное.

— Прошу тишины, пожалуйста, — слегка повысил голос Кастор, и в зале стало тихо. — И да, те из вас, кто работает в области медицины, будут помогать нам в этом, пока вы находитесь на Эквусе. Что ж, как видите, ставки в этом исследовании весьма высоки. Каждый шаг должен быть тщательно изучен на предмет побочных эффектов, прежде чем он станет известен общественности. Уверен, вы спрашиваете себя: «Что они хотят взамен от нас?»

Сирл с сожалением покачал головой.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но одной из первых их просьб было желание посмотреть спектакль Шекспира.

Его слова вызвали несколько удивлённых смешков в зале.

— Однако у нас есть кое-что, что их интересует, помимо литературы и искусства. Они были просто очарованы нашими настольными компьютерами и компьютерными играми. У них нет ни телефонов, ни телевидения, ни радио. Нет даже телеграфа. Они просто никогда не думали об этом![2] У них нет ни больших продуктовых магазинов наподобие супермаркета «Уайтроуз», ни даже крупных универмагов. Некоторые из них буквально пускали слюни при виде представленного в витринах разнообразия.

В зале раздался короткий смех.

— Однако, прежде чем вы туда попадёте, я должен вам кое-что сказать.

Кастор махнул рукой в сторону осветительной будки в задней части театра и дождался, пока поднимется занавес и погаснет свет.

— Во-первых, есть огромное количество свидетельств того, что между нашими двумя планетами был контакт сотни тысяч, если не миллионы лет назад, — сказал он, после чего коснулся пульта управления на трибуне, и на экране выше и позади него стали появляться изображения животных.

— Кошки, собаки, кролики, мыши… — продолжал называть животных Сирл по мере того, как их изображения появлялись на экране, ранее скрытом за занавесом, пока эти изображения не заполнили весь экран, — …все они водятся на Эквусе. Но на Эквусе, в отличие от Земли, все они разумны[3], — он нажал другую кнопку, и картинки исчезли, но началось воспроизведение видео.

— Это ферма «Сладкое яблочко», — услышали они слова леди Эпплджек, — а это Бесси. Бесси, скажи привет.

Корова задумчиво посмотрела вниз, затем снова подняла взгляд.

— Я должна? — спросила она.

— Это было бы неплохо.

Корова вздохнула, затем посмотрела в камеру и помахала копытом.

— Привет, — сказала она, а затем повернула голову к Эпплджек, которая находилась за кадром. — Я уже могу идти?

— Конечно, дорогая, увидимся на дойке.

Корова посмотрела на неё долгим взглядом, а затем, сказав: «Хорошо, только сегодня не опаздывай», развернулась и ушла. Видео закончилось.

— Не все из них могут говорить, — пояснил инспектор. — Те, что были представлены на слайдах, которые я вам показал, в среднем умны примерно, как десятилетний ребёнок[4].

Кастор нажал кнопку, и появился ещё один слайд.

— Кроме коров есть олени, буйволы, ослы, козы… — снова стал перечислять Сирл. Когда и этот экран был заполнен, он погасил его. — Есть и мифологические существа почти прямо из мифов Древней Греции! Драконы, грифоны, химеры, василиски, гидры…

— Те, кто в одежде, — добавил Кастор, когда экран в очередной раз заполнился, — достаточно умны, чтобы создать свои собственные страны и цивилизации, и могут разговаривать с вами как минимум на уровне выпускника средней школы.

Короче говоря, если вы видите животное, оно, вероятно, может с вами разговаривать. И даже если оно говорить не может, то, по крайней мере, может вас понять, — инспектор сделал небольшую паузу. — Не облажайтесь. Эта «тупая скотина», которую вы пнёте под зад, может запросто оказаться чужеземным послом в Эквестрии. Если сомневаетесь, лучше спросите пони.

Добровольцы уставились на него, слишком ошеломлённые, чтобы сказать что-нибудь в ответ.

— В итоге единственное блюдо из животного белка, которое вы увидите, — это рыба. Мы не будем доставлять туда для вас гамбургеры и свинину. Как бы долго вы ни находились по ту сторону портала, на всё время пребывания там вы — вегетарианцы. Пожалуйста, не обсуждайте мясо, пока находитесь на Эквусе. Если кто-то спросит, то смените тему… если не сможете достаточно правдиво сказать «нет, лично я мясо не ем». Возможно, вам удастся перевести разговор на продукты, которые нравится есть и нам, и им. Кроме того, если у кого-то из вас есть кожаные туфли, кошельки или сумки, в автобусе мы обменяем их вам на сделанные без использования натуральной кожи аналоги.

Сказать, что публика была шокирована практически до ступора, когда презентация, наконец, была завершена, было бы очень, очень большим преуменьшением.

Когда все участники собрания сели по автобусам, на дворе уже стояла ночь. Поездка в Литтл Уингинг прошла тихо, добровольцы мысленно переваривали всё то, что узнали сегодня. Затемнённые окна автобуса не позволяли им видеть, куда их везут. Когда они прибыли, брезентовый навес скрывал от них звёзды, пока добровольцы пробирались через палатку в Эквестрию.

Гостиница для людей на эквестрийской стороне была уже закончена, и именно там им предстояло провести первые несколько недель, привыкая к пони и пытаясь понять, чего именно от них ожидают как их собственное правительство, так и эти разноцветные лошадки.

## 45. Табунок в поезде

Воскресным утром первого сентября, когда эквестрийцы и Грейнджеры прибыли в дом Уизли, миссис Уизли их встретила в своём пегасьем облике. Очевидно, прошлым вечером Джинни сумела-таки убедить свою мать попробовать перевоплотиться. Причина, по которой матриарх Уизли не сделала этого раньше — потому что «ведьмам её возраста анимагическая форма не нужна». Неудивительно, что мистер Уизли и её сыновья тоже настойчиво уговаривали её, подбивая попробовать превратиться. А для близнецов мать, способная обратиться в пегаса, и вовсе была слишком большим искушением, чтобы отказаться от подобной идеи. И это не говоря о том, что в облике пони она оказалась великолепным игроком в квиддич, и близнецы не хотели отказываться от такой прекрасной возможности потренироваться.

Мистер Уизли, правда, никогда не упоминал причин, почему он поддержал идею своих детей. Возможно, он думал, что так его жена станет счастливее. А может, он просто хотел потискать пушистую поньку. Да Луна побери, Гарри и сам просто обожал пообниматься со своими подружками-пони. В любом случае близнецы благоразумно решили ни о чём не расспрашивать отца или мать и не шутить по этому поводу.

При такой всеобъемлющей поддержке, как только женщина приняла решение, ей не потребовалось много времени, чтобы вызвать превращение. Гарри счёл, что она уже привыкла к проявлениям своей магии, и потому ей было легче прочувствовать разницу между собственной магией и магией пегаса.

Воцарившийся в доме кавардак лишь усиливался оттого, что дети Уизли носились по дому, как угорелые, пытаясь собрать вместе всё то, что им следовало уложить по сундукам ещё прошлым вечером. Не раз они уже отправлялись было на вокзал, а потом возвращались забрать что-то забытое второпях.

Глядя на всё это действо, Гарри был донельзя рад, что Твайлайт заставила его вместе с кобылками вчера вечером сверить взятое ими с составленным ею списком и убедиться, что всё упаковано. Они-то думали, что семья Уизли уже будет готова к отъезду, когда прибыли чуть ли не за два часа до отправления поезда, рассчитывая, что у них будет полно времени, чтобы добраться до вокзала и занять места в вагоне. Что ж, они были не правы.

— Если вы ещё что-то забыли, — в конце концов не выдержал Гарри, — то мы можем отправить одну из сов домой, чтобы ваши родители это вам прислали!

Только после этого замечания они, наконец, добрались до вокзала Кингс-Кросс и платформы девять и три четверти. И даже успели сесть на поезд до того, как тот тронулся. Правда, успели едва-едва. К счастью, благодаря сундукам, умещавшимся в карманах, посадка на поезд для всех остальных, не относившихся к семейству Уизли, прошла с куда меньшей нервотрёпкой.

И естественно, Твайлайт тут же запланировала попозже более детально изучить поезд. Однако она не забыла помахать рукой на прощание, когда поезд отошёл от перрона, хоть и выглядела задумчивой, поскольку одновременно исследовала заклинания, вплетённые в примыкающую к перрону станцию. Гарри оставалось надеяться, что она вспомнит о своей встрече с Блюбладом, запланированной на полдень.

–=W=–

Поездка в Хогвартс для семи студентов проходила без особых событий. Рон всё ещё дулся из-за того, что его младшая сестра ехала с ними, и демонстративно игнорировал её присутствие в купе. То, что ему ещё и предстояло весь год делиться с ней своими книгами, нисколько не улучшало его настроения — Рон практически молился, чтобы его сестра попала на другой факультет, о чём уже не раз за последние две недели «по секрету» сообщал Гарри, когда остальные не слышали. Даже игра во взрыв-карты не вытащила его из депрессии больше, чем на несколько минут.

Если бы Скуталу знала, где точно находится Хогвартс, а не имела лишь смутное представление, что школа «где-то в Шотландии», то, вероятно, попробовала бы долететь туда своим ходом. Видимо, отчасти из-за этого, а также из-за того, что летать в купе было негде, получалось разве что парить у потолка, пегасёнка пребывала в скверном расположении духа. До обеда она развлекалась тем, что пыталась выяснить, насколько слабо и медленно она может взмахивать крыльями, чтобы при этом не падать. Затем она приземлилась и села с остальными, чтобы перекусить. Дети старательно исследовали весь ассортимент, предложенный ведьмой с полной закусок и сладостей тележкой, и, накупив всего по несколько штук, разделили добычу между присутствующими.

Поездка дала Гарри время задуматься о прошедшем месяце. Что ни говори, но он впервые в жизни так хорошо провёл время. Ему ни разу не пришлось вытаскивать кобылёнок из очередной устроенной ими дурацкой ситуации или со всех ног улепётывать в ужасе от какого-нибудь преследующего их по лесу монстра. Если так подумать, Гарри не мог вспомнить ни одного месяца лета, когда Меткоискатели, в том числе и он сам, не проводили хотя бы часть того самого месяца под домашним арестом. Конечно, для сравнения у него было всего одно лето, однако и это уже был показатель. И Гарри принял его во внимание.

Хм-м-м, если так подумать, впервые с тех пор, как Гарри прибыл в Эквестрию, ему не пришлось провести хотя бы часть месяца лишённым привилегии гулять, когда ему захочется. Да уж. Целый месяц без домашнего ареста. Кажется, он пошёл на рекорд.

Во время их встреч в прошлом месяце Гермиона убедила остальных попробовать чары из учебника для второкурсников — соответствующая книга для студентов первого курса оказалась для них не такой уж и сложной. Хотя и сказать, что она была подобна простейшему букварю, тоже нельзя — каждое заклинание сопровождалось длинными и подробными теоретическими вставками, описывающими подробности использования этого заклинания, а также ряд исторических моментов — кто и когда создал эти чары, какие-то забавные моменты, с чарами связанные, примеры того, к чему может привести их неправильное использование, и так далее. Впрочем, дети проигнорировали всю эту теорию и сосредоточились на том, чтобы просто научиться выполнять сами заклинания. При этом они обнаружили, что взяться за книгу второго года было хорошей идеей, поскольку изучение более сложных чар вызвало впечатление, что уже изученные заклинания для первокурсников на самом деле совсем простые и лёгкие, что весьма помогло детям поднять их уровень колдовства.

Так что, когда Гермиона предложила позвать Перси, чтобы он проверил, насколько хорошо они владеют заклинаниями, возражений не последовало — детям и самим было любопытно, как он их оценит. Можно было смело рассчитывать на то, что Перси будет беспристрастным в своих суждениях, даже если он был немного обижен тем, что они пропустили всю теорию, а Рон и вовсе засыпал во время чтения. Гарри чувствовал, что Перси слишком уж серьёзно относится к своим обязанностям старосты, и решил пока не говорить ему, что близнецы заколдовали его значок так, чтобы тот показывал вопросительный знак, когда Перси на него не смотрел.

Гарри это всё не задевало, поскольку он использовал заклинание «погружения в книгу», чтобы пробежаться по всем учебникам, пока был в Литтл Уингинге. Он упомянул о заклинании жеребёнкам в начале прошлого месяца, но их это не заинтересовало — хотя куда более вероятно, что они слишком увлеклись фильмом, который в тот момент смотрели. В любом случае девочкам нравилось помогать Джинни навёрстывать упущенное. Рон же, когда Гарри предложил обучить его заклинанию, чтобы тот мог учиться, не засыпая, тут же смылся, и сделал это чуть ли не бегом. Гермиона оказалась слишком поглощена книгой, чтобы услышать его вопрос.

Гарри был вынужден согласиться, что поступление в Хогвартс с уже освоенными заклинаниями для первого курса оставит им гораздо больше времени для игр и отдыха — хотя Гермиона, похоже, подразумевала нечто иное, когда уговаривала их. Да и, как Гарри научила Твайлайт, обогнать своих одноклассников в учёбе — не такая уж и плохая идея: если столкнёшься с трудным для понимания разделом, у тебя будет запас времени, чтобы побольше с ним поработать.

И потом, изучение магии — это вам не какая-то там нудная, рутинная зубрёжка!

Единственным неприятным моментом за весь этот месяц оказался «опрос» с этим детективом-инспектором. Остаток того дня Гарри провёл, погружённый в мысли о том, что хотел бы сделать с Дурслями, когда в достаточной мере выучится магии. Те самые мысли, которых ему удавалось избегать большую часть месяца. Девочки изо всех сил старались приободрить его, и он и правда был благодарен им за их усилия. Но всё же… одна только мысль о Дурслях буквально заставляла его кровь закипать.

–=W=–

Отправившись вскоре после обеда в туалет, Гермиона встретила мальчика — Невилла Лонгботтома, потерявшего жабу. Убедившись, что остальные не видели земноводное, Гермиона ушла с ним и вернулась в купе только через час, таща мальчишку за собой.

Невилл Лонгботтом был слегка пухловатым мальчиком невысокого роста — хотя и немного выше Гарри, — с круглым лицом, на котором всё ещё виднелся детский жирок. Он не был толстым, но и назвать его худым язык не поворачивался. По сути, он был немного полноват для своего роста — в отличие от Гарри, у которого, наоборот, вес, да и рост, был недостаточен для его возраста — все девчонки были почти на голову выше его.

— Хьюстон, у нас проблема, — сказала Гермиона, садясь и заставляя Невилла сесть рядом с собой. — Мы нигде не смогли найти Тревора.

Невилл выглядел так, будто сейчас разревётся.

— Бабуля и дядя Элджи будут очень разочарованы во мне, — промямлил он.

— Ты попробовала «акцио»? — спросил Гарри у Гермионы.

— Это ведь не работает с живыми существами, помнишь? — нахмурилась девочка в ответ.

«Точно, а я и забыл», — подумал Гарри и тоже нахмурился.

— Как бы то ни было, — сказала она, — Невилл, это Гарри Поттер… — начала знакомить всех Гермиона.

Смущённо взглянув на лоб Гарри, Невилл повернулся и уставился на двух Уизли.

— Вам что, обоим по одиннадцать? — нерешительно сказал он. — Бабуля никогда не упоминала, что в семье Уизли две пары близнецов.

Выражение лица Рона стало ещё кислее.

— Нет, — заявил он холодно. — Ей десять. Это директор уговорил моих родителей позволить ей пойти в школу в этом году, а не в следующем, — и, раздосадованный, Рон отвернулся и уставился в окно.

Невилл удивлённо посмотрел на Джинни, которая, покраснев, теперь сердито зыркала на брата.

— Вот это да! — сказал он тихо. — Должно быть, у тебя круто получается магия!

Румянец рыжеволосой девочки стал ещё ярче.

— Думаю, это лишь потому, что я могу сделать так, — сказала она и превратилась в пегаса.

По-видимому, Дискорд подправил их способность превращения так, чтобы их одежда магическим образом где-то пряталась, а не оставалась надетой на понячьих телах. Это было почти так, как если бы их способности были полной противоположностью привычной анимагии — то есть их анимагической формой как бы являлась ведьма в одежде, неотличимая по виду и возможностям от прочих магов и ведьм.

— Так ты анимаг?! — ошарашенно вытаращил глаза Невилл.

— Ха! — насмешливо сказал Рон, поворачиваясь к ним лицом и желая показать, что его сестра не может превзойти его. — Я тоже могу так сделать! — и он это сделал.

Глаза Невилла стали ещё больше.

Все девчонки засмеялись над выражением его лица. Почти хором три эквестрийки сказали: «Мы тоже можем!» и тоже обратились в пони. Бедный пухляш уставился на пятерых разноцветных лошадок, обалдело моргая.

Гарри вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Это точно ничем хорошим не закончится.

Всё ещё шокированный, Невилл повернулся к Гермионе:

— А ты знала, что они могут… — и недоверчиво уставился на сидящего рядом с ним чёрного единорога с тёмно-каштановыми гривой и хвостом, который виновато смотрел на мальчика. Невилл непонимающе хлопнул глазами… и безвольным мешком соскользнул на пол, потеряв сознание.

Гарри глубоко вздохнул.

— Блин, девочки, хватит уже над ним издеваться, так нечестно.

Все посмеялись над реакцией Невилла, и даже Рон улыбнулся. Дети обменялись понимающими ухмылками. Этот год обещал быть очень весёлым.

Гарри достал палочку, немного нахмурился — и из её кончика прямо Невиллу в лицо плеснула короткая струйка воды. Последний, шумно отфыркиваясь, спешно попытался подняться и кое-как уселся на полу, глядя на Гарри.

— Что случилось? — спросил мальчик. — Я заснул? Мне приснилось, что вы все стали маленькими лошадками.

Гарри снова вздохнул.

— Пони, — поправил он, протянув руку, чтобы помочь Невиллу подняться и сесть на сиденье. — Нет, ты упал в обморок. И это был не сон, — Гарри махнул рукой, и шестеро ярких разноцветных пони подняли копытца и помахали Невиллу.

При виде пони Невилл покачнулся, словно у него ослабели ноги, но Гарри поддержал его.

— Не обращай на них внимания, они все просто выпендриваются. Мы получили свои палочки только в прошлом месяце, ну, где-то в начале августа.

— Верно, — добавила Гермиона чопорным тоном, — но мы уже полностью прошли книгу заклинаний для первого курса. Это было так весело! — чёрная единорожка аж подпрыгнула на своём месте от радости. — Я даже могу применять заклинания через свой рог!

В подтверждение своих слов Гермиона выпустила из рога сноп искр. Остальные закатили глаза. Джинни слегка дёрнула крыльями, но свободного места для полётов в купе не было — его заняла парившая под потолком Скуталу.

— Так вы ещё и говорить можете в такой форме? — неуверенно сказал Невилл, снова выглядевший так, будто вот-вот опять хлопнется в обморок. — Они точно отправят меня домой, да?

В ответ пони переглянулись и превратились обратно — все за исключением Скуталу, которая на этот раз зависла в воздухе вертикально, как это иногда делала Рэйнбоу Дэш.

— Нет, — твёрдо сказал Гарри. — Директор сказал нам, что как только получаешь письмо из Хогвартса, то ты уже в него записан, и никто не сможет отобрать у тебя право его посещать.

— Если только не совершишь какое-нибудь серьёзное преступление, — добавила Гермиона. — Именно так написано в «Истории Хогвартса».

Невилл уставился в пол, едва ли не плача.

— Но я почти сквиб, — всхлипнул он, — я почти не могу творить магию. Я буду посмешищем в школе. До недавнего времени у меня и вовсе не было магических выбросов. Да и он случился всего раз…

Гарри и эквестрийки переглянулись, сузив глаза. Они все прекрасно знали, что такое быть целью чужих насмешек. Оставайся они сейчас всё ещё в облике пони, их уши бы сейчас раздражённо подёргивались, а хвосты хлестали по бокам… в точности, как у той же Скуталу, которая спустя пару мгновений снова приняла человеческий облик и рухнула на пол. После минутной возни и приказа «Подвинься!» Невилл оказался зажат на сиденье между Скуталу и Свити Белль.

— Нет, ты не станешь посмешищем, — твёрдо сказала Свити Белль, — мы позаботимся об этом.

— Дай-ка я посмотрю на твою палочку, — не терпящим возражения голосом приказала Гермиона.

— Она моего отца, — благоговейно сказал он, вытаскивая её из кармана. — Он… не может её больше… использовать.

— Что ж, вот и один из корней твоей проблемы! — заявила девочка, уперев руки в боки.

Невилл возмущённо посмотрел на неё.

— Мистер Олливандер, изготовитель волшебных палочек, сказал нам, — продолжила лекцию Гермиона, не замечая его гнева, — что это палочка выбирает мага. А эта палочка выбрала твоего отца, правильно? Следовательно, если ты не точная копия или клон своего отца, то есть в тебе нет вообще ничего от матери, то эта палочка никогда не будет работать для тебя так же хорошо, как для него! — и, подняв бровь, она бросила на мальчика торжествующий взгляд, демонстрируя свои познания в этой области.

— Мой отец… — начал Невилл.

— Он. Не. Ты, — твёрдо прервала его Гермиона. — Эта палочка выбрала не тебя! И, по словам мистера Олливандера, эта палочка никогда не будет работать для тебя так же хорошо, как для твоего отца! Уж мистер Олливандер должен в этом разбираться, ты так не думаешь?

Её слова заставили возмущение и недовольство мальчика рассыпаться как карточный домик.

— Бабуля никогда не согласится подарить мне новую палочку, — пробурчал Невилл, отворачиваясь.

— Что ж, нам просто нужно будет купить тебе новую палочку! — решительно заявила Скуталу и посмотрела на Эппл Блум и Свити Белль, которые кивнули в ответ.

— О, точно! — воскликнула Свити Белль, когда ей в голову пришла блестящая идея. Она достала из кармана сундук, увеличила его и, поставив на пол, открыла. — Твайлайт должна быть уже дома, и я попрошу у неё разрешения и волос! — крикнула кудрявая девочка, запрыгивая на платформу лифта.

Невилл проследил взглядом за тем, как девочка исчезла в своём сундуке, затем наклонился и заглянул внутрь.

— Квартира в сундуке? — недоверчиво спросил он.

Потребовалось всего пара минут, чтобы объяснить, что у Гарри и трёх девочек были сундуки с внутренней каминной сетью, а у Джинни и Рона — обычные студенческие сундуки, хотя сундук Джинни и был получен в долг, пока родители не купят ей собственный. «Ерунда, это ведь не благотворительность, если мы даём его в долг, дорогуша, — заявила тогда Рэрити. — И вы ведь в любом случае собираетесь купить ей нормальный сундук в следующем году?» Этот аргумент в их споре с Уизли стал для последних решающим, и тем в итоге не оставалось ничего иного, кроме как согласиться.

Честно говоря, Гарри небезосновательно подозревал, что в следующем году Рэрити попросту предложит им приобрести «подержанный» сундук с большой скидкой — намного дешевле, чем в любом магазине. «Продать что-то уже попользованное по заниженной цене — это никакая не благотворительность! — наверняка скажет она. — Кроме того, магазин никогда не купит подержанный сундук по цене, по которой они планируют его продать. В итоге я избавляюсь от ненужных посредников, продав его вам дороже, чем в магазине заплатили бы мне, а вы заплатите мне меньше, чем отдали бы за него, приобретая в магазине! Мы оба выигрываем от этого, так что это никак не может быть благотворительностью, дорогуша».

Пока дети ждали возвращения Свити, Гермиона стала рассказывать об их анимагических формах.

— Видишь ли, мы все были в доме Уизли, когда этот действительно странный маг, Дис… ОЙ! — вскрикнула она и зло посмотрела на Эппл Блум, которая пнула её по лодыжке.

— Мы НЕ ПРОИЗНОСИМ его имя! — насупившись, посмотрела в ответ Эппл Блум. — Ты шо, не видала, шо сотворилось в прошлом разу? На эт’ раз он могёт решить, шо бу’т забавно, еж’ли мы все бу’м выглядеть, как авокадо или цыплята! — и, вздрогнув, она кинула быстрый взгляд на Скуталу.

Гермиона снова зыркнула на превращённую земнопоньку и вздохнула смиряясь.

— Ла-адно, — неохотно протянула она, потирая лодыжку. — В общем, этот могущественный маг появился, когда они трое со Свити впридачу произнесли его имя. Он в шутку превратил всех нас в пони. Гарри, Свити Белль и я стали единорогами, как и близнецы Уизли — Фред и Джордж. Джинни, её мать, Скуталу и команда гриффиндора по квиддичу, Оливер Вуд, Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет — они были в гостях у Уизли в тот день — превратились в пегасов. Рон и Перси стали земными пони, — завершив объяснять, девочка снова превратилась в единорога. — А потом он превратил нас всех на остаток дня в пегасов, — она вздохнула. — Примерно через неделю Скуталу придумала, как снова превратиться в пегаса, поэтому все мы тоже попытались это сделать. И через пару дней справились. Так что, как видишь, — добавила Гермиона и посмотрела на Невилла, — единственная причина, по которой у нас есть эти формы, — это то, что чрезвычайно могущественный маг вызвал наше первое анимагическое превращение. По крайней мере, мистер Уизли считает, что именно так и произошло.

Невилл смотрел на Гермиону, явно сомневаясь, говорит ли она ему правду. Он был уверен, что его бабушка обязательно упомянула бы, если бы существовал маг, достаточно могущественный, чтобы превратить тринадцать человек в пегасов — ну, в смысле, кто-то другой, кроме директора Дамблдора. К тому же он никогда не слышал о пони таких ярких цветов, а у единорогов всегда была белая шерсть. И из трёх присутствующих здесь единорогов только Свити Белль хоть сколько-то приближалась к этому цвету.

— Это правда, Невилл, — вздохнув, подтвердил слова чёрной единорожки Гарри. — Этот маг действительно могущественен. Он с лёгкостью может искажать реальность. Дома он однажды устроил дождь из шоколадного молока и превратил облака в сахарную вату. Он Бог Хаоса. Если ему вдруг захочется перевернуть что-нибудь с ног на голову или учинить ещё что-то забавное, разумеется, с его точки зрения, он не задумываясь особо тут же это и проделает.

Невилл недоверчиво посмотрел на Гарри, на что тот только пожал плечами.

— А я думаю, что он крутой, — твёрдо сказала Скуталу. — Немного непредсказуемый, но крутой! Конечно, не такой крутой, как Рэйнбоу Дэш, но всё равно крутой.

Остальные поёжились, словно от внезапного холода.

— Как насчёт сыграть во взрыв-карты? — предложила Джинни.

В качестве столешницы они решили использовать закрытый сундук Свити Белль. Поначалу Невилл был немного зажатым, но после первого раунда расслабился, и вскоре все уже смеялись, даже Рон. Скуталу присоединилась к ним во втором раунде.

В середине игры, примерно часа через два, раздался стук изнутри сундука. Они поспешно убрали всё с крышки, и оттуда выскочила Свити Белль, прямо в прыжке превращаясь в девочку.

— Вот, — сказала она, протягивая Невиллу конверт и демонстрируя палку длиной в полметра. — Твайлайт не было в её замке, поэтому мне пришлось пойти к Рэрити, — объяснила она и вздохнула. — А потом Рэрити настояла, чтобы мы выпили чаю. Вот почему это заняло так много времени. Однако она была очень рада помочь и дала мне два волоска. Она сказала, что готова взять всю ответственность за это на себя.

Свити повертела в руках палку, после чего и её протянула Невиллу.

— Когда я уже шла обратно по тропе, — она многозначительно посмотрела на Гарри и двух других превращённых кобылок, — один из рабочих подошёл ко мне и передал мне эту палку от вишнёвого дерева. Он сказал, что, когда они пересаживали одно из деревьев в парке в более подходящее место, оно вдруг уронило эту ветку ему прямо на голову. По какой-то причине он решил, что я пойму, куда её использовать.

Дети обменялись озадаченными взглядами, но затем Гарри осенило, и он произнёс: «Гармония», на что все эквестрийки понимающе кивнули. После этого Гарри снова повернулся к Невиллу, таращившемуся на них, как на сумасшедших.

— Когда мы доберёмся до Хогвартса, отправь сову Олливандеру с этим конвертом и палкой. Напиши ему, что волосы от единорога, и что они были подарены Рэрити, а древесина — Гармонией, и тебе нужна новая палочка. Остаток волос он может оставить себе в качестве платы за палочку, — Гарри криво улыбнулся. — Можешь сказать ему, что это тебе предложили Гарри Поттер и его подруги.

В ответ на слова Гарри его подруги-эквестрийки просияли, тогда как Джинни почему-то расстроилась и теперь выглядела подавленной. Невилл только удивлённо таращил на них глаза. Наконец пухлый мальчик медленно кивнул и осторожно положил оба предмета в карман рядом с отцовской палочкой.

— Если тебе нужна сова, можешь воспользоваться любой из наших. Уверен, Снежку, моей сове, тренировка не помешает.

После этого дети возобновили игру — до тех пор, пока их снова не прервали. Дверь купе распахнулась без предупреждения, и за ней оказался всё тот же мальчишка из магазина мантий мадам Малкин. За его плечами маячили двое других. Однако на этот раз он смотрел на Гарри, а не на Гермиону или остальных.

— Это правда? — сказал он, нахмурившись. — Все говорят, что Гарри Поттер в этом купе. Так это ты, да? — добавил он, оценивающе прищурившись.

Гарри ничего не сказал, лишь слегка наклонил голову, разглядывая стоящих позади него мальчиков. Они были коренастыми и, честно говоря, выглядели угрожающе. Вдобавок, стоя по обе стороны от бледного мальчика чуть ли не вплотную, они больше походили на его слишком уж близких друзей. Во всяком случае, это предположение могло иметь место в Эквестрии, если судить по тому как они к нему едва ли не прижимались.

— А, это Крэбб, а это Гойл, — закатив глаза, представил сопровождающих бледный мальчик, когда заметил, куда направлен взгляд Гарри. — А я Малфой, Драко Малфой, — высокомерно добавил он, гордо выпятив грудь.

Рон хихикнул, пытаясь скрыть смех за кашлем. Драко Малфой окинул взглядом сидящего перед ним мальчика.

— Не стоит и спрашивать, кто вы, — надменно бросил он. — Мой отец рассказал мне всё об Уизли — рыжие волосы, веснушки и детей больше, чем они могут прокормить.

Лицо Рона покраснело, как и у Джинни, хотя трудно было сказать, от смущения или гнева. Невилл наблюдал за происходившим, слегка нахмурившись.

— Скоро ты поймёшь, Поттер, — сказал Драко, повернувшись к Гарри, — что одни волшебные семьи предпочтительнее других. Ты же не хочешь связаться с низшим сортом, не так ли? — добавил он, натянуто улыбнувшись Гарри, как будто не привык улыбаться незнакомцам. — Я могу тебе помочь, — и протянул Гарри руку, предлагая её пожать.

У Гарри был большой опыт общения с хулиганами, и Драко идеально подходил под это понятие, если основываться на их предыдущей встрече у мадам Малкин и его нынешнем поведении. Не говоря уже обо всём, что Уизли рассказали ему и кобылкам про всю эту чушь о чистой крови. И, в частности, о том, что Малфои считали себя лучше всех.

Гарри кивнул мальчику, не зная, что сказать, но Эппл Блум опередила его с ответом. Она криво усмехнулась, а потом и вовсе рассмеялась.

— Низший сорт, — похихикивая, повторила она, качая головой. — Вообще-т’ Гарри живёт в замке принцессы Твайлайт Спаркл. Правители нашей родины, принцессы Селестия и Луна, отправили нас в Хогвартс ток’ для того, шоб составить ему компанию. А всамделишный Бог Хаоса прост’ обожает его. И шо-т’ я сумневаюсь, шо ты могёшь предложить ему хоть шо-нить подобное в политич’ском и социальном плане, — посмеиваясь, заявила красноволосая девочка и фыркнула. — Шо к’сается твоей заносчивости, держу пари, шо ты не сможешь отследить свою енту «чистокровность» больш’ чем на тыщу лет в прошлое. Свити Белль, Скуталу и я могём проследить нашу историю больш’ чем на шесть тыщ лет назад. И у нас не было ни единого… как ты их там называл? — девочка взглянула на Рона. — Сквобы? И могглы?

— Сквибы и магглы, — любезно подсказала Гермиона.

Рон радостно кивнул, с восторгом глядя на превращённую земнопоньку из-за её словесной атаки на Драко. Невилл же от такой тирады только удивлённо изогнул брови.

— Ни единого сквиба или маггла в роду! — завершила она торжествующе.

Драко и его подельники только ошеломлённо таращились на девчонку напротив.

— Это… это невозможно! — наконец сумел выдавить блондинчик. — Никто не может отследить свою семейную родословную так далеко!

— А мы можем, — самодовольно сказала Свити Белль.

— Ты что эт’, ток’ шо назвал меня лгуньей? — насупилась Эппл Блум, вставая и утверждаясь на ногах.

Драко усмехнулся, оглядывая её с головы до ног. С одной стороны, большой розовый бант в волосах девочки выглядел слишком уж огромным и безвкусным, с другой — она носила явно индивидуально пошитую мантию с драгоценными камнями вместо пуговиц. Это заставило блондина не пороть горячку и ещё раз оглядеть её с головы до ног. Затем он более внимательно взглянул и на других девочек и самого Гарри, отмечая, что и эти трое были одеты в специально подогнанную по индивидуальному заказу высококачественную одежду из шёлка акромантула, весьма похожую на его собственную. Только вместо пуговиц у них, как и у первой девочки, было что-то вроде драгоценных камней. Драгоценные камни, скорее всего, были поддельными, тем не менее мантии демонстрировали, что их носители — явно из высшего света. По крайней мере, эти четверо точно были родом из весьма богатых семей.

Глядя на то, как на лице Драко сменяются выражения, Гарри живо представил себе, как блондинчик сейчас спрашивает себя: почему его отец никогда не упоминал этих девочек и их семьи? Особенно, если они смогут отследить свою чистокровную родословную столь далеко!

— Нет, — наконец возразил Драко, — я лишь сказал, что вы немного преувеличиваете.

В ответ девочка сердито посмотрела на него.

— Эппл Блум, — тихо позвал её Гарри, — здесь вся писаная история насчитывает всего около пяти тысяч лет.

— Ну, он ведь г’рил, шо видел, как наши предки благ’даря магии сажали деревья шесть тыщ лет назад, так шо я ему верю. Да и принцессы Твайлайт с Селестией тож’ верят. У него прост’ нема причин врать нам. А, — снова фыркнула девочка, — плевать, как долго. Мы точно знаем, шо ни в одной из нашинских семей никогда не рождалось ни единого сквиба, и магглов у нас тож’ нема. За всё время, — Эппл Блум повернулась к Драко и, прищурившись, уставилась на него. — Те лучш’ быть осторожней, разговаривая с кем-то свысока. Иначе эт’ будет не первый раз, когда какой-нибудь надменный, самоуверенный, занудливый аристократишка, вечно держащий нос по ветру, бу’т отляган за болтовню о всякой чепухе, в которой он ни бельмеса не разумеет.

Не совсем понимающий, что происходит, и несколько обескураженный утверждением девочки, что все трое были чистокровными, Драко отступил на шаг.

— Увидимся на распределении — это отделит зёрна от плевел, — прищурившись, высокомерно бросил блондин и, развернувшись, последовал за своими подельниками, захлопнув за собой дверь купе.

На мгновение повисла оглушительная тишина.

— Абалдеть, — выпалил Рон. — Вот это было круто! Как ты его рожей в дерьмо обмакнула, а! — и рыжий аж подпрыгнул на месте от радости, тогда как Джинни взирала на Эппл Блум полными восхищения глазами.

— Я предпочитаю жить в большой семье без денег, чем в куче денег, но вовсе без семьи, — сказал Гарри, глядя на младших Уизли.

— Хотя, — хмыкнула Эппл Блум, — большая семья с кучей битсов тож’ звучит неплохо. И у нас есть и то, и другое, верно? — добавила она с улыбкой, взглянув на двух подруг-пони, на что те кивнули соглашаясь.

Вспоминая всеобщий съезд Эпплов, Гарри тоже был вынужден согласиться. Он и представить себе не мог, что у кого-то может быть столько родственников. А Эппл Блум ещё и настояла на том, чтобы перезнакомить его и двух её подруг-жеребёнок с каждым из прибывших, всё время упоминая, что они однотабунники. Правда, он не понял, почему она заодно включила в этот список Свити и Скут. Насколько Гарри знал, семьи этих двоих не были столь огромные. С другой стороны, судя по тому, что говорили гоблины, богатыми они теперь точно были.

Гарри посмотрел в окно на проносящиеся за стеклом сельские пейзажи. Смеркалось. Пару минут спустя из переговорной трубы под потолком раздался явно усиленный магией голос, объявивший, что поезд скоро прибывает, и ученикам следует оставить свои сундуки в поезде. Гарри, Рон и Невилл вышли, давая Джинни и Гермионе переодеться в мантии, причём последний направился за одеждой в своё прежнее купе. Рон, особо не заморачиваясь, просто натянул школьную форму поверх повседневной одежды, как только они оказались в коридоре. А вот Гарри и жеребёнкам переодеваться не требовалось — они ещё утром решили сразу надеть школьные мантии, тем более что особого выбора у них почти и не было.

На станции Гарри узнал в удивительно рослом и широкоплечем мужчине, призывающем первокурсников следовать за ним — как позже узнал Гарри, его звали Хагрид, — того самого огромного мага, которого он видел в банке. Его весёлый и добродушный нрав помог успокоить взбудораженных студентов.

Они все согласились, что первое впечатление от вида замка, когда они на лодках плыли по озеру, можно было описать словами «красивый аж дух захватывает». Гарри и жеребёнки заняли одну лодку, Рон, Джинни, Гермиона и Невилл — другую. Найденный Хагридом Тревор, жаба Невилла, когда небольшой флот причалил к замку, вызвал у пухлого мальчика едва ли не слёзы облегчения.

Гарри предположил, что директор, скорее всего, поделился знаниями об их анимагических формах с профессором Макгонагалл — уж больно многозначительно она посмотрела на них, объясняя, как устроена система факультетов. Призраки оказались для детей полной неожиданностью, поскольку таких существ в Эквестрии то ли вовсе не существовало, то ли они были настолько редки, что встречались лишь в легендах.

## 46. У тебя была только одна забота…

Скуталу сначала немного опешила, когда профессор Макгонагалл выкрикнула:

— Алу, Скут!

Правда, то, что в результате она оказалась на Гриффиндоре, как и то, что решение шляпой было принято довольно быстро, не стало сюрпризом для Гарри. Как пегасёнка им позже рассказывала, шляпа заявила Скуталу, что у неё нет каких-то серьёзных амбиций, то есть Слизерин не для неё; учёба казалась ей тяжёлой обязанностью, поэтому и не Равенкло; и, хотя Скуталу была очень предана своим друзьям, но она слишком уж походила на Рэйнбоу в своём вечном желании подольше подремать, поэтому и Хаффлпафф ей не подходил. А уж её привычка гнать с места в карьер, с головой ныряя в самые безумные авантюры, которые Меткоискатели устраивали во время своих приключений, при этом полностью игнорируя любые возможные опасности, с которыми им обычно предстояло столкнуться во время пресловутых приключений или, как минимум, сильно эти самые опасности недооценивая, в значительной степени обозначила её дальнейшую судьбу как студента Гриффиндора. Естественно, её подруги по меткоискательству, Свити Белль и Эппл Блум, последовали за ней на факультет ало-золотых львов. Гарри предположил, что это было из-за того, что Меткоискатели без раздумий бросались в любую авантюру.

Шокированная, иначе и не назовёшь, шляпа отреагировала на немалый список монстров, с которыми троица жеребят умудрилась столкнуться за какой-то десяток лет своей жизни (причём с большей из них частью — за последние года два), словами: «Во имя Основателей! Да как вы до сих пор живы?» В не меньшей степени шляпа была поражена и их происхождением, заверив всех троих, что никогда никому не расскажет о том, что узнала во время церемонии распределения студентов. Впрочем, она всё же призналась, что доселе ей ещё не доводилось распределять учеников из других миров вроде того же Эквуса.

А вот то, что Гермиона, при всём её безмерном интересе к книгам, тоже попала в Гриффиндор, их по-настоящему поразило. С другой стороны, учитывая её восхищение Дамблдором, который наблюдал за церемонией со своего троноподобного кресла, желание оказаться на факультете, где он обучался, возможно, было не столь уж неожиданным. Да и то, что на него уже зачислили так много её друзей, вероятно, тоже послужило немаловажным фактором.

Гарри почти ничего не знал о Невилле, чтобы предположить, куда он отправится. Однако Невилл выглядел весьма обрадованным своим попаданием в Гриффиндор. В поезде он упоминал, что, видимо, попадёт в Хаффлпафф, который он называл «Домом для тех, кого не взяли в другие Дома», и что это сильно разочарует его бабушку и дядю Альфи. Основываясь на историях, которые мальчик рассказал им в поезде, Гарри был уверен, что этот его «дядя Альфи» отлично бы поладил с дядей Верноном. А ещё у Гарри возникло некое непреодолимое чувство, что он просто обязан будет придумать какое-нибудь проклятие, которое бы незаметно переползало с письма на человека, которому было послано. Проклятье, которое, будучи наложено, заставляло бы жертву признаваться во всех своих смертных грехах самым неподходящим для этого людям.

Кстати, по поводу Домов, а точнее, почему факультеты так называют, объяснила Гермиона: на вопрос Гарри она сказала, что исторически факультеты Хогвартса именовались Домами, поскольку на несколько лет в прямом смысле слова становился для детей своеобразным вторым домом. Только в последние десятилетия, отчасти под влиянием маггловских веяний, они стали отходить от этой традиции и стали называть названные в честь четырёх основателей Дома факультетами. «Это было в «Истории Хогвартса» — такими словами девочка закончила свою импровизированную десятиминутную лекцию.

Имя Гарри Поттера вызвало в зале момент ошарашенной тишины, сменившийся взрывом громкого шёпота. Даже те, кому, казалось, вообще было безразлично распределение, внезапно сосредоточили на нём всё своё внимание. Некоторые и вовсе повставали на скамейки, чтобы получше рассмотреть происходящее.

— Так-так-так, — прошелестел в голосе мальчика бестелесный голос шляпы, когда он сел на табурет. — Что у нас тут? О да, здесь у нас имеется великолепный ум. У тебя есть всё, что нужно успешному юноше: надежды, амбиции и возможности. Безграничная преданность друзьям делает тебя весьма подходящим к Хаффлпаффу. Желание узнать о магии всё, что только возможно может привести тебя к Равенкло. И храбрость, о да! Ты всегда готов броситься впереди своих друзей, лишь бы защитить их. Это определённо черты истинного гриффиндорца. Твои амбиции сейчас практически подавлены, но они есть, так что твой выбор — это определённо Слизерин. Да, именно Слизерин может помочь тебе стать великим. Этот Дом может помочь тебе полностью раскрыть свой потенциал.

Гарри нахмурился.

— Я иду вслед за друзьями в Гриффиндор, — твёрдо подумал он. — Без них меня бы здесь не было. Они спасли мою жизнь — во многих смыслах, и я не брошу их.

— Да-да, из вас и правда вышла просто замечательная команда. Я видела их мысли — они не оставят тебя лишь потому, что ты окажешься в другом Доме. Поначалу тебе могло быть трудно адаптироваться, но вы все добились бы успеха. Да, Слизерин был бы исключительно полезен для тебя.

Уговоры шляпы заставили Гарри невольно вспомнить, как Рон с близнецами за последний месяц все уши ему с девочками прожужжали жалобами на слизеринцев, отговаривая от того, чтобы иметь дело с ними и со всем, что связано с этим «змеиным факультетом». Впрочем, близнецы и о других факультетах выражались не всегда в самых добрых словах. Гарри, слушая за обеденным столом, как квиддичная команда обсуждала остальные факультеты, обнаружил, что стереотипы в волшебном обществе укоренились чрезвычайно глубоко. И поэтому он не позволит разлучить его со своими подругами-жеребёнками. Табун должен всегда быть вместе.

— Гриффиндор, — твёрдо заявил Гарри. — Гриффиндор, или я ухожу.

— Ну, если так ставить вопрос, то тогда, конечно, будет лучше… ГРИФФИНДОР! — громко проорала последнее слово шляпа.

Позже, уже сидя за столом Гриффиндора, в окружении своих друзей и команды по квиддичу, Гарри впервые в жизни почувствовал себя желанным гостем. Эти люди приняли его таким, какой он есть. В Эквестрии у него были друзья, но они были другими. Вернее, он сам был другим. Не то чтобы большинство из них знали об этом. Но он-то это знал. Он знал, что ему там не место. Он знал, что он превращённый человек, а не пони. А тем, кто узнавал его секрет, всегда требовалось какое-то время, прежде чем они его принимали. Но здесь все были такие же, как и он — люди, умеющие колдовать. А присутствие рядом с ним трёх его подруг-жеребёнок сделало всё намного лучше! Видимо, решение пойти в школу здесь, а не в Школу для одарённых единорогов Селестии, оказалось хорошей идеей.

Внезапно возникшая на столе еда застала кобылок врасплох. Забавно, но их удивило не её количество или то, сколько там оказалось блюд из мяса, а то, как много там было выпечки и сладостей. Скуталу, конечно же, с большим энтузиазмом принялась за рыбные блюда, при этом даже почти сумев составить конкуренцию Рону в скорости их поглощения.

Свити Белль и Эппл Блум уже слышали немало аргументов в пользу того, чтобы стать мясоедами, но они их всё ещё не убедили, да и Гарри не ел мясных блюд в их доме в Литтл Уингинге, не желая расстраивать своих подруг-вегетарианок.

— Люди всеядны, — объясняла Твайлайт, — и их организмам необходимы определённые питательные вещества, белки и минералы, которые содержатся в мясных блюдах и практически полностью отсутствуют в растительных. Пока вы находитесь в человеческом обличье, вам нужно есть мясо, чтобы оставаться здоровым. И животные здесь совершенно неразумны, — после чего принцесса демонстративно откусила большой кусок бекона, который Гарри специально приготовил тем утром. — Кроме того, из-за превращения ваши вкусовые рецепторы меняются, и этот продукт становится просто отличным на вкус!

Тем не менее одно дело знать, что что-то полезно, так сказать, умозрительно, а другое — получать от употребления этого удовольствие. Так что, помня наставления, две жеребёнки с превеликой опаской выбирали блюда из мяса и по чуть-чуть пробовали их, не забывая сгребать к себе пирожные и прочие сладости. Овощи и фрукты на этом конце стола они и вовсе смели подчистую.

–=W=–

Несмотря на то, что все они устали и к тому времени, когда первокурсники добрались до спален Гриффиндора, было уже довольно поздно, Гарри и Невилл всё же решили дописать письмо Олливандеру. Правда, закончили они уже после отбоя, поэтому о том, чтобы сбегать до совятни, не могло быть и речи. Однако Гарри подошёл к окну их спальни, открыл его и, под полные любопытства взгляды остальных, высунулся по пояс и заорал:

— Снежок!

Невилл Лонгботтом, Дин Томас и Симус Финниган переглянулись, пожали плечами и снова посмотрели на Гарри. Рон только усмехнулся.

Гарри нырнул обратно в комнату, мгновением позже вслед за ним внутрь впорхнула белоснежная сова.

— Круть, — восхищённо сказал Дин, — какой красавец.

Остальные с ним согласились.

— Вот, Снежок, — сказал Гарри, привязывая уменьшенную палку и письмо к ноге своей совы. — Не мог бы ты отнести это Олливандеру, мастеру по изготовлению палочек, в Лондон? Это на новую палочку для Невилла.

Снежок утвердительно ухнул и с величественной грацией вылетел в окно.

Дети проболтали ни о чём ещё минут десять или пятнадцать, обсуждая события сегодняшнего дня, прежде чем завалиться по своим постелям и заснуть.

–=W=–

Для Дамблдора это воскресенье выдалось довольно суматошным и хлопотным — впрочем, как и всегда. Студенты были уже в пути, и замок просто обязан был быть подготовленным к их прибытию. Домашние эльфы лихорадочно отмывали в раковине всё, что не было прикручено к полу, стенам или потолку, а что было — тщательно отмывали на месте, к счастью, не откручивая. Чуть ли не каждые полчаса один из них возникал у него в кабинете, докладывая, что очередной пункт из далеко не маленького списка всего необходимого для приёма студентов выполнен, и спрашивая, не вспомнил ли Дамблдор о ещё чём-нибудь, что им следует делать. В какой-то момент директор, кажется, даже заметил, как какой-то домовой эльф полирует камешки гравия, устилавшего ведущую к воротам дорогу.

Профессора также не сидели без дела — перепроверяли свои расписания, пересчитывали запасы, необходимые для проведения занятий, выискивали всё, что могло потребовать исправления в последнюю минуту, и морально готовились к наплыву полных кипучей, требующей выхода энергии детей, который должен случиться вечером.

Но вот студенты прибыли. Дамблдор всегда ждал этого момента, и сегодняшний день не стал исключением. Момент, когда он видел удивлённые взгляды новых учеников, следовавших за профессором Макгонагалл в Большой зал, директор обожал в дне прибытия больше всего. И в этом году, наконец-то, в школе окажется Гарри Поттер. Сын Джеймса и Лили Поттер, наконец, добрался сюда, в безопасность. Здоровый и счастливый.

То, что Гарри сопровождали три студентки-иностранки, очевидно из Атлантиды, было для Дамблдора всего лишь вишенкой на торте. Девочки явно были сильны, невольно отметил он, раз уж все трое освоили анимагическое превращение. Если школа произведёт на них хорошее впечатление, то, возможно, стоит ожидать, что в будущем в ней появится больше учеников из этой страны-отшельника.

Последние десять лет он всеми силами пытался восстановить магическое общество, раздробленное и разобщённое после того, что устроил Волан-де-Морт, пытался привить своим ученикам представление о том, что им нужно жить в мире как с другими магами, так и с магглами. Учению о чистоте крови не должно остаться места — оно может нанести серьёзный, возможно даже — непоправимый ущерб английскому магическому сообществу, если его довести до логического конца. К сожалению, пока единственно возможным решением было предоставление чистокровным особых привилегий, дабы умилостивить их, при этом оставаясь открытым и готовым сотрудничать с полукровками и магглорожденными.

Вступление в брак представителей чистокровных и этих могущественных уже в столь малом возрасте иностранок положило бы конец всем этим отчаянным чистокровным заскокам в английском обществе — ведь иностранцы явно не собирались подвергать дискриминации кого-либо только лишь из-за его происхождения. Более того, создавалось ощущение, что они обращали внимание лишь на то, как люди относятся друг к другу! Они просто не понимали, что именно пытались устроить приверженцы чистокровной идеологии — к счастью для них же.

То, что девочек распределили на Гриффиндор, стало для Дамблдора несколько неожиданным открытием. Он-то ожидал, что они разделятся: мисс Белль отправится в Равенкло, а мисс Блум — в Хаффлпафф. К несчастью, он не смог даже приблизительно составить психологический портрет мисс Алу, поскольку она провела большую часть времени, когда Альбус посещал их, летая либо в своей анимагической форме, либо на метле, но судя по сказанному Артуром, она вряд ли попала бы хоть в Слизерин, хоть в Равенкло.

Как Дамблдор и надеялся, Гарри попал в Гриффиндор, впрочем, он и не ожидал чего-то другого после того, как там оказались его подруги. Профессор Макгонагалл была особенно рада видеть это, хотя, как он заметил, и приложила немало усилий, чтобы скрыть свои эмоции от наблюдающих за ней студентов.

Окончив приветственный пир небольшой традиционной речью, дополненной необходимыми указаниями и предостережениями, Дамблдор направился обратно в свои покои. Его вечер был далёк от завершения.

Аппарировав в конец Тисовой улицы, он неторопливо прошёл к дому номер четыре, используя делюминатор или, как он его называл, «гасилку», который позволял ему подойти незамеченным. Дома никого не было. Дамблдор пожал плечами — видимо, хозяева куда-то ушли этим вечером. К несчастью, он так и не заметил двух женщин, также скрывавшихся в тени и пристально наблюдающих за ним.

Дамблдору потребовалось всего мгновение, чтобы снять с дома наложенные им чары фиделиуса. Теперь, когда мальчик учился в Хогвартсе, его не было необходимости прятать, если чары продолжат работать, то у мальчика возникнут проблемы в школе, поскольку все остальные будут игнорировать его или забывать, что он был рядом, уже через несколько мгновений после того, как он выйдет из класса. Защиты его матери на доме будет вполне достаточно. Развернувшись, Альбус прошёлся обратно до конца улицы и аппарировал в свой кабинет в Хогвартсе.

…И был потрясён диким шумом — пронзительным свистом, непрерывно звенящим колоколом и буквально воющим гудком.

Директор недоверчиво уставился на устройства, следящие за состоянием Гарри Поттера, которые словно с ума посходили, а то, что они показывали, казалось немыслимым. Гарри Поттер был здесь, и было видно, что он очень счастлив быть здесь, — и всё же метроном был сплошь чёрным, а не нейтрально-серым, а его прутик-детектор отклонился максимально влево. Фактически он бы и вовсе лёг горизонтально, но был остановлен от падения безделушкой, стоявшей рядом с устройством — рыцарем на скакуне с белым, похожим на вату дымом, исходящим из его носа. Если верить этому метроному, Гарри был настолько несчастен, что думал о самоубийстве.

Второе устройство активно чадило столбом густого чёрного дыма, который почти достигал потолка, а его котёл и труба были сплошного чёрного цвета. У Гарри было прекрасное здоровье, но если верить этой безделушке, мальчик голоден, страдает от переломов костей и повреждённых органов и вообще чуть ли не при смерти находится.

Но хуже всего была крутилка, следившая за защитой дома Дурслей, даруемой любовью Лили и поддерживаемой её сестрой. Та просто замерла, будучи абсолютно чёрной. Защитные чары совершенно не работали.

Почти заторможено Альбус перевёл взгляд на последние два устройства. Светофор всё ещё был зелёным, показывая, что никто не пытался отделить Гарри от Дурслей, но была одна крошечная тонкая полоска чёрного цвета, появившаяся несколько недель назад. Шар, отслеживающий чары фиделиуса на Гарри, был прозрачен и пуст, как и должно было быть, поскольку он только что сам снял эти чары.

Это просто катастрофа — защита матери Гарри на доме Дурслей рухнула. Как такое могло произойти?

Ну, мальчик хотя бы находится сейчас здесь, в безопасности, в Хогвартсе… «Или же?..» — вдруг напрягся директор.

— Скиффи! — крикнул он.

— Скиффи здесь, мастер Дамблдор, — почти сразу же отозвался его домовой эльф из Хогвартса.

— Гарри Поттер в постели? — повернулся к эльфу Дамблдор

— Скиффи проверит, — сказало маленькое существо и исчезло с характерным хлопком.

Почти сразу же эльф вернулся. Старый маг задержался ровно настолько, чтобы услышать, как домовой эльф сказал: «Да, мастер Дамблдор…», и тут же аппарировал назад к Дурслям, не дожидаясь остальной части ответа Скиффи: «…мастер Поттер в своей постели».

Мальчик пребывает в безопасности, поэтому сейчас ему необходимо понять, что происходило у Дурслей. По возвращении он разберётся, почему другие следящие чары не работают должным образом.

Уже через минуту Дамблдор с палочкой в руке торопливо шагал по Тисовой улице, отчего его мантия развевалась у него за спиной. Обычно он бы использовал свою «гасилку», чтобы потушить уличные фонари, но сейчас слишком торопился, чтобы заботиться ещё и об этом. Полный решимости как можно скорее добраться до дома Дурслей на другом конце улицы, директор снова не заметил двух женщин, находившихся на противоположных сторонах улицы, которые снова пристально за ним наблюдали.

Дамблдор так спешил, что вместо того, чтобы идти по тротуару, срезал свой путь через несколько придомовых лужаек. Снова оказавшись перед домом номер четыре, он внимательно его осмотрел. Теперь ему в глаза бросилось то, на что Альбус не обратил внимание в первый раз. Дом создавал впечатление, словно в нём уже несколько недель никто не жил: трава была выше, чем у соседей, а кусты выглядели неухоженными. Создавалось впечатление, что Дурслей не было дома больше месяца. И это было странно, в столь позднее время Дурсли уже должны быть дома — в конце концов, завтра будет обычный школьный день, и их ребёнку нужен отдых.

Дамблдор позвонил в дверь и стал ждать. Затем позвонил ещё раз. Однако из дома не раздалось ни единого шороха, а в окнах не было заметно даже малейшего движения. Тогда директор громко постучал. По-прежнему тишина. Оглянувшись и не увидев, чтобы кто-нибудь смотрел на него из окрестных домов, Дамблдор направил палочку на дверь, прошептал «Homenum revelio» — и нахмурился, когда заклинание показало, что в доме никого нет. Несомненно, Дурсли уже должны были вернуться из отпуска хотя бы для того, чтобы их сын пошёл в школу вовремя. Директор быстро отпёр заклинанием дверь и вошёл внутрь, захлопнув дверь за собой.

Наблюдатели — одна из них теперь находилась через дорогу от дома №4, а другая заняла прежнее место первой — обменялись недовольными взглядами. Та, что была на противоположной стороне улицы, подбежала к окнам на фасаде и заглянула внутрь.

Старый маг оглядел гостиную, а затем произнёс ещё одно заклинание, затемнив окна так, что никто не смог бы его увидеть. Быстро последовавший за этим люмос позволил ему ясно увидеть груду одежды, брошенную на пол гостиной, и открытую дверь чулана под лестницей. Озадаченный, он подошёл и заглянул внутрь.

— Мерлин всемогущий, — это всё, что старый маг смог прошептать, когда увидел детские каракули, которыми на стене было выведено «Комната Гарри», прицепленные к ней бумаги, отметины и пятна, чётко показывавшие, где стояла детская кроватка. И грязный, в пятнах пол, который не мыли все десять лет.

Дамблдор выпрямился и прислонился к дверному косяку.

— Как ты могла? Он ведь твой племянник! — тихо сказал он, оглядывая безупречно чистую гостиную с фотографиями, на которых были запечатлены лишь очень толстый ребёнок, жирный мужчина и тощая женщина с лицом, напоминавшим лошадиное. Нигде не было видно ни одной фотографии, на которой был Гарри. И тот толстый ребёнок точно никогда бы не поместился в этот крохотный шкаф.

Тяжёлыми шагами маг медленно поднялся по лестнице. Он заглянул в первую спальню — неприбранную детскую комнату, забитую разным хламом и разбросанными вокруг одеждой и игрушками. «Комната Дадли» — гласила табличка на двери, выполненная причудливым шрифтом на бронзовой табличке. Вторая, меньшая, комната была полностью завалена тем, что могло быть только сломанными игрушками и старыми вещами, причём все они до своего печального конца явно были довольно дорогими. На двери была такая же табличка, как и на первой — «Комната Дадли». Третья комната оказалась спальней, размерами была побольше второй и выглядела даже лучше, чем гостиная. В ней была аккуратная кровать, прикроватная тумбочка, комод и кресло. Все они были со вкусом подобраны и гармонировали по цвету со стенами и картинами в рамах. Это было больше похоже на выставочный зал мебели, чем на комнату, в которой кто-то жил. Очевидно, это была комната для гостей. На двери никакой таблички не было.

Последняя дверь вела в гораздо большую комнату — спальню родителей, как он предположил, основываясь на фотографиях обоих Дурслей, пусть и более молодых, стоявших на двух прикроватных тумбочках. Директор развернулся и медленно спустился по лестнице.

— Вы хоть понимали, что творили? — качая головой, спросил он отсутствующую семью.

Дамблдор снова осмотрелся в гостиной. Типичный дом среднего класса. Мебель была довольно новой, ковёр и шторы находились в приличном состоянии. Ничего не выглядело потрёпанным или откровенно изношенным. Ухоженный дом, образец того, что можно было бы ожидать от нормальной маггловской семьи. Семьи из трёх человек — отца, матери и ребёнка. Никто и никогда не заподозрит, что там живёт ещё один ребёнок.

Доказательством обратного служил только чулан под лестницей. Он был единственной подсказкой, что всё было не так, как казалось на первый взгляд. Что этот идеальный дом был не таким уж идеальным, как хотели показать его владельцы. И то, что чулан говорил об отношении родственников к Гарри, было по-настоящему мерзким.

Он должен узнать. Ему необходимо понять, что здесь произошло. Задумавшись на мгновение, Дамблдор наложил указующие чары и обнаружил, что его цели находились довольно далеко. Он нахмурился и призадумался.

Судя по упоминаниям Арабеллы и Минервы, Дурсли отсутствовали с начала августа и остановились в одном из заведений, принадлежащих к широко известной сети с названием «Королевский курорт». Это объясняло, почему Гарри остался с атлантами. Кроме того он вспомнил, как Арабелла что-то упоминала насчёт того, что Дурсли находятся где-то в Уокинге. Увы, Дамблдор никогда там не был. Вздохнув, он аппарировал в Хогвартс за метлой.

–=W=–

Глубокой ночью Дамблдор приземлил свою метлу на окраине города. Наложив на себя чары отвода глаз, он снова применил указующие чары и пошёл дальше. Через полчаса он стоял перед зданием местной полиции — массивным двухэтажным кирпичным строением, отделённым от тротуара железной решёткой и вымощенным кирпичом пустым пространством, занимавшим места больше, чем тротуар. «Вот уж действительно, «Королевский курорт»! — печально покачал головой старый маг. — Юмор магглов временами бывает очень мрачным». Дамблдор неторопливо вошёл внутрь и подошёл к офицеру, сидевшему за столом в помещении у входа.

— Извините, — сказал он, сверкнув очками-половинками, — вы можете сказать мне, нет ли у вас здесь мистера или миссис Дурсль?

Лёгкий конфундус — и офицер был более чем рад направить его в камеру, в которой содержали миссис Дурсль. После быстрой обливиации маг отослал человека обратно к его столу, дав команду следующие полчаса игнорировать любые звуки и вспышки света, которые будут доноситься из камеры предварительного заключения.

— Петуния, — мягко сказал Дамблдор, открыв дверь камеры и послав лёгкий «rennervate», дабы её разбудить. Пока не было причин быть суровым, и произошедшему всё ещё может найтись разумное объяснение.

Женщина зашевелилась, моргнула и сонно посмотрела на Дамблдора. Затем села и, проведя рукой по волосам, зло на него уставилась.

— А ты не торопился здесь появляться! Разберись с этой ситуацией и вытащи нас отсюда!

Маг с сожалением покачал головой, подходя ближе. Петуния встала, поворачиваясь к нему лицом, но Альбус ощутил, как за вызывающей позой женщину постепенно охватывает страх.

Дамблдор посмотрел ей в глаза, невольно порадовавшись краем сознания, что так и не сумел провести закон, объявляющий легилименцию магглов противозаконной.

Несколько секунд спустя старому магу не оставалось ничего иного, кроме как разочарованно вздохнуть.

В её воспоминаниях было всё.

То, как они относились к Гарри… нет, скорее — издевались над мальчиком. Всё началось с недовольства и обиды Петунии на сестру, которая получала всё внимание и все похвалы в их семье, когда приезжала на каникулы из Хогвартса. Сестру, у которой хватило наглости сдохнуть, скинув заботу о своём ребёнке на и без того с трудом сводившую концы с концами семью Петунии. Мало того, что Дадли был трудным ребёнком, так ещё и Гарри добавил им проблем.

Дамблдор печально покачал головой. Он даже не подумал о том, какую нагрузку возлагает на молодую семью, отдавая им ещё одного младенца. Только сейчас Альбусу пришло в голову, что ему следовало организовать для них хотя бы пособие на Гарри, чтобы облегчить их бремя.

В результате Петуния стала игнорировать Гарри, сосредоточив всё своё внимание исключительно на собственном ребёнке, при этом вымещая всё своё раздражение на Гарри каждый раз, когда тот делал что-то, что ей не нравилось. Муж Петунии сразу невзлюбил и Лили, и её супруга, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы перенести эту неприязнь и на Гарри. Всё окончательно понеслось для мальчика под откос, когда всё своё раздражение и недовольство на него стали переносить подрастающий Дадли и недовольный тем, как идут дела в его конторе Вернон.

Год за годом отношение к Гарри только ухудшалось. Со временем сын Петунии заметил отношение родителей к Гарри, и ситуация только обострилась, когда он понял, что может делать с Гарри всё что угодно, не опасаясь возмездия. Наказания становились всё более масштабными и продолжительными по мере того, как у мальчика проявлялись магические выбросы, реальные или воображаемые — припадки, как их называли Дурсли.

Просматривая память, Дамблдор с некоторым удивлением отметил, что мальчик исчез из дома Дурслей более года назад, и ненадолго задумался, как атланты обнаружили его — возможно, у Гарри было не зеркало с протеевыми чарами, а аварийный порт-ключ, и он случайно его активировал. В любом случае было очевидно, что Гарри сбежал, и ни одно из наложенных им следящих заклинаний не предупредило его, что мальчика больше нет у Дурслей — он ушёл добровольно, его не заставили сделать это ни маг, ни маггл. Очевидно, Гарри мог вернуться в любой момент. Он просто не хотел этого.

Не то чтобы Дамблдор мог его в этом винить. Он сам бы сбежал из семьи, которая столь плохо с ним обращалась. Директор понимал, что родителям надлежит быть строгими со своими детьми, но наказания должны варьироваться в зависимости от серьёзности совершенных ими проступков. Что ни говори, но собственный отец Альбуса никогда не был тем, кто «жалел розги», когда случай требовал их применения. Но то, чему они подвергали Гарри, было не просто строгостью, а перешло в откровенный садизм. Да, он бы тоже сбежал.

Единственная причина, по которой заклинание не исчезло много лет назад — то, что Петуния всё же приняла мальчика в свой дом. Она не выбросила его за порог и не отвернулась от него окончательно. И то, что всё это время мальчик пытался заслужить её любовь и признание.

Дамблдор даже и подумать не мог, что мальчик просто сбежит из дома, поэтому и не потрудился наложить на Гарри чары, которые сообщили бы ему об этом или помешали бы Гарри уйти. Или чары, не позволяющие Петунии просто бросить мальчика, о чём, как он теперь знал, она не единожды размышляла.

— Господи, Петуния. От тебя требовалось сделать одно, всего лишь одно дело: позаботиться о сыне твоей сестры, — сказал старый маг и, сокрушаясь, покачал головой. — Твоей родной сестры! Твоей плоти и крови!

Дамблдор устало вздохнул. Злость сейчас ничего не решит. Дурсли сами посеяли семена разрушения, теперь они пожнут плоды.

Это объяснило отсутствие защитных чар вокруг их дома. Как только Гарри пропал с глаз долой, та пусть и слабая, едва заметная, но любовь, которую женщина испытывала к сыну своей сестры, исчезла окончательно, отброшенная за ненадобностью и забытая в её рвении и желании заботиться только о своём муже и сыне, не отвлекаясь ни на что другое. Интересно, как давно на самом деле исчезла эта остаточная магия? Может, развеяв фиделиус, Альбус исчерпал и ту немногую магию, которая оставалась в доме? Или же защитные чары на доме разрушились несколько месяцев, а то и лет назад, а фиделиус, по какой-то причине, не позволил Дамблдору обнаружить их исчезновение?

Директор устало покачал головой. Даже миссис Фигг не могла заметить ничего плохого — но она жила рядом с их домом лишь для того, чтобы присматривать за магами и ведьмами, которые могли искать Гарри. То, что она изредка могла видеть самого Гарри, было просто счастливой случайностью. В конце концов, кто мог подумать, что родные тётя и дядя будут так ужасно обращаться со своим племянником? Увы, Дамблдор допустил огромную ошибку, считая, что люди будут лучше, чем они есть на самом деле.

Дурсли позволяли миссис Фигг увидеть только то, что они хотели, чтобы она увидела. Они всегда следили за тем, чтобы Гарри был в хорошем состоянии, когда отправляли его к ней во время поездок за город и в отпуск. В итоге она видела мальчика раз в несколько месяцев, особенно зимой, когда дети преимущественно остаются сидеть по домам. Кроме того, Дурсли угрожали мальчику, чтобы он не проговорился ни о чём, связанным с условиями его жизни в их доме и с тем, что Гарри пережил, когда он будет разговаривать с Арабеллой.

А с прошлого лета они и вовсе игнорировали Арабеллу. С тех пор она звонила им несколько раз, оправдывая это тем, что хотела узнать, всё ли у них в порядке — в конце концов, ей действительно нравился этот маленький мальчик. Она даже попыталась пошутить и притворилась, что хочет узнать, не нашли ли они кого-то ещё, кто согласился присмотреть за мальчиком за столь же смехотворно низкую плату, которую она с них брала. В ответ те послали её куда подальше, заявив, что теперь, когда он стал постарше, они берут его с собой. А когда она упоминала, что давненько его не видела, они говорили, что он ленив и предпочитает бездельничать в своей комнате, в отличие от их дорогого Дадли, такого энергичного ребёнка, который любит гулять на свежем воздухе. Или что он плохо себя вёл и в наказание сидит у себя в комнате. Арабелла никак не могла заподозрить, что они врут без зазрения совести, и что Гарри давно уже сбежал.

Минерва была права: Альбусу действительно следовало проверить мальчика, как она и настаивала все эти годы. Сделай он так, то, возможно, смог бы превратить их неприязнь к Гарри в терпимость. По крайней мере, он бы мог удостовериться в том, что мальчик регулярно получает нормальную пищу, подходящую одежду, и быстро отучил бы их свиноподобного сына использовать его в качестве боксёрской груши.

Дамблдор печально покачал головой. Здесь ему больше нечего было сказать или сделать.

## 47. Э… Упс?

После того, что он только что узнал, Дамблдор понял, что ему придётся изобрести способ, как на следующее лето обеспечить безопасность мальчика. Может быть, ему удастся убедить Артура летом взять мальчика к себе? Он может восстановить «фиделиус» в конце учебного года и установить его так, чтобы только семья Уизли знала, что он останется с ними. Для всех остальных, даже если кто-то зайдёт в гости к рыжеволосой семье, он станет незримой и неощутимой тенью. А если его заметят в Косом переулке, то это тоже не проблема — заклинание помешает кому бы то ни было понять, что это именно Гарри находится в переулке вместе с Уизли, даже если те будут держать его за руки. Да. Довольно неплохой план.

А атланты и вовсе могут стать прекрасной приманкой. Он может распространить слух, что Гарри живёт вместе с ними. К тому времени все уже будут знать, что иностранцы — на самом деле выходцы из Атлантиды, и маловероятно, что Пожиратели смерти смогут найти туда путь. В конце концов, две тысячи лет маги куда могущественнее их посвящали свою жизнь поиску неуловимого острова, но раз за разом терпели поражение. А даже если им и удастся совершить невозможное, ну и что? Гарри-то всё равно там не будет!

Печально покачав головой, Дамблдор использовал «finite incantatem», снимая с Петунии чары, помогавшие защитить мальчика у Дурслей от Пожирателей смерти, а также не позволявшие никому вмешаться в опеку Дурслей над Гарри. Они определённо были недостойны такой ответственности. Ему придётся найти кого-то другого.

Уже размышляя над планами того, что ему делать дальше, и задаваясь вопросом, как он объяснит Минерве то, что произошло с Гарри, Дамблдор развернулся и направился к двери камеры.

— Стой! — выкрикнула Петуния. — Ты что, не собираешься ничего с этим делать? Мы сделали то, что ты хотел, мы приютили этого неблагодарного паршивца. Как бы нам ни было тяжело, мы кормили его из нашего бюджета! Мы его вырастили и содержали в безопасности, как ты и хотел!

Старый маг снова повернулся к женщине.

— Моя дорогая Петуния, — тихо сказал он, — мне нужно было, чтобы ты хоть немного любила сына своей сестры, чтобы поддерживать защитное заклятие, которое я наложил на твой дом. Тех едва заметных проблесков любви, которые ты ему давала, хватало едва-едва. Но когда Гарри сбежал от вас, ты вовсе забыла о нём. Поэтому заклятие ослабело, а сегодня вечером оно окончательно иссякло. Вот почему я здесь — чтобы узнать, из-за чего это произошло. К сожалению, восстановить его невозможно. Теперь мне нужно будет придумать другой план.

Женщина смотрела на старого мага взглядом, полным непонимания, постепенно переходящего в ужас.

— Вы мне больше не нужны, — закончил Дамблдор. — Думаю, в том, что ты оказалась здесь, есть некая высшая справедливость, — маг оглядел её камеру и вздохнул. — Но, по крайней мере, они хоть кормят тебя трижды в день. И дали одежду, которая тебе по размеру. И не бьют тебя независимо от того, насколько ты этого заслуживаешь. Полная противоположность тому, как ты относилась к своему племяннику, — Альбус снова отвернулся от женщины и, уже выйдя за дверь, остановился и снова обернулся в её сторону. — Вам с мужем и правда не стоило оскорблять сотрудников полиции, когда они к вам зашли. В противном случае мы бы сейчас обсуждали всё это у вас дома, — Дамблдор отступил на шаг и позволил двери со щелчком захлопнуться, затем бросил последний взгляд на арестантку через крошечное окошко в двери.

— НЕТ!!! СТОЙ!!! — завизжала Петуния и, бросившись к двери, отчаянно забарабанила по ней кулаками. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ НАС ЗДЕСЬ!!! КТО БУДЕТ УХАЖИВАТЬ ЗА МОИМ ДАДЛИПУСЕЧКОЙ?!! — Женщина принялась пинать дверь. — А НУ ВЕРНИСЬ СЮДА!!! ТЫ ОБЕЩАЛ НАМ ПОМОЧЬ, ЕСЛИ НАМ БУДЕТ НУЖНО!!!

Дамблдор посмотрел на неё прямо через закрытую дверь, затем быстро произнёс заклинание, донёсшее его голос до неё.

— И помни, моя дорогая, о магии никому рассказывать нельзя. Или ты окажешься в Азкабане — волшебной тюрьме, — он осмотрелся вокруг. — Там не будет столь хорошо. Пребывание там очень неприятно сказывается на магглах. И ты, и твой муж, и твой сын, скорее всего, уже через месяц сойдёте с ума, а потом умрёте.

Женщина, побелев, отпрянула от двери, в ужасе глядя на мага. Тот только грустно ей улыбнулся и ушёл.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! — сквозь дверь донёсся до него её приглушённый крик.

Минерва была права, и ему действительно стоило послушаться её ещё несколько лет назад. Она будет в ярости, когда услышит об этом! И, без сомнения, будет злиться ещё очень долго.

Альбус невольно задался вопросом, может ли он что-нибудь сделать, чтобы загладить эту ужасную ошибку перед Гарри. И как сделать это так, чтобы это не выглядело, будто он обращается с мальчиком-который-выжил по-особенному, когда лишь он и мальчик будут знать, что это лишь попытка извиниться.

–=W=–

Небо едва окрасилось красками рассвета, когда закончивший свои дела маг отложил палочку и потянулся за чашкой чая. Альбус изучил три устройства слежения, сейчас лежавшие на его столе, и просмотрел записи за последние десять лет. Теперь, отягощённый пониманием произошедшего, он легко обнаружил свою ошибку. Его модифицированный фиделиус задерживал все передаваемые заклинаниями наблюдения результаты, пока Дамблдор его не отменил. Сразу после этого устройства слежения оказались попросту перегружены, пытаясь разом отобразить все накопившиеся внутри защитного заклинания негативные сигналы.

Что ещё хуже, чары, предотвращающие вмешательство в опеку Дурслей над Гарри, привели к худшему из возможных последствий. Арабелла будет просто раздавлена, если он ей скажет. А может, она уже и сама всё поняла, проснувшись сегодня поутру. И теперь, когда он снял заклятие с Петунии, миссис Фигг осознает, чего она не сделала.

Арабелла не знала, почему мальчик жил с Дурслями, только то, что они были его ближайшими родственниками. Так что, если она замечала, что что-то не так в отношении Дурслей к мальчику, то немедленно пыталась сообщить об этом Дамблдору, дабы он забрал мальчика у Дурслей, но… Чары противились любому вмешательству, поэтому, сработав, заставляли Арабеллу отложить этот разговор на потом или даже совсем забыть о том, что её так беспокоило. Даже если бы при ней Дурсли избили мальчика, магия всё равно заставила бы её забыть об этом. Имей она такую возможность, Арабелла, конечно же, сообщила бы о пренебрежении и жестоком обращении с Гарри со стороны Дурслей. Она бы сделала это с намерением, чтобы Дамблдор спас мальчика, отправив его в другое место. Однако в таком случае Дамблдор бы вмешался в опеку Дурслей над Гарри — чего, естественно, магия допустить не могла.

Защита матери Гарри, которую использовал Дамблдор, растянув на весь дом, требовала, чтобы мальчик оставался внутри, в доме. Таким образом, единственным выходом для Дамблдора было бы изменить поведение Дурслей, а не убрать их от него подальше. Однако магии было безразлично, что там планировал Дамблдор, она действовала по заложенной в ней программе, а не по его намерениям. И самое главное, он ничего не знал о реальном положении дел, поэтому намерение что-то сделать с этим не могло даже возникнуть в его голове.

Ему действительно стоило рассказать Арабелле, почему Гарри жил у своих родственников, а не где-то ещё.

А арест Дурслей? Сама она этого не видела, так как этим летом всё ещё восстанавливалась после перелома ноги — для старухи вроде неё передвигаться на костылях чертовски трудно. А слухи, утверждавшие, что Дурслей увезли под конвоем полиции, казались слишком безумными, чтобы быть правдой. Она посчитала, что это было какое-то телешоу розыгрышей. Единственное, что она знала наверняка, это то, что Дурсли остановились в заведении под названием «Королевский курорт» в Уокинге, очевидно, это был один из отелей, раскиданных по всей территории Англии. А даже если бы она знала, что Дурсли арестованы, то, несомненно, у неё бы возникло желание сказать Дамблдору, чтобы он забрал Гарри у Дурслей, как неспособных присмотреть за ним — в конце концов, они ведь были арестованы — и отправил его ещё к кому-то. А в результате даже в этом случае модифицированный фиделиус помешал бы ей рассказать Дамблдору правду о Дурслях.

Слухи, которые Арабелла ему сообщила, казались лишь чуть сильнее преувеличенными, чем прочие, ходившие в Литтл Уингинге, где, судя по всему, искусство воткнуть метафорический нож в спину соседу стало этакой довольно популярной национальной забавой. Магглорожденные дети с даром магии, как правило, вызывали у своих соседей подозрения, поскольку соседи не понимали странностей, происходивших на их глазах или о которых они слышали от других. Таким образом, многие из тех откровенно бредовых слухов о Гарри, которые она регулярно передавала ему за эти годы, Дамблдор отбрасывал как преувеличения или даже откровенные выдумки невежественных магглов.

Сын Джеймса и Лили попросту не мог стать вандалом, вором или хулиганом. Сама мысль, что Гарри мог быть «ненадёжным», была просто нелепой. Скорее уж он мог стать тем ещё озорником, но в слухах никогда не упоминались шалости — да даже не говорилось, чтобы он использовал это слово ради оправдания.

Как теперь знал Дамблдор, Гарри в момент задержания Дурслей был с атлантами, поэтому те чары, которые он наложил на Дурслей, и не отреагировали — констебли не пытались отобрать Гарри у его опекунов, они просто пытались найти мальчика.

К тому же Гарри, похоже, нисколько не беспокоился о своих родственниках — он не обрадовался и не расстроился из-за их отсутствия на Тисовой улице. В итоге у Макгонагалл попросту не было причин подозревать что-то неладное.

Дамблдор никогда не отслеживал самих Дурслей, поэтому понятия не имел, что с ними что-то не так. Он просто предположил, что те отправили Гарри к друзьям, пока сами уехали в отпуск — так же, как делали раньше с Арабеллой. При этом особенно иронично, что его же собственные чары помешали ему узнать правду.

А потом на пороге дома Арабеллы возник адвокат, предложивший ей продать дом. Этот человек сказал, что представляет фирму, которая планирует построить в этом районе квартал из многоквартирных домов. Она категорически отказалась, заявив, что не может оставить Дурслей без няни, утверждая, что она — близкий друг семьи.

Впрочем, она спросила о Дурслях, желая узнать, не заходил ли он к ним с таким же предложением. Адвокат сообщил ей, что не застал Дурслей дома и поэтому не имел возможности что-либо с ними обсуждать. Он заверил Арабеллу, что когда поговорит с Дурслями, проживающими на Тисовой улице, дом четыре, после того как они вернутся из отпуска, адвокат свяжется с ней и сообщит об их решении. Также он попросил её связаться с агентством, если женщина передумает до того момента.

Узнав, что Дурсли не продают свой дом и сейчас отдыхают на одном из «Королевских курортов», — Дамблдор невольно фыркнул, — Арабелла больше не возвращалась к этой теме. Теперь же у неё и вовсе не было причин оставаться в Литтл Уингинге, если только она сама того не пожелает. В итоге маг решил оставить выбор в её руках.

Теперь остался главный вопрос: а с Гарри что делать? Видимо, придётся переделать свою модификацию фиделиуса, чтобы чары работали должным образом и обеспечили ему возможность получать информацию от наблюдательных заклинаний. Или можно просто наложить на Нору обычный, классический «fidelius» и положиться на устные отчёты Артура, а также регулярно его навещать, чтобы лично проверять состояние Гарри. Альбус мог бы даже посылать Минерву под предлогом обсуждения очередных подвигов мальчишек Уизли и составления планов на следующий учебный год. Он был уверен, что она не прочь будет иногда видеться с Гарри летом. При этом появление любого из Пожирателей смерти тут же вызовет тревогу.

Теперь перед ним стоял выбор: или потратить массу времени на разработку и массу сил на наложение нового варианта защитного заклинания, или потратить массу времени и угробить весь свой рабочий график на регулярных визитах для наблюдения. Что пнём по сове, что совой об пень — в любом случае сове как-то не по себе! С другой стороны, если говорить откровенно, время, проведённое за наблюдением над Гарри, гостящим у Уизли, в конечном итоге может обернуться куда большей пользой, чем время, потраченное на переделку одного из сложнейших заклинаний.

Осталась лишь одна проблема, от одной мысли о которой Дамблдор поморщился. Теперь предстоит пережить пришествие разъярённой фурии в лице Минервы! Ему сильно повезёт, если она не начнёт швыряться проклятьями прямо в Большом зале за обедом, как только увидит его.

–=W=–

— А-А-А-А-А!!! Вы что здесь делаете?! — громко возмутился изумлённый Дин.

— Притопали будить Гарри, ясен пень, — сказала Эппл Блум.

Он же вроде только заснул, а уже утро! Гарри застонал и осторожно приоткрыл веки. У его кровати толпились все пять девочек — три жеребёнки, Гермиона и Джинни. Гарри мысленно произнёс короткую молитву, благодаря богов, Мерлина и саму Селестию, что хоть на этот раз жеребёнки были одеты. Честно говоря, в первую секунду крик Дина даже почти убедил его, что они всё-таки заявились голыми, несмотря на его постоянные уговоры в Литтл Уингинге одеваться перед тем, как покинуть свою комнату. Хотя, запоздало подумал он, если бы они действительно были голыми, криков было бы гораздо больше. Гарри объяснил это для себя тем, что рядом с ними присутствовала Гермиона — он не сомневался, что девочка не позволила бы им покинуть комнату неодетыми.

Если только все трое вчера просто не завалились в один из двух сундуков-квартир и не заснули прямо в одежде на огромной кровати, имевшейся в каждом из них.

Несколько секунд Гарри сонно таращился на девчонок.

— Идите уже, увидимся в гостиной, — наконец сказал он.

Девчонки тут же кивнули, развернулись и, выйдя из комнаты, спустились по лестнице. Гарри мог отслеживать их передвижение по изумлённым возгласам других мальчиков в общежитии, когда те встречали или просто видели девочек, идущих по лестнице. Раздражённо застонав, Гарри спрятал голову под подушку.

— Какого чёрта это было? — крикнул Симус. — Как они сюда попали?

— Через камин в квартире в сундуке Гарри, — Хмыкнув, объяснил Рон, вылезая из кровати и направившись к общей ванной мальчиков-первокурсников. За последний месяц из-за рано заявлявшихся к ним домой «атлантов» и Гермионы он отвык долго спать — слишком много интересного происходило вокруг, чтобы позволить себе это. — Камины в сундуках девочек и в его сундуке соединены внутренней сетью, помнишь?

Последовала минута молчания, пока остальные переваривали эту информацию, пока её не нарушило «О, а ведь точно», произнесённое Невиллом.

— Что означает больше места для нас в ванной, так как у него есть своя, — заключил Рон, выходя из комнаты.

Гарри нахмурился, а затем вздохнул. Он не был уверен, но в тоне рыжего мальчика он вроде бы уловил нотку зависти. Они же не собирались становиться до неприличия богатыми, им просто хотелось иметь немного карманных денег, которые можно будет потратить, пока они здесь учатся! Именно это он и сказал братьям Уизли и их сестре ещё в прошлом месяце. Правда, как показалось Гарри, они ему не поверили, что драгоценные камни столь легко найти.

Пообещав остальным совершить экскурсию в сундук после уроков, Гарри сбежал, чтобы умыться и одеться. Вскоре мальчики уже встретились в общей комнате с остальными первокурсниками Гриффиндора. Как оказалось, девочки уже успели скучковаться вокруг двух девушек постарше из квиддичной команды.

— Спасибо, что позволила одолжить твой сундук-квартиру, Свити Белль, эта гигантская ванна просто фантастика! — услышал Гарри слова Алисии, подходя к ним. — Эта бурлящая тёплая вода просто идеальна для расслабления. Я чуть не заснула в ней прошлым вечером.

— Да не проблема. Я просто перенесу свои вещи в сундук Скути, а вы, девочки, можете одолжить мой до конца года. Ванна у Скуталу ничуть не меньше, и мы вполне можем принимать её вдвоём.

Две ведьмы постарше тут же обняли её, восторженно благодаря.

Гарри заметил, что Гермиона и Джинни почему-то покраснели. Тем временем магглорожденные и полукровки в общей гостиной несколько секунд переглядывались друг с другом, едва ли не одними губами повторяя «огромная ванна?», после чего взглянули на двух загонщиц и жеребёнок оценивающим взглядом.

Теперь, когда они не засыпали на ходу — причём кое-кто вполне себе буквально, дорогу в Большой зал на завтрак оказалось запомнить много проще. Особенно благодаря тому, что сопровождавшие их старшеклассницы изо всех сил старались указывать легко запоминающиеся ориентиры в ключевых точках. Помощь ведьм из квиддичной команды оказалась очень кстати. «Впрочем, ничего неожиданного», — подумал Гарри. Возможная награда в виде доступа к гигантской ванне просто за то, чтобы побыть вежливой с первокурсниками и немного им помочь, вполне могла оказаться мощным стимулом. Душ был приемлемым вариантом, но, как научил его опыт, ничто не расслабляло уставшие мышцы или разгорячённый ум лучше, чем погружение в гигантскую горячую ванну. Хотя ванна, которую использовал он раньше, была жестяной, стояла за амбаром Эпплов, вдобавок её приходилось делить с тремя кобылками, ещё и нагревать совместными со Свити Белль усилиями при помощи заклинания огня… Кстати, они неплохо в этом натренировались.

Довольно интересным открытием стало то, насколько человеческий подход к магии отличается от подхода пони. Эквестрийцы, как правило, использовали универсальные заклинания, «на лету» подстраивая и изменяя их для разных дел, тогда как у магов были десятки узкоспециализированных заклинаний, зато любое из них использовало куда меньше магии.

Взять, к примеру, то же заклинание левитации, которым пользовался каждый единорог. Они использовали его для всего, что связано с подъёмом тяжестей. У магов же были чары для подъёма строго вверх, чары для переноса посуды со стола в раковину, чары для подъёма и перемещения мебели и так далее. Требовалось выучить десятки заклинаний, чтобы научиться выполнять примерно одно и то же действие, но в разных обстоятельствах. Каждое из них использовало меньше магии, чем нужно чтобы просто обхватить предмет магией и тут же поднять его, но чтобы овладеть ими, требовалась масса времени

Завтрак, как обнаружил Гарри, когда они вошли в Большой зал, к счастью, включал в себя и множество выпечки и сладостей, заполнявших столы. А также яйца, колбасы, бекон и стейки. Эппл Блум тут же схватила блюдо с беконом и, разделив его содержимое на четыре части, вывалила на тарелки Гарри и жеребёнок — похоже, бекон был фаворитом завтрака, независимо от исходного вида и расы едока. Гарри повторил её действия с блюдом, полным пышных блинчиков. Свити Белль разлила тыквенный сок. Скуталу накидала в тарелки пончики в шоколаде. Другие первокурсники Гриффиндора, как и команда по квиддичу, которая в полном составе решила сесть поближе к своим новым друзьям, во все глаза смотрели на удивительно быстрое и, похоже, привычное разделение труда. Лишь несколько секунд спустя, словно очнувшись, они кинулись наполнять свои собственные тарелки, пока на столе ещё хоть что-то оставалось.

Гарри был удивлён тем, сколько содержимого трёх захваченных ими тарелок он сумел умять. Остатки бекона и несколько пончиков, завёрнутых в салфетку, он засунул в один из карманов: что не пойдёт на перекус, то вполне можно приберечь на кухне своего сундука. Понимающе оскалившись, жеребёнки последовали его примеру, оставив свою часть стола почти полностью очищенной от еды.

Откинувшись от стола, Гарри увидел профессора Макгонагалл, идущую по проходу и раздающую ученикам листы бумаги.

— Наше расписание на этот год, — пояснила Алисия, проследив за его взглядом, после чего вернулась к прерванному разговору с Джорджем… кажется.

Подойдя к их группе, Макгонагалл как-то странно на них посмотрела. Видимо, ей было непривычно видеть третьекурсников, сидевших рядом с первокурсниками. Конечно, изредка такое случалось, например, кто-то из одной семьи вполне мог сесть рядом — близнецы говорили им об этом ещё дома у Уизли, но видеть рядом целые группы с разных годов обучения было весьма необычно.

Гарри обнаружил, что расписание первоклассников довольно простое. Сегодня у них, после завтрака, была «История магии», а затем «Чары» до обеда. Оба урока должны были пройти вместе с первокурсниками с Хаффлпаффа. После обеда были «Трансфигурация» и «Защита от тёмных искусств» с Равенкло. Таким образом, у них оставалось три часа днём, обозначенных как «свободное время». Со вторника по четверг был тот же график, за исключением того, что там была «Травология» с хаффлпафцами вместо истории магии. А в среду вечером ещё был урок астрономии. Единственным занятием в пятницу было сдвоенное «Зельеварение» в компании слизеринцев, которое занимало всё утро.

А потом прибыла почта. Гарри в обалдении смотрел, как через множество расположенных почти под самым потолком и внезапно распахнувшихся окон в Большой Зал внезапно хлынула, наверное, целая сотня сов. Пернатые кружились по залу и вокруг столов, выискивая своих хозяев. Как только кто-то из птиц находил свою цель — своего владельца или просто адресата, она пикировала вниз и бросала письмо или пакет на колени ученику. Или в тарелку с завтраком, если этот конкретный ученик не успевал отскочить назад или освободить место на столе.

Гарри с отвращением заметил, как несколько пёрышек спланировали вниз, прямо на оставшиеся на столе тарелки, и быстро наколдовал над столом щит, прикрывая себя и девчонок. Жеребёнки быстро последовали его примеру, прикрыв почти всех первоклассников, сидевших за столом. К этому моменту они ещё не могли создавать мощные чары, но четырёх заклинаний щита, работающих разом, оказалось более чем достаточно, чтобы уберечь их пищу от мусора, а волосы — от перьев и пуха. Очевидно, чем чаще они будут практиковаться, тем лучше у них будет выходить. И столь же очевидно, что теперь им придётся делать это ежедневно. Поражённые тем, что сотворили «перваки», третьекурсники тем не менее быстро последовали их примеру.

Глядя на учеников постарше, Гарри только покачал головой. Остальным что, до этого ни разу такое не приходило в голову? С другой стороны, если бы кто-то об этом задумался, то точно бы озаботился тем, чтобы хоть как-то защититься от этих совиных бомбардировок. Это бы заметили и другие, и вскоре все студенты бы так поступали. А возможно, с этим бы что-то сделало руководство школы. На эти мысли Гарри только и смог, что вздохнуть смиряясь.

–=W=–

Внезапно для себя оказавшись в фокусе всеобщего пристального внимания, Гарри почувствовал себя крайне некомфортно.

— Смотри! Вот он!

— А это правда он?

— Ты что, шрам его не видишь?

— Интересно, где он был всё это время?

Подобные шепотки преследовали его повсюду. Студенты останавливались в коридорах и вставали на цыпочки, или даже разворачивались, чтобы иметь возможность пойти за ним и потаращиться в спину. Некоторые даже раздумывали входить в свои классы, чтобы посмотреть на то, как он проходит мимо. Это очень нервировало Гарри, поскольку привитая его родственниками паранойя снова встала во весь рост, так и крича: люди, обращающие на него внимание — плохие. Люди, которые его замечали, как правило доставляли ему только неприятности. Под этими взглядами Гарри невольно съёживался, опуская плечи.

Девочки, увидев все эти взгляды и реакцию на них Гарри, сомкнулись вокруг него, исподлобья зыркая на действовавших на нервы студентов. Остальные гриффиндорцы видя, что происходит, поддержали это действие, сформировав кольцо уже вокруг них. И хотя это заставляло его почувствовать себя лучше от такого проявления близости, Гарри внезапно оказалось намного труднее сосредоточиться на запоминании их пути до класса, где должны были проходить занятия. А вся эта толкучка вызвала ещё одну давно укоренившуюся привычку. В облике пони он привык к обнимашкам при встрече, а в случае кобылёнок — и к почти постоянному тесному контакту при беге, ходьбе, стоянии, сидении и лежании. Прочих, кто касался его, Гарри, по крайней мере, мог терпеть. Но как человеку ему такой тесный контакт, даже с жеребёнками, не нравился, и Гарри заметил, что каждый раз вздрагивает от этих непроизвольных касаний.

–=W=–

Появление профессора Биннса, с морщинистым лицом, больше похожим на морду черепахи, и полупрозрачным телом, книзу и вовсе словно растворявшимся и исчезавшим, который проплыл сквозь стену и немедленно начал свою лекцию, немало поразило Гарри. Десять минут спустя, как только тот сделал паузу в своей лекции, Скуталу вскинула руку и тут же спросила:

— Профессор Биннс! А каково это — быть мёртвым? Это интересно?

Полупрозрачный маг в недоумении уставился на неё.

— Я хотела сказать, что там, откуда мы пришли, нет никаких призраков, и, думаю, вам будет гораздо интереснее продолжить свой путь, чем продолжать преподавать историю в виде призрака, как вы это делаете последние сто лет. Или вы не знаете, что давно умерли?

— Помолчи! — прошипела Свити Белль, толкнув Скуталу локтем.

Призрак продолжал таращиться на неё.

— Сто лет? — наконец без малейшей эмоции в голосе переспросил он.

— Да, сэр, — подтвердила превращённая пегасёнка, — сейчас… — она неуверенно оглянулась, — э… тысяча девятьсот девяносто первый год.

Призрак ещё какое-то время пристально смотрел на неё.

— Как н-необычно, — сказал он и тут же возобновил лекцию.

Первокурсники обменялись взглядами, а затем вернулись к рисованию на пергаменте или к безуспешным попыткам записать то, что говорил призрачный профессор. Его глухой, монотонный, словно гудение пылесоса, голос никого не вдохновлял на то, чтобы задерживать на нём и том, что он говорит, хоть какое-то внимание. То, что он, казалось, вовсе не замечал их, тоже нисколько не помогало.

Гарри заметил, что несколько учеников с любопытством поглядывают на Скуталу и Эппл Блум, которые держали свои перья во рту и время от времени делали ими записи, и вздохнул. Остальные, вероятно, подумали, что девочки грызут свои перья из-за того, что нервничают. Хоть Гарри и пытался научить своих подруг писать руками, но они всё ещё не освоили эту сложную науку. С другой стороны, он может потом просто поделиться с ними копиями своего конспекта — за последний год он перенял у Твайлайт привычку делать обширные и подробные записи.

— Не бывает слишком подробных записей урока, Гарри, — сказала ему тогда аликорна. — Путь к вершинам знаний — это подробные конспекты.

После этого сиреневая принцесса стала каждый вечер читать его школьные тетради, задавая по ходу дела уточняющие вопросы, ответы на которые он должен был вносить в свои записи. А если уже у Гарри возникали вопросы, то они вместе искали ответы в библиотеке и добавляли их в те же записи. В итоге он довольно быстро научился делать точные и полные конспекты лекций.

Поначалу для Гарри это было довольно странно — ранее никто и никогда не интересовался его школьными успехами. Даже учителей в младшей школе, казалось, не волновало, делает он там что или нет, разве что иногда устраивали ему выговоры за безделье. То, что пони-то реально займётся этим вопросом, было неожиданностью. И пусть он вечно жаловался на ту кучу дополнительной работы, которую Твайлайт заставляла его делать, Гарри нравилось, когда аликорна хвалила его достижения. Да и высокие оценки на контрольных в классе тоже немало радовали. Не говоря уже о праздничных обедах с огромным тортом, устраиваемых по такому поводу.

Где-то десять минут спустя, произнеся: «Восстание гоблинов в тысяча семьсот…», профессор Биннс вдруг остановился и посмотрел на Скуталу.

— Вы сказали «умер»?

— Э-э, да, сэр, — кивнула пегасёнка, немало удивлённая внезапным вопросом. — Нам сказали, что вы заснули перед камином в учительской сто лет назад, а на следующее утро встали и пошли учить дальше, не обратив внимания на своё тело.

— Удивительно, — несколько мгновений профессор тупо смотрел на девочку, а затем снова забубнил: — …пятьдесят втором вызвало…

Через пять минут он снова остановился и посмотрел на Скуталу.

— Я действительно мёртв?

— А? — уже почти успевшая заснуть Скуталу резко вскинулась от внезапного внимания, сонно хлопнула глазами, а затем ответила: — Да, сэр.

Профессор Биннс продолжал пристально смотреть на превращённую пегасёнку.

— Вы уверены?

Скуталу переглянулась с Гарри и двумя подругами.

— Э, да, сэр, — ответила она. — Совершенно уверена. Мы можем видеть вас насквозь.

— Можете видеть, да? — профессор нахмурился и посмотрел на свои призрачные руки.

— Да, сэр, — послышался нестройный хор других студентов, заинтересованных услышанным. Это определённо было интереснее, чем восстание гоблинов, о котором бубнил призрак.

— Поразительно, — профессор нахмурился, оглядывая класс. — …Из-за вопиющей безответственности со стороны министра магии Альберта Бута… — продолжил он лекцию.

Через пять минут профессор снова замер и замолчал.

— Вы точно уверены, что я мёртв?

На этот раз большая часть класса ответила утвердительно.

— Вы парите прямо над своей кафедрой, — добавила Гермиона.

— Невероятно! — сказал призрак, глядя вниз. Потом снова поднял взгляд, и по его морщинистому черепашьему лицу медленно расплылась улыбка. Профессор, казалось, даже немного выпрямился, а его глаза словно ожили, утратив привычный, направленный в бесконечность невидящий взгляд. Профессор Биннс оглядел класс и откашлялся. — Я так понимаю, — медленно, по-прежнему нудным голосом, напоминающим пылесос, сказал он, — что со школой у меня всё, — призрак облизнул губы, улыбнулся и продолжил чуть громче, голосом, в котором почти можно было расслышать эмоции: — Нет, уверен, что это конец учёбе. Школа не закрывается на каникулы, со школой покончено навсегда! Для меня, в смысле, — добавил он, улыбнувшись ещё шире.

Профессор Биннс посмотрел на один из дальних углов в задней части класса и улыбнулся. Далее дети во все глаза смотрели, как призрак поплыл в этом направлении, при этом ученики спешно уклонялись с его пути, когда он проходил сквозь их парты и стулья. Доплыв до угла, профессор словно втянулся куда-то вверх и исчез. За мгновение до его окончательного исчезновения все, кто был в классе, услышали тихий, радостный смех.

Все в теперь уже безмолвном классе переглянулись.

— Эм-м-м… и что нам дальше делать? — задала интересующий всех вопрос Гермиона. — У нас ещё осталось двадцать минут до конца занятия.

— Думаю, мы должны рассказать кому-нибудь об этом, — сказал Невилл.

— Может, никто не заметит? — предположила Скуталу.

Почему-то никто в реальность такого предположения не поверил.

— И кому мы должны рассказать?

— Кто-нибудь знает, как попасть в кабинет директора?

Никто не знал.

— Может, тогда нам стоит рассказать, что случилось другому профессору на нашем следующем занятии?

— Что ж, мы можем отправиться туда прямо сейчас. В любом случае осталось минут пятнадцать. По крайней мере, не будем бояться, что опоздаем на следующий урок, — предложил Дин.

## 48. Опасно? Ты что, шутишь, да?

Выходящие после урока чар равенкловцы и слизеринцы были немало озадачены, обнаружив за дверями толпу однокашников с Гриффиндора и Хаффлпаффа. Мало того, что они уже стояли возле аудитории, вдобавок, судя по тому, что большинство сидело на всех доступных поверхностях, дети явно уже какое-то время ждали начала перемены.

Драко, снова в окружении своих приятелей — Крэбба и Гойла, смерил Гарри и жеребёнок самодовольным взглядом и только затем, усмехнувшись, ушёл прочь.

Только когда большинство слизеринцев и равенкловцев вышли, в класс вошли Гарри и жеребёнки, при этом Скуталу изо всех сил пыталась сделать вид, что она не знает, что происходит. Гермионе и Джинни удалось держаться достаточно далеко от них, чтобы на них не обращали особого внимания, когда они направились в сторону преподавателя.

Профессор Флитвик оказался магом очень низеньким, буквально-таки карликом, который стоял на довольно высокой кафедре, рядом с которой была выложена огромная стопка книг, образуя удобную лестницу. Гарри наморщил лоб, недоумевая, почему бы профессору не построить обычную лестницу с площадкой наверху вместо того, чтобы обходиться подручными средствами. Он явно работал здесь уже далеко не первый год, и за это время уже можно было без особых усилий обустроить кабинет так, чтобы ему было удобно. Может быть, это были книги авторов, которых он не любил?

Судя по выражению лица Гермионы, девочка была до глубины души оскорблена тем фактом, что кто-то посмел настолько осквернить книги, что просто ходит по ним, низведя до уровня напольного покрытия. То, что подобное совершил целый профессор, лишь преумножало степень неуважения к этим томам. Гарри невольно содрогнулся, на мгновение представив, как бы отреагировала на подобное осквернение святых для неё предметов Твайлайт.

Профессор явно удивился, увидев, что его следующие ученики входят в класс чуть ли ещё не до того, как ушли предыдущие.

— Да? — сказал он четырём студентам, когда те подошли к его столу. — Я могу вам помочь?

Эппл Блум вытолкнула вперёд Скуталу, состроившую невинную мордашку, которую та обычно изображала, когда пыталась прикинуться случайным свидетелем очередного оглушительного провала очередного казавшегося на первый взгляд гениальным плана Меткоискателей. Видя, что это не особо помогает, превращённая пегасёнка откашлялась.

— Эм, профессор?

Тот ободряюще кивнул, как бы говоря продолжать.

— Мы только что были на занятии по истории магии, — сказала Скуталу и вздохнула, — а профессор Биннс ушёл.

— Ушёл? — поинтересовался озадаченный профессор.

— Ага. Он, э-э-эм, покинул нас?

— Покинул? — карликовый профессор недоверчиво изогнул брови.

Скуталу неловко переступила с ноги на ногу. Остальные старались стоять неподвижно, чтобы не привлекать внимание учителя — этому навыку они научились в Вечнодиком лесу, когда старательно пытались скрыться от хищников.

— Да. Он, сказал что-то типа: «со Школой покончено навсегда! Для меня, в смысле», а затем пролетел в задний правый угол класса и, смеясь, исчез, — пегасёнка махнула рукой, указывая направление, и сглотнула. — И теперь некому преподавать нам историю магии.

— Мерлин и Моргана… — тихо выдохнул профессор, пристально посмотрел на превращённую пегасёнку, вздохнул, а затем взмахнул палочкой и сказал: — Expecto patronum.

Из его палочки выскочило незнакомое серебристое животное и встало на задние лапы, глядя на профессора снизу вверх.

— Беги к директору. Профессор Биннс покинул нас, и нам немедленно нужен новый учитель истории магии.

Серебристый зверь кивнул и побежал прямо по воздуху, а потом и вовсе нырнул в стену кабинета. Все гриффиндорцы и хаффлпафцы проводили волшебного зверька удивлёнными взглядами. Большинство из них даже не слышали о таком заклинании, не говоря уже о том, чтобы увидеть его воочию.

— Возможно, вам стоит начать с самого начала, — сказал профессор Флитвик, повернувшись к четвёрке учеников.

Когда Меткоискатели, перебивая друг друга, рассказали о случившемся, сопровождаемые периодическими комментариями от других студентов, в основном от Гермионы и Джинни, профессор Флитвик представился классу. К сожалению, остальная часть занятия оказалась довольно скучной, потому что большая его часть была посвящена палочкам, уходу за ними и общей теории магии. Хоть профессор и пытался сделать его интересным, но даже с его попытками разнообразить урок единственными заклинаниями, которые они «выучили», стали два простейших: «Lumos» и «Nox», освоенные Гарри, Гермионой, Роном, Джинни и жеребёнками ещё в первых числах прошлого месяца.

Но когда профессор Флитвик увидел, как Гарри и Свити Белль записывают лекцию, держа перья магией, возникла некоторая суета. Дело в том, что они оба внимательно слушали, подпирая подбородок одной рукой, а другой прижимая к столу свитки, на поверхности которых их перья быстро строчили конспект.

— Мерлин всемогущий! — воскликнул пришедший в восторг профессор. — Кто вас этому научил?

Гарри и Свити Белль озадаченно переглянулись.

— Э-э-э, меня ещё в прошлом году научила Твайлайт, а Свити Белль, думаю, повторила уже за мной.

— И вы этому научились ещё до того, как получили свои палочки, верно?

— Да, профессор Флитвик, — кивнули дети.

— Сначала это было немного сложно, — продолжил Гарри, — но чем дольше мы практиковались, тем легче становилось. Свити Белль научилась этому быстрее, чем я, потому что с детства помогает своей сестре шить, поэтому привыкла быстро двигать магией иглы и нитки. — Гарри задумчиво наморщил нос. — Сейчас мне почти не нужно об этом задумываться. Да и записи стали намного чище, так что и перечитывать потом легче.

Этот разговор превратился в короткое импровизированное обсуждение беспалочковой магии и её отличия от стихийных детских выбросов, а также преимуществ ведения заметок с помощью магии, когда руки заняты чем-то другим.

Правда, ни Гарри, ни Свити Белль не стали указывать на очевидную полезность применения подобной магии, когда отчаянно держишься всеми четырьмя конечностями за безопасную ветку или на полном скаку уносишься от верной смерти в зубах голодных преследователей.

— По три очка каждому, мистер Поттер, мисс Белль, за такую превосходную демонстрацию тонкого контроля и владение беспалочковой магией!

За всей этой суетой никто не обратил внимания на то, что две другие девочки писали свой конспект, держа перья во рту.

—=W=—

Обед начался с объявления. Директор несколько раз ударил по своему кубку, который издал звук, сравнимый по мощности с гонгом, привлекая всеобщее внимание.

— Как многие из вас, несомненно, слышали, профессора Биннса больше нет с нами, — заявил Дамблдор, смотря при этом прямо на группку гриффиндорцев-первокурсников.

Его слова были встречены потрясённой тишиной, правда, уже через несколько секунд по залу прокатилась волна радостных вздохов и выкриков.

— Да, это так, — улыбнулся директор. — Похоже, он даже не осознавал, что был мёртв и всё это время был призраком. Я так понимаю, это мисс Алу с Гриффиндора сумела обратить его внимание на этот факт.

На превращённой пегасёнке тут же скрестилось множество заинтересованных взглядов.

— Таким образом, после почти двухсот лет преподавания истории магии он перешёл к следующему великому приключению в своей жизни. Уверен, нам всем его будет очень не хватать, — директор замолчал и посмотрел поверх очков. — А пока уроки истории магии отменяются до тех пор, пока не будет найдена подходящая замена на эту должность.

— Надеюсь, новый преподаватель будет немного поживее! — крикнул один из близнецов, когда директор снова сел.

— И будет рассказывать не только о восстаниях гоблинов, — подхватил второй.

Зал на несколько секунд расхохотался, а потом все вернулись к прерванному обеду.

—=W=—

Начало урока по трансфигурации показалось Гарри забавным — зайдя в класс после обеда, он увидел кошку, сидящую на учительском столе, и невольно рассмеялся.

Кошка вперилась в него суровым взглядом.

В не меньшей мере вид кошки на учительском столе развлёк и жеребёнок. Как обычно, они сели на первых партах. Свити Белль и Скуталу устроились по обе стороны от Гарри, а Эппл Блум села позади него. Как заметил Гарри, приходя в класс, жеребёнки каждый раз менялись местами, передавая друг дружке обязанность защищать спину мальчика. Гермиона и Рон тоже менялись местами, сидя рядом с той, кто оказывался за Гарри. Джинни обычно садилась с другой стороны.

Гарри, жеребёнки и Гермиона понимающе улыбнулись друг другу и Лили Мун — она была единственной магглорожденной в их классе, кого посетила профессор Макгонагалл, и поэтому видела её анимагическое превращение.

— Что тут смешного? — спросил Рон.

Джинни и Невиллу тоже, очевидно, было любопытно, почему они так отреагировали. Гарри, бросив быстрый взгляд на всё ещё сверкающую на него глазами кошку, ухмыльнулся младшему Уизли.

— Увидишь, — сказал Гарри, — просто подожди, пока все соберутся.

Уже через пару минут все шестеро громко хихикали, наблюдая за изумлением всего остального класса на то, как «кошка», сидевшая на столе, внезапно превратилась в их профессора.

После довольно коротких встреч с профессором Макгонагалл в июле Гарри предположил, что она будет строгим учителем. Прозвучавшее в самом начале урока заявление о том, что трансфигурация сложна и опасна, и что любой бездельник будет выгнан взашей, это доказывало и было воспринято табунком со всей серьёзностью.

Все оказались очень впечатлены, когда профессор превратила свой стол в свинью и обратно, хотя эквестрийцы при этом невольно вспомнили о способностях Дискорда. Детям уже не терпелось приступить к работе, но сложнейшая лекция, которую им пришлось записать, ясно дала понять, что в ближайшее время они вряд ли смогут повторить продемонстрированное.

Беспалочковая манера письма Гарри и Свити заставила профессора трансфигурации приподнять бровь, но не более того. Гарри даже захотелось превратиться в единорога, однако он подумал, что это может выглядеть как хвастовство и выпендрёж.

По завершении лекции профессор Макгонагалл дала каждому по спичке и велела превратить её в иголку. К концу урока Гарри и Гермионе удалось превратить свои спички в полностью металлические и заострённые палочки, заработав по очку для Гриффиндора. У Свити же вышла отличная длинная и острая швейная игла с аккуратным ушком для нити. Она получила два очка.

Гарри знал, что Свити Белль много практиковалась, помогая сестре шить, и именно это дало ей отличное представление о том, как иглы выглядят и ощущаются в магической хватке. И Гарри справедливо считал, что у него есть преимущество над остальными в том, что он сознательно использует свою магию уже более года, особенно отрабатывая ведение записей.

На этом фоне успех Гермионы выглядел ещё более впечатляющим, о чём он немедленно ей и рассказал, заставив слегка заалеть от неожиданной похвалы.

Однако больше всего они сегодня ждали следующего занятия — урока Защиты от тёмных искусств. Гарри надеялся получить на нём пару советов, которые пригодятся при встрече с древолками, василисками, мантикорами и другими неприятными обитателями Вечнодикого леса, с которыми они уже не раз сталкивались в прошлом и — тут Гарри, скрепя сердце, был вынужден себе откровенно признаться — ещё не раз встретятся в будущем. К сожалению, класс, в который они зашли, производил впечатление пустого и скучного, а самым страшным в помещении оказался едкий запах чеснока. За обедом уже посетившие его занятия ученики сообщили, что этот запах исходит от тюрбана Квиррелла, который должен отгонять вампира, встреченного им в Румынии. Видимо, профессор Квиррелл опасался, что тот вампир однажды выследит его.

Когда Меткоискатели спросили его о тюрбане, профессор ответил, что это подарок от африканского принца в благодарность за то, что Квиррелл избавил его от надоедливого зомби. Правда, Гарри с сомнением отнёсся к этой байке, не спеша в неё верить. Особенно после того, как Квиррелл покраснел и невпопад заговорил о погоде, когда Симус с нетерпением потребовал подробностей. Позже, кстати, близнецы Уизли подтвердили первокурсникам, что тюрбан был набит чесноком, защищая Квиррелла от вампиров, куда бы он ни пошёл. Правда, и это не убедило Гарри.

Мало того, занятия у Квиррелла оказались каким-то цирком, а не нормальными уроками. Из-за его постоянного заикания, неожиданных пауз и незаконченных предложений понять что-либо из его речи было весьма трудно. Впоследствии гриффиндорцы согласились, что в целом ничем этот урок их не порадовал. Что, по их мнению, было довольно странно, поскольку приобретённый каждым из них учебник «Тёмные силы: пособие по самозащите» оказался довольно подробным и интересным введением в эту тему. В итоге дети решили, что по вечерам им придётся тратить дополнительное время на самостоятельное изучение материала.

Главной неприятностью в этот день стал полтергейст Пивз. Этот беспардонный шутник был, что называется, совсем «без тормозов». Пивз бросал им на головы мусорные корзины, дёргал коврики под ногами учеников, отчего они спотыкались и падали, забрасывал их мелом и прочим мелким мусором, подкрадывался к детям сзади и, становясь невидимым, подкарауливал момент, чтобы внезапно выхватить из рук то, что они несли — и это были далеко не все его «шуточки», порой больше похожие на издевательства.

Столкнувшись с этим Недодискордом, три жеребёнки, как и во время посещения ими Косого переулка, быстро образовали вокруг Гарри треугольный оборонительный строй. Каждая внимательно следила за своим окружением — в отличие от Косого переулка, здесь им приходилось постоянно ожидать нападения. Даже если это был лишь Пивз или какой перевозбуждённый поклонник книг о Гарри Поттере, нападки первого и излишнее внимание вторых всё равно их раздражало и было неприятно. Неоднократные приключения в Вечнодиком научили Меткоискателей множеству техник выживания. Всегда держа палочки под рукой, они в любую секунду готовы были применить заклинание щита, которому Гарри научил их месяцем раньше — сразу после посещения переулка. Гермиона, Джинни и Рон быстро уловили в чём дело и присоединились к оборонительному построению эквестриек. Вскоре к ним примкнули и другие гриффиндорские первокурсники, чтобы действовать единым фронтом.

Другие призраки, конечно, не устраивали розыгрыши специально, но всё же, когда один из них выскользнул из двери, которую дети как раз собирались открыть, это стало для них довольно неприятным сюрпризом. Ещё хуже было, когда призраки появлялись из стены или пола, проходили прямо сквозь кого-то из них и спокойно продолжали плыть дальше, даже не извинившись! Что особенно раздражало — когда кто-то из призраков сквозь тебя проходил, возникало ощущение, будто ледяной водой окатили, отчего следующие несколько минут приходилось терпеть пробирающий до костей озноб. С другой стороны, пусть столкновения с призраками и шокировали поначалу, однако после забега по череде лестниц и коридоров, от которого не вспотеть невозможно, такой быстрый способ остыть показался не самым плохим, по крайней мере, на данный момент. Но вот когда настанет зима… Эта мысль заставила Гарри содрогнуться. Да уж, после такого точно будешь стучать зубами до конца дня.

—=W=—

— Благодарим вас за то, что вы согласились на добровольное участие в этой экспериментальной программе, — сказал Кастор небольшой группе из десяти человек после того, как они сели в небольшой автобус с матовыми окнами. — Теперь, когда все медицинские осмотры завершены, и вы подписали соглашение о неразглашении, я могу сказать вам правду. Вам не будут устанавливать новые протезы с использованием секретных экспериментальных технологий, как вам говорили ранее. Мы хотим попытаться восстановить ваши потерянные пальцы или руки, — добавил Сирл прежде, чем добровольцы успели начать роптать по поводу того, что им соврали. К счастью, последние его слова тут же прекратили любые протесты.

— Эти процедуры являются результатом совместных усилий правительства Её Величества и Королевской технологической корпорации Эквестрии и в настоящее время считаются совершенно секретными, — продолжил Кастор. — Пожалуйста, до тех пор, пока мы не дадим вам на это разрешение, не обсуждайте эту программу с теми, кто в ней не участвует. На все расспросы следует отвечать, что вы прошли какую-то экспериментальную процедуру и больше ничего не знаете. А теперь мы отвезём вас на новый объект, расположенный в секретном месте…

За это время обстановка вокруг портала несколько изменилась. Теперь до самого портала тянулся непрерывный брезентовый навес, а проход стал намного шире. На смену палатке пришла деревянная постройка с пропускающей достаточно света матовой, полупрозрачной крышей.

Благодаря помощи предыдущей группы добровольцев и несложному наложенному на само дерево заклинанию, которое Твайлайт назвала «чарами отвода глаз», ствол теперь скрывала штора, и потому входящие просто проходили меж её складок и оказывались на другой стороне портала. Спиральный деревянный настил на эквестрийской стороне также был накрыт навесом. А если учесть наложенные на огромные стены, окружающие парк по ту сторону, чары отвода глаз, но настроенные избирательно и работающие только на людей, десятка добровольцев даже и не поймёт, что они покидали Землю.

Новое здание, построенное по ту сторону портала, изнутри выглядело как самый обычный госпиталь с окнами, выходящими на небольшой лесок. Всё это вполне должно было без проблем обмануть подопыт… добровольцев на те несколько дней, что требовались для отращивания потерянных пальцев или рук.

Конечно, если всё пройдёт именно так, как они запланировали.

—=W=—

Когда Гермиона предложила первоклашкам-гриффиндорцам поскорее приступить к выполнению своих домашних заданий сразу после того, как урок ЗОТИ наконец-то закончился, её высокий порыв почему-то никто не поддержал.

— Ты что, издеваешься? — вскричал Дин. — На улице погода обалденная, солнышко светит, а мы ещё даже не заглянули в Запретный лес! Домашку можно сделать и после ужина.

Гарри заметил, что жеребёнки немедля оживились при упоминании эквивалента Вечнодикого из мира магов, и вздохнул смиряясь. Что ж, это было лишь вопросом времени…

Таким образом, следующие два часа они провели, исследуя территорию вокруг замка.

Эппл Блум стояла у кромки Запретного леса, уперев руки в бока и пристально вглядываясь в лесной полумрак. Скуталу и Свити Белль заняли позиции по бокам от неё. Гарри и другие гриффиндорцы нервно переминались позади них. Некоторые из первокурсников с других факультетов также последовали за ними вместо того, чтобы продолжать исследования замка в одиночку. Когда Гарри оглянулся на собравшуюся позади него группу, то увидел направляющегося в их сторону Перси — очевидно, он заметил толпу первоклашек возле леса и шёл к ним разобраться, что происходит. Несколько других старшекурсников тоже начали к ним подтягиваться, явно предвкушая небольшое развлечение в виде Перси, устраивающего разнос зарвавшимся первакам.

— Чё-т’ несолидно он выглядит, а? — протянула Эппл Блум.

— А-а-агась, — поддакнула Скуталу, на которую первой обратила свой нахмуренный взгляд Эппл Блум.

— Он совсем не выглядит страшным, — сказала Свити Белль. — Совершенно не похож на Вечнодикий, — на последнем слове она невольно вздрогнула.

— В нём должны водиться оборотни, тролли и гигантские пауки, — сказал Рон, с любопытством глядя в лес. — Есть также кентавры и единороги, которые не любят магов и ведьм. По крайней мере, так мне сказали мои братья. И ещё полно ядовитых змей. Там просто куча тёмных существ, — добавил он, вздрогнув.

— Что такое оборотень? — тут же спросила Свити Белль.

Рон удивлённо уставился на неё.

— Ну, это такое чудовище, — стал объяснять рыжий. — Они похожи на самых обычных магов и ведьм, но раз в месяц, в полнолуние, они превращаются в диких безмозглых монстров, огромных волков, которые охотятся и убивают людей ради забавы. Даже если он просто тебя укусит, то ты превратишься в одного из них, — и Рон снова вздрогнул.

— Всего лишь раз в месяц? И только в полнолуние? — в голосе Скуталу прозвучало разочарование, что привлекло на неё вопросительные взгляды других учеников.

— И тут нет никаких мантикор? — спросила Свити Белль.

Рон покачал головой:

— Я о таком не слышал.

— Как насчёт кокатрисов?

— Э, а это кто такие?

— Древолки?

— Только про обычных волков слышал.

— Гидры? — спросила Скуталу.

— Мои братья ни о чём таком не говорили, — ответил Рон.

— Химеры?

— Нет.

— Татцельвурм?

— Как-как ты сказала?

— Звёздные звери типа Большой и Малой Урсы? — подозрительно спросила Свити Белль.

Рон отрицательно помотал головой.

— Ты уверен, что это и есть Запретный лес?

Рон кивнул.

У Гарри возникло странное желание спросить, не скрывается ли случаем в этом лесу танковая дивизия СС.

— Ну, знач’, тама не так опасно, — усмехнулась Эппл Блум, — больш’ смахивает на Белохвостый лес, чем на Вечнодикий.

— На самом деле выглядит вполне дружелюбно, — добавила Свити Белль. — Даже деревья вроде как не выглядят хоть сколько-то устрашающими.

— Вы хотите сказать, что в этом вашем Вечнодиком лесу обитают все эти существа? — подозрительно спросил Дин.

— Именно, — фыркнула Скуталу, — мы лично сталкивались со всеми этими монстрами в Вечнодиком, он ведь недалеко от Понивилля.

Остальные ученики посмотрели на трёх девочек взглядами, полными недоверия.

— Дэш до сих пор дразнит Твайлайт за то, что та окаменела из-за своей беспечности, и ей понадобилась помощь Флаттершай, которая использовала свой Взгляд на кокатрисе, чтобы тот вернул Твай нормальный вид.

От услышанного у некоторых поотвисали челюсти. Большинство, правда, просто не поверили.

— А вот гигантские пауки — это уже интере-е-есно, — задумчиво протянула Скуталу, глядя в лес с полуулыбкой.

Затем превращённая пегасёнка повернулась к двум другим жеребёнкам и широко улыбнулась. Те тут же уловили скрытый в этой фразе подтекст, и над лужайкой раздался крик: «Меткоискатели — охотники на гигантских пауков, ЙЕЙ!» и хлопок трёх ладоней в неуклюжем тройном «дай копыто». Когда они были пони и выполняли этот жест при помощи копыт, получалось явно и красивее, и звонче.

Видя, как загорелись идеей его подруги, Гарри только и мог, что спрятать лицо в ладонях. Остальные ученики обменялись взглядами, явно решив, что эти три иностранки сбрендили.

В этот момент демонстративно откашлялся решивший вмешаться Перси. Младшеклассники тут же развернулись к нему лицом, не подозревая до того, что за их спинами стоит староста. Давка немного возросла.

— Студентам запрещено посещать Запретный лес без сопровождения профессора! — твёрдо сказал он. — Если я услышу, что кто-то из вас — кто угодно — нарушит это правило, то он получит по крайней мере неделю отработок, если не месяц. И я обязательно всё сообщу вашим принцессам, — добавил он, скрестив руки и, нахмурившись, вперился в Гарри и эквестриек суровым взглядом.

Всем своим видом Перси явно пытался скопировать грозное выражение лица их матери. Попытка была хорошей, правда, до Эпплджек или Рэрити, когда те выходили на тропу войны после очередного «дела» Меткоискателей, ему было ой, как далеко.

Три кобылки сглотнули и приняли невинный вид. Гарри отметил, что в людском облике это оказалось не столь эффектным. Все четверо медленно кивнули, давая понять, что приняли к сведению предупреждение Перси. Гарри кивнул, но это был кивок покорности судьбе — он-то прекрасно знал, что у него почти нулевые шансы предотвратить исследования леса. Лучшее, что он мог сделать, это уменьшить сопутствующий ущерб. Невольно Гарри покачал головой. Он точно знал, что в этом точно поучаствует смола — в конце концов, это же лес. Ну, по крайней мере, в коридоре третьего этажа не должно было быть никакой смолы. Ну, если повезёт. «Меткоискатели — исследователи замков, Йей!» было их предыдущим общим кличем. Гарри вздохнул и задумался, существует ли у магов страховка на случай пожара и наводнения.

Некоторые из обступивших их студентов, услышав слово «принцессы» в связке с тремя девочками с необычными именами и не менее необычным цветом волос, обменялись многозначительными взглядами. И это после того, как одной из них удалось сегодня же, лишь немного ранее избавиться от учителя — собственно, в самый первый день занятий. Если подумать, это и правда достижение. Пусть это была случайность — они явно не собирались этого делать, но всё же теперь в школе не хватало учителя. А ещё эти три иностранные ведьмы были знакомы с принцессами во множественном числе. То есть больше чем с одной.

Гарри в очередной раз вздохнул. Он почти мог читать мысли других учеников по одним только выражениям их лиц. Теперь о жеребёнках начнёт ходить множество сплетен и слухов. Как, собственно, и о нём самом — как будто ему было мало слухов, порождённых этими дурацкими книгами.

Гарри ещё и одного дня не провёл в стенах Хогвартса, а его репутация уже почти сложилась. Невольно мальчик задумался: как скоро вид троицы жеребёнок, направляющихся вместе с Гарри искать очередные приключения на их крупы (причём явно не в одном смысле), заставит остальных учеников бросаться в укрытие, как это делали жители Понивилля, когда видели Скуталу, мчащуюся по улице с ними троими в тележке, прицепленной к её самокату?

— Итак, — сказала Свити Белль, явно пытаясь сменить тему. — Оборотни. Они превращаются только раз в месяц?

Перси кивнул.

— И зачем они меняют облик, если в результате превращаются в безмозглых зверей? — спросила Скуталу.

— У них нет выбора, — пояснил староста. — Как только вечером восходит полная луна, они изменяются и становятся безмозглыми, злобными тварями. Это ужасное проклятие.

Три жеребёнки обменялись взглядами. Наблюдение за тем, как луна за последний месяц меняла фазы и даже полностью исчезала, поразило их и перевернуло представления об этом мире с ног на голову. Местная луна совсем не была похожа на луну принцессы Луны, которая почти всегда выглядела как светящийся диск. Или, когда ей было лень — как полумесяц. В крайне редких случаях, когда принцессе хотелось похулиганить, луна выглядела в четверть диска. Но она всегда была на небе в той или иной форме. Каждую. Ночь.

— И они не могут это сделать в другое время?

Гарри вздохнул. Глядя на Скуталу, он почти мог прочесть её мысли: «Только одну ночь в месяце? Фи! Тогда нет никаких поводов для беспокойства. Значит, в остальные ночи они не станут проблемой для Меткоискателей».

— Оборотни, значит, — тихо сказала превращённая пегасёнка, покатав эти слова на языке, при этом лукаво поглядывая на троих сообщников.

Глядя на неё, Гарри понял, что только присутствие Перси предотвратило восторженный крик «Меткоискатели — охотники на оборотней, ЙЕЙ!»

— Нет, — покачал головой Перси, отвечая на её прошлый вопрос.

— Охотятся ли они на других животных?

— Только если голодны.

— Знач’, еж’ли б мы были пони, то мы были б в безопас’ти? — задумчиво спросила Эппл Блум.

Невилл согласно кивал головой, явно отслеживая мысли Эппл Блум не хуже Гарри.

— Возможно, если они не будут голодны, — нахмурившись, сказал староста. — По крайней мере, у вас будет больше шансов сбежать и спастись. Или улететь и спастись, — добавил он, кинув взгляд на Скуталу. Затем сделал паузу. — Но вы ведь не собираетесь ходить в Лес, не так ли? — с намёком произнёс Перси.

Меткоискатели поспешили отрицательно замотать головами — они прекрасно усвоили урок, гласивший, что лучше попросить прощения, чем разрешения. И месяц последующей отсидки дома обычно того стоил… это если их ловили. Так-то у них были весьма неплохие показатели в исполнении 11-й заповеди — «не попадаться». Естественно, их сестры и родня не ведали об этом маленьком факте.

— Нет-нет, мы просто спросили, — поспешила заверить его Свити Белль. — Ну, в гипотетическом плане. На случай, если мы вдруг увидим такого. Они ведь должны быть в этом лесу. Так что, понимаешь, такое вполне может и случиться.

Перси продолжал смотреть неодобрительно смотреть на Меткоискателей.

— О да, конечно, — саркастически сказал он.

— Мину-уточку! — внезапно вклинился Дин. — Что вы имеете в виду под словами «если бы мы были пони?» Вы что, умеете превращаться в пони? — недоверчиво спросил он.

Три кобылки посмотрели на своих друзей и ухмыльнулись. Гарри в который уже раз вздохнул. Что-то в последнее время он слишком часто это делает.

Скуталу самодовольно фыркнула, и мгновение спустя над толпой захлопал крыльями маленький оранжевый пегас с сиреневой гривой. Охи и потрясённые вздохи раздались чуть ли не от самых стен замка, находившегося далеко позади них.

Ответом на ахи-охи стал короткий взрыв хихиканий и фырканья от некоторых первокурсников — и уже через несколько секунд половина гриффиндорской группы первоклашек попревращалась в единорогов, пегасов или простых пони. После минутного ошеломляющего молчания девушки, наблюдающие за происходящим, отреагировали одинаково: сначала громко завизжали, а затем бросились вперёд и схватили каждая себе по разноцветной, почти что плюшевой поньке.

— КАКИЕ МИЛА-А-АХИ! — раздался радостный девичий визг. — И КАКИЕ ПУШИСТЫЕ! — последовало через несколько секунд.

Гарри, к своему счастью (как он посчитал), сумел увернуться от ближайшей поклонницы с ярко горящими восторгом и желанием глазами и помчался к замку.

— Трус! — крикнул ему вслед Рон, брыкаясь в объятиях высокой второкурсницы с Равенкло.

Мальчишки же взирали на происходящее в шокированном молчании. Перси только вздохнул и посмотрел куда-то в глубины леса.

То, что Скуталу парила над их головами, позволило ей взлететь повыше, уклоняясь от двух девчонок, попытавшихся до неё допрыгнуть. Пегасёнка рассмеялась, видя, как Джинни изо всех сил пытается вырваться из объятий удивительно сильной для её возраста первоклашки-хаффлпаффки. Радостно шумящая группа на опушке леса, да ещё и с ярким разноцветным миниатюрным пегасом, летавшим над их головами, привлекала внимание всех присутствовавших на лужайке перед замком.

Несколько старшеклассниц тут же бросились бегом, едва увидев маленького красно-золотого единорога с чёрной гривой и хвостом, мчащегося по лужайке ко входу в замок. И, как оказалось, стратегия бегства имела весьма серьёзный недостаток: чем ближе к воротам оказывался Гарри, тем больше девушек его замечали. В результате вскоре он оказался в кругу восхищённо воркующих поклонниц.

— Вот же дятел, — сказал Гарри сам себе.

Когда его уже почти загнали в угол, Гарри снова превратился в родной облик. Девушки тут же замерли вокруг него столбом, ошеломлённые увиденным.

— Ты маг!

— Ты анимаг!

— Мерлиновы подштанники!

— А ну, перекинься обратно!

— Да, меняйся назад!!!

— Может быть, позже, — парировал их требования Гарри. — А сейчас мне надо освободить своих друзей.

И, развернувшись, Гарри зашагал обратно к покинутой им группе, за ним последовали ведьмы постарше. К тому времени, как он прибыл, окружившая гриффиндорцев-первоклашек толпа была уже намного больше чем тогда, когда он сбежал.

Перси уже успел установить распорядок. Каждой девушке было разрешено пообнимать пони только пять минут, после чего она должна передать поньку следующему в очереди. Староста сумел убедить Гарри принять во всём этом участие, укорив его словами о том, насколько его побег был несправедливым по отношению к его друзьям. В ответ Гарри очень хотелось потребовать от Перси, чтобы тот также превратился, но, поскольку Перси был единственным, кто сумел установить в этой толпе порядок, он решил, что лучше этого не делать. Кто знает, во что это может вылиться, если происходящее выйдет из-под контроля старосты. Да и сам Перси, возможно, хочет сохранить этот секрет подольше.

Плюс теперь у Гарри будет такой себе компромат на старосту, которым можно будет пригрозить воспользоваться, если тот поймает их на чём-то, что… не вполне соответствует правилам. Может быть. Что ж, шанс стоит того.

Через час, когда девочки занимали очередь уже по третьему или четвёртому разу, Перси объявил, что им пора внутрь, чтобы привести себя в порядок перед ужином.

Естественно, главной темой во время ужина стали первокурсники-анимаги с Гриффиндора. Говорящие разноцветные единороги, пегасы и «нормальные» пони были чем-то неслыханным в истории магии. Слизеринцы пытались высмеять их, назвав «разноцветными уродцами», однако эта попытка провалилась из-за демонстрируемой ими нескрываемой зависти к первокурсникам Гриффиндора, обладавшим навыком, которым в полной мере овладевали лишь изредка и только избранные взрослые. И это многое говорило о магической силе гриффиндорцев. То, что двое ненавистных предателей крови — Уизли — были анимагами, имело большое значение для учеников, принадлежащих к фракции «чистокровных».

У Гарри даже возникло подозрение, что профессора Макгонагалл вскоре просто завалят запросами о дополнительных занятиях для учеников, чтобы обучить их анимагическому превращению. Ну, и раз уж он о ней подумал, Гарри также отметил, что во время обеда профессор Макгонагалл, казалось, уделяла слишком много времени, гневно взирая на директора, которому, похоже, было не по себе от её взглядов. Естественно, он не слышал их разговоров между собой, но профессор Квиррелл и сальноволосый незнакомец, сидевшие по бокам от них, выглядели так, будто этот разговор весьма их забавлял. Да и другие профессора казались немного обеспокоенными разыгравшимся спектаклем с участием обычно уравновешенного профессора трансфигурации.

Внезапно Макгонагалл полуобернулась, чтобы поговорить с кем-то, находившимся позади её стула. Затем, кинув раздражённый взгляд и несколько явно нелестных слов, профессор Макгонагалл встала из-за стола и направилась к своим первокурсникам. Последние были озадачены её приближением. По мнению Гарри, они пока ещё не совершили ничего, чтобы привлечь её внимание.

Наконец профессор трансфигурации остановилась позади Невилла.

— Мистер Лонгботтом, мистер Олливандер прибыл сюда и желает поговорить с вами. Следуйте за мной, пожалуйста.

Невилл выглядел потрясённым и чуть не навернулся, споткнувшись, когда поспешил её догнать.

Гарри обменялся улыбками с девочками — они знали, что мастер палочек хотел лишь познакомиться и измерить Невилла для изготовления ему новой палочки. И посмотреть, какой палочкой он пользуется сейчас. А это значит, что на следующей неделе у Невилла будет новая палочка.

## 49. Потрясающе. Жутко, но потрясающе

После обеда все первокурсники собрались вместе и занялись выполнением домашних заданий. Естественно, история магии была проигнорирована от слова «совсем».

Гарри заключил, что чары на самом деле не так уж и сложны. Пояснения, изложенные в книгах — «Магической теории» и «Стандартной книге заклинаний» — плюс то, что профессор Флитвик разъяснил и разобрал вместе с ними в классе, немало облегчили понимание и запоминание материала. Да и заклинание «погружение в книгу», которым Гарри воспользовался в прошлом месяце, чтобы пройтись по всем учебникам, обеспечило его достаточным базисом почти по всем дисциплинам и направлениям. Сейчас ему нужно было лишь немного освежить память, а заодно проверить, не пропустил ли он чего при прошлом чтении. Гарри аккуратно разложил на столе в нужном порядке учебники, а также пергамент и перо, чтобы при необходимости делать заметки во время погружения в книги, и приступил к работе.

И только тогда, когда Свити Белль громко сказала: «Гарри, ты должен научить меня этому заклинанию!» внутрь книги «Теоретическая магия», в которой он в тот момент находился, остальные повернулись к Свити Белль и обнаружили её склонившейся над одним из учебников Гарри. Объем выданной им домашней работы — или правильнее это было бы назвать общежитской работой? — был значительно больше того, который они получали в Понивилле. И потому Свити смекнула: если Гарри был прав, говоря о преимуществах погружения в книгу перед простым чтением, то, безусловно, это стоило бы попробовать. А уж как забавно это выглядело!

Гермиона, сидевшая с превращённой единорожкой рядом, первой заметила, что происходит. Потрясённо ахнув, она протиснулась поближе, полностью захваченная происходящим в книге, чуть не сбив при этом Свити Белль с ног.

— Гарри? — недоверчиво воскликнула она.

— Да, Гермиона? — раздался из книги тонкий, высокий голосок, привлекая внимание уже всех остальных. В голосе Гарри почти полностью отсутствовали низкие частоты, он был очень тихим и, если не держать ухо почти прямо над страницей, едва разборчивым.

— Зачем? — крикнула она на книгу. — И как?

Вот это уже привлекло внимание нескольких старшеклассников, которые также решили подойти посмотреть. И, как оказалось, не зря. На странице учебника в небольшой рамке, которая немного оттеснила текст в разные стороны, оказалось полноцветное изображение Гарри, смотревшего на них снизу вверх.

— Ну, как сказала мне Твайлайт, «Ты будешь поражён тем, что таким способом можно узнать из книги!» — немного самодовольно ответил Гарри своим тоненьким голоском. — Всё и правда стало проще… яснее. Отсюда лучше понимаешь, что именно хотел сказать автор. Намного проще отследить и запомнить вязь заклинаний. И гораздо проще запомнить их формулу. Не говоря уже о том, что тут обычно никто тебя не отвлекает.

— Вылезай, — приказала ему Гермиона. — Живо.

— Ладно-ладно, — вздохнув, отозвался Гарри. — Всё равно я тут уже закончил.

…и внезапно оказался сидящим на своём стуле.

— А-А-А! — закричали четверо ближайших к нему гриффиндорцев.

— А-А-А! — завопил в ответ Гарри, отчего по комнате разнеслось эхом несколько других криков потише — и без того взбудораженные ученики вскрикнули в ответ на эти внезапные вопли.

На несколько секунд в комнате повисла напряжённая тишина.

— Да что с вами со всеми? — наконец нарушил молчание Гарри, просидевший до этого несколько секунд, приложив ладонь к груди и успокаивая дыхание. — Можно подумать, вы никогда до этого магии не видели!

— Гарри, — обманчиво ласково промурлыкала Гермиона.

Только вот Свити Белль почему-то бочком-бочком поспешила убраться с дороги каштанововласой девочки, которая неумолимо приближалась к Гарри. Тот посмотрел на Гермиону и нервно сглотнул. Её глаза были слегка расширены, волосы взлохматились и встали дыбом, и из них уже начинали выскакивать отдельные непокорные прядки, отчего те выглядели пышнее обычного. Глядя на её преображение, Гарри вспомнил, что, когда они были в Косом переулке, он однажды подумал, что Гермиона чем-то похожа на Твайлайт. Что ж, её нынешнее выражение лица и состояние заставили Гарри задуматься, а не были ли они тайными сёстрами-близнецами, разлучёнными в глубоком детстве? Хотя он мог только гадать, как это могло сработать в разных измерениях. Сёстры. Только одна — девочка, а другая — пони. И разные по возрасту. Ну да, как в дурацкой книжке. Но определённо такую возможность полностью исключать не стоит.

— Как ты это сделал? — спокойно спросила Гермиона, пригвоздив Гарри к месту пристальным взглядом, при этом сказано это было таким тоном, что мальчик всем нутром почувствовал: лучше ей не перечить и отвечать быстро и честно.

Гермиона провела руками по лацканам мантии Гарри чуть ниже его шеи с таким видом, словно она в мгновение ока взбесится, если не получит желаемого. А затем вдруг вцепилась мёртвой хваткой в его мантию и притянула его за лацканы, отчего лицо Гарри оказалось всего в сантиметре от её лица.

— Не мог бы ты показать мне как это работает? — почти прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Уж будь так добр.

— Э-э, это заклинание «Погружение в книгу по методу Хайскартеса», — испуганно отозвался Гарри. — Твайлайт научила меня ему ещё в Понивилле. Я же всем вам рассказывал об этом в прошлом месяце, помнишь?

— Значит, заклинание погружения в книгу, — медленно повторила Гермиона, усиливая хватку. Гарри и предположить не мог, что в её тонких девичьих руках может таиться такая сила. Должно быть, это всё благодаря тем тяжёлым фолиантам, которые она вечно таскала с собой до того, как получила сумку с чарами облегчения веса. — Ты лишь сказал, что так тебе легче изучать написанное, но ничего не упоминал о том, что действительно попадаешь в книгу.

Гарри оглянулся на обступивших их учеников. Примерно у половины из них, в основном старшеклассников, выражения лиц были похожие на выражение лица Гермионы, хотя и не столь пугающие. Эквестрийки же лишь ошеломлённо таращились на действия обычно тихой и сдержанной ведьмочки.

— Э-э-э, ну-у… Ах, да, — быстро почти пропищал он. — Чтобы использовать заклинание, надо обладать немалым уровнем энергии, но вообще ему довольно легко научиться. Я могу объяснить тебе всё, если хочешь.

Гарри нервно улыбнулся девочке, надеясь, что это заставит её ослабить хватку. Почему-то он был уверен, что начинает багроветь. В ответ Гермиона отпустила его мантию, позволив рухнуть назад в кресло, затем слегка пригладила её руками, поправляя лацканы.

— Да, Гарри, — тихо сказала каштанововолосая. — Я бы очень этого хотела.

При этом её глаза всё также оставались слишком широко открытыми, а волосы почему-то стали даже ещё более лохматыми, чем раньше, скрывая из поля зрения Гарри всё, кроме её лица. Ведьмочка одарила Гарри вежливой улыбкой, в которой, правда, не было ни следа веселья, зато она явно обещала насилие и боль, если он не выполнит то, что обещал.

Гарри зашарил по столу, ища перо и бумагу. Заметив, куда он смотрит, Гермиона, не сдвинувшись ни на шаг, достала собственное перо и бумагу, позволив им упасть на стол перед Гарри.

— Вот, — объявила она.

Гарри потребовалось всего несколько минут, чтобы набросать структуру заученного заклинания.

Не прошло и пяти минут, как Гермиона уже пищала тоненьким голоском: «ДА, ДА, ДА!», бегая по кругу на странице своего учебника. Затем убежала со страницы и углубилась в книгу. То, насколько быстро она ухватила суть заклинания, было, по мнению Гарри, несправедливым, учитывая то, сколько времени на это ушло у него самого. Но Гермиона очень быстро училась и была полна решимости овладеть любым заклинанием, о котором только слышала. То, как она научилась телепортироваться, было прекрасным примером этого. У девчонки была железная воля.

Те, кто был ближе всего к книге, позже клялись, что слышали пробивавшийся между страниц безумный смех. Столпившиеся вокруг Гарри гриффиндорцы обменялись неуверенными взглядами и, не сговариваясь, решили не переходить дорогу этой умной девочке. Ни-ког-да.

— Она потрясающая, — сказал Рон, переведя взгляд с Гермионы на Гарри. — Жуткая, но потрясная.

Большинство остальных сидевших за столом кивнули соглашаясь или пробормотали что-то одобрительное.

Остаток вечера Гарри провёл, обучая остальных учеников этому заклинанию и демонстрируя его применение. Те, кто уже освоил и опробовал его в действии, также подключались к обучению других. Таким образом, к моменту, когда первокурсников отправили спать, почти все ученики Гриффиндора от третьего курса и старше уже овладели заклинанием. В результате в гостиной стало необычно пусто и тихо, только повсюду были разбросаны открытые книги, периодически выплёвывающие студентов из своих недр. Но стоило признать, что промежутки между этим становились всё длиннее и длиннее, поскольку их контроль над заклинанием постепенно улучшался. Старшекурсники адаптировались быстрее всех, но, когда обладаешь бо́льшими магическими навыками и силой, чем ученики младших курсов, в этом не было ничего удивительного.

Несколько студентов вызвались следить за происходящим на случай, если у кого-то возникнут проблемы. И только дюжина или две учеников, включая Рона, так и не смогли до отбоя до конца освоить заклинание.

Гарри был уверен, что уже к завтрашнему вечеру весь Гриффиндор будет пользоваться «погружением». А ещё был сильно раздосадован, осознав, что оказался единственным первокурсником, не выполнившим сегодняшнюю «домашку».

–=W=–

Экскурсия по сундуку, устроенная после объявления несправедливо раннего отбоя — было всего-то девять часов вечера — оказалась короткой. В конце концов, в сундуке не так уж много было того, на что можно было посмотреть. Но сказать, что Дин, Симус и Невилл были впечатлены — значит ничего не сказать. Рон, заявив: «Я уже всё там видел», остался с кислым выражением лица в спальне, всё ещё пытаясь применить заклинание «погружения в книгу».

— Ванная комната огромна! — воскликнул Симус. — И вообще это не ванна, а почти бассейн!

— Я знаю, — сказал Гарри. — И кстати, эта штука называется «джакузи», — добавил он, нажимая кнопку сбоку от ванны — и вода буквально закипела от пузырьков вырывающегося со дна воздуха. — Девчонки настояли. Это намного лучше, чем то старое корыто для мытья посуды, в котором мы оттирали друг друга от смолы.

Остальные трое парней повернулись и молча уставились на Гарри.

— Э-э, в форме пони, — быстро поправился он, чувствуя, что стремительно краснеет.

Однако остальные трое так и продолжали таращиться на него.

— Эй, — воскликнул в отчаянии Гарри, — мы же тогда были маленькими детьми!

А те всё продолжали смотреть не мигая. Но пару секунд спустя Дин, Невилл и Симус обменялись взглядами широко открытых глаз, когда поняли, что Гарри и жеребёнки стали анимагами в очень раннем детстве, а не недавно, как все они думали. Наконец Дин слегка кивнул Гарри.

— Идём, — сказал владелец сундука, — кухня там.

И спешно вывел их из ванной.

По окончании экскурсии Гарри, раздражённо качая головой, принялся за написание письма.

–=W=–

Дорогая Твайлайт.

Как оказалось, Хогвартс — до ужаса престранное место! Как и в Кантерлотском замке, тут повсюду лестницы, и нам сказали, что их в Хогвартсе больше ста сорока двух. Здесь встречаются как нормальные, широкие, основательные лестницы, так и узенькие, которые того и гляди рассыплются. Однако, в отличие от Кантерлота или нашего замка, у некоторых местных лестниц бывают исчезающие ступеньки посреди пролёта, про которые надо помнить, чтобы их перепрыгивать, а другие не всегда ведут на тот же этаж или в то же место, что и днём ранее. В центре замка находится главная лестничная шахта с тринадцатью лестницами. И вот с ними разобраться труднее всего, так как они в течение дня меняют своё положение абсолютно случайным образом, иногда делая это прямо тогда, когда идёшь по ним! Кроме того, тут есть двери, которые не открываются, если вежливо их не попросишь или не пощекочешь в нужном месте, и двери, которые на самом деле являются не дверьми, а сплошными стенами, притворяющимися дверью. А есть двери, которые притворяются стеной. Очень трудно запомнить, где и что находится, потому что всё это, кажется, постоянно куда-то перемещается, даже кабинеты не стоят на месте. К тому же люди на портретах тоже двигаются! Они просто встают и перебираются из своей картины в другую! Они так постоянно друг друга навещают.

Ещё я заметил, что тут повсюду стоят внушительные металлические доспехи. Близнецы говорили мне, что по ночам, а иногда и днём, эти доспехи ходят с места на место. Из-за этого всего невозможно полагаться ни на портреты, ни на доспехи как ориентиры, чтобы понять, куда надо идти.

Кроме того тут повсюду есть «секретные» ходы. Но как можно называть что-то секретным, если все на твоём факультете знают, где именно находятся эти «секретные» ходы?

А ещё есть Пивз. Он полтергейст. И он не оставляет нас в покое. Вечно забрасывает нас кусочками мела, гнилыми фруктами, бомбами-вонючками и всем прочим, что, по его мнению, может сделать нас несчастными. А откуда у него взялось целое ведро древесной смолы, я понятия не имею! К счастью, он промахнулся и вместо нас облил ей кучу хаффлпаффцев. Честно говоря, мне уже хочется согласиться со словами Гермионы, что она не понимает, почему профессора позволяют ему здесь оставаться! Может, у тебя найдутся какие-нибудь книги, которые могли бы подсказать нам, как держать его подальше? Из-за Пивза нам приходится почти каждый раз, идя по коридорам между уроками, использовать заклинания щита. Что ж, это, по крайней мере, можно заодно считать тренировкой.

Ах, да, здесь ещё и призраки водятся! Да-да, самые натуральные привидения. Прозрачные, вечно куда-то плывущие и спокойно проходящие сквозь стены призраки! На каждом факультете есть свои, да плюс ещё куча других, которые бродят вокруг. Призрак Гриффиндора — это сэр Николас де Мимси, но все называют его Почти Безголовым Ником из-за того, что палач, который должен был обезглавить его, не справился со своей работой. На втором этаже есть туалет для девочек, в котором тоже живут привидения! Да что там говорить, сегодня у нас урок истории магии вёл призрак!

У тебя есть книги о привидениях? Не могла бы ты прислать нам парочку?

Хуже Пивза только смотритель Аргус Филч. У него есть кошка по имени миссис Норрис. Она тощая, шерсть у неё цвета пыли и глаза у неё выпученные словно две лампочки (кстати, у Филча тоже). Она патрулирует для него коридоры! И если видит, что ты хоть чуть-чуть нарушаешь хотя бы одно правило, кошка сразу бежит за Филчем, который, хрипя, появляется буквально через несколько секунд! Всегда появляется, хоть что ты сделал! Они оба знают «секретные» проходы лучше всех и появляются внезапно, словно какие призраки (не те, которые здесь обитают). Этот завхоз никому не нравится, и многие ученики были бы не против выкинуть миссис Норрис из ближайшего окна. После личной встречи с ними я не могу с ними не согласиться. И вообще, почему они пустили в школу того, кто настолько явно ненавидит детей? Это же просто глупо!

И наконец, рядом со школой есть лес! Он ближе, чем Вечнодикий к дому Эппл Блум. К сожалению, нам сказали, что в нем водятся тёмные существа, такие как гигантские пауки и оборотни (люди, которые превращаются в волков раз в месяц в полнолуние и нападают на всех, кто встретится), поэтому нам запрещено входить в него.

Но я не понимаю, почему они говорят, что этот лес опасный. Оборотни становятся волками только раз в месяц, а гигантские пауки не так уж и ужасны… Ну, насколько они могут быть большими? Вряд ли они будут намного больше звёздных пауков или, может быть, того питомца Флаттершай — Пушистоножки. И уж точно не больше тыквы! Скуталу хочет посмотреть, какого размера эти пауки. Ты случайно не знаешь никаких заклинаний против пауков?

В этом лесу нет ни василисков, ни гидр, ни химер или древолков, да даже звёздных монстров вроде Большой или Малой Урсы — и то нет.

Как по мне, они поднимают панику из-за какой-то ерунды.

О, и пока мы были за пределами замка и рассматривали лес (нет, мы не заходили в него, с нами Перси был), то как-то случайно себя выдали (в основном там были гриффиндорцы, но было несколько студентов с других факультетов — Хаффлпаффа и Равенкло). Теперь они знают, что мы можем превращаться в пони.

Слышала бы ты, как они визжали! Какое-то время мне удавалось уворачиваться от их рук, но потом меня всё же поймали. Девушки просто отказывались нас отпускать. Они всё не переставали восторгаться тем, какие мы милые, очаровательные и пушистые. С другой стороны, почёсывание ушек невероятно приятная штука. Я и вовсе подумал, что Скуталу прямо там на месте отрубится, когда ей начали почёсывать между крыльями.

И, кстати, помнишь, что я упомянул учителя-призрака? Что ж, Скуталу случайно отправила его в «следующее большое приключение», как сказал директор. Смешно, но он даже не догадывался, что уже умер. И теперь, пока ему не найдут достойную замену, у нас нет учителя истории магии.

Занятия и весёлые, и скучные разом. Сама магия — это весело, но не вся та куча записей, что приходится делать. Мы со Свити Белль заработали наши первые очки лишь потому, что были единственными, кто магией делал заметки по ходу лекции. Я на последней странице приложил копию нашего расписания и добавил описание учителей.

Помнишь заклинание «Погружения в книгу по методу Хайскартеса»? Так вот, никто здесь никогда не слышал о таком, и, блин, остальные устроили жуткий переполох, когда увидели, как я его использую! Пришлось провести большую часть вечера, обучая ему других гриффиндорцев, из-за этого я теперь отстаю в выполнении своих домашних заданий. Думаю, встану пораньше и сделаю их завтра.

И пока не забыл, на приветственном пиру, когда мы только-только прибыли, директор сказал: «Коридор третьего этажа с правой стороны закрыт для всех, кто не желает умереть очень мучительной смертью». Не знаешь, что мне теперь с этим делать? Разве он не знает, что делать перед детьми такие заявления — всё равно, что размахивать красной тряпкой перед быком? Я удивлён, что на третьем этаже всё ещё не выстроилась очередь из студентов! Мне удалось уговорить девочек не пытаться проникнуть туда хотя бы до конца недели.

С любовью, Гарри.

P.S. Кстати, мы пробовали каминную сеть в сундуках. Хотя мы и можем без проблем перемещаться между ними, но мы не смогли попасть в сундук Эппл Блум, который в Литтл Уингинге. Мы решили, что пусть он там и остаётся. Здесь он нам на самом деле не нужен, потому что все девочки живут в одной комнате, и двух сундуков в общежитии ведьм вполне хватает, если кому-то приспичит побыть в одиночестве. Да и в ванной неплохо полежать — в общежитиях предусмотрен только душ.

–=W=–

«Что ж, Гарри и его подруги наконец-то здесь, — размышлял Дамблдор, готовясь ко сну. — И уже успели потрясти школу. Сначала вот «помогли» Биннсу в его следующем великом приключении, потом продемонстрировали свои таланты анимагов. Да, действительно, этот год в Хогвартсе будет интересным».

Старый маг невольно покачал головой при мысли об их «пробудившихся» талантах. Он-то думал, что тот неизвестный маг — Дискорд — довольно-таки могущественный — но и только. По крайней мере, до тех пор, пока дети сами не приняли свой анимагический облик. Это заставило Дамблдора пересмотреть свою точку зрения.

А что, если этот маг просто вытащил на поверхность их собственный заложенный природой талант к анимагии? Есть же заклинание «Homorphus», производящее обратный эффект, заставляя анимага вернуться в свой родной облик. Дамблдор изучал эту возможность с тех пор, как дети продемонстрировали, что это именно анимагия, а не обычная временная трансфигурация, хотя и не ожидал, что поиски принесут реальные результаты. Если бы анимагическое превращение можно было бы вызвать каким-то простым заклинанием, наверняка кто-то бы уже открыл его, так ведь? К сожалению, о том, как именно работает анимагия, было известно до прискорбного мало.

Однако это в любом случае должно быть нечто большее, чем просто заклинание, как он предположил в прошлом месяце. Заклинатель не только должен заранее знать, что маг или ведьма способны превратиться, но ещё и угадать, какой они при этом заполучат облик. То, что Дискорд мог «видеть» внутри человека анимага, предполагало, что он имел глубокие познания о том, как работает анимагия, как минимум, чтобы выделить её в общем магическом фоне. От подобного уровня знаний захватывало дух.

Для превращения подобных масштабов не требовалось колоссальных запасов сил — только знания, точность и контроль. А Дискорд разом заставил четырнадцать магов и ведьм принять совершенно новый для них облик, даже не зная заранее, во что они превратятся! Этот маг обошёл то, на что маги обычно тратили годы — обнаружил, что они обладают анимагической формой, понял её и вытащил наружу, так мало того, судя по наблюдениям Дамблдора, этот маг сделал то, на что у остальных уходило больше всего времени, а некоторые так и вовсе до конца жизни не сумели совершить этот шаг — примирил превращённых с их внутренним зверем, причём проделал это за какие-то мгновения. Подобное требовало очень глубоких познаний об огромном разнообразии существ, а на изучение этого потребовались бы десятилетия.

С другой стороны, в доме Уизли разнообразия этих самых существ не наблюдалось, были только пони. Мысль, что столько магов и ведьм будут иметь анимагическую форму одного и того же животного, была уму непостижимой. И тем не менее, вот они, и все пони — пусть это и кажется невозможным.

Дамблдор устало покачал головой.

И тут ему в голову пришла простая мысль, от которой старый маг едва не выпучил глаза. А что, если знания Дискорда об анимагии были не просто глубокими, а всеобъемлющими? И он не просто хорошо «видел» их анимагический облик, чтобы извлечь их на поверхность, не причинив вреда магам и ведьмам, но и мог менять их?! Тогда в тот раз он просто заменил их второй облик на пони! Вот почему, превратившись, все они и стали различными вариациями пони. В таком случае он обладал могуществом и знаниями, способными менять один из основополагающих аспектов магии любого мага или ведьмы.

Дамблдор даже примерно не мог представить, какими силами или умением надо обладать, чтобы сотворить нечто подобное.

И, если честно, теперь он даже и не знал, какой из вариантов пугал его больше: невероятно могущественный чародей или просто сильный, но с фундаментальным пониманием магии, которого прежде не достигал ни один маг.

В любом случае Дискорд был магом, способным с лёгкостью превзойти его самого, возникни у того такое желание, и потому будет лучше избегать любых разногласий с этим чародеем и постараться перетянуть на свою сторону. Дамблдор улыбнулся про себя. Вот уж в чём-чём, а в этом-то у него были десятилетия опыта.

А потом нахмурился, сообразив, что по наличию такого мага можно судить об немалой мощи прочих атлантов. Сама мысль о целой нации магов, способных превзойти его по силе… пугала.

–=W=–

На следующее утро за завтраком ученики в основном обсасывали две темы. Первая была продолжением вчерашней шумихи вокруг разноцветных говорящих анимагов-пони с факультета Гриффиндор, которая только подчёркивалась их участием в изгнании профессора Биннса, а также, очевидно, близким знакомством с настоящими принцессами. Но вскоре эту тему сменила другая — быстро распространяющиеся слухи о нырянии в книги, то есть о заклинании «погружение в книгу», в связи с чем снова всплыло имя Гарри Поттера и, соответственно, трёх таинственных иностранок.

Перси потребовалась одна-единственная демонстрация заклинания Пенелопе Клируотер, старосте Равенкло, чтобы в Большом зале воцарился хаос. Девушка сидела со своими подругами, когда Перси подошёл к ней, чтобы продемонстрировать новое заклинание. Пенелопа дослушала его объяснение, раздающееся тоненьким голоском прямо из книги, ровно до того момента, как прозвучало имя Гарри Поттера, после чего чуть не бегом помчалась прямо к упомянутому первокласснику. Трое учеников пятого курса Равенкло, которые изначально лишь краем уха прислушивались к общению двух старост, также в восторге вскочили и быстро последовали за ней.

Заинтересовавшись, несколько других равенкловцев и хаффлпаффцев, сидевших за столом рядом и, соответственно, напротив, посмотрели на брошенную книгу и увидели, как в ней вышагивает Перси, выкрикивая писклявым голосом о достоинствах погружения в книгу. Под возгласы «В книгу?» «Можно учиться быстрее?» «Гарри Поттер?!» они похватали своих друзей и последовали за первыми четырьмя.

Перси, осознав, что его аудитория сбежала, прекратил действие заклинания. Увидев озадаченного Перси, снова возникшего рядом со своей книгой, в то время как его предыдущая аудитория мчалась к первокурсникам Гриффиндора, другие ученики быстро сложили два и два. Вскоре это превратилось в неконтролируемый поток учеников Равенкло и Хаффлпаффа захлестнувший Гарри. Все вразнобой требовали, чтобы их «вотпрямщас» научили этому невероятно ценному заклинанию.

Когда уже третья ведьма с Равенкло попыталась перебить цену двух предыдущих, предлагая родить Гарри уже трёх детей — независимо от того, сколько раз им придётся пытаться это сделать — если только он немедленно научит её этому заклинанию, к образовавшейся толпе подошли профессора Флитвик и Макгонагалл.

— Тихо! Тихо! — приказала профессор трансфигурации. — Что здесь происходит?

— Прогулка по книгам…

— …прямо внутри книги…

— …учиться быстрее…

— Мне надо знать это заклинание! — прозвучало многоголосие ответов, когда все присутствующие попытались заговорить одновременно.

— А ну прекратили галдёж! — раздалась безапелляционная команда.

Профессор посмотрела на группу равенкловцев, окруживших её первокурсников. Затем тихо вздохнула, обнаружив, кто именно находится в центре их внимания.

— Мистер Поттер. Потрудитесь объяснить, что происходит.

Пусть сегодня с утра Макгонагалл выглядела немного спокойнее — благо директор отсутствовал за столом, хоть она временами ещё кидала сердитые взгляды на его пустой стул, — теперь на её лице, казалось, одновременно отражались раздражение и скорбь. Это сильно сбивало Гарри с толку.

— Э-э… — протянул Гарри, ошарашенно таращась на столпившихся вокруг равенкловцев.

Последние так его обступили, что им даже удалось оттеснить от него жеребёнок, и трём эквестрийкам это категорически не понравилось. Скуталу выглядела готовой учинить насилие, а Свити Белль вытащила палочку.

— Пожалуйста, дайте ему место, — сказала профессор Макгонагалл равенкловцам, делая руками успокаивающие жесты.

Ученики неохотно отступили на шаг. Кобылки немедленно заняли свои места и с вызовом уставились на других девушек. Их взгляды прямо заявили всем, что брюнет был их другом, и Гарри было отрадно это видеть, хотя большую часть внимания он сейчас сосредоточил на декане его факультета. Прочие присутствующие девушки, правда, восприняли сообщение несколько иначе, но итоговый результат был тем же. Заигрывание с ним приведёт к неприятным последствиям для нарушителей. Гарри Поттер принадлежал им и только им.

— Думаю, всё дело в заклинании «погружение в книгу», — робко сказал Гарри.

— Заклинание «погружение в книгу»?— оживился профессор Флитвик — всё же была затронута его профессиональная тема.

— Да, сэр, — кивнул Гарри. — В этом заклинании используется метод Хайскартеса, чтобы по-настоящему войти в книгу. Меня ему научила Твайлайт.

— Войти в книгу? — повторил карликовый профессор, тогда как брови профессора Макгонагалл взлетели до линии её волос.

— Э-э-э… Да, сэр, — нервно сказал Гарри. — Всё становится намного понятнее, когда полностью погружаешься в книгу, а не просто читаешь её. Как сказала Твайлайт: «Ты будешь поражён тем, что таким способом можно узнать из книги!».

Профессор Макгонагалл заметила, как многие старшеклассники Гриффиндора закивали в знак согласия.

Теперь уже и профессор Спраут присоединилась к своим подопечным.

— И ты знаешь это заклинание?

— Да, сэр. Я попросил Твайлайт научить меня ему, когда узнал, что я буду учиться здесь, и она больше не сможет учить меня магии. Я подумал, что если уж она — сама принцесса магии — не сможет отвечать на мои вопросы, то лучшее, что мне остаётся — это проникать в самую суть книги.

— А не мог бы ты продемонстрировать нам это заклинание? — сказал профессор Флитвик, выглядевший таким же заинтересованным, как и студенты с Равенкло и Хаффлпаффа. Да что студенты — даже профессора Макгонагалл и Спраут казались заинтригованными.

Гриффиндорцы, сидевшие по соседству и выучившие заклинание ещё прошлым вечером, захихикали. И снова профессор Макгонагалл отметила их реакцию. Судя по хмурой тени, пробежавшей по её лицу, Гарри предположил, что она теперь была твёрдо убеждена, что её подопечные уже успели выучить это заклинание.

Гарри пожал плечами, затем подтянул свою сумку и вытащил первую попавшуюся книгу — ей оказалась гербология. Отодвинув тарелку, мальчик положил на её место книгу и открыл на первой странице. Некоторое время он пристально смотрел на неё, а затем внезапно исчез. Ученики с Равенкло хором ахнули.

Трое профессоров обратили внимание, что мальчик даже не потрудился вытащить палочку.

— Я тут, профессор Макгонагалл! — крикнул Гарри тоненьким голоском, махая зрителям рукой с проёма, появившегося между строк текста, словно на страницу вдруг добавили очень качественную колдографию.

Те, кто ещё не видел, как Перси изучал подобным образом книгу, были до глубины души поражены демонстрацией Гарри.

— Подумать только! — воскликнула профессор Макгонагалл, непроизвольно прижимая ладонь к груди.

Тем временем профессор Флитвик вскочил на скамейку — аккурат на то место, которое освободил Гарри, и уставился на его полноцветное изображение.

— Здрасьте, профессор Флитвик! — снова помахал Гарри, его доносящийся со страниц книги тоненький голосок оказалось не так-то легко расслышать. — Когда ты внутри книги, всё становится намного легче понять. Можно уловить нюансы слов и мыслей автора, которые не замечаешь, когда просто читаешь текст или смотришь на диаграммы. Это словно разница между чтением про левитацию и реальным полётом. И в придачу, совершенно ничего не отвлекает — можно полностью посвятить себя учёбе.

Равенкловцы и хаффлпаффцы зашумели за спинами профессоров. Одна половина пыталась заставить замолчать другую, чтобы услышать, что там говорят, при этом производила шума даже больше, чем те, кого они пытались заставить умолкнуть. Те, кто стоял поближе, молчали и с недоверием смотрели на происходящее. Те, кто подальше — пытались протолкнуться вперёд и заглянуть через плечи стоящих впереди.

— Какое необычное заклинание! — в восторге покачал головой декан воронов. — Не мог бы ты показать мне его суть?

— А можно я сначала хоть завтрак доем?! — жалобно возмутился Гарри.

Профессор Флитвик оглянулся и усмехнулся, видя царящий вокруг бедлам.

— Полагаю, мы можем и подождать, — сказал Флитвик и принялся махать руками, словно отгоняя обступивших стол учеников. — Ладно, на этом пока всё. Возвращайтесь к своему завтраку. Не забывайте, у вас скоро начнутся уроки. Обещаю, я тщательно изучу заклинание и, если оно окажется столь полезным, как выглядит, дам каждому из вас возможность изучить его, — добавил он, улыбнувшись своим подопечным-равенкловцам.

Подуспокоившись, толпа начала расходиться, обсуждая возможные последствия использования заклинания. Слизеринцы сначала пытались притвориться, что они выше всего этого, но Гарри заметил, что их интерес значительно возрос, когда увидевшие демонстрацию равенкловцы и хаффлпаффцы объяснили им, из-за чего, собственно, возник весь этот сыр-бор. Две слизеринки и один слизеринец и вовсе выглядели так, словно готовы прямо сейчас броситься к гриффиндорскому столу, не дожидаясь одобрения профессора.

Пенелопа, не медля ни секунды, двинулась прямо к Перси, за ней последовали несколько её друзей. Совершенно очевидно, что она ждать, пока какой-то там профессор разберётся и даст добро на изучение этого заклинания, не собиралась.

Как только профессор Флитвик спрыгнул со скамейки, Гарри вернулся из книги.

— Как только закончишь завтракать, подходи к профессорскому столу, — сказал Флитвик Гарри. — Если понадобится, я напишу тебе разрешение опоздать на занятие профессора Спраут.

— Спасибо, сэр, — кивнул Гарри и вернулся к прерванному завтраку.

После завтрака потребовалось не так уж много времени, чтобы показать профессору, как наколдовать заклинание, а затем помочь ему впервые погрузиться в книгу. Хорошо, что они с жеребёнками быстро справились со своим завтраком — освобождение от гербологии не потребовалось, хотя их четвёрке и пришлось мчать со всех ног, чтобы догнать других гриффиндорцев.

Как Гарри и говорил всем накануне вечером, заклинание было довольно простым, и всё, что для него требовалось — достаточный для его выполнения запас магии. Прошлым вечером они обнаружили, что почти любой, у кого есть палочка, без особых проблем может им воспользоваться, вдобавок Гарри отметил, что наличие волшебной палочки значительно упрощает наложение заклинания по сравнению с попытками использовать оное без неё. Впрочем, мальчик на собственном опыте ощутил, что с рогом всё то же самое выходит гораздо проще, чем с палочкой — в конце концов, тот был напрямую связан с нервной системой, мана-каналами и скелетом его тела. Да рог вообще превосходил палочку, которую требовалось держать в руках, по всем параметрам, какие только приходили в голову.

Другие профессора слушали внимательно, хотя, судя по тому, что краем уха услышал Гарри, профессор Снейп решил, что это какой-то «очередной трюк для привлечения внимания». А вот профессора Квиррелла, похоже, больше интересовал сам Гарри, чем демонстрируемое им заклинание.

Так же, как и гриффиндорцам прошлым вечером, он объяснил всю «систему безопасности», которую Твайлайт добавила к заклинанию. К примеру, было невозможно попасть в книгу, если в ней было что-то, что могло представлять опасность для заклинателя — заклинание в таком случае просто не срабатывало, а над книгой в качестве предупреждения на некоторое время появлялось красное сияние. Кроме того, одной из важных особенностей заклинания было то, что всё, вызванное внутри книги, не могло проявиться за её пределами.

А ещё пользователя автоматически выбрасывало из книги, если он заснул или потерял сознание, по какой бы причине это ни произошло, а также если книгу переместили на другое место или с ней что-то случилось — будь то хоть огонь или что-то упавшее на неё. Прекратившееся заклинание обычно возвращало тебя туда, где ты стоял или сидел первоначально, но если это место было уже чем-то или кем-то занято, тебя выкидывало на ближайшее безопасное свободное место, где ты мог поместиться.

— Пять баллов Гриффиндору за то, что привлёк моё внимание к столь интересному заклинанию, — объявил профессор Флитвик.

Профессор Снейп с отвращением закатил глаза.

## 50. Как он сюда попал?

Профессор Спраут оказалась приземистой низенькой ведьмой в штопаной, потёртой шляпе поверх коротких, седых распущенных волос. Её рабочую мантию покрывали пятна земли, а под ногтями были чёрные полоски. А ещё с её лица не исчезала озорная, задорная улыбка.

— Входите, входите, — весело сказала она, пропуская детей в большую оранжерею с нарисованной над дверью единицей. — Первокурсники допускаются только, и исключительно, в теплицу номер один, — продолжила она. — В остальных выращиваются опасные растения, такие как ядовитые тентакулы, мандрагоры, кусты огненных семян и всё в таком духе. Сегодня мы обсудим общие правила поведения в теплицах и друг с другом познакомимся.

С этими словами она взглянула на Гарри, поскольку он заходил последним. Правда, едва Помона успела начать тему о том, как в зависимости от ситуации рассчитать правильное количество компоста и как его правильно применять, как закричала Эппл Блум, а следом за ней и Рон. К тому моменту, как профессор смогла до них добраться, обоих уже почти погребла под собой зелёная груда ходячих растений, спрыгивавших на пару детей с ближайшего стеллажа. Позже Рон настаивал на том, что он не «визжал как маленькая девочка, надышавшаяся гелия», как сказал Дин, а кричал громко и солидно, как подобает настоящему мужику.

Облепившие их растения оказались маленькими, высотой не более семи сантиметров и похожими на крошечные версии тех вечнозелёных кустов, что используются в качестве живой изгороди.

— Ма-амочки! А ну назад, кыш, кыш! — воскликнула профессор, отгоняя растения и палочкой левитируя наиболее упорные экземпляры. — Впервые в жизни вижу, чтобы они так делали! Обычно лечурки и вовсе убегают, когда рядом появляются незнакомые маги или ведьмы. Ты, — Помона ухватила маленький росток, который пытался спрятаться в волосах Эппл Блум. — Иди на место, — отругала она маленькое растение, поместив его в ящик для рассады вместе с десятком его сородичей.

Нетрудно было заметить, как волшебные растения в оранжерее наклонялись и тянулись в сторону Эппл Блум и Рона, когда те приближались к любому из них. Гриффиндорцы и хаффлпаффцы, уже знавшие, что именно эти двое были единственными «нормальными» пони в группе анимагов, состоящей в основном из пегасов и единорогов, видя такое единодушие в действиях волшебной флоры, начали подозревать, что, возможно, эти двое были далеко не просто «обычными пони», как они изначально предполагали, а имели какую-то волшебную связь с растениями.

После того как с инцидентом благополучно разобрались, профессор устроила детям подробный обзор оранжереи, показав, где находится весь необходимый им для работы садовый инвентарь, а также надлежащие места для таких вещей, как черенки и компост.

Остальная часть урока была довольно скучной и представляла собой обзор способов проращивания растений и того, почему драконий навоз препятствует росту, да и вообще редко оказывается полезным для маггловских растений, если только не подходить к этому со всей осторожностью.

–=W=–

Обернувшись от доски, стоявшей вплотную за столом, и окинув взглядом класс, профессор Флитвик задержал взгляд на учениках с Гриффиндора. Обычно гриффиндорцам было преподавать труднее всего, с каким бы из факультетов они ни попали в пару. На лекциях им было скучно, они легко отвлекались и, как он позже говорил директору, почти ничего не записывали. Флитвик — да и не только он — регулярно на это жаловался.

Однако эта группа оказалась необычно сосредоточенной. Фактически, сейчас они на первый взгляд были практически неотличимы от хаффлпаффцев. Да такими темпами они скоро Равенкло превзойдут! Единственными двумя студентами, которые, на первый взгляд, не особо-то следили за его объяснениями, со скуки жуя свои перья и что-то там рисуя, были две иностранки. Однако их поведение несколько уравновешивали двое других, которые делали подробные записи при помощи магии. Профессор Макгонагалл на еженедельном педсовете явно будет рада это услышать.

«Пожалуй, стоит подождать первого контрольного тестирования, прежде чем делать какие-либо выводы», — решил Флитвик, снова поворачиваясь к доске. «Мародёры» научили его простой истине: даже если кто-то на лекциях кажется отвлечённым посторонними мыслями, это вовсе не означает, что он ничего не понимает и не запоминает.

И потом, кто знает, как повлияет это заклинание «погружения в книгу» на изучение текстов учебников и конспектов лекций? Известие о том, что весь Дом Гриффиндора умудрился выучить его всего за один вечер, было реально необычным. И столь же необычным был факт, что поголовно все студенты, с кем он разговаривал об этом «погружении», в один голос утверждали, что заклинание и правда очень помогает в изучении и понимании материала. Вероятно, потребуется некоторое время, чтобы выяснить, есть ли заметная разница в выполненных заданиях, прежде чем говорить об этом Альбусу, но всё, что улучшало понимание материала студентами, было плюсом.

–=W=–

Во вторник днём, по окончании урока Защиты от тёмных искусств, группка гриффиндорцев-первоклашек собралась в библиотеке, собираясь заняться «домашкой». Конечно, после учебного дня они бы с куда большим удовольствием выбрались на улицу, но после обеда небеса разверзлись, и на Хогвартс обрушился ливень, так до сих пор и не утихнувший.

Как знали Гарри и жеребёнки, если объединить усилия, то в случае учёбы это срабатывало намного лучше, чем пытаться всё сделать в одиночку. Так они могли изучать сразу несколько книг, а затем рассказывать обо всём, что они нашли интересного, другим. К тому же, поскольку каждому из них не требовалось прочесть каждую книгу, чтобы найти нужную информацию, они могли уделить больше времени на поиск менее известных книг в поисках дополнительной информации. Вдобавок им не нужно было беспокоиться, что необходимая им книга уже находится на руках у другого студента, и тратить время на ожидание, пока она освободится.

Ну и немаловажным бонусом стал факт, что то, что плохо понимал один, прекрасно понимал другой. И то, что одному было трудно донести до других понятными словами — Гермионе, если уж говорить конкретно, — другой вполне мог доходчиво перевести для остальных.

К ним по приглашению Гарри присоединились Невилл, Дин и Симус, что изменило состав их группы до пяти магов на девять ведьмочек — и мальчикам как-то сразу стало полегче. Хотя на самом деле всё и раньше было не так уж и плохо, поскольку большую часть времени девочки были погружены в книги, что особенно сильно относилось к Гермионе. Поскольку обычно она заканчивала выполнять домашнюю работу первой, то оставшееся свободное время проводила в очередной книге, занимаясь «чтением». И учитывая ту скорость, которую она демонстрировала, Гарри не сомневался, что уже в этом году Гермиона со всей серьёзностью может посягнуть на получение достижения «Моя первая прочитанная библиотека».

Обычно три жеребёнки всегда сидели рядом с Гарри. Тем не менее Гарри проводил большую часть своего времени, обучая студентов с других факультетов тому, как использовать заклинание «погружения в книгу». К обеду за столом, отведённым для первокурсников Гриффиндора, уже сидела едва ли не половина их сверстников с Равенкло и Хаффлпаффа. Большинство из них расселись на полу или на стульях, притащенных от других столов.

После обеда Гарри обнаружил, что, потратив столь много времени на обучение других заклинанию, вместо того, чтобы заниматься своим домашним заданием, он получил от судьбы побочный бонус. После долгих и настойчивых просьб старшеклассниц с Гриффиндора Гермиона, Джинни, Рон и жеребёнки всё же сменили свой облик на пони, и теперь их всем женским составом факультета тискали, гладили и почёсывали за ушками. И каждая ведьма ревностно охраняла доставшееся ей время «потискать пони».

А вот Гарри смог проигнорировать все эти просьбы и увещевания, ведь у него была железная отмазка: несделанные домашние задания. А это означало, что к тому моменту у него был почти неограниченный доступ к готовым заданиям всех остальных. Что, в свою очередь, означало, что ему не нужно было беспокоиться о том, что он упустил что-то важное, о чём он довольно сильно переживал — теперь ведь у него не было Твайлайт, которая могла перепроверить его работу.

Гарри работал неспешно, давая всем присутствующим понять, что перепроверяет свою работу. Благодаря его подходу ведьмы не могли потребовать у него также превратиться в пони. Ему успешно удалось оттянуть необходимость превращаться аж до того момента, когда первокурсников в девять часов отправили по спальням.

Гарри заметил, когда они готовились ко сну в их спальне, что Рон выглядел довольно спокойным, тихим и очень расслабленным. Он-то ожидал, что мальчик будет расстраиваться и злиться из-за того, что его заставляют быть живой плюшевой игрушкой. С другой стороны, Гарри по собственному опыту знал, насколько хороши эти почёсывания ушек, не говоря уже о поглаживании животика. В конце концов, дома Рону приходилось постоянно соревноваться с братьями и сестрой за малейшее мгновение внимания родителей. Здесь же у него было несколько девочек, которые едва ли не дрались за привилегию пообнимать его, чего его родная мать не делала уже несколько лет, если не считать кратковременных и импульсивных медвежьих объятий, способных переломать все кости. И никто не собирался дразнить его за то, что Рон позволяет другим крутиться вокруг него, потому что был тут такой не один.

А ещё некоторые из магов постарше, похоже, завидовали тому времени, которое он проводил в объятиях старших ведьм. А ведь ему до этого вообще никто и никогда не завидовал!

–=W=–

Среда началась с налёта сов, в том числе прилетел и Снежок. Гарри обрадовался, увидев, как Снежок сбросил перед ним свёрток, который после прикосновения палочкой немедля превратился в стопку книг, перевязанных ленточкой. Название верхней гласило «Призраки: правда или вымысел?», за ней следовала «Заклинания против призраков, если бы они существовали» и просто «Призрачные чары». Под ними лежали книги «Вредители, мелкие и крупные» и «Энциклопедия борьбы с вредными насекомыми». Гарри дал Снежку сосиску и немного бекона. Ухватив клювом сосиску, крылатый почтальон взял полоску жареной свинины когтями одной из лап, а в следующую секунду, взлетев, потянулся свободной лапой к блюду с беконом и наколол на когти ещё один кусочек, после чего направился к стропилам, чтобы спокойно закончить завтрак.

Скуталу фыркнула и, схватив книги про вредителей, принялась перелистывать страницы. Гарри и Свити Белль и вовсе чуть не подрались с Гермионой за книги о призраках, прежде чем парень сообразил сказать: «Вот, возьми себе самую толстую!» и сунул ей в руки том «Призраки: правда или вымысел?». Девочка тут же попыталась погрузиться в книгу, но он её остановил:

— Сначала съешь завтрак.

Вздохнув, Гермиона раскрыла книгу и стала читать её «по-нормальному», пока ела. И не прекращала читать, пока они шли к оранжереям.

Гарри заметил, что Гермиона безошибочно проделала весь путь, даже не взглянув, куда идёт, при этом умудряясь ни с кем по пути не столкнуться и ни обо что не запнуться. Мальчик даже специально остановился прямо перед ней, чтобы посмотреть на её реакцию — и увидел, как она безошибочно его обошла. Притом Гермиона даже никак не прокомментировала то, что он специально заступил ей дорогу. Ну вот скажите, как она умудрилась перенять этот трюк у Твайлайт, если видела ту всего пару раз у Уизли? Что ж, вот и ещё одно весомое доказательство того, что она была потерянной близняшкой Твай из будущего.

Гарри не мог не похихикивать во время урока, наблюдая за лечурками, как назвала их профессор Спраут, которые медленно крались под столами и шустро перебегали через проходы, пытаясь подкрасться к Рону и Эппл Блум. В результате профессору несколько раз пришлось прогонять их обратно на стеллаж.

–=W=–

Во время обеда Мораг Макдугал вышла из-за стола Рейвенкло и встала прямо позади Гарри, когда тот, закончив есть, уже собирался встать.

— А это правда, что ты вырос в замке? — спросила она с возбуждённо блестевшими глазами.

Ростом девочка была выше Гарри — да, собственно, все в школе были выше Гарри, — с карими глазами и волосами, доходившими чуть ли не до локтей. По сравнению с другими людьми, лицо её было почти круглым, а не вытянутым.

— Нет, — ответил Гарри, поражённый внезапностью вопроса.

Скуталу ткнула его в правое бедро — была её очередь сидеть справа от него. Слева же сидела Свити, а уже за ней Блум.

— Но сейчас он там живёт, — сказала Скут с ухмылкой, подняв взгляд на Мораг. — То есть, когда мы дома, — пояснила превращённая пегасёнка на случай, если кто-нибудь решит, что она имеет в виду Хогвартс.

— Я так и знала! — тихо сказала ведьма, глаза которой почти что фанатично заблестели, и она торжествующе потрясла в воздухе сжатым кулаком. — Я знала, что в книгах написана правда! И все эти объявления в «Ежедневном пророке», появляющиеся в последнее время — чушь собачья! — и девочка довольно фыркнула.

— Нет, все эти книги — сплошное враньё, — возразил Гарри, встревоженный столь поспешными выводами. — Я большую часть жизни прожил у родственничков-магглов. И уж точно не в замке, — мрачно закончил он.

— То есть ты не живёшь в хрустальном замке с принцессой? — недоверчиво склонила голову Мораг.

— Ну-у, — неохотно протянул он, — в общем-то да, я живу в замке Твайлайт. И он сделан из кристаллов, — Гарри замолчал на секунду. — Но она совсем недавно стала принцессой, да и замок у неё совсем недолго! — быстро добавил он, увидев торжество на лице собеседницы. — Раньше мы жили в дереве-библиотеке, пока Тирек, отбирая у всех магию, не разнёс его до корней.

К этому моменту вокруг них стала собираться толпа зевак. Джинни, подозрительно прищурившись, выслушивала его откровения.

— Я до сих пор не верю, что ты жил в библиотеке… да ещё и внутри дерева, — сказала Гермиона, стоявшая рядом со Скуталу.

— Да, вообще-то жить там было просто отлично, — откликнулся, глядя на неё, Гарри. — Пока Тирек не сжёг её, — добавил он хмуро. — В замке вроде как тоже нормально. Он действительно огромный, но в деревотеке мне больше нравилось.

Гермиона пустым взглядом смотрела куда-то сквозь него — видимо, её разум снова потерялся в фантазиях о жизни в библиотеке, да ещё и расположенной внутри живого дерева. Мальчику даже подумалось, что она сейчас начнёт пускать слюни. И судя по выражениям лиц некоторых учеников с Равенкло, те явно были готовы присоединиться к Гермионе, если она так сделает.

— Ну-ну, — с сомнением произнесла Мораг, возвращая к себе его внимание. — Значит, и собственного дракона у тебя тоже нет, так?

От этого вопроса Гарри невольно почувствовал, как краснеет.

— Ну… Нет у меня никакого дракона! Спайк пусть и дракон, но он мой друг. Честно говоря, он мне скорее как брат, — улыбнулся мальчик. Однако тут же спешно добавил, прочистив горло: — Но Спайк же совсем маленький дракончик! У него ещё даже крылья не выросли!

Лицу Гарри при этом почему-то стало ещё жарче, и оно всё сильнее краснело.

— Он помощник номер один принцессы Твайлайт! — попытался в зародыше пресечь возможные вопросы Гарри. — И она повсюду таскает его за собой, а он делает для неё записи.

— Так, — медленно сказала равенкловка, — у тебя всё же есть дракон, притом он достаточно умён, чтобы читать и писать?

— Ну… да, но он не мой личный. Он мой друг.

Мораг с широкой улыбкой на лице смерила Гарри с ног до головы довольным взглядом.

— Да-да, как скажешь, — сказала она. От её слов Поттер неловко поёрзал. Теперь их разговор слушала уже довольно большая группа студентов, а не только ближайшие гриффиндорцы. — Значит, раз твой друг-дракон слишком мал, чтобы ездить на нём, ты катаешься верхом на грифоне, когда отправляешься в свои приключения?

Гарри ошарашенно вытаращился на неё широко раскрытыми глазами.

— Ездить верхом на грифоне? — выпалил мальчик. — Ты что, совсем спятила? Да любой грифон, которого я бы попытался оседлать, первым делом оторвал бы мне башку! Кроме того, — продолжил он, покачав головой, — уверен, что посол Грифонстоуна тут же заявил бы ноту протеста, если бы только услышал, что кто-то из королевской семьи столь неуважительно обошёлся с представителем его народа.

Несколько человек на заднем плане обменялись озадаченными взглядами.

Однако Мораг явно не собиралась успокаиваться, и то, что он столь рьяно это отрицал, её не остановило.

— Так ты что, хочешь сказать, что никогда не путешествуешь в поисках приключений?

Гарри посмотрел в сторону. Если сначала их обступали одни лишь первокурсники, то теперь собрались и студенты с других курсов. Более того, Гарри мог поклясться, что видел, как по крайней мере один из учеников постарше наложил на себя какое-то заклинание, вероятно, чтобы лучше слышать, поскольку стоял довольно далеко от них.

— Ну-у-у, — задумчиво протянул Гарри, — не то чтобы путешествую… Кажется, приключения как-то сами умудряются нас найти. Как в тот раз, когда цербер забрёл в город, или когда кокатрис обратил Твайлайт в камень, или алмазные псы захватили Рэрити…

— Рэрити — моя старшая сестра, — вклинилась Свити Белль.

— А в Вечнодиком лесу за окраинами Понивилля обитают мантикоры, гидры, древолки и…

— И с ними со всеми у нас были… встречи, — сухо добавила Скуталу.

— Древолки? — спросил кто-то из толпы.

— Э-э, да, — стал объяснять Гарри. — Вот представьте себе волка размером с вас самих, только из всяких сучьев и веток. Убить его невозможно. Но если оторвать ему лапу или уронить на него что-то тяжёлое…

— Вроде той огромной ветки рядом с тем суком, за который ты цеплялся, — услужливо добавила Скуталу.

— …то они разваливаются! Правда, они тут же снова начинают собираться, но делают это довольно медленно — на это древолкам нужна пара минут, так что за это время можно сбежать — если, конечно, сможешь.

— Огонь их тоже не убивает, — добавила Свити и вздрогнула. — Они просто заново собираются за пределами пламени.

— Кстати, не забудь про Стивена Магнэта, морского змея, — сказала Скуталу Гарри.

— Это да, — сказала Свити. — Но Стивен такой милый, — добавила она, взглянув на подруг. — И он знает несколько весёлых шуток… Хоть почти такой же самовлюблённый, как и моя сестра.

На этих словах превращённые жеребёнки хихикнули, Гарри же невольно закатил глаза. Да, конечно, она-то могла себе позволить так говорить, но Селестия упаси кому-то другому высказаться о её сестре в подобном ключе!

— П’том ещё был Тантабус, — подхватила Блум. — То ещё кошмарище, шо угрожало всему Понивиллю, — и нам всем пришлось с ним бороться.

От одного воспоминания об этом чудовище жеребёнки и Гарри невольно вздрогнули.

Собравшиеся вокруг них студенты смотрели на них четверых, не понимая, верить им или нет. С одной стороны, Гарри сказал, что все книги, описывающие его фантастические приключения — ложь — и буквально тут же, не сходя с места, подтвердил описанные в большинстве из них события!

— И кого ты тут за нос водишь, Поттер? — раздался насмешливый голос Драко.

После встречи в поезде Малфой по мере возможности старался игнорировать Гарри и жеребёнок. Однако сейчас он, очевидно, решил обратить на себя внимание, оказавшись где-то на краю группы, собравшейся вокруг стола. Гарри обернулся и посмотрел на слизеринца, друзья которого — Крэбб и Гойл — активно прокладывали ему путь, расталкивая стоящих впереди детей, чтобы он мог подойти поближе.

— Малфой, — нейтрально сказал он, когда тот подошёл ближе, а двое его приспешников, которые не стали выглядеть ни на йоту умнее с тех пор, как прибыли в Хогвартс, снова привычно встали за спиной босса.

— Я уверен, что все эти твои байки — чушь собачья, чтобы выпендриться! — Драко усмехнулся. — А сам ты — просто тупой пижон.

— Малфой, если бы я тебе ещё в поезде сказал, что я анимаг, а моя анимагическая форма — единорог, то ты бы тоже назвал меня тупицей и лжецом, как и сейчас, — слегка улыбнулся Гарри. — Но ты бы ведь ошибся, не так ли? Так же, как и сейчас. Или нет?

— Что ж, тогда докажи, что эти истории правдивы! — сказал наконец Драко, удивлённый столь эффективным отпором.

Гарри посмотрел на него как на нечто диковинное, а затем пожал плечами.

— И как я это тебе сделаю? — поинтересовался черноволосый мальчик. — Может быть, ты хочешь, чтобы я призвал гидру? Или привёз сюда древолка и выпустил его в Запретный лес? А может, мне вызвать чейнджлинга или химеру? — Гарри покачал головой. — Если честно, мне всё равно, веришь ты мне или нет. Всё, что я хочу сказать — что рассказы в тех книгах, что продают в магазинах — ложь.

— Вот видишь, — сказал Драко, ухмыляясь ему в глаза, — я всегда знал, что это всё чушь.

Остальные ученики закатили глаза, прекрасно понимая, что Гарри просто не хотел выпячивать своё прошлое.

— Но ведь ты живёшь в хрустальном замке с настоящей принцессой, дружишь с драконом и постоянно попадаешь в приключения, верно? — не унималась Мораг. — И ты правда говорил с морским змеем? И ещё ты анимаг-единорог!

— Да, это правда, — опустил голову Гарри. — Но большинство наших приключений заканчиваются выволочкой от Твайлайт и их вот родственников, — указал он на троицу жеребёнок. — А ещё тем, что мы вечно оказываемся измазанными в смоле.

— Смоле? — изумлённо переспросила равенкловка.

Блум и две её подруги нахмурились.

— Ага, — сказала Свити. — Но пока нам везёт. Мы уже целый месяц не вляпывались в смолу.

И это было правдой. Как в последнее время заметил Гарри, игра в квиддич с Уизли практически до нуля свела их шансы на попадание в неприятности как в произрастающем рядом с Понивиллем Вечнодиком лесу, так и непосредственно в саду Уизли.

— Эй! — слегка толкнула локтём кудрявую подругу Скуталу. — Не сглазь нас!

— Ну, здесь её хоть смыть бу’т попроще, неж’ли дома, — заметила Эппл Блум, снова нахмурившись.

Захихикав, явно довольная прошедшим разговором девочка с Равенкло покинула их общество и ушла искать своих друзей. Гарри проводил её взглядом и вздохнул. Он был почти уверен, что она собирается всем говорить, что в книгах написана правда, даже притом, что он утверждал обратное.

Собравшаяся за время разговора толпа, бормоча и обсуждая услышанное, начала расходиться, поскольку уже приближалось время следующего урока.

–=W=–

Отложив вилку, Кастор удовлетворённо откинулся на спинку стула. Ужин сегодня был просто чудесным. Его симпатичная жена — Милада Сирл, которую он встретил почти двадцать лет назад, пусть тогда её и звали Милада Саруд, — улыбнулась ему. Кастор до сих пор задавался вопросом, как ему тогда удалось привлечь её внимание, а затем и её любовь.

Их пятнадцатилетняя красавица-дочь Талия-Асгре взяла свои тарелку со стаканом и отнесла в раковину.

— Мы позанимаемся дома у Джилл, хорошо, мама? — спросила она, обернувшись и дожидаясь ответа.

— Конечно, дорогая, — тепло улыбнулась ей мать. — Просто помни, что завтра в школу, и поэтому тебе надо быть дома до девяти часов.

Так же широко улыбаясь, девушка подскочила к родителям, чмокнула в щеку отца и мать и радостно выбежала из столовой.

— Чая? — спросила Милада, вставая и собирая тарелки.

— Не откажусь.

В тот момент, когда она поставила чашки на стол, они услышали, как хлопнула входная дверь.

— Милый? — сказала женщина, садясь напротив Кастора. Она сделала глоток, а затем произнесла три слова, которые гарантированно вызывают ужас в сердце любого мужчины: — Нам нужно поговорить.

Кровь Кастора застыла, а чудесный обед в его желудке, казалось, превратился в кусок промороженного свинца.

— Да, дорогая? — спокойно сказал он.

— С тех пор как ты устроился на эту свою новую работу в Скотланд-Ярде, ты стал слишком уж замкнутым, — с улыбкой сказала женщина, разглядывая мужа. — Я не возражаю против дополнительных часов на работе, я ведь понимаю, что ты разбираешься в делах и тебе нужны дополнительные усилия, чтобы приспособиться, освоиться побыстрее и начать справляться со своими обязанностями.

Только многие часы тренировок и неоднократные, пусть и редкие, вооружённые стычки, неизбежные в работе любого детектива, не позволили испарине покрыть его лоб, а рука осталась тверда, словно камень, когда он делал глоток из собственной чашки.

— Однако даже когда ты дома, ты всё равно не дома. Ты постоянно смотришь куда-то вдаль и явно обеспокоен. Ворочаешься в постели, дошло даже до того, что ты снова начал говорить во сне, — Милада прямо смотрела на мужа, больше не улыбаясь. — С тобой такого не было с тех пор, как ты ушёл из САС, — женщина заглянула ему в глаза. — И никакие другие дела в отделе никогда не доводили тебя до такого состояния, как бы глубоко они тебя ни задевали. В чём дело?

Кастор сделал ещё один глоток, обдумывая варианты. У него никогда не выходило врать Милли. Каким-то образом она всегда понимала, когда он искажал истину. Она даже понимала, когда он не говорил ей всей правды целиком. Детектив-инспектор вздохнул. Он знал, что обязан хранить это в секрете, но она тоже неплохо умела хранить секреты. Наконец мужчина кивнул больше себе, чем ей.

— Меня завербовала МИ5. Пришельцы, в смысле настоящие инопланетяне, связались с нашим правительством, и я был назначен их контактным лицом. Я помогаю им привыкнуть к условиям на Земле. Обычно они выглядят как единороги, пегасы или просто пони, но могут превращаться и тогда выглядят как люди с очень длинными волосами.

Женщина кисло посмотрела на мужа и вздохнула.

— Если ты ничего не можешь рассказать мне из-за секретности дела, которое ведёшь, то, по крайней мере, мог бы так и сказать, — укоризненно сказала она. — Не надо ради этого сочинять глупую историю.

— Но… — открыл было рот Кастор.

— Пришельцы? Единороги? — Милада покачала головой. — Если уж собираешься соврать мне, то хоть попытайся сделать это правдоподобно. — Женщина потянулась и схватила его за руку. — Я не собираюсь злиться на тебя только потому, что ты занимаешься деликатным делом, дорогой. Ты же знаешь это.

Кастор покаянно уставился в пол.

— Хорошо. Ты права. Это действительно секретное дело, и я не могу о нём говорить, но это всё там и правда вовлечено. — Инспектор поднял взгляд на жену. — Ты прочтёшь об этом в газетах примерно через год, а может, и меньше.

Милада откинулась на спинку стула.

— Ну вот, это было не так уж и сложно, так ведь? — Женщина встала, обошла стол и обняла Кастора. — Ты же знаешь, что я люблю тебя. И ты можешь говорить мне всё, что хочешь, что не является гостайной, я всё равно сохраню это в секрете. А ведь Талли не будет ещё три часа, — усмехнулась она и, взяв его за руку, потянула из кухни вверх по лестнице.

–=W=–

Стол гриффиндорцев в библиотеке оказался переполненным, так как теперь за ним оказались не только все первокурсники Гриффиндора, но и практически все первокурсники с Равенкло и Хаффлпаффа. К счастью или к несчастью — в зависимости от того, как Гарри на это смотрел, — ему больше не приходилось тратить столько времени, помогая другим студентам с заклинанием «погружения в книгу», и он мог спокойно заниматься своими собственными домашними заданиями.

Увы, это также означало, что избежать превращения в общей гостиной Гриффиндора вместе с остальными он уже не мог. Услышав, что первокурсники разобрались со своей домашкой, старшеклассницы Гриффиндора, естественно, потребовали, чтобы первокурсники стали пони. Ведьмочки просто не могли насытиться обществом маленьких, миленьких, почти что плюшевых разноцветных пони, которые ростом были им по колено, а то и ниже. Обнимашки, ласки и почёсывания очаровательных и пушистых пони явно вызывали у них стойкое привыкание.

И хотя парни отрицали их притягательность, Гарри не мог не заметить, что многие из них хотя бы по несколько минут провели за поглаживанием пони. А некоторые даже открыто признали, что пони были самыми милыми существами, которых они когда-либо видели. А уж зрелище того, как Скуталу и Джинни чистят пёрышки, и вовсе заставило одного мага громко заявить, что у него от пони сломался мимиметр.

Затем Гарри вызвал одного из парней на соревнование по армреслингу. Что интересно, в последующие дни это стало на удивление популярным времяпрепровождением у парней. Другим фаворитом стали шахматы. И ещё одной игрой, покорившей магов своим ожесточённым соперничеством, стала «Монополия». Впрочем, за зиму она эволюционировала в «Магическую Монополию» — игроки заменили большинство карт «Шанса» и «Фонда» на волшебные аналоги, заодно изменив название ячеек в соответствии с реально существующими в магическом мире локациями.

Гарри показалось довольно интересным то, что ни близнецы, ни Оливер, Анджелина или Алисия из команды по квиддичу так и не появились в тот вечер в общей гостиной, пока там всё это происходило. Он был уверен, что близнецы сделали это намеренно, ведь своё преимущество в виде тайного облика пони-единорога они, несомненно, собирались в дальнейшем использовать в своих розыгрышах. Однако почему не пришли члены квиддичной команды, Гарри так и не понял.

Урок астрономии, проходивший в тот вечер, стал для них тем ещё испытанием. Учитывая, что по графику первогодкам положено ложиться спать в девять часов, не заснуть после отбоя ещё три часа, дожидаясь полуночи, оказалось непросто. Но что было ещё хуже, так это попытки не заснуть целый час во время самого урока. На вершине Астрономической башни. В полной темноте. Только их палочки слегка разгоняли ночную тьму, давая хоть какое-то освещение, чтобы можно было, пусть и без особого удобства, делать записи. В итоге Гарри решил, что в следующий раз ляжет в семь вечера и проспит до половины двенадцатого. Может, хоть это немного поможет.

После этого Гарри и жеребёнки были вынуждены дожидаться друг друга, пока все соберут свои телескопы. В отличие от них, остальные гриффиндорцы, наоборот, как можно быстрее спускались по лестнице, слушая только зов своих кроватей. Таким образом, жеребёнки, Гарри и по какой-то непонятной причине Невилл и Гермиона последними покинули астрономическую башню, вход в которую был на втором этаже, а не на седьмом, что вполне бы устроило полусонных учеников.

Едва дети поднялись по главной лестнице, которой ранее воспользовались другие гриффиндорцы, чтобы вернуться на свой седьмой этаж, как та внезапно начала двигаться, и когда замерла, то вела уже не на седьмой этаж, а на четвёртый. Благо с противоположной стороны лестничной клетки четвёртого этажа была лестница, которая вела на седьмой.

Вздохнув, шестёрка поднялась на четвёртый этаж и, покинув лестницу, пошла в обход главной лестничной шахты в сторону той, по которой сейчас намеревались подняться. И в этот момент Гарри увидел, как нужная им лестница внезапно их покинула и теперь ведёт с седьмого этажа на этаж под ними — на третий. Детям ничего больше не осталось, кроме как остановиться и тупо смотреть это безобразие.

— Поняшьи перья, — выругалась Скуталу, после чего широко зевнула, вызвав эпидемию зевков у всех остальных.

— Гляньте, — сказал Гарри и указал пальцем. — Вон та лестница ведёт на третий этаж.

Указанная лестница примыкала к соседней стене лестничной шахты. И каким-то чудом она простояла достаточно долго, чтобы они шестеро успели добежать до неё и спуститься на третий этаж. А потом им оставалось только бессильно смотреть, как обе лестницы — и та, по которой спустились они, и та, что вела на седьмой этаж, резко разошлись в разные стороны. В результате дети остались запертыми на третьем этаже.

Гермиона устало вздохнула.

— Думаю, вот этот коридор ведёт к лестнице, — указала она. — И по ней мы сможем подняться на седьмой этаж.

— Разве это не та лестница, что почти в самом дальнем углу замка? — уныло спросила Свити Белль.

— Да, она, — согласилась Гермиона, — но это лучше, чем всю ночь играть в догонялки с этими чёртовыми лестницами.

Остальные слишком устали, чтобы обращать хоть какое-то внимание на то, что даже их лучшая отличница — и та уже ругается, а просто сонно поплелись в указанном направлении. Почему-то Гарри вдруг пришла в голову мысль, что подними они сейчас руки и начни стонать — и им точно дали бы ту премию за лучшие роли в фильмах, про которую он слышал по телику — “Оскара”, кажется. И эта мысль его даже немного развеселила.

Раздавшееся впереди внезапное шипение, когда дети прошли всего-то полпути по коридору, застало их врасплох. Мгновение спустя они увидели, что это была миссис Норрис. Кошка какую-то секунду недоброжелательно сверлила их взглядом своих кошачьих глаз, а затем развернулась и умчалась прочь размытым пятном шерсти.

— Вот дерьмо, — выругался теперь уже Гарри. — Филч никогда не поверит, что мы возвращаемся в свою башню, — он повернулся и поспешил туда, откуда они пришли, крикнув на бегу: — Может быть, там будет лестница, по которой мы уберёмся с этажа, прежде чем Филч нас поймает.

Однако, подойдя к лестничной шахте, гриффиндорцы увидели, что лестниц, ведущих отсюда, по-прежнему нет. Зато из-за их спин донёсся хриплый голос Филча:

— Они не могли уйти далеко, любовь моя, поторопись, вынюхай их!

## 51. Сюрприз!

Домчавшись к противоположной стороне лестничной клетки, гриффиндорцы побежали по начинавшемуся оттуда коридору — чтобы почти тут же упереться в запертую дверь. Дети судорожно заозирались, не видя иного выхода, кроме как вернуться туда, где их наверняка уже ждал Филч.

— Заперто! — прошептал Невилл, подёргав дверную ручку.

Гермиона устало вздохнула.

— Ты маг или нет? Подвинься! — она оттолкнула его, постучала палочкой по замку и прошептала: «Alohomora!»

Раздался щелчок, дверь распахнулась, и дети быстро нырнули внутрь. Однако, прежде чем снова её закрыть, Гарри спешно бросил на пол перед ней и дальше по коридору очищающие чары. Стоило двери закрыться, как Гермиона наложила на неё «Colloportus», снова её заперев, и первоклассники дружно прижались ушами к дверной щели, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.

— Они побежали по этому коридору, я слышал их, моя милая, — услышали они слова Филча.

— Миа-ау, — последовал ответ.

— Хм, но там нет никаких секретных ходов, — сказал он, и дети услышали приближающиеся шаги. — Ты уверена, что не чувствуешь их запах?

Ещё одно «Миа-ау» послужило ему ответом.

Невилл потянул Гарри за рукав.

— Отстань, Невилл! — прошептал последний и отпихнул его руку.

Секунду спустя все они едва не подпрыгнули, отпрянув от двери, и испуганно уставились на дёргающуюся дверную ручку, которую смотритель замка пытался повернуть с той стороны.

— По-прежнему заперто, — раздался удаляющийся голос. — А ты их не чувствуешь, моя милая? Не понимаю, почему, они же все воняют до небес. Можно подумать, эти мелкие мерзавцы никогда не слышали о душе и ванне, — с горечью добавил Филч, голос которого постепенно затихал вдали. — Могу поклясться, что они пошли по этому коридору. Хм-м. Уж в следующий раз я их схвачу.

Невилл снова сильно потянул Гарри за рукав.

— Гарри, — сказал он тихим голосом, дрожащим от страха.

— Ну, чего тебе?!

Гарри повернулся к Невиллу — и на мгновение ему показалось что он снова вернулся в Понивилль.

Напротив Гарри сидела огромная собака, она заполняла собой всю комнату, от пола до потолка, и у неё было три головы: три пары сверкающих глаз, три принюхивающихся, подрагивающих носа и три оскаленных пасти с желтоватыми клыками, с которых свисали длинные даже не нити, а канаты липкой даже на вид слюны.

— Вуфи?! — удивилась Скуталу. — Что Вуфи вообще здесь делает?

— Как ты думаешь, — обратилась к Гарри Свити Белль, — Твайлайт уже знает, что он не охраняет Тартар?

Гермиона вытаращилась на трёх девочек широко раскрытыми глазами, поражённая их столь легкомысленным отношением к огромной трёхголовой псине.

— Девочки, — сказал Гарри, — что-то я сомневаюсь, что это Вуфи, а вот Флаттершай здесь нет. И этот пёс выглядит очень злым.

Пёс таращился на них всеми своими шестью глазами. Гарри по приобретённому в дебрях Вечнодикого опыту знал, что единственная причина, по которой они ещё не умерли — исключительно то, что их внезапное появление застало пса врасплох. Тем не менее это быстро пройдёт, судя по издаваемому им рычанию, от которого уже начал подрагивать пол.

Гарри услышал, как все дружно сглотнули, когда до них дошло, что дверь вела совсем не в пустой класс — они забрели в тот самый коридор третьего этажа, куда было запрещено заходить, и теперь на собственном опыте узнали, почему директор сказал, что он запретный, «если только не хотите умереть очень мучительной смертью».

Между тем Гермиона и Невилл не сидели, сложа руки. Если дело дошло до того, что встал выбор между поимкой Филчем, в результате чего они познают все прелести отработок под его началом, и смертью, то они явно предпочтут отработки. Дверь оказалась отпёртой и распахнутой намного быстрее, чем они сделали это первый раз.

Гарри, выскочивший последним, резко захлопнул дверь и тут же, споткнувшись, рухнул в общую кучу-малу. К счастью, почти мгновенно разобравшись, где чьи руки-ноги и вскочив с пола, дети побежали, хотя нет — буквально пролетели обратно по коридору. Им повезло: Филча нигде не было видно — должно быть, он поспешил куда-то в другое место. Правда, шестёрке первоклашек сейчас уже было всё равно — они просто хотели, чтобы между ними и этим монстром образовалось как можно большее расстояние. Удивительно, но, когда они вылетели к центральной лестничной шахте, там их уже услужливо поджидала лестница, которая вела с этого этажа непосредственно на нужный им седьмой, причём начиналась она прямо перед ними. Гриффиндорцы на полной скорости взлетели по ступеням.

Оказавшись в своей гостиной, перепуганные дети рухнули на ближайшие к ним диваны и кресла, дрожа и хватая ртом воздух, покрытые потом с головы до пят.

— Что, чёрт возьми, это было?! — выдохнул Невилл. — Они совсем свихнулись — держать такую тварь прямо в школе?

— Не выражайся, Невилл, — Гермиона всё ещё пыталась восстановить дыхание. — Ты что, глазами разучился пользоваться? — спросила она, с прищуром глядя на него. — Разве ты не видел, на чём он стоял? А вы четверо? — обратилась она уже к эквестрийцам. — Какой ещё Вуфи? Что за шутки?

— А, — сказал Гарри, всё ещё тяжело дыша, и взглянул на своих подруг. — Ну, мы же говорили вам, что встречали цербера дома, в Понивилле, так ведь? — Мальчик вздохнул и продолжил пояснять: — Он грыз крыши домов, пока Флаттершай не отвлекла его, чтобы дать время Твайлайт создать гигантский резиновый мячик и при помощи этой игрушки заманить обратно в Тартар.

— Флаттершай? — переспросила Гермиона недоверчиво. — Это разве не та ведьма, что начинает прятаться, стоит только взглянуть на неё? И она разобралась с цербером? Мы точно говорим об одном и том же человеке?

— На самом деле она хорошо ладит с животными, — вздохнул Гарри. — Она тогда просто почесала Вуфи животик и принялась его щекотать.

Гермиона и Невилл недоверчиво на него уставились.

— Я не могу объяснить это лучше, — пожал плечами мальчик. — Впрочем, — весело фыркнул он, — на следующий день мы получили от принцессы Селестии письмо, в котором она просила всех поискать её пропавшего пёсика, — Гарри покачал головой. — Она там описала его особые признаки: «Очень милый, с тремя головами, размером с дом, откликается на кличку Вуфи».

— Милый? — в один голос недоверчиво переспросили Гермиона и Невилл. — Милый?! — повторили они уже громче, видимо, уже боясь спрашивать, шутит ли он или всё действительно именно так и происходило.

— И нет, я не смотрел ему под ноги, — добавил Невилл.

— У него под ногами была крышка люка, — объяснила Гермиона, покачав головой. — Очевидно, он что-то охраняет.

— Ну, да, — сказала Скуталу. — Разве ж это не то, что и должен делать цербер? Охранять всякие опасные места? Интересно, а что именно он охраняет? — задумчиво протянула она, взглянув на Свити Белль и Эппл Блум, и её губы растянулись в лёгкой улыбке. — Кажется, нам стоит кое-куда заглянуть…

Гермиона ошеломлённо уставилась на них, а затем в отчаянии всплеснула руками.

— Да что с вами не так?! — негодующе вскричала она. — Нас всех могли убить или, что ещё хуже, выгнать из школы!

И, обиженно фыркнув, девочка вскочила с дивана и утопала в спальню.

Гарри закрыл лицо руками. Имея на руках пауков в лесу и несметные сокровища, которые должен был охранять цербер, избежать неприятностей в этом году будет просто невозможно. Ну, по крайней мере, в случае с цербером СМОЛЫ НЕ БУДЕТ. Наверное.

–=W=–

Утро четверга выдалось тяжёлым. Во-первых, когда они вернулись с урока астрономии, было уже почти два часа ночи, из-за чего мало кому из гриффиндорцев-первокурсников удалось поспать более пяти часов. В итоге за завтраком на их конце стола было полно зевающих.

Когда дети пришли на своё первое на сегодня занятие — гербологию, Рон и Эппл Блум снова угодили в засаду лечурок.

— А-а-а-а! — закричали они на пару, когда на них упали сразу несколько десятков растений, скрывавшиеся до того над дверью. — Уберите их! Уберите их! — кричали они, хлопая себя по голове и носясь по теплице.

Потребовались согласованные усилия профессора Спраут и остального класса, чтобы добиться хоть какого-то успеха в водворении на место озорных растений.

— О Мерлин, никогда такого не видела! — воскликнула профессор, вытирая лоб рукой и размазывая по нему грязь, когда они закончили. Затем упёрла руки в бёдра, глядя на заблудшие растения. — Мне что, стоит посадить вас всех в клетку?

Растениям совершенно не стало совестно. Они, скорее уж, выглядели разочарованными.

Эппл Блум подошла к стеллажу, на полке которого сейчас были собраны все лечурки, и хмуро посмотрела на них.

— Теперь у меня есть палочка, и я не побоюсь ею воспользоваться! — сказала она, угрожающе подняв указанный инструмент. — И я знаю «Incendio»!

Растения тут же порскнули подальше от неё.

— Интересно, чего они вообще хотели? — вдруг выдала Свити Белль. Весь класс уставился на неё. Превращённая единорожка пожала плечами и пояснила: — Ну, я имела в виду, что они на самом деле ничего им не сделали, так ведь?

Профессор Спраут перевела взгляд с растений на их жертв и улыбнулась.

— Что ж, класс, тогда это станет вашим спецпроектом.

Дети встретили заявление профессора недовольными стонами и подозрительными взглядами.

— Каждый из вас сегодня возьмёт с собой по одному растению. После каждого занятия вы будете накладывать на растение и друг на друга диагностические чары и переносить их результаты на пергамент. Потом, когда закончится последний урок, принесёте лечурок назад мне. Вашим заданием на вечер будет сравнение результатов и поиск различий. Завтра перед завтраком придёте и сдадите задание, а потом возьмёте то же самое растение, которое было у вас сегодня. Будем так делать несколько дней подряд, чтобы понять, почему лечурки предпочитают мистера Уизли и мисс Блум.

Спраут жестом показала детям расступиться и освободить немного места.

— Во-первых, вот заклинание для диагностики растений.

Прошло почти двадцать минут, прежде чем все идеально его усвоили.

— А вот заклинание медицинской диагностики, которое вы должны будете накладывать друг на друга. К сожалению, его нельзя использовать на себе, поэтому требуется помощь постороннего.

Изучение этого заклинания отняло почти всё оставшееся время их занятия.

— И, наконец, чтобы убедиться, что вы нигде не ошибётесь при записи результатов, используйте чары копирования на бумагу для результатов этих двух заклинаний.

К счастью, последние чары оказались простейшими, поэтому на их изучение потребовалось всего пара минут. Затем каждый подошёл к лотку с лечурками и выбрал по одному. Рон и Эппл Блум держались в последних рядах, что, вероятно, было благоразумно — в противном случае вполне мог произойти зелёный бунт, и крошечные кустики передрались бы за Рона или Эппл Блум.

Гарри наблюдал за экземпляром, выбранным Эппл Блум, который, поднятый её рукою на плечо, не иначе как прихорашивался, частично спрятавшись в её волосах. Волосы Рона были слишком короткими, чтобы служить в качестве укрытия, поэтому выбранный им кустик просто цеплялся за его плечо, однако даже так он каким-то образом буквально лучился самодовольством.

Гаррина лечурка поступила так же, как и те, которые были у девочек, спрятавшись в его длинных волосах. А вот выбранные мальчиками растения просто сидели у них на плечах, притом ни одно из них не захотело спрятаться в кармане или ещё где.

Из-за устроившихся у них на плечах «живых изгородей» мальчишки с Гриффиндора и Хаффлпаффа действительно выглядели довольно необычно, чем привлекали немало внимания остальных учеников на других занятиях. Девочки, у которых растения, попрятались в волосах, привлекали внимание не столь активно, но и им доставались любопытные взгляды. И к немалой радости Гарри, он и жеребёнки в кои-то веки не были в центре всеобщего внимания.

Профессор Флитвик заметно удивился, когда первокурсники зашли в класс чародейства. Первым делом, когда гриффиндорцы ему всё объяснили, он потребовал, чтобы они продемонстрировали только что изученные ими заклинания, а остаток времени урока провёл, объясняя, как именно эти заклинания работают и каковы границы их возможностей. А также дал им задание узнать о происхождении и истории развития этих заклинаний. Присутствовавшие на том же занятии равенкловцы буквально позеленели от зависти при виде довольно продвинутых чар, которым профессор гербологии обучила студентов двух других Домов, и яростно взялись за их изучение, желая поскорее наверстать упущенное.

Висящее на плече маленькое растеньице серьёзно отвлекало Гарри и мешало учиться. Он постоянно забывал о нём, а потом едва не вздрагивал, когда внезапно замечал его краем левого глаза — лечурка всё это время сидела на его левом плече, поскольку на уроке чар Гарри сидел справа и от Свити Белль, и от Рона. Повернув голову и осмотревшись, мальчик с некоторым облегчением обнаружил что не он один был такой.

После чар гриффиндорцы в первый раз попытались подготовить отчёты и скопировать их на бумагу, и настолько этим делом увлеклись, что обязательно опоздали бы на следующий урок, если бы он у них был. К счастью для детей, наступало время обеда, и задержка не стала проблемой. Правда, в этот день у них было ещё два занятия, поэтому они быстро разбились по парам, чтобы быть готовыми.

Когда после обеда они вошли в кабинет трансфигурации, профессор Макгонагалл лишь приподняла бровь. Гарри подумал, что профессор Спраут, должно быть, уже успела рассказать за обедом другим профессорам, что гриффиндорцы и хаффлпаффцы делают со своими растениями. Макгонагалл продолжила урок, начатый накануне, отвечала на вопросы, прочла дополнительную лекцию — в общем, всячески помогала сделать их спички-иглы длиннее и правдоподобнее.

Защита от тёмных искусств была откровенно скучной. Заикание профессора Квиррелла сегодня выглядело ещё хуже, чем обычно, и все записи, сделанные за урок, уложились в пару абзацев на свитке. И вообще он, казалось, слишком много смотрел на Гарри, Свити Белль и Гермиону.

–=W=–

Избавившись от своих растений, гриффиндорцы и хаффлпаффцы вывалились из двери теплицы номер один. Джинни и Скуталу почти сразу же превратились и взлетели в небо, остальные медленно разбрелись по лужайке. Гарри вздохнул, наблюдая за тем, как в вышине порхает пятёрка пегасов.

— Скажите, Свити, Блум, это ведь было весело? Я имею в виду — летать.

Они посмотрели на пегасов и синхронно вздохнули.

— Агась, весело, — признала Эппл Блум, а Свити Белль просто кивнула.

Потом превращённая единорожка нахмурилась.

— Пятеро? — удивилась она. — Я что-то не то вижу? Или их там действительно пятеро?

— Ага, я тоже вижу пятерых, — прищурившись, подтвердил Гарри и улыбнулся. — Похоже, Оливер с девочками решили выйти поиграть, — полушёпотом прошептал он двум жеребёнкам. Спустя секунду до них долетел слабый выкрик «Квиддич!», и пегасы внезапно устремились к квиддичному полю. Гарри рассмеялся и громко спросил: — Как вы думаете, кто победит в квиддич — команда пегасов или команда магов?

Двое хаффлпаффцев, всё ещё стоявших поблизости, внезапно обернулись и посмотрели сначала на него, потом на поле для квиддича, а затем со всех ног кинулись в замок. Гарри хмыкнул. Несомненно, они собирались поставить в известность команду Хаффлпаффа об этом вызове — до того, как об этом услышат равенкловцы и смогут вызваться на соревнование первыми.

— А погнали до озера? — бросила вызов Эппл Блум и немедля превратилась.

Свити Белль и Гарри посмотрели на неё, пожали плечами и тоже сменили обличье. То же самое сделали Рон и Гермиона, и небольшая вереница пони под весёлый топот копыт пронеслась по лужайке в забеге на пятерых. Удивительно (хотя, как решил Гарри, если хорошенько подумать, то и нет), но Эппл Блум и Рон всю дорогу шли впереди всех. А потом последовал забег до хижины Хагрида, и снова двое земных пони оставили всех позади.

Гарри подумал, что после целого дня взаперти в замке потопать копытами и поноситься по лужайке — это именно то, что ему нужно. Было приятно размять ноги.

Наконец жеребята добежали до хижины Хагрида и, тяжело дыша, перешли на шаг.

— Эт’ было весело! — заявила Эппл Блум. — Именно то, шо нужно после того, как я целый день отсиживала зад.

Однако не успели остальные согласиться, как дверь хижины распахнулась, и оттуда вышел Хагрид.

— Охтышка, а это у нас тут что за чудо-юдо такое? — удивлённо пробасил он, увидев крошечных пони у своего крыльца. Понятно, конечно, что они были маленькими даже по сравнению с большинством людей — их головы едва доходили до середины бедра ученикам шестого и седьмого курсов, однако Хагрид просто затмил их, нависая над ними подобно скале. Да даже его сапоги были больше чем пони! — Жеребятки-единороги? — сказал великан, наклоняясь, чтобы получше их рассмотреть.

Гарри поспешно вернулся в родной облик. Остальные тоже быстро попревращались вслед за ним.

— Привет, Хагрид! — громко сказал мальчик и помахал рукой, чтобы отвлечь внимание здоровяка от жеребёнок. Он знал, что полувеликан вряд ли мог запомнить его за то недолгое время, что они виделись, когда он вёз первокурсников через озеро. — Я Гарри Поттер.

— Привет, Гарри! — хлопнув по коленям, рассмеялся Хагрид. — Тащемта слыхал я, что первокурсники с Гриффиндора, того-этого, оказались анимагами, — и великан весело посмотрел на них. — Так значицца, это вы и есть, и форма у вас единорожья, а?

— Ага! — ответил Гарри и снова превратился в единорога. — Гермиона и Свити Белль — единороги, а Рон и Эппл Блум — земные пони, — добавил красно-золотой единорожек и совершил быстрый круг вокруг полугиганта. — Скуталу и Джинни — пегасы. Они сейчас во-о-он там, играют в квиддич, — остановившись, Гарри ткнул копытом в сторону квиддичного поля.

— Дай-ка мне взглянуть на тебя, — сказал Хагрид, опуская руку.

— Хорошо, — согласился Гарри и замер, чтобы дать возможность здоровяку схватить себя поперёк живота и поднять на уровень глаз.

— Хм, — хмыкнул Хагрид, туда-сюда крутя в руках Гарри. — Не очень-то ты похож на лесных единорогов, — отметил он. — Мало того, что меньше чем они, так и ноги малость потолще будут, а уж глазищи эвона какие огромные, не чета им, да и смотрят вперёд, а не в разные стороны, — здоровяк на пару секунд задумался. — Ещё морда покороче будет, — добавил он и снова сделал паузу. — Думаю, форма твоей морды даже позволяет тебе говорить.

— Это да, позволяет, — сказал Гарри. — Такое ощущение, что я вполне нормально говорю. Зубы и прикус такой же, как у людей, только клыки совсем маленькие и отстоят далеко назад, — и он широко открыл рот и оттянул губы.

Хагрид внимательно осмотрел его.

— Ага, вижу, — кивнул великан.

— И я даже могу использовать магию в этой форме, — добавил Гарри, выпустив искры из своего рога.

— Мерлин всемогущий! Вот этого уж точно лесные единороги сделать не могут! — воскликнул явно впечатлённый Хагрид. — Хотя они и могут магичить, но им нужно прикоснуться к чему-то рогом, чтобы намагичить хоть что-то. Так-сь, — сказал он, осторожно опустив Гарри обратно, — полагаю, на сегодня у вас уроки уже закончились?

— Ну, да, — подтвердил Гарри.

— Хотите чайку? — спросил полувеликан, слегка наклонив голову. — Я только что поставил чайник.

Дети вопросительно переглянулись. После пробежки Гарри захотелось пить. А полувеликан был смотрителем и хранителем ключей школы, так что никакой опасности для них он не представлял. Да и вообще казался довольно милым. Гарри кивнул в сторону хижины и вопросительно приподнял бровь, глядя на своих одноклассников, на что те либо пожали плечами, либо кивнули.

— Конечно, Хагрид. Звучит отлично.

Грубоватый маг широко улыбнулся и открыл дверь.

— Клык, тихо. Вы его не бойтесь, он безобидный, просто поиграть любит.

Войдя внутрь, дети обнаружили, что Клыком Хагрид называл пса, притом здорового подстать хозяину — настолько, что они в своём человеческом облике вполне могли его оседлать и ездить верхом как на лошади. При виде собаки Гарри поспешно превратился в человека.

— Устраивайтесь как дома, — сказал Хагрид, суетливо подходя к своему камину.

Этим тут же не преминул воспользоваться Клык, успевший обнюхать и облизать — скорее даже обслюнявить — каждого из их пятёрки, прежде чем Хагрид, наконец, оттащил его обратно и заставил улечься на подстилку.

— У меня всего четыре чашки, так что вам придётся поделиться, — объяснил Хагрид, ставя вышеупомянутые чашки на стол, почти столь же высокий, как и они сами.

Возле стола обнаружилось лишь два стула. Судя по всему, к Хагриду заглядывало не так уж много посетителей.

Выставленные на стол чашки больше напоминали горшки с ручкой и широким горлом. Для детей они и вовсе оказались почти такими же большими, как их домашние чайники, в которых они кипятили воду! Фактически, единственным способом выпить такую чашку было разделить её с соседом.

Гарри и Свити Белль поделили один из стульев и чашку чая, а остальные трое гриффиндорцев уселись на кровати. Причём судя по виду, с каким Рон держал чашку, он, похоже, всерьёз вознамерился прикончить её в одиночку. Что ж, безумству храбрых поём мы песню…

Пока Хагрид занимался угощениями, сначала выставил тарелку каменных кексов на стол, а затем вручив вторую такую же Эппл Блум, сидевшей между Гермионой и Роном, Гарри представил своих друзей.

— Ещё один Уизли, а? — фыркнул Хагрид, смерив Рона взглядом. — Я по полдня трачу, отгоняя твоих братцев-близнецов подальше от Запретного леса.

Казалось, только Эппл Блум и Рон без проблем жевали бесформенные комочки с вкраплением изюма, которые Хагрид называл «каменными кексами». В принципе, Гарри даже не особо и удивится, обнаружив, что слово «камень» в названии окажется буквальным. Ну и так, под чаёк, дети по очереди описывали свои занятия.

— Получается, профессор Биннс не знал, что помер, да? — переспросил Хагрид. — Экий он недалёкий. Что ж, не скажу, что стану горевать оттого, что у вас будет новый преподаватель. Уверен, что хуже уже точно не будет. Я из-за него всегда засыпал. А как поживает твой брат Чарли? — спросил великан, повернувшись к Рону. — Он мне очень нравился, и он отлично ладил с животными, вот что я скажу.

Пока Рон и Хагрид болтали о работе Чарли с драконами, Гарри заметил на столе торчавшую из-под стёганой накидки на чайник вырезку из «Ежедневного пророка». Заметка гласила, что кто-то проник в Гринготтс, и произошло это, судя по дате, в тот же день, когда Гарри и эквестрийцы побывали там! Правда, ничего не было украдено, так как взломанное хранилище было очищено владельцем ещё тем же утром. Гарри слегка толкнул Свити Белль локтем и кивнул на вырезку. Превращённая единорожка посмотрела на него столь же удивлённо. Как только кто-то осмелился?! В итоге они только молча покачали головами. Затем Гарри с любопытством посмотрел на полувеликана. Насколько мальчик помнил, в то утро тот тоже был в банке. Были ли эти два события как-то связаны?

Увидев, что они читали, Хагрид нервно рассмеялся, протянул Гарри ещё один каменный кекс и заодно убрал вырезку.

— Да уж, что только некоторые маги ни вытворяют, а? — пробормотал он, сминая бумажку в руке и запихивая её в карман.

По просьбе Хагрида все они пятеро превратились в пони и устроились прямо на столе, пока он их изучал.

— Никогда не видел таких цветов ни у одной лошади или пони, — заявил здоровяк, качая головой. — Значицца, они земные пони, говорите? — указал он на Рона и Эппл Блум.

Жеребята кивнули.

— Земные пони владеют магией трав, — пояснила Эппл Блум. — Мы могём заставить растения расти намного быстрее. К тому ж мы сильнее и быстрее единорогов и пегасов.

Такое заявление требовало демонстрации, поэтому они все вышли наружу. Эппл Блум выбрала одну из тыкв и заставила её быстро созреть, а Гарри своим рогом наколдовал несколько заклинаний, которые они успели выучить.

–=W=–

День у Кастора начался рано.

— Ваше высочество, я хотел бы представить вам главного научного советника правительства Соединённого Королевства, Роберта Маккреди Мэя, барона Мэя Оксфордского. А это доктор физических наук Майкл Б. Грин, один из наших ведущих специалистов по теории струн. Джентльмены, это принцесса Твайлайт Спаркл.

И это знакомство положило начало марафону научных и математических дискуссий, которые привели Твайлайт в полный восторг, двух учёных чуть ли не довели до нервного срыва, а Кастора оставили в абсолютной тьме непонимания.

Оба мужчины прошли через портал туда и обратно не менее дюжины раз. Мир по ту сторону был для них не столь интересен, как сам портал. То, что Твайлайт и Кастор превращались, проходя через портал, а они двое — нет, полностью ошеломило их.

Вернувшись в дом, первый час они провели, заполняя огромную доску во всю стену разного рода формулами.

— Итак, — наконец сказала Твайлайт, подводя итоги их жаркой дискуссии, — если мы объединим ваши теории о Типе I, Типах IIA и IIB и теорию гетеротизма с нашими теориями Магии I, III и V, то, думаю, одиннадцатимерная всеобъемлющая теория пространства будет выглядеть вполне работоспособной.

Ранее она уже рассказала им, что теории, разработанные в Эквестрии, требуют признания существования, как минимум, восьми измерений, добавив, что им удалось доказать, что минимум два из этих измерений определённо имеют прямое отношение к магии. Несколько часов спустя, заполнив ещё несколько гигантских досок, и после продолжительных споров они решили, что ответом будет новая «М-теория». Буква «М» в этом названии означала либо «магия», либо «многомерность» — в зависимости от того, знает ли читающий об эквестрийцах.

Было видно, что учёные обзавидовались способности Твайлайт парить на высоте трёх метров над землёй, при этом внимательно изучая предыдущие уравнения, написанные на доске, отслеживая их преобразования и делая окончательный вывод. А уж парить в воздухе рядом с ней во время этих обсуждений стало для них и вовсе абсолютно новым и совершенно непередаваемым словами опытом.

А вот дискуссию о том, как макро-существо может влиять на измерения, физические размеры которых постулировались меньше ядра атома, они решили перенести на следующий раз.

Где-то посреди этих жарких обсуждений у них у них почти незамеченными прошли ланч и обед, но из всех участвовавших лишь Кастор смог бы потом ответить спросившему, что они ели.

Несомненно, как только они закончат разработку рабочей математической модели, не противоречащей мирозданию, их новая разработка будет храниться в сокровищницах знания вечно!

–=W=–

— Вы бы только видели, как бестолково метались хаффлпаффцы, — хвасталась Джинни за обеденным столом в тот же вечер. — Мы лупили их, словно колотушка по бладжеру — жёстко и безжалостно! — и они со Скуталу захихикали. — У них не было ни единого шанса! Мы для них слишком быстрые и ловкие.

— Скуталу по случаю показала им, какие пегасы крутые, когда в своей погоне за снитчем — мы гоняли его по очереди — попыталась резко развернуться. Она завернула шире, чем хотела, и в результате вмазалась в стойку ворот! — Скуталу при этих словах покраснела. — Мгновение она повисела на ней, словно приклеенная, а потом как холодец с вилки соскользнула со столба на землю. У нас аж сердце в пятки ушло от вида того, как она шмякнулась на поле, — Джинни на секунду прервалась, отпивая сок. — Я как раз уже мчалась к ней, когда Скуталу встала около стойки, хоть её и покачивало, потрясла головой и снова вернулась в игру! Поначалу она летела малость неустойчиво, но довольно быстро снова пришла в себя.

— Пегасы крепкие! — довольно усмехнулась Скуталу.

— Разве не стоило кому-то сбегать за мадам Помфри? — обеспокоенно спросил один из равенкловцев, усевшихся рядом с Гарри.

— Нннеа, — сказала Эппл Блум, — у пегасов бошки шо камни. И мозгов в них почти стока ж.

В ответ Скуталу показала Блум язык. Затем, взглянув на своё прикрытое мантией бедро, вздохнула и с сожалением произнесла:

— Хотя кьютимарки я за это не получила.

Две другие эквестрийки тоже вздохнули.

— Кьютимарку? — переспросил равенкловец, да и другие гриффиндорцы тоже подняли глаза, заинтересовавшись, что это такое.

— Кьютимарки определяют твой особый магический талант, — объяснила Свити Белль. — Мы за последние два года перепробовали всё, что только приходило нам в голову, чтобы узнать, не это ли наш особый талант, но безуспешно.

— Чего? — сказал равенкловец, выражая всеобщее недоумение.

Гарри вздохнул и прервал его дальнейшие расспросы.

— Там, откуда эти трое, — он махнул рукой на трёх жеребёнок, — когда обнаруживаешь то, в чём особо талантлив, то, что тебе больше всего нравится делать, то магия дарит тебе связанный с этим символ на бёдра, который показывает всем, в чём ты особенно хорош.

Слушатели кивнули, правда, судя по пустым взглядам, они всё равно не понимали, что именно он имел в виду. Гарри на мгновение задумался.

— Ну хорошо. Вот, к примеру, сестра Эппл Блум управляет фермой, которая принадлежит её семье. Для неё нет дела более любимого, чем заботиться о своих деревьях, собирать урожай яблок и смотреть, как окружающие наслаждаются результатами её труда. Она получила свою кьютимарку, когда поняла, что именно это делает её счастливой, когда поняла, что должна быть верна самой себе. Её знак отличия — три яблока.

Все уставились на Эппл Блум, затем снова на Гарри.

— Сестра Свити Белль получила свой знак отличия, когда шила костюмы для школьного спектакля. Хоть всем костюмы понравились, но она чувствовала, что что-то с ними не так. Ей уже тогда нравилось шить одежду, и она даже думала, что, возможно, в будущем она будет заниматься этим более серьёзно.

Несколько слушавших девушек кивнули. Они могли это понять.

— Затем, когда её сомнения в себе уже достигли такой степени, что она уже подумывала о том, чтобы отказаться от карьеры портнихи и больше не пытаться шить все эти костюмы, тёмной ночью накануне представления она вышла на улицу и последовала туда, куда влекла её магия. Когда в результате она обнаружила целую россыпь драгоценных камней, то поняла, чего именно не хватает в её костюмах. Она украсила костюмы этими драгоценностями, и когда во время спектакля она увидела, насколько всем понравились её творения, то поняла, что не хочет ничего больше, кроме как стать лучшим модельером в стране. И у неё появился знак отличия — три драгоценных камня. Это она сшила наши школьные мантии, — добавил он с улыбкой.

Все посмотрели на мантии, в которых были Гарри и кобылки.

— Кстати, всё хотела спросить, это ведь не настоящие драгоценности? — спросила Лаванда Браун, указывая на пуговицы размером с большой палец, пришитые на их мантиях.

Гарри опустил взгляд и посмотрел на свои пуговицы так, словно видел их впервые в жизни.

— Конечно же, настоящие, — тем временем гордо заявила Свити Белль. — Рэрити никогда не использует для своих творений ничего, кроме лучшего. Это жёлтый сапфир овальной огранки, — сказала превращённая единорожка, указав на жёлтый, почти золотой камень в верхней части своей мантии, а затем указала на красный под ним: — А это овальный рубин.

Остальные студенты ошарашенно вытаращили на них глаза. И неудивительно, поскольку эти два типа драгоценных камней чередовались у них четверых по всей длине мантий.

— Вот нифига себе! — аж задохнулся Рон.

— Ага, — прошептала стоящая рядом с ним Лаванда.

Дин прошёлся туда-сюда взглядом по мантии Свити.

— Да любой из этих драгоценных камней стоит больше, чем мой отец получает за год, а у вас их на каждой мантии по дюжине!

Жеребёнки удивлённо переглянулись.

— Правда, что ль? — удивилась Скуталу. — Я и не думала, что они так много стоят, — и пегасёнка безразлично пожала плечами.

— У Рэрити таких целое ведро в её мастерской, любого цвета на выбор, — сказала Свити Белль. — Хотя в основном они помельче этих.

— Ведро? — потрясённо выдохнул Шон под поражённые ахи и охи собравшихся.

— Ага, — кивнула Скуталу и посмотрела на Эппл Блум и Свити Белль. — Наверное, именно поэтому гоблины дали нам так много за тот мешок драгоценных камней, который мы им притащили.

На её слова две других девочки пожали плечами.

Слушавшие их гриффиндорцы вытаращились только от одной мысли, что кто-то столь небрежно может говорить о кошеле драгоценностей — ну не мешок же из-под картошки они имели в виду?

— В общем-то неплохо вышло для того, чего, как мы думали, хватит только на пару мороженок, — широко улыбнулась Скуталу

Двое других захихикали. Их слушатели обменялись изумлёнными взглядами.

— И магия сама делает этот ваш знак отличия? — спросила Лили, возвращаясь к исходной теме.

— А-а-агась, — подтвердила Эппл Блум.

— Интересно, а почему мы никогда не слышали ни о чем подобном, — задумчиво пробормотал Невилл. — Я уверен, что бабушка или дядя Альфи упомянули бы об этом, если бы когда-нибудь о таком слышали.

Остаток ужина прошёл в относительной тишине — гриффиндорцы размышляли над тем, что узнали об иностранных студентах.

А ещё Гарри заметил, что профессор Макгонагалл всё ещё злится на директора. Он был почти уверен, что видел, как та кинула в него каким-то проклятьем, но это ведь не могло быть правдой? Профессора бы никогда не сделали ничего подобного, не так ли?

Вечер они провели в библиотеке за своими домашними заданиями, к огромному разочарованию всех ведьм, ожидавших возможности потискать в гостиной Гриффиндора милых поняшек.

## 52. Худший кошмар Снейпа

— Сдвоенное зельеварение со слизеринцами? — сказал за завтраком в пятницу Рон, отрывая взгляд от выданного им расписания, пока Гарри изучал такой же листок. — Да ещё этот Снейп. Близнецы говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.

Гарри вздохнул. Хотя профессор Макгонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей навалить им огромную кучу домашних заданий.

— Хотел бы я, чтобы Макгонагалл заступалась за нас, — вполголоса пожаловался он.

В подземельях, где проходили уроки зельеварения, было явно холоднее, чем в остальном замке. В классе было жутковато даже без учёта разнообразных заспиртованных тварей в стеклянных банках, расставленных на полках вдоль стен. У жеребёнок содержимое этих банок и вовсе вызвало шок и отвращение, заставив их явственно позеленеть.

Наконец Гарри и эквестрийки устроились на своих местах и вытащили принадлежности для письма. Снейп, как и все профессора, начал занятие с переклички. И так же, как и Флитвик, остановился, когда добрался до имени Гарри.

— Ах, да, — тихо сказал профессор, — Гарри Поттер. Наша новая знамени-итость, — он нарочито растянул последнее слово.

Гарри и Меткоискательницы обменялись озадаченными взглядами. Что такого ему сделал Гарри, чтобы заслужить такую реакцию? У Гарри возникло ощущение, что профессор Снейп будет чрезвычайно придирчив.

Драко Малфой и его подпевалы — Крэбб и Гойл — издевательски захихикали, прикрывая рты ладонями, как будто профессор сказал что-то до жути смешное. Покончив с проверкой посещаемости занятия, Снейп окинул класс тяжёлым взглядом. Хотя у него и были чёрные глаза, как у Хагрида, но, в отличие от полувеликана, они были холодными и пустыми, а не полными тепла.

Его вступительная речь была завораживающей, если бы не его комментарий в конце: «…всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки», который затмил всё сказанное им до этого и ясно продемонстрировал его пренебрежение к учащимся.

В наступившей тишине Гарри слышал только слабое поскрипывание их со Свити Белль перьев. Гарри, Рон, Джинни и жеребёнки переглянулись, приподняв брови. Гермиона сидела на краю своего сиденья и выглядела отчаянно пытающейся доказать, что она не имеет ничего общего с теми болванами, о которых шла речь.

Ехидно ухмыльнувшись, Снейп остановил взгляд на Гарри — или, возможно, он смотрел на перо Гарри, которым он делал записи?

— Поттер! — внезапно сказал Снейп, заставив всех подпрыгнуть. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

Рука Гермионы взлетела вверх.

Гарри был рад, что вчера вечером нашёл время ещё раз пройтись по одному из учебников — «Тысяче волшебных трав и грибов». Он задумался, вспоминая, что же там было. К счастью, в тексте обычно упоминались наиболее распространённые способы использования всего перечисленного в книге.

— Сэр, — сказал он с уважением, — из асфоделя и полыни получают снотворное зелье, известное как «Напиток живой смерти».

Профессор выглядел недовольным его ответом.

— А если бы я сказал вам отыскать безоар, Поттер, куда бы вы посмотрели первым делом? — поджав губы, задал следующий вопрос Снейп.

Гермиона размахивала рукой, чуть ли не подпрыгивая.

— Я бы достал его из своего набора, сэр, так как это один из стандартных ингредиентов в наборе для зельеварения на первом курсе, — тщательно обдумав ответ, сказал мальчик.

Профессор нахмурился и прищурился, в глазах сквозило явное неудовольствие.

— А если бы его там не было?

— В таком случае, сэр, я бы поискал его в наборах первой помощи в больничном крыле Хогвартса, поскольку это обычное лекарство от большинства ядов. Если бы мне это не удалось, я бы посмотрел, нет ли поблизости коз, потому что безоар — это камень, который достают из желудка козы, сэр.

Лицо Снейпа от ярости аж пятнами пошло. Глядя на него, Гарри не мог понять, чем так разозлил мага. Разве он не ответил на все его вопросы должным образом? Разве не проявил при этом должного уважения? Или профессор сродни дяде Вернону — не задумываясь начинает ругаться, что бы ты ему ни сказал?

— В чем разница, Поттер, — тихо почти прошипел профессор Снейп, — между волчьей отравой и «клобуком монаха»?

Не в силах усидеть, Гермиона вскочила с места, вытягивая руку к потолку.

Гарри улыбнулся, он практически видел перед глазами текст из своего учебника.

— Это одно и то же растение, сэр, также известное как аконит.

Снейпу явно не понравился ответ Гарри, отчего тот чуть ли не заскрипел зубами.

— Сядьте на место, — рявкнул он Гермионе. — Ну? И почему вы все это не записываете? — сказал он остальным в классе, а затем посмотрел на перо Гарри.

Из-за шума, с которым все рылись в поисках пергамента и перьев, никто не расслышал как Снейп сказал:

— А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафной балл на счёт Гриффиндора.

Практическую часть занятия Снейп начал с того, что разделил их всех на пары, а затем заставил их смешивать простейшее зелье для лечения фурункулов. К сожалению, он поставил вместе Невилла со Свити Белль, которые сидели рядом с Гарри и Эппл Блум. Гарри оставалось лишь надеяться, что Невилл сможет предотвратить катастрофу.

— Профессор Снейп! — вскочила с места Эппл Блум, подняв руку. — Я думаю, шо лучш’, еж’ли я буду со Свити Белль, а с Невиллом п’ставьте Гарри!

Весь класс как один повернулся и уставился на явно безумную гриффиндорку, затем повернулся и посмотрел на профессора. Профессор Снейп впился в неё взглядом, презрительно приподняв бровь.

— Неужели? — усмехнулся он.

Класс снова повернулся к Эппл Блум.

— Агась, сэр, — пожав плечами и опуская руку, продолжила Эппл Блум как ни в чём не бывало, закалённая многими годами пристальных взглядов сестры, которыми та одаривала её после каждой очередной выходки Меткоискателей. — В прошлый раз, когда мы дали Свити Белль п’мочь в готовке, она п’дожгла кухню!

Класс обернулся к профессору. Похожий на летучую мышь маг напрягся, словно девочка его лично оскорбила.

— Искусство приготовления зелий не какая-то там готовка, — зло выплюнул он. — Прекратите ваши жалкие попытки скрыть свои ужасные способности, переключив внимание на другого. Начинайте уже делать своё задание.

Класс повернулся к Эппл Блум.

— Но, сэр, — продолжала настаивать Эппл Блум на своём, — она тады прост’ принесла нам морож’но из холодилки!

Класс развернулся и теперь уставился на Свити Белль, которая стояла, уперев руки в боки и сверлила сердитым взглядом Эппл Блум. Прищурившись, профессор Снейп кинул быстрый взгляд на красную от ярости Свити Белль

— Тем не менее, — произнёс он, едва сдерживаясь, — если не хотите остаться в эти выходные на отработки, замолчите и приступайте к работе! И ещё один балл с Гриффиндора за то, что поставили под сомнение моё решение, — с ухмылкой добавил он после паузы.

— Да, сэр! — со вздохом ответила Эппл Блум и, садясь, шепнула Гарри: — Ну, я хотя бы попыталась.

Слизеринцы, оказавшиеся рядом со Свити Белль, смерили побагровевшую девочку пристальными взглядами и начали переносить свои книги и оборудование на другие парты — те, что стояли по краям классной комнаты. Гриффиндорцы, сидевшие по другую сторону от неё, несколько секунд ошарашенно смотрели на слизеринцев широко раскрытыми глазами, а потом… решили последовать их примеру. Вскоре Свити Белль и Невилл оказались в зоне отчуждения в окружении кольца пустых столов, за исключением оставшихся на месте Гарри с Эппл Блум.

— Невилл! — окликнул соседа шёпотом Гарри, пока Свити и Блум ходили к шкафу, где хранились припасы, не входившие в их стандартные наборы для зельеварения, и, когда тот повернулся к нему, настойчиво зашептал: — Внимательно следи за Свити Белль, она просто отвратительно следует рецептам, когда готовит! Сестра ей вообще запретила входить на кухню. Да ей туда запрещено заходить даже за стаканом воды!

Невилл неуверенно кивнул Гарри и со всё возрастающей нервозностью наблюдал за возвращением Свити Белль.

Профессор Снейп кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Он раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. В тот момент, когда Снейп призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, раздался громкий чих, визг, а затем подземелье заполнили клубы ярко-фиолетового дыма. Невиллу и Свити Белль всё же удалось испортить своё зелье. Гарри ничего не видел сквозь дым, кроме их столешницы, да ещё чуть-чуть от угла табурета. Класс, тут же побросав свои котлы, начал спешно вываливаться в коридор, кашляя маленькими облачками лавандового дыма в тщетных попытках прочистить лёгкие от этой дряни.

— Идиоты! — громко прорычал Снейп, разгоняя дым взмахом палочки, вокруг его головы был пузырь чистого воздуха. — Вы что натворили?

Свити Белль и Невилл вздрогнули под его угрожающим взглядом. Слизеринцы, те, кто не давился в приступах кашля, захихикали. А затем ахнули, когда ошарашенно уставились на главу своего Дома круглыми от недоверия глазами.

Свити Белль вздохнула, закашлялась и, снова вздохнув, снова попыталась заговорить, на этот раз — удачно.

— Уже подходило время добавить иглы дикобраза, когда я увидела внутри котла волос, поэтому я взяла иглу дикобраза и попыталась ею его подцепить, — девочка снова слегка закашлялась. — Но из-за запаха зелья я вдруг чихнула, из-за чего уронила её в котёл, а заодно и перо, которым писала. А потом повалил этот лавандовый дым!

— Я мальчик! — внезапно взвизгнула одна из девочек-слизеринок.

Секунду спустя один из мальчишек завизжал, а после схватился за свою мантию меж ног и во всё горло проорал: «Мерлин побери, я девчонка!». Снейп торопливо посмотрел вниз, и глаза его внезапно расширились. Затем он повернулся и яростно зыркнул на двух гриффиндорцев. Если бы взглядом можно было убить, Невилл и Свити Белль точно бы сгорели на месте.

На несколько секунд, потребовавшихся остальным гриффиндорцам и слизеринцам, дабы убедиться, что лавандовый дым поменял пол и им, воцарился полнейший хаос.

— В больничное крыло, — выплюнул Снейп бесподобным сопрано. Затем он…а повернулась к Гарри и Эппл Блум, которые работали рядом с Невиллом. — Поттер, почему вы не сказали ей воспользоваться для этого одной из её палочек для перемешивания? Или вы подумали, что если она ошибётся, то вы будете выглядеть лучше её? Из-за вас я записываю ещё один штрафной балл на счёт Гриффиндора.

Гарри настолько был ошарашен несправедливостью обвинения, что, когда профессор развернулся к Невиллу и Свити Белль, только и способен был таращиться и беззвучно разевать рот.

Пока они шли в больничное крыло, Гарри размышлял над тем, что произошло. От мысли о том, что этот никчёмный профессор осмелился критиковать его, да ещё и снимать баллы за то, на что он не мог повлиять, Гарри взъярился ещё больше и, сердито нахмурившись, уставился в пол, размышляя, как бы ему отомстить.

Мало того, он ещё и стал девчонкой! Куда уж хуже?

Услышав, как Рон пробормотал: «Очень надеюсь, что больничная медсестра сможет это исправить!» Гарри очень захотелось пнуть Рона за то, что он их сглазил.

Естественно, она не смогла помочь.

— Вам придётся подождать, пока оно само не пройдёт! — сказала мадам Помфри. — Если действие зелья не закончится через неделю, то мы обратимся в Мунго.

Даже превращение в пони и обратно не вылечило ни Гарри, ни других анимагов. В облике пони их пол всё равно оставался другим. Ух, и странное же это было ощущение!

…в каком бы облике они ни были.

Но наблюдать за тем, как девочки, вдруг ставшие мальчиками, пытались ходить или садиться, как привыкли, и кое-что им при этом мешало, а иной раз они это «кое-что» даже умудрялись болезненно придавить, было забавно.

–=W=–

Несмотря на то, что на улице стоял отличный погожий день, весь первый курс Гриффиндора ютился в своей гостиной. Они сосредоточенно трудились над своими домашними заданиями, пытаясь за работой отвлечься от того, что произошло на уроке зелий. Правда, время от времени широкие улыбки и хихиканье посмотревшего на них очередного старшеклассника напоминали детям о том ужасном моменте, когда им придётся предстать перед глазами остальной школы.

Гарри предположил, что слизеринцы тоже заперлись в своей гостиной — по той же самой причине, что и они. А возможно, с учётом вспыльчивого нрава главы их факультета… правда, теперь уже её, а не его нрава, усугублённого этой непроизвольной сменой пола, вполне вероятно, что они заперлись в какой-нибудь пустующей в подземелье тюремной камере.

Хотя первоклассники и понимали, что на самом деле Свити Белль и Невилл не были виноваты, но большинство из них периодически всё же бросали злобные взгляды на неудачливую парочку. Гарри, Скуталу и Эппл Блум пытались поддержать их, но Невилл и бедная жеребёнка всё ещё были сильно расстроены из-за неудачного первого урока зельеварения. Ну, и из-за его последствий тоже.

Когда близнецы вернулись со своего последнего на тот день урока, они были в восторге от «гениальности Свити», как они это называли, проявленной ею в изобретении зелья для смены пола. Парни с полчаса старательно выпытывали у неё и Невилла все подробности, после чего выпросили у них несколько волос и умчались куда-то в недра замка. Гарри невольно содрогнулся от мысли о том, что они могли сотворить, имея на руках информацию и необходимые ингредиенты. Он уже был наслышан об их непрекращающихся розыгрышах.

В результате получилось, что первокурсникам Гриффиндора удалось выполнить все задания, что им задали на выходные, уже незадолго до ужина. Они пытались вымолить пощады, но Перси и другие старосты оказались безжалостны.

— Незначительное происшествие на уроке зелий — не повод пропускать приём пищи, — был их безжалостный вердикт.

В результате большую часть трапезы детям пришлось терпеть пристальные взгляды и похихикивания остальных над несчастными первокурсниками, которые изо всех сил пытались сделаться незаметными, однако это у них, увы, не получалось. Единственной радостью для них стало то, что над первоклассниками Слизерина потешались даже охотнее, чем над гриффиндорцами.

Ну и, пожалуй, не было ничего удивительного в том, что профессор Снейп не появился за главным столом, к огромному удовольствию профессора Макгонагалл. Не говоря уже об откровенно ржавшей большей части школы — тех, у кого главой факультета был не профессор зельеварения — стоило только его упомянуть.

После ужина обнаружилась и другая проблема: лестница превратилась в горку буквально через мгновение после того, как на неё ступила первая превратившаяся в мальчика девочка, а Дин обнаружил, что мальчик, ставший девочкой, может легко подняться по ступенькам. И хотя на тот момент это не было актуальной проблемой — ведьмы-старшекурсницы по-прежнему настаивали на своём праве пообниматься с пони, но Рон с дрожью в голосе заявил:

— Ни за что не собираюсь спать сегодня вечером в спальне для девочек!

На его заявление несколько старшеклассников захихикали.

— Через пару лет вы, мальчики, по-другому запоёте, если у вас возникнет такая возможность, — услышал Гарри чей-то шёпот.

— Я пойду за профессором Макгонагалл, — сказал Перси, обнаружив возникшую у них проблему, и направился было к двери из башни Гриффиндора.

— Брось. Не надо этого делать, — остановила его Свити Белль. — Алисия, — окликнула она охотницу, что смеялась над затруднениями первокурсников вместе со всеми остальными учениками, всё ещё находившимися в общей гостиной, — не могла бы ты принести сюда мой сундук? Мы сможем использовать его, чтобы напрямую добраться до сундука Эппл Блум и таким образом миновать эту лестницу. И мы можем воспользоваться сразу двумя ванными комнатами, чтобы приготовиться ко сну, — добавила превращённая единорожка, пока они ждали возвращения старшеклассницы.

Это предотвратило любые возражения Перси о том, насколько неприемлемо для девочек, превратившихся в мальчиков, пользоваться помещениями женского общежития. Ну, просто потому, что теперь они мальчики. И десяти минут не потребовалось, чтобы принести сундук и выяснить, что решение вполне работоспособное.

Позже, когда подошло время отбоя для первокурсников, Гарри покорно кивнул и поплёлся вверх по лестнице в свою комнату, а остальные мальчики… ну, то есть, сейчас девочки — последовали за ним. Ванную перед сном они использовали ту, что в сундуке, притом пользовались ею строго по одному — никто не захотел, чтобы кто-то другой увидел его девчонкой, кроме как в полной пижаме — штанах и застёгнутой на все пуговицы рубахе.

–=W=–

Тем же вечером в профессорской директор, откинувшись на спинку стула, дожидался, когда профессора соберутся после ужина на педсовет, чтобы обсудить результаты первой недели обучения первокурсников. После двух лет борьбы с «Ужасными близнецами», как их называли сотрудники, они думали, что вполне адаптировались к беспределу. Но эта неделя уже успела показать им, насколько глубоко они заблуждались.

«Этот год обещает стать захватывающим во многих отношениях, — подумал Дамблдор. — И болезненным», — мысленно же добавил он, потирая больное место у себя на заднице, куда днём ранее угодило Минервино проклятье.

Альбус неожиданно для себя обнаружил, что ей неплохо удаётся кидаться в него проклятьями совершенно неожиданно. Более того, она обладает сверхъестественной способностью постоянно попадать в одно и то же место. Дамблдор совершенно не ожидал, что столь добрая женщина окажется столь мстительной. Может, хоть после этой встречи она утихомирится?

— Что ж, — объявил он, когда профессор Синистра уселась в своё кресло, — это была захватывающая неделя, не так ли?

Дамблдор оглядел своих сотрудников, разместившихся вокруг стола, и привычно блеснул очками-половинками. Правда, в ответном взгляде Снейпа, бросаемом что на него, что на остальных профессоров, бушевало пламя.

Остальные профессора, как бы сложно им это ни давалось, пытались изо всех сил сохранить невозмутимый вид, поскольку, зная репутацию вспыльчивого профессора зельеварения, никто не хотел ещё больше взбесить его, когда он и без того уже был доведён до предела.

— Некоторые из вас это уже знают, — начал речь директор, — но для тех, кто не в курсе: в этом году к нам поступили шестнадцать чистокровных, восемь из двадцати мальчиков являются наследниками родов, а также восемь, но из двадцати четырёх девочек — наследницами. Также есть три чистокровных иностранки: мисс Свити Белль, мисс Скут Алу и мисс Эппл Блум, хотя наследницей рода, похоже, является только мисс Алу. Иностранцы не хотят называть свою родную страну и вместо этого предпочитают говорить, что они из небольшого городка Понивилль. Но судя по их недомолвкам, логично будет предположить, что их родным домом может быть Атлантида.

Его неожиданное заявление вызвало всплеск активности в комнате: профессора стали негромко переговариваться и обмениваться задумчивыми или удивлёнными взглядами, правда, Минерва всё ещё продолжала свирепо сверлить Альбуса взглядом, чем явно веселила Квиринуса и Северуса. Кажется, Снейпа, судя по всё уменьшавшейся хмурости на её лице, и вовсе забавляло выражение лица Макгонагалл, волком смотревшей на Дамблдора.

— Если это правда, это вполне объясняет их нежелание афишировать свою родину. Я даже боюсь себе представить, сколько бы они привлекли к себе внимания и какой бы при этом начался переполох, если бы достоверно подтвердилось, что они прибыли из Атлантиды. Уверен, что министерство в таком случае будет просто обязано вмешаться в это дело, — Альбус покачал головой. — Ими правят то ли две, то ли три принцессы, точно я не смог выяснить. Эти принцессы оплатили посещение Хогвартса трём девочкам, — директор сделал паузу и задумчиво погладил бороду. — Мисс Белль способна творить беспалочковую магию, и, очевидно, именно она научила этому навыку мистера Поттера, — продолжил он. — Они оба способны выполнить аппарацию, как и мисс Грейнджер — ещё одна ученица с первого курса Гриффиндора.

Профессора, как один, ахнули.

— Вы, конечно, шутите, директор, — усмехнулась профессор Снейп. — Ни один ребёнок в столь юном возрасте, да ещё и новичок в работе с волшебной палочкой, не сможет овладеть этим навыком!

— Нет, отнюдь не шучу, — Дамблдор медленно покачал головой, блеснув очками. — Вообще-то, мисс Твайлайт Спаркл, одна из взрослых… атлантов… Мы с Минервой встречались с ней, и, кажется, именно она является их лидером здесь, в Британии… Так вот, она попросила мистера Поттера продемонстрировать мне свои способности. И он сделал это без помощи палочки — Олливандер на тот момент всё ещё изготавливал её. А затем прямо у меня на глазах мисс Спаркл создала совершенно новую версию заклинания аппарации, которая устраняет все его неприятные побочные эффекты. Она сделала его намного безопаснее.

— Мистер Поттер аппарировал без палочки? — ахнула профессор Макгонагалл, её злобный взгляд сменился на удивлённый.

— Вы говорите, она создала новую версию? — недоверчиво спросил профессор Флитвик.

Другие профессора просто смотрели на него, выражая разную степень удивления и неверия.

— Я сам видел, как она это сделала, — кивнул старый маг. — Мисс Спаркл сказала, что адаптирует своё заклинание телепортации для работы с палочкой. Затем она взялась обучить мисс Грейнджер и преуспела в успешном использовании ею заклинания менее чем за полчаса. При этом девочка пользовалась чужой палочкой.

В комнате наступила оглушительная тишина.

— Министерство в данный момент оценивает это её переделанное заклинание, прежде чем его публиковать, — продолжил директор. — Кроме того, среди первокурсников Гриффиндора имеется семь учеников-анимагов, и трое из них — те самые иностранки. Я видел, как они учили Джинни Уизли превращению в анимагическую форму пегаса. У них ушло на это меньше чем одно утро.

Судя по выражениям лиц Минервы и Филиуса, Дамблдор мог сказать, что те явно пересматривают своё мнение о магическом потенциале указанных учеников.

— Мистер Уизли сообщил мне, что к следующему утру они научили уже всех детей Уизли анимагическому превращению, а также обучили этому попавших под руку игроков Гриффиндора в квиддич, — Дамблдор посмотрел на профессора Макгонагалл и улыбнулся при виде ошеломлённого выражения на её лице. — Да, Минерва, половина твоей команды по квиддичу — мистер Вуд, мисс Джонсон и Спиннет — теперь пегасы-анимаги. Интересно, как это повлияет на их таланты в игре? Все мы знаем, что некоторые из чувств и реакций животной стороны анимага перетекают и в их человеческую форму, — и улыбнулся ещё шире, отчего расширились в понимании теперь уже её глаза.

Альбус посмотрел на Северуса, которая яростно хмурилась. Было ли это вызвано возможными проблемами, с которыми будет вынуждена столкнуться её команда, или тем фактом, что у Гриффиндора было тринадцать детей-анимагов, а в её Доме их вовсе не было, сказать было невозможно.

— Эти тринадцать анимагов, — продолжил Дамблдор, — почти утроили количество зарегистрированных анимагов в Великобритании за последнее столетие. Семь первокурсников — новый рекорд по появлению анимагов за один год, да и четверо студентов с третьего курса — это второе место по этому показателю. Странно только, что все они являются различными вариациями одного животного, — задумчиво добавил он. — Я никогда не слышал о такой однородности у анимагов, обычно их форма довольно случайна.

Директор, молча покачав головой, посмотрел на профессора трансфигурации, которая, похоже, всё ещё пыталась понять, какую пользу может принести гриффиндорской квиддичной команде наличие в ней пегасов-анимагов. На мгновение он также подумал было сказать им, что и Молли овладела этим навыком, но, поскольку это не имело никакого отношения к школе, Альбус решил её не упоминать. Тем не менее, если учесть Молли, выходило, что одна только семья Уизли сама по себе почти удвоила количество анимагов в Англии: с семи имевшихся до тринадцати.

— И всё это произошло до того, как они приехали в нашу замечательную школу, — добавил он и окинул взглядом слушающих его профессоров.

— Почему ты не рассказал нам всё это до начала занятий? — спросила Минерва, возвращаясь к разговору, явно расстроенная тем, что столь важные достижения до сих пор держались в секрете.

Ну, она хотя бы больше не бросала на него убийственные взгляды.

— Мне бы не хотелось, чтобы у вас возникло о них предвзятое мнение, пока вы сами не увидите их на своих занятиях, — объяснил директор. — Я хотел, чтобы вы судили о них исключительно по их результатам и тому, что увидите на уроках, и опасался, что в противном случае у вас могут возникнуть необоснованно завышенные ожидания в отношении их способностей, или вы станете относиться к ним как чему-то большему, чем как к обычным новичкам-первокурсникам, пусть даже и иностранцам. Предупреди я вас заранее — и вы стали бы ожидать от них куда большего и строго судили бы их достижения, что было бы несправедливо.

На этих словах Дамблдор заметил, что Квиринус, внимавший его доводам, покивал головой, явно с ними соглашаясь.

— Теперь вернёмся к результатам прошедшей недели, — продолжил директор. — Как вы все помните, в понедельник мисс Скуталу — по всей видимости, совершенно случайно — смогла помочь профессору Биннсу начать его следующее большое приключение, убедив его в том, что он умер и мёртв уже довольно давно, — Дамблдор усмехнулся, как и большинство сотрудников, после чего прочистил горло. — Я всё ещё ищу замену на его должность. Буду признателен за любые предложения по поводу подходящего кандидата.

Альбус с надеждой обвёл взглядом всех присутствующих, но, видя, как те отрицательно качают головами, как бы говоря, что ни у кого вариантов нет, а Северус и вовсе сверлит его взглядом, устало вздохнул.

— В тот же понедельник, — снова заговорил директор, — но уже днём они устроили немалый переполох по всей школе, когда мистер Поттер и Рон Уизли, а также мисс Алу, Блум, Белль, Грейнджер и Джинни Уизли продемонстрировали всем свои анимагические формы. Далее, во вторник мистеру Поттеру удалось разрушить привычный образ жизни в школе, продемонстрировав чары, которые он назвал «заклинание погружения в книгу». Эти чары буквально позволяют войти в книгу для её изучения. Как я обнаружил в ходе своих собственных исследований, это простой, но чрезвычайно мощный инструмент для обучения. Уверен, они произведут революцию в образовании. Филиус, — он кивнул в сторону мага-карлика, — может ответить на любые ваши вопросы по поводу этих чар. Он весьма впечатлён тем, насколько они улучшили успеваемость гриффиндорцев и их внимательность в классе. Однако пока что он решил не сообщать свои наблюдения по поводу того, улучшили ли они выполнение учениками домашних заданий или нет.

Далее, в четверг в теплице номер один мистер Рон Уизли и мисс Блум попали в засаду, по-видимому, устроенную на них лечурками. В результате Помона, — Дамблдор кивнул в её сторону, на что профессор гербологии улыбнулась, — заставила первокурсников Гриффиндора и Хаффлпаффа носить с собой растения во время занятий в школе и после каждого урока накладывать на них диагностические чары, — директор, блеснув очками-половинками, улыбнулся ей в ответ. — Она пообещала рассказать нам о результатах своего импровизированного исследования на нашей следующей встрече, и я с нетерпением жду этого. А сегодня, по-видимому, именно мисс Свити Белль поменяла пол всех учеников Гриффиндора и Слизерина, присутствовавших на уроке зельеварения. Северус, не могли бы вы рассказать нам об этом?

Что ж, Северус объяснила. Не переставая ворчать и плеваться ядом, отпуская едкие комментарии о никчёмности гриффиндорских болванов в целом и отдельных их представителей в частности, она объяснила, что произошло. Довольные, полные весёлья взгляды на лицах коллег-профессоров, возникавшие каждый раз, как они слышали её голос, явно не добавляли Северусу удовольствия в ходе рассказа о столь неудачно прошедшем уроке. Наконец, закончив рассказ, профессор зельеварения скрестила руки на груди и обвела коллег злобным взглядом, буквально провоцируя их на какую-нибудь колкость. Несмотря на её новый облик и пол, он оказался на удивление эффективным.

Никто не решился.

— Поппи, есть идеи?

Мадам Помфри, школьная целительница, вздохнула.

— Я понятия не имею, каким образом сваренное мисс Белль зелье сделало то, что сделало, но, тем не менее, оно поменяло их пол. Я изучила предоставленный Северусом образец, как и он сам, но мы не смогли сделать никаких выводов о том, как долго это состояние продлится и не является ли результат действия зелья необратимым. На данный момент я предлагаю просто подождать и надеяться, что это пройдёт само в разумные сроки. Меж тем, ученики не особо-то и расстроены ситуацией, и я считаю, что пережитое может стать для них хорошим опытом, когда действие зелья всё же завершится.

— Отличная мысль, — директор с мудрым видом кивнул. — Есть ли ещё что-нибудь примечательное в поступающих в этом году учениках?

— Первокурсники Гриффиндора в этом году кажутся на удивление сплочёнными, — ответила профессор Макгонагалл. — Они редко разделяются, постоянно образуя большую учебную группу в общей гостиной. А ещё они обнаружили, что совместная работа значительно облегчает поиски того, что им задано, — со вздохом добавила декан Гриффиндора. — Они с готовностью делятся тем, что каждый из них находит, и помогают любому, кто испытывает трудности с усвоением материала. Их домашние задания намного более подробны, чем у большинства прочих первокурсников, а также более похожи… Впрочем, способов описать то, как вы превращаете спичку в иголку, не так уж и много. К счастью, я до сих пор не видела, чтобы кто-то попытался скопировать чужую работу. Перси Уизли также сказал мне, что они держатся вместе, когда исследуют территорию вне школьных стен, — продолжила она, нахмурившись. — И ещё он упомянул, что три иностранки проявили повышенный интерес к Запретному лесу. Как ему показалось, после того как он их предупредил об опасностях леса, иностранки сочли эти самые опасности, как они, по его словам, выразились, «не очень впечатляющими». Девочки рассказали ему, что в лесу возле их родного города они встречались с василисками, древолками, гидрами и химерами! Он также слышал, как мисс Алу говорила своим подругам что-то о «Меткоискателях — охотниках на гигантских пауков!»

Профессора были удивлены такими заявлениями.

— Чушь собачья! — воскликнула профессор зелий. — Всего лишь детские выдумки! Невозможно, чтобы эти тупицы встретились хоть с одной из этих тварей и выжили! Да мало кто из взрослых магов смог бы это сделать! — и она нахмурилась ещё сильнее.

— Мисс Белль рассказывала, что мисс Спаркл как-то раз умудрилась наткнуться на кокатриса, и тот обратил её в камень, — продолжила Минерва, не обращая внимания на выкрик профессора Снейпа. — Спасла её другая ведьма — мисс Флаттер Шай, использовав силу, которую мисс Белль назвала «Взгляд», чтобы заставить кокатриса освободить её. Заметьте, это не заклинание или зелье. Мисс Белль совершенно ясно дала понять, что этой врождённой способностью, похоже, обладает только мисс Шай. — Ответом на её слова стало множество вопросительно поднятых бровей. — Она утверждала, что умение общаться с животными — это особый талант мисс Шай.

— Да бросьте! Всё это — просто плоды её воспалённого воображения! — снова вмешалась Северус, всё ещё хмурясь — похоже, смена пола нисколько не обуздала её врождённые стервоз… скептицизм и острый язык.

— Тем не менее, — слегка повысила голос Минерва, бросив на Снейпа недовольный взгляд, — она предоставила предостаточно подробностей о своих приключениях, чтобы убедить Перси Уизли в правдивости своих слов, как бы невероятно те ни прозвучали. В ходе разговора он переспрашивал её о татцельвурмах и большой и малой урсе, о которых слышал первый раз. По всей видимости, татцельвурм и малая урса напали на их город за последний год и были изгнаны или захвачены мисс Спаркл. Татцельвурм, как вы знаете — ну, или не знаете — существо четвёртого класса опасности, чей ареал обитания расположен в Альпах. Мисс Белль описала малую урсу как детёныша звёздного медведя, зверя, шкура которого похожа на ночное небо. Кажется, малая урса была размером с дом.

— Ха! По-моему, они рассказывают эти небылицы, чтобы произвести впечатление на своих доверчивых одноклассников, — фыркнула профессор Снейп, снова пытаясь ниспровергнуть эти истории.

— Северус, — укоризненно посмотрел Дамблдор на хмурящуюся профессора зельеварения, — ты ведь сказал бы то же самое о семерых первокурсниках с Гриффиндора, заяви кто, что они анимаги, а меж тем большинство из здесь присутствующих видели их превращение собственными глазами. Аналогично и об умении мистера Поттера, мисс Белль и мисс Грейнджер аппарировать, чему я сам был свидетелем. Пожалуйста, сохраняй непредвзятость.

Нахмурившись мрачнее чёрной тучи, профессор недовольно кивнула и отвернулась. Директор обвёл взглядом остальных профессоров.

— Мы можем легко проверить все эти истории, отправив сову мисс Спаркл, — предложил он. — Вскоре мы получим ответ и узнаем, насколько яркое воображение у этих детей.

Не став говорить, что собирался послать сову уже сегодня вечером, Альбус вновь обвёл изучающим взглядом свой преподавательский состав. Судя по знакомому Дамблдору выражению лица профессора трансфигурации, у неё явно имелось что сказать о своих учениках, но эти сведения поставят её в неловкое положение. Наконец, решившись, Минерва откашлялась, вид у неё при этом был несколько смущённый.

— Перси также сообщил мне, что девочки хотели узнать имя цербера с третьего этажа, — она вздохнула. — И нравится ли ему, когда ему почёсывают пузико.

В профессорской повисла потрясённая тишина.

## 53. Они ЧТО сделали?

— Эти три ведьмы сначала подумали, что Пушок, — глава Гриффиндора покачала головой, словно не веря собственным словам, — это питомец их принцессы Селестии — Вуфи, который каким-то образом сбежал со своего поста на входе в Тартар — в очередной раз, похоже. Очевидно, греки описывали реально существующее место в Атлантиде, где держат опасных монстров. Но цербер в качестве домашнего любимца? Вуфи? — женщина недоверчиво посмотрела на директора и покачала головой. — Эта принцесса Селестия такая же безбашенная, как и Хагрид!

Вместо ответа Дамблдор только приподнял брови.

— Дети возвращались с урока астрономии, а центральные лестницы «сговорились» — это их слова — оставить их на третьем этаже. Тут их увидела Миссис Норрис и предупредила Аргуса, — Минерва кивнула на сквиба.

Последний улыбнулся и стал гладить лежащую у него на коленях кошку, шепча ей на ухо похвалы, пока та не замурлыкала настолько громко, чтобы перестать слышать, что говорят другие, после чего взглянул на директора.

— Их надо задержать! — потребовал завхоз. — Они сами признались в нарушении правил!

— Напротив, они вполне законно возвращались с урока астрономии, — улыбнулся директор. — Я не думаю, что в этой ситуации их можно обвинить в преднамеренном нарушении правил.

— Тьфу ты! — раздражённо сплюнул мистер Филч. — Вечно вы даёте им уйти от наказания, — сварливо продолжил он. — Постоянно нянчитесь с ними, когда всё, что им нужно — строгие правила и розги почаще! Не то, что в старые, добрые времена… — завхоз нахмурился и что-то тихо забормотал, сгорбившись над своей кошкой и уставившись на стол.

— В любом случае, — вздохнула Минерва, — совершенно справедливо предположив, что Аргус им не поверит, что они лишь возвращаются с урока астрономии, — женщина бросила сердитый взгляд в сторону упомянутого сквиба, который, отрешившись от окружающего мира, продолжал гладить свою кошку, — они побежали от него прочь и оказались в тупике в конце коридора третьего этажа… разумеется с правой стороны. А как же иначе, — Макгонагалл раздражённо закатила глаза. — И в итоге, чтобы спрятаться от Аргуса, они открыли запертую дверь и притаились внутри, прислушиваясь к тому, ушёл Аргус или нет, — декан Гриффиндора покачала головой. — Пушок в тот момент спал, да и темно там было, поэтому они не сразу заметили его. Мисс Белль сказала Перси, что, как только девочки поняли, что этот цербер вовсе не домашний питомец их принцессы — Вуфи и не ждал от них почёсывания пузика и за ушами, то они ушли «довольно быстро». А я говорила тебе, — перевела недовольный взгляд на своего начальника заместитель директора, — что упоминать об этом коридоре — плохая идея. Достаточно было бы простого заклинания отвода взгляда и амулета, поднимающего тревогу. А простейший амулет-ключ позволил бы Хагриду получить необходимый ему доступ, — добавила она прежде, чем Дамблдор смог возразить. — К слову, за эту неделю Аргус уже задержал пятнадцать студентов только потому, что они находились в этом коридоре, — нахмурившись, закончила Минерва.

Филч поднял голову и, улыбнувшись, снова забормотал, продолжая нахваливать свою кошку.

— Почти все задержанные были гриффиндорцами, — злобно фыркнула профессор Снейп, получив в ответ резкий взгляд главы гриффиндорского Дома.

— И нам очень повезло, что никто из них не был искалечен или убит, — подытожила Макгонагалл.

— Э-э, хм, да… возможно, так и есть, — это всё, что Дамблдор смог сказать в ответ. — Я очень удивлён, что так много студентов не подчинились моему требованию, — добавил директор и слегка нахмурился, задумавшись об услышанном.

Профессора за столом стали переглядываться, закатывая глаза.

— Ты ведь не запрещал им туда ходить, Альбус, а сказал им не ходить туда, если они не хотят умереть ужасной смертью, — сказал Филиус. — В этом и состоит разница между требованием и предупреждением.

— Да, возможно, и правда стоит наложить чары отвода глаз, — задумчиво пробормотал себе под нос директор. Затем поднял взгляд и ещё раз оглядел собравшихся за столом подчинённых, привычно блеснув очками. — Кому-нибудь ещё есть что сказать о наших уникальных гриффиндорцах?

— Они слишком уж привлекают Рэйвенкло и Хаффлпафф, — взяла слово мадам Пинс.

Филиус удивлённо приподнял брови. Вот о чём — о чём, а об этом старосты ему не говорили, а сам он ничего такого не замечал. Помона же, напротив, похоже, не была так удивлена.

— Это их «Заклинание погружения в книгу» привело к тому, что в библиотеке они вечно собираются толпой вокруг гриффиндорцев, надеясь вызнать у них любые другие полезные заклинания, которыми иностранцы вдруг захотят поделиться, — продолжила библиотекарь. — И среди них присутствуют отнюдь не только первокурсники, если что. Иногда они, правда, слишком уж шумят, но это почти всегда связано с учёбой, а не с баловством, так что до определённой степени это терпимо, — мадам Пинс замолчала и ненадолго задумалась. — Проблема в том, — продолжила она и посмотрела на директора, — что библиотека не предназначена для столь больших групп. Как вы думаете, домашние эльфы могут проделать дверь из библиотеки в один из неиспользуемых классов по соседству? Может, даже и в два, по обе стороны от входа? Я бы хотела выделить отдельное место для больших групп, чтобы они не мешали старшеклассникам, которые пытаются подготовиться к своим СОВам и ТРИТОНам. Словом, сохранить библиотеку как тихое и спокойное место для студентов, готовящихся к экзаменам.

— Буду только рад поручить эльфам эту работу, — ответил Дамблдор, загадочно блеснув очками. — Думаю, новые комнаты будут готовы уже к понедельнику.

— Но только с окнами на каждой из примыкающих стен, чтобы я могла за ними присматривать, — добавила она с надеждой.

Старый маг кивнул соглашаясь.

Собственно, если не считать хвалебных отзывов о том, насколько трудолюбивыми и вежливыми были набранные в этом году гриффиндорцы, больше о них не было сказано ничего конкретного, а потому разговор перешёл сначала на первокурсников других факультетов, а затем скатился и до более житейских тем.

–=W=–

Субботнее утро началось достаточно весело. Гарри проснулся от радостного выкрика Симуса:

— О, слава богу! Я снова мальчик!

Дин и Рон немедля сообщили то же самое, и в их голосах слышалось облегчение.

— И мы снова девочки, — заявила Гермиона, только что вышедшая из сундука Гарри вместе со Скуталу. — Ну, кроме Свити и Блум, — добавила она, когда те, благодаря усилиям лифта, ещё только начали появляться. — Думаю, им потребуется больше времени, чтобы стать прежними, поскольку они были ближе к котлу Невилла и Свити.

— Мда, я так и подумал, — вздохнув, сказал более высоким, чем обычно, голосом всё ещё остававшийся девочкой Гарри.

Смиренный вздох высоким сопрано, раздавшийся из постели Невилла, только подтвердил, что тот тоже всё ещё пребывал в столь непривычном для себя облике.

К моменту, когда все спустились в гостиную, большинство первоклашек-гриффиндорцев уже вернулось к своему обычному виду. Только у Гарри, Невилла, Свити Белль и Эппл Блум пол всё ещё был противоположным. К моменту окончания завтрака в привычное состояние вернулись сначала Эппл Блум, а затем и Гарри.

Становилось очевидным, что очерёдность превращения была связана с тем, кто сколько дыма вдохнул или сколько его впиталось через кожу: чем дальше ученики находились от места происшествия, тем быстрее они возвращались в норму. Теперь, когда всё закончилось, первокурсники считали весь этот инцидент чем-то забавным — а ещё все поголовно согласились, что пользоваться туалетом оказалось довольно странным и непривычным делом.

Близнецы назвали это происшествие отличнейшим розыгрышем, чем всерьёз обеспокоили учеников других факультетов. Особенно рады братцы-рыжики были услышать подробности о сроках действия «изобретённого» Свити Белль зелья и, едва всё разузнав, бросились прочь, поспешно доедая завтрак на ходу. В итоге до конца выходных, если не считать те моменты, когда они ели в Большом зале, братьев больше никто не видел. Сказать, что это вызвало беспокойство у подавляющего большинства студентов Хогвартса — да и у всех профессоров — всё равно, что сказать «в море есть пара капель воды». Особо глазастые подметили, что ещё до конца выходных все без исключения слизеринцы стали применять заклинания обнаружения яда на всех блюдах и напитках, которые собирались употребить. Глядя на них, подобную привычку довольно быстро себе завели и остальные факультеты. Также тем же утром в гостиных всех факультетов стихийно организовались несколько своеобразных уроков, где старшие и, соответственно, более опытные ученики учили необходимым чарам младшекурсников.

А в гостиной Гриффиндора на видном месте у входа появилась новая вывеска, где крупными ярко-красными буквами, видимыми даже с другой стороны комнаты, было написано:

ВНИМАНИЕ ВСЕМ ГРИФФИНДОРЦАМ!

1) Студентам запрещено спрашивать у призраков, мертвы ли они. Это грубо.

2) Студентам запрещено изгонять местных призраков или помогать им отправиться в их следующее большое приключение без ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО разрешения директора.

2a) Да, Пивза это также касается, каким бы раздражающим он ни был.

Дорога на завтрак тем утром сопровождалась то и дело раздающимися со всех сторон смешками.

Во время обеда близнецы снова назвали зелье Свити Белль и Невилла отличнейшим розыгрышем, что только усилило беспокойство студентов других факультетов. В тот день за ужином даже профессора были замечены за тем, что тайком накладывали чары обнаружения на свои тарелки и кубки.

К сожалению, как выяснилось позже, все эти чары обнаружения были созданы для поиска именно ядов — веществ, которые при попадании в организм наносили временный или постоянный вред. Увы, временная смена пола для этих чар, похоже, вредом не считалась, поскольку совершенно не ухудшала здоровья потерпевшего и не меняла его способность адекватно мыслить и действовать. И, если не считать испуга от самого факта внезапного превращения, смена пола никоим образом не манипулировала психикой пострадавшего.

Изучив чары проверки еды, гриффиндорские первоклассники провели большую часть субботнего утра, перечитывая и исправляя заданные им на выходные домашние задания — по крайней мере, этим занимались более прилежные из них. Остальные же играли в разнообразные игры, дожидаясь, пока действие зелья не прекратится на двух последних его жертвах. К всеобщему облегчению, уже к десяти утра сначала Невилл, а через несколько минут и Свити Белль вернулись к своему первоначальному полу.

По настоянию близнецов — возможно, здесь были замешаны и ставки — пегасы вызвали команду по квиддичу Равенкло с ограничением времени игры — до обеда. Они взяли себе название «Могучие пегапони». На этот раз один из них будет вратарём, двое нападающими и двое загонщиками. По просьбе Скуталу, ловцы в этой игре не были задействованы. Как ни захватывающе было преследовать снитч, когда тот появлялся на поле, выскакивая словно из ниоткуда, но она хотела просто полетать и хорошенько размять крылья. Пегасёнка решила, что целый час, а то и больше, летать по кругу, пытаясь отыскать прячущийся снитч, будет слишком скучно. Ей было бы куда веселее внезапно оказаться в самой гуще схватки. И потом, Скуталу не терпелось проверить несколько трюков, которые она подсмотрела у Дэш, чтобы узнать, получится ли у неё их повторить.

— Но я ещё не дочитала «Призрачные чары»! — возмущалась Гермиона, когда остальные дружно тащили её за руки из замка вместе с толпой, повалившей наружу, чтобы посмотреть начавшуюся игру в квиддич.

— И тебе совсем не интересно, какие чары ты сможешь наколдовать, будучи единорогом? — прервал Гарри её жалобы.

Девочка остановилась как вкопанная и, выдернув из его хватки руку, замерла, уставившись на лес.

— О! Точно, — просияла она и тут же превратилась в чёрную единорожку. — Посмотрим, — пробормотала Гермиона, прикусив нижнюю губу и глядя на кончик своего рога. — Я уже использовала lumos и nox, — рог единорожки послушно засветился, а затем погас в соответствии с названными чарами. Произнесённые следом «verimillious» и «periculum» рассыпали поочерёдно зелёные и красные искры. — Alohomora, colloportus, — подряд сказала Гермиона, и Гарри услышал, как в двери позади них дважды провернулся замок. — Ну и reparo, — закончила серию испытаний превращённая девочка, и в стороне от них что-то звонко щёлкнуло. — Это было легко, — подытожила она и вздохнула.

Гарри кивнул, пока не-эквестрийцы удивлённо таращились на них с Гермионой.

— Хочу проверить енту их «Гремучу иву», — сказала Эппл Блум и уставилась на указанное дерево, росшее на краю лужайки. — Впервые слышу про такое дерево. Мож’ быть, с ним можно бу’т весело поиграть. Вродь как в вышибалы, ток’ не надо париться о подачах и улетевших мячах.

Видя, как красноволосая обратилась в земнопоньку и рванула в сторону раскидистого дерева, Рон растерялся, не зная, то ли идти смотреть квиддич, то ли последовать за ней. Оставшиеся трое пони неторопливо двинулись по лужайке вслед за убежавшей вперёд подругой. Те гриффиндорцы, кто не пошёл смотреть игру в квиддич, последовали за пони. И наконец Рон принял решение. Конечно же, он направился на квиддичное поле.

Теперь, поскольку Гермиона уже не одна проводила этот эксперимент с чарами в единорожьем облике, она называла для собравшихся заклинание, а три единорога пытались наколдовать его. В результате довольно скоро все четверо стали в понячьем обличье столь же искусными в применении «finite incantatem» — заклинания, прерывавшего действие других чар, — как и в облике человеческом. Гарри также поделился рядом чар и проклятий, которые узнал из книги «Проклятия и противодействие им». Вид лысого пони стал для всех полнейшим шоком, и потому дети тут же решили больше никогда не накладывать проклятье облысения на пони. Однако другим ученикам это показалось забавным. Больше всего их повеселило, когда чары отращивания волос по неопытности не остановили вовремя, отчего у Гарри выросла шерсть почти метровой длины. Детям пришлось несколько раз снова делать его лысым и затем отращивать шерсть, прежде чем они, наконец, сумели рассчитать время так, что Гарри по итогу выглядел лишь немного заросшим, а не понячьей версией снежного человека в виде огромного клубка спутавшихся волос, в котором не разберёшь, где голова, а где хвост.

Под конец этого небольшого приключения Гарри, честно говоря, уже думал, как бы у Симуса не случилась… протечка, так сильно тот над ним ржал.

Увы, как оказалось, идея Эппл Блум подурачиться и подразнить Гремучую иву была далеко не самой разумной. Несмотря на то, что красногривой земнопоньке удавалось довольно ловко уворачиваться от раскачивающихся ветвей, дальше всё покатилось под откос, хоть остальные и старались держаться подальше от размахивающих веток.

В ходе игры Эппл Блум выяснила о Гремучей иве один малоизвестный и довольно-таки неприятный для них факт, как-то ускользнувший от внимания учеников Хогвартса прошлых лет. Как оказалось, помимо привычки бить ветками всё, что оказывалось достаточно близко к нему, это дерево, если раздражать его достаточно долго, также начинает брызгать каплями своей смолы. Судя по всему, смолу оно использовало, чтобы замедлить тех, кто оказался поблизости, чтобы тем самым ему было легче попасть по раздражающим юрким целям. Или, по крайней мере, от них избавиться. И, к немалому своему ужасу, первоклашки-гриффиндорцы обнаружили, что с прицеливанием ива справлялась очень неплохо!

На потрясённую Эппл Блум обрушился целый дождь из древесной смолы. До того как земнопонька смогла выскочить из зоны поражения, по ней попало несколько крупных — каждая размером не меньше кулака Гарри, — до жути липких капель. К сожалению, дерево, похоже, решило, что стоящие неподалёку каким-то образом причастны к происходящему, и сумело также окатить своей смолой Гарри, Гермиону, Свити Белль и ещё нескольких несчастных, по невезению попавших под раздачу гриффиндорцев. Неплохо для дерева, у которого и глаз-то нет! Позже, вспоминая произошедшее, Гарри предположил, что такую точность дерево развило благодаря корням, улавливавшим малейшую вибрацию, возникающую при любом движении.

— Вот же ж поняшьи перья! — выругалась Эппл Блум, сопровождаемая аналогичными по смыслу и экспрессивности восклицаниями прочих пони. — Эт’ всё твоя вина, Свити! Эт’ ж ты нас сглазила, а? — земнопонька недовольна разглядывала пропитанный смолой мех у себя на спине, боку и задней ноге. — Знала б, шо она так могёт сделать, то была б повнимательней!

Раздражённая Эппл Блум уже привычно превратилась в человека — и тут же, воскликнув: «КОНСКИЕ ЯБЛОКИ!», обернулась обратно, но было уже поздно. За какие-то пару секунд её мантия успела полностью пропитаться противной, липкой древесной смолой.

— Может, применим заклинание «scourgify»? — предложила Гермиона в надежде, что Эппл Блум согласится побыть подопытной крыс… то есть понькой.

Эппл Блум обречённо вздохнула.

— Шо ж, почему б и нет? — сказала она и вытянула покрытую смолой левую заднюю ногу. — Ток’ сначала попробуй на небольшом участке.

Гермиона аккуратно нацелила рог и прошептала:

— Scourgify!

— Святая Селестия! — взвизгнула Эппл Блум, отпрыгивая прочь.

— Что случилось? Было больно? — всполошилась Гермиона, испугавшись того, что могла причинить вред подруге.

— Н-н-неа, — медленно протянула Блум, сидя и внимательно осматривая свою ногу. — Но эт’ было очень, очень странно.

Благодаря помощи Гарри, Гермионе потребовалось всего несколько минут, чтобы очистить её всю.

— Шо ж, — сказала жёлтая понька, — оно малость жжётся, однак’ эт’ лучше, нежель потом час отмываться в корыте. Агась, определённо лучше, — добавила она после кивка самой себе.

Снова превратившись в человека, Эппл Блум стала разглядывать испорченную мантию. К счастью, ещё пара «скургифаев» — и одежда также стала безупречно чистой. Остальные последовали её примеру, так что им не потребовалось много времени, чтобы очистить друг друга.

Внезапно Парвати ахнула.

— Ребята, у нас компания, — с нескрываемым благоговением в голосе почти прошептала девочка.

Естественно, дети повернулись сначала к ней, а потом посмотрели туда же, куда она глядела. Там, на окраине Запретного леса, стояло несколько единорогов. Похоже, они смотрели на Гарри, Гермиону и Свити Белль.

Гермиона не промедлила ни секунды.

— Пошли! — безапелляционно заявила она и рысью двинулась к ним.

Гарри вздохнул и посмотрел на Свити Белль.

— Будет невежливо хотя бы не поздороваться с единорогами этого мира, — сказала она в ответ на его взгляд и последовала за убегающей подругой.

К этому моменту большинство гриффиндорцев также направлялось в ту же сторону.

Гарри и жеребёнки быстро нагнали Гермиону и в итоге остановились метрах в трёх от гораздо более крупных, чем они, лесных единорогов. Пятеро вышедших из леса на лужайку белоснежных лошадей осторожно разглядывали и учеников-людей, и пони. Пара единорогов нервно скребла передними копытами по земле, опасливо косясь на лужайку и замок. В них чувствовалась неуверенность — им явно не нравилось находиться столь близко к замку.

— Вот эт’ да! Эки они здоровенные! — удивлённо сказала Эппл Блум.

— Э-э-эм… — нерешительно протянул Гарри, — как думаешь, они нас поймут? В книгах, что я читал, не было написано, могут ли они говорить.

— Не узнаешь, пока не попробуешь, так ведь? — беспечно отозвалась Свити Белль.

Единорожка с розово-лиловыми кудряшками сделала несколько шагов к незнакомым единорогам, встала прямо, а затем поклонилась, вытянув правую переднюю ногу и согнув вторую ногу так, что её подбородок оказался чуть ниже согнутого колена. Когда Твайлайт обрела свои крылья, мисс Чирли научила их всех правильно кланяться.

— Доброе утро, — официальным тоном сказала Свити, а затем снова выпрямилась.

Остальные трое быстро скопировали её движение. К всеобщему изумлению, пятеро единорогов повернулись к ним лицом и, тихо ржанув, скопировали поклон. К сожалению, они не сказали ничего, что могли бы понять другие.

— Ну ничего себе! — выпалил кто-то из зрителей.

Оглянувшись, Гарри обнаружил, что за ним наблюдает, должно быть, не меньше сорока учеников всех возрастов, и по крайней мере двое из них носили значки старост. Не зная, что делать дальше, Гарри вновь повернулся к единорогам, которые, похоже, были более чем вдвое выше его, и стал просто их разглядывать. Он даже подумал, что из-за своего роста они смогут смотреть прямо в глаза принцессе Селестии.

Увы, хоть эти единороги и были похожи на принцессу Селестию своей белоснежной шёрсткой, в них не чувствовалось той незримой ауры теплоты, которой обладала Селестия. Их гривы, хвосты и рога тоже были белыми. Казалось, будто грязь попросту не приставала к ним. И, в отличие от принцессы, они не казались Гарри такими страшными. Он уже хотел было подойти к ним поближе, но заколебался, неуверенный в том, стоит ли идти к ним или же лучше подождать, пока те подойдут сами.

Прежде чем Гарри успел до чего-то додуматься, одна из пятёрки единорогов сама подошла к ним и по очереди потёрлась носом о шею каждого из них, затем вернулась к остальным и тихо заржала. Те ответили ей тем же.

— Не думаю, что они могут разговаривать так, как мы, — разочарованно сказал Гарри. — Хотя они поклонились нам в ответ, когда мы приветствовали их, но не сказали ничего, что я бы смог понять.

В ответ на его взгляд и вопросительно приподнятые брови остальные пони только отрицательно помотали головами.

Внезапно все пять единорогов вскинулись и уставились на что-то позади студентов. Их настроение изменилось с осторожного любопытства на нескрываемую враждебность с примесью страха: жеребцы тяжело задышали, раздувая ноздри, а кобылы отступили на шаг и развернулись боком, готовясь рвануть с места.

Гарри поспешно обернулся. Позади него, конечно же, была лужайка, а за ней высился замок. Если не считать случайных студентов, которые все как один смотрели в их сторону, ничего опасного или страшного Гарри не заметил. Он нахмурился и стал разглядывать стены замка, пытаясь понять, что же привлекло внимание единорогов. Внимание его привлекло едва заметное с такого расстояния движение в окне. По фиолетовому тюрбану Гарри смог опознать профессора Квиррелла, смотрящего на них через одно из больших окон второго этажа.

Кто-то разочарованно вздохнул, и Гарри снова повернулся к единорогам, однако тех уже и след простыл. Гарри нахмурился. Из-за чего они вдруг сбежали? Испугались чего-то в замке? Или это вид профессора по какой-то причине их напугал?

— Ну вот, — сказала Свити Белль, — они взяли и сбежали. Признавайтесь, это кто-то из вас сказал или сделал что-то неприличное? — добавила единорожка, обернувшись и уставившись на столпившихся позади них студентов.

Довольно быстро четыре пони установили, что никто не говорил и не делал ничего такого, что, по их мнению, могло бы напугать более крупных единорогов. По словам зрителей, они в какой-то момент просто развернулись и убежали в лес.

Некоторое время табунок гулял по опушке, надеясь снова увидеть единорогов, но безрезультатно. Затем, перебравшись на площадку для квиддича, они стали наблюдать за тем, как пегасы выносят Равенкло. Ну, по крайней мере, большинство из них. Гермиона вытащила из своего рюкзака «Призрачные чары». Книгу она уже дочитывала и даже собиралась позже попробовать некоторые из заклинаний, которые там нашла. Девочка была уверена, что до обеда точно её дочитает, поэтому, аккуратно положив книгу на скамейку рядом с собой, отправилась «на прогулку» внутрь книги.

В отличие от гриффиндорской команды по квиддичу, чей ловец и один из охотников прошлой весной закончили учёбу, остальные три команды были в полном составе. Услышав о том, с каким разгромным счётом продули в предыдущей игре хаффлпаффцы, команда Слизерина внимательно наблюдала за игрой. Хаффлпаффцы же разрывались между тем, чтобы болеть за своих заклятых, но таких милых и очаровательных пони-соперников, и подбадривать команду Рейвенкло, надеясь, что та оправдает их гордость за всех магов. Неудивительно, что большинство ведьм болели за пегасов.

Тот факт, что никто из гриффиндорской команды не появился на стадионе, чтобы посмотреть игру, вызвал у других факультетов веские подозрения. Уже к утру пошёл слух, что трое пропавших без вести гриффиндорцев и были теми пегасами. Сначала эти слухи бродили только среди слизеринцев, а затем распространились и на остальных зрителей.

Главным же вопросом, который занимал умы остальных, стало то, кто именно из членов гриффиндорской команды это был. Все подозревали что близнецы где-то укрылись, работая над изменяющим пол зельем, и таким образом оставался только Вуд и две девушки-загонщицы, а Джинни и Скуталу, про которых всё было известно, были в их составе посторонними. С другой стороны, может, это близнецы хотели, чтобы все думали, что они работают над чем-то таким, а сами играли в квиддич? Но в таком случае разве игроков не должно быть семеро, а не пятеро? А если их пятеро, то почему никто из гриффиндорской команды, ну, тех, кто не может превращаться в пегаса, не смотрит игру с трибун?

Тем временем сидевшие на трибунах гриффиндорцы были просто в восторге от царящей на других факультетах неразберихи.

–=W=–

Кастор стоя дожидался, пока премьер-министр, заместитель премьер-министра, министр внутренних дел, министр иностранных дел, а также главы МИ5 и МИ6 не войдут в конференц-зал и не устроятся. Как только они расселись, он раздал им папки с отчётами.

— Во-первых, у добровольцев, живущих в Эквестрии, на данный момент нет никаких признаков отклонений от нормы, — начал доклад детектив-инспектор. — Они хорошо акклиматизируются. У эквестрийцев к ним нет никаких претензий, и они в восторге от того, насколько часть добровольцев искренне радуется своему пребыванию в Эквестрии и довольна им. Вероятно, у нас могут возникнуть трудности с возвращением некоторых из них, — на его лице промелькнула улыбка.

— Во-вторых, исследования на людях с ампутированными конечностями проходят более чем успешно. У всех десяти добровольцев отросли потерянные пальцы на руках или ногах. Врачи, как участвующие в исследовании, так и не посвящённые в них, говорят, что не могут отличить вновь выросшие пальцы от тех, что были у пациентов с рождения. Один врач, которому не сообщили о сути исследования, и вовсе обвинил нас в том, что мы решили его разыграть, подменив историю болезни у здорового пациента, — Сирл печально улыбнулся. — Больше мы к нему направлять пациентов для экспертной оценки не будем. Некоторые из врачей, правда, высказывают сомнения относительно того, как долго продержатся отросшие участки тканей, и не отторгнет ли в будущем организм эти новообразования. В течение следующего года мы будем внимательно следить за всеми пациентами. Тем не менее врачи сходятся во мнении, что если пациенты проживут так долго без каких-либо осложнений или признаков отторжения, то новообразования, вероятно, являются постоянными.

На восстановление утраченных тканей пациентам потребовалось от двенадцати до тридцати четырёх часов. Естественно, больше всего времени понадобилось тем, кто потерял больше пальцев. Правда, имеющихся результатов недостаточно для того, чтобы достаточно точно предполагать необходимое для роста тканей время. В процессе лечения пациенты жаловались на то, что в отрастающей конечности возникала заметная боль, обычно такую называют тупой, ноющей. Как выразился один из пациентов: «Ощущение, будто иголки втыкают» — что-то сродни тому, что подростки испытывают во время скачкообразного роста, но только сжатое до нескольких часов вместо недель. Пациенты с трудом засыпали и становились очень вспыльчивыми. Мы ещё не пробовали использовать обезболивающие — врачи не могут с уверенностью сказать, не повлияют ли они на процесс излечения. Это исследование запланировано на следующий месяц при работе с инвалидами второго этапа.

Также пациенты жаловались на постоянное чувство голода, что, по заверениям эквестрийцев, является нормальным явлением. В конце концов, организм в сжатые сроки отращивает значительное количество костей и мягких тканей. Некоторые пациенты, имевшие умеренный избыточный вес, отметили, что похудели, но при этом ели они не так много, как более худые пациенты. Очевидно, при наличии в организме достаточных жировых запасов инопланетные технологии в первую очередь используют уже имеющиеся у него ресурсы. — Кастор сделал короткую паузу. — Интересно, что веса было потеряно значительно больше, чем можно было бы объяснить отросшей частью тела. Следующий, второй, этап экспериментов будет проводиться с более крупными ампутациями — ладонями и стопами. На третьем этапе будет восстановление всей конечности. Четвёртый этап предполагает восстановление сразу нескольких конечностей.

Кастор перешёл к следующей странице своих заметок.

— Учёные, изучающие портал… пребывают в тупике. Как сказал один из них: «Чувствую себя первоклассником на паре по физике физико-математического ВУЗа. Я слышу слова, но они не имеют для меня смысла. Я вижу показания приборов, но понятия не имею, что они значат и что это мне даёт. Всё, что я знаю, оказывается в корне неверно, и я понятия не имею с какой стороны надо начинать это исправлять. Эта магия! Я не знаю, как она работает! Объясните уже мне это!». Собственно, этими словами можно на текущий момент описать все их достижения, — добавил после вздоха Сирл и взглянул на министров.

— Разумеется, нас сильно ограничивает то, что мы можем проводить только пассивные измерения для изучения портала, — продолжил он. — Любые исследования, подразумевающие активное вмешательство в его работу, могут что-то повредить или изменить, и потому проводить их недопустимо. Зато физики-теоретики чуть ли не кипятком писают. Один из них заявил, что сам факт существования этого портала заставляет нас прыгнуть на сотни лет вперёд, поскольку теперь мы знаем, какие области исследований можно смело отбрасывать, — Кастор невольно покачал головой. — А другой утверждает, что благодаря этим новым идеям у нас должен появиться работоспособный двигатель для межзвёздных перелётов уже в ближайшие двадцать лет.

Детектив снова перевернул страницу.

— В качестве ведущих архитекторов для строительства здания посольства на своей территории эквестрийцы выбрали «Bradshaw Gass & Hope» и к настоящему моменту предоставили им законченный набор чертежей для проверки и внесения доработок. Люди из «Брэдшоу» недоумевают, почему эквестрийцы настаивают на том, чтобы к крыше относились, словно к первому этажу, и к ней имелся доступ с воздуха. И чтобы крыша в целом была спроектирована как внутренний дворик, окружённый как закрытыми, так и открытыми сверху залами для переговоров. Также их сбивает с толку идея размещения оборудования вентиляции и кондиционирования внутри низкого чердачного помещения под плоской крышей[1]. Кроме того они выразили сомнения относительно необычайно высоких потолков на каждом этаже — мы-то знаем, что они обусловлены наличием среди эквестрийцев пегасов, но они не в курсе этого. А уж что они сказали о туалетах… — Кастор покачал головой. — Один из них заявил, что хотел бы уточнить — они строят правительственное здание или зоопарк. У нас могут возникнуть проблемы с утечкой информации из-за этих архитекторов, — добавил детектив, кинув взгляд на генерального директора МИ5, сэра Уокера.

Мужчина понимающе кивнул и сделал пометку.

— Эквестрийцы решили возводить комплекс сами и подсчитали, что им потребуется примерно месяц, чтобы построить его. Они начнут, как только архитекторы утвердят чертежи, и они получат соответствующие разрешения. Их архитекторы в не меньшей степени озадачены тем, что мы настаиваем на электропроводке и спринклерных системах пожаротушения. А также на отсутствии драгоценных камней в системах контроля. — Кастор, вздохнув, снова покачал головой. — Они согласились разрешить нам разместить наблюдателей на стройплощадке во время строительства. Нам нужно будет очень тщательно подбирать персонал для этой задачи.

Директор МИ5 кивнул и сделал дополнительные пометки.

— Эквестрийцы уже завершили строительство стены высотой в два с половиной метра вокруг всего своего комплекса, с воротами на трёх входах и ферме, — продолжил Сирл, перейдя уже на четвёртую страницу доклада. Оторвав от листа взгляд, он взглянул на остальных и слабо улыбнулся. — Они построили трёхкилометровую капитальную стену почти трёхметровой высоты, притом вместе с фундаментом, всего за одну ночь, — инспектор в который уже раз покачал головой. — А ещё они сказали мне, что повесили на стену поле, созданное по технологии отвода глаз. Как мне объяснили, это подразумевает, что люди будут игнорировать стену, если даже будут смотреть на неё в упор. Любой, кто попытается подойти к стене, тут же найдёт поблизости что-нибудь куда более для него интересное и отвлечётся, а как только отвернётся, тут же «забудет», что что-то там видел. Человек будет знать, что там что-то есть, но будет считать, что это какая-то ерунда, слишком уж незначительная, чтобы её запоминать. По сути, эта технология полностью отбивает у людей интерес посмотреть, что там такое. Эквестрийцы предложили преподать нам урок нанесения рун для создания этого заклинания, если оно нас интересует, — добавил Кастор, кинув взгляд на обоих офицеров разведки, на что те выпрямились и переглянулись с понимающими улыбками. — Конечно, я сказал им, что мы очень заинтересованы в подобном занятии, и они назначили его на следующую неделю. — Двое мужчин тут же сделали записи. — Только принцесса Твайлайт убедительно просила присылать не более дюжины слушателей за раз.

Кастор вздохнул и в очередной раз перевернул страницу.

— А причиной всему этому является десятилетний сирота — Гарри Поттер, — мужчина покачал головой, затем криво усмехнулся. — Это всё он виноват! Принцесса Спаркл призналась, что это он «провалился» через портал в прошлом году. Читая его дело, я понимаю, почему он не хотел признаваться им, что знает, где находится портал. Принцесса попросила, чтобы мы держали его личность в тайне, особенно учитывая, что он несовершеннолетний. Ну и если вспомнить причины, из-за которых он сбежал, а его родственники были арестованы и им было предъявлено обвинение. Дело «Государство против Дурслей — опекунов мальчика» о жестоком обращении с детьми внезапно приобрело ход. Не знаю, почему, но до этого весь последний месяц оно не двигалось с мёртвой точки. Думаю, дело будет передано в суд в ближайшие шестьдесят дней. Уверен, что мы добьёмся, чтобы их осудили на срок не менее пяти лет. Как только дело будет урегулировано, я перешлю запрос от принцессы Твайлайт Спаркл с просьбой передать мальчика ей под опеку, если он сам того пожелает. Также она спрашивала, возможно ли в данном случае по нашим законам полное усыновление. Законные правители, принцессы Селестия и Луна, предоставили ему гражданство Эквестрии. Я считаю, что удовлетворить её просьбу будет наилучшим выходом.

Подробности обо всем этом есть в папках. Вопросы?

–=W=–

Профессор Макгонагалл как раз огибала последний изгиб Великого озера, уже направляясь после субботней полуденной прогулки к замку, когда увидела мчащегося к ней пони с серой шёрсткой и фирменными рыжими гривой и хвостом рода Уизли. Видя, что тот несётся со всех ног, профессор забеспокоилась и сама ускорила шаг, чтобы встретить его.

Подбежавший пони резко затормозил, отчего его копыта пошли юзом. Когда он наконец сумел остановиться перед ней, его мордочка была ярко-красной от напряжения.

— Профессор… Макгонагалл! Первокурсники! Миртл! — с трудом выдавил пони, отчаянно хватая воздух после каждого слова.

Минерве потребовалось лишь мгновение, чтобы опознать по голосу Перси Уизли, старосту Гриффиндора, превратившегося в свою анимагическую форму, о которой им говорил Дамблдор. То, что он вот так публично раскрыл свои способности анимага, означало, что произошло что-то очень серьёзное. Эта мысль заставила Минерву нахмуриться.

— Мистер Уизли! Прежде чем начинать говорить, успокойтесь и придите в себя! В том, что вы произносите, нет ни грана смысла!

Пони кивнул, встал на широко расставленных ногах и низко опустил голову, пытаясь восстановить дыхание. Наконец, отдышавшись, он глубоко вздохнул и поднял на неё взгляд.

— Первоклассники воскресили Плаксу Миртл. Все они в больничном крыле.

— ЧТО?! — ошарашенно переспросила профессор, чувствуя, как от удивления у неё расширяются глаза. — О, Мерлин!

Превратившись в кошку, Минерва помчалась в указанном направлении куда быстрее, чем могла бы это сделать всего на двух ногах. Перси застонал, сделал ещё один глубокий вдох и поскакал за ней.

## 54. Не дразни Миртл!

Домчавшись до целительского крыла, профессор Макгонагалл резко остановилась, увидев возле закрытых дверей толпу студентов, кучковавшихся группками по три-четыре человека. Профессор тут же нырнула в ближайшую тёмную нишу и снова обратилась человеком. Но пришлось задержаться на несколько секунд, чтобы успокоить дыхание — даже для кошки пробежать такое расстояние и не запыхаться было непросто.

Выпрямив спину и пригладив волосы, профессор ринулась по коридору кратчайшим путём к дверному проёму, расталкивая студентов в стороны, словно ветер, сметающий опавшие листья. При виде неё более сообразительные, которых, правда, оказалось не так уж и много, предпочли поспешить вернуться в свои общежития, не желая привлекать лишнего внимания, а то и потерять баллы. Те же, кто не мог сдержать своё любопытство, продолжали толпиться у распахнувшейся двери, прислушиваясь и наблюдая за происходящим.

Группа низкорослых учеников Гриффиндора, собравшаяся возле кровати с занавеской, легко позволила обнаружить её цель. Мадам Помфри стояла возле спинки кровати с одиноко лежащим на ней учеником и читала результаты работы диагностических чар. Заметив профессора трансфигурации, Гарри подтолкнул локтем одну из девчонок.

— Ты в полном порядке, — услышала Минерва голос медиведьмы, когда подошла ближе. — Но тебе нужно чаще чистить зубы и есть побольше овощей. Я уведомлю домашних эльфов, чтобы они подносили больше овощей к вашему концу стола. В остальном же ты полностью здоров.

Целительница выглядела даже немного обиженной, сообщая столь хорошие новости. Лежавший на кровати и слушающий это сообщение Рон Уизли, судя по выражению его лица, даже и не знал, радоваться ли ему таким новостям или наоборот.

— Они все в полном здравии! — с неприкрытым разочарованием в голосе сказала мадам Помфри, поворачиваясь к Минерве. — Так, недовес на несколько фунтов и лёгкое магическое истощение, но в остальном — целиком и полностью здоровы.

Заместитель директора смерила своих гриффиндорцев-первокурсников изучающим взглядом. Все они скучковались вокруг другой кровати на которой сидела незнакомая ей девушка и так широко улыбалась, что, казалось, ещё чуть-чуть — и у неё лопнет лицо. Как раз в этот момент она разглядывала сжатую в кулак ладонь, словно впервые видела свою руку.

У одетой в больничный халат девушки были каштановые волосы и карие глаза. На вид, судя по росту и многочисленным прыщам, украшавшим её лицо, ей было лет четырнадцать. А ещё девушка почему-то прищуривалась всякий раз, когда смотрела на кого-то из окружавших её студентов.

— Что случилось? — спросила профессор у хозяйки госпиталя.

Целительница упёрла руки в бёдра и посмотрела на студентов по другую сторону от кровати Миртл.

— Судя по всему, — холодно сказала она, — принцесса Твайлайт Спаркл прислала им книгу о привидениях, и в ней нашлось заклинание для материализации призраков. Вот они и решили посмотреть, смогут ли заставить его работать.

Остальные студенты, наконец, заметив, что прибыла профессор Макгонагалл, тут же изобразили обеспокоенные, виноватые и даже раскаивающиеся лица. Минерва ничуть не удивилась, заметив, как трое «атлантов» и Гермиона Грейнджер, состроив невинные мордашки — впрочем, с разной степенью успешности, — постарались незаметно сместиться в глубину группы. Гарри остался стоять немного впереди своих трёх подруг, при этом у него было лицо страдальца, смирившегося с неизбежным.

— К счастью, — нахмурившись, продолжила мадам Помфри, глядя на Миртл, — заклинание сработало блестяще. Мои диагностические чары показывают, что это самая обычная четырнадцатилетняя ведьма, физически неотличимая от любого другого студента четвёртого курса, за исключением того, что у неё сильное магическое истощение. Но это вполне объяснимо, учитывая то, что произошло. Единственная её проблема в том, что у неё тяжёлая форма акне — угри. И хоть у меня и есть зелье, которое всё это исправит, ей придётся подождать, пока у неё не закончатся месячные, прежде чем ей можно будет его принимать, — медиведьма вздохнула и посмотрела на профессора трансфигурации. — Честно говоря, я удивлена, что ты оказалась здесь раньше Альбуса или Филиуса.

Едва она назвала их имена, как упомянутые показались в дверях целительского крыла. Остановившись у входа, профессор Флитвик стал выставлять наружу уже чуть ли не вваливающихся внутрь учеников. К счастью, угроза лишиться баллов подействовала, заставляя большую часть толпы стремительно исчезнуть в направлении более безопасных мест обитания. Однако прежде чем он успел захлопнуть дверь, запыхавшийся и хватающий ртом воздух Перси, уже не в форме пони, сумел-таки протиснуться внутрь. Эти двое последовали за пожилым чародеем, который как раз уже подходил к мадам Помфри.

— О, — сказал директор, подходя ближе. Он искоса взглянул на двух своих подчинённых, а затем обернулся к той кто стала центром всеобщего внимания. — Как вы себя чувствуете в этот прекрасный субботний день, мисс Уоррен? — поинтересовался он, внимательно разглядывая девушку.

По-прежнему широко улыбаясь, ведьма спрыгнула с кровати и крутанулась на носочках, вытянув руки над головой.

— Я никогда в жизни не чувствовала себя лучше! — радостно заявила она.

Профессор Макгонагалл с удовлетворением отметила, что все мальчики поспешно принялись рассматривать либо пол у своих ног либо лепнину на потолке, поскольку больничный халат ведьмы распахнулся от этого движения и непреднамеренно обнажил куда как больше тела юной ведьмы, чем любому молодому магу положено видеть.

— Миртл! — раздался возмущённый голос Гермионы. — Мальчики смотрят!

Воскресшая ученица взглянула на неё и беспечно заявила:

— Они могут смотреть сколько влезет, мне сейчас слишком хорошо, чтобы думать о такой ерунде!

Несколько мальчиков удивлённо подняли глаза, правда, тут же поспешно вернувшись к разглядыванию пола, когда поняли, что глава их факультета наблюдает за ними. Может, Миртл это и не волнует, но взгляд, брошенный на них заместителем директора, подсказал парням, что любая попытка подглядеть приведёт к немедленному возмездию.

Краем глаза — весьма непривычно было обнаружить, насколько меньше в человеческом облике у него стало периферийное зрение — Гарри заметил, что жеребёнки тоже улыбаются. А ещё лукаво посматривают на него — им, похоже, было любопытно, хватит ли ему наглости взглянуть на молодую ведьму. И похоже, как бы это ни было странным, девочки были разочарованы тем, что Гарри всё ещё упорно рассматривал свои туфли.

Ха! Ищите дурака. Гарри отлично знал, что взрослые немедля отреагируют, если заметят, что он смотрит на обнажённых девушек, пусть даже с их разрешения. Тётя Петуния уже высказала ему своё мнение по этому поводу, когда он, ещё совсем маленький, поинтересовался, почему девочки носят платья, а мальчики — нет. Тётя приняла его вопрос за какой-то намёк, которого сам он тогда не понял. Зато по той сковородке, что она в него запустила через всю кухню посреди своей отповеди и под хохот чуть ли не задыхающегося от счастья Дадли, Гарри понял, что больше так говорить не стоит.

Теперь же, пожив в Эквестрии, где всё было немного более… откровенным, Гарри, кажется, понял, что в его вопросе тогда усмотрела тётя. Но сейчас-то они были вовсе не в Эквестрии, так что возвращение домашних правил было вполне ожидаемо, и потому он внимательно следил за палочками взрослых и за тем, куда они были направлены.

— А через несколько дней я наконец-то вернусь к нормальной жизни… — Миртл вся передёрнулась и сердито зыркнула на Гермиону. — Ты даже не представляешь, что такое застрять в «эти дни» на сорок восемь лет, два месяца и двадцать пять дней!

Большинство мальчиков её слова лишь слегка озадачили, зато у всех без исключения девочек на лице отразился ужас. Сами они, возможно, ещё не достигли того возраста, чтобы самостоятельно ощутить эту проблему, но все девочки наверняка не раз слышали, как их матери и старшие сестры жалуются на ежемесячно повторяющийся, но всё равно незабываемый опыт. И это прекрасно объясняло, почему Миртл-призрак была постоянно на нервах, обижалась на всех и вся и убегала при малейшем предлоге. И плакала. Непрерывно. Да, это многое объясняло.

Взрослые отнеслись к её словам немного оптимистичнее и с какой-то иронией и даже юмором.

Собственно, Гарри и сам припомнил, что примерно раз в месяц на несколько дней тётя Петуния становилась намного раздражительнее и куда чаще теряла терпение при общении с ним.

— Не могли бы вы объяснить, что произошло? — Дамблдор ласково улыбнулся Гарри, без сомнения подмечая реакцию остальных первокурсников, пытавшихся незаметно спрятаться от его взгляда.

— Ну, — начал Гарри, — после того, как Скуталу совершенно случайно сообщила профессору Биннсу, что он мёртв, мы написали Твайлайт и спросили, нет ли у неё каких-нибудь книжек о привидениях, — Гарри озадаченно моргнул и задумался. — Вообще-то, дома у нас привидений нет. Но я знаю, что у неё есть книги о Ночи Кошмаров, — немного неуверенно пробормотал он, — ну, это такая местная версия Хэллоуина, знаете, вот мы и решили, что, может быть, и о привидениях найдутся. Нашлись, как оказалось, и она нам их прислала, — немного поёрзав, добавил Гарри, затем замолчал и вопросительно переглянулся с подругами. — Утром в среду, верно? Да, точно, в среду утром, и с тех пор мы их читаем. — Гарри вздохнул и посмотрел в окно. — А сегодня после обеда Гермиона предложила попробовать пару заклинаний оттуда.

Гермиона посмотрела на него как на предателя.

–=W=–

— Ну давайте уже! — умоляла Гермиона. — Это будет забавно! Новые заклинания, о которых никто не знает! Мы ведь ничего не делаем против правил. Да что может пойти не так?

Меткоискатели обменялись вопросительными взглядами. Звучало увлекательно. Да и они всё равно пока ничего другого не планировали на ближайшее время. Три жеребёнки снова переглянулись и усмехнулись, с предвкушением и понимающе.

— Меткоискатели — говорящие с духами, ЙЕЙ! — выкрикнули они, хлопнув ладонями в неуклюжей попытке дать копыто ладонью. Гарри неохотно добавил свою руку к их группе.

Несколько студентов, ещё остававшихся в Большом зале за другими столами, вопросительно посмотрели на них, как и другие ученики из их группы.

— Но на ком мы их можем опробовать? — спросила Свити Белль.

— Ну, мы могли бы попросить Почти Безголового Ника, — предложил Рон, оглядываясь в надежде, что тот окажется поблизости. К сожалению, его не было.

— О! Отличная идея! — с энтузиазмом выпалила Гермиона. — Там есть заклинание для вызова призрака, если вы знаете его или её имя. Давайте попробуем!

Девочка засунула «Заклинания против призраков, если бы они существовали» обратно в сумку, перекинула ноги через скамейку и встала. Остальные последовали за ней сначала в вестибюль, а затем и вверх по лестнице. Детям понадобилось несколько минут, пока они не обнаружили пустующий класс.

— Этот вообще не используется, — сказала Гермиона, когда остальные зашли следом. — Так мы не устроим беспорядок, и это не расстроит профессоров. Итак, первое заклинание… — девочка вынула из рюкзака «Заклинания против призраков…» и положила ту на учительский стол. — Вот оно, — придерживая книгу одним пальцем, чтобы та не закрывалась и не перелистывалась, Гермиона внимательно изучила содержимое раскрытой страницы, затем вздохнула и посмотрела на свою палочку. — Ладно, не знаю, как наколдовать его с помощью палочки и сработает ли оно, но попробуем. Я вызываю того, кого я знаю, как сэра Николаса де Мимси-Порпингтон! — осторожно произнесла Гермиона, держа палочку перед собой и нахмурив брови.

Ничего не произошло, если не считать того, что кончик её палочки слегка засветился. Девочка стояла неподвижно, сохраняя напряжённую позу и сосредоточенное выражение лица.

Внезапно Скуталу вскрикнула, когда её словно окатили ушатом ледяной воды. Все аж подпрыгнули от её вопля, но затем перед Гермионой возникла белая фигура. Это был совершенно сбитый с толку Безголовый Ник.

— Сработало! Оно сработало! — радостно закричала девочка, запрыгав на месте от восторга и едва сдержавшись из-за зажатой в руке палочки, чтобы не начать хлопать в ладоши.

— Вот тебе и на, — сказал Ник, удивлённо оглядываясь по сторонам. — Что это такое?

— О, — сказала Гермиона, всё ещё взбудораженная, но уже не подпрыгивающая, как сумасшедшая. — У нас появилась новая книга! — указала она на раскрытый том. — Она с их родины, — теперь Гермиона указала на «атлантов». — И в ней полно всевозможных заклинаний для призраков, и мы хотели попробовать их, чтобы узнать, действительно ли они работают, но мы не знали, где найти призрака, зато в книге есть заклинание призыва, поэтому я его использовала, и вот вы и появились. Не могли бы вы помочь нам с другими заклинаниями, пожалуйста? — девочка сцепила руки в замок, словно собралась молиться, и попыталась изобразить умоляющий взгляд, эффективное применение которого тремя «атлантками» она видела месяцем ранее у Уизли. — Пожалуйста-препожалуйста?

Ник отплыл назад и посмотрел на группу студентов — у всех были похожие умоляющие выражения. Тень улыбки промелькнула на бледном, без кровинки, лице Ника.

— Уже давно меня ни о чём не просили, — сказал призрак. — Но я верю, что всё ещё могу быть полезен. Что вы хотите попробовать?

Следующий без малого час все в группе по очереди произносили различные заклинания. Гарри, Гермиона и Свити Белль даже попробовали выполнить их, превратившись в единорогов, чтобы посмотреть, есть ли разница. Разница была. Им всё так же казалось, что наколдованные рогом заклинания выходят намного легче.

— Сэр Николас, — бесстрастно произнесла Гермиона, — вы говорили нам, что умерли, когда палач отрубил вам голову, хоть он и плохо справился с этой задачей.

— Это правда, моя дорогая, — грустно сказал Ник, драматично откинув в сторону свою голову.

— В таком случае, — нерешительно продолжила она, — вы умерли мгновенно?

Ник поднял голову и, приладив её на место, замер настолько неподвижно, как это может сделать только призрак, уставившись на неё. Девочка уже даже начала ёрзать от нетерпения, когда тот наконец вздохнул.

— Нет, моя дорогая, я умер далеко не сразу.

Вся комната ахнула. Ник посмотрел на неё, затем обвёл взглядом остальных собравшихся в комнате.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну, тут есть одно заклинание, — Гермиона указала на книгу, лежавшую на столе, — в описании которого сказано, что оно может материализовать призрака.

Сэр Николас оживился при этом заявлении.

— Но у него есть ограничение, — продолжила девочка. — Оно материализует привидение таким, каким оно было за несколько мгновений до смерти.

Призрак прищурился и уставился на неё.

— Ну… — Гермиона сглотнула, испугавшись его взгляда — у неё не было той закалки, которую приобрела троица Меткоискателей, — и продолжила: — Если вы умерли мгновенно, то заклинание материализует вас прямо перед тем, как топор вас ударил. Но если вы умерли лишь через минуту или типа того, то тогда вы можете материализоваться таким, каким стали уже после того, как палач начал рубить вам голову, — девочка, немного позеленев, посмотрела в окно. — Это было бы очень неприятно, и вы бы тут же снова умерли, потому что мы не знаем никаких заклинаний, которые смогли бы вам помочь.

Сэр Николас смотрел на неё ещё несколько мгновений, затем медленно кивнул.

— Понимаю. Да, это было бы ужасно. Действительно ужасно. Не думаю, что мне бы такое понравилось.

Призрак вздохнул. Он явно не хотел продолжать эту тему, но в противном случае могли быть… последствия. Он опустился немного ниже и устроился так, как будто сидел.

— Смерть редко приходит мгновенно, — грустно сказал Ник. — Вашему мозгу для жизни нужны кровь и воздух, но смерть редко мгновенно останавливает их поставку. Даже если вам пронзили сердце мечом, оно несколько мгновений продолжит биться, а мозгу требуется время, чтобы израсходовать запас воздуха в крови, который у него уже есть. Яду требуется несколько минут, чтобы погубить вас. Утопление тоже занимает не одну минуту. — Призрак замолчал и посмотрел на их потрясённые лица. — Я слышал от студентов-магглорожденных, — осторожно продолжил он, — что магглы умеют возрождать людей, у которых не было сердцебиения и дыхания в течение нескольких минут. Таких людей, которых вполне официально объявили бы мёртвыми, когда я был жив.

Все магглорожденные закивали, подтверждая его слова, тогда как их друзья неуверенно оглянулись на них.

— Итак, когда палач выполнил свой долг, я умер далеко не сразу. Боюсь, что, как ты и предположила, если вы попытаетесь использовать это заклинание на мне, никто из нас не будет доволен результатом.

Дети молча стояли, обдумывая то, что только что услышали. Некоторых, судя по их виду, с трудом сдерживали тошноту.

— Что ж, похоже, это заклинание бесполезно, — сказала Гермиона.

— Нет, моя дорогая, — сказал сэр Ник. — Не бесполезно, просто его применение очень ограниченно. Жертва утопления, отравления, кто-то ещё, кто не умер от физического насилия, длившегося слишком долго, — всем им может и повезти. Я благодарю вас от всего сердца за то, что вы вспомнили обо мне, но, боюсь, мне это не поможет, — добавил он с грустной улыбкой.

Почти Безголовый Ник начал исчезать из виду, медленно дрейфуя к потолку, но вдруг замер.

— Вы можете попробовать договориться с Миртл Элизабет Уоррен из туалета для девочек на втором этаже, — сказал он напоследок. — Её смерть была довольно драматичной. И мгновенной.

И удалился, пройдя сквозь потолок.

Несколько минут спустя, которые потребовались, чтобы обсудить этот вопрос, стайка первокурсников Гриффиндора направилась прямиком в женский туалет на втором этаже. Разумеется, все девочки уже слышали про Плаксу Миртл с её постоянными воплями оставить её в покое. Так что, пока гриффиндорцы-первоклашки шли к своей цели, девочки успели рассказать всё то, что знают и мальчикам.

Хоть сама тема и была далёкой от радостной, однако мысль о том, что они, возможно, и правда смогут вернуть кого-то к жизни, была захватывающей. И она свербела тем больше, чем ближе они подходили к прибежищу Миртл.

К счастью, призрак оказалась «дома». Не сказать, правда, чтобы это обиталище было привлекательным. Это был самый мрачный и унылый ряд туалетных кабинок и умывальников, который Гарри когда-либо видел. На одной из стен над рядом расколотых раковин висело большое зеркало, потрескавшееся и всё в пятнах. Из-за того, что комнату лишь едва-едва освещали несколько огарков свечей, горевших в своих подсвечниках, в ней царил полумрак. Пол был сырым, а деревянные двери кабинок шелушились старой краской и были исцарапаны чем-то острым. Одна из них и вовсе болталась на одной петле.

— Что вы все делаете в моём туалете? — потребовала Миртл ответа, уперев руки в свои прозрачные бедра. — А ещё и мальчишки, — добавила она, указывая. — Вас здесь и вовсе не должно быть!

Гермиона вздохнула и шагнула вперёд.

— Миртл, как ты умерла? Мы здесь именно поэтому. Мы хотим знать всё, что ты помнишь!

Несколько минут чрезмерно театрально и драматически воссоздаваемой перед зрителями сцены своей смерти спустя девочка-призрак была уже в гораздо лучшем настроении.

— Итак, — подвела итог Гермиона, — получается, ты умерла мгновенно, так? Не было никакого удушья, ты не истекала кровью, ничего такого? Ты просто заглянула в эти глаза, а в следующую секунду уже была мертва?

— Да, именно так, — Миртл нетерпеливо кивнула и усмехнулась. — А потом я заставила Олив Хорнби крепко пожалеть о каждом разе, когда она задирала меня! И её, и всех её подруг! Я доводила их так же, как они доводили меня, — Миртл злобно улыбнулась. — Нет ничего лучше, чем проплыть сквозь кого-то в три часа ночи и потом слушать, как они кричат от неожиданности столь внезапного пробуждения, — призрак залилась хохотом, которым вполне мог бы гордиться какой-нибудь злодей из мультика. — А после нескольких таких ночей подряд следующие ночи они уже сами провели в бессонном страхе, ожидая, когда же я, наконец, появлюсь. Только я этого не делала! О да, они очень пожалели, что дразнили меня.

Вся компания тут же решила не давать Плаксе Миртл поводов проявить свою дурную сторону в их отношении. Особенно, если она так и останется призраком.

Гермиона во всех подробностях объяснила, что они задумали, и что по этому поводу им сказал сэр Николас. По окончании её пояснений Миртл уставилась на каштанововолосую девочку.

— Хочешь сказать, что я снова могу стать настоящим человеком?

— Мы на это надеемся. Все остальные заклинания в этой книге, — Гермиона потрясла книгой, зажатой в руке, при этом невольно слегка подпрыгивая от нетерпения, — сработали идеально.

Миртл смерила пристальным взглядом сначала её, а потом и всех остальных. Дети видели, что девочка-призрак тщательно обдумывает предложение.

— Но зачем мне это делать? — наконец спросила Миртл. — Моя жизнь здесь, в Хогвартсе, была просто ужасной! За те четыре года, что я здесь проучилась, у меня не было друзей и все смотрели на меня свысока из-за того, что я магглорожденная, — призрак сделала вид, что вздохнула. — Единственное, что меня по-настоящему радовало — это мучить Олив Хорнби и её подруг после моей смерти, — Миртл ухмыльнулась. — Это было самое большое удовольствие, которое у меня когда-либо было. Незаметно сунув палец в её котёл, я устроила ей провал на зельеделии, когда она сдавала свой СОВ.

— Мы будем твоими друзьями, — сказала Скуталу. — Мы очень хорошо знаем, каково это, когда тебя дразнят. Мы не подведём.

Две других жеребёнки вместе с Гарри кивнули словам превращённой пегасёнки. Какое-то мгновение Миртл смотрела на них.

— Я с Равенкло, а вы все гриффиндорцы. Я учусь на четвёртом курсе, а вы все жалкие перваки.

— Ну и что с того? — пожали плечами все четверо.

Призрак ещё какое-то время изучала их взглядом.

— Моим родным сказали, что я мертва.

— Значицца, эт’ мы бу’м твоей семьёй, — сказала Эппл Блум. — Могёшь заваливаться к нам на каникулы.

Все кивнули.

— Вы что, родственники? — хихикнула она.

— Нет, — признал Гарри, и все четверо представились. — Но я точно знаю, что принцесса Твайлайт никогда не выгонит тебя из своего замка, — добавил он. — Особенно, если ты не сможешь вернуться в свою семью.

— Уверены, тебе понравится у нас дома, ты можешь колдовать там сколько хочешь и что хочешь — никто не будет жаловаться! — сказала Свити Белль.

Остальная часть группы смотрела на них с завистью. И пообещала себе напроситься в гости в ближайшие каникулы.

— Ты Гарри Поттер, — медленно произнесла призрак. — Тот самый, знаменитый Гарри Поттер.

— Да, это я, — нахмурился Гарри. — Но я ничего не сделал, всё это только благодаря моим родителям.

— И я могу жить с тобой? — осторожно спросила она.

— С кем бы из нас ты ни захотела жить, мы все будем рады принять тебя, — ответил он.

— И у нас хватает битсов, так что можешь не париться о покупке вещей, которые тебе понадобятся, — сказала Скуталу.

— Обещаю, ты не пожалеешь об этом! — добавила Свити Белль.

— Это ведь шутка? — Миртл внезапно нахмурилась и разозлилась. — Конечно, давайте разыграем Плаксу Миртл! Ей это понравится! Над ней всегда можно посмеяться! — призрачная девочка развернулась на месте, словно собираясь убежать.

— Нет! — воскликнула Свити Белль. — Эта никакая не шутка! Клянусь! Я готова дать Пинки-клятву, что это правда!

Миртл замерла и, обернувшись, посмотрела на превращённую единорожку.

— Пинки-клятва? — скептически произнесла она. — Не, вы все врёте мне! — призрачная девочка разозлилась ещё больше.

— Через сердце, — быстро произнесла Свити Белль, делая крестообразное движение над своим сердцем, — на луну, — она изобразила полёт, взмахивая ладонями с перекрещёнными запястьями, — кексик в глаз себе воткну! — она изобразила, будто и правда что-то втыкает себе в глаз. — Мы правда думаем, что можем использовать это заклинание, чтобы материализовать тебя!

Гарри, Скуталу и Эппл Блум быстро кивнули, тогда как остальная часть компании уставилась на Свити Белль так, будто она заговорила на китайском.

— Что? — сказала Миртл, теперь сбитая с толку и уже больше не злящаяся.

— О-о, никто не посмеет нарушить Пинки-клятву! — произнесла Скуталу.

— Ага, если ты это сделаешь… — Гарри сглотнул

Из другого конца комнаты раздался грохот. Обернувшись, они увидели, как голова Пинки Пай высунулась из одной из самых дальних раковин.

— Потерять доверие друга — это самый верный способ потерять друга… НАВСЕГДА! — последнее слово она прокричала громким шёпотом, после чего, не сводя с них пристального взгляда, медленно втянулась обратно в раковину.

Комнату на мгновение озарило сияние. Жеребёнки и Гарри почти синхронно вздрогнули.

— Агась, — сказала Эппл Блум, — эт’ оно самое и есть!

Миртл удивлённо уставилась на пустую раковину, затем подплыла к ней и посмотрела вниз. Наконец призрак вернулась к ним и, всё ещё поминутно оглядываясь на раковину, повернулась к Свити Белль.

— Хорошо, — Миртл медленно кивнула. — Я согласна сделать это, — и грустно рассмеялась. — Как будто мне действительно нравится моё нынешнее существование…

Следуя указаниям в книге и для начала тщательно очистив пол при помощи магии, компания первоклашек быстро нарисовала ритуальный круг солью из наборов реагентов для зелий Гарри и жеребёнок, для чего потребовалось быстро сбегать до общежития и обратно. Затем Гарри, Гермиона и Свити Белль превратились в единорогов, перепугав призрака.

— О, — сказала она, успокоившись. — А ты, оказывается, такой милый очаровашка!

— Думаю, мне придётся дать каплю крови, — сказала Свити Белль Гермионе.

Гарри понял, почему она добровольно вызвалась — она была единственным настоящим единорогом в замке! И хотя заклинание, вероятно, отлично сработало бы, используй они кровь и ведьм, но зачем рисковать? У них троих из-за этого даже завязался небольшой спор, пока дети в итоге не пришли к компромиссу: обе девочки дадут понемногу крови, а вот Гарри этого делать не будет, потому что, как выразилась Гермиона: «Ты мальчик, и кто знает, что произойдёт, если добавить кровь мальчика в смесь?»

Единорожки все вместе погрузились в книгу, дабы изучить заклинание и убедиться, что точно понимают, когда и что должно произойти — к сильнейшей ревности Миртл, увидевшей заклинание погружения в книгу в действии.

— Я хочу снова стать человеком хотя бы для того, чтобы использовать это заклинание, — заявила она перед тем, как первоклассники приступили к колдовству.

Гермиона вслух читала книгу, контролируя, что они точно следуют указаниям, пока два других единорожка собственно и выполняли наложение заклинания, нагло воспользовавшись преимуществом своего происхождения.

— Мы используем магию единорогов намного дольше, чем ты, — таков был неопровержимый аргумент, которым они и припечатали свою черношкурую подругу.

Начертив круг, единороги заняли свои места, а остальная группа наблюдала за ними, стоя у самых стен комнаты и держа наготове палочки, едва-едва светившиеся магией, готовые в случае необходимости наложить защитные чары или даже помочь, если понадобится больше магии. В конечном итоге так оно и вышло. Ничего особенного, просто, когда три единорога начали выдыхаться, другие передали им немного своих сил.

–=W=–

Когда Гарри закончил рассказ, иногда дополняемый комментариями других учеников, директор повернулся и смерил изучающим взглядом свою новую ученицу.

— Прошу прощения, мисс Уоррен, но можно мне применить на вас несколько заклинаний? — спросил он ведьму.

— Конечно, директор, — последовал бодрый ответ.

Студенты молча наблюдали, как старый маг несколько минут колдовал одно заклинание за другим, делая паузу только для того, чтобы изучить результаты работы каждого из них. Гермиона с благоговением наблюдала за тем, с какой точностью и быстротой исполнялись чары. Её пальцы подёргивались, как будто она хотела немедля записать всё, что видела. Гарри попытался использовать то, чему его научила Твайлайт, но заклинания были слишком сложными или срабатывали слишком быстро, чтобы он мог уловить больше, чем лишь самые общие их очертания.

Наконец Дамблдор остановился и посмотрел на юную ведьму, озорно блеснув очками.

— Прежде всего, мисс Уоррен, позвольте мне одним из первых поздравить вас с возвращением в мир живых, — поклонился он.

Смеясь, Миртл сделала реверанс, снова распахнув при этом полы больничной одежды, заставляя краснеть и нервно отводить взгляды мальчишек позади неё.

— Спасибо, профессор. Скажу честно, вы даже и не представляете, как я счастлива.

— Профессор Флитвик, как глава Дома Равенкло, — продолжил директор, указав на невысокого профессора, который слегка поклонился, — позаботится о том, чтобы познакомить тебя с остальной частью вашего факультета, и примет меры, чтобы ты могла завершить своё образование. Я попрошу домовых эльфов выяснить и, если это возможно, достать твои вещи из хранилища. Думаю, мы их все сохранили, — Дамблдор осторожно улыбнулся. — Я также свяжусь с Министерством, чтобы выяснить, смогут ли они вернуть твою палочку. Если нет, то профессор Флитвик проводит тебя, чтобы приобрести замену для твоих вещей и палочки. И ещё раз, добро пожаловать обратно. Я с нетерпением жду, когда ты, наконец, сдашь свои СОВу и ТРИТОН, — и, всё ещё улыбаясь, директор кивнул ей, затем обратил внимание на учеников Гриффиндора. — Могу я увидеть эту чудесную книгу? — спросил он, с улыбкой на губах снова блеснув очками-половинками, при этом в надежде приподняв брови.

Эквестрийки и Гермиона обменялись взглядами.

— Конечно, директор, — ответила последняя. — Но она принадлежит принцессе Твайлайт. Она лишь одолжила нам книги из библиотеки Понивилля.

Опустившись на колени, девочка полезла в свою сумку и мгновение спустя встала, протягивая Дамблдору книгу. На обложке значилось «Заклинания против призраков, если бы они существовали».

— Книги? — переспросил он, принимая протянутую ему.

— О да, сэр, она прислала нам три книги, — кивнула Гермиона, снова опускаясь на колени, чтобы покопаться в своей сумке. — Вот: «Призраки: правда или вымысел?» и «Призрачные чары», — объяснила Гермиона. — Тут, — пояснила она, поднимая «Призрачные чары» немного выше, — в основном содержатся заклинания иллюзий и пугающие заклинания… Ну, понимаете, разные заклинания, заставляющие вас говорить замогильным голосом или заколдованную вещь — испускать жуткое свечение и издавать странные звуки, вроде как на вечеринках во время Хэллоуина, — девочка нахмурилась. — Хотя, похоже, они называют этот праздник Ночью кошмаров. В теории, некоторые из них должны обнаруживать призраков, если те прячутся, — Гермиона взглянула на других гриффиндорцев. — Ник был достаточно любезен, чтобы позволить нам опробовать некоторые из них на нём, и все они, кажется, работают вполне нормально, за исключением тех, которые мы сами не хотели пробовать. Честно говоря, они были довольно… оскорбительными, а то и вовсе способны нанести призраку ущерб.

Дамблдор оторвался от чтения введения на первой странице в книге, которую держал в руке, и вопросительно приподнял бровь.

— Ну, то есть, некоторые заклинания должны были показать, был ли он злонравным или умер под действием чужого заклинания или проклятия, — пояснила она. — И, конечно же, мы не хотели использовать те чары, которые могли бы поймать, а то и вовсе изгнать Ника.

Дамблдор понимающе кивнул.

— А «Призраки: факт или вымысел?», — продолжила девочка, — это просто набор историй и легенд о призраках, с несколькими заклинаниями для их обнаружения или изгнания. Заклинания там в основном всё те же, что и в «Заклинаниях против призраков» — более старой книге — или весьма схожи по назначению.

— Могу я одолжить эту? — спросил директор, слегка приподняв книгу, которую держал в руке.

Гермиона неуверенно посмотрела на Гарри, её незаданный вопрос для него был очевиден.

— Не думаю, что Твайлайт будет возражать, — пожал плечами Гарри, — но лучше сначала всё же спросить, — добавил он нерешительно.

— Думаю, мне лучше сначала спросить её, директор, — кивнув, Гермиона ответила уважительно и извиняющимся тоном, несколько опасаясь, что старый маг может обидеться, а то и разозлиться на неё.

— Тогда я верну тебе её после ужина, — сказал он, — а затем мы сможем послать сову с вопросом, можно ли мне будет подержать её у себя немного подольше, чтобы спокойно прочитать.

Гермиона с облегчением кивнула, обнаружив, что директор не обиделся на её просьбу.

Гарри нахмурился. Директор делал вид, будто уважает её желание спросить Твайлайт, но в то же время забрал книгу на остаток дня! А ведь должен был бы немедленно вернуть взятое. Гарри едва сдержался, чтобы не высказаться на этот счёт. Маги. Им просто нельзя доверять! Он был готов поставить весь их совместный банковский счёт на то, что, прежде чем возвращать книгу, директор сделает её копию.

— Итак, — продолжил Дамблдор, — какое заклинание вы использовали?

— Девяносто седьмая страница, сэр. Оно идёт после семи страниц объяснений.

Директор пролистал не такую уж и толстую книгу.

— А, вижу. Понятно, — директор вернулся к началу главы и начал читать. — Гм, — тихо произнёс он. — Понятно, — маг взглянул на студентов, внимательно наблюдающих за ним. — Ну, в таком случае продолжим наш день, — Дамблдор повернулся и направился к двери, всё ещё читая книгу, но через несколько шагов остановился.

— Ах да, профессор Филиус.

— Да, Альбус?

— После того, как обустроите мисс Уоррен, пожалуйста, зайдите ко мне.

— Разумеется.

## 55. Затишье перед бурей

Альбус сидел за своим рабочим столом, просматривая книгу, одолженную ему Гермионой, когда огонь в его камине внезапно стал зелёным, среди языков пламени появилось знакомое лицо и раздался меланхоличный голос:

— Вы здесь, директор Дамблдор? Могу я зайти?

— Конечно, Бродерик, — ответил директор, узнав характерный голос и угрюмый вид Невыразимца.

— Спасибо, — мрачно сказал тот, прежде чем исчезнуть и уже вживую войти в кабинет директора.

Бродерик Боде работал в Отделе тайн Министерства магии. Бродерик был высоким, худым, с кожей землистого оттенка магом с чрезвычайно печальным лицом, всегда ужасно серьёзно относившимся к своему делу. Не то чтобы кто-нибудь знал, чем он конкретно занимается у себя в отделе — Невыразимцы, как осторожно шутили некоторые маги, «никогда не выражались», умалчивая обо всём, что именно они делали. Однако у Дамблдора были кое-какие подозрения на этот счёт. Он полагал, что в основном сфера деятельности Боде лежала в области угасания, кончины и посмертия, а возможно, и немёртвой жизни. И его сегодняшний визит в какой-то мере подтверждал это — если только они не передали задание ближайшему Невыразимцу в офисе. В их отделе вполне можно было допустить именно такое отношение к делам.

Безрадостное лицо Бродерика ничуть не изменило своего выражения, когда он подошёл к столу Дамблдора и протянул длинную узкую коробку.

— Мадам Боунс просила передать это вам, — мрачно сказал он.

— О, спасибо за оперативность, — сказал директор. — Мисс Уоррен будет рада, что её палочка не пропала за это время.

Как он и ожидал, Амелия, начальник Департамента магического правопорядка, помимо того, что отыскала среди улик аврората палочку девушки, заодно и проинформировала о произошедшем Невыразимцев. Видимо, они решили, что палочку должен доставить один из их людей, а не рядовой аврор из Департамента магического правопорядка, какого обычно посылают, чтобы вернуть палочку из их хранилища — в конце концов, не каждый день мертвец просит отдать его палочку. Обычно так поступали только лишь семьи жертв, просившие передать им палочку в качестве памятной реликвии.

— Да, насчёт этого, — тихо сказал Бродерик и уставился на хозяина кабинета, притом выражение его лица стало ещё более меланхоличным — если это вообще возможно.

— Да-да, я как раз изучаю ритуал, который использовали дети, — ответил директор и протянул магу книгу, открытую на просматриваемой им главе, не утруждая себя обычным словоблудием, коим потчевал большинство своих посетителей — у Невыразимцев, особенно у Боде, не хватало на подобное терпения. — Он довольно необычный, поскольку тут подразумевается, что чары должен наложить единорог. Кстати, в предисловии к книге говорится, что автор ожидает, что любой единорог, пытающийся использовать эти заклинания, обязан в первую очередь соблюдать принципы Гармонии, — и Дамблдор взглянул на собеседника, приподняв бровь.

Высокий гость вопросительно наклонил голову.

— Я не шучу, — продолжил Дамблдор, — у самого ритуала необременительные требования, разве что необходимы нескольких капель крови единорога, которые тот должен добровольно отдать в ходе ритуала. — Старый маг вздохнул. — В ритуале нигде нет и намёка на зло. Как нет и следов Тьмы в субъекте воздействия, как в дальнейшем показали мои диагностические чары, — и Дамблдор перечислил несколько заклинаний, которые использовал, на что Невыразимец каждый раз подтверждающе кивал. — Похоже, вернув Миртл тело, ритуал и правда возвратил её душу, — директор спокойно посмотрел на собеседника. — Единственным требованием для успешности ритуала указано присутствие собственно самого призрака. Не потребовалось ни отдельного призыва души, ни поисков трупа.

— Невозможно, — выгнул бровь Невыразимец.

— И всё же, похоже, так оно и есть, — сказал директор, посмотрев прямо на Боде. — Видимо, наши современные теории о сущности души, призраках и их возможных взаимодействиях нуждаются в кардинальном пересмотре.

Бродерик кивнул и тихо вздохнул.

— Но единороги? — сказал он. — Они не разговаривают и тем более не читают книг. И как они смогут держать палочку? Да и использовать такие чары для них попросту немыслимо, — продолжил он, какое-то мгновение помолчав. — В конце концов, это ведь некромантия — полная противоположность всему, чего они придерживаются.

— Не уверен, что вы уже успели об этом услышать, — начал директор, весело поблескивая очками-половинками, — но в этом году к нам поступило трое иностранных учеников, обладающих очень сильными магическими способностями, и одна из них как раз анимаг-единорог. — Дамблдор замолчал и пристально взглянул на Бродерика. — Анимагическая форма двух других — пегас и та, кого они называют «земная пони».

Невыразимец медленно кивнул, и хоть суровое выражение его лица не изменилось, мысли явно понеслись вскачь от перспектив наличия единственного в своём роде анимага, чей анимагический облик оказался единорогом, и не просто лошадью с рогом на лбу, а настоящим, способным на волшебство.

— Впридачу, с момента прибытия в Англию они также научили и нескольких других студентов, в основном из семьи Уизли, принимать анимагический облик, притом четверо из них — тоже единороги. И все они, превратившись, обладают способностью говорить и вполне успешно могут использовать палочки для применения заклинаний, находясь в этом облике, — Дамблдор снова сделал паузу и многозначительно посмотрел на Бродерика. Он знал, что теперь Невыразимцы обязательно навестят Артура, и надо будет не забыть загодя предупредить мага и его жену. — В семье Уизли теперь есть два мальчика, у которых анимагическая форма — единорог, двое тех, кого иностранцы называют земными пони, и дочь — пегас. Молли Уизли теперь тоже анимаг-пегас.

Возвращаясь к теме, трое учеников — все первокурсники: Гермиона Грейнджер, магглорожденная ведьма; Свити Белль, одна из иностранных ведьм; и Гарри Поттер — да, тот самый Гарри Поттер — выполнили ритуал, а остальные первокурсники Гриффиндора лишь наблюдали. Все трое — анимаги-единороги. И они провели этот ритуал, пребывая в облике единорогов, используя свои рога в качестве магического концентратора. Несколько других учеников тоже приняли участие, добавив немного магии, чтобы помочь ритуалу, — директор погладил бороду. — В отличие от единорогов из Запретного леса или откуда-либо ещё, по крайней мере тех, о которых я знаю, они действительно могут создавать чары этим самым рогом. Я сам видел, как они это делали.

Следующие полчаса два мага обсуждали иностранных студентов Хогвартса и то, что о них знала публика. А также их возможное происхождение. Дамблдор неохотно поделился своими подозрениями о том, что они прибыли с Атлантиды, и как он пришёл к такому выводу. Впрочем, директор был уверен, что Невыразимцы уже и сами подозревали об этом.

— Вы явно знаете больше, чем говорите, — кисло заявил Невыразимец после нескольких минут размышлений.

— Да, — мягко кивнул Дамблдор. — Но я хочу поддерживать с ними хорошие отношения, а в этом деле есть некоторые вопросы, которые они пока не желают официально раскрывать общественности. Я храню эту информацию в секрете своей властью Верховного чародея Визенгамота. Однако неофициально я вполне могу сказать вам, что все их взрослые — исключительно могущественные ведьмы… пожалуй, самые могущественные из всех, кого я видел за свою немалую жизнь, — снисходительно улыбнулся пожилой маг. — И практически вся их магия — беспалочковая и невербальная. До нашей встречи они не использовали палочки и выразили немалое удивление, когда при знакомстве я показал им её действие.

Слегка приподнятые брови были единственным признаком удивления со стороны собеседника.

— То новое заклинание аппарации, которое сейчас рассматривается в министерстве, было предоставлено нам одной из них — она прямо у меня на глазах, на скорую руку, адаптировала заклинание, которое они сами постоянно используют. Я видел демонстрацию обеих версий — их беспалочковое заклинание и новое, модифицированное для работы с волшебной палочкой.

— Я видел это заклинание, — Невыразимец кивнул в знак понимания. — Интересный подход к методике перемещения. Хотя, похоже, оно не обладает той же дальностью, что и аппарация.

— Но отсутствие побочных эффектов более чем компенсирует этот недостаток, — возразил Дамблдор. — И оно использует меньше энергии, что означает, что можно совершать больше прыжков, достигая той же дальности и используя меньше магии, хоть и за чуть большее время.

Несколько секунд они оба провели в тишине размышляя.

— Я заметил ещё одну вещь: из девяти взрослых, которые сопровождали детей сюда с их родины, только один был магом. А та, кто отвечает за всю группу… — Дамблдор на мгновение замолчал, слегка прищурился, тщательно подбирая слова, а затем продолжил: — Принцесса Твайлайт Спаркл. Эта книга также принадлежит ей. И она без колебаний отправила студентам-первокурсникам книгу, которую мы немедля поместили бы в Запретную секцию библиотеки. Можете делать из этого любые выводы.

— Я хочу побеседовать с мисс Уоррен, — после ещё нескольких минут молчаливых размышлений размеренно сказал Бродерик. — У нас всё ещё остаётся вопрос, как именно она умерла и знает ли, кто её убил.

Невыразимец не стал озвучивать, что также хотел опробовать ряд собственных диагностических чар, чтобы определить, действительно ли девочка являлась Миртл Элизабет Уоррен или же кем-то совершенно другим в её теле, а то и, может быть, даже смесью их двоих.

— Разумеется, — кивнул директор. — Мы можем устроить это прямо сейчас.

— И мне нужен дубликат этой книги заклинаний, — сказал Бродерик.

Кивнув и улыбнувшись, директор встал из-за стола и повёл гостя из кабинета в целительское крыло.

–=W=–

Тем вечером Большой зал разрывался между сплетнями о первокурсниках Гриффиндора, совершивших невозможное, и невозможной Миртл Уоррен, сидевшей за столом Равенкло.

Гарри видел, что бедные слизеринцы не знают, что им теперь делать. Воскрешение мёртвых считалось темнейшим из искусств некромантии, не говоря уже о том, что только самые могущественные маги или ведьмы способны были это сделать. И то только после многих лет интенсивных занятий и исследований. Достижение, которое обычно вызвало бы у слизеринцев благоговейное уважение и страх. Но…

Гриффиндорцы?! ПЕРВОГОДКИ?! Да вы что, шутите?!! Куда катится этот мир?

Гарри невольно усмехнулся, видя шок и трепет на их лицах. Ненавистные враги слизеринцев вот так запросто баловались магией, которую смели использовать только самые тёмные из Тёмных Лордов и Леди. Маги и ведьмы, пренебрегающие правилами и указами жалких сквибов, руководивших министерством. Министерством, слишком напуганным истинным могуществом Тёмной стороны силы, чтобы позволить кому-либо исследовать это царство магии из-за страха, что их могут свергнуть. Тёмные Лорды и Леди, которые обычно были выходцами со Слизерина, иногда с Равенкло и очень редко — с Хаффлпаффа. И никогда в истории никто из них не был выходцем с Гриффиндора. А тут целый класс первокурсников Гриффиндора походя баловался некромантией!

Только самые опытные тёмные маги и ведьмы постигали эту магию. Только самые могущественные тёмные маги и ведьмы пытались использовать столь зловещую магию. Только самые тёмные из магов и ведьм обращались к царству истинной некромантии. Но…

Гриффиндорцы? Первогодки?! Куда катится этот мир?!

И, в частности, именно те самые четырнадцать гриффиндорцев! А особенно — семеро милых пони-анимагов, которых так и хочется потискать и почесать за ушками. Явно не те, кого можно назвать многообещающими приверженцами тёмной стороны. Стоит ли им боготворить и бояться этих будущих Тёмных Лордов и Леди на совместных занятиях? Или оскорбиться и продолжать презирать их за то, что этот замечательный и столь одиозный поступок совершили, эти… эти… неотёсанные, сопливо-жалостливые балбесы-гриффиндорцы, прущие напролом и никогда не думающие о последствиях? Как так вышло, что гриффиндорцы раздвинули границы Тёмной магии, пока слизеринцы могли лишь беспомощно наблюдать за этим, замерев в недоумении и гадая, что эти гриффиндорцы выкинут на следующий раз и как далеко шагнут, нарушая статус-кво? Пока что Грифам удалось перевернуть все ожидания с ног на голову — и это в первую же неделю учёбы!

Гарри заметил, что за столом их противников велись ожесточённые споры, в которые даже были вовлечены некоторые ученики с Равенкло. Некоторые из спорщиков, судя по их уже даже не красным, а багровым лицам, были уже вполне готовы перейти к физическому насилию.

Да как мог хоть кто-то, чьей анимагической формой был единорог — символ всего доброго и чистого, — совершить подобное, не сгорев в пламени собственного зла? А ведь в ритуале участвовал даже не один, а аж целых ТРИ (!) анимага-единорога! Слизеринцы были ошарашены, напуганы, озадачены, возмущены… но главное — впечатлены.

Нет, вы только подумайте! Гриффиндорцы? Первогодки?! Да куда катится этот безумный мир?!

А Миртл? Что им теперь с ней делать? Эта злобная нежить ныне носит свежевыстиранную мантию и безупречно чистые очки. Все они её знали… ну, те, кто учился на втором курсе и выше… и помнили, насколько нелепым и неприятным привидением она была. Не то чтобы кто-нибудь посмел сказать это ей в лицо — среди ведьм всё ещё ходили истории о том, как она терроризировала своих одноклассников, проплывая сквозь них глубокой ночью, будя их, при этом замораживая едва ли не до смерти и оставляя неспособными согреться или заснуть всю оставшуюся ночь. То, что Миртл проводила большую часть своего жалкого призрачного существования, рыдая в туалете, было настоящим везением, иначе она стала бы школьным ужасом, сравнимым с Пивзом!

Сейчас Миртл смеялась и объедалась всем, что стояло на столе, как будто не один год голодала. С другой стороны, именно так она и отбривала любого, кто пытался сделать ей замечание: «Прошло сорок восемь лет, два месяца и двадцать пять дней с тех пор, как я попробовала жареного цыплёнка, стейк или луковый пудинг! Как хочу, так и обжираюсь… так что не смейте пытаться меня остановить! И руки прочь от этого пирога, он мой!»

Скорость, с которой Миртл поглощала пищу, была поистине потрясающей. Даже Рон был впечатлён и невольно задавался вопросом: у неё там что, бездонная дыра в желудке? Гарри подозревал, что её новому телу после ритуала требовалось огромное количество строительного материала — в конце концов, её организм заменял созданную магией материю на настоящую. Трое единорожков тоже демонстрировали повышенный аппетит, добравшись уже до третьей порции добавки — поскольку, вернув Миртл, они все немного потеряли в весе. Да и многие другие первокурсники Гриффиндора налегали на еду. В пояснении к заклинанию, похоже, как-то забыли указать, что оно напрямую использует ресурсы тела заклинателя.

Соседи по обе стороны от Миртл старались держать пальцы подальше от её ножа и вилки, опасаясь потерять что-нибудь в той мясорубке, в которую та превратилась за столом. Они также следили, чтобы их пальцы и руки даже случайно не оказались между воскресшей девочкой и любыми тарелками, которые она высматривала в поисках еды, боясь получить удар одним из столовых приборов, а то и обоими разом.

Девочке немало помогало и то, что Миртл пользовалась всемерной поддержкой Гриффиндора, а близнецы и вовсе открыли тотализатор, принимая ставки на то, сколько она сможет съесть и выдержит ли она съеденное. Домовые эльфы, очевидно, были в восторге от того, что кто-то настолько увлечён их стряпнёй, поскольку всё новые и новые тарелки появлялись с той же скоростью, с какой ожившая призрак их опорожняла.

Однако Миртл определённо не вела себя как злобное существо! Также она не производила впечатления, что зло притаилось где-то в глубине её сердца. Пребывание рядом с ней не вызывало у человека подсознательной дрожи от страха, которые зло, как утверждают некоторые, вызывает одним только своим присутствием. И она не зыркала злобно на окружающих — ну, если только они не вставали между ней и блюдом с едой. А уж блаженство на её лице, возникавшее при каждом проглоченном кусочке, и вовсе приводило в замешательство. Еда ведь не может сама по себе вызывать такое наслаждение? Несколько человек, глядя на неё, даже стали неуверенно поглядывать на содержимое своих собственных тарелок и жевать немного медленнее обычного.

В общем, ни с первого, ни со второго, ни даже с десятого взгляда на внезапно ожившую Миртл не возникало ощущения, что с ней что-то не так — ну, если не считать густо усыпавших её лицо прыщей. Да, прыщей у неё было до ужаса много. Но прыщи, что бы там ни думали о них ведьмы, не были по своей природе злом как таковым или же чем-то столь ужасным, что из-за этого можно было бы лишиться жизни.

Бывшая Плакса Миртл должна была быть капризной, постоянно расстроенной и готовой в любую секунду устроить истерику, оправдывая своё прозвище. По крайней мере, так считали те, кто встречался с ней как с призраком, о чём и заявляли в один голос. Но вместо этого девочка выглядела легкомысленной и беззаботной от переполнявшего её счастья. А иногда она замирала и просто проводила руками по своей одежде или лицу, а то и зарывалась пальцами в свои волосы. И ещё, когда Миртл осматривала Большой зал, её глаза едва ли не физически сияли. Могло ли всё это быть последствиями ритуала?

Самое злое, что до сих пор сказала Миртл — «Все те девчонки, что издевались надо мной много лет назад в Хогвартсе, теперь стали жалкими, уродливыми старухами с отвисшими до колен сиськами!» И при этих словах она громко рассмеялась. О, она отомстила!

А ещё она озвучивала для всех, кто был готов слушать, свои планы на вечер: провести его весь, отмокая в горячей ванне, которую её новые друзья-гриффиндорцы щедро разрешили ей использовать. Её первая настоящая ванна за сорок восемь лет, два месяца и двадцать пять дней.

В итоге ученики пришли к выводу, что такой весёлой её, возможно, сделало что-то в самом заклинании… ну, если забыть о том очевидном факте, что она больше не мертва. Хотя некоторые утверждали, что воскрешение — и без того уже более чем достаточная причина для радости.

Гарри заметил, что несколько девочек с Равенкло с подозрением косятся на свою новую соседку по факультету. Кажется, их немало тревожило то, каким взглядом Миртл поглядывала на мальчиков за их столом, когда хоть на мгновение прекращала жевать. А ещё она слишком уж часто кидала взгляды и на магов с других факультетов. А уж взгляды, которые она бросала на некоторых парней-старост, были не просто многообещающими, а прямо-таки пламенными.

Замеченные Гарри взгляды живо напомнили ему те, что он видел в тех странных фильмах, которые ему удавалось мельком подсмотреть сквозь крошечные щели в дверце чулана в доме Дурслей. Тех самых, которые брала в прокате тётя Петуния и смотрела только тогда, когда была уверена, что его дядя и двоюродный брат не вернуться домой в ближайшие несколько часов… и когда забывала, что её муж снова запер племянника в чулане.

Гарри не совсем понимал, что именно означают эти взгляды — только то, что многие ведьмы в Большом зале, похоже, очень злились, когда замечали, что такой взгляд направлен на сидящего рядом с ними парня. А ещё парни, замечая эти взгляды, почему-то почти всегда тут же отворачивались и краснели. И лишь немногие из них смотрели на Миртл в ответ. При этом, как казалось Гарри, выражения их лиц в тот момент были престранными.

Что ж, пусть, судя по пристальным наблюдениям всех остальных учеников, Миртл Уоррен определённо не была злобной нежитью, стремящейся к мировому господству, пожиранию чужих душ (пусть с содержимым тарелок она расправлялась быстро и беспощадно) или уничтожению чего-либо, ей, тем не менее, явно удалось вселить определённый страх в большую часть женского населения Хогвартса.

И за всем этим, загадочно поблескивая очками, с довольной улыбкой наблюдал директор Дамблдор, в то время как Северус хмуро зыркал на гриффиндорцев, и похоже, именно Свити Белль была главной целью его недовольства. Филиус и Минерва поминутно менялись в настроении, то довольные реакцией на произошедшее в их Домах, то беспокоясь от мыслей обо всём, что может произойти в будущем, хотя и по совершенно разным причинам. Квиринус же посвятил всё своё время тщательному наблюдению как за Миртл, так и за «атлантами».

Ранее, когда вместе с другими главами Домов они в кабинете Альбуса обсуждали инцидент и обдумывали как им поступить с возрождённой Миртл, Макгонагалл пожаловалась:

— Гриффиндорские первокурсники в этом году демонстрируют необычайную способность выдумывать совершенно новые области, вызывающие озабоченность у профессоров. Мне уже пришлось запретить на моём факультете изгонять духов или помогать им в их следующем большом приключении, в том числе заставить их оставить в покое Пивза — к моему личному огромному сожалению. С другой стороны, этот запрет, по-видимому, заставил моих Грифов лишь на время отложить свои шалости. Но кто знает, на сколько его хватит! — со вздохом подытожила глава факультета ало-золотых. — Достаточно сказать хотя бы то, что девочки-атлантки во всеуслышание выразили разочарование из-за того, что потеряли шанс стать некими «меткоискателями-некромантами», — продолжила она, невольно вздрогнув. — И поэтому сегодня днём мне пришлось расширить запрет, включив в него возвращение к жизни любых призраков или других умерших, будь то люди или нет. Пивз, очевидно, активно прячется, видимо, абсолютно не желая принимать участия в обращении в телесную форму.

—=W=—

Список, размещённый на видном месте рядом с дверью гостиной так, чтобы его нельзя было не заметить при выходе в остальную часть замка, теперь содержал два новых правила:

3) Студентам запрещается проявлять, материализовывать, восстанавливать или иным образом превращать или возвращать к жизни любые виды призраков или любых других умерших и находящихся в нематериальном мире созданий, невзирая на то, были ли они при жизни людьми или нет. Точка.

3a) Список включает в себя, помимо прочего, баньши, дементоров, драугров, инферналов, цзянши, личей, мумий, фантомов, полтергейстов, неупокоенных, теневых сущностей, скелетов, привидений, вампиров, упырей, духов и зомби.

3б) Да, это же относится и к Пивзу, независимо от того, сколько проклятий он заслужил.

4) Студентам запрещается пробовать заклинания или ритуалы из гримуаров или книг, привезённых из дома, без ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО разрешения от главы Дома ИЛИ директора школы. Желательно наличие разрешения от ОБОИХ.

4а) Включая отдельные заклинания, выученные ранее или отправленные из дома почтой.

4б) Включая любые заклинания из любого источника не из библиотеки Хогвартса.

4в) Включая любые заклинания из книг Запретной секции библиотеки Хогвартса.

4г) Любой предмет с написанным заклинанием трактуется как книга и попадает под действие этого запрета.

—=W=—

— А ведь они ещё и недели не проходили в школу! — закончила Минерва, снова содрогнувшись от мысли о том, какой ущерб детишки нанесут, когда окончательно обустроятся, привыкнут к Замку и обнаружат его слабые точки. — Никогда не думала, что скажу это, но я скучаю по временам, когда мне приходилось следить за одними лишь близнецами Уизли. Теперь же весь первый класс Гриффиндора — как близнецы Уизли, только ещё хуже! — и пожилая ведьма в отчаянии обхватила голову руками.

Пожалуй, не было ничего удивительного в том, что Северус выглядел почти довольным, услышав о возникших у декана Гриффиндора проблемах.

И к немалому облегчению Дамблдора, события прошедшего дня достаточно отвлекли Минерву, чтобы та не «наградила» директора очередным неожиданным и весьма заковыристым, пусть и практически безвредным, проклятьем.

–=W=–

Когда ужин уже подходил к концу и ученики потихоньку начали вставать и расходиться, у потолка полыхнула яркая вспышка света, и из пламени возник величественный феникс, закруживший по помещению, сопровождая полёт прекрасной приветственной трелью. Феникс был удивительно красив, его голова и грудка были покрыты переливающиеся золотом перьями, на крыльях цвет переходил от красного по передней кромке к золотому на маховых перьях, спинка также словно полыхала огненно-алым. Перья длинного хвоста птицы состояли из смеси этих двух цветов, отчего казалось, что за ней в воздухе тянулся след из ало-золотой мерцающей пыльцы.

— Фоукс? — удивился директор, подняв глаза. — Интересно, что привело его сюда?

Но когда птица заметила свою цель и нырнула прямо к Гарри, Дамблдор поправился.

— О, это не Фоукс, — сказал он удивлённо.

Почти сразу после этого в зале со вспышкой возник другой феникс и закружил над столами. Перья на голове и крыльях новоприбывшего были красными, хотя расцветка тела была такой же, что и у первого. Его песня, пока он кружил, наблюдая за первой птицей, была успокаивающей, великолепно дополняя первую.

— А вот это уже Фоукс, — отметил очевидное директор.

Первый феникс мягко приземлился между тарелками Гарри и Свити Белль и выпустил из когтей свиток, хотя в другой лапке был зажат ещё один. Гарри посмотрел на свиток возле его тарелки и с немалым для себя удивлением обнаружил на нём Королевскую Печать Эквестрии. От этого зрелища он невольно побледнел. Свити Белль тоже увидела печать и посмотрела на птицу.

— Филомина? — неуверенно спросила она.

Птица издала нежную трель и прижалась к руке Свити Белль, которой девочка начала нерешительно её поглаживать. Тем временем Фоукс медленно спланировал к спинке трона директора.

— Ну? — спросила Эппл Блум. — Открывать бу’шь?

Гарри неуверенно, даже с некой опаской, взял свиток, сломал печать и развернул его. Солнце за окнами на мгновение погасло, явив на небосклоне полную луну, подтверждая, что печать настоящая. Девчонки прижались поближе, и потому мальчик, немного вытянув руки, взял послание так, чтобы все трое смогли легко его прочитать. Свити Белль протянула фениксу большой кусок отбивной и только затем обратила внимание на письмо. Гермиона тайком — по крайней мере, как она сама думала — попыталась подсмотреть, что там написано, но её усилия, увы, оказались тщетными.

~≈W≈~

Дорогие Гарри Поттер, Свити Белль, Эппл Блум и Скуталу.

Недавно Мы получили письмо от вашего директора, в котором он спрашивает, правдивы ли некоторые истории, рассказанные вами о своей жизни в Понивилле. Так вот, Мы готовы подтвердить правдивость всех этих историй, о чём вам сейчас и сообщаем, поэтому не беспокойтесь о том, что у вас могут возникнуть проблемы из-за того, что вы случайно скажете что-то, о чём говорить не должны.

Гарри и эквестрийки обменялись понимающими взглядами. Кажется, этой проблемы им удалось избежать. Впрочем, оставался ещё один интересный вопрос — насколько сильную взбучку им по возвращении устроят их родственники за все озвученные… события.

Вы можете рассказывать правду любому, кто спросит о вашей жизни в Понивилле, при условии, что не раскроете, что Эквестрия — это другой мир или что ваш родной облик — пони. Хотя Наши планы относительно посольства и реализуются довольно успешно, но Мы ещё не готовы публично объявить о Нашем присутствии.

Наша верная ученица рассказала Нам о некоторых из ваших достижений — Мы были весьма удивлены и рады обнаружить, что вы смогли вернуться к своей пони-сущности, находясь в этом мире. И то, что вам удалось уговорить семью Уизли снова принять облики пони, первоначально данные им Дискордом (которого с тех пор никто, кроме Флаттершай, больше не видел), свидетельствует о ваших немалых способностях к обучению.

Мы гордимся тем, что вы помогли заблудшей душе совершить её последнее путешествие на ту сторону завесы. Даже если это и получилось случайно, этим вы показали великую силу вашего духа и вашу доброту по отношению к созданию, которого редко можно увидеть в Эквестрии.

Мы рады, что вы познакомились с одним из родственников Вуфи. Он действительно любит, когда ему почёсывают животик. А когда Вуфи чересчур разыграется, ничто не успокаивает его лучше, чем мелодичная колыбельная — он сразу же засыпает.

Кто-то, вероятно, Луна, добавил приписку мелкими буквами, выгибавшуюся вверх по краю свитка:

Вот почему на его пост у ворот Тартара наложен звукоизолирующий магический щит!

Кстати говоря, каковы были ваши ощущения и мысли, когда вы целый день провели в телах противоположного пола? Было интересно? А главное, всё произошло совершенно случайно! Какая отличная шутка вышла бы из этого. Вам удалось сохранить хоть чуть-чуть этого зелья? Не могли бы вы отправить мне…

«Мне» было перечёркнуто и чуть выше было жирно выведено «Нам» и два раза подчёркнуто.

…хоть немножко? Вы должны рассказать Нам об этом всё-всё!

Твайлайт сказала Нам, что ваши письма родственникам всегда от души их радовали, пусть даже их содержимое порой немало их поражало. Похоже, ваша первая неделя учёбы прошла просто потрясающе, не так ли? Нам не терпится узнать, каких новых впечатлений вы наберётесь в ближайшие недели.

Со всей Нашей любовью и поддержкой,

Принцесса Селестия

Принцесса Луна

~≈W≈~

Доклевав кусок мяса, которым её угостила Свити Белль, Филомина снова взмыла в воздух и направилась к директору. Пройдя на бреющем полёте над его тарелкой, пламенная птица, явно решив похулиганить, бросила второй свиток прямиком в суп, а затем развернулась и, немного набрав высоту, приземлилась на спинку его трона рядом с Фоуксом, где двое пернатых немедля начали едва слышно, но весьма оживлённо обмениваться мелодично звучащими трелями.

Директор послал Гарри и его подругам быструю улыбку и переключил всё своё внимание на вылавливание свитка из своей тарелки. Потом ему ещё пришлось и высушить его, благо при помощи чар сделать это было просто. Тем временем Гарри обнаружил, что наблюдать за тем, как брови старого мага поднимаются всё выше по мере движения его взгляда по свитку, было довольно забавно.

В тот вечер совятня опустела напрочь, поскольку все без исключения ученики со всех факультетов отправили домой послания с описанием недавнего подвига таинственных иностранцев — которые, по слухам, были из самой Атлантиды! — и остальных «прибившихся к ним» первоклашек-гриффиндорцев, причём многие совы несли далеко не по одному письму! И далеко не у всех писем главными темами обсуждения являлись феникс Гарри Поттера и воскрешение Миртл, как могли бы предположить сами гриффиндорцы.

Весьма неохотно, и с активным понуканием со стороны Филомины, явно стремящейся поскорее вернуться к своей хозяйке, Гарри с жеребёнками отправили принцессам короткий свиток с описанием сегодняшнего успешного эксперимента по материализации призрака. Единственным недостатком всего этого дела было то, что они так и не получили своих кьютимарок за воскрешение мёртвых. Затем они отправили своих сов родственникам, тогда как Гарри послал Снежка к Твайлайт.

— Можешь не торопиться, — сказал он, нежно поглаживая белоснежную сову. — Это послание не срочное.

## 56. Уклончивые ответы

Воскресное утро оказалось для директора совсем не из приятных. Да и день таким тоже не стал. Фактически старый маг ничуть бы не опечалился, если бы этот день вовсе вычеркнули из его жизни. И это было особенно обидно, поскольку Альбус с нетерпением ждал дня, когда его заместитель прекратит исподтишка кидаться в него проклятьями.

Первым намёком, что сегодняшний день не будет преисполнен солнечного света и запаха роз, был вспыхнувший зелёным пламенем камин, когда директор только-только спустился по лестнице в свой кабинет на завтрак — обычно завтракал и ужинал он в своём кабинете, великодушно выделяя обед для своего явления народу в Большом зале.

— Альбус! Ты здесь? — раздался нерешительный голос.

Дамблдор вздохнул. Его вызывал Корнелиус Фадж, глава Министерства магии Британии. Трудно было найти министра мага более жадного в желании набить свои карманы, притом настолько бесталанно скрывая свои намерения. На момент, когда его избрали, Фадж, учитывая раскол в политических кругах, был единственным вариантом, с которым тогда готовы были согласиться все стороны — все прочие кандидаты отдавали слишком много предпочтения одной из сторон. Единственным нормальным кандидатом, который мог победить в той обстановке, был сам Альбус, но он не желал тратить кучу времени на все эти политические дрязги — по крайней мере, больше чем сейчас, — чего точно не смог бы избежать после избрания на такую должность. И главное, директор Хогвартса не хотел каждый день иметь дело со множеством людей — детей было намного легче контролировать и вести в правильном направлении, приучая к нужному образу мышления.

Но больше всего Дамблдору не нравилась мысль о тех возможностях, которые он получит, оказавшись у власти. Соблазн использовать полученную силу будет огромен, и потому он мог бы очень легко ступить на скользкую дорожку злоупотребления этой властью. А вслед за этим могли появиться мысли, что те решения, которые он счёл бы правильными, на самом деле единственно верные, а избранный им путь — лучший для всеобщего блага Магической Британии, и, основываясь на этом, довольно легко начать не просто игнорировать инакомыслие, а и вовсе считать его предательством доверия. Да, этот путь был чреват опасностями для слабовольных или робких.

И, как обнаружил Альбус много лет назад, для сильных духом тоже.

— Да, Корнелиус, — негромко ответил старый маг голове в его камине. — Хочешь зайти? Я как раз собираюсь завтракать. Может быть, присоединишься ко мне?

— Да, — ответил министр Фадж. — Хоть я уже и позавтракал, но от чашки чая не откажусь.

Несколько мгновений спустя они уже усаживались за столик у одной из стен кабинета. Министр тяжело опустился в кресло напротив директора и бросил свою зелёную шляпу-котелок на стол рядом с чашкой.

— Итак, чем могу помочь, Корнелиус? — поинтересовался Дамблдор, отхлебнув из чашки.

— Я даже проснуться толком не успел, как начал получать сов от некоторых весьма уважаемых членов нашего общества, — нервно начал министр, непроизвольно постукивая пальцем по краю шляпы.

Дамблдор понимающе кивнул. Все совы, отправленные прошлой ночью, к утру уже явно прибыли к адресатам. Увы, он не успел предотвратить столь массовый их исход прошлым вечером — без достаточной подготовки и корректировки заклинаний совиной почты хотя бы в пределах Хогвартса Альбус ничего не мог сделать, чтобы предотвратить столь активное раскрытие студентами событий предыдущего дня.

А это в свою очередь означало, что Люциус Малфой после того, как прилетела сова его сына, скорее всего, буквально завалил министра посланиями. В конце концов Люциус был далеко не последним магом в созданной Волан-де-Мортом организации, члены которой именовали себя Пожирателями смерти. По факту Пожиратели были самыми настоящими террористами во всех смыслах этого слова. Трудно было бы найти более безжалостную, жестокую и злобную революционную фракцию. Заблудшую фракцию.

Однако сейчас Люциус считался в обществе очень уважаемым гражданином, покровителем искусств, известным спонсором и благотворителем, а также лидером ультраконсервативной Тёмной политической партии в Визенгамоте. Что хорошо уравновешивалось с политической партией Света, которую возглавлял Альбус. Правда, ещё оставалась небольшая группа так называемых нейтралов, которую две другие партии всячески пытались перетянуть на свою сторону каждый раз, когда в Визенгамоте хоть что-то выдвигалось на голосование.

В целом это была хорошая, стабильная система, надёжно гарантировавшая, что Визенгамот не примет ни одного действительно радикального или серьёзно что-либо изменяющего закона. Хотя, если честно, Дамблдору действительно хотелось бы внести несколько изменений в существующие законы, чтобы обеспечить более справедливое обращение с магами и ведьмами, не имевшими длинной родословной. И отменить несколько старых законов, которые без нужды дискриминировали других существ Магического мира. Кроме того, было много законов, которые необходимо было изменить, чтобы избавиться от старых предрассудков и предоставить больше возможностей магглорожденным магам и ведьмам, пусть даже и отдавая при этом некоторое предпочтение чистокровным и полукровкам.

И хотя по-прежнему ходили слухи, что Малфой баловался Тёмными искусствами и владел множеством Тёмных артефактов, директор был уверен, что Люциус перевернул ту страницу старой жизни и искренне сожалел о неверных поступках своей юности. В те времена Малфой считал, что чистокровные маги по своей природе превосходят всех других существ и должны править миром железной рукой. Он тогда во всеуслышание утверждал, что магглорожденных магов и ведьм следует уничтожать прямо при рождении — ну, что взять с человека, который ничего не знал ни об экономике, ни о развитии популяции?

Для Дамблдора стало большим облегчением узнать, что возможность покаяться, которую он предложил Люциусу десять лет назад, принесла свои плоды. О да, Люциус заявил, что находился под заклятьем подчинения, но он никогда бы не получил того статуса, который обрёл, без незаметной, но серьёзной помощи со стороны Верховного чародея Визенгамота. Ну, это небольшая цена за его исправление и раскаяние. Люциус с тех пор изменился и понял, что в их обществе есть место и для магов и ведьм, вышедших из среды магглов. Что они просто необходимы для определённых должностей и исполнения важных в некотором смысле ролей в обществе, а также для привнесения новой крови — притом в самом буквальном смысле этого слова — в общество магов. Магическому миру следовало оставаться скрытым от маггловского общества. А вот попытка править магглами приведёт лишь к всеобщей катастрофе.

Директор осторожно откусил от бутерброда, терпеливо дожидаясь, пока Корнелиус продолжит.

— Они очень обеспокоены! Они пишут, что их дети накануне отправили им сов о вопиющем случае использовании некромантии в стенах Хогвартса! — Фадж сердито воззрился на Альбуса. — Что какие-то иностранные студенты провели запретный ритуал и воскресили мертвеца! И теперь эта тв… это существо свободно бродит по школе, представляя опасность как для магов, так и для ведьм!

— Хм, что ж, Корнелиус, первокурсники Гриффиндора — всем классом — и правда совершили то, что некоторые по незнанию могли бы вполне назвать некромантическим ритуалом, — невозмутимо ответил Дамблдор, прожевав откушенное. — Однако этот ритуал не был запретным. Как вы знаете, некромантия сама по себе не является незаконной. Древние законы прямо разрешают изучение таких вещей, несмотря на мои попытки добиться обратного. А, к примеру, мистер Малфой твёрдо убеждён, что мы должны по-прежнему хранить древние законы такими, какие они есть.

И директор блеснул очками, укоризненно взглянув на министра, зная, что отвлёк его внимание от атлантов. От такого выпада министр явно оказался в замешательстве, похоже, не зная теперь, что ему делать и как реагировать: то ли бояться подтверждения «слухов», то ли возмущаться тем, что ритуал не был запрещён, то ли начинать беспокоиться из-за того, что может сказать по этому поводу его самый крупный денежный покровитель, когда узнает, что он, как министр, осуждает деятельность, которую его покровитель поддерживает. К тому же, если его покровитель поддерживал древние законы, то почему тогда жаловался Фаджу на то, что сделали студенты?

Пока Фадж судорожно пытался сообразить, какую позицию ему следует занять, пожилой маг снова откусил кусок бутерброда, не торопясь прожевал и проглотил.

— Согласно древним законам в их нынешнем виде, — продолжил директор, — запрещено использовать ритуал для преднамеренного создания баньши, дементоров, драугров, инферналов, цзянши, личей, мумий, фантомов, полтергейстов, неупокоенных, теневых сущностей, скелетов, привидений, вампиров, упырей, духов и зомби.

Дамблдор откусил ещё один кусок и теперь жевал, приподняв брови, буравя министра взглядом, весело поблескивая очками. Фадж нервно постучал пальцем по краю шляпы и оглядел кабинет. Затем сделал глоток чая. Его рука, державшая чашку, при этом заметно дрожала.

— А что конкретно сделали эти… гриффиндорские студенты? — наконец спросил он.

— Возможно, ты помнишь мисс Миртл Уоррен по тому времени, когда учился в Хогвартсе? — сглотнув, задал встречный вопрос директор Хогвартса.

Удивлённый отсутствием какого-либо продолжения, Министр Магии нахмурился.

— Нет, не могу сказать, что знаю её, — наконец ответил он пару мгновений размышлений спустя. — При чём здесь эта ведьма?

— Может, ты помнишь её как Плаксу Миртл? — мягко подсказал директор.

На мгновение и без того хмурый взгляд Фаджа стал ещё напряжённее, пока в нём не проступило узнавание.

— А, — удивлённо поднял брови министр, — вы имеете в виду то ужасное привидение в ведьминском туалете на втором этаже?

— Да. Мисс Уоррен была возвращена в мир живых при помощи ранее неизвестного ритуала, который требует не только присутствия единорога, но и того, чтобы он в ходе ритуала добровольно пролил свою кровь, — Дамблдор посмотрел на собеседника поверх очков. — И ты должен знать, что единороги не терпят ничего, осквернённого злом или тьмой в любом варианте существования этих мрачных сил, так ведь? Я сам наложил ряд диагностических чар, ища малейшие признаки того, что Миртл не является той, кем выглядит — обычной четырнадцатилетней ведьмой с тяжёлой формой угревой сыпи, — сказал директор, улыбнувшись ошеломлённому министру. — Все они показали отрицательный результат. Вчера тут был Невыразимец и подтвердил, что она полностью здорова. По крайней мере, она чиста в психическом плане, — добавил он с усмешкой. — Мадам Помфри ещё до того подтвердила прекрасное физическое здоровье молодой ведьмы, ну, если не считать прыщей.

Альбус откинулся на спинку стула и сцепил пальцы.

— Она не баньши, дементор, драугр, упырь, инфернал, цзянши, лич, мумия, фантом, полтергейст, неупокоеная, теневая сущность, скелет, привидение, вампир, упырь, дух или зомби. Сейчас она — просто бездомная, грустная, одинокая и потерянная маленькая девочка, родители которой уже скончались, а братья и сестры, а также прочие родственники-магглы её даже не помнят.

–=W=–

Тем временем сама Миртл, пока министр обсуждал её с директором, громко хохотала над пунцово-красным магом, с которым она только что флиртовала — за последние сорок восемь лет, два месяца и двадцать пять дней существования в качестве призрака девочка многое узнала об отношениях магов и ведьм и теперь с нетерпением ждала возможности применить на практике некоторые из почерпнутых ею из этих уроков знания, предполагающие совместную физическую активность, о чём и была готова рассказать всем, кто пожелает слушать. Правда, перед этим Миртл было необходимо подождать ещё несколько дней. О да, было множество вещей, которые она узнала об отношениях магов и ведьм, и теперь воскресшая едва не сгорала от нетерпения, чтобы испытать их на себе.

Наконец уже даже не пунцового, а свекольного юного мага утащила за руку его подружка, бросавшая на Миртл злобные взгляды — которые, правда, ничуть не испугали возрождённую ведьму. Рядом с ней хихикала одна из молоденьких ведьмочек — силой случая новая соседка Миртл по общежитию.

С этого момента близнецы изменили свои ставки, добавив к изначальным банальным пунктам и такие, как «когда и с кем переспит Миртл» и «через руки скольких магов Миртл пройдёт до конца года». У них даже появились дополнительные ставки — на то, сколько пар разойдутся из-за неё, а ещё будет ли она встречаться сразу с несколькими парнями.

Гарри только качал головой, глядя на их выходки. А ещё невольно задумывался о Меткоискательницах и о том, что с ними справиться будет куда труднее, каждый раз вздрагивая от возникавших в его голове картин и тех ужасах, что в них творились, и от одной лишь мысли, что через каких-то пару лет эту троицу заинтересуют жеребцы. Он лишь надеялся, что не потеряет их как друзей.

–=W=–

Фадж откинулся на спинку стула.

— Так они вернули к жизни призрака?

— Да, — кивнул старый маг. — Однако от этого ритуала не столь уж много прока. Он возвращает человека к тому моменту, когда призрак возник, максимум за минуту или две. Ты же знаешь, что мало какие смерти происходят мгновенно, — добавил он, печально покачав головой. — Поэтому, если человек умер через несколько мгновений после удара ножом в сердце, то он восстановится в виде человека, который вот-вот умрёт из-за ножевой раны в груди. Целитель, возможно, и сможет спасти жертву отравления, если окажется рядом с надлежащим противоядием в руках и будет действовать достаточно быстро. То же самое можно сказать и о жертвах утопления. Но те, кто умер от насилия или старости, сочтут ритуал бесполезным. — Дамблдор на мгновение задумался. — Однако он вполне может оказаться полезным в тех случаях, когда кто-то был поражён проклятием «Авада кедавра». Да, стоит рассказать об этом мадам Боунс, — добавил директор, кивнув своим мыслям.

Министр побледнел от одного только упоминания этого ужасного проклятья и спешно сделал глоток чая, подняв чашку слегка подрагивающей рукой.

— И её осмотрел Невыразимец?

— Да. Вот его точные слова после всех диагностических чар: «Она всего лишь девочка. Какая жалость», — усмехнулся директор. — Я подозреваю, что он надеялся обнаружить что-то более… захватывающее.

Фадж сделал ещё один глоток чая, теперь уже несколько спокойнее, и некоторое время сидел в размышлениях.

— И что это за странные слухи до меня дошли, что якобы большинство первокурсников Гриффиндора — анимаги?

— На самом деле, всего лишь семеро из четырнадцати гриффиндорцев: пять ведьм и два мага, — улыбнулся Альбус. — Конечно, среди них три иностранки: мисс Белль, Алу и Блум. Также к ним относятся двое детей Уизли: мистер Рональд и мисс Джиневра Уизли. Затем магглорожденная мисс Грейнджер и, наконец, Гарри Поттер, — директор самодовольно улыбнулся, увидев лицо ошарашенного министра. — Да, я считаю, что это рекорд для Хогвартса. За всю историю Хогвартса в нём никогда не было такого количества подтверждённых анимагов одновременно, тем более в одном Доме. Фактически, только они удвоили количество известных анимагов за прошедший век, — он сделал глоток чая, чтобы снова скрыть ухмылку от мысли о том, что это событие попадёт в книги рекордов. — И ведь они всего лишь первокурсники — а это действительно значимое достижение, и вряд ли мы увидим подобное в ближайшее время. Вдобавок мистер Поттер, мисс Белль и Грейнджер — анимаги-единороги. Мисс Уизли и Алу — пегасы, а мистер Уизли и мисс Блум — те, кого они называют земными пони.

Фадж сидел с отвисшей челюстью, вытаращив на собеседника округлившиеся глаза, слишком удивлённый, чтобы что-то сказать.

— Гарри Поттер — единорог? — наконец просипел он.

Дамблдор кивнул.

— Кроме того, в семье Уизли теперь есть ещё трое детей-анимагов. Близнецы Джордж и Фред — единороги, а Перси — земной пони. Их мать также недавно овладела этой способностью и стала пегасом. — И, добивая, добавил: — К тому же мистер Вуд и мисс Джонсон и Спиннет из Гриффиндора — теперь также пегасы.

Директор буквально наслаждался шоком на лице министра, отчётливо видя, как тот обдумывает услышанное. Дамблдор был уверен, что Фадж сейчас больше обратил внимание на первый озвученный им список пони-анимагов, чем на последних четверых упомянутых, и теперь, наблюдая за министром, гадал, когда до того наконец дойдёт, что в Гриффиндорском Доме сейчас учится тринадцать учеников, овладевших сложным искусством анимагического превращения, что составляет почти пять процентов от всех учеников факультета. И что это число почти вдвое превышает число зарегистрированных на данный момент анимагов. Уверенный, что этот рекорд продержится на протяжении многих веков, директор спокойно заканчивал завтракать. Он прекрасно знал, что Фадж сейчас был сосредоточен совсем на другом.

Род Уизли, пусть и принадлежавший к числу старинных и чистокровных, но обладающий минимальным политическим влиянием, был этаким посмешищем среди других чистокровных семей. Бедность Уизли и их хорошее отношение к магглам и магглорожденным магам удерживали их в самом низу социальной лестницы. Их принципиальная приверженность Свету многими поддерживалась, пусть остальные и могли расходиться с ними во мнении относительно каких-то деталей. Все знали, что Уизли, когда они занимали позицию по какому-то вопросу, делали это из своих убеждений, а не потому, что их кто-то купил, уговорил или дал им взятку за поддержку.

И далеко не все полагали, что стоять на этих принципах, не поддерживая повестку, выдвигаемую Тёмными, было благородной идеей, считая такую позицию предательской. Многие семьи, склонные к Тьме, в открытую смеялись над многочисленными детьми Уизли и перешёптывались за их спинами. Они прямо называли их предателями крови за неприкрытую поддержку магглов и магглорожденных и считали их бедность заслуженной.

То, что и Артура, и Молли любили во многих чистокровных родах и семьях полукровок, не имело особого значения для семей, склонных к Тьме. Их заботили только «чистые» семьи, которые оставались верны очевидному моральному и магическому превосходству чистокровных над другими магами и ведьмами, не говоря уже о, пфе, магглах.

Однако факт того, что пятеро из семи детей Уизли стали анимагами ещё в Хогвартсе, просто поражал. То, что двое из них стали анимагами вообще до начала обучения в Хогвартсе, и вовсе подчёркивало, насколько магически сильна их семья. Все знали, что для получения такого результата требуются годы изучения и тщательнейших тренировок — обычно это удавалось только довольно взрослым магам или ведьмам. Процесс обучения анимагическому превращению был долгим и трудоёмким, и большинство магов и ведьм не считали его стоящим затраченных усилий и времени. И всё же дети Уизли смогли научиться этому ещё до отправления в Хогвартс! И смогли достичь таких успехов несмотря на заурядные магические способности главы Рода!

Столь очевидно немалые магические способности, проявленные сразу несколькими детьми одной семьи, поднимали их по социальной лестнице с уровня «Лучше держаться от них подальше и не иметь с этой семьёй никаких дел» до уровня «А с ними стоило бы породниться». Дамблдор гадал, через сколько дней новость о том, что Молли, их мать, тоже оказалась анимагом, разлетится среди магических семей. А заодно прикидывал, не смогут ли Гарри и его подруги научить этому полезному навыку Артура.

Если ты умён и обладаешь толикой везения, то вполне можешь сколотить себе немалое состояние. Но каким бы умным ты ни был, своё магическое наследие можно приумножить, лишь женившись на том, кто обладает магической силой, желательно — не меньшей, чем у тебя. А маги восхищались магической силой куда больше, чем деньгами. В результате уже не имело значения, был ты чистокровным, полукровкой или вовсе магглорожденным — магическая сила преобладала над всем. Что, в свою очередь, как только об этом станет известно широким кругам, сделает Уизли куда более солидной фигурой в политике, чем раньше, особенно если принять во внимание статус их крови.

Многие почти без колебаний последуют за тем, что Артур предложит на политической арене, надеясь заполучить благосклонность главы семейства и руку одного из его детей супругом для собственного ребёнка. Другие могут решить сыграть в долгую, намереваясь подождать и посмотреть, не была ли вспышка могущества в этом поколении лишь счастливой случайностью, и, если это не так, то породниться уже через внуков. К тому же, когда станет известно, что спаситель волшебного мира — Гарри Поттер — хороший друг их семьи…

Альбус выглянул в окно своего кабинета и улыбнулся. Он легко мог предвидеть в ближайшем будущем внезапное и значительное повышение зарплаты Артуру, поскольку Фадж попытается купить его лояльность Министерству. Также он ожидал, что Перси и близнецы, скорее всего, уже в ближайшее время привлекут к себе внимание множества молодых ведьм из древних Родов, которые раньше игнорировали их, заклеймив парией. И каждый из этих родов, несомненно, предложит со своей дочерью щедрое приданое, чтобы соблазнить будущего мужа. И уже через год, а возможно, и вовсе через каких-то несколько месяцев, если родителей Уизли удастся убедить принять брачный контракт, предложенный родителями одной из ведьм, сумевшей очаровать кого-то из их сыновей, Род Уизли забудет о бедности.

— Что ж, — сказал Фадж, вставая и поднимая шляпу. — Тогда я обязательно передам ваши слова тем, для кого важно знать, что эти слухи ошибочны. Что никаких запрещённых ритуалов не проводилось, и что Невыразимцы уже завершили своё расследование по этому поводу. Какое выдающееся достижение — вернуть к жизни призрака! — министр насквозь фальшиво улыбнулся директору. — Спасибо, что уделили мне своё бесценное время. Я должен немедленно вернуться в офис — у меня, знаете ли, множество важных, не терпящих отлагательства дел. Как много мелочей следует учитывать для правильного управления!

Директор прекрасно знал, что большую часть выходных Фадж проводит у себя дома в праздном безделии. Однако становилось совершенно очевидным, что это воскресенье он проведёт в переговорах со своими спонсорами, обсуждая, как они могут вывернуть эти неожиданные потрясения на политической арене в свою пользу. Теперь лишь оставалось предсказать, сколько времени понадобится министру, чтобы до него дошли новости и о фениксе, который со вчерашнего дня сопровождал Гарри Поттера.

Едва надоедливый министр исчез в камине, как последний снова вспыхнул зелёным.

— Директор? — раздался властный и легко узнаваемый голос Томаса Булстроуда. — Могу я пройти?

— Да, конечно, — вздохнул Альбус.

Род Булстроуд был чистокровной семьёй, уходящей корнями в глубину веков во времена ещё до основания Визенгамота. И хотя они не были Тёмными, но Булстроуды поддержали многие законопроекты, предложенные фракцией Тёмных в Визенгамоте, одновременно голосуя против многих законопроектов, которые для смягчения политического климата выдвигала Светлая сторона.

— Милисента вчера вечером прислала мне сову о каких-то иностранцах, устроивших некромантический ритуал, чтобы вернуть призрака к жизни, — заявил маг, устроившись несколькими мгновениями позже в кресле, и мрачно нахмурился. — Что вы им нынче преподаёте в школе? И что это за иностранцы?

В тот же момент камин снова полыхнул зелёным, и из него донёсся аристократический голос Августы Лонгботтом — бабушки Невилла.

— Директор Дамблдор, вы здесь?

Дамблдор снова вздохнул. День обещал быть долгим.

–=W=–

По мнению Гарри, утро в целом прошло неплохо. Судя по тому, как Миртл смеялась всякий раз, когда он видел её хоть снаружи, хоть внутри замка, а также хихиканью окружающих, воскрешённая девочка явно отрывалась на всю катушку вместе со своими новыми соседями по факультету. И как он узнал прямо с утра, жеребёнки, да и другие девочки-первоклашки с Гриффиндора очень даже неплохо провели с ней время в джакузи прошлым вечером.

Похоже, они провели большую часть вечера, разговаривая — хотя скорее уж сплетничая — о её опыте жизни как привидения. Лаванду и Парвати особенно интересовали истории, которые бывшее привидение могла рассказать о событиях и парочках, за которыми та шпионила на протяжении многих лет, а особенно — любые сплетни, касающиеся уже прошедшей недели в школе. Гермиона, неодобрительно относившаяся к предмету обсуждения, частенько прерывала расспросы Лаванды и Парвати и требовала рассказать, какую магию призрак видела, и показать, чему она успела научиться.

Миртл хвасталась, что никто из живых не знает замок так хорошо, как она!

— Даже близнецы, — хихикая, добавила девочка.

Она пообещала показать гриффиндорцам некоторые секреты, к восторгу жеребёнок и беспокойству Гермионы, нахмурившейся, когда та рассказывала об этом Гарри.

После завтрака равенкловцы дали понять, что хотят провести матч-реванш в квиддич. На этот раз пегасы выпустили снитч, чтобы дать Равенкло хоть какой-то шанс выиграть игру, а то по их настроению казалось, что те потеряли всякую надежду. Игра закончилась незадолго до обеда. Равенкло снова оказались жестоко разгромлены — к тому моменту, как снитч был пойман, пегасы уже имели огромное преимущество в счёте.

Гриффиндорцы-первоклашки как раз возвращались в замок, когда Гарри внезапно замер и посмотрел на Эппл Блум.

— Слушай, а ты уже пробовала магичить, будучи пони?

Превращённая земнопонька озадаченно взглянула в ответ.

— Та я же ж не единорог, — с недоумением сказала она.

Рон, Джинни и Скуталу молча наблюдали за их диалогом.

— Да не, я имею в виду своей палочкой.

Мгновение красноволосая задумчиво смотрела на него, хмурясь. Затем пожала плечами:

— Ну лады.

Эппл Блум вытащила из кобуры свою палочку, не обратив внимания на вызванные её действием восхищённые взгляды от тех учеников, у которых в мантии для хранения палочки годились только карманы, отдала её Гарри, а затем превратилась в пони. Мальчик протянул ей концентратор обратно, малиновогривая земнопонька зажала его в зубах и, на мгновение нахмурившись и сосредоточившись, пробормотала «Lumos». При виде послушно засветившегося кончика палочки её глаза удивлённо расширились. Скороговоркой произнесённый «нокс» потушил свет. Вслед за этим земнопонька выпустила красные, а после и зелёные искры — и запрыгала от радости, вереща:

— Работает, работает!

В считанные мгновения Рон, Джинни и Скуталу повторили её усилия — и уже вскоре принялись швыряться друг в друга жалящими проклятьями, уклоняясь, убегая, а в случае Скуталу — и пытаясь атаковать других с воздуха. Остальные студенты лишь в изумлении взирали на происходящее. Профессор Макгонагалл никогда не упоминала о такой замечательной способности у анимагов!

В результате выходка первокурсников Гриффиндора снова оказалась главной темой всех разговоров в Большом зале во время обеда, и даже за столом директора, хотя сам директор и отсутствовал. Гарри был уверен, что глава их факультета позже обязательно потратит хотя бы несколько минут, проверяя, сможет ли она колдовать в своей анимагической форме кошки. А может, именно ради этого она и покинула Большой зал, едва эта новость достигла её ушей.

Профессор Квиррелл также внимательно выслушал эту новость и, когда его спросили, лишь сказал, что если кто-то ещё и сделал это открытие, то, похоже, сохранил это в секрете. Правда, из-за его заикания ждать этого исчерпывающе-бесполезного ответа остальным профессорам пришлось довольно долго.

Сама же профессор Макгонагалл позже пояснила:

— Превращение анимага преобразует всё, что маг или ведьма держит в руках или на них надето, в магию, и именно поэтому, превращаясь, вы не оставляете после себя кучу одежды, если только не проявите небрежность или беспечно не отвлечётесь. И поскольку ни один маг не захочет оставаться без своей палочки, то никто и не экспериментировал с тем, чтобы превращаться без неё. Что ещё больше усложняет ситуацию, большинство животных не владеют речью, а использование невербальных чар представляет немалую сложность для многих магов и ведьм даже в родном облике. Это вполне способно отпугнуть и без того немногочисленных магов и ведьм, которых могло бы заинтересовать подобное использование их палочки. Не говоря уже о том, — сухо добавила Минерва, — что носить волшебную палочку в анимагической форме может быть проблематично. Особенно тем, чья анимагическая форма — птица, рептилия или какое-нибудь другое маленькое животное.

Эквестрийцы после её слов переглянулись и тихонько захихикали. У пони с речью проблем не было, а до идеи седельных сумок они дошли уже очень давно. Маленьким животным может быть и трудно носить палочку, а вот крупным — нет. Особенно, если у них есть сумки или какая-нибудь перевязь, которую можно для этого приспособить. Или неприметная, а то и вовсе не видимая для всех кроме владельца кобура, чтобы носить в ней палочку на ноге, пока они находятся в своей понячьей ипостаси…

## 57. Подача информации — это ключ ко всему!

Что ж, если не считать небольшого, вызванного выходкой гриффиндорцев-первоклашек оживления, обед прошёл довольно буднично, мало чем отличаясь в плане количества и разнообразия содержимого тарелок на столах от прошлых обедов, и Гарри был рад видеть, что Миртл радуется жизни — по крайней мере ест столько, что хватило бы накормить и его двоюродного братца и дядю… пару раз как минимум! По крайней мере, она перестала быть депрессивной плаксой, которой была в призрачный период своего существования. Да и жеребёнки постепенно приспосабливались к тяжёлой диете из мяса и сладостей, которую предлагали домашние эльфы. Хотя, как отметил Гарри, что эквестрийки, что большинство остальных младшеклассников в основном предпочитали чудовищно насыщенные сахаром сладости скучному мясу и овощам, которые в общем-то тоже присутствовали на столе. Но с другой стороны, пони и в Эквестрии обожали всё сладкое.

В раннем детстве Гарри редко доставалось что-либо сладкое, и, возможно, из-за этого он вырос куда меньшим сладкоежкой, чем все остальные дети. Куда больше ему нравились фрукты и овощи — хотя традиционный британский пудинг с патокой нашёл особое место в его сердце… э-э, в желудке, то есть. А уж если вспомнить те кексы и маффины, которые стряпала Пинки…

Но что настораживало, слизеринцы вели себя необычайно тихо. А уж взгляды, которые некоторые из учеников постарше бросали на анимагов, были… тревожащими. Гарри мог поклясться, что видел, как один слизеринец, когда Гермиона зачем-то на пару секунд повернулась в сторону их стола, улыбнулся и попытался поймать её взгляд. Не то чтобы она заметила это, увлечённая вместе с Джинни планированием новых экспериментов, желая определить, как они в понячьем обличьи смогут эффективнее использовать магию.

После обеда гриффиндорский табунок первоклашек, превратившись в пони, играл в свежепридуманную ими игру, этакую смесь вышибал и пятнашек — превращённые дети при помощи палочек пулялись друг в друга чарами, оставляющими цветные кляксы. Удивительно (а может, и нет), но Гарри и Свити Белль с трудом приспосабливались к использованию палочек вместо своих рогов, из-за чего их «пятнали» гораздо чаще остальных. Даже не так: их умудрялись вышибить чуть ли не в первые же секунды с начала очередного круга! Мало того, что заклинания, посланные их рогами, объявили «несчитовыми», так парочке единорожков ещё и приходилось сильнее концентрироваться, чтобы направить свою магию именно через палочку, что создавало задержки, которые значительно замедляли их реакцию. У Гермионы данной проблемы не наблюдалось — ей не приходилось бороться с прочно укоренившейся эквестрийской привычкой.

К ужину все они были изрядно вымотаны как от беготни, так и от магического истощения, притом Гарри, Гермиона и Свити Белль выглядели так, будто на них напал сумасшедший маляр… ну или они только что разгромили лакокрасочный магазин.

Зато за время игры дети узнали, что пони, держащие палочку во рту, вполне могут произносить нужные для запуска заклинаний волшебные слова, и, похоже, весьма неплохо. Пегасы и земные пони оказались в этом деле даже более искусными — им с жеребячества приходилось учиться говорить, одновременно таская во рту вещи, которые единороги переносили телекинезом. Также выяснилось, что если превратиться в пони, держа при этом палочку в руке, то даже не-единороги вполне могли использовать заклинания, пребывая в своём облике пони. Просто это было очень утомительно, да ещё постоянно приходилось указывать ногой на цель заклинания. Но опять же, дома, в Эквестрии, некоторые единороги именно так и делали — или, по крайней мере, указывали рогом в ту сторону, куда отправляли свою магию. Даже Твайлайт частенько так поступала, когда телепортировала кого-нибудь или что-нибудь.

За ужином вымотавшийся Гарри тем не менее заметил, что «анимаги» снова оказались основной темой большинства разговоров. Он был уверен, что если бы совятня уже не была пуста, то это бы произошло снова. Тема «Анимаги, умеющие пользоваться палочками», по мнению многих присутствующих, безусловно, заслуживала особого внимания.

Как и в другие вечера, большинство парней с Гриффиндора соревновались в армрестлинге, рубились в шахматы и занимались прочими делами, которые многие ведьмы со старших курсов, хихикая, называли «мужественными». Это был их способ бороться со «…смертоносной, лишающей воли привлекательностью маленьких пони», как заявил один ученик с седьмого курса. Эти большие выразительные глаза, дрожащие нижние губы, ушки, которые просто обязательно нужно было почесать, и очень мягкие животики, которые так и просили погладить и потрепать их… они были слишком милыми. Сопротивление было бесполезным, но, по крайней мере, парни могли вернуть себе часть самоуважения с помощью определённых «мужских» дел.

Прочие гриффиндорцы всё так же продолжали начатый ими ранее марафонский турнир в «Монополию», однако теперь к правилам игры добавилось одно обязательное условие: во время игры поблизости обязательно должен находиться хотя бы один пони, чтобы его можно было гладить, когда игра становилась уж слишком напряжённой.

Новым и удивительно популярным «мужским» занятием стал обмен проклятьями, сила которых постепенно возрастала, пока один из участников не признавал, что сдаётся. Близнецы соорудили таблицу для турнира проклятий, где отмечали победителей очередных схваток — в конце должен был остаться только один. Там же было прописано множество дополнительных ставок на исходы поединков.

Поначалу Гарри и Рон активно сопротивлялись мольбам ведьм, но в итоге сдались — и, к немалому своему удивлению, осознали, что такое времяпрепровождение прекрасно расслабляет. Каким бы тяжёлым ни был день, хорошие почесушки и ласки возвращали душевное равновесие. И в придачу они на самом деле были приятными. Похоже, они даже смогли помочь Рону смириться и преодолеть его разочарование и гнев из-за того, что младшая сестра портила ему всё удовольствие от пребывания в Хогвартсе. Гарри ожидал, что Рон будет громче всех возмущаться и активнее всех сопротивляться просьбам ведьм, но уже вскоре он почему-то оказывался одним из первых, кто подчинялся. Кажется, его единственным условием при этом было желание оказаться как можно дальше от сестры.

Пегасы неожиданно для себя обнаружили, что человеческими пальцами чистить перья на крыльях намного удобнее и быстрее — да и приятнее, чего уж там скрывать. И это, если забыть о том, что уход за оперением и без того сам по себе был для пегасов весьма успокаивающим занятием сродни некой форме медитации.

А ещё, как заметил Гарри, похоже, в их общей гостиной обнаружилось несколько ведьм с других факультетов, которые с удовольствием тискали поняшек. Впрочем, как он с облегчением отметил, никто из них не был со Слизерина.

Да, хорошо быть пони с таким количеством склонных к подчинению рабов… слуг… то есть друзей, они были его ДРУЗЬЯМИ, чёрт возьми!

–=W=–

Всего лишь сутки назад Дамблдор думал, что тягучее, утомительное, выматывающее и в целом неприятное воскресенье было отвратительным днём. Так вот, понедельник оказался хуже. Гораздо хуже.

Воскресенье было в основном однообразно-скучным и, можно сказать, прошло относительно спокойно, поскольку директор, в основном, раз за разом успокаивал истерзанные нервы расстроенных родителей. Самым неприятным эпизодом был разговор с репортёром «Ежедневного пророка» — Ритой Скитер. Большую часть времени, выделенного им на интервью, женщина пыталась убедить его дать обещание устроить ей встречу с Гарри Поттером. Для общего блага — и не в последнюю очередь, чтобы заткнуть ей рот — Дамблдор в итоге всё же согласился на короткое интервью в следующие выходные. Он надеялся, что взамен эта пронырливая репортёрша напишет более-менее правдивый отчёт о том, как Миртл вернулась к жизни, при этом, конечно же, не пытаясь каждым своим предложением делать намёки, а то и прямо утверждать, что все участвовавшие в ритуале — это будущие Тёмные Лорды и Леди, пусть и пока только изучающие основы.

Директор даже дал ей то, что, по его мнению, могло стать замечательной цитатой, заявив: «Это не некромантия в том смысле, в котором мы обычно понимаем этот термин. Фактически, речь идёт о возвращении подлинной жизни тому, кто её потерял, полная противоположность тому, к чему стремится большинство некромантических ритуалов. Это чрезвычайно мощное исцеляющее заклинание, которое, к сожалению, имеет крайне ограниченное применение. Однако, воспроизведя этот древний ритуал, дети показали нам, что при определённых обстоятельствах смерть, наступившая от ран или иных повреждений, не является необратимой».

Старый маг даже подумывал сказать ей, что этот ритуал как бы копирует тело человека за мгновение до его смерти и переносит его из прошлого в настоящее, чтобы дать ему возможность слиться с призраком. Но если такая информация всплывёт, министерство вполне может настоять на том, чтобы Невыразимцы выполнили все пункты закона о путешествиях во времени — и Дамблдор содрогнулся при мысли о том, что в результате они вполне могут потерять всех первокурсников одного из Домов. Не говоря уже о том, что с ними со всеми сделали бы атланты, если бы министерство, не приведи Мерлин, причинило малейший вред их детям. Да, это был бы тот ещё клубок проблем, который лично он распутывать не хотел.

Из-за всех этих причин директор в разговоре со Скитер всячески подчёркивал исцеляющий аспект ритуала, надеясь, что она сделает эту тему центральной линией своей статьи.

Как же он был наивен….

Ну, по крайней мере, имея перед носом пряник — эксклюзивное интервью с Гарри Поттером, она не станет совсем уж откровенно освещать произошедшее с Тёмной стороны. Может, ему стоило предложить ей ещё и печеньки?

Он вздохнул. Да уж, воскресенье выдалось просто ужасным. С другой стороны, если Рита в своей статье не слишком зверствовала, сегодняшний день может выдаться тихим и спокойным, и он сможет, наконец, сделать работу, которую нужно было сделать ещё вчера. А заодно притвориться, что вчера ничего не произошло.

Камин внезапно осветился зелёным пламенем.

— Директор Дамблдор, вы здесь? — раздался вежливый голос Стивена Макмиллиана. — Можете пояснить мне статью в сегодняшней газете об иностранцах, обучающих наших детей несанкционированным ритуалам тёмной магии?

Альбус на мгновение обессиленно обмяк в своём кресле, после чего снова выпрямился.

— Почему бы тебе не пройти сюда, Стивен? Боюсь, статья Риты немного… одиозна, но ты же её знаешь.

— Пожалуй, я воспользуюсь вашим приглашением. — Голова исчезла, и мгновение спустя вышедший из камина маг уже смахивал пепел с одежды. — Доброе утро, директор, — сказал он, внимательно глядя на пожилого мага и приветствуя его кивком головы.

Дамблдор подавил желание тяжело вздохнуть и вместо этого поприветствовал своего гостя улыбкой.

— Доброе утро, Стивен, — радушно сказал он, махнув рукой на кресло, стоявшее возле угла стола. — Присаживайся. Чаю?

М-да, похоже, остаток дня будет таким же ужасным, как вчерашний день. Придётся отложить разговор с мадам Боунс об установлении надзора за Дурслями, чтобы те в припадке злобы не упомянули магию и волшебный мир. Сейчас не самое подходящее время для того, чтобы люди начали сомневаться в его оценках и суждениях — только не тогда, когда Волдеморт пытается вернуться. Дамблдору придётся сочинить какую-то правдоподобную историю, почему Дурсли вообще знали о магии и магах. Такую, которая не выведет авроров к Гарри и не раскроет допущенные им ошибки. А ещё как-то объяснить, почему Дурсли ожидают, что он вытащит их из этого положения в обмен на их молчание.

Дамблдор не мог позволить сейчас хоть как-то запятнать свою репутацию, только не в этот момент. Не тогда, когда Гарри наконец прибыл в Хогвартс и нуждается в его политической поддержке, чтобы отбиваться от магов и ведьм, вознамерившихся поэксплуатировать мальчика, воспользовавшись его молодостью, неопытностью и незнанием реалий Магического мира, или создать для него такие обстоятельства, чтобы у них появилась возможность безнаказанно причинить ему физический или политический вред.

Возможно, Альбусу удастся потихоньку слить информацию, что с Гарри связался феникс в точности так же, как много лет назад с ним самим связался Фоукс. Он мог бы даже намекнуть, что птица была не просто знакома Гарри, а была его фамилиаром — так же, как все думали о них с Фоуксом. В сочетании с анимагической формой единорога у мальчика этот факт дал бы Дамблдору в Визенгамоте более чем вескую причину стать наставником Гарри. И надо будет развеять любые слухи о том, что иностранные ведьмы якобы испортили мальчишку.

Да, это отлично сработает. Если сложить вместе силу, которую Гарри продемонстрировал, став анимагом уже в таком юном возрасте, его анимагический облик единорога, вдобавок владеющего магией, и феникса в качестве фамильяра… Что ж, даже по отдельности эти факты значили бы немало для приверженцев Света, а уж все вместе и вовсе поставят Гарри очень высоко, делая его чуть ли не мессией Света. В таком случае, если он получит поддержку Гарри Поттера, многие из политически не определившихся магов и ведьм в Визенгамоте устремятся под знамёна Света и поддержат добросовестные намерения Дамблдора принять законы, что он выдвигал ранее, но потерпел неудачу. Безусловно, пройдут далеко не все из них, но при тщательном планировании действительно важные изменения обретут жизнь. И это подтолкнёт некоторые из менее преданных Тьме семей к «нейтралам». Положение дел в Визенгамоте по-прежнему будет уравновешенным, только общее направление движения изменится чуть больше туда, куда, по его мнению, Магическая Британия и должна двигаться.

И на этих мыслях Дамблдор удовлетворённо кивнул самому себе.

Макмиллиан, правда, воспринял его кивок на свой счёт как разрешение высказаться и начал тираду, подогреваемую статьёй Риты. Когда он остановился, чтобы перевести дух, Дамблдор прервал его.

— У тебя случайно нет с собой экземпляра «Ежедневного пророка»? У меня ещё не было возможности самому ознакомиться с её статьёй.

Ворча, посетитель полез в карман своей мантии и вытащил газету, затем протянул её директору и откинулся назад, чтобы дать ему время внимательно изучить её содержимое.

В какой-то момент камин снова полыхнул зелёным.

— Директор Дамблдор? Вы свободны? — раздался отличающийся изысканно-благородным тоном голос Джорджа Терпина.

Альбус с трудом подавил раздражённый вздох. День обещал быть очень долгим. А ещё он вспомнил, что письма, принесённые совами, вернувшимися после субботнего массового исхода, так и лежат на его столе.

–=W=–

Приход — хотя скорее уж налёт — совиной почты в утро понедельника произвёл, мягко говоря, неизгладимее впечатление — письма получили практически все ведьмы, да и большинство магов тоже. Что ни говори, а первоклассники этим утром были особенно благодарны тому, что заранее начали практиковать защитные чары.

Уроки истории магии по-прежнему было некому вести, поэтому дети потратили время урока, перепроверяя своё домашнее задание по чарам и заранее «читая» материал, погружаясь в книги, что в итоге едва не превратило занятие в классе чар в нудную тягомотину. Профессор Флитвик, похоже, не понимал, что все они уже достаточно тщательно изучили тот материал, который он им объяснял, и хотят сразу же перейти к практическому исполнению заклинаний. Тем не менее тот факт, что половина гриффиндорцев с первой же попытки на отлично справилась с заклинанием «Finite incantatem», вызвал у профессора неподдельный восторг.

— Никогда! Никогда ещё у меня не было такого количества учеников, которые бы правильно произносили заклинание с первой попытки, — радостно заявил он. — Всем по два балла!

Гарри тут же схватил Гермиону за руку и сжал её, чтобы та не выпалила, что они использовали это заклинание почти ежедневно в усадьбе Уизли весь последний месяц. Девочка тут же бросила на него обиженно-расстроенный взгляд, на что он прошептал:

— Не надо, или профессор заберёт баллы обратно. Никто не знает, что у нас было специальное разрешение директора, и остальные будут завидовать!

Немного успокоившись после слов Гарри, Гермиона откинулась на спинку скамьи, потирая руку и всё ещё зыркая на него, но затем слегка улыбнулась. Ещё никто и никогда до этого не завидовал её способностям по-настоящему, ну, пока она не пошла в Хогвартс со своими новыми друзьями. Что ж, пусть лучше завидуют, а не обидно дразнятся и критикуют.

Остальные гриффиндорцы и хаффлпаффцы восхитились тем, насколько легко награждённые выполнили заклинание, и вскоре уже весь класс стал его правильно использовать. И профессор Флитвик вознаградил их упорный труд отсутствием домашнего задания! Свободный вечер, который, как заявила Гермиона по дороге на обед, они потратят на самостоятельное изучение следующей темы, чтобы повторить этот трюк ещё раз!

Большинство так и не определилось, что было бы утомительнее — дополнительная учёба или выполнение домашних заданий.

За обедом обнаружилось, что количество доступных старшекурсников-холостяков внезапно кардинальным образом сократилось. Почти все ведьмы со всех факультетов видели задумчивые взгляды Миртл, бросаемые на молодых магов вокруг, и потому решили нанести удар первыми, в результате каждая сделала предложение тому магу, который ей нравился. Лёгкая и оттого ещё более жуткая улыбка, что гуляла на губах Миртл, почти что плотоядно посматривавшей на парней во время еды, определённо помогла в принятии такого решения. Даже на Слизерине стало значительно меньше свободных магов, чем накануне. Другое дело, как долго эти новообразованные пары продержатся вместе. Меж тем среди студентов от третьего курса и выше отмечалось ужасно много поцелуев.

Однако Миртл, похоже, произошедшие изменения ничуть не волновали: она весело скакала по коридорам с одного занятия на другое, приветствуя всех встречных своей широченной, почти что от уха до уха, улыбкой. Она буквально освещала все свои дела энтузиазмом и радостью от повседневной жизни. И да, она флиртовала со всеми магами в поле зрения. И даже с некоторыми ведьмами, вызывая этим у них немалый ужас.

Учитывая количество остававшихся после каждого прохода Миртл число пунцовых лиц, некоторые ученики поумнее и повнимательнее обратили внимание на происходящее и явно сделали из этого выводы, что в конечном итоге заставило близнецов снова изменить свою систему ставок, включив в неё несколько новых вариантов. Теперь уже появились ставки на то, что уже к выходным Миртл не будет такой «невинной», как до своего становления призраком… И далеко не в одном смысле этого слова.

–=W=–

Трансфигурация стала ещё одним утомительным уроком, на котором пришлось записывать целую кучу важных заметок и предупреждений. В итоге даже самое интересное довольно быстро стало скучным. Теперь, когда они все научились превращать спичку в иголку, гриффиндорцы работали над тем, чтобы ускорить процесс, и чтобы иглы выглядели более похожими на настоящие. По какой-то причине профессор Макгонагалл явственно напрягалась всякий раз, когда смотрела на Гарри и жеребёнок, будто ожидая, что в любой момент может произойти взрыв.

Гарри невольно задался вопросом, а не рассказал ли ей директор о репутации, закрепившейся за Меткоискателями в Понивилле, которую Рэрити озвучила ещё в тот первый день на ферме Уизли. А может, даже показал ей письмо от принцесс.

Тем не менее всё было спокойно. Они тут, в её классе. Под её присмотром. В конце концов, это же не зельеварение. Что Меткоискатели могли сделать в её классе такого, чтобы вызвать переполох? Гарри пару секунд задумчиво смотрел на Скуталу, которая в свою очередь пристально разглядывала получившуюся у неё иглу. Свити Белль, когда мальчик перевёл взгляд уже на неё, казалось, просто смотрела в окно. Но затем Гарри заметил слабые проблески отражённого света. Присмотревшись, он обнаружил, что на занавесках постепенно образуется вышитый контур магазина и дома её сестры — бутика «Карусель». Эппл Блум просто смотрела в потолок, явно о чём-то задумавшись. Однако, пронаблюдав чуть дольше, Гарри увидел, что она откуда-то добыла целую коробку спичек и запускает готовые иглы в деревянную балку над головой. Присмотревшись, он и вовсе обнаружил, что превращённая земнопонька уже выстроила там крошечную стенку из игл, образовывавших её инициалы.

Гарри мысленно вздохнул. И на что он только надеялся? Это же Меткоискательницы. У них же в крупах не то что шило — целая фабрика по их производству. У этой троицы даже самые обыденные и простые занятия могут обернуться катастрофой, если взрослые упустят их из вида хотя бы на несколько минут. Гарри внимательно оглядел комнату, проверяя, не припрятаны ли где банки со смолой или что-то ещё, способное привлечь внимание его подруг по табуну и стать наглядным примером того, как абсолютно безобидные на первый, второй и даже десятый взгляд предметы становятся предвестниками жуткой катастрофы. Его действия не прошли бесследно: заметив, насколько тщательно Гарри осматривает комнату, профессор Макгонагалл занервничала ещё больше и тоже сразу же начала нервно оглядываться по сторонам.

На уроке З.О.Т.И. профессор Квиррелл очень заинтересовался ритуалом, который гриффиндорцы-первоклашки использовали для воскрешения Миртл — настолько, что даже его заикание стало почти незаметным. По крайней мере, до тех пор, пока профессор не выяснил, что для ритуала требуется единорог, добровольно пожертвовавший свою кровь. После этого его заикание вернулось с такой силой, что стало почти невозможно разобрать, что он там пытался сказать.

— Он один из худших учителей, которых я когда-либо видела! — заявила Гермиона после этого урока. Остальные гриффиндорцы, по крайней мере, те, кто в своей жизни окончил начальную школу, закивали в знак согласия. — Я с трудом понимаю его речь, а его объяснения абсолютно бессмысленны. Похоже, если мы хотим нормально освоить этот предмет, нам придётся проделать всю работу самим!

В результате вечер до самого ужина у гриффиндорцев был посвящён самостоятельному изучению того, чему странный профессор Защиты от тёмных искусств явно неспособен был их научить. Дети по очереди погружались в разные книги, а потом экзаменовали друг друга.

Правда, то, что они проводили время на лужайке перед замком под тёплым вечерним солнцем, стало колоссальным отвлекающим фактором. То, что должно было занять всего час или около того, отняло почти весь остаток дня. Свити и Гарри, имевшие наибольший опыт колдовства, набравшись оного в Эквестрии, большую часть времени объясняли остальным тонкости прочитанного и обучали их. Ну, а ещё анимаги тратили слишком много времени, гоняясь друг за другом в своих понячьих обликах и швыряясь друг в друга проклятьями из зажатых в зубах палочек.

Впрочем, последнее дало им завидную практику в невербальном наложении чар, потому что, держа во рту палочку, практически невозможно не шепелявить хотя бы немного. Конечно, это не имеет значения, когда несёшь в зубах какую-нибудь сумку или ведро и решаешь поболтать с кем-нибудь на ходу. Однако даже не вздумайте так делать, произнося заклинание! Первая же болезненная отдача палочкой по зубам или яркая вспышка прямо перед глазами, иногда — с побочными эффектами в виде, например, опаляющего жара надёжно избавляет даже от мысли попытаться неправильно произнести заклинание и случайно проглотить слово.

Гарри заметил, что всё время, пока они играли в своём анимагическом облике, за ними из окна замка пристально наблюдал профессор Квиррелл. Правда, на этот раз его, похоже, больше всего заинтересовала пара пегасов, устроивших настоящий воздушный бой, на чём свет лупя друг в друга заклинаниями.

Тем не менее, несмотря на всю ту кучу отвлекающих факторов (и шилокрупость некоторых из их братии среди этих факторов была далеко не последним), детям удалось полностью разобрать урок, который они должны были пройти сегодня в классе. И заодно проработать несколько глав учебника вперёд. А ещё выполнить домашнее задание по трансфигурации.

За ужином Гарри был удивлён, увидев, что директор сегодня вечером выглядел столь же усталым, как и вчера. Нет, Дамблдор не выглядел физически измученным, но на его лице проступили морщины, и он казался более сдержанным, чем обычно. Судя по всему, у директора выдался весьма трудный день. Гарри только и оставалось задаваться вопросом, чем же таким он мог заниматься, чтобы это столь сильно его вымотало. Профессоров Снейпа и Квиррелла, похоже, забавлял вид пожилого мага, тогда как профессор Макгонагалл хотя бы перестала смотреть на него волком, как последние несколько дней. Забавно, но Гарри заметил, что директор испуганно дёрнулся, когда профессор Макгонагалл, держа чашку в левой руке, повернулась и заговорила с профессором Спраут.

А ещё каждый раз, смотря в сторону Гарри, сидевшего за гриффиндорским столом, профессор Макгонагалл по совершенно непонятной причине словно бы испытывала немалое облегчение от одного его вида. С другой стороны, если учесть, что первоклашки за сегодня всё ещё ничего не взорвали, не нарушили никаких законов магии и не провели ни единого неизвестного ранее ритуала — в общем, не сделали ничего, чему до́лжно находиться за пределами возможностей и понимания обычных одиннадцатилетних детей-магов, то… да, у неё, пожалуй, была причина вздохнуть с облегчением. Правда, вечер ещё не закончился…

Профессор Снейп во время разговора с профессором Квирреллом привычно хмурился. Гарри испытывал облегчение, видя, что большую часть ужина Квиррелл обращён к гриффиндорцам-первоклашкам затылком, а не по обыкновению пристально наблюдает за ними. Гарри даже удивлялся столь странному интересу этого мага. Почему они, а не, допустим, ученики с Равенкло или Слизерина?

Ужин почти закончился, когда над головой полыхнула вспышка света, и раздражённый голос, который Гарри немедля узнал, проорал на весь зал:

— Филомина! Паршивка такая!

Гарри и все остальные в Большом зале подняли глаза и увидели фиолетового пегаса, кружащегося где-то возле самых стропил, а буквально перед её носом летел красно-золотой феникс. В ответ на ругань феникс пропел какую-то короткую трель, очень уж похожую на смех, и исчез в очередной вспышке пламени.

— Твайлайт! — выкрикнул Гарри, вскочив с места и замахав руками. — Уберите всё со стола, — кинул он жеребёнкам, мельком взглянув вниз.

Девочки тут же принялись хватать тарелки и распихивать их по дальним сторонам стола. Им помогли близнецы, решившие сегодня для разнообразия и пообедать, и поужинать за общим столом, отчего множество людей вокруг них забеспокоились и начали каждые несколько минут накладывать на свою еду чары обнаружения яда. Братья взмахнули палочками и мгновенно убрали со стола всё столовое серебро, кубки и тарелки… заодно вываливая большую часть их содержимого на колени своих товарищей-гриффиндорцев. Конечно, совершенно случайно, как они немедля заверили своих соседей по факультету. Правда, их ухмылки никого не убедили в том, что это было настолько же случайно, как они утверждали.

Заметив Гарри, Твайлайт спланировала к их столу и изящно… врезалась в столешницу, отчего по поверхности стола пошли трещины. Новоприбывшая вздохнула и посмотрела на испорченную мебель.

— Кесадилья его задери! — смущённо пробормотала Твайлайт и, грустно улыбнувшись Гарри и жеребёнкам, потёрла затылок передним правым копытом. — Всё ещё не совсем освоилась с крыльями, — призналась она.

Ученики недоверчиво уставились на невысокую фигуру. Требовалось немало сил, чтобы сломать столешницу толщиной никак не меньше кулака, вырезанную из цельного ствола дерева. По крайней мере, у неё после такого должны болеть все копыта разом, а вместо этого она почти не обратила внимания на произошедшее.

А ещё никто из присутствующих в Большом зале никогда до этого не видел единорога с крыльями.

Тем временем новоприбывшая выпрямилась, сложила крылья и откашлялась.

— Ну, сейчас не об этом. Вы тут что, материализовали призрака? — строго спросила Твайлайт, приморозив Гарри к месту своим пронизывающим взглядом. Благодаря тому, что она стояла на столе, её глаза оказались немного выше его глаз. В ответ на нерешительный кивок Гарри Твайлайт широко улыбнулась и возбуждённо загарцевала на месте, завиляв хвостом не хуже обрадовавшегося щеночка. — Это было тяжело? Заклинание сработало с первого раза или пришлось менять матрицу? Насколько утомительно было его накладывать? Какую часть своего магического резерва ты в него вложил? Ты выполнил его один или тебе помогали Свити Белль и Гермиона Грейнджер? Ты пользовался своей палочкой? Ты был в форме пони или человека? Где ты его провёл, в помещении или на улице? Это повлияло? Она стала призраком недавно? Как она умерла? Были побочные эффекты? Ты уже успел попробовать выполнить его снова? А что она думает о случившемся? Она сама попросила тебя сделать это? Она всё ещё здесь? Могу я встретиться с ней и задать ей несколько вопросов? Я тут составила краткий контрольный список…

В этот момент из одной из её седельных сумок появился свиток, Твайлайт потянула его за конец — и свиток, разворачиваясь, покатился сначала по столу, а затем свалился с его края. Гермиона отпрыгнула в сторону, и свиток, не встретив препятствия, продолжил разматываться, упав сначала на скамейку, потом на пол, после чего покатился дальше, пока не ударился о стену. Глядя на это бумажное полотнище, Гарри прикинул, что тот точно был больше трёх метров в длину.

Толпа студентов, окружающая их, смотрела на аликорну выпученными глазами.

— Ну, ты почему не отвечаешь? — спросила Твайлайт и, прекратив рысить на месте, недовольно топнула копытом. Трещины в столешнице стали ещё шире.

— Э… А где Спайк? — единственное, что смог выдавить Гарри.

Будь он здесь, маленький дракончик хоть как-то попытался бы угомонить её. Спайк был чуть ли не единственным из не входивших в число Элементов Гармонии, принцесс и старших родственников Твайлайт, кто мог с ней справиться.

Аликорна закатила глаза и раздражённо фыркнула.

— Эта паршивка Филомина не дала мне времени! Едва я успела схватить свои седельные сумки, как бац! — и я уже тут! — и она снова подняла копыта, явно намереваясь топнуть, но Гарри успел схватить её за ногу.

— А, — раздался мягкий голос директора, и ученики расступились, пропуская его. — Принцесса Твайлайт Спаркл, я полагаю?

Повернув голову на голос директора, Гарри обнаружил, что все деканы факультетов последовали за ним.

— Директор Альбус Дамблдор! — развернулась к пожилому магу аликорна, и Гарри увидел, как она покраснела. — Простите, — извинилась Твайлайт тоном, полным искреннего раскаяния и смущения. — Я хотела послать вам сообщение, что прибуду завтра, но эта вертихвостка Филомина, — Твайлайт закатила глаза, — неожиданно притащила меня сюда вместо того, чтобы просто передать моё сообщение.

Недовольно прищурившись, Твайлайт уставилась в ту точку, в которой исчезла феникс, и погрозила пустоте удерживаемым в облаке сиреневой магии свитком со списком, уже снова свёрнутым, а затем раздражённо закинула оный в седельную сумку. На мгновение Гарри послышалось, что в воздухе снова разлилась трель, столь похожая на смех.

К этому моменту уже весь зал на них таращился, внимательно вслушиваясь в происходящее. Ученики уже немного пообвыклись с присутствием пони, но эта прибыла с фениксом, которого ещё и во всеуслышание назвала вертихвосткой и паршивкой! А ещё у неё были и крылья, и рог. А судя по последним сплетням, словно пожар распространявшимся по залу, она была самой настоящей, Мерлин её побери, принцессой!!! Большинство равенкловцев позалазили на свои скамейки, а слизеринцы и вовсе забрались на стол.

— О… вот как? — сказал Дамблдор, слегка поглаживая свою бороду. — Осмелюсь сказать, что она всех нас удивила, — добавил он, загадочно блеснув очками. — Я рад, что вы столь быстро приняли свою анимагическую форму и полетели, а не упали на пол. У вас просто превосходные рефлексы! Это случилось так быстро, что я даже не успел заметить, как вы превратились.

Твайлайт непонимающе моргнула.

— Оу, но я не… — Однако Гарри не дал ей продолжить, схватив аликорну за ближайшую ногу и судорожно оную сжав, заставляя её обладательницу обернуться и удивлённо воззриться на него. — … А, точно, — продолжила Твайлайт, — вот вы о чём. Да, я так и сделала.

Гарри отчаянно сдерживался, чтобы не хлопнуть себя по лицу ладонью другой руки.

— Ну, что ж, — продолжил директор, — возможно, если вы сделаете любезность и вернётесь в свой обычный облик, мы сможем продолжить и обсудить всё то, что привело вас сюда.

— Мой обычный облик? — неуверенно переспросила аликорна. — … О, да, конечно. Как глупо с моей стороны. Я так увлеклась разговором с Гарри, что совсем забыла об этом.

У Гарри от ужаса невольно расширились глаза. Судя по тому, что Твайлайт только что сказала, она явно была в Эквестрии, когда Филомина схватила её. Со всей поспешностью мальчик снова дёрнул её за ногу, пытаясь сказать: «Подожди!»

Но было уже слишком поздно. Гарри обнаружил, что держит Твайлайт за лодыжку.

## 58. Недооценённые

Внезапное превращение Твайлайт заставило Гарри подавиться собственными словами и закашляться, тогда как все прочие ученики вытаращились на превратившуюся аликорну и лишь ошеломлённо ловили ртами воздух, словно разом обратились в большой косяк рыб. Так и продолжавшая стоять на столе Твайлайт, обратившись человеком, стала прекрасно видна любому находящемуся в Большом зале. Вдобавок из-за того, что её рост всего на ладонь не доходил до двух метров, она в итоге оказалась почти на полголовы выше, чем даже такие дылды как близнецы Уизли, отчего превратившуюся аликорну можно было с лёгкостью рассмотреть из любого угла помещения.

Гарри в шоке таращился на Твайлайт, от внезапности происходящего все мысли из его головы словно ветром выдуло. Сама же аликорна, в свою очередь, крутила туда-сюда головой, удивлённо оглядываясь на едва ли не в один голос потрясённо ахнувших после её превращения магов и ведьм. К счастью, на этот раз окружающее не отвлекло её от того, что действительно следовало сделать. И потому Гарри невольно вздохнул с облегчением, видя, что Твайлайт и правда подумала, прежде чем превращаться: она явно вспомнила его лекции о том, что в людском обществе необходимо обязательно носить одежду, если только ты не у себя в спальне или ванной.

Гарри прекрасно знал, что Твайлайт, как и все остальные эквестрийцы, перед возвращением через портал в Эквестрию обычно снимает всю свою одежду, и судя по реакции аликорны по прибытии, он сомневался, что Филомина решила вдруг притормозить возле портала, чтобы дать ей возможность взять с собой хоть какую-то одежду. Может, стоит потом посоветовать Твайлайт всегда держать при себе комплект одежды в седельной сумке, чтобы следующий подобный неожиданный визит на Землю не застал её врасплох? Благодаря чарам незримого расширения это не должно было стать для неё проблемой.

На Твайлайт было «надето» облегающее платье, по виду то самое, в котором она была, когда они с ней впервые прошли через портал. То самое, которое Рэрити оперативно заменила на наряд, куда более подходящий статусу принцессы и планируемым действиям в этом мире. И только один Гарри сейчас знал, что эта одежда была иллюзией[1]. По крайней мере, надеялся, что только он один.

При виде её стройной, ладной фигурки со стороны парней постарше раздались хлопки в ладони и одобрительный гул, кое-кто даже присвистнул. Между тем ведьмы неодобрительно выдохнули — они откровенно завидовали — и тут же принялись кидаться в своих парней проклятьями за то, что те пялились «куда не надо», не разбирая, являлись ли маги действительно их парнями или только планировались к завоеванию. Некоторым и вовсе доставалось не по одному разу с разных сторон.

Гарри заметил, что Миртл тоже смотрит на Твайлайт, притом — с довольно странным выражением лица. Он вздохнул, отпустил лодыжку превратившейся аликорны и взял её за руку.

— Спускайся оттуда, — тихо сказал он и потянул её к своей стороне стола, помогая удержать равновесие, пока она спускалась. — Это не лучшее решение, у них есть заклинания, которые позволяют людям видеть сквозь иллюзии, мои очки, например, дают такую возможность, — добавил Гарри шёпотом, как только Твайлайт оказалась рядом с ним, и на всякий случай снова оглядел Зал.

К счастью, судя по их реакции (а точнее, по отсутствию оной), вроде бы ни один из старшекурсников не успел выучить это конкретное заклинание. Гарри уже приходила в голову аналогичная идея — не тратить время на одевание, просто изобразив на себе одежду при помощи иллюзии, но потом он нашёл у себя в очках рунную цепочку, позволявшую видеть такие иллюзии насквозь. Судя по всему, он был не единственным, кто до такого додумался. И он тогда возблагодарил богов, что не попробовал режим, позволяющий смотреть сквозь иллюзии, находясь где-нибудь в классе или в коридоре, а сделал это в комнате, глядя на собственную ногу, облачённую в иллюзорную штанину. Одежда выглядела дымкой, окружающей вполне детально различимое тело. У него не было никакого желания внезапно увидеть директора или головорезов Малфоя голыми. Одна только эта мысль заставляла его невольно содрогаться. И остался лишь один вопрос: существует ли доступное ему по силам контрзаклинание, которым можно защититься от таких чар?

Гарри решил позже озвучить Твайлайт свои мысли об этом. Он знал, что если такого заклинания даже и не существует в природе, аликорна с лёгкостью его создаст. И Гарри обязательно проследит за тем, чтобы жеребёнки, а также Гермиона с Джинни получили это контрзаклинание. «И, пожалуй, Анджелина с Алисией тоже», — поразмыслив, добавил Гарри в этот список и девочек из гриффиндорской квиддичной сборной. Он был уверен, что уж они-то позаботятся о том, чтобы все другие ведьмы узнали о нём.

И мало ему этих проблем, так ещё и жеребёнки ничуть не делали ситуацию легче, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться из-за реакции магов и ведьм, отчего их лица уже стали пунцовыми из-за прилагаемых усилий.

— Да ладно, — прошептала Твайлайт в ответ, — ну, на время сойдёт. Хотя мне всё равно кажется глупой эта ваша постоянная зацикленность на одежде.

— Не для этих людей, — вздохнул Гарри и оценивающе посмотрел на охотниц Гриффиндора. — Может, получится одолжить что-нибудь у одной из девушек, — задумчиво пробормотал он, утвердившись в мысли, что ему надо срочно вывести Твайлайт из Зала, пока она не продемонстрировала случайно чего… лишнего.

Директор одним быстрым репаро восстановил повреждённый стол, а Гарри тем временем потащил Твайлайт в направлении дверей Большого зала. Ей, правда, было всё равно — она потрясённо таращилась в зачарованный потолок.

— О Селестия! — воскликнула Твайлайт и встала как вкопанная, принявшись пристально рассматривать магическую проекцию небосвода. — Какое великолепное заклинание! Надо будет потом рассказать о нём принцессе Селестии. Уверена, в тронном зале такая проекция будет выглядеть просто фантастически.

Замолчав, превращённая аликорна продолжила внимательно изучать иллюзию неба, при этом её губы слегка шевелились — она явно разбирала устройство наложенных на потолок чар.

Тем временем Парвати, немного отойдя после того потока вопросов, что вырвался у Твайлайт, и оценив на взгляд свиток с, очевидно, ещё большим их количеством, без лишних подсказок направилась к Миртл, сидевшей за столом Равенкло.

Глядя на снова увлёкшуюся принцессу, Гарри уже в который раз вздохнул и, попросив помощи у жеребёнок, вместе с ними потащил Твайлайт, по-прежнему не сводившую глаз с заколдованного потолка, по проходу между столами. Директор вместе со своим заместителем сначала шли параллельно по другую от них сторону стола, а затем, когда стол закончился, в замешательстве последовали за ними. В итоге разгонять студентов за свои столы и восстанавливать порядок пришлось оставшимся главам факультетов.

Группа, возглавляемая Гарри, только-только добралась до двери, когда принцесса, словно очнувшись, снова резко остановилась.

— Ой! — сказала Твайлайт и стала оглядывать зал. — А где кобылка… девушка, которая раньше была привидением?

— Это Миртл, вот она, — сказала Парвати, догоняя их и таща упомянутую ведьму за собой на буксире.

Гермиона лишь удивлённо пискнула, когда седельная сумка, подобранная ею после того, как та упала с внезапно превратившейся Твайлайт и теперь выглядевшая как мягкий портфель, внезапно засветилась сиреневым и распахнулась, и оттуда вылетела бумага, а вслед за ней и перо, немедленно начавшее делать записи на бумаге.

— О! — только и сказала Твайлайт и, слегка нахмурившись, осмотрела бывшего призрака с Равенкло с головы до пят. — Если ты не против, я хотела бы задать тебе несколько вопросов. Ты сильно удивилась, когда превратилась в привидение? И вообще, хотела ли ты стать призраком? Как это произошло? Кто-нибудь видел, как это произошло? Сколько времени тебе понадобилось, чтобы осознать, что ты умерла? Сколько тебе было полных лет, когда это случилось? Ты была того же возраста, что и сейчас?

— Твайлайт, — попытался прервать разошедшуюся аликорну Гарри, пока последовавшие за ними профессора и студенты — собственно весь первый курс Гриффиндора плюс несколько новых друзей Миртл — молча слушали этот непрекращающийся шквал вопросов.

— Трудно было адаптироваться? А твои эмоции стали спокойнее и глуше или тебе наоборот стало сложнее их сдерживать? Когда ты познакомилась с другими призраками? Они были приветливы к тебе? У тебя появились друзья среди призраков? У тебя были проблемы при общении с твоими бывшими друзьями?

— Твайлайт! — с нажимом повторил Гарри, повысив голос, при этом нервно оглянувшись и жалобно улыбнувшись аудитории. Невольно он отметил у Миртл отсутствующий стеклянный взгляд, из-за чего воскрешённая девочка сейчас чем-то напоминала оленя, пойманного ночью в свете фар мчащегося на него грузовика.

— Как твои друзья отреагировали, когда узнали, что ты призрак? Ты знаешь, как именно умерла? Ты ходила или парила по воздуху? Ты могла перемещаться везде или были какие-то ограничения? Когда ты исчезала, то просто становилась невидимой или действительно куда-то уходила? Что ты подумала, когда Гарри предложил вернуть тебя в мир живых?

— ТВАЙЛАЙТ!!! СОБЕРИСЬ!!! — громко прошипел Гарри, одновременно дёргая её за руку.

— Да что?! — выпалила принцесса, резко обернувшись к Гарри, нахмурившись и уперев руки в бёдра.

Гарри, демонстративно сжав губы, молча впился в неё взглядом. Моргнув и словно опомнившись, превращённая аликорна подняла глаза и окинула взглядом собравшуюся вокруг них толпу. Тем временем, ошеломлённая напором незнакомки, Миртл, воспользовавшись тем, что уже едва ли не нависавшая над ней сумасшедшая ведьма отвлеклась, поспешно попятилась за спины других учеников.

— Оу, вот оно что, — удручённо протянула Твайлайт, её руки безвольно повисли вдоль тела, да и в целом она теперь выглядела приунывшей. — Я опять это сделала, да? — вздохнула она.

— Да. Ты опять это сделала. А теперь извинись.

Если привычные к такому её поведению жеребёнки просто демонстративно закатили глаза, то реакция собравшихся вокруг учеников была куда более яркой: все они в разной степени недоумения и удивления уставились на Гарри. Это он что, только что сделал выговор взрослому? Да ещё и, судя по всему, принцессе?

— Простите, пожалуйста, — покраснев, пробормотала Твайлайт, виновато глядя на Миртл. — Иногда я проявляю немного чрезмерный энтузиазм, когда у меня появляется возможность узнать что-то новое.

— Всего лишь «иногда»? — пробормотал Гарри себе под нос, приподняв бровь, заставляя троицу кобылок захихикать.

Вместо ответа Твайлайт раздражённо зыркнула на него, а затем снова обратила внимание на Миртл.

— Дома у нас даже упоминаний не найти о настоящих привидениях, — сказала она. — Поэтому я тебя прошу, не могла бы ты ответить мне на несколько вопросов? Это бы очень мне помогло. Уверена, на основании пережитого тобой опыта мы с лёгкостью сможем издать целую книгу. Представляешь, абсолютно новую книгу!

И она едва ли не заплясала, радостно подпрыгнув на месте, чем привлекла к себе всё внимание парней со старших курсов, поскольку её плотно облегающая тело иллюзия платья точно следовала за всеми движениями, а бюстгальтера у неё по-прежнему не было. В следующее мгновение Твайлайт с надеждой воззрилась на воскрешённую девушку и попыталась исполнить отточенный Меткоискателями едва ли не до совершенства взгляд Убийственной Милоты™. И пусть он вышел не настолько эффективным, как в оригинальном исполнении, тем не менее умоляющий взгляд, направленный на Миртл со стороны кого-то другого, а тем более, когда этот кого-то был выше её, оказался чем-то новым и совершенно неожиданным для Миртл, заставив равенкловку кивнуть в знак согласия. Или же её голова просто последовала за движением глаз, пристально следивших за подпрыгивающей грудью принцессы? И кстати, таких глаз вокруг оказалось подозрительно много.

Взвизгнув от восторга, Твайлайт запрыгала на месте теперь уже по-настоящему. Гарри заметил, как у одного из наблюдающих за этим мага курса эдак с пятого, как он прикинул, пошла кровь носом. Притом парень этого вообще не заметил. Зато возмущение на лице ведьмы, стоящей рядом и держащей его за руку, давало понять, что вот она-то проблему своего парня видела прекрасно. Гарри узнал это выражение — такое же он видел у своей тёти, когда та замечала, что его дядя слишком уж пристально смотрит на какую-то из женщин, показываемых по телевизору.

— Может быть, нам стоит продолжить этот разговор в моем кабинете? — произнёс, задорно блеснув очками, Дамблдор, который до этого наблюдал за происходящим молча. — Мы ведь не хотим отвлекать студентов от учёбы, правда?

— Нет-нет, я не могу на это согласиться! — быстро сказала Твайлайт, поворачиваясь к нему лицом. — Уверена, у вас есть дела поважнее, чем слушать, как я задаю вопросы. Просто подскажите, где найти удобную комнату, и мы не будем вам мешать.

— Мне очень жаль, — улыбнулся ей директор, — но если вы не являетесь родственником студента, с которым хотите встретиться, то должен присутствовать либо я, либо глава Дома этого студента. Подобная мера предусмотрена в том числе и для защиты как вас, так и ученика.

Твайлайт посмотрела на Миртл и слегка наклонила голову.

— Глава её Дома — профессор Филиус Флитвик, — продолжил Дамблдор, представляя главу факультета Равенкло прежде, чем бывшая призрак успела хоть что-то ответить, и учтиво указал рукой на невысокого мага.

— Профессор Филиус Флитвик, — сказала Твайлайт, повернувшись к нему лицом. — Рада с вами познакомиться. Гарри был весьма впечатлён вашими уроками. Буду рада обсудить с вами некоторые заинтересовавшие меня темы. Я Твайлайт Спаркл.

— Принцесса Твайлайт Спаркл, — Гарри чувствовал, что должен это подчеркнуть.

— Да-да, принцесса Твайлайт Спаркл, — повторила она, закатывая глаза и пренебрежительно отмахиваясь рукой. — Вы не будете возражать, если я попрошу вас ответить на несколько вопросов, касающихся вашей магии? — добавила Твайлайт, немного помедлив.

Щеголеватый маленький профессор щёлкнул каблуками и сделал полупоклон.

— Принцесса Твайлайт, я буду рад ответить на все ваши вопросы, — сказал он с улыбкой.

Гарри заметил, что профессор не протянул руку при знакомстве — видимо, он предположил, что откуда бы она ни пришла, там они не пожимали руки. Хотя более вероятно, что он решил: рукопожатие с ней, королевской особой, будет неуместным.

В ответ Твайлайт улыбнулась, а свиток с пером снова выплыли на передний план, делая записи.

— Пожалуйста, зовите меня просто Твайлайт, мне так больше нравится, — сказала аликорна и повернулась к главе другого Дома. — Профессор Минерва Макгонагалл, рада снова вас видеть.

— Могу вас заверить, Твайлайт, я так же рада вас видеть, — последовал быстрый ответ и вежливый кивок головой.

— Ну так что, продолжим? — спросил директор, указывая на двери Большого зала.

Твайлайт в последний раз взглянула на украшавший зал потолок и направилась в сторону выхода.

— Итак, Гарри, это ты использовал заклинание или Свити Белль? — спросила принцесса, когда они уже выходили из Большого Зала.

— На самом деле мы это сделали вместе, — признался Гарри. — Да мы все там были… то есть все первокурсники Гриффиндора были в той комнате, но мы со Свити Белль сделали основную магическую работу, а Гермиона была нашим резервом и следила за тем, чтобы мы ничего не забыли и не испортили. И это Свити Белль и Гермиона дали по капле своей крови в нужный момент.

— О-о-о-о! Это так увлекательно! Впервые у пони возник шанс использовать это заклинание! — и она, резко остановившись, радостно крутанулась на месте.

Оглянувшись на секунду, Гарри заметил, как один из старших учеников, не отрывая взгляда от происходящего, и потому не видя того, что происходит прямо перед ним, попытался пройти сквозь дверной косяк, и не смог сдержать улыбку от глупости его поступка. Все ведьмы мёртвой хваткой держали своих парней за руку, и, вероятно, только потому, что тема разговора была жуть какой интересной, а сама Твайлайт — принцессой, они до сих пор не утащили своих чрезмерно заинтересовавшихся присутствием аликорны парней для профилактической беседы по поводу того, как они должны вести себя со своей девушкой. Гарри точно знал, что такая беседа не обойдётся без жалящих проклятий, а может, и без чего посерьёзнее.

Судя по тем телешоу, Гарри ожидал, что разговоры будут примерно такими:

— Почему ты на меня злишься?

*Бдыщ!*

— Ты знаешь почему!

*Бдыщ!*

— Что я сделал?

*Бдыщ!*

— Ты сам прекрасно знаешь, что ты сделал!

*Бдыщ!**Бдыщщщ!!!*

Представив себе подобную картину, Гарри невольно порадовался, что у него не было особой пони.

Тем временем профессора остановились и, как и первокурсники Гриффиндора, удивлённо уставились на Твайлайт.

— Впервые? — переспросил директор, подняв брови.

Гарри заметил, что по какой-то причине, количество магов с кровотечением из носа резко увеличилось. Как и число разъярённых ведьм.

— Ну да, — подтвердила Твайлайт. — Я хочу сказать, что в теории всё было правильно, да и расчёты оказались верны. Я сама проверяла и то и то семь раз: один — впервые прочитав эту книгу, когда была совсем ещё жеребёнкой, затем три раза, когда училась в Школе Селестии для одарённых… учеников, когда мне… ну, было скучно… Потом ещё дважды, я тогда уже жила в Понивилле, а он очень близко к Вечнодикому лесу, и я подумала, что наверняка в конце концов найду там привидение, ну и ещё один раз перепроверила, прежде чем отправить книгу Гарри. Но у нас никогда не было настоящих призраков, на которых можно было бы опробовать заклинания — а я искала их повсюду, даже проверила кристальные пещеры под дворцом в Кантерлоте. Вот почему твои ответы так важны, — заявила принцесса, обернувшись к Миртл. — Ты самый первый призрак, возвращённый к жизни, и теперь ты станешь знаменитой, а твою историю напишут во всех учебниках! Так, а вы пробовали какие-нибудь другие заклинания? — снова зачастила она, повернувшись к Гарри. — Какие? Они тоже сработали?..

— Да, — Гарри поднял руку, останавливая её. — Все, кроме тех, которые могут навредить призраку — например, заклинание изгнания. И да, они все сработали.

— Думаю, что мы можем ограничить первое интервью только Гарри Поттером, Свити Белль и самой мисс Миртл, — сказала Твайлайт, обращаясь к директору.

— Вообще-то её зовут Миртл Уоррен, — поправила её Гермиона.

— Я так рада познакомиться с тобой, мисс Миртл Уоррен, — сказала Твайлайт, обернувшись к бывшему призраку. — Итак, есть здесь поблизости комната, которую мы могли бы использовать? — спросила она, повернувшись уже к директору, и затем кинула взгляд в сторону идущего от входа в Большой зал восточного коридора. — О, например, та комната свободна? — и указала на едва виднеющуюся вдали дверь.

— Я и правда думаю, что для этих целей будет более уместно использовать мой кабинет, принцесса Спаркл, — продолжал настаивать на своём директор.

— Что вы, у нас нет причин тратить ваше драгоценное время. Уверена, что вы как директор слишком заняты, чтобы просто сидеть и слушать, как я задаю вопросы. Думаю, мы с профессором Филиусом Флитвиком сможем и сами прекрасно со всем справиться.

— Что ж, я могу согласиться, что для мисс Уоррен этого будет вполне достаточно, но, боюсь, Гарри и мисс Белль потребуется присутствие меня или главы их Дома, чтобы представлять их интересы вместо их родителей, — сказал Дамблдор, блеснув очками-половинками. — «In loco parentis»[2], понимаете?

— А, точно, — закатила глаза Твайлайт, — я же всё ещё не отдала их вам, — и из её мягкого портфеля вылетела новая пачка бумаг, просто поразив Гермиону, да и всех остальных, тем, что перо при этом как ни в чём ни бывало продолжало делать записи. Тем временем стопка документов разделилась надвое, и оставшаяся часть вернулась обратно в портфель. — Вот ваша копия документов, подтверждающих, что, пока Свити Белль, Эппл Блум и Скуталу учатся в этой школе, я несу за них полную ответственность, как и мой должным образом назначенный представитель, Свити Дропс, к которой следует обращаться в случае моей недоступности, — тонкая пачка бумаг зависла перед ошеломлённым директором в ожидании, что он заберёт их, что Дамблдор и сделал механически, не сводя с принцессы потрясённого взгляда. — Подписано их родителями, заверено принцессой Селестией и принцессой Луной. А это… — из портфеля вылетела ещё одна пачка бумаг, — ваши копии доставленных от Дурслей вчера нашим адвокатом документов, передающих мне полную и постоянную опеку над Гарри Поттером до достижения им совершеннолетия. Подписано его тётей и дядей, подписи его родственников заверены судьёй. И, конечно же, Свити Дропс и в этом случае является моим должным образом назначенным представителем, если я буду недоступна.

Твайлайт подняла на Дамблдора взгляд и улыбнулась при виде того, как он взял и вторую парящую перед ним пачку бумаг.

— Так что нам не нужно тратить ни ваше, ни профессора Минервы Макгонагалл драгоценное время, — радостно подвела итог принцесса, затем, на секунду остановившись, она повернулась к Гарри и Свити. — Ну, если только кто-то из вас на самом деле хочет, чтобы там присутствовали директор или профессор Минерва Макгонагалл, — уточнила она, на что оба (же)ребёнка покачали головами.

— А я могу поприсутствовать? — спросила Гермиона, правда, написанные у неё на лице нетерпение и любопытство плохо сочетались с тихим тоном, которым девочка задала свой вопрос. — Я за всем следила и всё слышала во время ритуала. Может быть, я смогу вспомнить и указать на важные детали, которые Гарри или Свити могут пропустить или забудут вам рассказать.

— И мы тоже добавили немного магии, — сказала Джинни, взмахом руки показывая на остальных гриффиндорских одноклассников, которые кивнули как один.

— А-агась, мы тож’ там были.

— Гарри наш однотабунник, — поддакнули Скуталу и Эппл Блум, не желая оставаться в стороне.

Директор тем временем бегло просматривал бумаги.

— Что ж, — наконец сказал Дамблдор, озадаченно нахмурившись, — мисс Белль, мисс Блум и мисс Скуталу — иностранные студенты, прибывшие с вашей родины, поэтому эти документы вполне подтверждают, что вы являетесь их магическим опекуном. Однако, — продолжил он, снова собрав бумаги в стопку и подняв взгляд на Твайлайт, — Гарри является гражданином Великобритании, поэтому его магическая опека не может быть передана иностранцу. Мне очень жаль, принцесса, но я или профессор Макгонагалл обязаны присутствовать, если у него назначена встреча со взрослым, не входящим в состав персонала Хогвартса, дабы защитить как его интересы, так и интересы посетителя. Или, если вы хотите, чтобы на встрече присутствовали и другие гриффиндорцы, — добавил Дамблдор, кинув взгляд на Гермиону. — Могу я поинтересоваться, как вы убедили Дурслей отказаться от опеки? — после паузы произнёс Дамблдор, слегка прищурившись и снова блеснув очками.

Твайлайт взглянула на Гарри, затем снова повернулась к директору.

— О, наш адвокат позаботился об этом вопросе, позже он сказал, что они были очень рады, что их, как они выразились, «избавили от него». Я, правда, не понимаю, что они имели в виду, — добавила она, озадаченно нахмурившись, затем вздохнула и продолжила: — Собственно, это ещё один вопрос, который я хотела бы обсудить с Гарри.

Гарри хмуро уставился на директора. «Он что, знал о Дурслях? Да откуда он вообще мог знать о Дурслях? Какое ему дело до того, где я жил?» Мальчик невольно почувствовал закипающую в нём злобу. Сначала те книги о нём, полные лжи, а теперь ещё и это. Что дальше? Как ещё этот старый маг вмешивался в его жизнь?

— А потом мне нужно будет обсудить кое-что уже с вами, — продолжила Твайлайт, склонив голову набок, а затем вся подобралась и холодно взглянула на собеседника сверху вниз. — Это же школа, не так ли?

Глаза Гарри невольно расширились, и он улыбнулся, видя, как Твайлайт сделала стойку подобно взявшей след гончей. Вот только этот предупреждающий сигнал был понятен лишь эквестрийцам, но никак не старым профессорам. Гарри и Меткоискатели, не сговариваясь, сделали шаг назад, оттесняя и своих друзей.

— Конечно, это школа, — невинно моргнув, улыбнулся в ответ Дамблдор.

В ответ превращённая аликорна, прищурившись, смерила собеседника с головы до ног пристальным, холодным взором.

— Тогда будьте так любезны объяснить, почему, цитируя вас же, «коридор третьего этажа с правой стороны закрыт для всех, кто не хочет умереть очень мучительной смертью»? — процедила она, приподняв бровь, не прекращая сверлить Дамблдора пристальным взглядом. — Почему за дверью с таким простым замком, что его может открыть даже жеребёнок, сидит цербер? Я имела дело с цербером. Цербер — это вам не какая-нибудь дворняжка, которую можно держать на коленях, обнимая и почёсывая ему животик, — Твайлайт вдруг замолчала и нахмурилась. — Ну, если только ты не Селестия или Флаттершай, пожалуй, — пробормотала она вполголоса, на пару секунд отвернувшись в сторону, затем покачала головой и, вздохнув, снова впилась взглядом в директора. — И не за абы какой обычной дверью, а за дверью в школе! В школе, полной любопытных и озорных детей. Если бы Селестия сделала подобное заявление перед учениками своей школы, то они все поголовно сочли бы это вызовом! И все без исключения проявили бы смелость и смекалку, желая доказать, что достойны учиться в её школе. И недели бы не прошло, как уже все они пробрались бы через эти двери хотя бы по разу, а то и по два. А Гарри с девочками умудрись наткнуться на этого цербера и вовсе случайно! — взгляд принцессы Твайлайт ощутимо потяжелел. — Если это пример самого безопасного места во всей Англии, то я серьёзно сомневаюсь в безопасности дальнейшего пребывания тут Гарри и жеребёнок!

— Уверяю вас, принцесса Твайлайт, наши ученики не столь безрассудны, — успокаивающе сказал директор Дамблдор, снова блеснув очками. — Все остальные стараются держаться подальше от этого коридора.

— Да неужели?![3] — недоверчиво переспросила Твайлайт, и обе её брови приподнялись почти до линии волос. — Всё действительно так обстоит?

Вместо ответа Дамблдор продолжил спокойно ей улыбаться.

— Что ж, давайте это проверим.

Резко обернувшись, Твайлайт ринулась обратно в Большой зал. Остальным оставалось лишь последовать за ней.

Остановившись прямо посреди дверного проёма, отчего студенты, до того там толпившиеся, были вынуждены буквально отскочить назад, уступая место, Твайлайт глубоко вздохнула.

— ПРОШУ ВНИМАНИЯ! — прогремела аликорна Кантерлотским Гласом, и все присутствовавшие в помещении тут же повернулись к ней. Гарри, как и многие из тех, кто стоял близко к дверям, вздрогнул и поморщился от неожиданной громкости её голоса. — КТО ИЗ ВАС ЗНАЕТ, ЧТО ИМЕННО НАХОДИТСЯ ЗА ДВЕРЬЮ В КОРИДОРЕ ТРЕТЬЕГО ЭТАЖА С ПРАВОЙ СТОРОНЫ?!

После минутного колебания большинство учеников подняли руки — разумеется, включая Гарри, Гермиону и троицу жеребёнок. За столом Слизерина, правда, поднялось всего несколько рук. Нахмурившись, Твайлайт повернулась к их столу и стала выжидательно сверлить взглядом внезапно почувствовавших себя неуютно и заёрзавших на месте детей. Под давлением её взгляда всё больше рук одна за одной поднималось в воздух, пока и стол «змеек» не «заколосился» лесом рук большинства своих воспитанников, как и в остальных Домах. Профессору Снейпу оставалось лишь бросать на них неодобрительные взгляды.

Гарри украдкой взглянул на Дамблдора. На лице директора был написан шок. Профессор Макгонагалл спрятала лицо в ладонях, а профессор Флитвик с печальной улыбкой качал головой.

Видя результат своих слов, Твайлайт кивнула, затем повернулась и пару мгновений смотрела на директора, после чего вновь повернулась к присутствующим в Большом зале.

— А КТО ИЗ ВАС ЭТО ВИДЕЛ ЛИЧНО?!

Лес рук в Большом зале пропал, поднятыми остались лишь руки близнецов Уизли и Невилла. Гарри и его подруги, стоявшие в дверях, тоже держали руки поднятыми.

Твайлайт снова нахмурилась.

— ЧТО, И ЭТО ВСЁ? — воскликнула она, недоверчиво покачав головой. — НУ? КТО ИЗ ВАС ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАГЛЯДЫВАЛ ТУДА? ИЛИ ГРИФФИНДОРЦЫ ТУТ ЕДИНСТВЕННЫЕ, КТО ДОСТАТОЧНО СООБРАЗИТЕЛЕН, ЛЮБОПЫТЕН И ХРАБР, ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ, ЧТО ЖЕ ТАКОГО ТАМ НАХОДИТСЯ?!.

Это сработало. Лес рук возник снова. Пусть не так густо, как раньше — может быть, всего четверть от первоначального числа, — и в основном среди старшеклассников, но всё же руки были подняты.

Твайлайт с довольной улыбкой в очередной раз повернулась к Дамблдору.

— Вы явно недооцениваете своих учеников, директор Альбус Дамблдор.

Вид у директора был смущённым. Принцесса тем временем снова обернулась к залу.

— А КТО ИЗ ВАС ПЛАНИРОВАЛ УЗНАТЬ, ЧТО НАХОДИТСЯ ТАМ ДАЛЬШЕ?!

Остались поднятыми руки близнецов, чему профессор Макгонагалл совершенно не удивилась. Более того, братья Уизли и вовсе подняли вверх обе руки. Гарри нахмурился, заметив, что и жеребёнки продолжали держать руки поднятыми вверх. Скуталу, заметив направленный на неё взгляд Гарри, только самодовольно ухмыльнулась, а Эппл Блум лишь пожала плечами, не выказывая ни малейших признаков смущения или стыда за свой честный ответ. Твайлайт фыркнула, видя реакцию Меткоискательниц, пробормотав что-то вроде: «Ну, эти-то естественно», а затем обвела помещение мрачным взглядом, внимательно осматривая сидящих за столами детей.

Постепенно поднялась ещё дюжина рук, по меньшей мере по две за каждым столом, но большинство всё же было в Гриффиндоре. И судя по внимательным взглядам глав факультетов, они явно запомнили тех, кто из их Домов поднял руки.

— БЛАГОДАРЮ ВСЕХ ЗА ЧЕСТНОСТЬ! — объявила Твайлайт и, снова повернувшись к директору, перешла на свой обычный голос. — Ну, что скажете?

И, скрестив руки на груди, превращённая аликорна выжидательно на него уставилась.

— Уверяю вас, защита цербером более чем адекватна, — вздохнул Дамблдор, немного придя в себя после столь неожиданных для него откровений.

— Это сродни тому, как вы заверяли меня, что ваши ученики не пытались пройти через ту дверь, чтобы посмотреть на цербера? — взгляд Твайлайт, которым она сверлила директора, снова потяжелел. — Исходя из того, как при столкновении с действительностью рассыпалось ваше первое утверждение, почему я должна верить, что то же не относится и ко второму? Тем более, что на двери,очевидно, отсутствуют заклинания, способные сообщить о том, что её кто-то открыл. — Твайлайт сделала многозначительную паузу, дабы подчеркнуть важность своих слов. — Поэтому принцесса Селестия желает, чтобы я лично осмотрела эти заклинания.

Профессор Макгонагалл, как и несколько стоявших достаточно близко к ним старших учеников выглядели шокированными тем, что кто-то усомнился в словах директора, притом — прилюдно. Профессор Флитвик же просто с интересом наблюдал за развитием событий.

Дамблдор долго смотрел на Твайлайт, задумчиво поглаживая бороду. Гарри понимал, что директор не сомневается в том, что, если Твайлайт останется недовольной его защитой, то немедля заберёт отсюда трёх жеребёнок. А Гарри недвусмысленно дал понять: если здесь не будет их, то и он тут оставаться не собирается, и плевать, является ли этот старый маг его магическим опекуном или нет. И удержать его здесь против воли будет попросту невозможно. Даже если директор сможет как-то адаптировать заклинания антиаппарации, чтобы заблокировать эту новую для него телепортацию, то Гарри ведь прекрасно известно, что стоит добежать до опушки Запретного леса — и он окажется вне области их действия. Более того, он может в любой момент просто вызвать Филомину и сбежать отсюда с фениксом. А уж добравшись до Литтл Уингинга, он просто уйдёт в Эквестрию, и Дамблдор со своим Хогвартсом больше никогда его не увидят.

— Возможно, будет и правда полезным выслушать мнение со стороны, — наконец тихо сказал Дамблдор. — Что ж, когда закончите разговор с мисс Уоррен, приходите ко мне в кабинет, и мы сможем пообщаться на тему того, как я мог бы улучшить эту защиту.

Твайлайт смерила его внимательным взглядом.

— Звучит вполне разумно, — кивнула она несколько мгновений спустя. — А заодно вы мне расскажете, что у вас там такого, что вам потребовался охранником целый цербер. Итак, мы можем использовать эту комнату? — спросила Твайлайт, обратившись к двум профессорам, и указала дальше по коридору на дверь в кабинет, который и предлагала изначально.

Получив разрешение, принцесса первым делом расспросила первокурсников с Гриффиндора и сделала несколько магических снимков. Это заняло всего несколько минут.

— Можете идти, если хотите, — сказала она, когда закончила разговор с младшеклассниками, отпуская их — не было никаких причин тратить их вечер на ожидание, пока она закончит опрос Миртл.

Следующие два часа бедняжке Миртл пришлось немало помучиться, отвечая на нескончаемый поток вопросов Твайлайт, пока та тщательно прогоняла на ней весь свой список. Рон ушёл буквально после третьего вопроса — ему явно было скучно. Остальные также постепенно рассосались вслед за ним. Под конец Твайлайт от возбуждения уже нетерпеливо пританцовывала на месте, а Миртл выглядела так, словно из неё все соки выжали. Из гриффиндорцев с ними к тому моменту остались только Гарри, жеребёнки да Гермиона.

Наконец Твайлайт стала замедляться, а затем, дойдя до конца списка, и вовсе замолчала и, сложив оный обратно в портфель, стала с восторгом торопливо перечитывать второй свиток — тот, который только что заполнила мелким, убористым почерком.

— Ох, это так интересно! — сказала она, сворачивая толстенный рулон с записями. — Есть ещё кое-что, о чём я хотела бы порасспросить тебя, Миртл, конечно, если ты не против. Судя по тому, что ты нам рассказала, то, с чем ты столкнулась, подозрительно похоже на кокатриса или василиска.

## 59. Здравый смысл?

— Подумать только, василиск или кокатрис, свободно разгуливающий по школе — это же уму непостижимо! — Твайлайт в изумлении покачала головой и обменялась озабоченными взглядами с двумя профессорами. — И он всё ещё может быть здесь! В «Истории Хогвартса» не упоминается, чтобы такое существо было схвачено, а тем более убито, — аликорна снова покачала головой. — И как только он может вот так стоять и заявлять, что это самое безопасное место в Англии, когда по школе может бродить подобное чудовище!

Дети обменялись обеспокоенными взглядами.

— Может быть, нам стоит позвать Флаттершай? — предложил Гарри.

Твайлайт что-то проворчала себе под нос и повернулась к Миртл.

— Для начала мне нужно подтвердить свои подозрения. Вот почему я хочу, чтобы ты поделилась воспоминаниями о том, что с тобой произошло.

— Без проблем, — вымотанная девушка устало посмотрела на неё, вздохнула и пожала плечами.

Твайлайт села в кресло рядом с ней.

— Закрой глаза и подумай о том, что произошло. Вообрази это у себя в голове, вспомни, почему ты была в туалете, что ты слышала, что чувствовала…

— Простите, принцесса… — сказал профессор Флитвик. Твайлайт обернулась и сердито на него посмотрела. — …Твайлайт, — поправился профессор. Превращённая аликорна кивнула и улыбнулась. — Возможно вы не знаете, но легилименция ребёнка в Англии незаконна.

— Легилименция? Ребёнка? — Твайлайт посмотрела на Миртл. — Хм, — задумалась она на мгновение. — Пожалуй, да. Думаю, некоторые из вас вполне могут подумать, что то, что я собираюсь сделать, действительно соответствует вашему определению легилименции, — сказала она, смотря на профессора. — Однако, — обратилась она уже к ведьме, — тебе ведь было четырнадцать, когда это случилось, верно? И ты пробыла призраком сорок восемь лет, — продолжила она, когда Миртл кивнула. — Значит, технически тебе сейчас шестьдесят два года. Следовательно, — подвела итог Твайлайт, вновь повернувшись к профессору Флитвику, — я так полагаю, можно с уверенностью заявлять, что Миртл Уоррен достаточно взрослая, чтобы её больше никто не мог назвать ребёнком.

Оба профессора нахмурились и обменялись взглядами. Технически Твайлайт была права. Миртл родилась в 1929 году, что означало, что ей исполнилось шестьдесят два года, и её определённо уже нельзя назвать ребёнком. С другой стороны, из того немногого, что Гарри успел узнать, читая историю магического мира, этот аргумент мог с лёгкостью оспорить и отвергнуть Визенгамот, основываясь исключительно на том, что возраст её тела не соответствует её фактическому возрасту и сейчас составляет всего четырнадцать лет, а во время своего бытия призраком она и вовсе полностью прекратила стареть. Хотя по факту её телу и трёх дней не было, так что Миртл небезосновательно можно считать новорожденной. Но ведь речь сейчас шла о целом василиске, который вполне мог до сих пор находиться в замке.

Наконец профессор Флитвик снова повернулся к Твайлайт.

— Только до тех пор, пока мисс Уоррен согласна, и при условии, что вы ограничите круг своего поиска лишь случаем её безвременной кончины.

Твайлайт посмотрела на Миртл и вопросительно приподняла бровь.

— Я не против, — пожала плечами ведьма и, закрыв глаза, нахмурилась, очевидно, воспроизводя в памяти давнишний инцидент.

Твайлайт наклонилась ближе и прижалась лбом ко лбу девушки. Несколько секунд спустя она выпрямилась.

— Что ж, похоже, это и правда василиск. Глаза кокатриса не смогли бы занять почти всё поле её зрения, существо, которое она видела, должно быть гораздо крупнее курицы, так что это может быть только змея. Но в таком случае она должна быть размером… — Твайлайт задумчиво нахмурилась, — никак не меньше двенадцати селестиалов в длину! Ничего себе! — поразилась результату собственных вычислений принцесса и окинула присутствующих в комнате ошарашенным взглядом широко раскрытых от удивления глаз. — Да она здоровенная! — Видя озадаченные выражения лиц всех присутствующих, аликорна пояснила: — Это более двадцати ваших ярдов[1]. Так кто в конечном итоге выследил этого монстра? — спросила Твайлайт, обернувшись к профессору Макгонагалл. — Впервые в жизни слышу о таком большом василиске. Обычно драконы съедают их прежде, чем те успевают вырасти длиннее четырёх или пяти селестиалов.

Профессор трансфигурации пустым, полным непонимания взглядом тупо таращилась на Твайлайт.

— Двадцать ярдов? — наконец выдавила женщина, сильно побледнев, и обменялась взглядами с коротышкой-профессором.

— Примерно.

— Насколько нам известно, никто и никогда не подозревал, что причиной смерти мисс Уоррен был кокатрис или василиск, — пояснил хмурящийся профессор Флитвик.

— То есть вы хотите сказать, что в вашей школе, по всей видимости, свободно ползает василиск, и никто об этом так и не узнал?! — в ужасе уставилась на него Твайлайт. — За все эти десятилетия?

— Тогда, в 1943 году, произошла серия нападений на студентов со стороны таинственного монстра, — пожал плечами миниатюрный профессор. — Их было несколько, но поскольку нападения обошлись без смертельного исхода, никто и не предположил, что причиной мог быть василиск. Кокатрисы и василиски обычно ведь убивают своим взглядом, а не просто превращают в камень. К тому же своевременно приготовленное соответствующее зелье полностью излечило все жертвы. Кроме того, никто не знал про животное, которое было бы способно превратить человека в камень, при этом не убивая его. Всё произошедшее скорее воспринималось как досадное недоразумение, нежели серьёзные, опасные для студентов события, да и сами студенты считали это больше вызовом, чем угрозой. Мне рассказывали, что они ежедневно после уроков часами искали это существо, — и профессор Флитвик озадаченно покачал головой.

Твайлайт недоверчиво посмотрела на профессора.

— Однако после печального инцидента с мисс Уоррен, — продолжил он, — школьный совет планировал закрыть школу и начать планомерную охоту на убившего её зверя. Но прежде, чем это случилось, был пойман студент, незаконно содержавший в замке огромного и очень опасного паука. Паук в конечном итоге сбежал в Запретный лес, а нападения в школе прекратились. Студент был признан тем, кто науськивал монстра, его палочка была сломана, и он был изгнан.

— Пауки не убивают, обращая в камень, — скептически заметила Твайлайт. — Любой знает, что их укус не приводит к окаменению. Пауки, которые поступали бы так, не упоминаются даже в мифах и легендах. Они всегда кусают свою жертву, чтобы ввести внутрь яд. Никто не исследовал её тело в поисках следов укусов? Или хотя бы расспросил её призрак о том, как она умерла?

— Директором школы в то время был Армандо Диппет, и он счёл, что, поймав виновника, никаких дальнейших действий предпринимать нет необходимости, — ответила профессор Макгонагалл. — Тем более, нападения сразу же после этого прекратились, и это давало некоторую уверенность в том, что прошлый директор был прав в своей оценке: сам монстр прятался в Запретном лесу, а тот, кто управлял им и заставлял нападать на студентов в школе, был из неё изгнан. Лишившись хозяина, монстр должен был лишиться и желания нападать на людей. Время показало правоту этого предположения.

— А мисс Уоррен в виде привидения появилась только через несколько недель, — добавил профессор Флитвик.

— И никто не подумал, что нужно дополнительно разобраться, когда появилась новая информация, просто чтобы окончательно убедиться? — недоверчиво спросила Твайлайт. — Да вы тут все с ума посходили? Хоть какой-то здравый смысл у вас есть?

Твайлайт ошарашенно таращилась на профессоров, совершенно потрясённая их невозмутимостью и пренебрежительным отношением к столь серьёзному происшествию. Она даже предположила, что их заставили игнорировать монстра и то, что он всё ещё жив и находится в замке.

— Так, я, пожалуй, кое-что по-быстрому проверю, — сказала превращённая аликорна. — Вы ведь не будете возражать, не так ли?

Профессора покачали головами. Твайлайт быстро кинула заклинание на преподавателей, но его результат оказался отрицательным.

— Что ж, — сказала она, — в настоящее время вы не находитесь под действием какой-либо магии принуждения, заставляющей вас игнорировать это существо. Собственно, никаких других наложенных на вас заклинаний я тоже не нашла.

Профессора выглядели слегка встревоженными подобным заявлением, но явственно обрадовались озвученным ею выводам. Это заставило Твайлайт невольно задуматься. Не может ли быть так, что наличие у людей магических способностей абсолютно исключало у них присутствие здравого смысла? Но Гарри вёл себя вполне здраво, пусть частенько в этом и можно было усомниться, когда он слепо следовал вслед за Меткоискателями в их причудливых приключениях в поисках знаков отличия. О, как же часто она ругала его за это.

— А тот студент, обвинённый в убийстве, — поинтересовалась Твайлайт, — он так никогда и не подвергался другому наказанию, кроме отчисления?

— Его палочка была сломана, — сказал Флитвик, содрогнувшись. — Он больше никогда не сможет творить магию.

— И всё? Никакого наказания за жестокое убийство? Он что, заявил, что это был несчастный случай, раскаялся и был помилован Министерством?

Два профессора обменялись виноватыми взглядами.

— Мисс Уоррен, — медленно, словно нехотя, произнесла профессор Макгонагалл, — была ведьмой, рождённой в семье магглов, а маг, о котором идёт речь, был всё же полукровкой. Директор Диппет считал, что сломать палочку и подвергнуть виновника изгнанию в таком случае будет вполне достаточно. Передача виновного Министерству для суда выставила бы как его самого, так и Хогвартс в плохом свете. Он объявил это внутренним делом Хогвартса, и дело было закрыто. Директор Диппет тогда заявил, что расценивает случившееся как ужасные последствия неудачной шутки. Видимо, студент хотел, чтобы его монстр лишь превратил мисс Уоррен в камень, а не убил её. И, таким образом, изгнание и уничтожение его палочки были достаточным и удовлетворяющим всех наказанием.

Пока Твайлайт и остальные молча сверлили двух профессоров взглядами, Миртл кивнула, подтверждая сказанное.

— И этот студент признал свою вину? — тихо спросила Твайлайт.

— Нет, он во всеуслышание отрицал, что его любимец мог когда-либо причинить вред студенту. Он утверждал, что все это недоразумение. Обвиняемый держал это существо, назвав его Арагогом, в ящике, спрятанном в замковом подземелье, и отрицал, что он или его питомец имеют какое-либо отношение к окаменению. Но непохоже, чтобы директор Диппет хоть сколько-то ему поверил — другой студент, находящийся на хорошем счету, утверждал, что поймал виновного с поличным. Позже они даже наградили его за это.

Твайлайт долго смотрела на профессоров напротив неё.

— Уму непостижимо, — наконец сказала она, покачав головой. — Даже несколько минут разговора с Миртл о том, как она умерла, ясно показали бы, что то, что её убило, было слишком большим, чтобы его можно было поместить в ящик, который кто-то мог унести. И у него было два глаза, а не восемь. — Твайлайт ненадолго замолчала, поджав губы. — Значит, этот ваш директор Диппет намеренно скрыл, что произошло, и никто после не удосужился проверить, верны ли его выводы, когда Миртл, наконец, появилась в виде призрака? — спросила она.

Профессора кивнули.

— Насколько нам известно, именно так и было, — признала профессор Макгонагалл.

— И ни у кого не хватило даже толики здравого смысла проверить, не совершил ли директор ошибки, и поговорить с Миртл?

Профессора снова кивнули.

— Нет, насколько нам известно, — снова сказала профессор Макгонагалл, бросив быстрый взгляд на профессора Флитвика.

Твайлайт несколько мгновений смотрела в пол.

— Так значит, человек, который на самом деле организовал смерть Миртл, избежал наказания, — заговорила она и подняла взгляд на двух профессоров. — И поскольку он остался безнаказанным, откуда вам знать, что он не совершит подобного где-либо ещё, а то и не один раз? — Не дождавшись реакции от педсостава школы, Твайлайт повернулась к Миртл: — Не могла бы ты показать мне, где ты умерла?

Уже через несколько минут все они собрались в туалете для девочек на втором этаже.

— И вот на этом самом месте я и вмерла! — драматично заявила Миртл, распахивая дверь в кабинку, считавшуюся до того её обиталищем, и, повернувшись к Твайлайт, ухмыльнулась.

Твайлайт поблагодарила её кивком и вошла внутрь.

— Итак, ты сидела в кабинке, — сказала она, обернувшись ко всем присутствовавшим снаружи. — Ты услышала голос мальчика, говорящего на незнакомом тебе языке. Затем послышался скрежет. Рассерженная, ты открыла дверь кабинки, чтобы отчихвостить этого наглого мальчишку, — она изобразила, будто открывает дверь кабинки и замерла, глядя в зеркало прямо напротив неё, — и сразу же увидела два больших жёлтых глаза, уставившихся на тебя, после чего умерла. Так?

— Ага, — весело сказала Миртл, — именно так всё и было.

Твайлайт уставилась в зеркало. Её отражение в ответ уставилось на неё.

— А ещё это шипение как у змеи, — тихо сказала превращённая аликорна. — Кокатрисы кукарекают, значит, точно не он. Остаётся только василиск. Итак, — обратилась Твайлайт к профессорам, — мы определённо имеем дело с василиском.

Профессора обменялись встревоженными взглядами.

— Шипел? — потрясённо прошептал Флитвик. — Мальчик шипел как змея?

— Парселтанг, — сказала Макгонагалл. — Но ведь считается, что только наследники самого Слизерина могут быть змееустами.

— Но вы же не думаете… — начал Флитвик.

— …что Тайная комната реальна? — закончила Минерва.

Студенты обменялись озадаченными взглядами, не понимая, о чём это они.

Принцесса подошла к раковине и, наклонившись над ней, уставилась на зеркало, особенно тщательно разглядывая его края. Затем осторожно подняла руку и аккуратно нажала на стекло, но ничего не произошло. Тогда, отступив, Твайлайт начала накладывать заклинание за заклинанием на зеркало, раковины, стены, пол и вообще всюду, куда она могла дотянуться магией.

Макгонагалл и Флитвик, а также Миртл и Гермиона широко раскрытыми глазами смотрели на невербальную беспалочковую магию, которую творила молодая принцесса. Остальные же просто глазели, мало что понимая в происходящем. Гарри попытался было отслеживать магические структуры, которые накладывала Твайлайт, но без особого успеха.

Наконец она прекратила колдовать.

— Это не портал, — решительно заявила принцесса, многозначительно взглянув на Гарри — очевидно, проведённые Твайлайт исследования портала, ведущего в этот мир, позволили ей усовершенствовать применяемые ею заклинания по поиску подобных проявлений. — Но что-то тут определённо есть. Это место пронизано необычайным количеством магии.

И, глубоко вздохнув и выдохнув, она пошла вперёд. Все ахнули, когда Твайлайт прошла прямо через раковину и исчезла в стене. Ну, кроме Гарри — он уже видел, как аликорна проделывала этот трюк раньше, ещё в Эквестрии.

Глядя на зеркало, за которым пропала Твайлайт, Гарри тяжело, уныло вздохнул. Видеть цель, не видеть препятствий — он не раз пытался повторить это заклинание, и всегда просто врезался в стену носом. Видимо, у него пока не было нужного уровня могущества, чтобы проделывать такие фокусы, а может, ему не хватало уверенности в том, что он пройдёт преграду насквозь, а не ударится о неё снова. Может, ему сначала стоило попробовать проходить с закрытыми глазами? По идее, он тогда не будет напрягаться в тот момент, как дойдёт до стены. Но пока это не сработало — казалось, он всегда точно знал, где находится стена, это понимание всегда возникало у него точно за миг до того, как он врезался в неё носом.

Внезапно несколько мест на стене ярко вспыхнули. Судя по всему, Твайлайт творила заклинания прямо внутри стены. А спустя ещё несколько секунд она вышла из стены возле первой раковины, просто пройдя сквозь неё и зеркало, и покачала головой.

— Нет, — пробормотала Твайлайт, — перегородка слишком тонкая для секретного прохода, а внутри нет никакого портала, только обычные железные трубы. — Превращённая аликорна снова изучила стену и зеркало, затем опустилась на колени и стала внимательно осматривать раковину. — Здесь чувствуется какая-то магия, привязанная к этому месту, и она отличается от магии в остальной части стены. Всепони, отойдите назад, — потребовала она, поднимаясь и махнув им рукой.

Гарри и жеребёнки быстро подчинились, потянув за собой и двух других ведьм обратно к двери туалета для девочек. Оба профессора, заметив предпринятые эквестрийцами меры предосторожности, решили последовать за ними, продолжая внимательно наблюдать за принцессой «с Атлантиды».

Твайлайт сделала глубокий вдох, другой и, стиснув зубы, поморщилась. Затем сосредоточилась, зажмурилась — и буквально через мгновение из уголков её глаз начал вытекать темно-фиолетовый дым и собираться вокруг её лба. Пурпурное облако собралось в тонкие щупальца, которые скользнули к зеркалу, а после стали опускаться вниз — к крану и раковине.

Гарри невольно вздрогнул. Твайлайт однажды уже продемонстрировала ему эту магию, чтобы научить Гарри её остерегаться, тем самым показывая, на какие признаки ему стоит обращать особое внимание при столкновении с незнакомым волшебством, и сейчас Твайлайт его напугала ничуть не меньше, чем тогда. Профессора наблюдали за происходящим с нескрываемой тревогой на лицах — очевидно, увиденное мало соответствовало тому, что они от неё ожидали. Остальные же смотрели, попросту очарованные творимой пред их очами волшбой, о которой никто из них до того не слышал, не говоря уже о том, чтобы видеть нечто подобное.

Видя реакцию присутствующих учеников, профессора обменялись обеспокоенными взглядами. Гарри небезосновательно подозревал, что они могли не только видеть, но и чувствовать магию тьмы, ощущать опасность, исходящую от самой её природы.

— Этот кран никогда не работал, даже когда я была жива… то есть, когда была жива в первый раз, — явно веселясь, поправилась Миртл. — Не знаю, почему его до сих пор никто не починил.

Щупальце тёмной магии стало толще. Обернувшись вокруг крана, оно вонзилось в стену сразу за ним, постепенно становясь всё толще и толще.

Следующие несколько минут ничего не происходило, пока в какой-то момент пурпурное облако и щупальца, порождённые им, просто не испарились. Твайлайт пошатнулась, невольно делая шаг назад, и Гарри бросился вперёд и, схватив её за руку, помог удержать равновесие.

— Спасибо, у меня после него всегда голова немного кружится, — сказала превращённая аликорна, слабо улыбнувшись. Затем повернулась и посмотрела на профессоров. — Василиск использовал для передвижения трубы в стенах замка. Глубоко под землёй, под школой и озером, есть большая пустота правильной формы. Полагаю, это и есть логово василиска. В стенах, которые окружают логово, полно труб, и магия в замке как-то приспосабливает его размер к ним, — продолжила Твайлайт, окидывая взглядом потолок и стены туалетной комнаты, после чего прищурилась, о чём-то задумавшись. — Думаю, на этого монстра наложен инвертированный вариант вашего заклинания незримого расширения, которое и позволяет ему помещаться в эти трубы. Но что самое поразительное… эти трубы проложены магией. Похоже, кто-то протянул трубы по всему замку, позволяя столь опасному монстру незаметно передвигаться в любую точку. Более того, эти трубы были проложены вскоре после постройки замка, — и превращённая аликорна покачала головой — кажется, от удивления у неё попросту не нашлось слов.

Подняв взгляд, Твайлайт снова пристально воззрилась на раковину и зеркало.

— В этой магии есть что-то особенное. Это не тёмная магия — я не ощущаю ни малейших признаков ненависти или страха — просто… она какая-то запутанная. Как будто заклинание составлено на другом языке. Я чувствую его, но не могу разобрать, — и она покачала головой. — Теперь, — продолжила Твайлайт, направившись к двери, — когда мы знаем, где оно находится, мы сможем справиться с этой проблемой. Итак, — добавила она, выходя из туалета и кинув взгляд в обе стороны, — и где кабинет директора?

— Прошу, сюда, — сообщил вышедший из-за её спины профессор Флитвик и двинулся вперёд, возглавляя процессию.

Заметив, что ведьма на движущемся портрете сделала реверанс, когда они проходили мимо, Твайлайт тут же затормозила возле него и стала рассматривать. Следующие несколько минут профессора объясняли, какую магию использовали при создании картины, а также благодаря каким хитростям люди, на них нарисованные, могут перемещаться из одной рамы в другую — что изображённая на портрете ведьма с радостью и продемонстрировала.

Студенты, особенно Гермиона, внимательно слушали эту импровизированную лекцию — им-то на все вопросы, связанные с портретами, отвечали далеко не так подробно.

— О, интересно, а можно ли сделать то же самое с цветными витражами в Кантерлоте? — загорелась идеей Твайлайт. — Это сделало бы их намного интереснее!

Правда, не успел Гарри подумать, что ему, возможно, нужно что-то сказать, как превращённая аликорна вздохнула.

— Ладно, это всё потом, — пробормотала она, отворачиваясь, и группа продолжила свой путь к директору.

Следующей незапланированной остановкой стал доспех, который вдруг поклонился, когда они проходили мимо. Ещё одним препятствием стали самодвижущиеся лестницы: единственный пролёт, который вёл с их этажа, прямо на их глазах медленно удалился в другом направлении, но, впрочем, тут же вернулся — словно хвастался своим умением перемещаться. Тем не менее в конце концов они всё-таки добрались до горгульи у входа в кабинет Дамблдора — всего-то через три четверти часа после того, как отправились в путь. При их приближении горгулья отошла в сторону и поклонилась.

Проделки волшебных обитателей замка озадачили профессоров Макгонагалл и Флитвика — казалось, будто замок хвастается своими возможностями перед этой таинственной принцессой Твайлайт.

— Вот оно что. Что ж, в этом есть смысл, — глубокомысленно произнёс директор, выслушав краткий рассказ о том, что они обнаружили, и откинулся на спинку стула. Какое-то время он задумчиво смотрел куда-то поверх их голов. — Знаете, тысячу лет назад жил Салазар Слизерин, он был одним из четвёрки Основателей, — наконец сказал он лекторским тоном. — И ходили слухи, что где-то в замке у него была секретная комната — в народе её называли Тайной комнатой. Предположительно он спрятал в комнате какого-то монстра для защиты школы от тех, кто может причинить вред студентам, живущим тут. Он, можно сказать, должен был стать последней линией обороны.

Дамблдор опустил взгляд и посмотрел на Твайлайт.

— Уже тогда многие магглы враждебно относились к магам и ведьмам. В те далёкие дни не раз случалось, что в школу поступал ученик из семьи магглов, и после своего первого же года этот ученик выдавал местоположение Хогвартса своим религиозным лидерам в тщетной попытке добиться их расположения для своей семьи. Они надеялись, что, раскрыв скрытое гнездо «гнусных грешников и поклонников дьявола», как христиане называли магов и ведьм, они будут вознаграждены, — директор печально покачал головой. — Обычно их убивали первыми, а затем лидеры собирали небольшую армию и шли сюда. Это продолжалось несколько столетий, пока мы не сумели разработать магглоотталкивающие чары, после чего они больше попросту не могли нас найти. Вот почему Хогвартс и был построен как замок — чтобы противостоять любым атакам и предоставить временное убежище семьям магов, нуждающимся в нём в особенно трудные и тревожные времена, — добавил он, обведя взглядом свой кабинет.

— В результате, зная обо всех этих случаях, Салазар с глубоким недоверием относился ко всем магглорожденным, объявив их отребьем, не подходящим для обучения в школе. Он хотел ограничить доступ только чистокровными и полукровками, рассудив, что если магглорожденные сумеют выжить и вступят в брак, то их дети вряд ли выступят против школы, если будут знать, что их отец или мать, а то и оба, будут наказаны за то, что задолго до того не признали свой «грех» обладания магией. В противном случае они столкнулись бы с вполне реальной возможностью того, что вся их семья будет казнена магглами — конечно, если только чиновники не поверят в их верность или им не удалось бы сбежать, — и директор ненадолго задумался.

— По слухам, Салазар построил где-то в замке секретную комнату, использовал её как свой кабинет и держал в ней ужасного монстра, который выйдет наружу, чтобы защитить Хогвартс в час наибольшей нужды. Я и сам потратил много лет на поиски этой комнаты, как и почти каждый директор или ученик Слизерина со времён Основателей, — Дамблдор вздохнул и печально покачал головой. — Комнату так никто и не нашёл, поэтому она считалась просто легендой, мифом. Неудивительно, что мы не смогли её отыскать — она была не в замке, а глубоко под ним! Увы, но даже то, что мы теперь знаем, где она находится, не принесёт нам никакой пользы. Мы не можем до неё добраться, — сказал он, печально улыбнувшись Твайлайт. — В Тайную комнату не ведут никакие проходы, которые можно было бы обнаружить физически или при помощи магического поиска — за всё это время мы испробовали много поисковых заклинаний, и ни одно из них ничего нам не показало. Салазар проделал изумительную работу по скрытию своей комнаты от обнаружения, — добавил Директор, опять печально покачав головой.

Какое-то время Твайлайт буравила директора пристальным взглядом, а затем отстранённо посмотрела в окно.

— Я знаю, что пожалею о том, что скажу это, — буркнула она себе под нос, качая головой, после чего снова повернулась к старому магу. — ВЫ ЭТО ЧТО, СЕРЬЁЗНО?! — рявкнула она, уперев руки в бёдра.

В ответ все, кроме директора, аж подскочили на месте.

— Уверяю вас, принцесса, нет никакого реального способа попасть в Комнату Слизерина, не потратив огромное количество времени и усилий, — ответил он с мягким укором. — И мы по-прежнему можем так и не отыскать её. В конце концов, множество магов и ведьм, а некоторые из них были весьма и весьма могущественны, пытались найти её в течение почти тысячи лет. Даже зная примерное местонахождение комнаты, взломать чары, которые её скрывают и защищают, будет не намного легче. Ну, а монстра не видели и не слышали сорок восемь лет — он либо спит, либо и вовсе находится в стазисе, — вздохнул старый маг. — В любом случае он не является для нас непосредственной угрозой.

Вместо ответа Твайлайт только приложила ладонь ко лбу и покачала головой, просто поражённая логикой что директора, что его подчинённых, затем повернулась и посмотрела на пару фениксов, которые сидели на насесте в углу кабинета и о чём-то ворковали… и притом, судя по всему, внимательно прислушивались к разговору.

— Филомина, не могла бы ты?..

Два феникса повернулись друг к другу, и у них завязался короткий «разговор». Затем Фоукс кивнул и поднялся в воздух, после чего спланировал прямо к Дамблдору. Маг вопросительно взглянул на Твайлайт и поднял руку.

Как только птица приземлилась на подставленную руку, сверкнула яркая вспышка, и человек вместе со своим питомцем исчезли.

— Если после этого он, — Твайлайт кивнула на пустое кресло, — заявит нам, что не знает, что фениксы могут попасть почти куда угодно, если только место назначения не защищено специально от них, то он или идиот, или внаглую лжёт нам. Ну или совсем из ума выжил. В вашем магическом мире все такие же, как он? — поинтересовалась Твайлайт, обернувшись к двум потрясённым профессорам. — Игнорируют факты у себя прямо под носом в угоду некоего туманного «идеала», того, каким, по их мнению, должно быть состояние дел независимо от того, что на самом деле происходит прямо на их глазах? Или ему просто не хватает здравого смысла? — нахмурившись, добавила превращённая аликорна, затем окинула оценивающим взглядом двух профессоров. — Или вообще все маги напрочь лишены здравого смысла?

Твайлайт предельно серьёзно посмотрела на присутствовавших в кабинете шестерых учеников.

— Сегодня он трижды уверял меня в истинности своих суждений, которые на деле оказались полной чушью, — она снова кинула взгляд на пустое кресло за столом. — Он заверил меня, что Хогвартс безопасен для учеников — и при этом в комнате, легкодоступной для детей, у него сидит цербер — в комнате, о которой он им сам и рассказал. Он заверил меня, что дети будут подчиняться его расплывчатому предупреждению, однако большинство из них за прошедшую неделю уже успели если и не увидеть своими глазами, то узнать про цербера, и многие из них собирались забраться внутрь, чтобы выяснить, что там дальше. А ведь он должен прекрасно это знать, если десятилетиями руководил школой, — продолжила принцесса, начав раздражённо расхаживать туда-сюда. — Любой, у кого есть хоть толика здравого смысла, знает, что дети всегда полезут исследовать то, что им советуют избегать. А буквально только что он заверил меня, что нет никакого способа получить доступ к этой мифической Тайной комнате — притом вполне очевидно, что феникс легко способен её отыскать. Судя по тому, что я читала в ваших учебниках по истории, он далеко не дурак, — Твайлайт, не прекращая вышагивать, посмотрела на двух профессоров. — И он успешно руководил группой магов, противостоящих тем, кто пытался свергнуть Министерство десять лет назад, так что не может быть совсем уж некомпетентным. Так почему он не спросил Миртл? Он просто слепо принял то, что сказал ему предыдущий директор? Да и заявлять, что не стоит тратить ресурсы или время на поиски логова монстра, который может за считанные минуты уничтожить целое поколение детей магов? Разве целое поколение детей не стоит любых затрат или усилий? Будь здесь принцесса Селестия, она уже бы разобрала этот замок по кирпичику, чтобы найти василиска. А если бы потребовалось, то после просеяла бы всю долину через сито. И я уже молчу о том, почему у него в школе вообще хранится что-то такое, для чего охранником нужен целый цербер.

Гарри заметил, как два профессора обменялись виноватыми взглядами.

— В каждом из этих случаев он демонстрировал некомпетентность или умышленное пренебрежение своими обязанностями директора, — припечатала Твайлайт, буравя профессоров взглядом прищуренных глаз. — Судя по тому, что я уже увидела, его следует заменить. Но это, увы, не в моей компетенции.

— Что ж, — наконец сказала профессор Макгонагалл после столь жаркой отповеди, всё ещё выглядя немного виноватой. — В его защиту я должна сказать, что никто из нас — я имею в виду профессоров — также не догадался подсказать ему попросить Фоукса найти Комнату. И не то чтобы мы не знали о несчастном случае с мисс Уоррен сорок восемь лет назад, — добавила она, кинув взгляд на профессора Флитвика. — Это был единственный случай, когда школу хотели закрыть до окончания учебного года.

— А когда нас с Минервой нанимали, — подхватил её коллега, — директор Диппет заверил нас, что виновное в происшествии существо сбежало в Запретный лес, и его больше никогда не видели, а ученик, ответственный за это, был исключён. Никаких других подробностей нам тогда не сообщили. Вот я, к примеру, даже и не догадывался, что смерть Миртл не была случайной, и уж точно не подозревал что к её смерти может быть причастен кокатрис или василиск. Тем более если вспомнить окаменевших учеников. Никто никогда не слышал, чтобы василиск всего лишь превратил свою жертву в камень, не убивая при этом.

— Там, откуда я родом, они именно это и делают, — ответила Твайлайт, озадаченно посмотрев на низкорослого профессора. — И только если убить само существо или если кто-то разрушит статую, которой вы стали, лишь тогда вы безвозвратно погибнете.

Глядя на их перепалку, Миртл только пожала плечами. Теперь, когда она снова была жива, «инцидент» уже не казался ей таким ужасным, как последние сорок восемь лет, два месяца и двадцать пять дней.

Твайлайт вздохнула и оглядела комнату.

— Что ж, я считаю, что настало время компетентной пони осмотреть этот замок сверху донизу.

И, превратившись в аликорна, она начала творить могущественнейшие заклинания прямо на глазах у профессоров и студентов.

## 60. Кнат за мысль

Перефразироваваная «Penny for your thoughts», что в переводе значит примерно «О чём задумался?»

Во внезапной яркой вспышке, сопровождавшейся мелодичной трелью феникса, Дамблдор со светящейся палочкой в руке возник возле стола в своём кабинете, пытаясь проморгаться из-за того, что оказался в ярко освещённом помещении. Коротко что-то чирикнув, Фоукс снова перелетел на своё место, где Филомена приветствовала его тихой трелью.

Когда в глазах Альбуса, очевидно, перестали плясать яркие пятна, он посмотрел на свою палочку, сказал: «Нокс», направился к своему мягкому стулу за рабочим столом, а затем, буквально рухнув в него, упёр руки локтями в стол, уронил на них голову и глубоко задумался.

Завершив очередное заклинание, Твайлайт повернулась к директору.

— Что ж, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор…

Услышав своё полное имя, он привычно поднял взгляд в направлении голоса, но затем был вынужден посмотреть немного ниже, когда обнаружил, что Твайлайт снова была в своей анимагической форме пони.

— …кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс…

Сначала Дамблдор был озадачен, почему принцесса атлантов не в человеческой форме, но по мере перечисления всех его титулов явно обратил внимание и на её слова.

— …вы всё ещё считаете, что невозможно найти Тайную комнату Салазара Слизерина, не потратив на это много времени и усилий? — саркастически произнесла она. — Очевидно, — продолжила Твайлайт, не дожидаясь его ответа, — вы не так умны, как о себе думаете, раз уж не подумали попросить вашего друга Фоукса помочь найти эту «потерянную» комнату. Так сколько десятилетий, говорите, вы искали её? — спросила лавандовая аликорна, склонив голову набок.

Дамблдор аж весь покраснел от смущения, и впервые за всё время его очки загадочно не блестели.

— Согласно «Истории Хогвартса» вы первый директор, у которого есть питомец-феникс. По крайней мере, предыдущие директора и прочие исследователи имеют оправдание, почему не нашли комнату, — и Твайлайт сделала многозначительную паузу. Дамблдор тем временем заметил, что профессор Макгонагалл вот-вот на неё сорвётся — лицо профессора трансфигурации покраснело, а губы были плотно сжаты. — И поскольку Фоукс не вернул вас в виде статуи, — продолжила аликорна, — я так полагаю, василиска больше нет? Или он всё же ещё там и просто спит?

— Василиск всё ещё спит, — устало выдохнул Дамблдор и в задумчивости потёр рукой лоб.

Теперь уже Альбус начинал понимать, сколько ошибок допустил в прошлом. Он ведь помнил, как тщательно искал Тайную комнату и когда был студентом в 1890-х годах, и уже после, в начале двадцатого века, когда стал профессором. И почему, спрашивается, после того как он подружился с Фоуксом в тридцать восьмом, ему даже и в голову не приходило попытаться использовать особые таланты феникса для этих поисков? Как и домашних эльфов, уж они точно могли пройти куда угодно.

Внезапно его глаза в шоке расширились от неожиданной мысли. А не может ли так быть, что домовые эльфы всегда знали, где расположена Тайная комната, просто их никто никогда о ней не спрашивал? Или же Салазар специально сделал Комнату недоступной для домовиков? Дамблдор невольно вздрогнул от мысли о том, что Комнату было столь легко найти — надо было лишь спросить первого встречного эльфа, не может ли он туда попасть!

К сожалению, большинство магов и ведьм считали домовых эльфов чем-то вроде мебели и думали о них примерно столько же. И Альбус осознал, что они серьёзно недооценивали то, на что действительно способны домовые эльфы. И сам он, похоже, тоже.

Как бы то ни было, после того как директор Диппет ушёл на пенсию, Дамблдор со всей тщательностью изучил наложенные на замок чары, однако ни намёка на Тайную комнату он тогда не обнаружил, поэтому он и забросил это неблагодарное дело.

— Я не приближался к твари — она находится за дверью, открывающейся в главный зал, — сказал директор и посмотрел в окно. — Поразительно, просто поразительно. Кто знает, какие сокровища знаний спрятаны там внизу?

— Что вы собираетесь со всем этим делать? — закатила глаза Твайлайт.

— В данный момент — ничего, — ответил Дамблдор, обернувшись к аликорне и блеснув очками. — Draco Dormiens Nunquam Titillandus — никогда не щекочите спящего дракона. Или в данном случае василиска. Благодаря помощи Фоукса я исследую Комнату и наложу ряд сигнальных чар как на выходы, так и на саму змею. После мы сможем составить план, как разобраться с василиском, когда у нас будет для этого время. Возможно, нам придётся отложить это дело до летних каникул, когда школа будет пустой, — улыбнулся он.

— А если он тем временем проснётся? — поинтересовалась Твайлайт, демонстративно закатив глаза.

— Уверен, мы справимся.

— Напоминаю, василиск может свободно перемещаться внутри стен замка, где вы не можете добраться до него, — произнесла Твайлайт, глядя ему в глаза. — Поскольку его поселил тут сам основатель, я полагаю, что собственная защита замка его не остановит. Уверена, директор Диппет уже пытался найти существо чарами самого Хогвартса, но потерпел неудачу, и я сомневаюсь, что у вас получится лучше. Итак, как вы планируете с ним справиться? Притом не подвергая опасности жизни целого поколения магов и ведьм.

— Мы не совсем беззащитны, — ответил директор, твёрдо взглянув в ответ.

— Учитывая то, что в прошлом случилось с Миртл Уоррен и другими жертвами, и насколько беспомощным показал себя директор Диппет, у меня имеются небезосновательные сомнения насчёт вашей «не беззащитности».

Несколько секунд Дамблдор и Твайлайт настойчиво буравили друг друга взглядами.

— Ну а что я должен сделать по вашему мнению? — наконец отвёл взгляд директор, словно сдаваясь. — У меня нет магов, способных атаковать такое существо в его логове без многочисленных жертв. Потребуется время, чтобы организовать подобную экспедицию и спланировать, как по возможности всех обезопасить. Надо отложить это дело до тех пор, пока мы не подготовимся и не придумаем способа выманить эту тварь на открытое пространство — это единственный вариант для нас.

— Можно прямо завтра утром объявить, что в замке обнаружено что-то опасное, и приказать всем детям на два дня вернуться домой, — тряхнула головой Твайлайт. — Сделайте объявление за завтраком, а как только они уедут, мы с подругами разберёмся с василиском. А когда закончим с ним, то сможем разобраться и с другими мерзкими артефактами, которые я обнаружила в школе. И уже на следующий день дети вернутся в действительно безопасный замок.

— Вы можете справиться с василиском? — переспросил Дамблдор, недоверчиво выгнув брови.

Все остальные также смотрели на Твайлайт с недоверием — конечно же, кроме Гарри и жеребёнок, которые кивнули, подтверждая её слова. И Миртл, которая внимательно наблюдала и слушала. Молча. В конце концов, ей сказали, что она может остаться у этих людей на следующие каникулы.

— Мы имели дело с монстрами, на фоне которых ваш василиск выглядел бы небольшим садовым ужиком, — заявила принцесса с уверенной улыбкой. — Мне доводилось биться с ворующим магию двухсотфутовым кентавром, у которого этой магии было больше, чем у всех магов в Англии, вместе взятых. А справиться с василиском длиной всего шестьдесят футов не так уж и сложно.

Директор ошарашенно вытаращился на лавандовую аликорну, не зная, можно ли верить её таким казавшимся на первый взгляд абсурдными заявлениям. Если да, то, возможно, Олливандер верно оценил её. Но ведь это просто невозможно, чтобы существовал кто-то настолько могущественный, и при этом о ней или о том кентавре не то, что не знал уже весь мир, а не ходило даже слухов. Она, верно, преувеличивает. Но даже если принцесса атлантов дико преувеличивала, это ничуть не отменяло того факта, что она на самом деле очень могущественна

— Боюсь, я не смогу на это пойти. Для студентов, сдающих СОВ и ЖАБа, нарушение в расписании и потеря четырёх дней, два из которых будут потрачены на поездку, станет ужасным шагом назад в их учёбе. К тому же это нанесёт колоссальный удар по уверенности людей в том, что их дети находятся в Хогвартсе в полной безопасности, не говоря уже о репутации школы. Министерство придёт в ярость, если я, даже не проинформировав их, позволю иностранцам заняться этой проблемой.

Твайлайт несколько секунд буравила Дамблдора недовольным взглядом, затем вздохнула и пожала плечами.

— Ну ладно, — она повернулась к Гарри с Меткоискательницами. — Собирайтесь, мы уезжаем. Мне принцесса Селестия хвост отгрызёт, если я оставлю вас здесь наедине со свободно ползающим по школе василиском без должной защиты. Возможно, мы вернёмся в следующем году, — бросила она, вновь повернувшись к директору, — когда вы сумеете доказать, что школа безопасна.

И с этими словами Твайлайт решительным шагом направилась к двери. Находящиеся в кабинете ученики медленно, едва ли не со скрипом, повернулись, намереваясь последовать за ней, слишком ошеломлённые только что услышанным.

Свити Белль и Эппл Блум схватили Миртл за руки, явно намереваясь потащить за собой из кабинета.

Гарри заметил на лицах у профессоров Макгонагалл и Флитвика шок пополам с ужасом. И, глядя на них, Гарри не мог сказать, было ли это из-за того, что Твайлайт была готова столь легко проигнорировать рекомендацию директора не спешить разбираться с василиском, или из-за того, что она решительно и без промедления забирала их из школы, как только тот отказался обеспечить их безопасность, не устранив немедленно василиска.

Троица Меткоискательниц тоже выглядела удивлённой. С одной стороны, эта школа сильно отличалась от того, что они ожидали — тут было намного веселее, чем в школе дома, даже если вспомнить всю эту кучу домашних заданий, которые им теперь нужно делать. С другой стороны, спящий под школой василиск мог и правда проснуться в любой момент.

Происходящее кардинально отличалось от ситуации с Вечнодиким лесом. Да, в нём таилось множество опасностей, и никогда не знаешь заранее, что там на тебя может выскочить. Но там хотя бы ключом к выживанию была бдительность, больших и опасных монстров можно было легко заметить, услышать или унюхать, и благодаря этому зачастую избежать опасности полностью или попросту сбежать от неё. Пребывание же в Хогвартсе стало похожим на пляски вокруг спящей мантикоры — тут даже не требуется вести себя слишком уж беспечно, чтобы она вдруг проснулась и слопала тебя. В такой ситуации лучшее решение — бежать далеко и быстро.

Директор выглядел потрясённым столь неожиданным для него поворотом событий. Он явно не ожидал, что Твайлайт может принять такое резкое и кардинальное решение. Очевидно, что Дамблдор привык к тому, что другие просто соглашались с тем, что он им говорит, всецело доверяя обустроить дело так, как он его видит. Наблюдая за тем, как старый маг пожинает плоды своих промахов, и понимая, что Твайлайт реально заботится о нём, в отличие от глупых магов или бесполезных магглов — ну, за исключением Гермионы, конечно — Гарри почувствовал немалое удовлетворение.

— Прошу вас, принцесса Твайлайт, — наконец сказал Дамблдор, к счастью для него, до того, как она успела покинуть его кабинет, — давайте не будем столь поспешными.

— Поспешными? — переспросила Твайлайт в шаге от двери, снова обернувшись к директору Хогвартса. — И в каком месте моё решение поспешное? В пещере под школой находится чрезвычайно опасный василиск, который может проснуться и напасть в любой момент, и вы не можете дать никаких гарантий, что он этого не сделает. Он может свободно перемещаться по замку, и вы не можете ни обнаружить его, ни предотвратить его появление в любом месте, где ему вздумается, благодаря трубам, встроенным во все стены одним из основателей. Этот монстр уже продемонстрировал, что способен убивать учеников, — и она многозначительно покосилась на Миртл. — И даже если вы понавешаете на него все эти свои «сигналки», василиск всё равно может пробраться в замок и нанести непоправимый ущерб до того, как вы успеете отправить всех учеников в безопасное место. А поскольку вы отказываетесь иметь дело с этим монстром до следующего лета, наиболее разумным для меня будет убрать моих подопечных из этой школы до тех пор, пока опасность не будет устранена. Это всего лишь здравый смысл.

Какое-то время директор задумчиво смотрел на аликорну.

— Может быть, вы передумаете, если мы сможем прийти к компромиссу о том, как решить этот вопрос так, чтобы не сильно нарушать работу школы?

— И что вы предлагаете? — спросила Твайлайт, выразительно подняв бровь.

— Вы уверены, что точно сможете справиться с василиском такого размера?

Твайлайт твёрдо и решительно кивнула. Видя молчаливый ответ своей гостьи, Дамблдор снова погрузился в размышления, задумчиво поглаживая бороду.

— Значит, вы можете собрать достаточно сил, чтобы не дать монстру сбежать до того, как вы его убьёте?

На последнем его слове аликорна явственно напряглась.

— Нам нет нужды убивать василиска, ну, если только он не окажется неразумным хищником, неспособным себя контролировать, — ответила она. — Мы можем легко сдержать его магией или посадить в подходящую клетку, после чего перенести куда-нибудь, где он никому не причинит вреда.

Старый маг, чуть приподняв брови из-за слов Твайлайт, смерил аликорну оценивающим взглядом. Затем посмотрел на Гарри и девочек из Атлантиды и отметил полное отсутствие на их лицах удивления тому, что она может справиться с ситуацией. Из письма, которое принцесса Селестия отправила директору, Гарри знал: Дамблдор в курсе, что Гарри не раз доводилось своими глазами видеть, как Твайлайт сражается с могущественными существами. И то, что он, Гарри, не выказал ни малейшего сомнения в её способности справиться со слизеринским чудовищем, очевидно, основывалось на её успешном опыте борьбы с подобными монстрами, которому он и был свидетелем. Наверняка это и обеспокоило директора. К тому же, узнав поближе этого старого пердуна, Гарри предполагал, что сейчас Дамблдор, вероятно, раздумывал, а не сможет ли он справиться с этим существом сам. Скорее даже, что он точно с ним справится, если эквестрийцы постоят на подстраховке. Или пойдут твари на закуску, отвлекая её. Конечно, могло случиться и так, что Старблдор, наконец, понял, что отнюдь не столь совершенен, как он сам о себе думал, но, едва эта мысль пришла Гарри в голову, он не сдержался и тихонько фыркнул — как будто подобное когда-то могло произойти.

— Можно объявить, что мы обнаружили нечто, являющееся, по нашему мнению, той самой легендарной Тайной Комнатой, и собираемся её открыть, — наконец начал Дамблдор, говоря медленно, явно обдумывая каждое своё слово. — Но в интересах безопасности и из уважения к тем слухам, что утверждают, будто в Комнате заключено какое-то чудовище, мы объявим для всех студентов внеплановый день посещения Хогсмида, благодаря чему замок окажется свободным на время, необходимое, чтобы обследовать Комнату.

Твайлайт неторопливо кивнула.

— После осмотра мы можем сообщить министерству, что эвакуация была проведена исключительно в целях соблюдения формальной меры предосторожности, пока я и несколько избранных профессоров исследовали Комнату, — продолжил директор. — Конечно, — криво улыбнулся он, — министерские будут очень расстроены, что их не пригласили поучаствовать, но Хогвартс не зависит от министерства, а потому пока что у них нет полномочий вторгаться на территорию школы без приглашения. Кроме того, как только ученики покинут территорию, мы можем установить защитные чары, чтобы никого не впускать, пока мы не закончим. То, что мы собираемся сражаться с василиском, ни министерству, ни студентам знать не нужно. Как и то, что вы предложили нам свою помощь. Если же они будут слишком любопытными, то пусть это будет тот случай, когда я слишком уж перестраховался в исследовании Комнаты, впечатлённый слухами о ней.

— А кто будет охранять учеников, пока мы будем иметь дело с василиском? — спросила аликорна.

— Я возьму с собой профессоров Флитвика, Макгонагалл и Снейпа, а оставшимся поручу позаботиться о детях.

— При всем уважении, нам не нужны другие профессора в Комнате, — Твайлайт виновато взглянула на двоих, стоявших у стола директора. — Мы с девочками легко справимся с василиском.

— Хм. Возможно, это так, — сказал Дамблдор. — Однако, если я не возьму с собой профессоров, это вызовет вопросы, на которые вам, полагаю, не захочется отвечать. Это, безусловно, привлечёт большое внимание к вопросу, кто вы есть и откуда появились.

Своими последними словами директор явно играл на их желании пока не раскрывать всем своё истинное происхождение. От этой мысли Гарри едва не захихикал. Знай директор, что на самом деле они прибыли из совершенно другого мира, а не с какой-то мифической Атлантиды, то точно бы от шока грохнулся в обморок.

Твайлайт недовольно поджала губы, но всё же кивнула.

— Тогда предлагаю встретиться завтра утром до завтрака.

— Может, будет лучше в субботу? — возразил директор.

— Я не собираюсь рисковать жизнями детей, — покачав головой, твёрдо произнесла Твайлайт. — Даже ждать до завтра — огромное испытание моего терпения. Только то, что я должна сообщить принцессам о предстоящей операции, и необходимость собрать подруг заставляют меня отложить это дело до утра. Если бы, не дай Селестия, василиск оказался бы бодрствующим, я бы уже через минуту выдернула их всех сюда с помощью Филомины.

— Хорошо, завтра — так завтра, — вздохнул Дамблдор сдаваясь. — Сегодня вечером Минерва проинструктирует старост, и они обеспечат, чтобы все студенты пришли на завтрак в восемь. Прямо перед завтраком я проинформирую профессоров, а непосредственно на самом завтраке сделаю объявление для всей остальной школы. Замок должен будет опустеть не позднее девяти.

— Превосходно, — кивнула Твайлайт. — Я соберу девочек, и мы встретимся с вами прямо тут — в вашем кабинете, в семь, чтобы обсудить нашу стратегию. Сегодня вечером я проведу небольшое исследование заклинаний, эффективных против василиска. — Твайлайт уже было развернулась, явно намереваясь уйти, но затем, словно что-то вспомнив, повернулась обратно. — Не исключено, что принцессы Селестия или Луна могут выразить желание лично сопровождать нас. Просто чтобы вы знали.

Директор поднял брови и кивнул, хитро блеснув очками.

— Я обязательно приготовлюсь, — ответил он, а затем посмотрел на шестерых учеников. — Не обсуждайте, а лучше — и вовсе не упоминайте василиска или наши планы насчёт завтрашнего дня при разговоре с одноклассниками — это может вызвать панику. А кто-то даже может сообщить об этом своим родителям, в результате чего завтра может вмешаться министерство, и у нас возникнут трудности.

Дети понятливо кивнули. Дамблдор вынул из ящика два листка бумаги и что-то быстро на них написал.

— Вот пропуска на время комендантского часа, — сказал он, протягивая первый листок Миртл. — А вам, — продолжил директор, передавая второй пропуск гриффиндорцам, — и вовсе давно пора спать, так что поспешите. Боюсь, у нас впереди долгая ночь, — добавил Дамблдор, взглянув на двух глав факультетов, и они оба, кивнув, и устроились на стульях.

— Скиффи! — услышал Гарри, когда ребята уже выходили из кабинета. — Можешь передать Северусу, чтобы он пришёл ко мне в кабинет как можно скорее?

— Это было очень странно, — заявила Твайлайт где-то на полпути к башне Гриффиндора, до которой она решила их проводить.

Гарри кивнул, вынужденный согласиться с ней, да и жеребёнки нахмурились размышляя. И почему-то у него возникло ощущение, что он каким-то образом причастен к тому, что этот старый хрыч изменил своё решение.

— Он ведь действительно планировал подождать до лета, — продолжила аликорна. — Но как только я сказала, что мы уходим, сразу же передумал. Интересно, с чего бы это? — принцесса вопросительно посмотрела на пятёрку учеников-первоклашек.

Дети в ответ только пожали плечами.

— Может, он действительно думает, что наше присутствие здесь — это важно? — осторожно предположила Свити Белль. — Мы ведь единственные иностранные ученики в школе.

–=W=–

Войдя в свой кабинет, директор обнаружил на столе чашку горячего чая с несколькими ломтиками фруктов, лежавшими на тарелке рядом, и благодарно улыбнулся.

— Спасибо, Скиффи, — сказал он, устраиваясь за рабочим столом, дожидаясь гостей.

Этот день будет весьма насыщенным событиями. Он сможет лично убедиться в том, насколько сильны эти ведьмы. А уж встреча с одной из их правительниц позволит очень многое прояснить. Разумеется, если кто-то из них решит прийти.

— Скиффи, — позвал Альбус, немного посидев и сделав глоток чая.

— Скиффи здесь, — ответил маленький домовой эльф, появившись перед его столом.

Дамблдор невольно улыбнулся при виде фонтанирующего энтузиазмом маленького существа.

— Все ли домашние эльфы готовы к эвакуации, как только замок покинут студенты?

— Да, мастер Дамбл, — печально нахмурился домовой эльф. — Но наша думать, что должны остаться здесь, чтобы помогать!

— Василиск слишком опасен. Если вы станете помогать, многие из твоего народа могут умереть, а этого я допустить не могу.

В уголках глаз Скиффи выступили слезы.

— Ваша так заботиться о наша! — выдавил он с дрожью в голосе.

— А почему бы и нет? Вы все жизненно необходимы для бесперебойной работы замка.

— Ваша слишком добрый к наша, — Скиффи вытер глаза. — Да, такая добрый.

В тот же миг в камине полыхнуло зелёное пламя.

— Директор Дамблдор? — раздался оттуда голос принцессы Твайлайт. — Мы можем пройти?

Скиффи тут же беззвучно исчез.

Несколько мгновений спустя директор осматривал возникшую в его кабинете толпу. Шестерых новоприбывших он уже встречал в Дырявом Котле, но двое других ему были незнакомы. А ещё одним из этих двоих оказался первый увиденный им маг из Атлантиды.

Альбус потратил бы и больше времени, разглядывая первого мага-атланта, если бы не поражающая воображение ведьма, которая вышла из камина прямо перед ним. Женщина была высокой, почти восемь футов[1] ростом, с безупречно сложенной, мускулистой фигурой, одетая в облегающее платье, которое ничуть не стесняло движений.

Цвет волос незнакомой ведьмы не был однородным, плавно переходя от тёмно-синего до тёмно-василькового, и тон платья на ней идеально с ними сочетался. Что интересно, её волосы, казалось, слегка переливались между этими оттенками, и то тут, то там в них, словно откуда-то из глубины вспыхивали ярко-белые точки, подобно звёздам, мерцающим в ночном небе. Одно это уже само по себе привлекало взгляд и по-настоящему завораживало, но в придачу её волосы, казалось, развевал невидимый и неощутимый для всех остальных лёгкий бриз, отчего они и вовсе создавали вокруг её головы и тела казавшийся неземным ореол.

Несмотря на то, что высокая ведьма обладала царственной осанкой, по её движениям и походке, продемонстрированными ею, когда женщина появилась из камина, легко угадывался опытный дуэлянт. А уж мускулатура, заметная на обнажённых руках, только усиливала это ощущение. Ведьма даже не пыталась скрыть свою магию, широким потоком фонтанирующую из неё и распространявшуюся по кабинету. Дамблдору даже не понадобились очки, чтобы увидеть эту разливающуюся вокруг эфирную субстанцию. Рефлекторно он тоже перестал сдерживать собственную магию. Дамблдор уже давно понял, что, если он не будет сдерживать свою магическую ауру, она будет пугать учеников… и привлекать нежелательное внимание пожилых ведьм. Однако сейчас вся мощь его магии на фоне магии иностранной ведьмы была едва заметна, но, по крайней мере, она хоть немного потеснила её и дала ему вздохнуть с облегчением. И пусть она, возможно, не станет или не сможет использовать силу своей магии, чтобы исподволь повлиять на Дамблдора, однако корона на её голове оказывала неуловимое — и весьма ощутимое — влияние одним только своим присутствием, напоминая ему о том, насколько большим политическим весом обладала её хозяйка у себя на родине. И если он хочет, чтобы в Хогвартс поступило побольше студентов из Атлантиды, ему стоит заручиться её поддержкой.

— Ваше Величество, Ваше Высочество, — сказала принцесса Спаркл, кланяясь обоим незнакомцам по очереди, — это директор Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов и директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Директор Дамблдор, перед вами Её бессмертное Величество принцесса Луна, повелительница звёзд и луны, приносящая ночь, страж снов и разрушитель кошмаров, бич зла, защитник и великий генерал царства, монарх племени единорогов, советник племени земли, командующий племени пегасов, матриарх племени ночи и соправитель Эквестрии и других царств и территорий, властвующая совместно со своей сестрой.

Дамблдор встал и поклонился могущественной ведьме.

— Приятно познакомиться, Ваше Величество.

— Мы рады познакомиться с директором этой школы, — царственно кивнула ему высокая принцесса и продолжила осматривать его кабинет — ну, это можно было назвать так, если отбросить неприятное ощущение, что стены её взгляд вовсе не ограничивали. — К тому же, это весьма занимательная… школа.

— И принц Шайнинг Армор, соправитель Кристальной Империи, — продолжила принцесса Твайлайт. — И мой брат заодно, — добавила она, радостно улыбнувшись, и с гордостью на него посмотрела.

Директор с трудом смог отвести взгляд от фигуры стоявшей перед ним амазонки на довольно заурядного, если сравнивать с этой ведьмой, мага, стоявшего рядом с ней. Маг был немного выше среднего роста по сравнению с другими ведьмами с Атлантиды, и довольно красив, кроме того, его волосы были небесно-голубого цвета с широкими прядями тёмно-синих и чернильно-синих тонов. А уж таких мускулов, как у него, Дамблдор никогда раньше не видел — чётко очерченные, они ясно указывали на то, что их владелец — солдат, серьёзно относящийся к своему ремеслу. Если бы не принцесса Луна, он бы одним своим присутствием подавлял бы всех находящихся в комнате. И, глядя на него, можно быть уверенным: ведьмы, да и, чего греха таить, некоторые маги бросились бы к нему, как пчёлы на мёд, едва завидев.

И только после этого Альбус заметил, что и у принца, и у принцессы за спиной были закреплены мечи в ножнах, рукояти которых почти скрывались за их волосами. Уже после этого открытия он снова окинул остальных новоприбывших взглядом — и действительно обнаружил, что и принцесса Твайлайт, и мисс Рэрити вооружены аналогично. Это немало озадачило директора. Неужели они действительно решили попытаться убить василиска этими зубочистками? И в придачу принцесса Твайлайт несла в руках какой-то мягкий портфель, что Дамблдор находил весьма странным. Что такого у неё там лежало, что могло бы помочь в их деле?

— Я рад познакомиться с вами, Ваше Высочество, — сказал Дамблдор, вежливо кивнув магу, и протянул руку для рукопожатия. Тот, впрочем, в ответ даже не подумал пожать протянутую конечность.

— Просто Шайнинг будет вполне достаточно, — маг одарил его лёгкой улыбкой. — Как и Твайлайт, я не очень разбираюсь во всех этих титулах и формальностях.

— Благодарю, — снова кивнул директор. — Вы можете звать меня Альбус. — Дамблдор перевёл взгляд на высокую принцессу, столкнувшись с взглядом её сине-зелёных, словно тёплое прибрежное море, глаз, и улыбнулся ей. — И для меня будет честью, если вы также будете звать меня Альбусом, Ваше Величество… как и принцесса Твайлайт, — добавил он, переместив взгляд на Твайлайт.

Обе принцессы улыбнулись ему в ответ и кивнули.

— Шайни будет поддерживать щит, защищающий нас, пока мы немного потолкуем с василиском, — объяснила принцесса Твайлайт. Шайнинг Армор закатил глаза от того, что сестра вспомнила его детское прозвище. — Что ж, для начала с василиском кое-что обсудит Флаттершай. А уж мы поддержим её начинание, — добавила она с нажимом.

Дамблдору пришлось внимательно присмотреться, прежде чем он, наконец, обнаружил застенчивую розововолосую ведьму, прячущуюся за мисс Эпплджек. Он должен был признать, что считал крайне маловероятным, чтобы эта явно не блещущая храбростью и уверенностью в себе ведьма могла разговаривать хоть с каким-то волшебным существом, не упав в обморок, не говоря уже о таком огромном, если они правильно рассчитали, чудовище. Тем не менее Альбус решил не выказывать свои сомнения, оставив их при себе, и постарался скрыть выражение недоверия на лице.

После розововолосой ведьмы Дамблдор снова внимательно осмотрел собравшихся в его кабинете людей и только тогда обратил внимание на то, что все его посетители обладали шевелюрами удивительных, крайне необычных расцветок. Более того, у всех волосы доходили практически до талии, разве что у принца Шайнинга они были не такие длинные, как у ведьм, тем не менее любой чистокровный маг гордился бы столь длинной и пышной шевелюрой, а остальные бы ему завидовали.

Одежда новоприбывших была тщательно сшита и сидела просто идеально, вместо пуговиц на ней использовались огромные драгоценные камни — каждый такой «камушек» потянул бы на большую часть его годового жалования директора — конечно, если они настоящие. Впрочем, учитывая то немногое, что ему удалось узнать от гоблинов, весьма вероятно, что это далеко не простые стекляшки.

Судя по всему, атланты не прочь продемонстрировать своё богатство, притом не кичась им, как некоторые аристократы, а так, словно бы мимоходом. А столь яркие цвета их волос, видимо, стали их отличительной чертой уже после того, как Атлантида прервала любые контакты с остальным миром.

— Хотите чаю? — предложил он.

— Мы благодарим вас за любезность, но Мы уже поужинали, — царственным тоном манерно изрекла принцесса Луна. — И Наши товарищи также успели прервать свой пост

— Ах, да, прежде чем мы начнём обсуждать наши планы по поводу василиска, принцесса Селестия хотела знать, чем будут заниматься студенты, пока они будут в Хогсмиде, — произнесла принцесса Твайлайт. — Потому как наличие огромного табуна учеников, блуждающего по маленькой деревне без дела, может сподвигнуть некоторых из них на, хм, «подвиги», заставляя влипать в неприятности, особенно если местные жители окажутся застигнуты врасплох столь внезапным их появлением. Возможно, вам стоит послать кого-нибудь, чтобы заранее предупредить владельцев магазинов о столь внезапном празднике и дать им хоть немного времени на подготовку.

— Что ж, — сказал он, — это, несомненно, правда. Однако я уверен, что старосты и профессора будут держать всё под контролем и объяснят любопытным, что происходит.

Меньшая принцесса смерила директора недоверчивым взглядом.

— Принцесса Селестия предложила выдать каждому студенту дневную стипендию, — сказала она. — Было сочтено разумным выдать им на покупки в деревне по сиклю.

Из портфеля принцессы Твайлайт тут же выплыл внушительных размеров мешочек.

— Тут тысяча сиклей, — пояснила Твайлайт.

— Это весьма великодушно с вашей стороны, Ваши Величества, — сказал Дамблдор, глядя на принцессу Луну, которая в этот момент пристально разглядывала одну из его волшебных безделушек. Та повернулась, словно почувствовала его взгляд, и кивнула.

— Это довольно скромная плата, учитывая ваши издержки из-за нарушения учебных планов на день. Вы также можете сообщить хозяевам деревенских кафе и трактиров, что обед будет оплачен Замком, и мы возместим вам все расходы на него, — продолжила принцесса Твайлайт, взглянув на принцессу Луну. — Мы считаем, что эти меры значительно уменьшат желание похулиганить и причинить какой-либо вред. А также предотвратят возмущение жителей деревни из-за слишком внезапного нарушения тихого дня.

— И уменьшат мотивацию некоторых студентов попытаться прокрасться обратно в замок и пошпионить, чтобы узнать, что такое мы тут делаем, — сухо вставила мисс Рэрити.

— Но где в этом веселье? — спросила мисс Пинки с верха книжного шкафа, где она, встав во весь рост, смотрела в телескоп на Запретный лес через окно на противоположной стене.

Какие-то несколько секунд все атланты таращились на неё, после чего просто пожали плечами. Дамблдор же вытаращился на ведьму с ярко-розовыми кудряшками и невольно задался вопросом, каким образом ей удалось забраться туда, не повредив ни одной из его безделушек и не сбросив на пол ни одной книги. Возможно, её анимагической формой был пегас, и она превратилась и взлетела туда, пока его тут отвлекали? И вообще, откуда она взяла этот телескоп?

— Я позабочусь о том, чтобы монеты раздали студентам за завтраком, — сказал он и снова воззрился на лежащую на столе сумку, загадочно поблескивая очками.

Собственно, это труда не составит, надо будет просто приказать домовым эльфам раздать эти сикли, а когда начнётся завтрак, он пошлёт с дюжину из их братии в Хогсмид, чтобы предупредить лавочников о приближающемся набеге орды. И, возможно, стоит попросить эльфов помочь лавочникам и другим горожанам сегодня. Но это после завтрака, конечно. Альбус был уверен, что домовики будут в восторге от перспективы поработать над чем-то новым, внося в свою жизнь хоть какое-то разнообразие. Да и жители, несомненно, будут благодарны за помощь. Возможно, это станет серьёзным толчком к развитию отношений между школой и деревней. Великолепное начало школьного сезона для всех.

— Я взял на себя смелость поместить свои воспоминания о вчерашнем пребывании в Комнате в свой Омут памяти, — сказал Дамблдор, указывая на большую каменную чашу на краю стола. — Просто окуните своё лицо в Омут, вот так, — продемонстрировал он, но уже через мгновение поднялся обратно. — Это перенесёт вас в мою память, где вы сможете увидеть и услышать то, что видел и слышал я. Естественно, в воспоминаниях вы не можете взаимодействовать ни с чем, но, тем не менее, это может оказаться полезно. Ваше Величество? — приглашающее взмахнул рукой в сторону чаши директор, взглянув на высокую принцессу.

Она нерешительно подошла ближе, но внезапный крик: «Банзай!» заставил её отпрянуть, и мгновением позже в миску нырнула спрыгнувшая прямо со шкафа Пинки Пай. Твайлайт глубоко вздохнула и покачала головой.

— Позвольте мне, принцесса, — сказала она и, склонившись над чашей, внезапно исчезла.

Дамблдор непонимающе моргнул, удивлённый поворотом событий, но затем посмотрел на остальных и улыбнулся.

— Просто присоединяйтесь к нам, когда будете готовы.

## 61. Вдруг охотник выбегает, прямо в зайчика стреляет…

Торопясь в кабинет сэра Уокера, Кастор мимоходом кивнул Джеймсу Вуттону, сидевшему за своим столом. В тот момент, когда Кастор, плотно закрывший за собой дверь, замер перед столом главы МИ5, тот просматривал лежащие перед ним документы.

— Сэр, — начал детектив без преамбулы, — принцесса Твайлайт отменила все визиты и встречи на сегодня. Она позвонила мне в шесть тридцать и сказала, что случилось нечто важное. Она также не была уверена, сможет ли придерживаться назначенного графика завтра. Принцесса сообщила, что в силу сложившихся обстоятельств не может дать подробных объяснений. Это весьма необычное для неё поведение, и я решил, что вам следует знать об этом.

Сэр Уокер вздохнул и, кинув взгляд на свой рабочий стол, взял с него фотографию и молча передал Кастору. Фотография явно была сделана издалека наблюдателями, размещёнными вокруг района. На фото была запечатлена вся «главная шестёрка», как он сам, да и другие стали их называть, переходившая улицу перед домом номер одиннадцать по Магнолия Роуд. Судя по длине теней, было раннее утро, скорее всего, она была сделана как раз перед тем, как принцесса Твайлайт позвонила ему. С ними было ещё шесть человек, которых Кастор сразу же определил как охранников по тому, как они прикрывали остальных в своём построении, а ещё по рукояткам длинных мечей, явно вложенных в закреплённые на спине ножны. Кастор впервые видел эквестрийцев, носящих оружие по эту сторону портала.

Кроме того на снимке присутствовал посол Блюблад в сопровождении ещё двоих незнакомых иномирян. Пара была очень разной: женщина была высокой, на целую голову выше остальных, с тёмными распущенными волосами, мужчина же ростом почти не отличался от Твайлайт и являлся обладателем длинных волос разных оттенков синего. А ещё у этих двоих тоже были мечи за спиной… как и у самой Твайлайт. На губах высокой женщины играла широкая улыбка, и она казалась взбудораженной, словно предвкушая какое-то событие. Остальные же выглядели мрачными. В принципе, учитывая, что на той стороне все они были пони, ношение мечей за спиной казалось вполне логичным.

— Этих двоих пони я не знаю, — покачал головой Кастор, поразглядывав фотографию ещё пару секунд. — Но, судя по короне на голове, эта женщина явно одна из принцесс. У принцессы Селестии волосы светлые, поэтому, если только она не использовала какую-то краску или что-то ещё, я бы предположил, что это принцесса Луна.

Сэр Уокер кивнул.

— Это было снято в шесть пятнадцать сегодня утром. Они так и не вышли из дома. Шторы в гостиной были открыты, поэтому незадолго до семи нам удалось заметить, как они входят в один из сундуков. Судя по всему, должно случиться что-то серьёзное. На всякий случай мы предупредили военных, так что по первому нашему сигналу готова немедленно вылететь вертолётная эскадрилья «Линксов», ожидающая с работающими на холостом ходу двигателями и с боевыми группами на борту. Две другие эскадрильи приведены в состояние боевой готовности. Максимальное время подлёта — три минуты для нанесения удара или пять минут для десантирования с приземлением. Мы также подготовили три «Харриера» на точке в десяти километрах с расчётным временем прибытия 45 секунд.

Уокер взглянул на Кастора и протянул руку за фотографией.

— Посол Блюблад сейчас у себя в офисе. Возможно, вам стоит спросить у него, стоит ли нам беспокоиться об этом, — добавил он, постучав по фотографии пальцем.

–=W=–

Наконец они все собрались вокруг фигуры Дамблдора в полутёмном помещении, которое, видимо, и было легендарной Тайной комнатой. Единственными признаками того, что их группа находилась в копии Комнаты, а не в настоящей, был замерший статуей второй Дамблдор с Фоуксом на руке, стоявший чуть в стороне от них, а также полное отсутствие каких-либо движения и звуков. Замерший на руке статуи феникс как раз расправил крылья, явно приготовившись взлететь. В другой руке директор из воспоминаний держал палочку, и её кончик только начинал светиться. Ни тот, ни другой не двигались.

— Вот мы и на месте, — нарушил тишину Дамблдор. — Как видите, в зале есть некоторое количество света, но я счёл, что потребуется больше. Чтобы заставить память двигаться вперёд, просто скажите «вперёд», — пояснил старый маг, обернувшись к атлантам. — Чтобы остановить её, скажите «стоп». Чтобы вернуться назад, скажите «назад», — воспоминание вокруг них следовало его командам, замерев, когда вернулось к начальному моменту и не смогло двинуться дальше в прошлое. — Когда будете готовы уйти, просто скажите «выход». — Оказавшись сразу после этого один в своём кабинете, Дамблдор снова опустил голову в Омут, возвращаясь к группе. — Здесь ничто не может навредить вам, так же как и вы не можете ни на что повлиять, — продолжил объяснять атлантам директор.

— Какой же тут срач, — услышал он слова мисс Дэш.

— Дэш! — последовал быстрый окрик от принцессы Твайлайт, которая выглядела возмущённой.

— А чего? Так и есть, — возразила ведьма с радужными волосами. — Похоже, тут не убирали тысячу лет! — И, скривившись, она с отвращением подняла одну ногу.

Дамблдор посмотрел на радужноволосую, гадая, шутит ли она или говорит серьёзно, поскольку ни по её тону, ни по поведению сказать точно он был не в силах. Затем Дамблдор заметил, как мисс Пай игралась с его воспоминаниями, раз за разом проходя сквозь его двойника, заставляя образ двигаться туда-сюда, пока остальные просто оглядывались, стоя на месте, и невольно покачал головой, поражаясь странности поведения розововолосой ведьмы, мгновенно превратившей всё в развлечение. Обычно, оказываясь в Омуте памяти, большинство магов и ведьм поначалу слишком напуганы, чтобы пытаться как-то физически взаимодействовать с воспоминаниями.

— Это главный зал, змея находится за люком внутри статуи, — сказал Дамблдор и указал на люк. — Благодаря этому воспоминанию вы можете ознакомиться с планировкой зала, чтобы она не стала для вас неожиданностью, когда мы там окажемся. А пока мне необходимо уйти, чтобы объявить сначала профессорам, а затем и студентам о сегодняшнем «празднике».

И, улыбнувшись атлантам, Дамблдор скомандовал «Выход».

Почти сразу после того, как он вышел, к нему присоединилась и ведьма, которую звали Рэйнбоу Дэш.

— Жутковатое местечко, не думаешь? — спросила радужноволосая.

— Разве вы не хотите получше осмотреть Комнату?

— Неа, не все сразу. Лучше осматривать её по очереди, пока кто-то из нас будет оставаться снаружи на случай, если что-то случится или мы вдруг понадобимся вам пораньше.

Альбус кивнул, мысленно соглашаясь с тем, что это разумный подход к делу.

— Тогда увидимся примерно через полтора часа.

И, взмахнув палочкой, поднимая в воздух мешок с монетами, директор повернулся и вышел из кабинета. Домашние эльфы уже успели передать всему персоналу замка распоряжение ждать его в профессорской, и у него имелось достаточно времени, чтобы добраться до неё прежде, чем там соберутся профессора. Дамблдор не спешил, идя по коридору — в конце концов, ещё никогда ни один педсовет не начинался вовремя.

— Скиффи, — позвал он.

— Скиффи тута, мастер Дамбл, — последовал быстрый ответ.

Альбус отдал домашнему эльфу монеты и сказал, что с ними следует сделать.

–=W=–

Раздавшийся посреди завтрака звон постучавшего по золотому кубку ножа привлёк внимание Гарри и всех остальных, кто находился в Большом зале, к поднявшемуся с места директору.

— Всем доброго утра, надеюсь, вы наслаждаетесь утренней трапезой, — широко улыбнулся детям глава школы.

Гарри не мог не заметить, что профессора за главным столом, судя по выражениям их лиц, явно были удивлены и сбиты с толку. Одни выглядели откровенно напуганными, на лицах других было заметно предвкушение. Профессору Квирреллу так и вовсе как-то удавалось сочетать испуг, разочарование и злость.

— Мне нужно сделать важное объявление. Благодаря действиям части студентов, — директор демонстративно не смотрел на первокурсников Гриффиндора, но почти все присутствующие в зале едва ли не синхронно зыркнули в их сторону, — мы, как я полагаю, обнаружили вход в легендарную Тайную комнату Салазара Слизерина.

Весь зал возбуждённо загомонил, обсуждая неожиданную новость, особенно полукровки и чистокровные ученики — если не считать слизеринцев, которые после этого заявления едва ли не хором ахнули и в шоке вытаращились на директора. При этом со всех сторон стали раздаваться предположения, что в этом деле замешана вчерашняя «принцесса» — слишком уж удачно всё сошлось, чтобы быть простым совпадением.

Гарри, Гермиона, Миртл и жеребёнки лишь улыбались удивлённым или озадаченным выкрикам своих друзей, и дали друг другу пять, что не осталось незамеченным среди других студентов.

Дамблдор снова постучал по кубку, привлекая всеобщее внимание и заставляя гул голосов утихнуть.

— Если это окажется правдой, то это станет самым важным моментом в истории Хогвартса — открытие помещения, нетронутого со времён основателей.

Профессор Квиррелл, услышав это заявление, сильно помрачнел.

— И да, когда мы закончим тщательное изучение Комнаты, мы будем проводить в ней экскурсии для всех желающих студентов, — добавил директор.

И без того хмурый взгляд профессора Квиррелла стал и вовсе едва ли не молнии метать, словно пытаясь отбить пальму первенства у профессора зельеварения. А оживившихся учеников на этот раз утихомирить оказалось труднее. Гарри уж было подумал, что бедный кубок, исполняющий по воле директора роль гонга, не доживет до того, как будет восстановлен порядок.

— Однако все слухи, которые ходят о Тайной комнате, утверждают, что в ней спрятано какое-то чудовище. Если это так, то исследование Комнаты вполне может разбудить монстра и, возможно, подвергнуть опасности всех нас.

Профессор Квиррелл, казалось, был почти рад этому заявлению. Студенты же снова загалдели, взбудораженные мыслью об опасности, таящейся буквально у них под ногами… ну или над головой.

— Изначально было предложено подождать и исследовать Комнату ближайшим летом.

Со всех сторон тут же раздались разочарованные вздохи и возгласы. Профессор Квиррелл снова нахмурился.

— Увы, — продолжил Дамблдор, — в таком случае имеется риск того, что монстр, если он действительно существует, может проснуться и в любой момент напасть на студентов — так же, как это случалось в прошлом.

На удивление, после этого заявления в зале воцарилась едва ли не гробовая тишина — ну, насколько вообще возможна тишина в полном подростков помещении. Директор окинул своих слушателей взглядом и уверенно им улыбнулся. Большинство и знать не знало о событиях, произошедших сорок восемь лет назад — только то, что Миртл погибла в результате загадочного… инцидента.

— Поэтому, вместо того чтобы ждать и надеяться, что монстр, если он там есть, продолжит спать, я и несколько профессоров исследуем Комнату прямо сегодня. Естественно, мы не можем допустить, чтобы в замке, пока мы этим занимаемся, находились дети, поскольку не хотим подвергать вас возможной опасности.

Студенты внимали каждому слову директора, более робкие ученики обменивались обеспокоенными взглядами, те же, кто посмелее, уже начинали вполголоса обсуждать происходящее.

— Таким образом, полагаю, вы все будете рады слышать, что мы отменяем на сегодня занятия для всех студентов и объявляем этот день выходным, который вы все проведёте в Хогсмиде.

Зал буквально взорвался бурей аплодисментов. Из-за этого директору, чтобы привлечь внимание, пришлось заставить палочку издать грохот подобно пушечному выстрелу вместо того, чтобы стучать по кубку, что было бы абсолютно бесполезно в поднявшемся шуме.

— Я понимаю, что это застало всех вас врасплох, и что посещение Хогсмида без денег на расходы может многих разочаровать, особенно наших студентов с младших курсов, которые не могли ожидать, что им разрешат посетить Хогсмид до третьего курса. Поэтому, — он улыбнулся, весело сверкая очками, — если вы все заглянете под свои тарелки, то найдёте сикль.

Дамблдору вновь пришлось прерваться, потому что зал опять оказался охвачен громкими радостными криками из-за того, что дети под своими тарелками обнаруживали целый сикль.

— Вы можете потратить его, как хотите, — продолжил директор, снова громогласно выстрелив из палочки словно из пушки, — и вам нет надобности его возвращать. Кроме того, кафе и харчевни Хогсмида получили указание бесплатно накормить каждого из вас сытным обедом — в разумных пределах, разумеется. Вам просто нужно будет поставить свою подпись на квитанции, и Хогвартс её оплатит. Если вы не знаете, что хотите заказать, обращайтесь к любому профессору или старосте, они вам помогут.

Ученики снова возбуждённо загомонили. Тем временем профессор Квиррелл продолжал хмуро зыркать на всех собравшихся.

Дамблдор снова постучал по кубку и, когда зал немного успокоился, сурово оглядел студентов.

— Не пытайтесь воспользоваться нашей щедростью бездумно, это не повод заказывать экстравагантные блюда. Впоследствии мы проверим все чеки, и за всё, что будет сочтено чрезмерным, вашим родителям будет выставлен счёт с пояснением, что вы сознательно нарушили данные вам инструкции. Также будут назначены отработки или иное наказание по выбору администрации. Однако, — добавил он, слегка улыбнувшись, — вы можете использовать свои собственные средства или предоставленный вам сикль, чтобы оплатить любые расходы за блюда, которые, по мнению хозяев этих кафе, превышают лимит. Или дополнить ваш заказ чем-то сверх обычного.

Его слова встретила гробовая тишина.

— Завтрак заканчивается через пятнадцать минут. Старосты и профессора проводят всех вас обратно в общежития, чтобы вы могли переодеться в подходящую одежду, а оттуда выдвинуться в Хогсмид. У ворот Хогвартса будут присутствовать старосты, чтобы убедиться, что в школе не осталось учеников, — на этот раз директор посмотрел прямо на близнецов Уизли, которые тут же попытались принять невинный вид. — Любой застигнутый в школе после этого времени студент получит месяц отработок. У профессора Снейпа, — добавил директор после многозначительной паузы.

Судя по выражениям лиц, Гарри был уверен, что большинство учеников подчинятся его предписанию. Однако близнецы по-прежнему выглядели так, будто всё ещё прикидывали, как бы им избежать ненужного внимания. Тем временем профессор Снейп строго посмотрел на учеников за столом Слизерина и ледяным тоном заявил, что любая отработка с их участием будет особенно суровой.

Когда директор сел на своё место, Зал снова наполнился возбуждённым гулом обсуждений, правда, звучавших уже гораздо громче. Многие дети, позабыв о еде на столах, принялись спешно решать, как собираются провести этот день. Рона, правда, обсуждение никоим боком не коснулось — он, сжимая в одной руке сикль, старался съесть как можно больше за то немногое время, которое оставалось на завтрак. Миртл, казалось, вторила ему, проявляя не меньший аппетит, однако каким-то образом бывшая призрак при этом умудрялась не выглядеть оголодавшей свиньёй.

–=W=–

— Спасибо, что приняли меня столь быстро, посол, — произнёс Кастор, когда его проводили в кабинет этого… человека? Пони? Нет, всё же человека, поскольку именно в этой форме он сейчас пребывал.

— Это не доставило нам сложностей, — со слабой усмешкой кивнул ему Блюблад. — На данный момент мой график довольно свободный. Конечно, я уверен, что по мере того, как о нас станет известно широкой публике, это изменится. Так в чём заключается ваша проблема? — снисходительно спросил он, не предлагая Кастору сесть.

— Как вы знаете, принцесса Твайлайт довольно неожиданно отменила все свои сегодняшние встречи, — сказал инспектор. — Я надеялся, что вы сможете сказать мне, если что-то пошло не так. Она ведь здорова?

Принц какое-то время смотрел на него совершенно неподвижно, разве что только моргал.

— До меня также дошли слухи, что одна из ваших принцесс, принцесса Луна, если точнее, прошла сегодня утром вместе с ней через портал, — добавил Кастор в установившейся тишине и вопросительно приподнял бровь.

Посол, однако, отвечать не спешил и продолжал смотреть на него с ничего не выражающим выражением лица. Наконец Блюблад наклонился вперёд и положил руки на стол, сплетя пальцы в замок.

— Вы должны быть очень осторожны с непроверенными слухами, мистер Сирл. Часто они оказываются выдумкой и фактически не имеют под собой никаких оснований.

— Именно поэтому я и пришёл к вам, — с улыбкой ответил Кастор. — Я не дипломат, чтобы угрём лавировать вокруг вопросов, которые можно просто задать.

Наблюдая за собеседником, Кастор невольно подумал, что лицо у принца весьма подходящее для игры в покер.

— Здоровье принцессы Твайлайт прекрасное, — сообщил посол. — Просто произошло кое-что, о чём я не могу вам сообщить. Это не займёт много времени, — и он откинулся на спинку стула.

Кастор немного постоял размышляя. Что такого могло срочно приспичить принцессе и, видимо, одной из правительниц, да ещё в компании вооружённого эскорта, притом, очевидно, в деле, не имеющем прямого отношения к британскому правительству?

— Имеет ли это какое-то отношение к скрытому сообществу магов, о котором упомянул премьер-министр, когда мы встречались с принцессой Селестией?

Посол и инспектор снова уставились друг на друга.

— Я действительно не понимаю, о чём вы говорите, — промолчав пару секунд, ответил посол. — Могу вас заверить, вашему правительству не нужно беспокоиться о том, что принцесса Твайлайт Спаркл, возможно, будет делать сегодня и с кем. Проще говоря, произошло то, что потребовало её присутствия. Ни больше, ни меньше. Фактически, — добавил Блюблад, наклонившись вперёд, — кое-кто даже может счесть, что ваше правительство вмешивается в дело, вмешиваться в которое вы не имеете права. И кое-кто может даже обидеться на такие действия.

Между собеседниками начался очередной раунд обмена взглядам. Наконец Блюблад откинулся назад.

— Как сказала бы леди Эпплджек, не пытайтесь опрокинуть тележку, полную яблок.

— Благодарю вас, что вы нашли время объяснить мне эту ситуацию, посол, — неспешно кивнул Кастор.

— Всегда к вашим услугам, — решительно сказал Блюблад. — Не стесняйтесь приходить снова и задавать интересующие вас вопросы в любое время.

Это было настолько очевидным намёком на окончание аудиенции, насколько это вообще возможно.

— До новых встреч, посол, — сказал Сирл, кланяясь. — Надеюсь, день у вас будет приятный.

Впервые за сегодня на лице Блюблада показалась настоящая улыбка.

— О, не беспокойтесь, он будет приятным.

Направляясь к двери, чтобы уйти, Кастор заметил на столике у окна разложенное игровое поле для «Монополии». На разноцветном картоне уже красовался один дом, и, судя по фишкам, играли двое. Закрывая дверь, ведущую из приёмной в коридор, Сирл увидел посла, уже успевшего устроиться за столиком, и его секретаршу, как раз усаживающуюся напротив него.

Покинув кабинет эквестрийского посла, Кастор направился в выделенный ему кабинет, намереваясь договориться о приёме у премьер-министра. Идея изложить высшему руководству свои подозрения по поводу того, что замышляют эквестрийцы, казалась ему разумной. А пока он ждёт, он вполне может успеть подготовить официальный отчёт.

–=W=–

Предупреждённые заранее, Гарри с подругами основательно подготовились к сегодняшнему дню. Гермиона, конечно же, запихнула в сумку почти все свои учебники вместе с внушительной стопкой бумаги и кучей запасных перьев и чернил. Очевидно, если девочке представится возможность учиться, она вцепится в оную не то, что обеими руками, а, похоже, ещё и зубами. Гарри и Скуталу просто сунули в карманы свои уменьшенные сундуки на случай, если им или двум другим жеребёнкам что-нибудь понадобится.

Пока остальные гриффиндорцы метались во всё возрастающей панике — ведь если они сейчас что-то забудут, то весь день не смогут вернуться и забрать забытое, — их табунчик… в смысле группка отсиживалась в общей гостиной. Сидевший вместе с ними Перси тут же затормозил близнецов перед собой, как только те спустились.

— Профессор Макгонагалл в категорической форме потребовала, чтобы я вместе с вами двоими весь день сопровождал первокурсников Гриффиндора, — пояснил он. — Она сказала, что если вы попытаетесь сбежать, то каждого из вас ждёт неделя отработок попеременно у профессора Снейпа и мистера Филча. То есть один из вас отправится к профессору Снейпу, — пояснил Перси, ткнув пальцем в одного из близнецов, — а второй — к мистеру Филчу, — указал он на другого. — А на следующий день вы поменяетесь местами. А если попытаетесь притвориться друг другом, — довольно ухмыльнулся Перси, — то профессор Макгонагалл наложит на вас неснимаемое красящее заклинание до конца года, один будет оранжевым, а другой — ярко-синим. К тому же, — добавил с усмешкой гриффиндорский староста, — если вы умудритесь влипнуть в неприятности, то утащите за собой и первокурсников, и их тоже накажут.

— Это несправедливо, — сказал один из близнецов.

— Это грязная игра, — подхватил другой.

— Впрочем, идея весьма действенная.

— Согласен.

— Вот именно, — кивнул Перси и смерил своих младших братьев пристальным взглядом. — Профессор особо подчеркнула, что не хочет, чтобы вы тайком пробрались назад в замок. Дословно она сказала следующее: «Если кто-то или что-то хоть немного нас отвлечёт, пока мы разбираемся с чудовищем Слизерина, он может убить множество людей. А близнецы со своими шуточками могут отвлечь очень сильно!»

— Спорю, никто не знает Хогсмид лучше, чем вы двое, верно? — попытавшись перевести тему, влез в их разговор Гарри, встревоженный перспективой отработок.

— Точно, — подхватила Свити Белль, — только вы можете показать нам все интересные места, о которых другие ученики не знают или куда они просто бояться соваться.

— А ещё у нас есть разрешение от профессора Макгонагалл заниматься чем хотим, если только не доставим этим проблем! — своеобразно подвела итог Скуталу.

Близнецы явно заинтересовались словами Скуталу. В конце концов, она была права. Макгонагалл ведь сказала всего лишь не доставлять проблем, а это оставляло широчайший простор для фантазии и возможность опробовать те идеи, которые изначально они даже не рассматривали. А потому двое «одинаковых с лица» с широкими улыбками переглянулись между собой и захихикали.

Во взгляде Перси пропала уверенность и появилось беспокойство, и Гарри, проведя рядом с близнецами уже целый месяц, видя их реакцию, прекрасно понимал, что оснований беспокоиться у старосты хватает даже с избытком.

Ещё одна закавыка заключалась в том, что в теории близнецы, учившиеся лишь на третьем курсе и вряд ли ранее посещавшие Хогсмид, не должны пока что знать о нём что-то за пределами того, о чём им рассказывали их старшие братья. Тем не менее… судя по их поведению, близнецы, похоже, считали, что знают явно больше других. А потому они, дружно развернувшись, бросились вверх по лестнице.

Вскоре — строго к указанному времени — гриффиндорцев собрали в их гостиной. Быстрая перекличка показала, что присутствовали все ученики. К тому времени глава факультета Гриффиндор вместе с профессором Вектор, преподавателем арифмантики, тоже была там, и, дождавшись окончания переклички, взяла слово.

— Из-за столь необычного стечения обстоятельств сегодня ответственной за вас будет профессор Вектор, а я буду помогать директору. Я ожидаю, что вы все будете вести себя наилучшим образом, — сказала Макгонагалл, обведя собравшихся учеников суровым взглядом, отдельно задержавшись на близнецах Уизли и Ли Джордане. — Повторяю, я ожидаю от вас наилучшего поведения, — продолжила она после короткой паузы. — Жители Хогсмида и владельцы магазинов не готовы ни к этому импровизированному празднику, как его назвал директор, ни к тому, что посещение коснётся всех студентов разом. Будьте терпеливы. Будьте вежливы. Я ожидаю, что старшие ученики будут следить за младшими и помогать им, если они сами попросят или станет очевидно, что они в таковой помощи нуждаются. Если неприятности случатся по вашей вине, вам грозят отработки и лишение привилегии посещать Хогсмид на весь этот год. Для студентов первого и второго курса это будет означать потерю этой привилегии, когда они будут учиться на третьем курсе, — Макгонагалл бросила на подростков ещё один пристальный взгляд и кивнула, после чего её лицо немного смягчилось. — Это не значит, что вам запрещается развлекаться. Тем не менее не забывайте: вы не должны ввязываться в неприятности и доставлять неприятности другим студентам или жителям Хогсмида. Находясь в деревне, слушайтесь профессоров и префектов, и всё будет в порядке. И не тратьте все свои сикли в первой же лавке, в которую зайдёте!

Учеников построили колонной по четыре человека и вывели из замка, старосты сопровождали их по бокам и сзади, следя за тем, чтобы никто из отстающих не попытался улизнуть. Профессора Макгонагалл и Флитвик стояли в дверях и наблюдали, как студенты покидают замок.

Гриффиндорцы прибыли к воротам Хогвартса как раз вовремя, чтобы увидеть, как последние из равенкловцев в сопровождении профессора Квиррелла, поскольку профессор Флитвик оставался в замке, прошли через ворота, а хаффлпаффцы уже выстроились в очередь, готовясь выйти вслед за ними. Студенты Слизерина были позади гриффиндорцев, посмеиваясь и отпуская едкие шуточки о том, что их соперников выстроили как баранов, пока сами они неспешно прогуливались во дворе под присмотром профессора Синистры, прикреплённой к ним на этот день. Об этой внеплановой замене руководителя префекты Слизерина сообщили своим подопечным от имени главы Дома, и потому никто и пикнуть не посмел, рискуя навлечь гнев профессора Снейпа с самого начала года, тем более что он всё ещё был не в духе из-за пятничного инцидента с гриффиндорцами. А сказать, что в таком состоянии он был особенно жесток и изобретателен в наказании провинившихся — всё равно что ничего не сказать.

Тем не менее старшие слизеринцы пристально наблюдали за младшими с первых трёх курсов. Младшеклассники пока как-то не особо верили, что могут столь легко схлопотать наказание на ровном месте. И это было их ошибкой. И потому старшим нужно будет держать младших под контролем, чтобы удержать от совершения этой ошибки. Или у главы их Дома будет разговор уже и с ними.

Как бы то ни было, но после столь строгого внушения ни гриффиндорцы, ни слизеринцы не хотели испытывать терпение глав своих факультетов. По крайней мере, не сегодня.

Большая часть школы, замерев недалеко от ворот, наблюдали за тем, как они закрываются. Старшим ученикам было очень странно видеть мистера Филча по эту сторону стены, а не хмуро рассматривавшего их из-за ворот, как он обычно это делал. Он даже нёс на руках свою кошку — миссис Норрис.

Как только ворота захлопнулись, возникла короткая вспышка света, и Гарри совершенно не удивился, увидев тускло светящийся щит, окруживший всю школу — больше никто не выйдет и не войдёт.

Хагрид помахал им и, развернувшись, направился к своей хижине.

По команде профессоров собравшаяся перед воротами Хогвартса толпа медленно двинулась в Хогсмид.

–=W=–

Применив «Homenum Revelio» и оценив результат, директор улыбнулся и гордо посмотрел на своих гостей, с интересом наблюдавших за ним.

— В замке остались только мы и профессора, которые должны подойти с минуты на минуту, — сообщил Дамблдор и снова взмахнул палочкой. — «Monstra domum revelio»… Домовые эльфы тоже эвакуированы.

— У вас здесь живут домовые эльфы? — спросила Твайлайт, с интересом на него посмотрев. — Это, если не ошибаюсь, такие двуногие существа, которых вы держите в рабстве, так?

Директор пристально уставился на синеволосую девушку, тогда как остальные посмотрели на неё с нескрываемым изумлением — они, похоже, впервые слышали об этих домовых эльфах. Принцесса и большинство атлантов сильно нахмурились, но Рэйнбоу Дэш даже на их фоне выглядела особенно взбудораженной.

— Они не рабы, хотя некоторые маги и относятся к ним как к имуществу, — пояснил директор, покачав головой, и вздохнул. — Домовые эльфы — очень могущественные магические существа, и им нравится работать просто ради самой работы. Однако, чтобы жить и пользоваться собственной магией, им необходим её внешний источник. Единственный способ получить эту магию — создать связь с магом или местом, полным магии, таким как Хогвартс, где живёт множество магов. Если их лишить подпитки от магического источника, домовики чахнут и в конечном итоге умирают, как умирает растение, которое перестали поливать, — и Дамблдор печально покачал головой. — Отношения, которые установились между магами и домовыми эльфами, больше похожи на симбиоз. Маги на самом деле не предоставляют магию сами по себе, выступая лишь проводниками природной магии, в которой нуждаются домашние эльфы. Создавая связь с домовым эльфом, маг даёт ему доступ к магии, необходимой для выживания. Принимая такую связь, домовые эльфы в обмен на магию предоставляют свой труд, желая делать для мага что-то полезное, выполнять какую-то нужную магу работу. Таким образом домовые эльфы выполняют различные поручения, получая взамен необходимую им магию, и это делает их счастливыми. Маг же получает немалую пользу от труда домовых эльфов.

Дамблдор ненадолго замолчал и почти что театрально вздохнул.

— Домовики чрезвычайно сильно привыкают к однажды установившимся связям и к своим хозяевам, и для них нет ничего хуже, чем когда тот, с кем они образовали эту связь, отказывается от их услуг и таким образом изгоняет их. Это не только обрекает их на медленную и мучительную смерть, но сами домовики вдобавок начинают винить в этом себя, считая, что это они совершили ошибку, что больше недостойны хозяина и что их услуги как домовиков больше никому и никогда не понадобятся, тем самым впадая в бездну отчаянья. Расставание с хозяином страшит их намного больше, чем будущая смерть, — директор снова грустно покачал головой. — Когда такое случается, это действительно становится большой и совершенно напрасной потерей. К сожалению, некоторые маги пользуются таким положением дел и довольно жестоко относятся к своим домовым эльфам, зная, что эти существа ничего им не возразят из-за страха быть изгнанными.

Дамблдор снова вздохнул и невозмутимо воззрился на принцесс.

— Хогвартс принимает всех домовых эльфов, оказавшихся без хозяина. Для нас неважно, отказались ли хозяева от их услуг сами или умерли, не оставив после себя достаточно близкого наследника. Проживающие тут домовики связаны с самим замком. В Хогвартсе более чем достаточно магии, чтобы они могли жить и расти, а персонал и студенты совместно предоставляют им к ней доступ, а также, конечно же, множество работы, что делает их счастливыми. Здесь не найти домовых эльфов, с которыми плохо обращаются! — жёстко завершил он.

Принцессы, нахмурившись, обменялись мрачными взглядами, но кивнули.

— Если хотите, — добавил директор, заметив их переглядывания, — когда мы разберёмся с василиском, я могу вызвать кого-нибудь из наших домовиков, чтобы вы сами могли с ними поговорить и убедиться в том, что с ними тут действительно хорошо обращаются.

Даже после завершающей, достаточно бравурной финальной части объяснения директор продолжал выглядеть расстроенным, из-за чего атланты, пусть и с явной неохотой, снова кивнули в знак согласия.

## 62. Злобная гадюка

Дальнейшие обсуждения темы домовых эльфов были прерваны прибытием профессоров Снейпа, Макгонагалл и Флитвика. Покончив со взаимными расшаркиваниями, они приступили к планированию операции.

Первой слово взяла принцесса Твайлайт.

— Принцесса Луна, принц Армор и я телепортируемся в комнату и поднимем надёжный щит, после этого я вернусь за остальными. Как только мы все окажемся в Комнате и будем в безопасности за щитом Шайни, Флаттершай подлетит к логову василиска и попытается уговорить его добровольно пойти с нами.

— Так она змееуст? — раздался удивлённый вопрос директора.

— Змееуст? — переспросила Твайлайт, не поняв значения слова.

— Может разговаривать на змеином языке, — сухо пояснил Северус.

— А, нет, — покачала головой принцесса. — Просто один из её талантов — общаться с не говорящими животными и понимать, что они ей в ответ хотят сообщить.

Её слова вызвали недоверчивые взгляды магов, которые Твайлайт без зазрения совести проигнорировала.

— Если же монстр откажется идти на переговоры, — продолжила она, — то мы используем силу, чтобы вытащить его из логова.

— Коль сия тварь битвы возжелает, то битву она получит! — широко улыбнулась принцесса Луна, которая едва ли не подпрыгивала в предвкушении. Директору даже показалось, что принцесса практически жаждала, чтобы василиск заупрямился.

— Полагаю, мне следует пойти вместе с вами, принцесса Твайлайт, — сказал Дамблдор, сверкнув очками. — По заверениям многих других магов и ведьм, я довольно силен.

— Это вполне приемлемо, — кивнула она. — Вы готовы? — спросила она, чуть склонив голову.

Едва он успел кивнуть, как уже очутился в полутёмной Комнате. Впервые в жизни Дамблдор испытал настолько мягкую и беспроблемную аппарацию. Мало того, принцесса переместила с собой сразу троих, при этом ни один из них не то, что не держался за неё, как это делают обычные волшебники, они даже не стояли рядом! Одна только способность выполнять столь совершенное заклинание параллельной аппарации свидетельствовала о её высочайшем мастерстве, заставляя выделить эту ведьму в отдельный класс уровня могущества.

Дамблдор быстро наколдовал «люмос», который осветил всё вокруг и позволил ему увидеть, как принцесса Луна вдруг превратилась в лошадь — большую крылатую лошадь с рогом, оказавшись размерами почти вдвое больше принцессы Твайлайт, когда та была в форме пони. И что самое странное, её корона никуда не делась — каким-то образом она умудрилась остаться на своём месте во время превращения и даже подстроиться к своему новому положению. Принцесса в своей четвероногой форме оказалась облачена в полный комплект лошадиной брони: пейтраль[1], шанфрон, шлем, криньер, круппер и металлические накопытники с защитными щитками, закрывающими ноги. На пейтрали и крупье были изображения полумесяца на фоне чёрного ночного неба. Принцесса Луна явно была готова к битве, и судя по многочисленным вмятинам и зарубкам на доспехах, в прошлом также не раз принимала участие в сражениях.

Тем сильнее её вид контрастировал с отсутствием хоть какой-то защиты у принцессы Твайлайт.

А ведь её анимагическим обликом также был аликорн. Возможно, форма лошади была стандартной для всех анимагов в Атлантиде? Дамблдор сделал в памяти заметку обдумать эту мысль позже. В любом случае более подробно рассмотреть принцессу Луну, скрытую под её чёрной бронёй, в тусклом, неверном свете люмоса, что разливался по Комнате, было трудно. Более-менее отчётливо он увидел только её иссиня-чёрную гриву, что парила вокруг её головы, словно развеваясь в лёгком ветерке. Неужели это она подарила волосок из своей гривы для волшебной палочки Гарри?

Меч принцессы ночи покоился в ножнах, расположенных вдоль её тела, прижатый сложенным крылом.

В следующее мгновение вокруг их группы возник светящийся розовым щит, созданный мускулистым белым единорогом с гривой и хвостом разных оттенков синего, который стоял на месте принца Шайнинга Армора — ещё одно свидетельство того, что у всех атлантов именно лошади были основным анимагическим обликом. Меч единорога тоже был закреплён высоко на боку, а сам он также был облачён в доспехи, только окрашенные в золотой и пурпурный цвета. На его пейтрали и более коротком крупье был изображён пурпурный щит с вычеканенной розовой шестиконечной звездой с тремя звёздочками поменьше над ней. На шлеме находился гребень в римском стиле, как и его грива, различных оттенков синего.

Кроме того у принца, как и у принцессы, имелось копьё: Луна держала своё под противоположным от меча крылом, а копьё Шайнинга было закреплено ремнями на доспехах.

Дамблдор впервые в жизни видел столь ладных, изящных лошадей.

Твайлайт кинула ему быструю улыбку.

— Нам, единорогам, намного проще использовать магию в облике пони, — пояснила она, коротко улыбнувшись директору, после чего также приняла свою анимагическую форму фиолетового аликорна, которую он уже видел вчера.

Меньшая аликорна была такой же собранной и готовой к битве, как и её спутники — и, как Дамблдор изначально и прикинул, она оказалась почти вдвое ниже принцессы Луны. Правда, если внимательно присмотреться, принцесса Луна имела телосложение ближе к лошадиному — более тонкие и длинные ноги и соответствующее лошадям тело. Остальные пони-анимаги выглядели коренастыми и более пухлыми по сравнению с ней, но зато гораздо более очаровательными и милыми. Принцесса Луна, по лошадиным меркам, была просто идеальна.

Но теперь, когда он мог видеть их всех рядом, стало заметно, что хоть внешность принцессы Твайлайт и не была такой же изящной, как у другой принцессы, но по сравнению с другими пони она всё же была немного выше и тоньше в ногах.

— Хорошо, начинай расширять щит, — сказала она, повернувшись к брату.

Розовое свечение стало медленно отступать от них, пока не коснулось стен, а затем и вовсе приняло форму помещения. Статуи змей, стоявшие по периметру зала, резко выделялись на фоне покрытой розовым свечением поверхности позади них. Обернувшись назад, директор увидел дверь, ведущую из Комнаты, скрытую за всё тем же свечением. Пока он оборачивался, принцессы с принцем медленно двинулись к другому концу Комнаты, отодвигая перед собой переднюю поверхность щита — воистину, потрясающая демонстрация таланта и силы.

— Как долго он сможет его поддерживать? — поинтересовался Дамблдор.

— Шайни в одиночку несколько дней держал щит над всем Кантерлотом, а после почти час сдерживал совместную атаку нескольких тысяч чейнджлингов, — ответила принцесса Твайлайт, не отрывая взгляда от пространства перед ними.

Поражённый Дамблдор на мгновение замер. Насколько же могущественен был этот принц? Попытка создать щит, способный закрыть какой-нибудь городок, самому Альбусу обошлась бы дорогой ценой. А уж в одиночку поддерживать щит, атакуемый более чем тысячей волшебников? В свете такой информации он совершенно по-новому взглянул на принца Армора.

— Только мой брат может так долго удерживать столь большой щит! — сообщила Твайлайт. — Большинство единорогов могут удержать поле таких размеров только час, а то и меньше. А против чейнджлингов большинство из них рухнуло бы в считанные секунды. В конце концов, защищать других — это его особый талант, — на этих словах она взглянула на брата и расцвела гордой улыбкой.

Услышанное стало для Дамблдора большим облегчением. А то он уже начал было думать, что, если каждый из атлантов обладает такими силами, то они пройдут сквозь строй защищающихся английских волшебников и ведьм словно раскалённый нож сквозь масло. Хоть на первый взгляд и казалось, что отдельные их представители невероятно могущественны, но, видимо, это касалось лишь строго определённых дисциплин и областей, в остальном же их силы были средними, ну, может, чуть выше среднего по сравнению с английскими волшебниками. Это давало Дамблдору повод надеяться, что невероятно могущественные атлантийские ведьмы и маги, встреченные им до сих пор, были редкими исключениями из правил.

А ещё ему надо будет как-нибудь осторожно так поинтересоваться, что это за чейнджлинги такие.

Мисс Блум, Белль и Скуталу пока что не казались ощутимо сильнее своих сверстников, разве что, может быть, им немного легче и быстрее давались практические навыки, так что, возможно, восемь присутствующих чужеземцев просто были редким исключением, значительно выделяющимся из общей массы. По крайней мере Дамблдор определённо на это надеялся. Даже он с трудом мог представить, какое влияние окажут атланты на семьи английских магов, когда их рода начнут взаимодействовать, и от их связи родится новое поколение магов и ведьм.

Наконец их группа дошла до конца большого подземного зала с колоннами, коим и являлась Тайная комната. Здесь влажность была намного выше, чем у входа, поскольку перед высокой статуей по каменному жёлобу тёк небольшой ручей. Остановившись около ручья, они уставились на огромную — практически десятиметровую — статую мага с обезьяньим лицом.

Салазар Слизерин определённо не страдал от скромности и уж точно не выиграл бы ни один из конкурсов «Самый красивый волшебник», которые временами появлялись на страницах «Ведьмополитена». Жаль, что заклинания, оживляющего портреты, тогда ещё не существовало, в нынешние времена его изображение было бы весьма востребовано, какой бы приятной или отталкивающей внешностью он ни обладал.

Две принцессы взлетели в воздух и зависли напротив статуи, отыскивая вход в логово василиска. Внезапный смех принцессы Луны заставил Твайлайт с любопытством посмотреть на неё.

— Принцесса Луна, что-то не так?

Более крупная аликорна ухмыльнулась и почти по-лошадиному фыркнула.

— Взглянуть пристальнее изволь на изваяние сие и оцени то место, кое змей пользует для доступа к гнездовью своему. Сей Салазар Слизерин был, очевидно, озорным, испорченным жеребчиком.

В следующую секунду директор только и мог, что удивлённо вытаращиться, видя, как меньшая принцесса покраснела… притом это было видно сквозь шерсть!!!

Да уж, с этой точки зрения возвышавшееся в Комнате изваяние оказалось весьма… двусмысленным.

— Мы полагаем, что нам вельми повезло, что он не изъявил желания избрать другую сторону, — снова рассмеялась тёмная принцесса.

После этой реплики принцесса Твайлайт спрятала лицо в ладонях… «Нет, в копытах, наверное, так будет правильнее называть», — решил директор.

Две принцессы ещё мгновение повисели в воздухе, а потом приземлились рядом с ним, причём большая продолжала хихикать.

— Да, — кивнула принцесса Твайлайт, немного успокоившись, хотя румянец на щеках ещё был заметен, — василиск всё ещё здесь. Судя по его дыханию, он крепко спит.

В ту же секунду она исчезла во вспышке света, сопровождаемой слабым перезвоном колокольчиков, а через каких-то пару секунд возникла снова, но теперь уже со всеми, кто оставался в его кабинете.

«Похоже, — подумал директор, — её специализацией и правда является аппарация. Аппарировать… нет, телепортироваться столь быстро, да ещё с таким грузом без малейших признаков напряжения или усталости — это серьёзное достижение».

— Боже мой! — воскликнула профессор Макгонагалл, поражённая как столь быстрым перемещением, так и тем фактом, что ведьма, которая это сделала, выполнила заклинание, пребывая в облике крылатого единорога, и ей не потребовалось при этом ни доставать палочку, ни хотя бы прикоснуться хоть к кому-то из них.

— Ага, в реальной жизни тут такой же срачельник, как и в воспоминаниях, — вынесла вердикт Дэш, оглядевшись вокруг.

Принцесса Твайлайт нахмурилась, убийственно зыркнув на радужноволосую ведьму, затем повернулась к другой ведьме:

— Флаттершай?

Неслышно вздохнув, розововласая ведьма превратилась в жёлтого пегаса с розовой гривой и хвостом, медленно, почти нехотя, подлетела ко входу, скрытому в статуе, и зависла там.

— …

Рэйнбоу Дэш, теперь уже голубой пегас с радужной гривой и хвостом, парила рядом со своей подругой.

— Флаттершай, тебе придётся говорить громче, потому что дверь закрыта, — донёсся до них голос радужногривой.

— …

— Громче, Флаттершай, — уговаривала жёлтую пегаску голубая.

— Здравствуйте, господин Василиск! Мы можем поговорить?

— Может быть, мне стоит наложить на неё «sonorous» — чары усиления голоса? — предложил Дамблдор.

— Отличная идея, — признала принцесса Твайлайт, взглянула на жёлтую пегаску, и её рог коротко вспыхнул.

— ЗДРАВСТВУЙТЕ, ГОСПОДИН ВАСИЛИСК! МЫ МОЖЕМ ПОГОВОРИТЬ?

Желтокрылая, видимо, столь сильно сама себя напугала неожиданной громкостью собственного голоса, что превратилась в размытое пятно, когда юркнула за Рэйнбоу Дэш, да и сама радужногривая вздрогнула от внезапного оглушительного звука.

Изнутри статуи послышались звуки какого-то движения, а потом и шипение. Флаттершай медленно высунулась из-за синей пегаски.

— НЕТ, ГОСПОДИН ВАСИЛИСК, Я НЕ ГОВОРЯЩАЯ, КАК ВЫ ЭТО НАЗЫВАЕТЕ, НО Я ХОТЕЛА БЫ ПОГОВОРИТЬ С ВАМИ.

Дэш зажала уши копытами.

Снова раздалось шипение.

— НУ, ПОНИМАЕТЕ, ДИРЕКТОР ШКОЛЫ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ВЫ ПОКИНУЛИ ЭТО МЕСТО. ТУТ ВЕДЬ ТАК ТЕМНО И ХОЛОДНО, МОЖЕТ, ВЫ БУДЕТЕ СЧАСТЛИВЕЕ, ЖИВЯ В ЛЕСУ?

Изнутри статуи снова донеслось шипение. Когда оно смолкло, Флаттершай обернулась к остальным.

— Он говорит, что последний, э-э-э… Говорящий приказал ему оставаться здесь, чтобы избавиться от нечисти, рождённой магглами, и тех, кто будет им помогать, чтобы исполнить своё предназначение, как завещал ему мастер Слизерин. — Затем она снова повернулась к статуе. — НО МАГГЛОРОЖДЕННЫЕ УЧЕНИКИ НАХОДЯТСЯ ЗДЕСЬ С РАЗРЕШЕНИЯ ДИРЕКТОРА И МИНИСТЕРСТВА, И НЕПРАВИЛЬНО ПРИЧИНЯТЬ БОЛЬ ЛЮДЯМ, КОТОРЫЕ НЕ ТРОГАЛИ ВАС.

Ответом было короткое шипение.

— ПОЖАЛУЙСТА, ГОСПОДИН ВАСИЛИСК, ПОСЛЕДНИЙ ГОВОРЯЩИЙ ВЕДЬ НЕ ПРИКАЗЫВАЛ ВАМ СДЕЛАТЬ ЭТО.

Раздалась более длинная череда шипений. Жёлтая пегаска снова обернулась к сопровождавшим её людям… и пони..

— Он говорит, что будет защищать школу, что он выполнит приказ. Он очистит школу от недостойных, — в ужасе выдохнула она и опять повернулась к изваянию. — ПОЖАЛУЙСТА, ГОСПОДИН ВАСИЛИСК, МЫ НЕ ХОТИМ ПРИЧИНИТЬ ВАМ БОЛЬ.

Снова послышалось шипение. Флаттершай начала переводить, не дожидаясь, пока василиск закончит шипеть.

— Он говорит, что с него хватит разговоров. Очевидно, мы здесь для того, чтобы заставить его ослушаться Говорящего, и если мы не уйдём, то он нас съест. Он давно не ел и очень голоден. — Люк в статуе стал открываться, шипение стало громче. — Он говорит: «Убирайтесь или умрите!»

Флаттершай и Рэйнбоу Дэш тут же отлетели прочь от открывшегося провала.

— Хазза! — радостно заорала принцесса Луна, снова взмывая в воздух. — Сие определённо схватка!

Меч, до того находившийся в ножнах, как и торчавшее из-под крыла копьё теперь парили по обе стороны от высокой принцессы, а мечи принцессы Спаркл и Рэрити повисли в воздухе рядом с ними.

Флаттершай продолжила улетать прочь, не останавливаясь до тех пор, пока не добралась аж до самых дверей, ведущих из Комнаты. Атланты, ещё не превратившиеся в пони, теперь сделали это. Непонятно откуда Рэйнбоу Дэш извлекла круглые очки, которые блестели, словно зеркало. Дамблдор заметил, что подобные очки висят в магическом ореоле перед всеми остальными, включая и его профессоров. Вероятно, именно они и лежали у принцессы Твайлайт в портфеле вместе с монетами. Перед ним тоже откуда-то появился такой же предмет. Тем временем атланты быстро надели свои защитные очки, которые, очевидно, изначально были разработаны для их понячьего облика.

— Очки предохранят нас от взгляда василиска, — пояснила Твайлайт. — После того как я сама столкнулась с кокатрисом, я провела небольшое исследование и обнаружила такое решение. Они отлично прошли испытания, — самодовольно добавила она, и персонал Хогвартса последовал примеру пони.

Дамблдор надел свои очки и сразу же обнаружил, как всё вокруг изменилось. Привычные цвета сменились множеством оттенков оранжевого.

— Очки преобразовывают тепловое излучение в свет, который мы можем видеть, пусть и только в оранжевых тонах. Стёкла полностью блокируют световой поток, который василиск использует, чтобы превратить вас в камень или убить.

Наверху Комнаты вдруг вспыхнул яркий сияющий шар, словно приклеенный к потолку. Казалось, будто весь зал теперь залит солнечным светом. Незащищёнными участками кожи Дамблдор почувствовал тепло, излучаемое им. Однако сняв очки, он обнаружил, что Комната осталась такой же тёмной, как и раньше. Подняв взгляд к потолку, директор увидел там только какую-то большую тускло-красную сферу, и почувствовал кожей лица исходящее от неё тепло. Он снова надел очки — и поразился тому, насколько чётко всё было видно в помещении. Розовый щит, сквозь который все предметы, оказавшиеся за ним, теперь слабо мерцали и слегка размывались, внезапно отступил от статуи, освободив перед довольно пологим магическим куполом пространство в несколько ярдов, при этом оставляя свободным и большую часть потолка.

Тем временем, шипя, словно огромный паровоз, из своего логова выскользнул гигантский василиск. Он с жутким грохотом, который сотряс пол и стены, плюхнулся на пол Комнаты, выплеснув воду из жёлоба, в который он частично приземлился.

Как и предсказала принцесса Твайлайт, эта гигантская змея оказалась длиной не менее шестидесяти футов, а может быть, и все семьдесят. И теперь, видя перед собой такую жуткую тварь, директор не мог не забеспокоиться. Он-то думал, что принцесса Твайлайт сильно переоценила размер твари, и надеялся, что змей будет футов двадцать, ну тридцать — это максимум, и уж точно не ожидал, что тот окажется вдвое больше. Да одного того, что голова василиска окажется шириной, по меньшей мере, в полтора ярда, чего более чем хватало, чтобы проглотить ведьму или мага целиком, было достаточно, чтобы заставить запаниковать даже профессиональных борцов с монстрами! Мерлин его побери, чем таким этот змей питался, что вымахал настолько огромным? Его пасть, распахнутая во всю ширь, оказалась выше любого из присутствовавших в Комнате. И видя, что змей оказался в ловушке между щитом, который поддерживал хмурый принц Армор, и статуей позади него, Дамблдор не мог не обрадоваться, что находится вне досягаемости этих огроменных челюстей.

Директор начал мысленно перебирать все доступные ему заклинания, небезосновательно опасаясь, что шкура подобного монстра окажется чрезвычайно толстой и крайне устойчивой к большинству чар. Вероятно, даже опытная команда драконоборцев сочла бы это чудовище серьёзной проблемой.

От разглядывания огромного зверя его отвлёк похожий на вопль баньши крик принцессы Луны — она обрушилась с воздуха прямо на тварь, выставив перед собой меч и копье, как и все четыре копыта.

–=W=–

— А это — Визжащая хижина, которая считается самым посещаемым привидениями зданием во всей Англии и Шотландии, — сказал Джордж — или, по крайней мере, Гарри думал, что это Джордж — изображая профессионального экскурсовода и при этом сильно переигрывая.

Гарри, увидев это здание, мог назвать его разве что развалюхой — оно выглядело очень старым и готовым рухнуть в любой момент. Ни одна из стен больше не выглядела вертикальной, весь дом подозрительно кренился и, кажется, даже немного покачивался от ветра. Все окна на первом этаже были где закрыты ставнями, а где и заколочены разнокалиберными досками — даже поперёк входной двери красовались доски, прибитые крест-накрест. Там, где на окнах отсутствовали куски ставней или отвалились приколоченные доски, можно было заметить остатки разбитых стёкол. Кирпичные стены были ветхими, многие кирпичи давно уже растеряли большую часть раствора, что всё ещё каким-то чудом пытался удержать их на месте, а некоторые и вовсе раскрошились. Крыша зияла проплешинами отсутствующей черепицы, а ту, что ещё оставалась, казалось, сорвёт и унесёт прочь первый же лёгкий ветерок. И скажи сейчас кто-нибудь, что эта крыша хоть как-то защищает от редкой мороси, не говоря уже о сильных ливнях, которые заливали Шотландию осенью и весной, о чём он слышал из телевизора, сидя в своём чулане, Гарри бы ему точно не поверил. То, что здание всё ещё стояло, было чудом строительной инженерии и превратностью судьбы… а может быть, и проявлением магии. Но если это так, кто вообще мог в здравом уме потратить прорву заклинаний на такую развалюху?

Территория вокруг дома заросла кустами и прочими сорняками, хотя кое-где росли редкие деревья, выглядящие такими же старыми и неухоженными, как и сам дом. И кто знает, какие твари прячутся в этих зарослях? Как и в случае с Вечнодиким лесом, от одного взгляда на этот дом появлялось ощущение, словно за тобой наблюдает что-то отвратительное. К тому же, было абсолютно ясно, что попытаться взгромоздиться на ветхий забор, отделявший двор дома от дороги — это сыграть с судьбой в орлянку.

— Подожди. Как это здание может быть самым посещаемым призраками в Шотландии, когда в Хогвартсе постоянно бродит не менее дюжины привидений? — спросила Свити Белль, подозрительно уставившись на одного из близнецов.

Гарри и другие гриффиндорцы-первоклассники тоже посмотрели на близнецов в ожидании объяснений.

Джордж смущённо потёр рукой затылок.

— Ну, насколько мы знаем…

— …это всё началось лет двадцать назад, — закончил его брат.

— Похоже, именно тогда были слышны поистине жуткие и устрашающие крики и вопли…

— …раздающиеся каждый месяц из вот этой самой этой хижины.

— Их можно было услышать, находясь даже за стенами Хогвартса.

— Но никто никогда не видел, чтобы кто-нибудь входил в этот дом или уходил отсюда, ни днём, ни ночью.

— И уж поверьте, далеко не один маг очень внимательно наблюдал за лачугой.

— И хоть явных признаков никто не заметил, но поговаривают, что больше всего эти звуки были похожи на вой оборотня.

— Но оборотень мог бы с лёгкостью проломиться через такие окна или двери.

— Поэтому они пришли к выводу, что это, должно быть, призрак оборотня…

— …охотящийся на других призраков, чтобы превратить и их в оборотней.

— Некоторые даже утверждают, что иногда можно услышать голос оборотня…

— …как и голоса его жертв, умоляющих не губить их.

Братья синхронно пожали плечами.

— Мы никогда не бывали за пределами Хогвартса под полной луной, — сказал Фред.

— Так что мы не знаем, действительно ли правдивы эти истории, — закончил Джордж.

Гарри подумал, что слушать их объяснение — это сродни сидению на трибунах большого теннисного корта (он как-то пару раз видел матчи по телевизору) — головы зрителей постоянно поворачивались туда-сюда. У него самого чуть голова не открутилась, пока он слушал рыжих близнецов.

Три жеребёнки обменялись взглядами.

— Свити, это тоже включи в наш список, — шепнула Скуталу, склонившись к Свити Белль, а потом приняла свою истинную форму и быстро взлетела.

Услышав Скуталу, Гарри застонал, привлекая тем самым внимание всех остальных.

Скуталу меж тем облетела всё здание, заглядывая везде, где отвалившиеся ставни или доски давали доступ к окнам. Собственно, пару самых хлипких досок она и вовсе оторвала собственнокопытно. Джинни быстро присоединилась к ней в изучении заброшенного здания.

Глядя на пару пегасёнок, Джордж и Фред засмеялись.

— Вообще-то в заборе есть место, где можно пролезть, — сказал Фред.

— Конечно, если вы достаточно смелые, — добавил Джордж.

— Но мы не скажем вам, где оно.

— Мы же не хотим, как говорит Перси, «поступать безответственно», верно? — сказал Джордж, глядя на старшего брата, который стоял рядом и хмурился.

— Верно, дорогой брат, — сказал Фред, — мы не будем говорить им, что оно вон там, сзади.

— И что дыра находится с южной стороны участка…

— …примерно в трёх ярдах от угла.

— Да, это было бы полным безрассудством с нашей стороны, поэтому наши уста закрыты!

И близнецы кивнули друг другу — они сумели разозлить Перси, притом не совершив ничего предосудительного, против чего он мог бы хоть что-то возразить. В конце концов, любой студент, начиная с третьего курса и старше, мог бы им сообщить то же самое. Но ученикам младших курсов нужно было уже что-то знать о Визжащей хижине, чтобы у них появился повод спросить у старших, а не узнать о ней в своё время на третьем курсе. Можно сказать, они просто… дразнили его. И, как подозревал Гарри, староста не мог пожаловаться на них профессору Макгонагалл.

Разумеется, близнецы уже были третьекурсниками, но у них ещё не было разрешения на посещение Хогсмида, не говоря уже о том, чтобы у них была реальная возможность исследовать его досконально. Непонимание того, как они умудрились так досконально познакомиться с Хогсмидом, явно приводило Перси в ярость. Но всё же как они это сделали?

— Но, конечно… — начал Джордж.

— …если умеешь летать, то ценность этой информации весьма спорная, — закончил Фред, ухмыляясь и наблюдая, как Скуталу и их сестра наперегонки порхали от одного окна к другому, осматривая дом.

— Пойдём, — сказал Фред, выходя с бокового переулка на улицу, ведущую в Хогсмид.

— В деревне тоже есть на что посмотреть.

Их группа вернулась на главную дорогу. К этому моменту остальные школьники уже давно влились в деревню и рассосались в разные стороны.

— Эй! — закричала догнавшая их Скуталу. — Вы нас забыли.

— Ага, — подтвердила Джинни, подлетая к ним.

— Да ни в жизть, — обломала их начинание Эппл Блум, — мы точняк знали, шо вы заметите, как мы двинем дальше.

— Что вы там увидели? — спросила Свити Белль.

— Ничего интересного, — пожала плечами Скуталу. — Всякая сломанная мебель, грязища, пыль, паутина, дыры в стенах и полах. И ещё раз много-много пыли. Настоящая свалка. Я вообще удивляюсь как он до сих пор не рухнул, видно, стены на удивление прочные.

— Теперь к делу, — сказал Джордж, или это был Фред? — Лучшие места в Хогсмиде — это «Сладкое королевство», паб «Три метлы» и «Зонко» — лавка диковинных волшебных штучек.

— Но сейчас в них толпы студентов, — продолжил его брат.

Выйдя с переулка, что вёл к Визжащей хижине, на центральную улицу они тут же увидели очередь подростков, жаждущих попасть в «Сладкое королевство», извивавшуюся вдоль дороги. У паба «Три метлы», расположившегося напротив магазина сладостей, очередь была не такой длиной, но тоже внушительной. Гарри не понимал, почему так много студентов рванули в заведение, где торгуют едой, сразу же после завтрака в Хогвартсе, но оно определённо пользовалось популярностью. По крайней мере, в «Сладком королевстве» можно было купить конфеты, чтобы съесть их попозже.

Другие ученики совершенно не обращали внимания на первокурсников Гриффиндора. А вот жители маленькой деревни, по крайней мере те, что в этот момент были на улице и не были слишком уж заняты помощью своим друзьям-лавочникам в магазинах, с изумлением наблюдали за парившими над толпой Скуталу и Джинни. Впервые им выдался шанс самим увидеть двух студентов-пегасов, и потому местные жители, замечая маленьких летающих пони принимались торопливо расспрашивать ближайших студентов. Гарри раз за разом слышал изумлённые вздохи, когда кто-то ещё впервые их замечал.

Пока они медленно шли по улице, Гарри заметил, что и у Зонко перед дверью выстроилась очередь. И вообще он подметил интересную закономерность: чем дальше компания продвигалась вглубь деревни, тем короче становились очереди вокруг. Впрочем, в одном заведении очередь оказалась намного длиннее, чем в других магазинах — длиннее, чем даже в «Сладком королевстве». И в отличие от других мест, тут она состояла сплошь из парочек, хоть парни и не казались такими же счастливыми от присутствия здесь, как девушки рядом с ними.

Гарри увидел неподалёку Миртл, похихикивающую над магами и время от времени машущую то одному, то другому, когда ловила на себе взгляд кого-то из парней. Некоторые ведьмы буравили её недобро прищуренным взглядом, а несколько магов, резко дёрнувшись, тут же внезапно обнаруживали, что у них есть на что посмотреть, помимо бывшего призрака — например, на хмурую, мечущую взглядом молнии ведьму, стоявшую рядом с ними.

— Это заведение мадам Паддифут, — содрогнувшись, сказал один из близнецов.

— Ведьмы просто обожают это место, — подхватил другой.

— Там всё такое розовое, с рюшечками и сердечками.

— Ведьмы думают, что это пипец как романтично.

И оба сделали вид, что их сейчас вырвет.

Скуталу присоединилась к передёрнувшимся от отвращения парням, однако другие девушки задумчиво посмотрели на Гарри, в том числе, как он заметил, и Свити Белль. Гарри заранее посочувствовал тому парню, которого она уговорит отвести её сюда, когда станет достаточно взрослой, чтобы начать обращать внимание на жеребцов.

Близнецы провели их почти через всю деревню, прежде чем остановиться перед магазином с табличкой «Шапка-невидимка».

— Дамы, — сказал один из близнецов, — предлагаем вашему вниманию магазин, который, уверен, вы непременно захотите посетить. У них имеется одежда любого фасона и на любой вкус.

— И они не только продают, но и покупают одежду, поэтому, если у вас будут вещи, из которых вы выросли…

— …и вы хотите получить за них несколько лишних кнатов, то это место — самое подходящее.

— Уверен, что вы, дамы, захотите взглянуть что там и как.

— Ну, а мы, пока вы будете там заняты, заберём парней…

— …вот туда — в «Дервиш и Бангс», — и близнецы синхронно указали через улицу.

— Они продают и ремонтируют любые волшебные инструменты и всякое такое.

Перси, нахмурившись, косо посмотрел на них.

— Не волнуйся, Перси, тут всё честно, можешь поверить нам, — поспешно сказал ему один из близнецов.

Взгляд Перси ничуть не улучшился, скорее даже стал ещё более пронзительным. Близнецы переглянулись и вздохнули.

— Ладно, — сказал Фред. — Я останусь с девочками.

— А я пойду с тобой и другими парнями в «Дервиш и Бангс», — сказал Джордж.

И переходя от слов к делу, он подхватил Перси под руку и двинулся через улицу, словно прогуливался со своей девушкой.

— Пойдём, дорогой брат, — сказал он писклявым фальцетом.

Перси попытался вырвать руку из хватки брата, но Джордж — ну, по крайней мере, Гарри думал, что это Джордж — держался удивительно крепко.

— Ну не будь таким, как мой брат, дорогой, — заявил он и одарил Перси насмешливой улыбкой. — Это так неприлично.

Перси только нахмурился в ответ, но сопротивляться перестал, прекрасно зная повадки близнецов, когда те что-то задумали, и то, что они оба от своего не отступятся. Девочки, видя кривляния Джорджа и реакцию на это старосты, захихикали, да и мальчики тоже засмеялись. Обе группы отправились к своим целям — одна к той, что чуть ближе, другая — к цели подальше.

Гарри с жеребёнками последовали за той группой, которая пошла вовсе не в магазин одежды. Гарри был рад, что ни одна из кобылок не оказалась тряпичницей и не хотела из себя изображать навьюченную лошадь[2].

## 63. Изысканное обращение

На глазах ошеломлённого Дамблдора аликорна с диким воплем бросилась на змея. И хоть василиск успел, полуразвернувшись, пригнуться, из-за чего меч лишь скользнул по его шее, но зато копьё вонзилось глубоко. Однако сама аликорна и не подумала этим ограничиваться — она ударила разом всеми четырьмя копытами по голове змея и тут же взлетела под самый потолок.

— ПЕРВАЯ КРОВЬ НА МНЕ!!! — донёсся сверху её торжествующий клич.

Буквально сразу же вслед за ней напали и Рэрити с Эпплджек, а сверху рухнула Твайлайт. Щит перед ними исчез, и в тело змея вонзились два меча, а Эпплджек, не мудрствуя лукаво, крутанулась на передних копытах и лягнула его задними. Невероятно, но этот пинок просто снёс тело многотонной твари, и та с громким треском врезалась в статую позади, отчего по камню зазмеились трещины.

В ярком оранжевом свете, освещающем Комнату, Дамблдор увидел, как с четырёх длинных клинков, закреплённых на чёрных накопытниках Луны, а также со всех лезвий мечей и копья, что были выдернуты из змея, что-то капает. Уму непостижимо, и как только он умудрился просмотреть эти клинки на её металлической обуви?

Зашипев от боли, змей резко развернулся к противникам, атаковавшим его по земле. Пони мгновенно отскочили назад, укрываясь за тут же вновь поднявшимся магическим щитом, и бросившийся за ними василиск со всего маху врезался в него раскрытой пастью. Как заметил директор, от такой недружественной встречи монстр тут же лишился как минимум одного из своих клыков — Дамблдор увидел, как тот упал на пол.

В тот же момент у него перед глазами промелькнуло красно-жёлтое спектральное пятно и ударило копытами змея по носу, снова отбросив того в статую. Когда монстр повернулся к новому противнику, Пинки каким-то образом прыгнула прямо сквозь щит и выстрелила из пушки — да-да, из самой настоящей пушки! — прямо в морду лица василиска, залепив ему всё со своей стороны какой-то светящейся жижей.

Следом снова бросилась в атаку Луна, и на сей раз она сумела вонзить клинок в бок твари, не забыв добавить копьём и копытами. Мгновением позже принцесса отпрянула назад, а змей врезался в боковую стену пещеры.

— Начинаем, — сказал Дамблдор профессорам, — используйте самые мощные парализующие чары, с которыми можете управиться. Цельтесь ему в пасть.

Три мага и ведьма, взмахнув палочками, почти одновременно выпустили заклинания, и четыре пучка магии пронеслись через Комнату в сторону змея, который тем временем шипел на Луну, представлявшуюся ему самой большой угрозой. Щит исчез, пропуская заклинания — одно удачно попало в глаз монстра, три других разбились о края пасти и язык. Щит возник снова.

Василиск бросился на Луну, но та легко увернулась, радостно смеясь, из-за чего змей ткнулся в щит под Луной, совсем немного промахнувшись мимо аликорны, и сердито зашипел, при этом его язык вывалился из пасти и теперь свисал набок. Тряхнув головой и придя в себя после неудачного броска, змей поднял переднюю часть своего длинного тела, так что голова его оказалась на уровне рта статуи.

— Ещё раз, — спокойно сказал директор.

В змея снова влетело четыре заклинания, щит исчез с их пути, как только те его достигли. Однако буквально в последнюю секунду василиск прянул в сторону, и все четыре заклинания промахнулись, а щит возник на своём прежнем месте.

И снова по комнате пронеслось красно-жёлтое пятно и врезалось в василиска. Голова змея резко ударилась об стену позади неё и отскочила как теннисный мячик.

Вновь четыре магических луча унеслись в сторону противника.

Рэрити, Твайлайт и Эппл опять атаковали монстра. Щит исчез. Внезапная боль от нанесённых ими порезов и пинков вырвала змея из оцепенения, тот кинулся на них — и снова потерял клык, ткнувшись со всей силы в щит Шайнинга.

На этот раз два заклинания сумели попасть в тварь.

Луна, не желая отставать, немедля нырнула в третье пике и глубоко вонзила своё оружие в спину зверя. От удара её копыт голова змея рухнула на пол. Но, несмотря на сильный удар, василиск устрашающе быстро поднялся и неожиданно кинулся на Твайлайт. Мгновение — и его пасть захлопнулась, но… Неяркая вспышка света и слабый звон — и аликорн возникла прямо за его головой, тут же глубоко вонзив свой клинок. Змей взвыл от боли и резко откинул голову, пытаясь размазать Твайлайт о статую, однако она снова исчезла и возникла уже рядом с Дамблдором.

Пони ненадолго прекратили атаки, желая оценить нанесённый чудовищу ущерб. Дамблдор чувствовал, что ему уже становится жарко — висевшая над головой сфера быстро нагревала Комнату.

Король змей, свернувшись плотным клубком, угрожающе шипел на них. С его морды капала краска или что бы там это ни было — у директора не было желания снять очки и проверить, но глаза всё так же злобно смотрели на них — внутреннее веко змея защитило их от попытки Пинки его ослепить, а удары мечом для такого огромного монстра были сродни булавочным уколам — его органы находились слишком глубоко под шкурой, чтобы было легко попасть в цель, и были слишком крупными, чтобы даже точное попадание смогло нанести фатальный урон и реально его остановить.

— ПОЖАЛУЙСТА, МИСТЕР ЗМЕЙ, НЕ СРАЖАЙТЕСЬ С НАМИ! — раздался позади них голос Флаттершай. — МЫ ПРОСТО ХОТИМ ПЕРЕСЕЛИТЬ ВАС В ДРУГОЕ МЕСТО!

Раздалось долгое шипение без пауз.

— Он сказал: «Никогда не предам Говорящего!»

— Этот монстр слишком уж огромен, наши атаки больше раздражают его, чем реально причиняют вред, — заявила Твайлайт после оценки ситуации.

— ХАЗЗА!!! — раздался радостный громогласный клич Луны, и из её рога вырвался сияющий луч, ударивший точно в морду василиску.

Только что стоявшая рядом с директором Твайлайт снова исчезла, появляясь с противоположного от Луны края Комнаты. Секундой позже и её луч магии присоединился к атаке Луны. Маги до этого никогда не видели столь продолжительного потока магической силы — их заклинания обычно были, если выражаться маггловским языком, импульсными. Ближе всего к чарам непрерывного воздействия можно приписать разве что «incendio» (струя пламени для розжига) и «fiendfyre» (адское пламя). Но ни то, ни другое не были столь узконаправленными, к тому же последнее могли хоть как-то контролировать только достаточно сильные и умелые маги.

Заклинания магов снова полетели в василиска, и щит снова моргнул, пропуская их.

Всё ещё зажатый в ловушке барьером Шайнинга змей бросился через Комнату, но атакующие его Луна и Твайлайт последовали за ним словно приклеенные. Внезапно лучи разрушительной магии иссякли. Невероятно, но змей на первый взгляд ничуть не пострадал, разве что в тех местах, куда в него били огненные лучи, чешуя раскалилась докрасна. Змей злобно посмотрел на Луну и свернулся, готовясь к ещё одному удару. Обе аликорны также были готовы продолжить битву.

Тем временем помещение постепенно заволакивало дымом и пылью от взрывов пополам с паром, валившим от ранее влажного, а теперь раскалившегося пола, что ощутимо ухудшало видимость. Дамблдор слышал слабое шипение, когда вода, медленно натекающая обратно в пустующий жёлоб, испарялась, соприкасаясь с горячими камнями, и чувствовал, как потеет от палящего зноя. Горячий влажный воздух лишь усиливал дискомфорт.

В сторону василиска вновь устремились чары магов. Щит снова мигнул, но змей дёрнулся в сторону, и только одно заклинание поразило его, но зато прямиком в глаз.

Твайлайт наморщилась, уставившись на василиска, и выпустила из рога просто гигантский парализующий заряд. Однако змей снова увернулся, отчего заклинание полоснуло его сбоку по голове и явно не дало никакого результата.

И тут мисс Пай подскочила к Твайлайт и, каким-то невозможным образом утвердившись на щите принца Шайнинга, ухватила меньшую принцессу одной передней ногой за крылья, а другой — за хвост. Потом произошло нечто совершенно невероятное: розовая пони начала крутить хвост сиреневой аликорны, словно заводную рукоятку на старинном патефоне — и четыре человека лишь ошеломлённо вытаращились при виде того, как из рога Твайлайт быстрее, чем это можно было вообразить, полетели заклинания — точнее это был единый непрерывный поток чар, какой не смог бы сотворить ни один маг или ведьма. Мгновение — и заклинания врезались в змея. Пинки Пай лупила его потоком заклинаний по морде, словно пожарный — потоком воды из брандспойта. Происходящее казалось чем-то непостижимым, чем-то, что просто невозможно сделать, и люди лишь таращились, разинув рот.

[Изображение: https://thumbs.gfycat.com/WelltodoDeliriousDragonfly-size_restricted.gif]

Луна широко осклабилась и также стала поливать монстра лучом магии.

Змей злобно взревел, но тут же поперхнулся, когда ему в глотку влетели оглушающие и парализующие чары, и дико закрутил головой — его глаза тоже попали под поток заклинаний и теперь оказались бесполезными. Василиск, судя по всему, попытался отследить нападавших своим тепловым зрением, однако оно, похоже, ничуть не помогало: он всё так же бесцельно крутил головой — большая горячая сфера над головой ослепляла его ничуть не хуже, чем свет фар слепит выскочившего ночью на дорогу оленя.

Змей скручивался и извивался, норовя уйти с линии атаки, но мисс Пай с безумной улыбкой на мордочке заставляла поток выпускаемых Твайлайт чар точно следовать за ним. Когда она наконец-то остановилась, Твайлайт в её копытах выглядела ошалевшей, а её рог дымился.

Змей туго свернулся клубком у подножия статуи, слепо водя головой из стороны в сторону в безуспешной попытке обнаружить врагов, а его язык безвольно свисал из пасти, не позволяя василиску закрыть челюсти. И всё равно он, как мог, пытался уклониться от продолжающейся атаки Луны.

— Пожалуйста, мистер Змей, не сражайтесь с нами! — снова раздался из-за их спин голос Флаттершай.

Василиск повернул на её голос голову и издал прерывистое булькающее шипение, затем высоко поднялся над землёй, словно готовился атаковать Твайлайт или Луну. Но змей внезапно развернулся и бросился в проход в статуе, секунда — и он уже наполовину в ней скрылся. Враг убегал в своё логово!

— Ур-р-ра-а-а! — во всё горло завопила Пинки, и ей совершенно неаристократично вторила Рэрити. — Мы заставили его отступить!

— Нет! — воскликнула Луна. — У змей всегда есть ещё один выход из их логова! Мы должны остановить его!

Принцессы Луна и Твайлайт попытались магией схватить змея за хвост и вытащить назад, но единственное, чего смогли добиться — лишь немного замедлить его — слишком большая часть его тела уже исчезла в отверстии, а устойчивая к магии шкура помешала надёжно схватить быстро исчезающий хвост. К сожалению, несмотря на всю его длину, василиску потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы исчезнуть внутри. Люк в статуе начал закрываться, и принцесса Луна немедля метнула ещё одну волну магии из своего рога, отчего нижняя челюсть статуи разлетелась по залу дождём обломков. Твайлайт попыталась было влететь в образовавшуюся дыру вслед за змеем, но принцесса Луна схватила её магией.

— Сначала мы спланировать должны, что делать дальше! — быстро сказала она.

Внезапно обе принцессы оказались на земле рядом с остальными, и мгновением позже к ним присоединилась парившая неподалёку Дэш. Как ни странно, принцесса Луна не принялась раздавать приказы направо и налево, а вопросительно посмотрела на Твайлайт.

— Что нам делать дальше? — спросила большая аликорна меньшую.

Твайлайт заданный вопрос ошеломил, и она неуверенно облизнула губы, затем тряхнула головой и, прищурившись, уставилась на повреждённую статую. Затем вновь повернулась к остальным.

— Шайнинг, я сейчас перекину тебя вместе с Флаттершай в деревню. Поднимешь там ещё один щит, чтобы защитить студентов и жителей деревни на случай нападения василиска. Флаттершай, — она повернулась к жёлтой пегаске, прячущейся за Луной, — взлетишь повыше и будешь отслеживать, не появится ли где василиск. Мы с тобой полетим над лесом и будем смотреть, откуда появится змея, — продолжила командовать Твайлайт, развернувшись и ткнув копытом в Дэш. — Принцесса Луна, ты с остальными следуй за змеем по туннелю. Кто первым обнаружит змея, сообщит всем остальным.

— А как мы свяжемся друг с другом? — спросила Флаттершай, когда Твайлайт уже повернулась было к брату. — Мы ведь не будем знать, где все, — добавила жёлтая пегаска и невольно отпрянула, когда Твайлайт глянула на неё. — Я имела в виду, если ты не против мне сказать, как.

Твайлайт на мгновение замерла с открытым ртом, явно пытаясь придумать ответ — по-видимому, у атлантов не было простого способа общения между собой на расстоянии.

— Думаю, я знаю, как мы можем поддерживать связь, — заговорил Дамблдор. Твайлайт посмотрела на него и кивнула, приподняв брови, явно предлагая продолжить. — Пегасы могут возить наездника?

— Фигня вопрос! — сказала Дэш и задумчиво нахмурилась, глядя на директора. — Вы, правда, может, и будете слишком большим для Флаттершай, но, думаю, вот этого низкорослого жеребчика она без проблем понесёт.

Зыркнув на голубую пегаску, Твайлайт повернулась к директору.

— Думаю, если будет нужно, мы можем использовать чары облегчения веса.

Дамблдор кивнул соглашаясь.

— Скиффи, — произнёс он властным тоном куда-то в пустоту.

— Скиффи тута, мастер Дамблс, — раздался скрипучий голос секундой позже.

Возникший в Тайной комнате домовик широко раскрытыми глазами оглядывал наполненное паром и дымом помещение. С прохладного потолка уже начал капать конденсат, создавая неприятную морось. Ну, вот кто бы мог ожидать, что в подземелье может пойти дождь?

— Скиффи, мне нужно, чтобы ты привёл сюда пятерых самых маленьких домовых эльфов, служащих Хогвартсу, — приказал директор. — Взрослых эльфов, — быстро поправился он.

Домовик кивнул и исчез.

— Если один из нас найдёт василиска, то домовых эльфов можно будет послать с сообщением к остальным, — пояснил Альбус в ответ на вопросительные взгляды атлантов.

Не успел он закончить говорить, как Скиффи уже вернулся вместе с несколькими эльфами, ростом едва ли достигавшими плеча пони.

— Скиффи вернулся, мастер Дамблс, — заявил домовой эльф. Он повернулся к пяти более мелким домовым эльфам. — Это Минни, Типпи, Тини, Сквикер и Мауси.

Каждый из эльфов низко кланялся, когда называли его имя. Все пятеро смотрели на Дамблдора широко раскрытыми глазами, явно не ожидая, что их вызовет сам директор — в конце концов, в школе были сотни других домовых эльфов.

— Отлично, — сказал Дамблдор и посмотрел на пятерых эльфов с ласковой улыбкой. — Василиск на свободе, и ученики Хогвартса в опасности. Я хочу, чтобы вы пятеро повиновались этим… — директор кинул быстрый взгляд в сторону атлантов, — …этим пони так же, как вы повинуетесь мне. — Пятеро домовиков торжественно кивнули. — Сквикер, ты поедешь на принцессе Твайлайт.

Не успел Дамблдор закончить говорить, как магическое сияние подхватило удивлённо пискнувшего домового эльфа и положило на спину Твайлайт.

— Тини, — продолжил директор, — ты отправишься с мисс Флаттершай. — Тини так же быстро оказалась на спине Флаттершай. — Типпи, ты будешь с принцем Армором. Мауси, ты пойдешь с мисс Дэш. А ты, Минни…

— Коли разыщу я змея, поистине, узнаете вы сие по взрывам и пламени! — радостно гарцуя, прервала его принцесса Луна.

— Но тебе может потребоваться отправить нам какое-нибудь сообщение до того, как найдёшь василиска, — с сомнением посмотрела на неё Твайлайт.

— Ладно, — буркнула Луна, закатив глаза, и в следующий миг её магия подхватила крошечную эльфийку, поместив её меж крыльев. — Держись крепче и слезай только тогда, когда я тебе дозволю, — сказала синяя принцесса, повернувшись к домовушке.

Минни закивала настолько торопливо, что её уши превратились в размытое пятно.

— Погодите! — сказал Дамблдор, когда Твайлайт повернулась к брату и Флаттершай. — Пожалуйста, возьмите с собой в деревню и профессора Макгонагалл. Она предупредит профессоров, старост, а также жителей деревни о том, что происходит, и почему мы вынуждены принять такие меры.

Твайлайт кивнула, и все семеро исчезли в неяркой вспышке. Фиолетовая принцесса вернулась со своим пассажиром примерно через минуту, а затем снова исчезла, прихватив с собой Рейнбоу Дэш с её наездником.

Принцесса Луна, подхватив магией всех, кто остался, потянула их за собой и влетела в ранее скрытый за статуей тёмный тоннель, заполненный оранжевой дымкой.

–=W=–

— Прошу прощения, что отрываю вас от дел, премьер-министр, но, как я и сказал вашему секретарю, я отниму у вас всего две минуты, и это касается вопроса, секрет которого вы храните.

Джон Мейджор кивнул, веля собеседнику продолжать.

— На днях, разговаривая с принцессой, вы упомянули о магах.

Вот теперь посетитель точно полностью завладел вниманием премьера.

— Я считаю, что произошло что-то такое, что касается, э… пользователей магии. Сегодня утром принцесса Твайлайт совершенно неожиданно отменила все свои запланированные встречи и переговоры без каких-либо объяснений.

И он рассказал премьеру, что произошло сегодня утром.

— Исходя из того, что сказал посол, я не думаю, что правительству стоит беспокоиться об этом, но дело явно касается магов. Я так полагаю, мы не хотим своими действиями случайно или намеренно дать им понять, что эквестрийцы ведут дела и с нами. Так что, возможно, вам стоит предупредить министров иностранных и внутренних дел, а также сэра Уокера и сэра Макколла о возможности того, что в деле могут быть замешаны наши местные, земные маги? Так мы не сделаем ничего такого, что случайно привлечёт их внимание. По крайней мере, эквестрийцы намного откровеннее с нами. Кто знает, как отреагируют эти… маги, да? Верно? Также, возможно, мы могли бы использовать эквестрийцев как некий способ… приглядывать за магами.

Премьер несколько секунд внимательно разглядывал собеседника, после чего неспешно кивнул.

— Спасибо, что обратили на это моё внимание.

Попрощавшись кивком головы, посетитель повернулся и вышел из маленькой переговорной, в которой проходила встреча.

Что ж… видимо, всё прошло успешно, собственно, как и следовало ожидать. Ну, он на это надеялся. Теперь всё, что он мог сделать, это ждать и наблюдать, что из этого выйдет. Сейчас же ему предстояло вернуться в свой офис — к груде документов, ожидающих, когда он их заполнит.

–=W=–

Вскоре после завтрака, прибыв на свой пост на территории портала, капрал Стэди Чарджер обнаружил медленно приближающуюся к зданию регистрации пони-единорожку. Она непрерывно вертела головой, разглядывая всё, что попадалось ей на глаза: от недавно вымощенной дороги до высоких деревянных заборов, отделяющих дорогу от фермы «Сладкое яблочко» и бывшей некогда Вечнодиким лесом парковой территории.

Капрал впервые заметил единорожку, когда та остановилась на углу, где стена, идущая вдоль границы Вечнодикого леса, изящной волной спускалась к дороге. Какое-то время она ходила туда-сюда, сравнивая нетронутую дикую природу по одну сторону стены с тщательно ухоженным газоном по другую.

Стэди терпеливо ждал дальнейшего развития событий. Незнакомая молодая пони с голубой шёрсткой и с гривой и хвостом двух оттенков фиолетового была далеко не первой из жителей Понивилля, пришедшей поглазеть на новые постройки. И она будет далеко не последней.

— Доброе утро, мисс, — заговорил он, когда гостья подошла достаточно близко для комфортного общения. — Чем могу помочь?

— О, — сказала она тихо, едва слышно. — Я в городе новенькая, но все вокруг только и болтают о всяких делах, творящихся вокруг портала, вот я подумала и решила сходить и посмотреть сама, если вы не против.

— Увы, но, если у вас нет официального дела, касающегося портала, я не могу пропустить вас дальше, — дружелюбно улыбнулся ей капрал.

— Оу, — с досадой протянула единорожка, мило нахмурившись. — Но ты ведь можешь рассказать мне, что здесь вообще происходит?

— Это вовсе не какой-то секрет, если вас это беспокоит. Просто для неподготовленного персонала прогулка там может оказаться довольно опасной. Ну, как опасной? Жеребёнку-несмышлёнышу тоже опасно бродить по улице одному, — на последних словах Стэди Чарджер улыбнулся ещё шире и подмигнул.

Незнакомка несколько раз непонимающе моргнула и уселась прямо в траву напротив ворот здания.

— Видите ли, — продолжил капрал, указывая на ворота, перекрывающие проход в здание, и на дорожку из брусчатки, что уходила от них в парк, — там находится портал в совершенно иной мир.

— Правда? — переспросила голубая единорожка оживляясь.

— О да, — ответил Стэди. — Он очень похож на наш — там тоже есть трава, деревья, белки, бурундуки… Однако там не водится никаких монстров, не то что в Вечнодиком, — капрал кинул взгляд на верхушки деревьев, полностью скрывавшихся за изгибом стены чуть далее. — К сожалению, когда пони-то проходит через портал, он превращается в двуногое существо, называемое человеком, — вздохнув, пояснил капрал и, нахмурившись, проследил взглядом уходящую в парк дорожку. — После превращения приходится заново учиться ходить, из-за чего какое-то время, пока пони не освоит эту науку, он оказывается практически беспомощным, — и он снова посмотрел на единорожку.

Она хмурилась и с отстранённым выражением на лице — видимо, пыталась представить, на что этот «человек» может походить.

— Вот, давайте я вам покажу, — сказал капрал и сконцентрировался.

В следующие несколько секунд рядом с ними медленно сформировалась иллюзия: высокое мускулистое существо в короткой плиссированной юбке и блузке без рукавов, с клинообразным вырезом спереди. У существа были пышные ярко-зелёные волосы, доходившие до юбки, да ещё и торчавшие над его головой во все стороны.

Кобыла ахнула и невольно отпрянула.

— Не бойтесь, это лишь Шарп Пойнт, рядовой из моего отряда, и поскольку она кобыла, то на той стороне превращается вот в такую женщину, — с усмешкой пояснил Стэди Чарджер. — Выглядит устрашающе, согласны? Но если встать на задние ноги, то пони будет почти такого же роста, как и человеки, так что она, по сути, ненамного выше вас. Попробуйте и сами увидите. В обычной жизни она одного с вами роста, просто оказалась по ту сторону портала.

Медленно и неуклюже голубая единорожка приподнялась, балансируя на задних копытах. И правда: стоя на задних ногах, она вполне могла смотреть Шарп Пойнт прямо в глаза.

— А это что? — указала она одним копытом на выпуклости блузки, после чего упала обратно на все четыре.

— Здесь у кобылок оказывается вымя, когда они проходят через портал. Уж не знаю почему оно получается таким большим.

— Хм, — промычала пони, рефлекторно повернувшись и заглянув под свой живот.

— И, как можно судить по одежде, обитатели другой стороны портала разумны и достаточно развиты. Судя по тому, что я сам видел, это так и есть.

— Так ты там тоже был? — ахнула она.

— О да, мы все там были. Все размещённые здесь пони регулярно проходят через портал. Принцессы очень заинтересованы в установлении отношений с людьми. Вообще-то мы строим там посольство, а у обитателей той стороны есть планы выстроить своё посольство здесь. Они очень охотно делятся с нами тем, что знают сами — на данный момент принцесса Твайлайт Спаркл уже привезла более двадцати тысяч книг.

Выражение неприязни на лице единорожки при упоминании принцессы Твайлайт не осталось бы без внимания, но оно почти сразу же исчезло, а её глаза расширились от шока.

— Двадцать тысяч книг? — у посетительницы аж челюсть отвисла от удивления.

— Именно, — кивнул капрал, — мы уже переняли у них кучу новых магических заклинаний, а также многое другое. Возможно, — продолжил он, слегка склонив голову набок, — вы уже что-то слышали о новых аппаратах — телефонах?

Единорожка моргнула, когда его вопрос выдернул её из мыслей о такой горе книг.

— Кажется, да, мэр, когда я спрашивала о квартире или доме в этом районе, упомянула что-то о том, что вскорости я смогу напрямую связаться с Кантерлотом по… телеграфу, кажется?.. вместо того чтобы ходить на почту и отправлять письмом запрос, а потом ждать получения банковской выписки.

— Ага, — кивнул он подтверждая. — Это их придумка. У человеков такой есть в каждом доме и офисе. У них в стране вы можете позвонить и поговорить с любым почти мгновенно — конечно, если он дома или в офисе. Сейчас у нас уже есть один аппарат, — сказал Стэди Чарджер, снова кивая, но уже в сторону здания позади него. — Так что, если у нас тут возникнет проблема, мы можем позвонить в Кантерлот и предупредить их уже через несколько секунд, а не часов, которые обычно требуются пегасу, чтобы преодолеть это расстояние.

— О, Селестия, — вот и всё, что сказала незнакомка, пару раз ошеломлённо моргнув.

— Ага, — согласился с ней капрал. — Можете себе представить, насколько будет удобно позвонить из Мэйнчестера в Кантерлот, если случится крупная авария и им понадобится помощь? Или даже простая возможность позвонить своей маме отсюда в Мэйнхэттен, чтобы поздравить её с днём рождения?

Она медленно и задумчиво кивнула.

— А ещё у нас теперь есть чары незримого расширения! — радостно переступил ногами Стэди. — Вот, — сказал он, повернувшись к незнакомке боком и указывая копытом, — видите эту маленькую сумку?

Иллюзия рассеялась, и единорожка увидела сумку с откидным клапаном шириной в пару копыт, расположенную на боку его брони.

— Смотрите! — Верх сумки распахнулся, и из неё было извлечено копьё, уже само по себе размером больше, чем длина тела стражника. За ним последовало ещё одно, затем спальный мешок, большой тесак и дюжина того, что пони опознала как упаковки с армейским рационом. Затем всё это вплыло обратно. — Я могу нести достаточно снаряжения для тяжёлого боя, еды на неделю, кучу дополнительного снаряжения и всего прочего, и при этом, по существу, мне не нужно ничего нести! Самое приятное, что сумка сделана так, что всегда весит не больше чем одна упаковка рациона! Нам отныне не нужно таскать повозки с припасами или рюкзаки, которые весят столько же, сколько мы сами!

Несколько минут голубая единорожка просто сидела молча, ошеломлённая увиденным.

— Хотя всё это немного странно, — наконец сказал Стэди, нахмурившись в задумчивости. — Очень мало кто из этих людей могут использовать магию. Фактически, если верить тому, что нам сказали, во всей стране, лежащей по ту сторону портала, из пятидесяти семи миллионов людей, её населяющих, магией могут пользоваться менее ста тысяч[1].

Челюсть пони снова отвисла.

— П-п-пятьдесят семь мил-лионов? — заикаясь, переспросила она, когда снова смогла говорить.

— Ага, — кивнул капрал. — И что действительно странно, так это то, что маги прячутся от тех, кто про магию ничего не знает.

— Прячутся?

— Точно. Похоже, что несколько сотен лет назад те, кто магией пользовался, они называли себя магами и ведьмами, жуть как злоупотребляли ею против тех, у кого с магией нелады. А эти не-магические жители назвали их монстрами и стали в отместку убивать магов и ведьм, — Стэди Чарджер печально покачал головой и вздохнул. — В итоге маги и ведьмы были вынуждены скрыться. Для нас это означает, что, оказываясь там, мы не можем использовать магию, если только это не вопрос жизни и смерти. — Капрал снова покачал головой и посмотрел на собеседницу. — Знаете, насколько сложно избавиться от привычки пользоваться рогом по любому поводу? Это не говоря уже о том, что там вообще труднее применять магию.

— Да уж, представляю, — кивнула она соглашаясь.

— О, а знаете, что самое странное? — оживился стражник. — Я имею в виду в этих магах и ведьмах. У них нет кьютимарок! Совершенно нет!

— Нет кьютимарок? — единорожка снова уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Ни у кого.

Пони несколько мгновений сверлила собеседника задумчивым взглядом прищуренных глаз, потом опустила взгляд вниз, на землю, затем снова подняла глаза и нахмурилась с недобрым прищуром.

— Ты же меня разыграть пытаешься, так ведь? — полным подозрительности голосом произнесла она.

— Хоть из этого и вышел бы отличный розыгрыш, но нет, — засмеялся стражник.

— Тогда зачем ты всё это мне рассказываешь?

— Как я уже и сказал, в этом нет никакого секрета, — ответил капрал, покачав головой. — Просто пока что только исследователям и охранникам разрешено посещать мир по ту сторону портала. Но через месяц, когда будет открыто посольство, всепони смогут там побывать. Ну, чтобы наладить торговлю и всё такое прочее, — добавил он, усмехнувшись, и на мгновение замолчал задумавшись. — Принцессы прекрасно понимают, что мантикоры в мешке не утаишь, поэтому они даже и не стали пытаться как-то это скрывать. Честно говоря, это, по-моему, работает даже лучше, чем любые попытки спрятать портал от публики, — снова засмеялся Стэди Чарджер. — Пони частенько слышат странные истории о том, что происходит в Понивилле, так что эти слухи они тоже, скорее всего, сочтут очередной городской байкой. А вот если бы мы попытались сохранить всё в секрете, тут уже было бы не протолкнуться от пони, которые захотели бы узнать, что это там за тайна такая, — и стражник топнул передними копытами, словно подчёркивая свои слова. — Думаю, уже скоро сюда доберётся какой-нибудь репортёр, и вот тогда пони сюда толпами повалят посмотреть, что здесь происходит. И это не будет весело. — Стэди глубоко вздохнул. — Ну, а пока тут особо ничего не происходит и довольно скучно, поэтому поговорить хоть с кем-то — отличный способ скоротать день.

Они проболтали ещё с полчаса; капрал показал единорожке, как пони учились ходить на голенях, ставя скакательные суставы на землю, и сравнивал получаемые ощущения с теми, что он испытал, когда они действительно стали ходить на задних ногах, объяснил, что у них уже построены две казармы, гостиница и административное здание, перекрывающее дорогу к порталу, и они активно готовятся строить ещё.

— Знаете, если у вас ещё нет работы, то вы вполне можете подать заявление о трудоустройстве здесь, — под конец сказал Стэди Чарджер. — Здесь реально приятно работать — всепони сосредоточены на конкретной задаче. Единственное, вам должно быть комфортно работать с не-пони, ну и быть готовой пройти через портал и узнать о людях.

Голубая пони кивнула, явно обдумывая его предложение.

Разговор в конечном итоге перешёл к обсуждению одержимости людей одеждой и разных мелочей, касающихся мира и особенностей пребывания по ту сторону портала. В какой-то момент она спросила, что они там использовали вместо битсов, на что стражник ответил, что в этом не разбирается, и обо всём позаботилась сама принцесса Твайлайт Спаркл с подругами. Впрочем, жеребец упомянул, что краем уха слышал, как они вроде бы продавали и простым людям, и магам драгоценные камни, притом как с магическими свойствами, так и без оных. Похоже, самоцветы там — гораздо большая редкость, чем здесь.

В конце концов единорожка горячо поблагодарила Стэди за то, что он развлекал её всё утро и дал ей столько поводов для размышлений.

— И я подумаю о том, чтобы устроиться на одну из тех вакансий, о которых ты упомянул, — добавила она и, развернувшись, поспешила обратно в город.

Когда пони уже уходила, стражник, наконец, разглядел её кьютимарку — четырёхлучевую звезду с длинным сине-зелёным завитком над ней, а заодно не без удовольствия отметил, что задница у неё просто великолепная, и даже подумал, что завтра выходной, и, пожалуй, стоит поискать её в городе.

Как только пони скрылась из виду, капрал тоже развернулся и вернулся в караулку. Как бы ни была приятна эта беседа, но сейчас он по уставу должен отметить факт, что на границе подотчётной ему территории состоялся разговор с гражданской, кратко изложить темы, которые они обсуждали, и описать словесно или зарисовать её кьютимарку для официального отчёта. Всё это было связано с безопасностью объекта, и хоть ему совершенно не нравилось заниматься всем этим бумагомарательством, но эту работу было необходимо выполнить. В конце концов, им не стоило бы забывать о чейнджлингах. А уж когда здесь начнут собираться толпы зевак, эти отчёты и вовсе станут кошмаром.

Уже начавший было заполнять журнал жеребец на мгновение замер и задумался. А ведь она так и не назвала своё имя, что было очень странным и даже подозрительным. Большинство кобыл при знакомстве с жеребцом обязательно бы представились. А ещё она не пыталась, как это обычно происходит, флиртовать с ним, выясняя, холост ли он.

## 64. Развязка

Гарри был поражён разнообразием товаров, представленным в ремонтной мастерской. Чего там только ни было: самопомешивающиеся котлы, весы — как простые, из латуни, так и выполненные в виде замысловатых фигур, коробки с флаконами из небьющегося стекла, телескопы разной степени сложности, магические радиоприёмники, большие старомодные граммофоны и их более модные современные аналоги и множество, множество других предметов. И похоже абсолютно всё, что было на витринах, продавалось по вполне разумным ценам! Гарри даже исподволь удивился, почему семейство Уизли не сделало этот магазин своим основным местом для закупки всего подряд.

Рон, как Гарри заметил, присматривался к волшебному радио и что-то прикидывал. Одного из имевшихся у него двух сиклей хватало для этой покупки, но рыжий парнишка явно сомневался, стоит ли потратить свои финансовые активы на этот предмет или приберечь на что-то другое. С другой стороны, на что ещё тратить? Ну не на одежду же или, упаси Мерлин, книги!

У постороннего человека может возникнуть вопрос, откуда у Рона взялись два сикля, если всем раздавали по одному. Ответ довольно прост: Гарри не особо нужна была полученная им монета — в конце концов у него в сундуке целые стопки галеонов валяются, как, собственно, и у жеребёнок. И потому они с Меткоискателями посовещались и решили, что вариант отдать свои монеты, полученные в Большом зале, Рону, Джинни и близнецам принесёт пользы больше, чем оставить их себе. К счастью, после того как Скуталу заявила: «Мы не настолько хороши в розыгрышах, как вы двое, так что считайте это нашим способом поучаствовать», близнецы легко согласились признать, что это не благотворительность, а «разумное вложение средств». Естественно, озвучивать мысль о том, что в случае, если они предоставят близнецам немного денег, то те, возможно, перестанут подшучивать над ними, жеребёнки не стали. Джинни и Рона уговорить оказалось труднее, но угроза отдать пару дополнительных сиклей близнецам быстро изменила их мнение — они возьмут эти монеты хотя бы для того, чтобы лишить близнецов возможности прикупить ещё больше припасов для розыгрышей на деньги, доставшиеся благодаря брату с сестрой. Уж Рон-то прекрасно знал, что точно станет мишенью.

— Знаешь, — сказал Гарри, подойдя к Рону, который бросил на него быстрый взгляд, отвлекаясь от витрины, — было бы неплохо, если зимой в нашей комнате в общежитии будет радио. — Слова Гарри заставили Рона посмотреть на него уже куда пристальнее. — Оно поможет скрасить нам учёбу, — небрежно добавил брюнет. — Как насчёт купить его в складчину? Ну, я в том смысле, что мы ведь всё равно все сможем его слушать и получать удовольствие, — пояснил он, пожав плечами. — Конечно, к себе домой я бы его брать не стал — приёмник там просто не станет работать, но вот ты вполне мог бы забрать его на каникулы с собой, чтобы с ним ничего не произошло. И уж, конечно, никто не скажет тебе, что ты попусту тратишь деньги.

Рон задумчиво кивнул и повернулся обратно к витрине, изучая имеющиеся в продаже приёмники.

А через несколько минут — Рыжий как раз сунул в карман их новое, только что приобретённое радио — разумеется, в уменьшенном виде, Дин внезапно указал рукой на что-то снаружи.

— Эй, смотрите, что это? — добавил он, привлекая внимание других детей.

Все остальные подошли к Дину, стоявшему возле выходившей на улицу витрины, и посмотрели на небо, которое, к их удивлению, приобрело отчётливый розоватый оттенок. Жеребёнки ахнули и переглянулись — они сразу узнали это особое свечение.

— Щит Шайнинг Армора? — спросила Свити Белль, ни к кому, собственно, не обращаясь.

— Я б так и сказала, тока ж его тут нема… или как? — высказалась Эппл Блум.

— Ну, Твайлайт вполне могла попросить его прийти сегодня, — предположил Гарри.

И тут на всю деревню раздался громогласный голос профессора Макгонагалл:

— ВСЕМ СТАРОСТАМ СОБРАТЬСЯ ВОЗЛЕ ПОЧТОВОГО ОТДЕЛЕНИЯ ДЛЯ ДОВЕДЕНИЯ НОВОЙ ИНФОРМАЦИИ!!!

— Побежали, там явно что-то случилось! — выкрикнула Скуталу и рванула к двери магазина.

Остальные последовали за ней. Едва выскочив наружу, Скуталу немедля взлетела и унеслась в сторону почты, чтобы посмотреть, в чём дело.

Когда дети прибыли к почтовому отделению, там уже бурлила огромная толпа — собственно, чего-то такого они и ожидали. Скуталу и Джинни парили рядом с профессором Макгонагалл, которая разговаривала с кем-то, кого они не могли разглядеть. Поэтому Гарри и две другие кобылки пристроились хвостиком за Перси, пока тот подобно ледоколу прокладывал себе дорогу через столпившихся учеников, выкрикивая: «Дайте пройти! Я староста!» А вот чего они не ожидали увидеть, так это того, что рядом с профессором Макгонагалл действительно стоял Шайнинг Армор в своей понячьей форме!

Однако, прежде чем они успели хоть что-то сказать, профессор Макгонагалл объявила:

— Внимание, всем старостам, нам нужно немедленно пересчитать студентов! Убедитесь, что абсолютно все студенты находятся здесь, в Хогсмиде!

Гарри и жеребёнки обменялись обеспокоенными взглядами. В Тайной комнате явно что-то пошло не так! И теперь Гарри оставалось лишь надеяться, что с Твайлайт и с её подругами всё в порядке.

Следующие несколько минут вокруг царил форменный бедлам: ученики, используя витрины магазинов и близлежащие здания в качестве точек сбора, расходились по своим факультетам, а затем делились по годам обучения. По настоянию Перси, Скуталу и Джинни неохотно превратились обратно в людей.

— А как насчёт каминов? — спросила Свити Белль. — Кто-нибудь вполне мог воспользоваться ими, чтобы сгонять куда-то ещё.

Гарри и стоявшие поблизости гриффиндорцы-первоклашки только пожали плечами. Однако Перси случайно услышал её слова.

— Продавцы и хозяева домов внимательно следят за тем, кто пользуется каминами, — пояснил староста. — Директор приказал домовым эльфам предупредить жителей деревни ещё этим утром, пока мы завтракали. Студенты ни под каким предлогом не должны иметь возможности получить доступ к каминам. И да, возле каждого камина прячется домовой эльф и наблюдает, чтобы пресечь любую коварную попытку прошмыгнуть незамеченным.

После этого Перси объяснил всем гриффиндорцам, которые о них вообще ничего не знали, кто это вообще такие — домовые эльфы. Гермиона, Гарри и жеребёнки были очень недовольны, узнав о том, что эти существа находятся фактически в рабстве у волшебников, и Гарри уже прикидывал, в каких выражениях по этому поводу выскажется Твайлайт, когда об этом узнает.

И именно в это время профессор Макгонагалл, чтобы помочь отыскать в деревне тех учеников, что не появился ещё на общем сборе, призвала на помощь домовых эльфов. Их внезапное появление поразило многих магглорожденных и полукровок. Зато благодаря способностям длинноухих коротышек потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы убедиться, что все учащиеся Хогвартса присутствуют и пересчитаны.

Хоть профессор Квиррелл яростно хмурился, но его команды были краткими и деловитыми, а заикание, на удивление, практически сошло на нет. Возможно, на уроках он выглядел как клоун, но здесь он решительно держал ситуацию под контролем. Никаких извилистых, сложных для понимания фраз, только короткие, ясные приказы, отдаваемые серьёзным тоном.

К счастью, с момента их появления в Хогсмиде прошло слишком мало времени, чтобы кто-то из учеников успел отправиться исследовать самые дальние закоулки волшебной деревушки, таким образом оказавшись за пределами воздвигнутого принцем Шайнинг Армором щита.

Пока учащихся пересчитывали, среди них уже разошлась весть о том, что Тайная Комната была обнаружена, что в ней действительно оказался монстр, который каким-то образом сбежал от директора, и теперь есть опасения, что он находится в Запретном Лесу, отсюда и прозрачный розовый купол над деревней.

Пока дети активно делились друг с другом этой информацией, до собравшихся профессоров довели реальное положение дел. Как Гарри заметил, теперь профессор Квиррелл разрывался между гневом, испугом, обидой и разочарованием! И похоже, последнее было вызвано тем, что щит, установленный принцем Шайнингом Армором, как он обнаружил, не позволял никому не только физически проникнуть в деревню, но и покинуть её тоже! И даже аппарировать оказалось невозможным — в конце концов, некоторые старшеклассники уже получили лицензии, разрешающие пользоваться этим заклинанием.

Когда волнение немного улеглось, ученики снова разбрелись по деревне, решая, как им потратить оставшиеся кнаты. Ну и заодно посплетничать и построить конспирологические теории о том, что происходит, и почему маг с таким странным именем — Шайнинг Армор — возвёл щит в своей анимагической форме единорога вместо того, чтобы, как полагается нормальному человеку, использовать палочку.

–=W=–

Дамблдор поймал себя на том, что уж слишком внимательно разглядывает анимагичку, мчащуюся по тоннелю перед ним. Принцесса Луна превосходно демонстрировала то, насколько сильно он недооценил атлантов.

Битва в Комнате дала ему массу поводов для размышления. Пони вместо того, чтобы поражать василиска магией, атаковали его физически, и только когда эта тактика показала свою несостоятельность, принцессы, зависнув в воздухе, принялись гонять змея мощными огненными лучами.

В отличие от «адского пламени», управление которым требовало большого мастерства, чтобы оно не спалило самого заклинателя и не отклонялось от цели, или «incendio», которое было лишь слабым огоньком, годным для розжига камина, эти лучи были непрерывными, мощными, и атланты явно легко с ними управлялись. К сожалению, из-за врождённой устойчивости змея к магии такая атака оказалась неэффективной, но ведь и заклинания профессоров оказались не особо полезными против этого бронированного монстра.

Чтобы убить существо обычными заклинаниями, потребовалось бы несколько десятков специалистов высшей квалификации, притом наверняка не обошлось бы без множества травм, а то и жертв. Единственным слабым местом твари была его пасть, но змей быстро научился держать её закрытой до последнего момента атаки.

А эта розовая пони, что использовала принцессу Твайлайт словно какой-то магический инструмент? Её действия потрясли Дамблдора до глубины души. За всё время, что он исследовал разнообразнейшие способы использования магии, старый маг ни разу не слышал о чём-то подобном. Использовать другого мага или ведьму как магическое оружие попросту невозможно! Но он видел это собственными глазами. Может быть, их рога и были волшебными палочками, позволяя такое?

То, что никто из атлантов первым делом не пробовал применить магию, ну, за исключением щита принца Армора, было тревожным знаком. Это недвусмысленно указывало: магия у них была распространена настолько, что физическая атака считалась более эффективным первым ударом. Увы, эту идею могли понять, не говоря уж о принятии, очень немногие маги — они практически полностью полагались на свои палочки и магию и почти никогда не прибегали к физическому насилию.

Любой маг, столкнувшийся с атлантом на дуэли, получит горький урок, что магия не всегда побеждает в битве. Защищаясь с помощью палочки от магической атаки, становишься уязвимым для атак физических. Не говоря уже о том, что стремительная воздушная атака Дэш или любого другого пегаса раскатала бы мага в блин ещё до того, как тот смог бы хотя бы подумать о заклинании, а уж про то, чтобы вытащить палочку из кармана, можно даже и не заикаться.

Более того, эти огненные лучи одной только голой мощью способны проломить чары щита обычного мага за несколько мгновений. И, наконец, то, что они использовали рога, означало, что во время дуэли никто не сможет лишить их основного оружия, а вот они вполне могут выхватить оружие противника, стоит тому хоть на мгновение отвлечься.

Удивительно, что атланты вообще не проводят всё своё время в анимагическом облике! Мало того, что в нём они обладают встроенной палочкой, которую невозможно отнять, так они, в придачу, ещё и выглядят в этой своей ипостаси донельзя милыми, что заставляет любого мага или ведьму их сильно недооценивать, пока не станет слишком поздно.

Аппарация посреди дуэли не без причины считалась чем-то невообразимым — надо прекратить колдовать и поддерживать всяческие щиты, затем совершить правильное движение палочкой, при этом сосредоточив всё своё внимание на заклинании, а не на противнике, иначе практически неминуемо случится расщеп. А вот у телепортации, которую практиковали атланты, очевидно, такой задержки не наблюдалось: захотел переместиться — и сразу переместился. Не нужно махать палочкой, выполняя точную последовательность специальных движений, необходимых для срабатывания аппарации. Более того, Твайлайт только что выполнила целую серию телепортаций, которая вымотала бы любого, кроме разве что самых сильных из магов. И это, не говоря уже о том, что она телепортировалась из воздуха в воздух и из воздуха на землю и обратно, что маги считали практически невыполнимым, даже если отбросить в сторону чрезвычайную опасность подобной попытки. Собственно, то, что он не знал никого в истории, кто овладел бы этим умением, отлично это подтверждало! Даже Волдеморт аппарировал только тогда, когда его ноги твёрдо стояли на земле.

И вот теперь он увидел, как принцесса Луна вместе со своей пассажиркой — домовушкой Минни — сильно уменьшила свои размеры, чтобы без проблем вписаться в тоннель, ведущий из логова змеи, поскольку изначально тоннель принцессе был по высоте примерно до середины шеи. Притом она сделала это, не прекращая левитировать за собой трёх пони и трёх магов одновременно. Это опять же указывало на её огромные запасы магической силы, а также на чрезвычайно тонкий контроль над оной — подвиг, попросту невозможный для мага, поскольку палочкой можно накладывать лишь одно заклинание за раз.

Уже давно никто не поднимал магией, а тем более перемещал с места на место самого верховного чародея Дамблдора, и пережитые им сегодня ощущения оказались довольно… странными. Он был уверен, что нечто подобное испытывают и прочие профессора. При этом то, с какой кажущейся лёгкостью бежала по каменному тоннелю нёсшая шестерых существ разом принцесса, просто поражало. А уж то, что, даже не оглядываясь посмотреть, что там происходит, Луна несла их так, что они ни разу не задели стены, только ещё сильнее их удивляло. Особенно если учесть, что тоннель изгибался из стороны в сторону — прямым-то он уж точно не был.

Неудивительно, что атланты сделали её одной из своих правительниц! Или она просто захватила власть, и не оказалось никого, кто был бы достаточно силен, чтобы свергнуть её? Впрочем, если верить Рэрити, она правила вместе со своей сестрой, так что, может быть, именно благодаря этому они и непобедимы? Но тогда почему они позволили появиться потенциальному конкуренту — принцессе Твайлайт? Конечно, сейчас она явно была не настолько могущественной, как эти двое, но в будущем, наращивая силу, вполне будет способна сравниться с ними. И потом, Рэрити как-то упоминала другую принцессу из соседнего королевства. Разве их не беспокоило, что та принцесса может объединиться со Спаркл против них?

Пока Дамблдор привычно обдумывал фрагменты информации со всех сторон, они продолжали мчаться по тоннелю, притом, как отметил он мимоходом, намного быстрее, чем у них вышло бы, преследуй они василиска своим ходом. Из-за низкого потолка магам пришлось бы идти согнувшись, а так особо не побегаешь, да и засыпанный каменными обломками пол сделал бы подобную попытку весьма опасной.

Несущаяся по тоннелю Луна освещала тот перед ними сиянием своего рога, позволяя и «пассажирам» рассмотреть, что их ждёт впереди. Альбус не сомневался, что они нагонят змея, если этот тоннель окажется достаточно длинным, однако что они будут делать дальше — вопрос: потолок в тоннеле был низким, да и в целом места для манёвра был мало.

А ещё его удивляло отношение принцессы к ситуации. Казалось, она откровенно наслаждается происходящим. Она явно надеялась на то, что василиск примет бой, и не замедлила напасть, как только василиск озвучил своё решение. Её восторг от того, что она первой пустила кровь противнику, не мог не беспокоить, но она явно не получала удовольствия от причинённой боли — это была радость от того, что выбранная ею стратегия принесла плоды.

Когда Луна обратилась за решением к другой принцессе, хотя сама явно была куда более опытным лидером, это сильно удивило Дамблдора. Тем более, что принцесса Твайлайт явно считала Луну своим наставником. Собственно, младшая аликорна выглядела в тот момент столь же удивлённой, как и он сам. Теперь, когда он обдумал этот момент, стало очевидно, что принцесса Луна использовала этот инцидент для обучения, словно практический урок. Но зачем? Они что, и правда вовсе не считали её и ту, другую, аликорну угрозой? Атланты в своих словах вроде как подразумевали, что их правящие принцессы бессмертны или, по крайней мере, очень долгоживущие. Означает ли это, что век принцессы Твайлайт был столь же большим? Гарри говорил, что принцессой она стала совсем недавно, так что, может быть, ещё нет? А может, они и не считали её угрозой именно потому, что она не бессмертна?

Альбус резко тряхнул головой. Сейчас ему нужно сосредоточиться на том, что сейчас же и происходит. Отвлекаться на посторонние мысли, какими бы любопытными они ни были — значит создавать риск возникновения серьёзных последствий для них, что может привести к ранениям, а то и гибели.

«Должно быть, мы приближаемся к выходу», — решил Дамблдор, обратив внимание, что тоннель перед ними выглядел чище, чем раньше, а ещё явно начал полого подниматься.

Наконец принцесса Луна перешла на шаг и осторожно опустила всех на пол.

— Мы проверим выход, нет ли там засад и ловушек, — прошептала она, осторожно продвигаясь вперёд.

Рэрити заняла позицию позади неё с мечом наготове. Дамблдор видел слабое мерцание щита перед двумя атлантками.

Внезапно прямо в проёме впереди показалась голова Пинки Пай.

— Давайте, копуши, — сказала она громким театральным шёпотом. — Змей же сбежит, если вы не поторопитесь, — и она захихикала словно какой маньяк из второсортного фильма ужасов.

Дамблдор услышал, как Филиус удивлённо ахнул.

— Как она выбралась отсюда так, что мы её не увидели? — потребовал объяснений профессор чар. — Она только что была прямо за нами!

Однако, прежде чем Дамблдор успел что-то сказать, трое идущих впереди пони кинулись с места в галоп и тут же выскочили из тоннеля, и потому он с коллегами последовал за ними со всей возможной скоростью. Как выяснилось через пару мгновений, все четыре пони не ускакали далеко и собрались неподалёку от выхода.

Оказавшись снаружи, Дамблдор огляделся. Окружающие деревья не позволяли точно определить, где они очутились, однако, насколько он мог видеть, позади них находился небольшой скальный выступ, обильно поросший кустами и травой. Впрочем, кусты, которые до этого скрывали вход в тоннель от посторонних взглядов, были изломаны и выдраны с корнем.

— Подождите здесь, пока я сверху разведаю обстановку, — сказала тёмная пони, снова принявшая свой обычный размер.

— Постойте, — остановил её директор, затем поднял палочку, балансируя её на кончике пальца, сосредоточился и произнёс заклинание, позволяющее работать совиной почте, указав в качестве адресата василиска. Палочка немедля повернулась и замерла, указывая направление. — Василиск там, — сказал Дамблдор, махнув рукой в ту сторону, куда оказался направлен кончик волшебного инструмента.

Принцесса Луна тут же взмыла в воздух и полетела в направлении Короля змей, но, в отличие от первоначального замысла, она снова тащила за собой всех спутников, зажатых в объятиях её магии. При этом Дамблдор оказался рядом с принцессой, что обеспечило ей возможность следить за его палочкой.

Полёт выдался коротким, но его хватило, чтобы директор понял, куда вывел их компанию тоннель. Они оказались примерно в миле, может, в полутора прямо на восток от замка и сейчас находились на противоположном от деревни берегу озера, таким образом студенты и жители Хогсмида были, на данный момент, в безопасности.

По какой-то причине змей явно направлялся обратно в школу. Сверху было видно, что их разделяет большое серое пятно — беспорядочный завал из мёртвых деревьев. Позже ему надо будет попросить Хагрида проверить это место, чтобы убедиться, что тут не возникла какая-то серьёзная проблема.

На полпути к этой серой кляксе палочка Дамблдора внезапно указала вниз.

— ХАЗЗА!!! — заорала принцесса, обрушивая вертикально вниз ещё один заряд магии.

Оказавшись так близко к источнику, Дамблдор ощутил, как её магия заставляет его едва заметно вибрировать. Использует ли аликорна несколько заклинаний одновременно? Или просто очень быстро переключается между ними? Тем не менее что первое, что второе могло считаться невероятным талантом, каким не обладал ни единый маг — не ходило даже слухов, что кто-то мог сотворить нечто подобное.

Под действием магии синей принцессы деревья быстро превратились в дым и пепел, обнажив скрывавшуюся под ними часть тела змея, что тому не понравилось, и он быстро скрылся за оставшимися деревьями. Принцесса Луна тут же спустилась на созданную ею проплешину и выпустила всех из объятий своей магии.

— Скажи Твайлайт и Рэйнбоу Дэш, где мы, — кинула она, оглянувшись через плечо на домовушку, и Минни сразу же исчезла.

Не успела принцесса повернуться ко всем остальным, как над ней уже появилась Твайлайт вместе с парой эльфов на своей спине. Мгновение — и Минни снова исчезла. На этот раз ожидание продлилось чуть дольше, но вскоре уже и Дэш подлетела с севера вместе с обоими домовыми эльфами. Твайлайт и Дэш немедленно приземлились.

— Мы с Твайлайт разберёмся с василиском, — сказала принцесса Луна, азартно ухмыльнувшись. — Теперь, когда мы на открытом воздухе и вдали от школы, мне больше не нужно сдерживаться!

Тёмно-синяя аликорна весело загарцевала, а затем с места в галоп бросилась за змеем, заставляя Минни в ужасе ухватиться за её гриву. Твайлайт последовала за старшей принцессой, вцепившийся в её гриву Сквикер выглядел не менее напуганным, чем Минни.

Дамблдор и профессора переглянулись между собой и поспешили по следу, оставленному василиском. Эпплджек и Рэрити бежали вместе с ними, а Дэш, разумеется, тут же взмыла вверх, наблюдая за происходящим с воздуха. Пинки Пай же в своём стиле ухитрялась и двигаться вперёд, и подпрыгивать до самой пегаски, приковывая изумлённые взгляды, которые невозмутимо игнорировала, поскольку была занята крайне важным делом — она что-то напевала. Правда, единственными словами, которые Дамблдор сумел разобрать, были: «Дым над водой, огонь в небесах»[1]. Встряхнув головой, приводя мысли в порядок, директор сосредоточил всё своё внимание на том, чтобы не споткнуться о переломанные коряги, устилавшие оставленный змеем след.

Спереди донеслась быстрая череда взрывов, и сквозь переплетение деревьев просочились вспышки света. Кроме того Дамблдор заметил дым, вьющийся сквозь кроны деревьев, и то, что земля под ногами раз за разом ощутимо вздрагивала. Снова кинув взгляд вперёд, на Пинки Пай, Альбус, к своему немалому удивлению, обнаружил, что на той оказались надеты шлем и жилет в маскировочных разводах, но почему-то розового цвета, а кроме прочего из уголка её рта свешивалась сигарета. А ещё… э-э-э… что? На мордочке мисс Пай теперь красовалась тёмная трёхдневная щетина, а на подбородке и вовсе росла бородка? Это вообще как? У пони вообще может расти борода? Тем более у кобыл? Может, он надышался чем-то в Комнате, и теперь у него галлюцинации?

Тем временем взрывы и вспышки не прекращались. Где-то поблизости полыхнуло так, что они все пригнулись и зажмурили глаза. Потом раздались ещё несколько взрывов подальше, а затем внезапно — очень мощная вспышка света прямо возле них, которая впридачу не исчезла мгновенно, а продержалась несколько секунд. Когда последняя вспышка наконец истаяла, наступила оглушительная тишина.

Маги обменялись обеспокоенными взглядами, тогда как пони — торжествующими. Спустя пару мгновений сверху рухнула Рэйнбоу Дэш, на спине которой, со всей силы цепляясь за цветастую гриву, сидела Мауси. Домовушка выглядела потрясённой тем, что только что увидела.

— Луна изловила его! — объявила пегаска. — Это было невероятно! — разгорячённая Рэйнбоу снова взлетела и зависла в воздухе в позе, гротескно похожей на человека. — Нет, вам это надо было видеть! Луна ка-ак — БАМ! — Дэш выкинула копыто вперёд словно боксёр, — а змей как зашипит и попытался драпануть, но, конечно, Луна ему не позволила. БАЦ! — Луна снова ударила этот садовый шланг! — Дэш выкинула другое копыто вперёд. — А он, не будь дураком, уклонился в сторону — она-то летела по левую сторону от него. Но Твайлайт была наготове и шарахнула так, что там, куда змей намылился, аж кратер получился. Ну, понятное дело, он в другую сторону метнулся, но там уже Луна дорожку-то ему перекрыла другим взрывом — БУМ!.. — Дэш продолжала живописать им взрыв за взрывом, выдавая сводку битвы едва ли не целую минуту. — …А после — ФШУ-У-УХ! — крутанула пегаска передними копытами в воздухе, — Луна подпалила большой огненный круг вокруг змея, чтобы он не мог смыться. Да только он всё едино попытался выскочить, да прямо на Твайлайт, но та увернулась, да как даст со всей дури ему по роже! А потом Луна всё ж исхитрилась ухватить его в свою магию и сжала! — и радужногривая пегаска посмотрела на них с такой горделивой улыбкой, как будто это она сама всё только что сотворила. — Они будут здесь через пару минут.

Всё ещё цеплявшаяся за её гриву Мауси только ошеломлённо кивнула, подтверждая слова Дэш.

Им не пришлось долго ждать. Словно по команде к ним по следу, оставленному змеем, выбежали две пони. И если принцесса Твайлайт выглядела уставшей, то вот принцесса Луна — скорее взбудораженной. На спине тёмной принцессы между слегка приподнятых крыльев покоилась энергетическая сфера размером чуть поменьше Рэйнбоу и такая толстая, что была почти непрозрачна. Внутри едва-едва можно было разглядеть свернувшегося в клубок змея, явно дико шипящего и разъярённого тем, что его держат в плену. Сидящая перед сферой Минни так сильно прижалась к шее принцессы, лишь бы не прикасаться к магическому барьеру, что почти утонула в гриве Луны. У Сквикера, всё ещё лежавшего на спине Твайлайт, был тот же ошеломлённый вид, что и у Мауси.

— Такого удовольствия Мы не испытывали уже тысячелетье! — заявила принцесса Луна, затем глубоко вздохнула, медленно выдохнула и, повернувшись к директору, пристально на него посмотрела. — Быть может, что у вас найдутся и другие монстры, с которыми могли бы Мы в сражении сойтись? — с надеждой вопросила она.

Дамблдор уставился на пойманного василиска. Честно говоря, он ожидал, что тот будет мёртв.

— Не то, чтобы я в курсе, Ваше Величество, — сказал он, прочистив горло, а затем попытался представить, сколько же магии пришлось вложить в преодоление природного магического сопротивления василиска, чтобы заклинание уменьшения сработало на этой твари.

— Оу, — протянула принцесса, явно разочарованная, и её радость немного поуменьшилась.

— Что вы будете делать с василиском? — осторожно спросил директор.

Принцесса Луна снисходительно пожала плечами.

— В Тартаре поселю его вместе с другими монстрами опасными. В большой, красивой и прохладной камере внутри огромной ледяной пещеры страдать не будет он, а посему проказничать не будет склонен. Не беспокойтесь, о нём будут хорошо заботиться.

— Понятно, — медленно кивнул директор.

Проводись эта операция министерством, оно без промедления убило бы эту гадину и извлекло из её трупа все ценные ингредиенты и материалы, что там содержатся. Василиска такого размера никогда раньше не видели, и прибыль от одного только его яда могла бы сделать любого мага богатым. И министерству было бы плевать, сколько магов заплатили жизнью за его шкуру!

Дамблдор посмотрел на профессоров, которые внимательно осматривали вместилище змея.

— Тогда нам, вероятно, стоит вернуться в Хогвартс, — сказал он, а затем обратился к атлантам: — Вы предпочтёте остаться в своих анимагических формах?

Шесть пони обменялись странными взглядами, затем один за другим вернулись в нормальный, человеческий облик, при этом сидевшие на их спинах домовые эльфы опустились рядом с ними — все кроме Рэйнбоу Дэш, заявившей, что она полетит, отыщет Флаттершай и расскажет ей, что они отыскали василиска, и что всё уже в порядке.

Голубая пегаска унеслась прямо сквозь кроны деревьев прежде, чем кто-либо успел сказать, что они могут легко послать одного из домовых эльфов. И да, Мауси она утащила с собой.

— Клянусь, — сказала Рэрити, качая головой, — если бы она выяснила, как махать крыльями во сне, она бы вообще земли не касалась!

— Похоже, так оно и есть, — сказал Дамблдор, недоверчиво глядя на постепенно гаснущую полосу радужного сияния, оставшуюся там, где пролетела пегаска.

Слегка покачав головой, опустил взгляд вниз, на землю и, наклонившись, поднял сломанную ветку. Пони с любопытством наблюдали за его манипуляциями. Улыбнувшись, Альбус легонько постучал по обломку своей волшебной палочкой, и тот ненадолго засветился призрачным светом.

— А теперь, если каждый из вас прикоснётся к ней хотя бы пальцем, мы вернёмся в мой кабинет.

Остальные, следуя указаниям, столпились вокруг него плотной кучей даже домовые эльфы. Мгновение — и все атланты за исключением принцессы Луны оказались кучей на полу.

— Шо эт’ было?! — возмутилась недовольная мисс Эпплджек.

Остальные что-то негромко пробурчали на ту же тему. При этом и мисс Рэрити, и мисс Эпплджек держались за животы и выглядели малость позеленевшими.

— А давайте сделаем так ещё раз? — хихикая, протараторила Пинки Пай, пьяно покачиваясь на месте.

Принцесса Луна, наблюдая реакцию остальных, едва сдерживала смех.

— Ах, да, — произнёс Дамблдор, доброжелательно посверкивая очками. — Я думал, вы знаете про порт-ключи. — Директор протянул руку и помог принцессе Твайлайт подняться на ноги. — У них есть одна хитрость при приземлении. Как только вы видите, что земля приближается, начните идти, и всё будет в порядке. В противном случае вы споткнётесь, когда заклинание прекратит свою работу, а так вы по-прежнему продолжите идти вперёд. К тому же, как вы сами уже обнаружили, в первый раз перемещение порт-ключом может быть весьма дезориентирующим.

Недолго думая, он бросил обломок ветки в камин.

— А можете сделать это ещё раз? — взволнованно спросила принцесса Твайлайт, немного неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Сделать порт-ключ? — уточнил Дамблдор, с лёгким удивлением глянув на младшую принцессу.

Та нетерпеливо кивнула, покуда её подруги поднимались на ноги позади неё.

— Хорошо, однако первым делом я вынужден вам сообщить, что изготовление порт-ключей строго регулируется Министерством, — объяснил Дамблдор, улыбнувшись, и взял небольшую бумажку. — Впрочем, как Верховный Чародей Визенгамота, я имею право создавать их, пока дело касается Хогвартса или в исключительных случаях, не терпящих промедления. Но не стоит забывать, что во всех странах действуют специальные чары, перенаправляющие точку назначения всех международных порт-ключей в определённые места, которые контролируются властями этих стран. И да, перенаправление может оказаться крайне неприятным.

Атланты переглянулись и вздрогнули.

— У порт-ключей есть несколько вариантов настройки при создании, — продолжил Альбус. — Можно настроить активацию порт-ключа на определённое время, или он может активироваться при прикосновении, и при этом, допустим, настроить его срабатывание на конкретного человека, или заставить сработать порт-ключ по команде. И, конечно, можно комбинировать все эти методы между собой.

Принцесса Твайлайт нетерпеливо кивнула, тогда как принцесса Луна выслушала его объяснения спокойнее, но с отчётливо заметным любопытством.

— По принципу действия порт-ключ весьма близок к аппарации. Сначала нужно определить пункт назначения, притом он должен находиться в каком-то знакомом вам месте, затем выбрать нужные условия активации. После этого, держа всё это в уме, ударяете палочкой по объекту зачарования и произносите «portus», — и Дамблдор проиллюстрировал свои слова, слегка стукнув палочкой по чистому листочку бумаги на своём столе, после чего протянул его принцессе Твайлайт. — Он отправит вас прямо к парадным воротам Хогвартса, а затем обратно сюда, после того как вы произнесёте «ворота» и «кабинет» соответственно. Этот порт-ключ сработает только по одному разу для каждого из этих пунктов. И только на вас.

Твайлайт осторожно взяла бумажку, и её губы зашевелились, когда она, уставившись на свежесозданный порт-ключ, стала «читать» заклинание.

— Вы можете использовать это заклинание, чтобы отправиться в Хогсмид и забрать своих товарищей, — сказал директор и снова улыбнулся, когда Твайлайт подняла на него взгляд. — И я буду вам весьма признателен, если с вами прибудет профессор Макгонагалл. Я бы посоветовал вам отправиться в Хогсмид вместе с ней, чтобы вы могли спокойно телепортироваться домой вместе со своим трофеем, — добавил он, повернувшись к принцессе Луне и посмотрев на сферу, парившую над её левым плечом. — Я не уверен, что вы не потеряете его, если попытаетесь пройти через мой камин.

Луна кивнула, задумчиво глядя на сферу.

## 65. Тайны

Взрывы и всполохи ярчайшего света, внезапно начавшиеся со стороны Хогвартса, немало так встревожили студентов и жителей Хогсмида. И потому уже вскоре огромная толпа собралась в нескольких ярдах от противоположного Хогвартсу берега озера, у самой границы щита Шайнинга. Естественно, Гарри и жеребёнки тоже были там. Несколько учеников догадались прихватить с собой свои уменьшенные мётлы и поэтому смогли вместе со Скуталу и Джинни подняться достаточно высоко под куполом щита, чтобы разглядеть, что взрывы происходят вовсе не в школе и даже не рядом с ней. Что вызвало большое облегчение в рядах наблюдателей, особенно профессоров.

Огромные клубы дыма, поднимающиеся столбом из Запретного леса, притягивали взгляды, заставляя слухи и домыслы распространяться быстрее, чем взрывы.

— Вот это да! — выдохнул Гарри, увидев, как ярчайшая вспышка озарила весь Замок, вслед за которой через пять секунд донёсся грохот взрыва. — Держу пари, там орудует принцесса Луна! Твайлайт почти никогда не решается на подобное!

Рон с Невиллом, кинув взгляд на Гарри, снова повернулись к продолжающейся вдалеке битве.

— Э-эм, Гарри… — осторожно позвал Невилл. — Насколько же тогда большой должна быть эта змеюка, ну, василиск?

— Двадцать селестиалов, — рассеянно ответил он.

— Двадцать чего? — переспросил Рон.

— А? Ой, то есть шестьдесят футов, — поправился Гарри.

— А может быть, и малость побольше, — добавила Скуталу, которая, рассказав всем, что видела сверху, теперь парила над их головами и внимательно наблюдала за вспышками.

— Ага, — согласилась Свити Белль. — Твайлайт говорила, что он может быть и все семьдесят, исходя из того, насколько огромные были у неё глаза в воспоминаниях Миртл перед её смертью.

— И эт’ было сорок восемь годов тому взад, так шо таперича могёт быть и ишшо большее, чем мы думаем, — закончила Эппл Блум, настолько увлечённая зрелищем, что речь её стала совсем уж деревенской.

— И это чудовище сидело под нашей школой?! — ахнул Рон, нервно сглотнув.

Гарри услышал, как другие студенты торопливо пересказывают своим друзьям то, о чём они с Меткоискателями говорили, и нахмурился — наверняка к тому времени, как история доберётся до последних студентов, змей уже будет длиной в милю.

Вспышки тем временем продолжались. Зрелище это напоминало фейерверк в Понивилле, правда, устроенный днём и, по ощущениям, уж слишком долго продолжающийся. Последняя яркая вспышка, возникшая недалеко от замка, и вовсе длилась почти целую минуту, прежде чем угасла, оставив после себя огромное облако дыма, которое, впрочем, довольно быстро разгонял ветер.

Дети прождали ещё несколько минут, но больше ничего не происходило, и потому толпа начала редеть, поскольку ученики по одному или небольшими группками потянулись обратно в деревню. В конце концов, уже приближалось время обеда, а у них на руках всё ещё оставалась большая часть выданных им денег!

Гриффиндорцы-первоклашки решили последовать их примеру. Они только-только прошли мимо почтового отделения, собираясь побыстрее закончить с покупками в магазинах, когда Гарри увидел идущую по улице Твайлайт. Скуталу немедля подлетела к ней, а Гарри и остальные подбежали следом.

— Всё нормально? — спросил мальчик. — Ты сама как?

— Конечно, я в порядке. Никто не пострадал, — улыбнулась ему Твайлайт. — Ну, кроме василиска. Но он хорошенько отоспится и поправится, — добавила она, правда, радость на лице у неё слегка поблекла.

— И где же он? — огляделся вокруг Гарри, словно ожидая, что аликорна притащила змея за собой на аркане.

— А, принцесса Луна уже забрала его домой.

— Портал? — после длительного взгляда и вопросительно приподнятой брови спросил Гарри достаточно тихо, чтобы только она услышала его.

В ответ Твайлайт ободряюще улыбнулась.

— Луна думает, что во время перехода проблем не будет. А если и нет, то она с ними справится.

— Хорошо.

К тому времени они уже добрались до того места, где сидел Шайнинг Армор. Единорог взглянул на Твайлайт и вопросительно выгнул бровь.

— Все в порядке, мы изловили василиска, — кивнула она в ответ. — Принцесса Луна уже отбыла с ним домой.

В этот момент Скуталу взмыла в небо, только сейчас заметив две слабо различимые точки, кружащие над головой, у одной из которых скорее угадывался, чем был виден жёлтый цвет, а у другой — голубой. Очевидно, что первой, жёлтой точкой была, скорее всего, Флаттершай, а второй — Рэйнбоу Дэш.

Выслушав ответ Твайлайт, Шайнинг с облегчением вздохнул, и розоватый щит над их головами исчез, в результате чего уже через несколько секунд они ощутили ранее не пропускаемый щитом запах дыма. Учуявший дым жеребец, глядя на сестру, изогнул и вторую бровь, на что она в ответ лишь робко ему улыбнулась.

— Ну, он продолжал сопротивляться вполне всерьёз, но в конце концов принцесса Луна всё же поймала его и уменьшила до приемлемого размера.

— Ну, значит, вопрос улажен, — понимающе кивнул её брат и принялся осматривать толпящихся вокруг детей, которые всё ещё с любопытством наблюдали за ним.

— Тебе, наверное, стоит превратиться, — предложила Твайлайт.

— Чего? А. Точно.

С этими словами белый единорог перетёк в свою человеческую форму, в результате получив немало восхищённых взглядов от наблюдавших за ним ведьм постарше, да и от некоторых магов тоже.

Профессор Макгонагалл, всё это время остававшаяся поблизости от Шайнинга Армора, чтобы никто не мешал ему поддерживать щит, явно испытала огромное облегчение, узнав, что проблема была улажена без жертв среди охотников.

— Директор хочет, чтобы вы вернулись с нами в замок, — повернулась к профессору Твайлайт. — Он дал мне для этого порт-ключ, — принцесса показала чистый листок бумаги и огляделась. — Думаю, теперь мы можем спокойно оставить учеников, предоставив их самим себе.

Поскольку пространство перед Шайнингом было довольно плотно забито детьми, пытающимися разузнать во всех подробностях, что же, собственно, произошло, Флаттершай приземлилась позади него. Скуталу и Дэш, напротив, зависли над своими друзьями, пока Дэш кратко пересказывала рыжей пегасёнке события прошедшей битве, пообещав позже рассказать всё с подробностями.

— Все в порядке, Флаттершай, — сказала Твайлайт. — Можешь уже превратиться назад.

Спустя несколько мгновений, когда профессор выдала своим старостам напоследок инструкции, а заодно ещё раз напомнила близнецам, чтобы те вели себя прилично и не шалили… слишком уж сильно, четверо взрослых, одна пони и три домовых эльфа пропали, перенесённые порт-ключом.

— Ну, и что теперь? — спросила Скуталу.

— А давайте вернёмся в «Дервиш и Бангс», — предложила Свити, — у них там есть ещё много что интересного.

–=W=–

Отсутствовала принцесса Твайлайт недолго и вернулась с двумя своими подругами, домовыми эльфами и профессором Макгонагалл. Дамблдор тут же вопросительно взглянул на Минерву.

— В деревне всё в порядке, — ответила пожилая ведьма на невысказанный вопрос. — Торговцы и местные жители вполне успешно справляются с нахлынувшими студентами, да и ученики пока вели себя очень хорошо. По крайней мере никто ещё не пытался прокрасться домой через камины, расположенные в деревне. Однако профессор Квиррелл, похоже, совсем уж не в духе, — слегка нахмурившись, добавила она и покачала головой. — Он выглядел очень расстроенным, когда узнал, что василиска схватили, — и Минерва посмотрела на директора, всё ещё хмурясь. — Кажется, он принял всё это на свой счёт. Но из-за его заикания я даже не представляю, чем бы он мог нам помочь.

— Уверен, он хотел бы помочь, — кивнул Дамблдор, — но в данном случае его таланты больше всего подошли для обеспечения безопасности учеников. Именно так я и сказал ему сегодня утром, когда попросил присматривать за учениками Равенкло в отсутствие Филиуса.

Затем Дамблдор повернулся к принцессе Твайлайт.

— Благодарю вас за помощь, оказанную сегодня, — сказал директор. — Не будь вас там, внизу, то сражаться с василиском стало бы намного сложнее. Отдел регулирования и контроля магических популяций хоть и действовал бы вполне добросовестно, но я уверен, что они бы точно недооценили это существо — я это знаю, ведь и сам так сделал, — что принесло бы нам большие проблемы. Даже драконоборцам пришлось бы туго. — Дамблдор несколько раз огладил свою бороду. — Никто не ожидал, что змей окажется настолько огромным. Без вас мы бы просто не смогли выковырять эту тварь из её логова, пока она сама оттуда не убралась бы.

Полагаю, что наш следующий шаг — обезопасить этот внешний вход, чтобы ничто из леса не попало в Комнату, — вздохнув, продолжил Альбус. — Это также даст нам время создать хоть какой-то более удобный вариант доступа туда и расположить вход поближе к замку. И пока мы с Флитвиком будем этим заниматься, — добавил он, глянув на профессоров, — полагаю, Северус и Минерва возьмут на себя обследование Комнаты, чтобы убедиться в том, что нас не ждут там ещё какие-нибудь сюрпризы, которых следует опасаться. Кроме того, уверен, у вас также есть дела, которые вы планировали на сегодня, но были вынуждены отложить. Так что теперь вы можете вернуться к ним, — с улыбкой оглянувшись на принцессу и её спутников, закончил речь Дамблдор поблескивая очками.

— Вообще-то, нет, — возразила Твайлайт, кинув на директора мимолётный взгляд. — Мы ещё не закончили. — Младшая принцесса принялась нервно перебирать ногами на месте. — Когда Фоукс перенёс вас в Комнату, я стала сканировать замок, ища другие вещи, которым тут, в школе, где дети вполне могут до них добраться, не место, — и она снова вперилась в собеседника пристальным взглядом.

— Да, знаю, у нас немало книг в закрытом разделе библиотеки, и некоторые из них довольно Тёмные. Уверен, именно их вы и обнаружили, — сказал Дамблдор, некоторое время также посверлив глазами Твайлайт.

Аликорна молча продолжала смотреть директору в глаза.

— И я знаю, что в кабинете защиты от тёмных искусств есть несколько тёмных артефактов, которые профессор Квиррелл использует в учебных целях для занятий со студентами шестого и седьмого курсов, — добавил Альбус.

Однако Твайлайт всё также хмуро сверлила его взглядом. Наконец директор вздохнул.

— И, без сомнения, на Слизерине есть далеко не одна проклятая вещь, что студенты притащили из дома.

— В каком направлении находится общежитие Слизерина? — спросила принцесса, нахмурившись ещё сильнее.

Директор вытащил свою палочку и быстрым взмахом наколдовал заклинание указания на цель, давшее ей наглядный ответ.

— А кабинет Защиты от тёмных искусств?

Дамблдор повторно применил те же самые чары. Затем Твайлайт попросила указать расположение и других общежитий.

— А там что? — наконец спросила она, нахмурившись и ткнув куда-то вверх, кажется, в абсолютно случайном направлении.

— На данный момент ничего, только пустые классы и коридоры. Там нет ничего, о чём бы нам стоило беспокоиться. А что?

Твайлайт ещё несколько секунд внимательно разглядывала директора.

— А то, — наконец ответила она, — что моё сканирование выявило там наличие магии, которая уж слишком мне знакома. Там есть что-то, что до краёв наполнено ненавистью и жаждет только лишь одного: причинить боль любому, кто к нему приблизится. Оно хочет этого гораздо больше, чем всё остальное в этом замке, вместе взятое.

–=W=–

Кастор негромко постучал в дверь, прежде чем открыть её и снова войти в кабинет посла. Секретарь — высокая молодая женщина — сидела за столом и наблюдала за тем, как перо, охваченное неярким сиянием, что-то пишет на листе бумаги.

Честно говоря, Кастор до сих пор не привык видеть столь явные проявления магии, особенно используемой для такой простой, повседневной задачи как письмо.

— Добрый день, — обратился он к секретарю, — посол Блюблад сообщил, что ему для чего-то требуется моя помощь.

Женщина встала — притом перо и не подумало прекратить писать — и открыла дверь.

— Мистер Сирл прибыл, сэр, — объявила секретарь и приглашающее взмахнула рукой в сторону кабинета.

В кабинете кроме самого посла присутствовали ещё две незнакомые женщины. Кастор заметил, что «Монополия» всё так же лежит на столике, разве что на игровом поле прибавилось ещё несколько домов и даже гостиница.

— Рад снова видеть вас, посол, — сказал детектив, ненавязчиво разглядывая двух женщин. У одной из них волосы были темно-синие с одной стороны и розовые с другой, у второй же они и вовсе были светло-бирюзовые с белыми прядями над ушами. — Чем я могу вам помочь?

Блюблад остался сидеть, но две женщины встали.

— Агент Свити Дропс, агент Лира Хартстрингс, разрешите представить вам уоррент-офицера первого класса[1] Кастора Сирла. Кастор, это агент Свити Дропс, — женщина с тёмно-синими и розовыми волосами шагнула вперёд, и он пожал ей руку. — А это агент Лира Хартстрингс, — теперь Кастор пожал руку уже зеленоволосой.

Стороны стали оценивающе разглядывать друг друга. Оба эквестрийских агента оказались высокими, и Кастор уже начал подозревать, что такими становятся все женщины-эквестрийки по эту сторону портала, да и фигуры у них были весьма привлекательными.

— Я обратился к вам за помощью в организации обучения этих двоих в области обращения с пистолетами и винтовками и выдачи им соответствующего разрешения, — натянуто улыбнулся Кастору посол Блюблад. — Очевидно, что то оружие, которое привыкли использовать мы, в случае, если мы сочтём необходимым защитить себя, поставит нас здесь в невыгодное положение. И, судя по тому, что я видел по телевизору в ваших новостных программах и прочитал в местных религиозных текстах, совсем не исключено, что у некоторых из ваших людей может возникнуть желание причинить нам вред. Мы хотим быть готовы к подобному развитию событий.

— Это вполне осуществимо, — медленно кивнул Кастор, — однако организация курса займёт как минимум день. Вы знаете, чего именно хотите? Я имею в виду, вам требуется получить курс, посвящённый исключительно пистолетам и винтовкам? Или же сначала пройти общий обзорный курс, посвященный наиболее распространённому огнестрельному оружию и способам обращения с ним? — уточнил инспектор, вопросительно смотря на всех троих.

— Эксперты — они, им и решать, — указал Блюблад на женщин. — По другую сторону от кабинета находится конференц-зал, и я предлагаю вам расположиться там и обсудить имеющиеся варианты, и уж тогда они смогут решить, что им нужно.

Женщины сразу же покинули кабинет посла, и Кастор последовал за ними. Как офицер полиции, он прекрасно знал, какие компании предлагают подобные курсы, как и все их достоинства и недостатки.

Утро под конец становилось весьма интересным, да и остальной день может оказаться далеко не скучным, если они захотят начать своё обучение как можно быстрее.

–=W=–

Дамблдор какое-то время стоял неподвижно и буравил взглядом ведьму с чернильно-фиолетовыми волосами.

— Вы уверены? — наконец спросил он.

Она кивнула. Тогда он закрыл глаза и обратился к защитным чарам школы. Судя по небольшим всплескам, в замке присутствовали несколько умеренно Тёмных объектов — таких, которые могли, к примеру, причинить боль или напугать. Однако ничего настолько опасного, как предполагала принцесса, он не обнаруживал.

— Чары Хогвартса не показывают ничего настолько серьёзного, как вы заявляете, — сказал Альбус, открывая глаза.

— Ну конечно же, они ничего не показывают, — фыркнув, вполголоса пробормотала она, а затем, вздохнув, продолжила громче: — Согласно «Истории Хогвартса», ну, и по слухам, на должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств наложено проклятие. Полагаю, ваши чары этого тоже не видят?

— Это только слухи, — печально покачал головой Дамблдор. — Никто не знает, правда ли это, но факт остаётся фактом: за эти десятилетия ни один преподаватель ЗоТИ не задержался на своей должности больше чем на год.

— Один раз — случайность, два — совпадение, но три — уже явно злой умысел, — мягко сказала принцесса. — А у вас это творится уже тридцать четыре года. Думаю, первые два варианта мы можем смело исключить, — Твайлайт на пару секунд задумчиво опустила глаза, затем снова уставилась на директора. — Похоже, чары Хогвартса необходимо тщательно изучить и переработать.

— Возможно, вы правы, — ответил Дамблдор, блеснув очками и поглаживая бороду, — однако сейчас мы не можем этим заниматься.

— За то недолгое время, что мы знакомы, вы ни разу не усомнились в собственной правоте. И меж тем, — добавила принцесса и посмотрела прямо ему в глаза, — частенько ошибаетесь.

Привычная улыбка Доброго Дедушки™ слегка померкла. У Минервы же был такой вид, будто она хотела что-то возразить, но она всё же сдержалась и промолчала.

— Я всего лишь человек и порой тоже совершаю ошибки, — примирительно сказал он, разведя руками. — И готов открыто в них признаться, — добавил Дамблдор, хотя про себя добавил, что реально делал это крайне редко.

В ответ на его слова Минерва бросила на него возмущённый взгляд. Принцесса Твайлайт меж тем оглядела комнату.

— Тем не менее мои заклинания кое-что обнаружили, — сказала она и немного помолчала задумавшись. — Давайте так: вы разбираетесь с Комнатой и делаете всё, что нужно, а мы с девочками пока поищем этот «несуществующий» объект.

И, не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к двери, остальные иностранки потянулись за ней.

— Нет, — тихо, но веско возразил директор, — пожалуй, я пойду с вами. Хотелось бы самому взглянуть на то, что именно вы обнаружите, и что такого не видят чары Хогвартса. Не хотите присоединиться к нам? — обратился он к присутствовавшим здесь профессорам.

Разумеется, все они тут же согласились.

«Ничего, скоро они все увидят, кто из нас прав — я или эта принцесса».

Прогулка по замку выдалась не такой уж дальней, но потребовала значительного времени, так как принцесса Твайлайт постоянно останавливалась, чтобы осмотреть стены замка и убедиться, что они случайно не прошли мимо объекта своих поисков.

На седьмом этаже они прошли до конца коридора и повернули в следующий коридор, и, ещё раз создав своё заклинание, принцесса повернула направо, сделала несколько шагов и остановилась. Снова произнеся заклинание, Твайлайт повернула обратно — туда, откуда они только что пришли. Через несколько шагов она остановилась перед глухой стеной. Напротив этого пустого места висел гобелен, изображавший мага, обучающего балету группу троллей.

Твайлайт посмотрела вдоль коридора сначала в одну, затем в другую сторону.

— Как странно, — задумчиво отметила она, — из всех стен, что я видела до сих пор в этом замке, это единственная, на которой полностью отсутствуют любые двери, окна, украшения, картины или гобелены, и возле которой нет ни одной статуи.

Принцесса взглянула на висящий позади неё гобелен. Судя по её наблюдениям, эта была смежная стена классных комнат.

— Это здесь, — заявила Твайлайт, уперев руки в бёдра и глядя в глухую стену. — Моё заклинание утверждает, что источник злой магии находится здесь, — и она снова превратилась в свою анимагическую форму и начала накладывать заклинания. Правда, практически сразу остановилась и вздохнула. — Если верить моему заклинанию, тот объект находится за этой стеной. Но другое моё заклинание утверждает, что за этой стеной ничего нет, — она прошла назад в предыдущий коридор, с которого начала исследовать этот, и ненадолго уставилась на его стены. Похоже, коридор доходил почти до самых внешних стен замка. — Между этими коридорами находится огромное не задействованное нигде пространство, — сказала она по возвращении. — По моим подсчётам, там должно поместиться как минимум две классных комнаты. Итак, у вас есть этому объяснение? — спросила Твайлайт, взглянув на директора.

— Нет, поверить не могу, — задумчиво произнёс Дамблдор, оглаживая свою бороду. — Скиффи! — позвал он, подумав ещё мгновение.

— Скиффи тута, мастер Дамблс, — тут же возникший рядом домовик вопросительно посмотрел на директора.

— Если кто и может рассказать нам всё о замке, так это те, кто о нём заботится, — в раздумьях сказал Дамблдор. — Что находится за этой стеной? — спросил он домового эльфа, указывая рукой на стену.

Домовой посмотрел в указанном направлении.

— Это комната требований, — ответил он. — Обычно мы звать её «приходи-и-уходи-комната».

Директор вопросительно на него посмотрел, как бы намекая продолжать.

— Здеся мы прятать вещи, которые нам больше не надь.

Дамблдор приподнял бровь.

— Ваша надо ходить взад-вперёд по три раза, но только думать о том, чего вы хотите, вот така вот!

Домовик состроил забавное лицо, будто очень напряжённо думал, и трижды прошагал туда-сюда. Как только он прошёл в третий раз, посреди глухой стены замерцала дверь.

Все поражённо уставились кто на домового эльфа, кто на дверь.

— Интересно, что ещё домовые эльфы знают о Хогвартсе такого, о чём их никто никогда не догадался спросить? — риторически спросила Твайлайт, фыркнув и презрительно взглянув на директора. — Может, вам всё же стоит попросить своих… слуг показать вам все секреты замка? — с сарказмом добавила она, вопросительно изогнув левую бровь.

Шагнув вперёд, она распахнула магией дверь и вошла внутрь. Остальные, спешно последовав за ней, стали с удивлением оглядываться вокруг.

Они оказались в помещении даже большем, чем Большой зал, освещённом яркими лучами света, бьющими сквозь высокие окна. Комната чуть ли не под самый потолок была забита шатающимися стенами, башнями и пирамидами, состоявшими как из немного повреждённой, так и из окончательно сломанной мебели, а также разнообразных и порой весьма странных вещей. Многие из этих сооружений легко перемахивали десять, а то и пятнадцать ярдов[2] в высоту. Труднопроходимые тропинки и переулки, прорезавшие груды хлама, делали комнату похожей на город в миниатюре. Количество различного барахла просто поражало: груды книг, способных, вероятно, удвоить размер библиотеки Хогвартса, горы предметов из запрещающего списка Филча и множество других брошенных вещей. Там виднелись шляпы, одежда, плащи, драгоценности, застывшие в бутылках зелья, лабораторные весы, какие-то обломки, похожие на скорлупу от драконьего яйца, ржавые мечи… это всё было лишь малой частью из того разнообразия предметов, которые попадались им на глаза. И это лишь то, что они видели от дверей! Комната была явно больше — шире, глубже и выше, чем пространство, видимое от входа.

— Шикос! — воскликнула Рэйнбоу Дэш и, взлетев к потолку, закружила по комнате.

— Думаю, вы найдёте здесь достаточно вещей, годных на продажу, за счёт которых сможете заплатить за проверку защитных чар Хогвартса, — заявила Твайлайт, обернувшись и глядя на директора. — Возможно, вам даже удастся довести их до приемлемого уровня. Уверена, найдётся немало выпускников, кому захочется оставить себе что-то на память о проведённых здесь днях.

Дамблдор кивнул, блеснув очками, и огляделся. Что ж, принцесса Твайлайт по крайней мере обнаружила прекрасный источник дохода для школы. Позже он подробно расспросит Скиффи об этой комнате. Альбус посмотрел на домовика, который судорожно мял в руках свои уши, оглядывая комнату.

— Скиффи, пусть с завтрашнего дня парочка домовых эльфов начнёт разбирать вещи в этой чудесной комнате. Отремонтируйте то, что можно легко починить, и выкиньте то, что ремонту не подлежит. Любые зелья относите профессору Снейпу…

Профессор зелий посмотрел на несколько склянок, полузастывшее содержимое которых всё ещё было надёжно запечатано, и презрительно фыркнул.

— Сомневаюсь, что здесь найдётся что-нибудь полезное, — пренебрежительно сказал он. — Ну, за исключением самих флаконов.

— …а любые магические предметы — на изучение профессорам Флитвику и Макгонагалл.

Два профессора рассеянно кивали: одна рассматривала амулет, небрежно брошенный на сломанный стул, а другой — стол в перьях на трёх лапах с покрытыми чешуёй пальцами вместо ножек.

— Возможно, вам стоит попросить своих старшеклассников помочь с проведением проверки, — предложила Твайлайт Макгонагалл и Флитвику, получив в ответ ещё два рассеянных кивка.

— При обнаружении предметов с именами или фамильными гербами нам стоит проверить, не сможем ли мы вернуть их законным владельцам, — продолжил директор, снова обратившись к Скиффи.

— Ух ты! Тут просто куча всяких замечательностей! — радостно заявила Пинки, высунувшись из ящика разбитого шкафа высоко над ними и демонстрируя всем игрушечного грифона, правда, потерявшего большую часть своей набивки.

Рэрити с брезгливым отвращением разглядывала разбросанные то тут, то там груды одежды.

— Я понимаю, почему они отказались от всего этого… В них нет даже намёка на модный стиль! Никакой изысканности ни в работе, ни в материале. Да эти тряпки годятся только на… тряпки!

— А этот бедняга оказался здесь в ловушке, — сказала Флаттершай голосом едва громче шёпота, держа в ладонях мышонка. — Боюсь даже представить, сколько он здесь пробыл. Вы посмотрите, он же совсем кожа да кости! Не волнуйся, малыш, я позабочусь о том, чтобы ты получил достаточно еды, когда мы вернёмся домой, — и, поднеся мышонка на ладошке к лицу, розововолосая женщина слегка ткнула его носом.

Тем временем принцесса Твайлайт медленно пошла по довольно широкому проходу, ведущему куда-то вглубь помещения, попутно осматривая каждый поперечный проход и изучая нависающие над ней огромные груды хлама. Остальные медленно последовали за ней. Взглянув с отвращением на огромное чучело тролля, она свернула в один из переулков, продолжая внимательно оглядываться. Твайлайт непрерывно изучала всё, что попадалось ей на глаза, ища то, что привело их в эту комнату. Её путь, пролегавший меж груд всевозможных предметов, был довольно извилистым, тем не менее в какой-то момент она остановилась.

На ящике, стоявшем меж большим, покрытым кислотными потёками буфетом и побитым бюстом какого-то уродливого старого колдуна, лежали запылённый старый парик и потускневшая и выцветшая то ли корона, то ли тиара.

— Это оно, — тихо произнесла Твайлайт, хмуро уставившись на украшение.

Флитвик отвёл взгляд от треснувшей трости с медной ручкой, которая привлекла его внимание, и громко ахнул.

Дамблдор уже вовсю разглядывал древний артефакт. На деревянном упаковочном ящике высотой примерно по пояс небрежно лежал изящный обруч, выполненный из нескольких свитых между собой серебряных нитей, украшенных бриллиантами, крепившихся к широкой серебряной ленте. По центру диадемы располагался крупный сапфир овальной формы. Присмотревшись, можно было разглядеть написанные на ленте слова: «Безмерное остроумие — величайшее сокровище человека».

— Мерлиновы подштанники, — это всё, что Дамблдор смог выдохнуть. Он осторожно поднял диадему и повернул любуясь. — Держу пари, это и есть потерянная диадема Ровены Равенкло, — добавил он почти не дыша.

Через мгновение к нему подошли Филиус и Минерва, тогда как Северус уже стоял рядом, скрестив руки на груди, и, прищурившись, молча наблюдал, будто что-то подозревая.

Дамблдор поднял серебряный обруч и уже почти надел его на голову, как тот был грубо вырван из его рук. Подняв взгляд, он обнаружил, что над ним, неторопливо помахивая крыльями, парила принцесса Твайлайт, а диадема свисала с её передней ноги.

— Мне кажется, — невозмутимо заметила она, приподняв бровь, — что вам для начала, пожалуй, стоило бы проверить эту «потерянную» диадему на предмет опасных заклинаний, наложенных на неё. В конце концов, она точно проклята полной ненависти магией. Будь это не так, нас бы здесь не было, или я не права? — добавила она в ответ на его удивлённый взгляд.

Маги и ведьма снова ахнули, на этот раз — из-за результатов заклинания, которое профессор Флитвик поспешил наложить на диадему. От украшения заструилась почти непроглядная чёрная дымка, и теперь от него, казалось, исходило почти осязаемое чувство зла.

— На нём лежит мощнейшее заклинание принуждения, чтобы обмануть любого, кто его держит! — сказал невысокий профессор, наложив ещё одно заклинание.

— И я полагаю, что уничтожить его невозможно? — вздохнула Твайлайт, и её рог засветился.

— Ей нельзя доверять, — донёсся до ушей Дамблдора тихий голос. — Она хочет забрать диадему себе. Ты должен на всякий случай отобрать у неё диадему. Тебе обязательно нужно изучить это наследие Основательницы, ведь ты сможешь узнать много нового благодаря ей. Сделай это ради всеобщего блага.

Дамблдор оглянулся, пытаясь обнаружить говорящего, но все пристально смотрели на диадему.

— Ос-сознай это, — продолжил свистящий голос, — преш-шде чем она….

Внезапно Твайлайт подбросила обруч в воздух, вокруг него возникла пурпурная магическая сфера — и голос оборвался. Альбус встряхнул головой, заметив, что ещё несколько человек сделали то же самое.

Тем временем принцесса Твайлайт пристально смотрела на окутанную защитной сферой диадему.

— Да, оно именно такое, как я и помню, только намного, намного мощнее и со столь же мощными защитными заклинаниями. — Принцесса атлантов медленно опустилась на пол, продолжая удерживать зависшую перед ней фиолетовую сферу. — В этом предмете заключена часть души, — передёрнувшись, сказала она и посмотрела на директора. От такого заявления все маги ахнули. — Поистине мерзкая вещь. Она стремится завладеть тем, кто возьмёт её в копы… руки. А заклинания, наложенные на этот предмет, только мешают сопротивляться искушению. Конечно, я понимаю, что это сокровище, но оставлять его нетронутым слишком опасно, — вздохнув, продолжила Твайлайт. — Не с теми заклинаниями, которые на неё наложены. Это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь поддастся её зову и станет рабом проклятого куска души, заключённого внутри. Её необходимо уничтожить, или в будущем она вызовет большие проблемы.

## 66. Разбор

Сэр Уокер рассматривал фотографии, разложенные у него на столе, и чувствовал раздражение пополам с разочарованием. Фотографии доказывали, что что-то произошло на шотландском нагорье, но вот что именно? Первое, что бросалось в глаза — записи сейсмографов, показывавшие серию сотрясений грунта, и по мнению учёных это были микроземлетрясения, что, собственно, не было совсем уж редкостью для этого региона. Следуя стандартной и давно отработанной процедуре, высотные самолёты наблюдения сделали снимки в попытках обнаружить возможные повреждения поверхности, а если повезёт, то выявить местоположение линии разлома, который, собственно, и вызвал землетрясение. К его удивлению, на снимках отчётливо виднелось продолговатое пятно выжженной земли почти сорока метров в поперечнике и шестидесяти в длину. Неподалёку находился ещё один выжженный участок, но уже круглый и диаметром около десяти метров. Собственно, именно поэтому обыденное дело, касающееся лишь Института сейсмологии, легло на стол директора Агентства.

Первая мысль, посетившая сэра Уокера при виде этих проплешин — что причиной их возникновения стал взрыв или даже серия взрывов. Тем не менее хоть на других снимках и были обнаружены многочисленные воронки, прочих признаков мощного взрыва — поваленных и сломанных деревьев, сорванной с деревьев листвы, пожаров, которые обязательно должны были последовать за взрывом подобной мощности в лесном массиве — не наблюдалось. Более того, далеко не все хаотично разбросанные кратеры были погребены под слоем пепла и неравномерно присыпавшей их земли. Многие из них выглядели довольно чистыми и не засыпанными, что явно указывало: что бы ни выжгло эти участки, во-первых, оно же и послужило причиной образования воронок, а во-вторых, всё произошло не одновременно.

Не разбирайся он в этом вопросе лучше, Уокер мог бы заявить, что это похоже на последствия не особо массированного, но довольно кучного артиллерийского залпа.

Судя по фотографиям в инфракрасном спектре, несмотря на то, что температура в этом районе была выше среднего, на снимках полностью отсутствовали горячие точки, которые всегда в большом количестве остаются после любых лесных пожаров.

Особенно озадачивал тот факт, что в пепел в этих выгоревших областях превратилось абсолютно всё. Ни один лесной пожар никогда не превращал в пепел всё без исключения — после любого такого пожара всегда то тут, то там оставались несколько деревьев, которые, даже обгорев снаружи, продолжали стоять. Что ещё больше удивляло — деревья и кусты в каких-то нескольких сантиметрах от выжженных зон были такими же зелёными, как и деревья за несколько километров — листва с краю даже не побурела от жара. Создавалось стойкое впечатление, словно эти проплешины выжгли сверхмощным лазером откуда-то с орбиты.

Ну и вишенкой на торте из всех этих странных и плохо сочетающихся друг с другом фактов стал находившийся в двух километрах от места событий замок и небольшая деревня на противоположной от замка стороне озера. Предполагалось, что это почти недоступная и, несомненно, необитаемая долина, но она явно не была ни тем, ни другим — ну, если не считать того факта, что в долину не вела ни одна дорога. Впрочем, один путь всё же наблюдался — ведущая в деревню железнодорожная ветка, но проверка расписания движения поездов в этом районе не дала никаких намёков того, что она когда-либо использовалась. Тем не менее рельсы, судя по фотографиям, точно эксплуатировались, иначе деревья давно бы захватили это пространство. Кто-то явно поддерживал пути в порядке.

Сэр Уокер смахнул фотографии в папку и, отложив её в сторону, откинулся на спинку стула и задумался.

Если так подумать, в отчётах указывалось, что Гарри Поттер, тот пацан, который и заварил весь этот кавардак с порталом, учится сейчас в какой-то эксклюзивной школе закрытого типа, и она находится как раз где-то на шотландском нагорье. В школе, следы которой они так и не нашли, хотя в различных документах и встречались упоминания о некоем особом учебном заведении. Впрочем, там не нашлось ничего, что бы указывало на конкретный адрес или хотя бы давало подсказку, где на самом деле эта школа расположена.

Нет ли тут связи? И что вообще там случилось? Если это взаимосвязано, то, может, эквестрийцы попытались открыть там портал, и что-то пошло не так? Надо будет при следующей встрече обсудить этот вопрос с Кастором. А пока он, на всякий случай, прикажет продолжить наблюдение за этим районом. И, пожалуй, стоит разместить тройку «Харриеров» на ближайшей площадке. А заодно надо будет посмотреть, не получится ли заставить янки поделиться снимками со своих спутников. Может быть, они записали хоть что-то именно в тот момент, когда там было… ну, то, что там произошло.

Уокер подошёл к книжному шкафу и достал подшивку с перечнем действующих и законсервированных военных объектов на территории Британии, намереваясь найти ближайшую к этой загадочной долине подходящую площадку. А заодно сделал себе зарубку в памяти позвонить фельдмаршалу Чапплу и попросить перебросить туда дополнительную роту-другую солдат и несколько звеньев штурмовых вертолётов, если тот согласится с необходимостью подобных мер.

–=W=–

По затерявшемуся меж домов переулку близнецы вывели гриффиндорцев-первоклашек к какому-то небольшому, грязному, обшарпанному, одним словом — выглядящему весьма сомнительно зданию. Гарри без зазрения совести назвал бы его сараем, в котором устроили свалку, но в отличие от той же Визжащей Хижины, здесь хотя бы стены были вполне целыми и прямыми, а эркерные окна по обе стороны от двери не были разбиты, хотя из-за покрывающей их грязи и нельзя было сказать, что сквозь них было хоть что-то видно. Из стены над дверью торчала ржавая железная скоба, с которой свисала облезлая деревянная вывеска с изображением отрубленной головы кабана, с которой течёт кровь на белую скатерть.

Первоклашки неуверенно сгрудились перед дверью. В обычных обстоятельствах никто из них и близко бы не подошёл к столь сомнительному, а то и вовсе опасному на вид месту, в которое точно не следует захаживать детям их возраста.

— Ну, чего стоим, пошли, — заявили безумно ухмыляющиеся близнецы.

Перси выглядел разъярённым, но возражать не стал. Судя по всему, хотя он и не одобрял это заведение, но оно не входило в список запрещённых.

Гарри и кобылки последовали за близнецами внутрь.

Трактир «Кабанья голова» оказался заведением маленьким, полутёмным, очень грязным, да в придачу тут чем-то сильно воняло, кажется, козлами. Сквозь эркерные окна не только не было видно, что творилось снаружи — они были грязными до такой степени, что даже дневной свет практически не просачивался сквозь них внутрь. Поэтому помещение освещалось огарками свечей, стоявших на грубых деревянных столах. Поначалу пол показался детям земляным, просто присыпанным соломой, однако они быстро выяснили, что на самом деле тот был каменным, просто завален какими-то отбросами столетней давности.

Неказистый облик заведения только подчёркивался видом его посетителей: возле бара сидел мужчина с лицом, скрытым грязно-серыми бинтами, неподалёку с сильным йоркширским акцентом общались две фигуры в капюшонах, а в тёмном углу у камина сидела ведьма, полностью закутавшаяся в плотную чёрную вуаль, скрывавшую даже руки — дети смогли разглядеть лишь кончик её носа, и то только потому, что тот слегка выпирал сквозь ткань.

Бармен, при их появлении вышедший из подсобного помещения, был высоким и худым… и показался Гарри каким-то смутно знакомым. Сварливый на вид старик с длинными седыми волосами и бородой хмуро глянул на них.

Гарри и жеребёнки с опаской огляделись. Атмосфера живо напомнила им мрачный вид Вечнодикого леса, разве что только без ощущения неминуемой смерти, скрывающейся от тебя буквально в паре шагов.

–=W=–

— Вы тоже слышали голос, шепчущий на ухо, что именно вы должны забрать себе это бесценное сокровище, что только вы можете разгадать все его секреты? — взял на себя смелость заговорить первым Филиус, после того как маги и ведьма обменялись потрясёнными взглядами. — Что только вы сможете понять то, чему оно сможет вас научить? И это вместе с диким желанием надеть его, чтобы понять, что с его помощью вы теперь можете сотворить? — Когда остальные неохотно кивнули, Флитвик вздохнул и посмотрел на Дамблдора. — Боюсь, она права. Если даже нам трудно сопротивляться этому, то представляю, что произойдёт, когда диадема попадает в руки того, чья сила воли будет послабее, того, кто поймёт, что это и есть знаменитая диадема Ровены Равенкло, и наденет её. Как и ты, Альбус, они будут ослеплены её потенциалом и даже не подумают проверять, нет ли на ней проклятий, — профессор чар печально покачал головой. — Они даже не задумаются о том, что она может оказаться опасной, ведь не могла же Ровена Равенкло проклясть своё же величайшее достижение? Даже если мы спрячем диадему, её всё равно когда-нибудь кто-нибудь найдёт и наденет.

Поскольку склад старинного хлама был слишком пожароопасным, чтобы пытаться предпринять хоть что-то в его пределах, группа из магов и атлантов перешла в соседний пустой класс.

— Стоит ли мне решить эту проблему? — спросила принцесса, глядя на магов.

— Нет, — неохотно ответил Дамблдор. — Позвольте мне самому сделать всё необходимое.

— Ты с-с-совершаеш-ш-шь ош-ш-шибку, — снова раздался голос. — Ты хочеш-ш-шь уничтожить бес-с-сценное сокровищ-щ-ще!

Директор вытащил палочку и направил её на серебряный обруч.

— Пожалуйста, не надо, — внезапно послышался женский голос, — ты убьёшь меня!

Казалось бы давно забытый голос заставил Дамблдора поражённо замереть и уставиться на диадему.

— Альбус-с-с, — вновь раздался голос его сестры, — это я, Ариана…

— Ариана, — повторил он шёпотом.

— Альбус? — как будто издалека донёсся голос Минервы.

Внезапно полыхнула вспышка света, и над плечом Дамблдора пронеслось заклинание. Дамблдор едва успел пригнуться, когда яркий луч, попав в диадему, вдруг отскочил назад и чуть не попал в него самого. Позади раздался взрыв, и, обернувшись, Дамблдор увидел сквозь опустевший дверной проём лежащие в коридоре обломки, бывшие до того дверьми класса. Пинки Пай, Эпплджек, Флаттершай и Рэйнбоу Дэш немедля отступили за пределы комнаты — они прекрасно знали, что в этой битве от них не будет особой пользы.

Час спустя диадема всё также лежала в углу комнаты на полу, зловеще светящемся расплавленными отметинами, сплошь покрытом опалёнными пятнами от безуспешных попыток взорвать или расплавить украшение. И она по-прежнему была невредимой.

А вот профессора подобной стойкостью похвастаться не могли: все они были покрыты порезами, ссадинами, синяками и лёгкими ожогами. Притом большую часть этих боевых ран они получили при попытках увернуться от своих собственных атак, отражённых проклятой диадемой, или от каменной шрапнели, выбитой этими самыми атаками из стен класса. Только мгновенно возводимые принцем Армором силовые щиты пока спасали их от худшего.

Созданный Ровеной обруч в этом обмене ударами держался куда лучше, чем атакующая сторона. Дамблдор раз за разом содрогался от видений, отправляемых ему артефактом, и только то, что они кидали заклинания вшестером по очереди, позволяло магам вместе с иностранной принцессой продолжить — пока артефакт большую часть своей силы концентрировал на ком-то одном из них, остальные могли нанести удар, заставляя прОклятую диадему переключиться на другого, и так по кругу. Впрочем, такая тактика ничего им не дала, только вымотала физически и почти подорвала решимость продолжать это безнадёжное дело.

Дамблдор пригладил свою бороду, обдумывая всё, что они успели узнать. Диадему было практически невозможно уничтожить. Она яростно и с огромной силой атаковала всех, кто находился рядом, а особенно сильно — того, кто в тот момент пытался её уничтожить. И хотя эти атаки были ограничены ментальной магией, артефакт до сих пор чрезвычайно эффективно отражал практически любые чары, которые на нём испробовали. И эта штука извлекала уроки из своих ошибок. Попытка повторить то же самое во второй раз, пусть и на более высоком уровне всякий раз оканчивалась для колдующего болезненным уроком, мотивируя отказаться от подобного подхода.

И хоть изначально Дамблдор и не хотел уничтожать артефакт, но теперь он прекрасно понимал, что иного выбора у них нет.

— Мне на ум приходит только два варианта, как её уничтожить, — задумчиво сказал он. — Первая — это «Адское пламя», но я не хочу его использовать по очевидным причинам.

— Из-за большой сложности в его контроле? — спросила принцесса Твайлайт.

Директор кивнул, подтверждая её предположение.

— Другой вариант— использовать яд василиска — он способен разрушить практически всё, что угодно. И я знаю, где раздобыть его образец, — добавил он с улыбкой и с лёгким хлопком аппарировал.

Уже через минуту Дамблдор возник снова. В руках у него был один из выбитых клыков василиска, заключённый в стеклянную колбу. Стекло шипело и пузырилось по мере того, как яд с клыка медленно проедал дно посудины.

— Всем выйти из помещения, — скомандовал директор, и группа, не мешкая, быстро повиновалась, столпившись в коридоре по сторонам дверного проёма класса.

Как только они все, в том числе и он сам, покинули класс, Дамблдор воспользовался палочкой, чтобы метнуть клык через всю комнату и вогнать его пропитанное ядом остриё в диадему.

— НЕТ! — раздался панический вопль призрачной фигуры Арианы, воспарившей над обручем. — ПОЖАЛУЙСТА, АЛЬБУС, НЕ НАДО! ТЫ УБИВАЕШЬ МЕНЯ! ПРЕКРАТИ!

Но он продолжал удерживать клык. Слёзы текли по лицу директора подобно каплям яда, что вытекали из зуба Короля змей и впитывались в обруч. Призрачная фигура завопила словно от невыносимой боли, затем неожиданно умолкла, и целую секунду ничего не происходило. Внезапно из серебряного обруча потекло нечто смолистое, тёмное и очень похожее на кровь, диадема сильно завибрировала, а потом с грохотом разлетелась на куски. Сопровождал всё это слабый, доносящийся словно издалека крик боли. Однако даже после этого Дамблдору казалось, что он продолжает слышать этот слабеющий, доносящийся откуда-то издалека вопль, и поначалу он даже решил, что это эхо, гуляющее по коридорам замка. Лишь спустя несколько секунд Альбус понял, что звук издавали осколки, разбросанные по полу.

Директор безвольно уронил руки и всхлипнул. Слёзы всё также продолжали течь по его лицу. В какой-то момент к нему подошла принцесса Твайлайт и обняла, за ней последовали и другие женщины из Атлантиды. Дамблдор с трудом осознавал происходящее, но их действия помогли, от чего ему и правда стало чуточку легче.

Позже они всей группой снова собрались в его кабинете. Все атланты за исключением Рэйнбоу Дэш приняли свой обычный человеческий облик. И, если быть честным с самим собой, будь у Альбуса такие же крылья, как у пегаски, то он, вероятно, тоже проводил бы большую часть своего времени в воздухе.

Обломки диадемы, теперь уже очищенные и блестящие, лежали на директорском столе.

— Репаро, — взмахнул палочкой Альбус, усевшись в своё кресло и внимательно рассмотрев то, что осталось от реликвии одной из Основателей.

Повинуясь его чарам, осколки полетели друг к другу, вновь собираясь в цельный предмет, что сопровождалось серией похрустываний и щелчков. Наконец директор поднял диадему и тщательно осмотрел. Увы, притом, что общая форма артефакта была восстановлена, множество фрагментов было безвозвратно утеряно.

Дамблдор взмахнул палочкой, и одна из его серебряных безделушек подлетела к столу. Затем директор выполнил сложнейшую серию взмахов палочкой, при этом бормоча себе под нос настолько тихо, что вряд ли кто-то мог расслышать его слова. Принцесса внимательно наблюдала за действиями старого мага и полученным им результатом. На её глазах серебро буквально потекло с выбранной магом безделушки на повреждённую диадему. К моменту, когда директор закончил, обруч выглядел как новенький. Увы, один из алмазов по-прежнему отсутствовал, и крупная трещина, прочертившая центральный овальный сапфир, тоже никуда не делась.

Директор улыбнулся и передал диадему профессору Флитвику, который с благоговением принял её.

— На ней больше нет никаких чар, — сказал Дамблдор, — это просто диадема, когда-то принадлежавшая Ровене Равенкло. Уверен, мы легко сможем заменить алмаз и сапфир на те, что имеются здесь, в Хогвартсе. Никому не нужно знать, для каких мерзких целей использовалось это украшение.

— Мы должны будем поместить её в витрину рядом с Большим залом, чтобы все могли полюбоваться на это сокровище, — предложила Минерва.

— И наложить подобающие чары, которые уберегут её от отдельных шутников, — сухо добавил Северус кивая.

Минерва не соизволила ответить на эту инсинуацию, только приподняла бровь.

Дамблдор повернулся к атлантам и прокашлялся.

— Я хочу выразить вам свою благодарность за то, что вы нашли для нас это потерянное сокровище. И пусть на нём больше нет тех чар, которые по легенде наложила на него создательница, но эта диадема по-прежнему символизирует её Дом и ценности, поддерживаемые им. Возвращение этой реликвии будет очень многое значить для множества людей.

Принцесса Твайлайт кивнула.

— Хотела бы я, чтобы мы могли сохранить их, — добавила она, печально покачав головой, — но наложенные поверх заклинания были слишком мощными, и вопрос встал так, что мы уничтожим либо всё, либо ничего.

— К сожалению, именно так, — глубоко вздохнул директор.

Он успел оценить насколько хитроумными были заклинания. Тот, кто их создал, спрятал их от чар Хогвартса, скрывая их тёмную сущность за чарами Ровены Равенкло, а затем воспользовался её статусом основательницы Хогвартса и создателя диадемы, чтобы окончательно обмануть чары замка. В итоге злоумышленнику удалось добиться того, что чары приняли присутствие испорченного артефакта и не подали сигнал тревоги о наличии в стенах замка чрезвычайно Тёмной магии, эманации которой просачивались из-под защиты. Артефакт был создан Основателем, следовательно, был частью замка. Да, это и правда было сделано с умом.

В отличие от Дамблдора, принцесса атлантов не использовала в своих поисках сторожевые чары замка, а просто искала своими силами скрытый источник тьмы — то есть сделала то, что никто, находящийся в должности директора, никогда не то что не пробовал, а даже не задумался бы о подобной возможности — с какой стати он должен сомневаться в эффективности защиты замка?

— Вы сказали, что уже сталкивались с подобным раньше? — спросил директор, смерив принцессу долгим взглядом.

— Да, — наконец сказала она, ответив таким же долгим взглядом. — У Гарри Поттера подобный осколок вонзился в лоб.

–=W=–

Близнецы Уизли бодро подошли к мужчине, стоявшему за стойкой.

— Чего вам? — проворчал бармен.

— Нам семнадцать порций пастушьего пирога, добрый господин, — весело сказал Джордж.

— А ещё пятнадцать бутылок сливочного пива и две — огневиски, — закончил другой столь же радостным тоном.

— Фред, — предостерегающе прорычал Перси.

— Ладно, огневиски не заказываем, так что сливочного пива тоже семнадцать, — вздохнул тот, бросив взгляд на своего старшего брата.

Бармен впился в последнего недовольным взглядом, затем швырнул на стойку тряпку так, будто его оторвали от чего-то действительно важного. Затем вытащил свою палочку, и на барную стойку хлынул поток очень пыльных и грязных бутылок.

— Полагаю, — заговорил Перси тоном, который он считал «официальным» (правда, близнецы называли его «тон слабонервной бабы»), — вы уже слышали, что счета за все обеды, заказанные студентами, должны быть выставлены Хогвартсу? — И гриффиндорский староста приподнял бровь, пытаясь изобразить из себя взрослого.

Гарри невольно подумал, что Перси в этой роли выглядит просто смешно.

В ответ на слова старосты бармен бросил взгляд в угол за стойкой. Привстав на цыпочки, Гарри проследил за этим взглядом и обнаружил домашнего эльфа, туго связанного верёвками.

— Ага, — цыкнул бармен, — знаю. Он пытался помыть у меня здесь полы, — словно защищаясь, добавил бармен, заметив направление взгляда Гарри.

В недоумении моргнув, Гарри стал хватать бутылки со стойки и передавать их остальным. Мимоходом он заметил, как Гермиона накладывает на проходящие через её руки бутылки очищающие чары, остальные же брали бутылки в руки очень осторожно, словно боялись, что они содержат нечто мерзкое.

Бармен посмотрел на Гарри, лишь на какое-то мгновение задержав взгляд на его шраме, и отвернулся. Гарри, поражённый отсутствием у мага хоть какой-то реакции, только удивлённо вытаращил глаза, хоть и подумал, что такая перемена в отношении к нему незнакомцев даже… приятна. Отойдя от барной стойки, дети принялись выбирать столы, где можно было бы сесть. Гермиона тут же направила палочку на их стол и принялась очищать и его и стоящие рядом стулья.

— Эй, ты! — тут же окликнул её бармен и для ясности ткнул в сторону Гермионы пальцем. — А ну прекратила! Я не потерплю здесь ничего подобного! Ты испортишь репутацию моего заведения.

Вместо ответа Гермиона уставилась на бармена как на не очень умного человека.

— О, не волнуйтесь, мой добрый господин, мы всё исправим, когда будем уходить, — радушно улыбнулся бармену один из близнецов. — Вы и не заметите, что мы были здесь!

— Лучше тебе сдержать своё обещание! — мрачно прорычал бармен, с прищуром на него зыркнув. — Или ты, чёрт возьми, присоединишься к этому чёртову домашнему эльфу!

В этот момент сидевший за стойкой человек в грязных серых бинтах, практически не шелохнувшись, постучал костяшками пальцев по стойке и, получив ещё одну дымящуюся рюмку, одним движением проглотил огненно-дымную субстанцию сквозь щель напротив рта.

— Знаете что? — произнёс Рон, с энтузиазмом разглядывая бар. — Мы должны запомнить это место! Думаю, мы можем заказать здесь всё что захотим, держу пари, тому мужику за стойкой будет по барабану. Я всегда хотел попробовать огневиски…

— Кхм! — громко откашлялся сидевший за соседним столиком Перси.

Рон резко умолк и стал старательно делать вид, что всё его внимание занято лишь открыванием бутылки сливочного пива, правда, его уши предательски покраснели.

Тем временем Гарри наблюдал за барменом, который, похоже, стал на чём свет поносить домового эльфа, а потом и вовсе резко дёрнулся, и домовик, запущенный мощным пинком, улетел в комнату за стойкой. Наверняка этот бедняга теперь получит моральную травму из-за того, что ему так жестоко запретили убираться.

— Вот видишь, — сказал «Джордж», присаживаясь за стол по другую сторону от Перси и окидывая взглядом Гарри, жеребёнок, Рона, Джинни и Гермиону, — я же говорил тебе, что нам не придётся беспокоиться о том, чтобы не проторчать всё обеденное время в очереди.

Брошенный Гермионой ответный взгляд явно говорил, что она не уверена, что скучное ожидание в очереди не было лучшим выбором. На лицах Перси и многих других гриффиндорцев также было явственно написано сомнение. Свити Белль и Эппл Блум, словно вновь оказавшись посреди Вечнодикого леса, внимательно наблюдали как за другими посетителями, так и за помещением в целом. Гарри был уверен, что Скуталу сейчас внимательно осматривает все закутки комнаты в поисках припрятанных горшков смолы или бочек с древесным соком. Сидя за круглым столом, они могли легко смотреть друг другу за спину — к счастью, обзор тут был явно лучше, чем в Вечнодиком.

۸- ̰ -۸

Минерва, Северус и Флитвик были просто потрясены, услышав, что именно скрывалось в знаменитом шраме Гарри Поттера. А вот атланты, как обратил внимание Дамблдор, не продемонстрировали ни малейшего удивления. Ему оставалось лишь покорно вздохнуть.

Профессор Снейп сильно нахмурился.

— Так вот значит, что с его шрамом?! — спросила Минерва, сверля директора суровым взглядом.

Пожилая ведьма прекрасно помнила, как Альбус проигнорировал её опасения по поводу того, что шрам не зажил ещё десять лет назад. Он отнёсся к этому довольно легкомысленно, сказав ей, что не станет убирать его, даже если бы мог, оправдываясь тем, что шрамы могут и пригодиться. И сейчас Дамблдор неловко заёрзал в своём кресле, явно оберегая свою левую ягодицу — не нужно быть профессором прорицания, чтобы предвидеть, что в ближайшем будущем именно она станет приоритетной целью для проклятий от его заместителя.

Атлантка кивнула, явно отвечая на вопрос Макгонагалл.

— И как вы от него избавились?

— Мы не избавлялись.

— То есть осколок всё ещё там? — ахнула Минерва.

— Нет, — мрачно покачала головой принцесса. — Это единственное, что полезного сделал Тирек, когда напал на нас. Мы думаем, Тирек его поглотил. Или же он поглотил магию, позволявшую этому осколку существовать, и тот умер.

Её заявление было встречено потрясённым молчанием.

— А кто это такой — Тирек? — мягко спросил Дамблдор. — Вы уже как-то упоминали его.

Сбоку внезапно раздался хруст, и, оглянувшись, директор увидел, что мисс Пай и другие атланты развалились в шезлонгах, совместно уминая содержимое огромного ведра попкорна.

— Тирек — это кентавр, — тем временем стала объяснять Твайлайт, словно и не замечая чудачества подруг. — Он изучал магию, которую ему не следовало трогать, магию, которую его собственный народ считал слишком опасной для использования. Знание о ней являлось запретным. Как только король узнал об этом, тот, кто научил его, оказался пожизненно в темнице, но Тирек был сыном короля и избежал сурового наказания.

Дамблдор снова повернулся к принцессе.

— Он выучился красть и присваивать себе чужую магию, становясь с каждым разом больше и сильнее, — со вздохом продолжила атлантийка. — К моменту, когда я сразилась с ним, Тирек уже был размером с этот замок и поглотил почти всю магию королевства. Поглотив и мою магию, он намеревался вернуться и завоевать свой народ, чтобы наказать своего отца за то, что тот заставил его покинуть родину, а своего брата — за то, что тот, как считал Тирек, его предал.

— Вы не очень-то похожи на тех, кто представляет для него большую угрозу, если сказанное вами правда, — недоверчиво процедил профессор Снейп, приподнимая бровь.

— Твайлайт в своём рассказе опускает кучу деталей, — фыркнула Эпплджек. — Её одной хватило, чтобы вышвырнуть его жалкую задницу…

— …С нашей родины, — перебила подругу Рэрити.

Дэш снова взлетела к потолку, глядя в окно на редкие клубы дыма и облачка пепла, местами всё ещё поднимавшиеся из леса, при этом коротко и резко выкидывая передние копыта, словно боксировала с кем-то.

Принцессы Селестия, Луна и Каденс передали мне всю свою магию, — пожала плечами Твайлайт, игнорируя то, как две её подруги стали буравить друг дружку взглядами. — По большому счёту мы были практически наравне, даже после того, как он украл всю магию у Дискорда, что, собственно, стало для него роковой ошибкой.

Маги и ведьма уставились на неё.

— Ну, если коротко, — вздохнула Твайлайт, — деревню мы раскурочили очень сильно, в придачу разрушили пару горных хребтов, понаделали кратеров, которые потом превратились в озера… В конце концов он пригрозил убить моих подруг, и я отдала ему всю свою магию, чтобы спасти их. Но когда я простила Дискорда за его предательство, то Тирек обнаружил, что мощь магии Дружбы и Гармонии невозможно удержать каким-то там Хаосом. В итоге Тирек пал, и вся поглощённая им магия вернулась к её первоначальным владельцам. Сейчас он сидит в Тартаре и размерами ненамного больше Гарри.

— Это полный абсурд! — воскликнул Северус. — Магия так не работает! Это больше похоже на какие-то маггловские мультики!

И профессор Снейп впился взглядом в принцессу атлантов, оскорблённый тем, что она своими нелепыми сказочками, выдаваемыми за правду, пытается вешать им лапшу на уши.

— Там, откуда мы родом, именно так всё и происходит, — воззрилась в ответ Твайлайт, слегка наклонив голову. — И неважно, верите вы мне или нет, — продолжила она, пожав плечами. — Важно то, что когда Тирек забрал магию Гарри Поттера, это то ли уничтожило, то ли высвободило осколок души, содержавшийся в шраме Гарри Поттера. И когда после поражения Тирека его магия возвратилась, однако тот осколок — уже нет.

Но до того, как это случилось, — продолжила принцесса, снова повернувшись к Дамблдору, — я провела большую часть года, изучая Гарри Поттера, его шрам и прилипший к нему кусок души. Я почти сразу обнаружила, что не могу удалить его, не причинив Гарри Поттеру сильной боли или, возможно, даже не убив его. Последнее казалось мне тем более вероятным, чем дольше я его изучала — слишком прочно укоренился этот осколок. К счастью, магия Гарри Поттера — ну, теперь, когда я прочитала все доступные отчёты о том, что, по-вашему — я имею в виду мнение волшебного сообщества — произошло, я знаю, что это была магия его матери — хоть и успешно сдерживала влияние осколка, но пересилить его и уничтожить была не в состоянии. Поэтому единственное, что я могла, это ежедневно наблюдать за любыми возможными изменениями. Я и своим подругам сказала, чтобы они присматривали за ним, когда он бывал у них со своими друзьями, — словно в подтверждении своих слов Твайлайт скосила взгляд на своих подруг, которые потягивали из бутылок сидр, несомненно, любезно предоставленный им Пинки, после чего снова посмотрела на директора. — Я никогда ничего ему не рассказывала, потому что это только перепугало бы и растревожило малыша. Я собиралась всё рассказать, когда он вырастет, но, к счастью, Тирек избавился от этой проблемы вместо меня. Когда он станет достаточно взрослым, я расскажу ему всю эту историю. Тем не менее мне всегда было интересно, как же так получилось. Кто-то сделал это намеренно? Или это какое-то заклинание пошло не по плану?

Твайлайт несколько секунд помолчала, нервно покусывая нижнюю губу.

— Прочитав рассказы о том, что произошло в ту ночь, когда Гарри Поттер стал сиротой, я пришла к выводу, что, когда этот… Волан-де-Морт… напал на семью Гарри и был сокрушён, то каким-то образом фрагмент его души привязался к Гарри. Учитывая известные мне факты, это единственное разумное объяснение. И самое простое.

Минерва и Филиус слушали её с нарастающим ужасом, понимая, куда она клонит. Северус же держал на лице нейтральное выражение, ничего не говорящее о том, о чём он думал.

— Это, — Твайлайт взглянула на восстановленную диадему, — под всеми слоями наложенных на неё защитных и атакующих заклинаний ощущалось в точности так же, как и тот осколок. Поскольку у него не было нужды чему бы то ни было противостоять, он мог собирать магию в ожидании своей жертвы. Вот почему этот осколок был намного сильнее, чем у Гарри. И вот почему у нас возникло так много проблем с ним — у него было десять лет, чтобы накопить магию, — и она глубоко вздохнула. — Гарри повезло, что в его осколке не было всех этих дополнительных заклинаний, иначе к моменту, когда он нашёл к нам путь, Гарри Поттер уже не был бы Гарри Поттером. — Принцесса посмотрела на Дамблдора и вздрогнула. — Раньше, глядя на Гарри, я думала, что этот ваш Волан-де-Морт разбил свою душу случайно, что это — результат неправильно сработавшего заклинания. Но судя по этой диадеме, он сделал это намеренно, то есть он и раньше дробил свою душу на части. Одного я не могу понять: зачем? Зачем калечить собственную душу, создавая пропитанные злобой и ненавистью вещи?

Твайлайт глубоко вздохнула и покачала головой, только подчёркивая своё непонимание мотивов того, кто на подобное осмелился.

Дамблдор откинулся на спинку кресла и задумался, поглаживая бороду. Осмелится ли он поделиться своими подозрениями? Или своими выводами? То, что Гарри избавился от, как он теперь знал, крестража определённо означало то, что ему придётся существенно менять все свои планы, какими бы туманными они ни были. И существование этого второго крестража, если только он действительно принадлежал тому же самому магу, всё только ухудшало. Так много всего изменилось с тех пор, как атланты пришли в Англию. И не стоит забывать об их силе. Чрезвычайной силе.

Осмелится ли он озвучить предположение, что эти две части были не от одного и того же мага? Основываясь на собственных наблюдениях за шрамом и диадемой, он уже был практически уверен, что оба фрагмента были созданы именно Волан-де-Мортом. Выводы принцессы Твайлайт лишь подтвердили его подозрения.

— Альбус? — обвиняющее произнесла Минерва. — Она что, права?!

## 67. Новые обстоятельства

— Первый раз я увидел Гарри, когда Поппи осматривала его после того, как Хагрид вытащил малыша Поттера из-под завала, что остался от их дома, — вздохнул Дамблдор. — Уже тогда я понял, что в его шраме что-то есть, но что именно это было, я определить не смог — любые попытки удалить это или залечить шрам причиняли мальчику сильную боль. Поппи и я перепробовали всё, что смогли придумать, но потерпели неудачу. А времени у нас было мало, что ещё больше ограничивало наши возможности. К счастью, любовь его матери защищала его и с лёгкостью сдерживала то, что скрывалось в шраме. И я решил оставить эту странность в покое, а тем временем поискать дополнительную информацию. Именно этим я и был занят последние десять лет. Северус, пожалуйста, покажи им, — сказал Альбус, обернувшись к своему профессору зельеварения.

Нахмурившись, Северус стал закатывать левый рукав на своей мантии.

— В те времена Северус был членом «Пожирателей смерти» Волан-де-Морта, но осознал свою ошибку вскоре после рождения Гарри, — продолжил объяснять директор, пока атланты во все глаза смотрели на профессора.

— Вот, — сказал Северус, — это она, Тёмная метка. Тёмный лорд всегда отмечал этим знаком своих ближайших последователей.

На его предплечье красовалась серая татуировка в виде человеческого черепа со змеёй, выползающей меж челюстей. Тело змеи свернулось восьмёркой, а находившаяся внизу пасть была угрожающе распахнута, словно змея что-то злобно шипела.

— Когда десять лет назад Тёмный лорд исчез, то и его печать тоже исчезла, — поведал профессор Снейп. — Почти. На её месте осталось лишь лёгкое потемнение кожи, и я надеялся, что со временем этот след и вовсе пропадёт. Но это так и не случилось, — угрюмо добавил он.

— Именно поэтому я всё это время говорил всем, что Волан-де-Морт вовсе не мёртв, а просто куда-то ушёл, — сказал Дамблдор Филиусу и Минерве.

Те ответили ему мрачными взглядами.

— Метка постепенно становилась всё темнее и темнее, а этим летом внезапно стала почти чёрной, — продолжил профессор зельеварения.

Все атланты сбились поближе, чтобы взглянуть на Тёмную метку. Вид у них при этом был весьма озадаченный.

— Эт’ благод’ря ему ты её заполучил? — с подозрением спросила Эпплджек.

— Так это не твой особый талант? — спросила Рэрити.

— Ха, это был бы очень забавный талант, знаешь ли, — хохотнула Рэйнбоу Дэш. — Ну, в смысле уметь пускать змей изо рта.

— Может, он жеребец-затейник? — хихикнула Пинки Пай.

Видя, как остальные веселятся кто во что горазд, принцесса прикрыла лицо ладонью и вздохнула.

— Тёмный лорд не из тех, над кем можно потешаться и остаться безнаказанным! — нахмурился Северус. — Лучше следите за языком.

Пинки Пай беспечно пожала плечами и недолго думая ткнула пальцем в Метку, на что Северус отдёрнул руку, нахмурившись ещё больше.

— Опачки, а он всё ещё там! — удивлённо выкрикнула Пинки. — Довольно беспечно с его стороны, если честно. Он что, не знает, что через эти метки можно отследить и его, и всех его последователей?

Все присутствующие ошарашенно уставились на розововолосую атлантку.

— Что ж, это вполне возможно! — сказала Пинки, явно и сама удивившись удивлению остальных, а затем захихикала, подвинулась поближе к Северусу и внезапно прижала ладонь к метке Злого Лорда.

Северус буквально взвизгнул и, отдёрнув руку, прижал её к груди.

— Ты что творишь, глупая девчонка?! — буквально взвыл он, баюкая руку.

— Ну, он был слегка встревожен сегодняшними событиями, — заявила она, снова хихикая, — поэтому я послала ему привет и немно-о-ожечко счастья и радости, чтобы скрасить этот день. Я передала их ему напрямую. Думаю, он был очень расстроен, потеряв своего друга-змея.

И чего это все так на неё таращились?

–=W=–

Изучая последние фотографии, полученные с камер наблюдения в Литтл Уингинге, генеральный директор МИ5 вздохнул. На фото была запечатлена принцесса Луна, окружённая кажущимися низкорослыми, по сравнению с ней, стражниками, возвращающаяся в лес и, как он подозревал, державшая путь к порталу. То, что она была счастлива, было прекрасно видно по её широкой улыбке и по её упругому шагу. Чем бы эта принцесса сегодня ни занималась, абсолютно очевидно, что всё прошло более чем успешно. Охранники же, как им это и положено, не демонстрировали никаких эмоций, только настороженно наблюдали за окружающей обстановкой.

Но вот что реально привлекло внимание директора МИ5, так это слегка светящийся шар, парящий сбоку от Её Высочества. На снимках этого шара крупным планом была видна свернувшаяся внутри змея. И по всей видимости, змея была в ярости, если судить по тому, как она разевала пасть и билась о внутреннюю поверхность своего сферического узилища.

Сэр Уокер уронил фотографии на стол и поднял трубку телефона внутренней связи.

— Джеймс, передайте военным отбой — похоже, что всё вернулось к обычному состоянию. Хотя нет, пусть попридержат «Харриеры» на пару часов на точке. Если больше ничего не произойдёт, то после они могут возвращаться на базу. И ещё попроси зайти Кастора — у меня тут для него несколько новых фотографий.

Глава департамента откинулся на спинку кресла. Что за змея потребовала для своего отлова привлечь аж правителя нации? Или это была лишь предосторожность? А может, только она могла изловить её? Почему змея сидит в таком странном контейнере? И вообще, что это за шар такой и как он создан? Не говоря уже о том, как принцесса вообще его перемещала, если вокруг шара не наблюдалось абсолютно ничего, что могло бы его удерживать?

Очевидно, для решения этой головоломки ему не хватало каких-то важных деталей. Эквестрийцы явно затеяли нечто большее, чем просто установление дипломатических отношений с Англией. И похоже, что те несколько «технологий», что эквестрийцы столь охотно им предоставили, пусть и были новаторскими во многих отношениях, окажутся сущей мелочью на этом пути.

Что же у эквестрийцев на уме? И насколько им можно доверять?

–=W=–

По мнению Гарри, обед оказался на удивление хорош. В том, что дело не обошлось без хозяйничавшего на кухне домового эльфа, сомнений не было, поскольку бармен ни разу за это время не вышел из-за стойки бара и только раз отвлёкся, чтобы взмахом палочки подать им еду, а так он всё время болтал и выпивал с другими посетителями, которых, кстати, несколько смущало присутствие такой толпы детей. Дело дошло даже до того, что некоторые из новоприбывших посетителей останавливались в дверях и делали пару шагов назад, чтобы взглянуть на вывеску над дверью, словно опасаясь, что зашли не в то заведение.

Когда последний из учеников завершил свой обед, один из близнецов замахал палочкой, возвращая столы и стулья в их изначальный, грязный и заляпанный вид. Бармен со своего места за стойкой неприязненно зыркал на него во время всего процесса. Впрочем, учитывая, что выражение его вечно злобной физиономии в тот момент, когда Гермиона очищала столы, было всё же более рассерженным — может, он просто вёл себя как обычно?

— А вот теперь, — сказал второй из близнецов столпившимся у дверей паба и обсуждавшим дальнейшие планы на послеобеденное время младшеклассникам, — самое время посетить «Сладкое королевство» — остальные-то сейчас или обедают, или торчат в очередях! Пошли сейчас же!

И дети последовали за ними, как стайка гусят за гусаком.

Гарри отметил, что очереди у заведения мадам Паддифут и «Трёх мётел» были намного длиннее, чем раньше, а некоторые домовладельцы, норовя урвать своё, поставили перед дверями своих домов столы и подавали голодным студентам нехитрый перекус.

В противоположность вышеупомянутым местам, в «Сладком королевстве» хоть и было довольно многолюдно, но и для гриффиндорцев там оказалось вполне достаточно места, чему немало способствовало то, что внутри магазин оказался намного больше, чем снаружи. Если и прочие заведения были устроены аналогично, то получалось что сейчас в ресторанах действительно сидели толпы народа[1].

Выяснилось, что некоторые ученики решили, что «Сладкое королевство» вполне можно считать заведением общественного питания, и, сделав соответствующие заказы, сидели снаружи на наколдованных стульях за наколдованными же столами и набивали себе живот сладостями. В итоге гриффиндорцам, пробираясь внутрь, пришлось меж них полавировать.

Что ж, магазин их ничуть не разочаровал. Аппетитные лакомства покрывали буквально все поверхности. Многие Гарри узнал по своей жизни в Понивилле: сливочная нуга, поделённая на кусочки, залитые сахарной глазурью сочные кусочки кокоса, порезанного пластинками, пухлые ириски цвета гречишного мёда, бесчисленные пирамиды и ряды самого разнообразного шоколада… Тут были и вкусности, которые он видел в поезде: банки всевкусных драже, пакетики летучих шипучек и шоколадные лягушки. Одна стена магазина была полностью отведена под зачарованные лакомства с разнообразными эффектами: там была жевательная резинка «Друбблс», способная заполнить комнату разноцветными пузырями, которые потом не лопались несколько дней, мятные нитки для чистки зубов для особо привередливых — Гермиона купила коробку таких, «Перечные чёртики», слоган которых гласил: «Дыхните огнём на глазах изумлённых друзей!», сахарные «Мышки-ледышки», заставлявшие зубы пищать и стучать, помадки перечной мяты, выполненные в форме всякой земноводной нечисти, к примеру, в форме тех же лягушек, только эти ещё и продолжали прыгать у вас в животе, ажурные перья, сплетённые из сахарных нитей, и взрывающиеся конфеты. С первого же взгляда на всё это многообразие Гарри понял, где Рон потратит почти все оставшиеся у него кнаты!

Гарри и жеребёнки были впечатлены. Хоть эта кондитерская и напоминала магазин сладостей Бон-Бон в Понивилле, но тут разнообразие конфет и вкусов явно было побольше. Впрочем, зато выбор тянучек у Бон-Бон был явно побогаче.

А ещё Гарри удивило то, что даже после того наплыва учеников, что обрушился на магазин сегодня утром, полки всё ещё были заполнены. Но чуть позже он услышал, как мистер Флюм сказал своей жене, которая, как и он, выглядела довольно измученной: «Дай несколько галлеонов эльфу, и пусть он принесёт нам по коробке всего, что есть в этом списке» и отдал ей список, а она передала ему коробку «Перечных чёртиков», чтобы мистер Флюм мог заменить почти пустую на полке, и поспешила в подсобку.

Позже Гарри невольно задумался о том, сколько в какой-то там кондитерской можно потратить времени — и денег!

Близнецы, как ни странно, на этот раз решили побыть голосом разума.

— Не тратьте здесь все кнаты до последнего, — сказали они. — Вам стоит приберечь хоть несколько для магазина розыгрышей «Зонко», иначе потом обязательно пожалеете! А сюда мы можем вернуться и на обратном пути в замок.

Когда дети закончили набивать карманы конфетами, чтобы позже полакомиться ими в стенах замка, они направились к предложенному близнецами заведению.

Магазинчик «Зонко» оказался раем для шутников. В нём продавались взрыв-перья («БАБАХ!» после написания третьего слова), стопки взрыв-карт, фальшивые мыши (выглядят и пищат как настоящие и даже какают шоколадными катышками!), крылатые рогатки, клыкастые фрисби, бумеранги, всегда бьющие по пальцам того, кто их ловит, вопящие йо-йо, навозные бомбы, драже-вонючки, кровавые перья, пишущие поддельной кровью, оскорбляющие зеркала, снотворное мгновенного действия (со вкусом крепкого кофе!) и многое-многое другое. Один только стеллаж под фейерверки занимал почти всю стену магазина.

В общем, это было то место, где можно было легко провести час-другой, просто разглядывая выставленное на продажу. Гарри даже пришлось приложить немало усилий, чтобы успеть завладеть одним из совозаказных каталогов, да и то ему это удалось только после того, как он сделал несколько покупок. Пипсквик будет просто в восторге от предлагаемых салютов, а ещё Гарри был уверен, что зеркало, оскорбляющее всякого, кто в него посмотрит, станет хитом на школьном дворе.

–=W=–

Директор закрыл глаза и задумался.

— Когда я оставил Гарри с его родственниками… — наконец почти минуту спустя сказал он — и все атланты внезапно застыли. — В тот момент это было единственное безопасное место для него, — поспешил объясниться Дамблдор, взглянув на внезапно ставшее враждебным выражение лица принцессы Твайлайт и почувствовав, что его сейчас будут бить, возможно, даже ногами. — Сестра его матери могла послужить якорем для защиты, которую обеспечивала мальчику материнская любовь. Я смог распространить её на всю семью. Пока Гарри жил там, и он сам, и его родственники были в безопасности от последователей Волан-де-Морта — «Пожирателей смерти», как они сами себя называли — они не могли причинить ему вреда. Благодаря этому Гарри мог расти в нормальной семье, не опасаясь, что в любой момент на них могут напасть. И да, у Волан-де-Морта были последователи, которые, как я знал, попытаются найти мальчика, — тихо пояснил директор и печально покачал головой. — По сути, они всё ещё пытаются сделать это. Не поступи я подобным образом, в дело обязательно вмешался бы Визенгамот, превратив мальчика в политический квоффл — разные фракции устроили бы из-за него свару в попытках решить, в чей дом ему следует отправиться. И, соответственно, чей род получит доступ к состоянию его семьи. И вполне могло выйти так, что его бы поместили в семью, которая тайно поддерживала Волан-де-Морта, тогда, возможно, однажды с мальчиком случился бы «прискорбный несчастный случай»… или, что не менее опасно, он превратился бы в одного из сторонников Тёмного лорда.

На этих словах Дамблдор покачал головой, как бы подчёркивая неприемлемость подобного исхода.

— И даже окажись он в семье нейтралов или моих сторонников, — продолжил директор, — эта семья стала бы целью атак со стороны нераскаявшихся Пожирателей смерти. И в конце концов кому-нибудь из Пожирателей смерти обязательно удалось бы добраться до Гарри.

Дамблдор сделал паузу, обдумывая свои следующие слова.

— Попытка поместить его в семью за пределами Англии вызвала бы не меньше проблем. Сторонникам Волан-де-Морта было бы несложно разыскать моих друзей и знакомых за границей, а затем отследить уже их друзей, ища приёмного малыша с растрёпанными чёрными волосами, который внезапно возник в семье. И заклинания, изменяющие внешность, им бы не помешали. Сестра его матери была единственным реалистичным вариантом. Вдобавок, будучи магглами, они не могли получить доступ к сейфу в Гринготтсе и разграбить состояние его семьи. Я наложил заклинания, чтобы следить за физическим и психическим здоровьем мальчика, и Минерва может вам это подтвердить, но, — на этих словах директор устало вздохнул, — к сожалению, я допустил при этом одну очень серьёзную ошибку, и заклинания не сработали так, как я планировал. Минерва всегда говорила, что мне следовало лично проверить его благополучие, но я безмерно доверял своим заклинаниям, которые должны были держать меня в курсе. Это и стало моей ошибкой, о которой я теперь глубоко сожалею. Заклинания, которые я так тщательно выстроил, чтобы защитить Гарри, на самом деле не давали мне возможности заметить какие-либо признаки или негативные изменения, способные заставить меня присмотреться повнимательнее и попытаться разобраться лично. Я никогда не прощу себе этого промаха и того, чем это обернулось для Гарри Поттера. Я не знаю, как мне исправить ту фатальную ошибку, которую я совершил, но я всё равно до конца жизни буду пытаться это сделать, — сказал Дамблдор, глядя в глаза принцессе Твайлайт.

Принцесса медленно кивнула, она явно всё ещё была недовольна сложившейся ситуацией, но, как он надеялся, признала его искренность.

— Я знал, что Волан-де-Морт исследовал очень тёмные разделы магии, — тяжко вздохнув, продолжил директор. — Он не раз заявлял своим последователям, что сделал себя бессмертным, что теперь он не может умереть. Но я не знал, каким именно образом он достиг этого. Есть много способов продлить жизнь, стать бессмертным в разных смыслах этого слова. К примеру, Фламели получили бессмертие с помощью Философского камня. Но что сделал Волан-де-Морт? После долгих лет исследований и благодаря неоценимой помощи профессора Снейпа, — Дамблдор кивнул в сторону упомянутого мага, — я стал всё больше подозревать, по какому именно пути он решил пойти, но доказательств этого было недостаточно, да и надёжность их оставалась в лучшем случае сомнительной. А попытка посетить Гарри, пока он проживал у Дурслей, чтобы ещё раз попытаться исследовать его шрам, вполне могла подвергнуть его и приёмную семью опасности. Поэтому я решил подождать. И вот это, — директор перевёл взгляд на диадему Равенкло, — ясно показывает мне путь, который он выбрал на самом деле. Был ли шрам Гарри создан случайно или преднамеренно, мы, вероятно, никогда достоверно не узнаем. Впрочем, я всё же полагаю, что это была случайность, поскольку в детской, где нашли Гарри и его покойную мать, не было никаких следов готовящегося ритуала. Такие предметы, содержащие часть души человека, мы называем крестражами, — пояснил директор, покачивая головой, пока Северус, тряхнув рукой, разворачивал рукав мантии. — Герпий Злостный был первым европейцем, который испробовал этот ритуал — по крайней мере первый, о ком мы знаем, — Дамблдор снова покачал головой. — Пока хотя бы кусочек души остаётся в этом мире, она не может начать своё следующее великое приключение. Таким образом можно вечно сдерживать Смерть, — он посмотрел на профессора Снейпа, который потирал свою руку. — Вот почему Тёмная метка никогда не исчезла, и вот почему она становилась темнее — Волан-де-Морт набирался сил.

Директор снова посмотрел на принцессу Твайлайт.

— Оторвать часть своей души — великое зло, осмелившийся на это практически перестаёт по-настоящему быть человеком, его уже нельзя назвать действительно вменяемым. А уж сделать это более одного раза и вовсе немыслимо. Неужели он настолько раздробил свою душу, бездумно убивая невинных людей — а это, как известно, он делал постоянно, что этот осколок его души откололся и прилип к Гарри совершенно случайно? Или же он сделал это намеренно, просто ритуал не в полной мере удался? — Альбус несколько секунд помолчал. — Что ж, полагаю, это не имеет особого значения, — продолжил Дамблдор, поглаживая бороду, а затем глубоко вздохнул. — Теперь мы знаем, что два осколка его души были высвобождены из удерживавшей их магии. И какая-то часть души должна была остаться у него самого. Таким образом, один раз он расколол душу намеренно. Как минимум один раз, — директор поджал губы и, глядя на Твайлайт, снова погладил бороду. — И тут у нас возникает вопрос: сколько же раз он это делал? Был ли осколок в шраме Гарри случайным? Или же, уже создав один, он захотел сделать Гарри вторым вместилищем, обеспечив существование трёх частей? Или же Гарри должен был стать пятым? А может седьмым? Или одиннадцатым? Это всё — магические числа, но которое из них он выбрал?

— О, тут всё просто, — перебила его размышления вслух Твайлайт, — специально он сделал это как минимум трижды. Если считать его самого и Гарри, то получается пять фрагментов.

Все присутствующие ошарашено уставились на принцессу атлантов.

— Но это же очевидно, здесь простейшая геометрическая прогрессия, — видя их недоумение, заявила она, закатывая глаза.

Остальные по-прежнему продолжали таращиться на неё.

— Гарри был последним, кого он… создал, — вздохнула Твайлайт. — Намеренно или нет — значения не имеет. Гарри стал последним. Точка. Тот осколок, который я исследовала, был совсем крошечным. Но только один этот факт ничего нам не даёт. Если предположить, что в начале процесса душа у него была абсолютно целой, и фрагмент в Гарри — это конечная точка, то и две точки не позволяют сделать никаких конкретных выводов. Однако диадема даёт нам третью опорную точку. К сожалению, у нас нет как-либо измеренных параметров размера души, но мы можем взять за исходную величину, что одной единице будет равна величина души неповреждённой, — принялась рассуждать Твайлайт, вышагивая туда-сюда. — У меня нет опыта расщепления душ, и я не читала ни одной книги, посвящённой этой теме — собственно, мне не попадалось даже упоминания о подобном. Тем не менее я видела эти два осколка души и могу оценить их относительные размеры.

Принцесса кинула на директора быстрый взгляд.

— Можно предположить, что средний размер образующегося фрагмента души по размеру равен тому, что был в диадеме. Однако у Гарри он явно был меньше, поэтому размер в диадеме не может быть принят как размер по умолчанию.

Маги и ведьма обменялись озадаченными взглядами, при этом Северус понимающе кивнул.

— Вдобавок осколок души в шраме Гарри также не может считаться размером по умолчанию, поскольку тогда потребуется объяснение того, что осколок в диадеме оказался настолько больше. Таким образом, простой график в виде наклонной прямой, описывающий размер оставшейся души Волан-де-Морта, тут не подойдёт. Ну, если только он не проделал эту операцию специально более тридцати раз кряду и если фрагмент, содержащийся в диадеме, был его первым крестражем.

Подобный вывод привёл магов в немалое замешательство.

— По слухам, создание крестража чрезвычайно болезненно, — откашлявшись, медленно произнёс Дамблдор. — Сомневаюсь, что, пережив такую боль, можно оставаться в здравом уме.

— Что лишний раз подтверждает ошибочность подобного предположения, — кивнула ему принцесса. — Если, конечно, это правда. Следующая наиболее вероятная прогрессия — это геометрическая, — продолжила расхаживать по комнате Твайлайт, — в которой каждая точка данных представляет собой оставшийся как размер души Волан-де-Морта, так и осколка внутри конкретного крестража. То есть, каждый раз, когда он проводил этот ритуал, тот раскалывал его душу пополам. Опять же, предполагая, что исходник представляет собой неповреждённую душу, то, основываясь на разнице в размерах между осколками души в диадеме и Гарри, мы можем поместить фрагмент Гарри на последнее место и посмотреть, сочетается ли размер осколка в диадеме с одним из возможных положений на графике. Если мы начнём с трёх точек, то не сможем поместить диадему на вторую позицию — величина слишком мала, но вот если мы перейдём к варианту с пятью точками, то это отлично сходится, но только если предположить, что диадема была самым первым крестражем. Это означает, что после создания случайного четвёртого крестража в Гарри у Волан-де-Морта осталась только одна шестнадцатая часть души. В таком случае нам необходимо найти только два крестража.

Маги ошарашенно таращились на Твайлайт, отчего она даже на секунду сбилась с мысли и остановилась, дабы посмотреть на них.

— Но это работает только в том случае, если при разделении размер осколков не получается случайным. В таком случае я могу ожидать что ритуал захватывает меньший из доступных осколков. Такой подход предотвратил бы случайное запечатывание в крестраж основной части души и в результате — превращение мага в овощ. Но если размеры осколков случайны, то предсказать, в какой точке на графике может оказаться диадема, попросту невозможно, как невозможно определить и количество крестражей, которые могут существовать. Как и определить, насколько велик размер оставшейся у Волан-де-Морта души. Если следующий крестраж, который мы обнаружим, не будет соответствовать ни одной из предполагаемых точек в геометрической прогрессии, тогда стоит признать, что ритуал создаёт осколки произвольного размера, и это не оставит нам возможности определить, сколько крестражей он создал или в каком порядке они были сделаны. Однако, если мы найдём осколок больше того, что содержался в диадеме, но всё ещё вписывающийся в геометрическую прогрессию, лишь сдвинув все остальные на несколько позиций ниже, то мы точно так же не сможем определить, сколько раз он это сделал, потому что не знаем размера самого первого крестража. В любом из этих случаев наша задача значительно усложняется.

Тем не менее, учитывая относительные размеры двух крестражей, шансы на то, что два осколка души, которые я видела, будут соответствовать геометрической прогрессии из, возможно, бесконечного числа вариантов случайных расщеплений настолько малы, что исключают это как разумное предположение. Особенно, если учесть предположение, что ритуал не может быть выполнен множество раз без полной потери создателем рассудка, что автоматически означало бы, что он неспособен продолжать разделение.

Сейчас нам нужно найти ещё один осколок души и сравнить его с уже обнаруженными, — Твайлайт пожала плечами. — Если он подойдёт к любой свободной точке на графике, то геометрическая прогрессия будет подтверждена как наиболее вероятное решение. И в этом случае мы будем считать, что Волан-де-Морт намеренно трижды разделил свою душу, сделав четыре крестража. Если же следующий осколок души окажется больше уже известных нам, но всё же будет соответствовать геометрической прогрессии, тогда нам придётся решить, сколько раз он хотел разделить свою душу, или определить, какого размера часть души стала его самым первым крестражем.

Был ли Гарри предназначен стать его четвёртым крестражем, оставив его душу разделённой на пять частей, доподлинно неизвестно, но вряд ли это так, если учесть отсутствие у этого осколка хоть каких-то защитных заклинаний. Ну и отсутствие признаков проведения ритуала в доме Поттеров, — кивнула Твайлайт Дамблдору под конец своей речи, после чего слегка наклонила голову в ожидании реакции окружающих.

Несколько секунд Дамблдор неотрывно смотрел на принцессу атлантов, затем вздохнул и пожал плечами.

— Потребуется время, чтобы найти сведения о том, куда мог податься Том Реддл, покинув Хогвартс, и чем он занимался всё это время. О да, — сказал директор, оглянувшись на сдавленный вздох, раздавшийся со стороны Минервы, — это его имя, его настоящее имя до того, как он взял себе это прозвище — Волан-де-Морт. В переводе с французского оно означает «Укравший у смерти». Том Реддл был таким многообещающим учеником, — покачал головой Дамблдор. — Он впитывал знания словно губка и был не по годам могущественен. Всё, что он делал, практически всегда можно было считать идеальным. Том был лучшим в каждом классе. Его назначили сначала старостой класса, а затем и старостой всего факультета. Он закончил учёбу с отличием, и у него были друзья на всех факультетах — впрочем, подозреваю, что он считал их не более чем инструментами и использовал соответствующе. Он даже получил награду за особые заслуги перед школой после того, как указал на организатора серии нападений, виновного в смерти ученицы, — директор посмотрел в окно на тонкую струйку дыма, всё ещё видневшуюся в небе. — Что ж, теперь мы знаем про василиска, что всё это было ложью и что студент, которого он обвинял, был невиновен. Вполне вероятно, что именно Том Реддл и выпустил василиска много лет назад.

Я подозревал, что Том не был тем пай-мальчиком, которого изображал в школе, — вздохнув, продолжил директор, — но некоторые учителя были просто очарованы его талантом и бойким языком. — Директор снова пожал плечами. — Но в его душе была тьма. Я чувствовал это. И его действия в приюте, в котором он жил, говорили об этом. К сожалению, я тогда был всего лишь профессором трансфигурации, не более. Директор Диппет и многие другие профессора ничего не знали о моих подозрениях. Поэтому я мог только смотреть и надеяться, что ошибался. — Дамблдор откинулся на спинку стула. — После того, как Том закончил учёбу, я потерял его из виду. До меня доходили разные слухи, что он работал то тут, то там, а потом даже слухи о нём пропали.

В 1971-м Том подал заявку на вакантную должность профессора защиты от тёмных искусств, через пять лет после того, как я стал директором школы. — Дамблдор долгим взглядом посмотрел в окно. — Но он ушёл буквально сразу после того, как не смог объяснить, почему захотел именно эту должность, притом, что сам явно не был заинтересован в преподавании. Именно после этого собеседования профессора в Хогвартсе и перестали задерживаться на должности Защиты от тёмных искусств больше года. Подозреваю, что он и наложил проклятие на должность сразу после нашего собеседования, после которого Том был вынужден покинуть замок, однако мне до сих пор не удалось обнаружить, на чём проклятье закрепилось, его якорь, — на этих словах директор тряхнул головой. — Я неоднократно проверял класс, кабинет и жилые помещения, выделенные профессору Защиты, на предмет скрытых рун или любых тёмных артефактов, но безрезультатно. За эти годы я сменил название курса, и три года подряд в Хогвартсе преподавали «Оборону от губительной магии». Я даже менял кабинеты и классы, в которых проходили занятия, но это ничего не дало.

Директор перевёл взгляд на восстановленную диадему в руках Филиуса.

— Возможно, эта диадема и была якорем. Мы узнаем, так ли это, уже в этом или в следующем году. Но как бы то ни было, боюсь, этот вопрос нам придётся пока отложить и не объявлять о нашей находке, — вздохнув и пригладив бороду, директор посмотрел на враз похмурневшего профессора чар. — Мы ведь не хотим предупредить последователей Волан-де-Морта о том, что мы раскрыли его секрет? Или даже его самого, когда он вернётся.

Старый маг протянул руку, и Филиус неохотно отдал ему диадему, которую Дамблдор положил в открытый ящик стола. Задвинув ящик, директор постучал по нему палочкой.

— Теперь только я могу открыть этот ящик, и его невозможно взломать, не разрушив то, что в нём содержится, — сказал Альбус и с улыбкой посмотрел на собравшихся. — Пусть это останется нашим секретом, пока вопрос с Томом не будет решен окончательно. Позже я дополнительно наложу на него чары фиделиуса, и никто не узнает, где находится диадема Ровены Равенкло.

Все присутствующие кивнули.

— Кроме того я немедля начну просматривать свои воспоминания и, возможно, смогу найти в них ещё какие-то подсказки, — пояснил директор, кинув взгляд на свой омут памяти, затем посмотрел на профессора трансфигурации и добавил: — Я знаю, сколько у тебя сейчас важных дел, Минерва, но мне придётся ещё больше положиться на тебя, пока я буду этим занят.

— Я понимаю, Альбус, — ответила Минерва поморщившись.

— Возможно, вы могли бы попросить троих ваших учеников с седьмого класса проводить по одному уроку в неделю для учеников первого, второго и третьего классов? — тут же предложила Твайлайт. — Или попросите их хотя бы проверять домашние задания, которые сдают дети. Вы можете назвать их помощниками профессора. Именно так мы поступаем в Школе Селестии.

В ответ на её предложение профессора удивлённо воззрились на принцессу, а затем переглянулись.

— Отличная идея, — сказал директор. — Минерва, как думаешь, сможешь подобрать трёх лучших учеников со своего курса? Мы даже можем предложить им небольшой гонорар в качестве стимула.

— Да, полагаю, это сработает, — медленно кивнула хмурившаяся до этого Минерва после минутного размышления, а потом, сделав паузу, добавила: — И мы могли бы таким же образом поступить с теми вещами, которые найдут домашние эльфы. Добавим им немного внеклассной работы, сложность которой будет хорошо смотреться в их резюме. А с чем не справятся сами, пусть обращаются ко мне, будем разбираться вместе.

— О да! — воскликнул Филиус, воодушевлённый этой идеей. — Это станет превосходной практикой для седьмого курса.

— А что насчёт чар Хогвартса? — спросила Твайлайт. — И поиска прочих предметов, которых здесь быть не должно?

— Что для вас важнее? — поинтересовался Дамблдор, взглянув на принцессу. — Я не могу одновременно и пытаться узнать, что сделал Том, и разбираться с чарами Хогвартса. А если привлекать к делу министерских, то потребуется рассказать им то, что мы стремимся сохранить в секрете. К тому же, — со вздохом добавил директор, — участие Министерства в переработке чар Хогвартса откроет возможность сторонникам Тома устроить дыры в защите или саботировать то, что делают другие.

— А вы будете возражать, если несколько профессоров из Школы для одарённых… учеников принцессы Селестии прибудут сюда, дабы исследовать чары? — после недолгого молчания поинтересовалась Твайлайт.

## 68. Помехи

За задумчивым поглаживанием бороды Дамблдору удалось скрыть своё удивление. Идея, предложенная принцессой Твайлайт, дала бы беспрецедентную возможность впервые за многие столетия пообщаться со специалистами Атлантиды, притом достаточно длительное время. Таким образом, можно будет устранить непочатое поле проблем, улучшить чары, не отрываясь надолго от остальных дел, и всё это — без привлечения министерства.

— Это очень щедрое предложение, ваше высочество, — кивнул директор. — Когда мы можем ожидать их прибытия?

— Мне надо будет всё это согласовать с принцессами Селестией и Луной, они же должны решить, кого именно послать, — ответила Твайлайт, после чего, пару секунд задумчиво пожевав нижнюю губу, добавила: — Может быть, к понедельнику?

— Отлично, тогда у нас будет достаточно времени, чтобы подготовить комнаты и объявить об их прибытии студентам, — кивнул директор.

— И заодно скажите ученикам, что собираетесь обыскать школу в поисках этих «тёмных» артефактов, и что всё найденное будет конфисковано, — добавила принцесса.

— Да, это определённо отличное предложение, — довольно улыбнулся Дамблдор, продолжая поглаживать бороду. — Что ж, принцесса Твайлайт, этот день принёс нам немало открытий чудных. Ещё раз благодарю вас за помощь в поимке василиска и за то, что вы нашли потерянную диадему Ровены Равенкло, — директор скосил взгляд на ящик стола, а затем благодарно улыбнулся, на что атлантийка кивнула. — Вы хотели ещё что-то обсудить, прежде чем мы все вернёмся к своим делам?

Твайлайт озадаченно нахмурилась. В следующую секунду из портфеля вылетел свиток, на лету разворачиваясь, и она принялась просматривать содержащийся в нём список дел.

— Хм, сделано, сделано, сделано, — забормотала принцесса, одну за другой делая пером отметки на свитке.

— В этом вся моя сестрёнка, — со смешком покачал головой принц Шайнинг Армор.

Одновременно с этим мисс Рэрити вздохнула, Эпплджек закатила глаза, а Пинки Пай только хихикнула, заканчивая наносить последний слой глазури на торт, стоявший на одном из столиков у дивана. Рэйнбоу Дэш, всё ещё остававшаяся в облике пегаса, снова зависла у потолка и смотрела в окно. Правда, на этот раз она каким-то образом висела, лёжа на спине, напоминая кошку, лежащую на кровати и свесившую голову набок. Дамблдор только и мог, что покачать головой при виде того, как эта атлантийка наплевательски относится к законам физики и магии, совершая едва ли не невозможное — даже по его меркам.

Под взглядами окружающих принцесса добралась уже почти до конца списка, когда внезапно остановилась на секунду, и у неё на скулах заиграли желваки. Наконец она завершила просматривать список и подняла глаза.

— Почти всё, что запланировано на день, выполнено, — сообщила Твайлайт, но как ни странно, счастливой она не выглядела, а перо продолжало делать какие-то дополнительные пометки на бумаге.

— И?.. — вопросительно сказал директор, приподняв бровь.

— Вы должны показать мне, где находится этот ваш цербер, дабы я могла проверить чары, а заодно и расскажете мне, что именно он там охраняет.

Дамблдор вздохнул. Он-то надеялся, что принцесса атлантов со вчерашнего дня успела забыть об этом. Тем не менее, взглянув на трёх профессоров, каждый из которых явно собирался было возразить, директор слегка покачал головой, и те понятливо промолчали.

— Тогда нам нужно просто пройти туда, — сказал Дамблдор, вставая и отодвигая своё кресло. — К счастью, это недалеко отсюда, — добавил он, спускаясь по лестнице, ведущей из кабинета. — Мой хороший друг, Николас Фламель… — начал свой рассказ Альбус, ведя группу в коридор третьего этажа в правом крыле.

–=W=–

Услышав стук в дверь замка, Спайк распахнул её и обнаружил за ней пони-единорожку со светло-голубой шерстью и гривой и хвостом двух оттенков сиреневого.

— Добрый день! Чем могу быть вам полезен?

— Принцесса Твайлайт Спаркл дома? — нерешительно спросила пони.

— Неа. Опять занята какими-то важными принцессинскими делами.

— Оу-у, — удручённо протянула пони и прикусила нижнюю губу. — А я надеялась, что она расскажет мне что-нибудь о портале в Вечнодиком лесу. Я только что была там, и охранник сказал, что они нанимают сотрудников. — Незнакомка взглянула на дракона и нахмурилась. — Просто хотела разузнать поподробнее, прежде чем подавать заявление — понимаешь, я в городе новенькая, и мне нужна работа.

— Делов-то, — фыркнул дракон, взмахнув своей когтистой лапкой, — на все твои вопросы и я могу ответить. Я даже был с Твайлайт, когда она проходила в портал первый раз! — выпятив грудь, добавил ящер.

— Правда? — удивилась пони и с восторгом уставилась на дракончика. — Должно быть, ты очень храбрый, раз исследуешь мир по ту сторону портала.

— Ну-у, да, наверное, — сказал Спайк покраснев. — Ладно, заходи, я тебе сейчас всё расскажу.

— Ты уверен, что всё нормально? — уточнила незнакомка, скосив глаза на двух стражников, стоявших по обе стороны от дверей замка.

— Ничего страшного, Твай говорила, что для посольства им в любом случае нужна будет куча пони, так что вряд ли эти подробности останутся тайной, когда новость широко разойдётся, — снова махнул лапкой Спайк.

Помедлив пару секунд, пони всё-таки зашла в холл, и дракон закрыл за нею дверь.

На кухне, куда они прошли, Спайк приготовил чай и затем несколько часов развлекал свою неожиданную гостью описанием приключений на той стороне. Особенно её заинтересовали маги и ведьмы, которых он видел. И то, как и чем пони за всё рассчитывались.

–=W=–

Следующей остановкой гриффиндорцев стал «Магазин перьев Писарро», как гласила вывеска. Хотя этот магазин оказался не столь интересным, как два предыдущих, но и в нем хватало довольно любопытных предметов: многоцветное перо, которое писало любым цветом, каким вы хотели; чернилоиспаряющие ластики («Убирает разлившиеся чернила, пятна и ошибки, оставляя то, что вы хотите!») — Гарри сразу понял, что приобретёт один такой; бесконечные свитки («Коснитесь палочкой, чтобы отрезать желаемую длину!») — ещё один крайне полезный предмет; самоисправляющие гусиные перья («Вы больше никогда не напишете слово с ошибкой!»); самописные перья («Просто диктуйте, что писать!»); остромудрые перья («Те же самописные перья, но на порядок умнее!»); перья со встроенной проверкой грамматики («Записывают то, что вы имели в виду и без ошибок!»); универсальные перья «всё в одном» (то же самое, что и все остальные разом); сахарные перья («Можешь погрызть, пока пишешь!»); ящики для хранения свитков и многое, многое другое.

Тем не менее кучке гриффиндорцев не потребовалось много времени, чтобы просмотреть имеющийся ассортимент и приобрести приглянувшееся. Впрочем, протестующую, что она ещё не закончила выбирать, Гермиону им всё же пришлось вытаскивать из магазина чуть ли не силком.

— Что ж, — сказал Джордж — Гарри решил, что для простоты он будет звать Джорджем того из близнецов, который заговорит первым, — осталось только одно место, куда обязательно стоит заглянуть.

— Вообще-то, много времени это не займёт, — подхватил Фред.

— Но вы все обязательно должны познакомиться с его владельцем.

— Так будет правильно.

Возглавляемая близнецами и с Перси, следовавшим за ними, чтобы убедиться, что никто не потеряется по дороге, группа детей отправилась к следующему своему пункту назначения — пабу «Три метлы», где к вечеру уже исчезли даже намёки на очередь.

— Рози, милочка, — крикнул Джордж, когда они вошли внутрь.

По правде говоря, Гарри уже начал уставать. Если не считать обеда, они весь день провели на ногах, поэтому гриффиндорцы с огромным облегчением устроились на чистых стульях вокруг сверкающих чистотой столов.

К детям неспешно подошла ведьма, очевидно, хозяйка заведения. Видя её сияющие теплом глаза и добрую, искреннюю улыбку, Гарри невольно задался вопросом, как ей это удавалось — она ведь наверняка весь день носилась без перерыва, как и владельцы других заведений! И Гарри замечал, что большинство из них к вечеру выглядели вымотанными.

— Нам нужно семнадцать бутылок сливочного пива, — обратился к женщине Фред.

Бар на первый взгляд напоминал «Дырявый котёл», но явно был больше, чище, симпатичнее и света тут однозначно было больше. Одним словом, это было гостеприимное («Гостеприёмное», как выразилась Скути) место… Нет, пожалуй, общего у «Трёх мётел» и «Дырявого котла» было только то, что у обоих заведений имелись четыре стены и крыша, ну и то, что в них подавались алкоголь и еда.

«У «Дырявого котла» есть причина так выглядеть, — вспомнил Гарри слова мистера Уизли, сказанные им, когда они впервые оказались в этом месте. И в том, что маг им рассказал, действительно был смысл: — Понимаете, это всё из-за магглов. Тех магглов, в которых всё же есть толика магии, и они вполне могут увидеть паб. Но, если они начнут бродить по Косому переулку, это вызовет шум. Поэтому первое, что им попадается на глаза, это грязный и мрачный паб, и подобное зрелище отлично отбивает всякое желание туда заходить. Но даже если магглы и зайдут в паб, то быстро потеряют интерес и желание оставаться и уйдут. Ну, а если кто-то зайдёт уже перебравшим и таки захочет остаться, Том незаметно воспользуется своей палочкой, и у них возникнет желание уйти поскорее.

— То есть это для того, чтобы держать магическое общество в секрете, так?»

Они все тогда ещё понимающе покивали.

Но от этого находиться в «Трёх мётлах» было лишь интереснее. Тут был высокий потолок, благодаря которому вдоль боковых стен тянулись широкие балконы, служащие своеобразным вторым этажом, на эти балконы вели находившиеся в дальнем конце зала лестницы. На балконах стояли столики с видом на основной зал. Над барной стойкой также простирался балкон, соединявший два других, и так же как и они, он был заставлен столиками для посетителей. От выхода каждой лестницы начинался коридор, ведущий куда-то вглубь здания.

— Там расположены комнаты для приватных бесед и апартаменты, — объяснил Джордж.

— Аккурат над кухней и кладовыми, если я верно слышал, — добавил Фред.

— Туалеты под лестницей, если кому надо.

— Маги налево, — указал Фред правой рукой.

— А ведьмы направо, — отзеркалил левой жест брата Джордж таким образом, что их руки скрестились.

Следующие полчаса дети отдыхали, оживлённо болтали, обсуждая сегодняшние впечатления, неспешно потягивали сливочное пиво и наблюдали за тем, как мадам Розмерта шустро перемещается по залу, принимая заказы и болтая со своими клиентами. Ну, если уж говорить откровенно, наблюдением за пышнотелой Розмертой в основном занимались Перси и близнецы, тогда как Гарри и его друзья болтали о том, что сегодня увидели и прикупили, или планировали купить по каталогам, которые заполучили в посещённых магазинах. Ну, и периодически пользовались удобствами под лестницей.

–=W=–

— Так, хочу проверить, правильно ли я вас поняла, — сказала принцесса, раздражённо помассировав виски. — Итак, в вашем распоряжении имеется самый ценный артефакт в волшебной Европе, а может быть, даже во всём этом мире.

Дамблдор степенно кивнул.

— И вы думаете, что за этим артефактом охотится некий тёмный маг, работающий на дух Тома Реддла.

Дамблдор снова кивнул.

— И вместо того, чтобы запечатать его где-то, где его нельзя ни найти, ни получить к нему доступ, вы храните артефакт прямо в школе? — на последних словах тон её голоса немного повысился.

— Хогвартс — самое надёжное и безопасное место во всей Англии, даже Гринготтс не столь безопасен, — сказал директор, снова кивнув и улыбнувшись.

— И он укрыт за множеством препятствий, призванных задержать этого тёмного мага, — тряхнув головой, словно пытаясь прояснить мысли, продолжила Твайлайт.

— Да, это верно.

— Не остановить, не вырубить, а только замедлить?

— Да, именно так.

— И вы сделали так, потому что хотите изловить его и заставить признаться, где именно скрывается этот Том Реддл?

— Да, вы верно уловили суть моей стратегии, — кивнул директор.

Принцесса, как и другие атланты, таращилась на Дамблдора широко раскрытыми глазами. Далее она посмотрела на трёх других профессоров и получила три ответных непонимающих взгляда. Затем Твайлайт закрыла глаза, и Дамблдор заметил, что её губы шевелятся, словно она что-то считает про себя. Наконец принцесса вздохнула и, открыв глаза, уставилась на директора.

— ТЫ СОВСЕМ СЪЕХАЛ СВОИМИ ЛЯГАНЫМИ МОЗГАМИ?!! — внезапно заорала она, отчего все присутствующие поморщились.

Взбешённая женщина неподвижно замерла, расставив ноги на ширину плеч и уперев сжатые в кулаки руки в бока, при этом наклонив вперёд голову, словно она намеревалась боднуть Дамблдора. Сбитый с толку столь бурной реакцией принцессы, директор вдруг заметил, что из её до того красиво уложенных волос выбилось несколько прядок, теперь изломанными молниями торчавших во все стороны. Ещё одна прядка выскочила прямо на его глазах, присоединившись к тем, что уже встопорщились до того. Более того, теперь её волосы, казалось, развевались на невидимом ветру. И, кажется, даже слегка дымились.

Нет, пожалуй, последнее всё же было игрой его воображения.

И да, её глаза были несколько шире, чем обычно.

— Уверяю вас, принцесса Твайлайт, что…

— …ты знаешь, что делаешь? — практически прошипела она, заканчивая реплику за директора.

Дамблдор умолк, потрясённый её реакцией.

— И ты уверен в этом так же, как и в том, что ученики не будут исследовать этот коридор или то, что скрывается за этой дверью? И уверен, что попасть в Тайную комнату совершенно невозможно? Или считаешь, что я преувеличиваю в своей оценке размер василиска?

Тем временем из её причёски торчало всё больше прядок.

— Твай? — раздался нерешительный голос Эпплджек. — Мож’, малёха попридержишь поней и подостынешь?

— А ещё ты точно знаешь, что в замке нет и не может быть никаких ужасно опасных, наполненных ненавистью проклятых предметов? — продолжила принцесса атлантов, даже не обратив внимания на слова подруги. — А заодно считаешь, что надеть проклятый венец — дело совершенно безопасное?

— Э-э-э, Твайлайт… — сказала Рэрити, шагнув вперёд и положив руку на плечо принцессе Спаркл.

— Да если основываться только на том, что ты тут мне заявил за последние сутки, ты вообще НИ ШИША НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, что творится, хоть и думаешь обратное!

Дамблдор чопорно выпрямился.

— Ваше высочество…

— Просто накипело, — перебила его Твайлайт уже спокойным, тихим голосом. — И что же вы собирались сделать, если бы находились на собрании Визенгамота, а ваш тёмный маг тем временем захватил бы нескольких учеников под Imperius и заставил войти в комнату с цербером? А затем, пока тот будет занят их поеданием, пробрался бы мимо следующего препятствия, используя оставшихся? Именно так без раздумий поступили бы королева Кризалис или король Сомбра.

Других атлантов эта мысль явно немного обеспокоила, но они всё же кивнули.

— Вы хотя бы поставили здесь заклинание-следилку, которое бы сообщало, что кто-то вошёл в эту комнату? Думаю, нет, иначе бы уже знали, сколько учеников приходило посмотреть на цербера!

— Том никогда бы этого не сделал, — осторожно ответил Дамблдор. — Такой поступок преждевременно раскроет его присутствие общественности и министерству. Он стал бы веским доказательством его возвращения, и министерство непременно начало бы борьбу против Тёмного лорда, разрушая его планы прежде, чем он сможет связаться со своими бывшими сторонниками.

— Да неужели? — сарказм в словах принцессы можно было едва ли не вёдрами черпать. — Я так понимаю, у вас есть оформленный в письменном виде контракт, где он обязуется так не поступать? О да, я совершенно точно, абсолютно, непоколебимо уверена, что, имея максимум одну шестнадцатую часть души, он всё такой же здравомыслящий и спокойный, как и любой другой маг или ведьма. Хотя нет, я скорее подозреваю, что у него сейчас выдержки и здравого смысла не больше, чем у лемминга, готового броситься с обрыва! — закатила глаза гостья. — И, миновав вашего цербера, он проложит себе путь к этому артефакту, бездумно растрачивая жизни ваших учеников. И ему будет без разницы, сколько жизней понадобится для того, чтобы добраться до артефакта — десять, двадцать, тридцать или все пятьдесят. Особенно, если все они окажутся магглорожденными или полукровками. В прошлом ему и его Пожирателям смерти ничего не мешало убивать таких детей и их родителей просто ради развлечения! Король Сомбра потратил десятки тысяч жизней на создание и поддержание своей империи, королева Кризалис не пожалела жизней тысяч чейнджлингов, своих собственных детей, пытаясь заполучить то, чего желала. Так почему ваш Том Реддл должен поступать иначе, если эта штука для него столь ценна?

Твайлайт замолчала и глубоко вздохнула, одновременно прикладывая ладонь к груди, затем выдохнула, отводя руку вниз и в сторону. Она повторила эти действия несколько раз, явно пытаясь успокоиться.

— Что ж. Давайте сделаем так. Посмотрим, насколько сложно туда забраться.

И Твайлайт с посуровевшим лицом повернулась к двери.

Дамблдор смотрел на принцессу, чувствуя, что невольно покраснел после такой отповеди. Давненько уже никто столь жёстко не поносил его. Тем не менее он был вынужден признать, что основания для этого были. Пусть иностранная ведьма и ошибалась в своих выводах, но он не мог не признать, что в её рассуждениях всё же имелось рациональное зерно.

Принцесса распахнула дверь, даже не заметив, что сейчас та была заперта чарами куда более надёжными, чем те, которые можно открыть простой «алохоморой», и вошла внутрь. Пушок тут же поднялся на ноги и зарычал. Однако принцесса невозмутимо обратилась в аликорна, и трёхголовый пёс уставился на неё, совершенно сбитый с толку.

Пони лишь кивнула, и в комнате заиграла музыка — какая-то сладкая колыбельная. Колыбельная, которую Дамблдор никогда не слышал. «Милые дети, идите за мной в земли, каких нет прекрасней…»[1], — услышал директор тихие слова. Пушок какое-то время рассматривал четвероногое существо странного цвета перед собой, потом медленно сел, затем опустился ещё ниже… и окончательно улёгся на пол.

Все остальные, не считая директора, молча наблюдали за происходящим из коридора, стоя позади принцессы.

Наконец головы Пушка также стали опускаться, пока все три не коснулись пола. Веки цербера начали медленно закрываться — сначала у одной головы, а затем у другой. Не прошло и пяти минут, как все три головы уже спали.

С лёгкостью усыпив стража, принцесса уверенно вошла в помещение. Её магия подняла спящего пса и осторожно переместила в дальний конец комнаты, а затем между ней и цербером возникло какое-то прозрачно-голубое мерцание.

— Этот барьер не будет пропускать шум с нашей стороны, а заодно продолжит играть для него музыку. Думаю, как минимум на час хватит. — Твайлайт снова оглянулась на них, после чего развернулась и двинулась дальше. — Что ж, посмотрим.

Быстро подойдя к люку, принцесса взглянула на него и обречённо вздохнула. Все кроме Флаттершай, которая тут же подбежала к церберу и теперь что-то нежно ворковала ему и гладила его по одной из голов, подошли к Твайлайт поближе.

— Вы даже не удосужились спрятать люк! — обвиняющим тоном заявила самозванная инспекторша. — Ну, по крайней мере сподобились закрыть дверь на магический засов, не открывающийся примитивной «алохоморой», — аликорна махнула копытом в сторону коридора. — Однако я бы заставила люк перемещаться в случайное место в дальней половине комнаты каждый раз, когда кто-то открывает входную дверь. Затем я бы блокировала стены, пол и потолок заклинанием, чтобы такой пони вроде короля Сомбры, королевы Кризалис или хотя бы меня не смогли бы просто взять и провалиться сквозь них.

И без дальнейших разговоров Твайлайт на собственном примере продемонстрировала, что она имела в виду. Дамблдор и Северус обменялись потрясёнными взглядами.

— Вообще-то, именно так она и прошла сквозь стену в туалете на втором этаже, когда искала трубы, что вели к василиску, — пояснила Минерва, а Филиус кивнул подтверждая.

Мгновение спустя принцесса вернулась, хлопая крыльями.

— Фу, какая нелепица, — сказала она и кинула взгляд на Дамблдора. — Конечно, мой люк был бы не настоящим и вёл бы прямиком в ловушку, из которой никто уже не смог бы выбраться. И да, на всякий случай я бы её сделала непроницаемой и для духов тоже. А вот настоящий люк я бы разместила на потолке, что, безусловно, замедлило бы проникновение для большинства магов, — Твайлайт снова посмотрела на Дамблдора, а затем — на крышку люка. — Ну, по крайней мере, на нём хоть есть сигнальное заклинание, — сухо подытожила она.

Директор кивнул.

Твайлайт распахнула люк и, ни секунды не раздумывая, сиганула вниз. Мгновение спустя из открытого проёма засиял яркий свет.

— Ладно, прыгайте вниз, я вас поймаю, — раздался из люка громкий голос.

Дэш только усмехнулась и нырнула в проём, в последний момент поджав крылья, чтобы не зацепились за края люка, вслед за ней внутрь начали прыгать и остальные. Флаттершай оказалась последней, кто проделал это путешествие, и когда розововолосую атлантийку подхватившая её магия осторожно опустила рядом с принцессой, все уже разглядывали небольшой клубок лоз, похожих на виноградные, медленно подбирающихся поближе к ним.

Фиолетовая аликорна озадаченно уставилась на это чудо природы.

— Это идея Помоны, — объяснил Дамблдор. — Это дьявольские силки — лозы, которые опутают и схватят любого, кто в них прыгнет. Единственное, чего они боятся, так это огня и света, зато в темноте довольно быстро растут и через месяц заполнят всё это помещение.

— А первое, что сделает любой нормальный маг или ведьма в темноте, так это ЗАЖЖЁТ СВОЮ ПАЛОЧКУ! — выпалила аликорна и устало вздохнула. — Ну, а следом ударит пламенем, когда увидит, что растение пытается его поймать. Что фактически означает, что это — совершенно не препятствие для мага или ведьмы, — Твайлайт печально покачала головой, когда они вышли из комнаты в короткий коридор. — Я бы наоборот, поставила светолюбивые лозы и заставила бы любого ползать в темноте в поисках выхода, пытаясь при этом уклониться от лоз. А эту дверь я бы поставила под потолок и заодно наложила антиполётные чары.

В следующей комнате, в которую они вошли, оказалось то, что атланты поначалу приняли за птиц. Однако благодаря своему острому зрению Дэш быстро обнаружила и поняла свою ошибку. По комнате порхали сотни крылатых, словно стрекозы, ключей, они неторопливо летали туда-сюда, спускались вниз, взлетали вверх, в общем — кружились огромным роем, сверкая своими металлическими боками.

— Вклад Филиуса, — тихо сказал директор. — Чтобы открыть дверь, необходимо поймать нужный ключ.

Снова тяжко вздохнув, Твайлайт процокала через комнату к двери, остановилась перед ней на мгновение, а затем прошла насквозь.

Дамблдор вздрогнул, когда дверь вдруг распахнулась, открытая с другой стороны. Остальные последовали за ней, за исключением Дэш, которая кинулась было гоняться за ключами.

— Пошли, Дэш, — позвала Эпплджек, — инач’ там и останешься.

Дэш взвизгнула и нырнула в дверь, когда Эпплджек уже закрывала её. А визжать было из-за чего — пегаску к тому моменту преследовал уже весь тот рой ключей. Обе они врезались в Пинки Пай, шедшую прямо перед ними, а в вовремя захлопнутую дверь с невероятным грохотом врезались ключи. Тут же разгорелся короткий спор о том, кто виноват в том, что они теперь валяются кучей на полу, при этом Пинки Пай все время хихикала.

Затем их внимание привлекли находившиеся в следующей комнате огромные шахматы.

— А это работа Минервы. Прекрасный образец трансфигурации в связке с анимирующими чарами.

— У-у-у, как круто сделано! — воскликнула Пинки Пай и, бросившись на доску, принялась карабкаться по фигурам, начавшим двигаться, когда она их коснулась: кони рыцарей начали бить копытами по квадратам, на которых стояли, короли и ферзи повернулись, как бы глядя на них, как и слоны.

Рэйнбоу Дэш, не мудрствуя, перелетела к противоположной двери и ждала всех уже там, пока остальные шли к ней через шахматную доску. Однако стоило им ступить на поле, как фигуры стали приближаться к ним, угрожающе поднимая оружие. При виде этого действа принцесса лишь покачала головой, слегка нахмурилась — и с её рога сорвалась вспышка света и пронеслась по комнате, оставив после себя кучу обломков шахматных фигур, сваленных у одной из боковых стен.

— Они оказались не такими забавными, как я думала, — покачала головой Пинки Пай, шедшая рядом с Дамблдором.

Покуда разбитые фигуры медленно восстанавливались, группа уже прошла по короткому проходу в следующую комнату.

— Ох, Селестия! — гнусаво воскликнула Рэрити, зажимая нос рукой. — Что это за противный запах?

Тем временем Дамблдор заметил на Пинки Пай маггловский противогаз времён Второй мировой войны, притом снова раскрашенный в розовый камуфляж. В ответ на удивлённые взгляды остальных Пинки просто невозмутимо хлопала глазами.

— Это тролль, — объяснил Дамблдор, — его предоставил Квиринус.

Вокруг тролля, который дремал у стены возле другой двери, замерцал розоватый пузырь, при этом Твайлайт даже с шага не сбилась. Тот почти тут же проснулся и, вскочив, обиженно заревел и заколотил в стенки пузыря в тщетных попытках вырваться из своей тюрьмы, однако до их группы эти звуки доносились очень приглушёнными.

В следующей комнате обнаружился стол и бутыльки с зельями на нём.

— Это придумал Северус, — сказал Дамблдор. — У большинства магов нелады с решением логических головоломок.

Чёрное пламя, охватывавшее противоположную дверь, выглядело пугающе, но принцесса снова даже не замедлила шаг, когда в очередной раз прошла сквозь стену, даже не приближаясь к огню, лизавшему двери, демонстрируя, насколько бесполезным было это испытание. Мгновение спустя Твайлайт вернулась уже через дверь. Она подошла к пузырькам с зельями и изучила записку на столе, затем сами бутыльки. Через мгновение аликорна кивнула и указала копытом.

— Вот это должно быть правильным зельем, — сказала принцесса, но затем в её глазах засветилась надежда, и она спросила: — Если только вы не проявили сообразительность и не налили во все склянки зелье мгновенного сна?

— Как вы нам уже продемонстрировали, вы и вовсе можете обойти эту загадку, — медленно покачал головой Северус и, вынув палочку, направил её на дальнюю стену, и чёрное пламя погасло.

Их группа прошла в следующую комнату — на этот раз никакого коридора между помещениями не было.

Твайлайт повернулась к директору.

— Итак, если бы вы были на одном из ежемесячных собраний Визенгамота в качестве Верховного Чародея, вы бы сумели оказаться здесь раньше, чем я? — поинтересовалась она, вопросительно изогнув бровь.

— Увы, боюсь, что нет, — вынужден был признать очевидный факт Дамблдор. — Я ожидал, что любому, даже довольно умелому магу понадобится не меньше часа, а может, и больше, чтобы преодолеть все препятствия.

Директор опустил взгляд в пол. Хотя продемонстрированное принцессой умение проходить сквозь стены и было совершенно неожиданным, её способы преодоления комнат с шахматами и троллем теперь были простыми, при этом до боли очевидными. И она оказалась права в своей оценке дьявольских силков Помоны — чрезвычайно простой ловушки, которую, как он теперь осознал, даже первокурсник мог бы разгадать без труда. Разве что ключи в комнате Филиуса и головоломка с зельями Северуса потребовали бы от знающего и опытного мага какого-то существенного времени для решения.

— Таким образом, я могу сделать небезосновательное предположение, что ваш тёмный маг вполне сможет пройти их столь же быстро, как и я. Так, ну и где же артефакт? — спросила Твайлайт, оглядываясь вокруг. — Или что-то мешает мне его увидеть? Но если это организовано на том же уровне, как и всё остальное, то потребуется всего несколько минут, чтобы его отыскать.

Дамблдор тоже огляделся.

— Увы и ах, — сказал он, — но артефакта здесь нет. Я…

— Он не здесь? — удивилась Твайлайт.

— Да, я…

— Это же блестящая идея! — внезапно обрадовалась принцесса — настолько, что даже начала нетерпеливо приплясывать на месте. — Злодей преодолевает все эти препятствия, но каким бы быстрым он ни был, в конце пути он не находит никаких артефактов! Да! — воскликнула Твайлайт, крутанувшись на месте. — Нечто оригинальное! Ну, наконец-то! Так, а где же ловушка? — спросила она, придирчиво осматривая комнату, сосредоточенно наморщив лоб. Внезапно она ахнула: — Это вся комната целиком? — Рог аликорны немедля засветился, и она принялась применять заклинания одно за другим. — Нет, — озадаченно ответила сама себе принцесса Твайлайт через несколько секунд. — Стены в этой комнате не содержат заклинаний, — добавила она, медленно поворачиваясь. — Ощущается только заклинание против аппарации и портключей самого Хогвартса. И здесь нет камина. Значит, злодей не может при помощи магии выбраться из этой комнаты. Но что может помешать ему просто уйти тем же путём, что он пришёл, когда он поймёт, что того, чего он хочет, здесь нет?

— На самом деле я ещё не ставил последнее препятствие, — неловко поёрзал Дамблдор.

— О! — снова обрадовалась аликорна и понимающе кивнула. — Так вы всё ещё работаете над этим? Так, стоп, — сказала она, замерев на мгновение с поднятым в воздух копытом, и задумалась. — Вы думаете, что пока Том Реддл знает, что сокровище недоступно, он будет ждать, ничего не предпринимая? Вы на это надеетесь?

— Да, это, в сущности, верно, — улыбнулся директор. — Он не станет ничего предпринимать, пока не убедится, что артефакт был помещён за последнее препятствие. Любое действие до этого кончится для него катастрофой.

— И откуда он это узнает? — снова нахмурилась Твайлайт. — Вы же, надеюсь, не собираетесь разместить объявление об этом в «Ежедневном пророке»?

## 69. Улаживание дел

Дамблдор какое-то время задумчиво смотрел на принцессу.

— На данный момент артефакт скрыт за чарами «Fidelius». Вы ведь знаете, что это такое?

Твайлайт в ответ кивнула. Тем временем Дэш носилась по комнате словно огромная синяя бабочка вокруг люстры.

— Вот почему я и не говорю, чем именно является этот артефакт. Если я как хранитель тайны скажу вам, что за артефакт находится у меня, это мгновенно раскроет секрет всем. Поэтому я так осторожно и обтекаемо его описываю. Однако Том знает об артефакте, как и осознаёт, что раньше он знал, что это такое и где оно находится, но теперь не знает. Когда я отменю фиделиус, он тут же вспомнит, что предмет находится здесь. Всё, что он помнит сейчас — что я спрятал нечто очень интересное и нужное ему, а также что я сейчас работаю над чередой препятствий, которые будут выставлены на пути к артефакту. Поэтому Том ждёт, пока я закончу. Он ждал десять лет, что для него ещё несколько месяцев?

— В этом есть смысл, — кивнула Твайлайт и задумчиво прикусила нижнюю губу. — Итак, Том знает, что это за предмет, и что он раньше хранился в Гринготтсе. Знает, что артефакт сейчас находится у вас, но из-за фиделиуса он не может заставить вас выдать в каком именно месте предмет находится. Он также знает, что вы готовите ему серию препятствий на пути к этому предмету и что в какой-то момент вы всё же извлечёте предмет из секретного места. Но он боится действовать поспешно, потому что вы можете просто оставить этот предмет под покровом тайны и укрепить Хогвартс, не дав ему использовать учеников как заложников.

— Да, — радостно сказал Дамблдор, — вы поняли.

— Не, сахарок, у меня от всех ентовых замудрёных планов токмо башка гудеть начала почище опрокинутого улью, — заявила Эпплджек, глянув на них.

— Я перестала слушать ещё когда Твай сказала, что это великолепно, — хмыкнула сверху Дэш.

Пинки Пай ничего не сказала, потому что стояла слева от них на стене, разглядывая факел.

Рэрити осталось только покачать головой.

–=W=–

— Итак, учитывая рассказанное вами, предлагаю для начала заглянуть в галерею Беретты, чтобы вы могли составить хоть какое-то представление о предмете обсуждения, — сказал Кастор, откинувшись на спинку стула. — Там, помимо всего прочего, представлены как пистолеты, так и ружья. А завтра мы отправимся в армейский учебный комплекс в Бассингборне, где проведём для вас базовый курс обучения технике безопасности и познакомим с оружием, так сказать, вживую.

Однако я должен сразу сказать, что подобное оружие вряд ли вам вообще когда-нибудь понадобится, — добавил детектив-инспектор, глубоко вздохнув. — В Англии лишь около семи процентов всех полицейских вообще прошли курс обучения обращению с огнестрельным оружием, будь то пистолет, винтовка или дробовик. И, исходя из моего личного опыта, могу честно сказать, что с тех пор, как я стал полицейским, у меня ещё ни разу не возникало необходимости пользоваться огнестрельным оружием. Собственно, я никогда и не испытывал желания носить его при себе, как и все знакомые мне офицеры. Если посмотреть криминальную статистику, за весь прошлый год в Англии из огнестрельного оружия был убит шестьдесят один человек — это меньше одиннадцати процентов от числа всех убийств по стране. На более чем сто пятьдесят тысяч преступлений, приходящихся на более чем пятидесятимиллионное население. По правде говоря, у нас утонувших во время купания людей почти вдвое больше, чем тех, кто были застрелены.

При этом я вполне понимаю, почему вам может понадобиться хоть какое-то знакомство с огнестрельным оружием. Для вас это новый и неизвестный фактор риска. Наш обзорный курс даст вам понимание, когда и как можно его использовать и какие у разных видов оружия есть возможности и ограничения — то, что не сможет вам дать ни один приключенческий фильм, где режиссёры вовсю пользуются художественным преувеличением, чтобы всё выглядело более зрелищно. Итак, — посмотрел на двух женщин Кастор, — кто из вас единорог?

— Я, — кивнула агент Хартстрингс.

— Сможете ли вы остановить брошенный в вас предмет?

Женщины обменялись озадаченными взглядами.

— Я это к чему: допустим, если бы кто-то бросил в вас камень, и вы, например, не можете увернуться, как вы поступите?

— Наколдую щит, — пожала плечами Лира.

— В смысле — какой-нибудь железный щит?

— Нет, в смысле — защитную магию. Мы её коротко называем «щит».

— О! У вас и такое существует?

— Разумеется.

— А вы можете расширить его так, чтобы прикрыть ещё что-нибудь кроме себя? — Кастор оглядел комнату. — Ну, к примеру, то окно, рядом с которым вы сидите?

— Да, но чем дальше щит будет находиться от меня, тем это труднее, — нахмурилась женщина.

— Отлично, тогда завтра, когда будем на стрельбище, мы сможем проверить эффективность вашего щита против огнестрельного оружия. Полагаю, вы и сами хотели бы знать, сработает ли ваша магия или нет, если в вас вдруг, не дай Бог, конечно, начнут стрелять.

Собеседницы кивнули.

— И, похоже, со всеми этими разговорами мы пропустили обеденный перерыв, — сказал Кастор, бросив взгляд на свои часы. — Как вы смотрите на то, чтобы перекусить, а уж затем идти в демонстрационную галерею Беретты?

— О-о-о! Замечательная идея! — воскликнула агент Дропс. — Интересно, какие у вас тут есть десерты?

— А я смогу лишний раз попрактиковаться в их использовании, — сказала агент Хартстрингс и, подняв руки, пошевелила пальцами, глядя на собственные кисти со смесью нетерпения и предвкушения.

— Я только позвоню в свой офис, надо сообщить персоналу стрельбища, что завтра мы будем у них.

–=W=–

Принцесса Твайлайт задумчиво оглядела комнату. Из её седельной сумки вылетели свиток с пером, которое тут же начало что-то чертить.

— Пинки Пай, — сказала принцесса, протягивая готовый рисунок, — не могла бы ты вырезать вот эту схему по углам на стенах, полу и потолке? Это закроет комнату от всего, что попытается пройти сквозь стены при помощи магии.

— Оки-доки-локи! — весело отозвалась розовая пони, сбегая по стене, после чего, схватив листок, убежала в дальний угол.

— Чтобы руны набрали полную силу, потребуется несколько дней. Когда Пинки закончит, я заряжу их до первоначального…

— Готово! — выпалила Пинки, выскакивая из-за спины Твайлайт, при этом заглушив последнее сказанное ею слово, и протянула бумагу фиолетовой аликорне.

Все маги аж подпрыгнули от неожиданности и ошарашенно уставились на кудрявую розовую поньку. Принцесса открыла рот, кажется, намереваясь что-то спросить, однако так и замерла на пару секунд с открытым ртом, закрыла его, выдохнула и наконец просто смиренно произнесла:

— Спасибо, Пинки. Даже не пытайтесь понять, как она это делает, — добавила Твайлайт, обернувшись к магам и ведьмам, которые продолжали таращиться на Пинки. — День, когда я попыталась изучить Пинки Пай, стал одним из худших в моей жизни.

Пинки Пай только жизнерадостно улыбнулась в стиле «32 — не предел».

Когда принцесса сосредоточенно нахмурилась, а её рог слегка засветился, Дамблдор ощутил, как по помещению прокатилась сильная волна магии. После этого все они вернулись в предыдущую комнату. Твайлайт внимательно изучила дверь, а затем прямо копытом нарисовала на ней несколько рун. Дверь замерцала и исчезла, и теперь на её месте виднелась лишь глухая стена. Аликорна снова посмотрела на Северуса.

— Никто не поймёт, где находится дверь, когда войдёт сюда. Теперь заставьте это ваше чёрное пламя покрыть всю стену. Пинки, — снова повернулась к своей розовой подруге принцесса и повторно передала ей свиток, — не могла бы ты снова вырезать их на стенах, потолке и полу? — затем аликорна подошла к столу и, ещё раз окинув взглядом то, что на нём находилось содержимое, снова обернулась к профессору зельеварения: — Это хорошо, что мало кто может определить, какое зелье что делает, но я всё же считаю, что вам следует все их заменить на снотворное.

Вздохнув, Твайлайт направилась в сторону комнаты с троллем, остановившись только для того, чтобы создать импульс магии, когда Пинки Пай опять заявила, что всё готово. На небольшой коридор между комнатами тоже быстро наложили охранные заклинания — нельзя было допустить возможность проникновения в промежуток между испытаниями и таким образом проскользнуть «вне очереди». А двери были дополнительно защищены от магических атак и физического разрушения — по крайней мере, тех атак, которые заодно не разнесли бы вместе с дверями и большую часть помещения.

Комната тролля была обработана так же, как и предыдущие, за исключением того, что аликорна попросила Пинки нарисовать несколько рун и на пятках тролля, пока держала того неподвижно.

— Эти руны сделают тролля почти невосприимчивым к магии, пока он находится в этой комнате, — пояснила принцесса, при этом явно напрягаясь, чтобы удержать тварь неподвижно, пока Пинки заканчивала последнюю руну. — Поторопись, — крикнула она, а потом захлопнула за собой дверь, как только Пинки промчалась мимо неё.

Полсекунды спустя дверь содрогнулась, когда освободившийся тролль обрушился на неё всей своей массой.

— Сделайте шахматные фигуры устойчивыми против телекинеза и разрушающих заклинаний, — сказала Твайлайт в комнате Минервы, когда они укрепили стены. — И наложите противополётные чары. Заставьте врага пробираться через комнату только пешком. Может быть, даже стоит дать ладьям и слонам арбалеты и копья подлиннее, чтобы им не приходилось приближаться вплотную, пытаясь атаковать того, кто задумает проскользнуть через доску.

Потом они вышли в следующую комнату. Пока Пинки Пай металась по стенам, Твайлайт разглядывала летающие ключи.

— Надеюсь, это не сработает, — со вздохом сказала принцесса, сосредоточилась — и через несколько секунд все ключи в комнате уже валялись у её ног. Все, за исключением единственного, одиноко порхавшего ключа. Твайлайт посмотрела на Филиуса. — Я призвала все ключи, исходя из простого предположения, что вы наложите противопризывные чары только на один ключ — тот, что и открывает дверь.

Профессор расстроенно кивнул.

— Возможно, стоит оставить гостю метлу, разобранную на части, заставляя его собрать её и ловить ключ, а пока он этим будет заниматься, ключи могут атаковать его.

В комнате с лозами Твайлайт подошла к пока небольшому растению вплотную и долго его разглядывала, а затем вздохнула, и ветви окружило сияние. Несколько мгновений принцесса оставалась неподвижной, а затем попятилась, сделала несколько глубоких вздохов и посмотрела на потолок. Кивнув самой себе, Твайлайт вытащила очередной свиток и сделала в нём несколько пометок.

— Дэш, не могла бы ты нарисовать это на каждой плоскости по углам комнаты?

— Да! Наконец-то, хоть какое-то дело, а то я здесь уже почти заснула, — пегаска схватила свиток и взлетела под потолок.

— А ты можешь вырезать руны запечатывания по углам так же, как и в других комнатах? — повернулась Твайлайт к Пинки.

— О! О! О! Давай наперегонки! — с воодушевлением откликнулась Пинки. — Джентльмены, заводите моторы! — она подскочила к Твайлайт и сунула удивлённой подруге неизвестно откуда взявшийся зелёный флаг. — Твай, дай нам отмашку на старт!

— Пинки, мы тут делом занимаемся, вообще-то! — осадила неуёмный энтузиазм розовой поньки принцесса Твайлайт.

— Да ладно тебе, Твай, надо же немного размяться и повеселиться, — вступилась за подругу Рэйнбоу Дэш.

Пинки смотрела на Твайлайт огромными умоляющими голубыми глазами.

— Ну ладно… — выразительно закатила глаза аликорна и слегка улыбнулась, а затем встала сбоку и чуть впереди от Пинки и Дэш, занявших позиции на импровизированном старте, засветила рог, и перед «гонщицами» один за другим загорелись, выстроившись в горизонтальную линию, пять красных огней, напоминающих сигналы светофора.

Изумлённые Дамблдор, Флитвик и Макгонагалл с интересом наблюдали за этой сценой.

Принцесса взмахнула зелёным флагом, красные огни одновременно погасли.

— Старт! — скомандовала Твайлайт, и Пинки бросилась к первому углу так быстро, что превратилась в размытое розовое пятно, а Дэш размазалась в воздухе, оставляя за собой медленно гаснущий радужный шлейф.

— Э-э… а что это вы делали? — озадаченно поинтересовался Дамблдор. — Ну, эти огни, флаг и всё такое?

— Не обращайте внимания, это же Пинки, — отмахнулась Твайлайт, обернувшись к Дамблдору. — Ей и Дэш надо иногда выпустить пар, вот я им и подыграла немного. Давайте вернёмся к нашим лозам. Я видоизменила их таким образом, что теперь они тянутся к магии, но избегают света. И все поверхности здесь будут слегка фонить магией из-за тех рун, которые я дала Дэш.

Дамблдор обменялся удивлёнными взглядами со своими подчинёнными. Она что, своей магией меньше чем за минуту изменила лозы? Он даже не подозревал, что могут существовать чары, способные проделать подобное без огромных затрат времени и усилий — обычно для подобных изменений требуются минимум месяцы, а то и годы тяжёлой работы и экспериментов. Помона будет вне себя, когда услышит об этом.

— О, и теперь плоды этой лозы на вкус как вишня и богаты витаминами C и D. Пусть уж эта дурацкая штуковина приносит хоть какую-то пользу.

— Вишнёвые чимичанги лучшие! — заявила из-за их спин Пинки Пай.

Дамблдор услышал слабый шорох и, оглянувшись, увидел, что именно вызывало этот шум. Несмотря на излучаемый их палочками свет, шевелящиеся, словно клубок змей, лозы тянулись к ним. Подумав лишь секунду, директор усилил мощность излучаемого его палочкой света с силы одинокой свечи до яркости солнечного дня. Но даже под ослепительным дневным светом лозы продолжали извиваться, норовя окружить их группу со всех сторон, тем не менее они хотя бы приближаться перестали.

Через несколько минут все они снова стояли рядом со спящим Пушком. Пинки снова носилась туда-сюда по стенам и потолку, невероятно быстро выполняя свою работу, а Дэш азартно мчалась вслед за ней, наматывая круги поверху. Из-за особенностей архитектуры углов в этой комнате оказалось гораздо больше, чем в предыдущих.

— Пошли, Флаттершай, — крикнула принцесса, когда они покинули комнату и вернулись в коридор.

Разумеется, Флаттершай всё это время гладила спящего цербера.

Уже выйдя в коридор, принцесса повернулась к Дамблдору.

— Мне очень не нравится присутствие как самого артефакта, так и этого тёмного мага, который, как вы думаете, попытается его заполучить. Вы можете предположить, кто именно этот злодей?

— Увы, ваше высочество, но нет. Конечно, у меня есть некоторые подозрения, но нет реальных доказательств. Я полагаю, что в настоящее время он скрывается в Хогсмиде, и что скоро он попытается проскользнуть в Хогвартс. И определённо это сделает, как только я сниму «фиделиус».

Твайлайт с нескрываемым раздражением уставилась в потолок.

— А мы взяли и отправили всех учеников прямиком в Хогсмид, где он может похитить любого из них и использовать оборотное зелье, чтобы проникнуть в Замок. А уж оказавшись в общежитии, он вполне сумеет околдовать его товарищей и заставить игнорировать всё, что он творит.

Твайлайт снова раздражённо вздохнула.

— Вы забываете о том, — отметил Дамблдор, — что он знает, что предмет, который он хочет, всё ещё недоступен. Пока что ему тут просто нечего делать. А риск, что его раскроют за то время, пока я закончу ловушку и наконец сниму «фиделиус», однозначно перевешивает выгоду, которую он сможет получить, оставаясь студентом Хогвартса всё то время, пока я этим занят.

— В таком случае я немедленно забираю Гарри и жеребёнок… — начала было Твайлайт, но вдруг замолчала посреди фразы и задумчиво закусила нижнюю губу.

Дамблдор постарался сохранить свою привычную лёгкую, благодушную улыбку на лице. Судя по тому, что он сегодня видел, если принцесса захочет забрать Гарри с собой, то он чертовски мало что сможет сделать, чтобы предотвратить это.

— С другой стороны, — продолжила аликорна, — этого мага ещё нет в Хогвартсе, а артефакт сам по себе безобиден. Зная, что артефакта он не получит, пока не будет снят «фиделиус», тому магу только и остаётся, что набраться терпения и ждать. И пока он находится за пределами Хогвартса, Гарри и девочки в безопасности. Ну, насколько вообще могут быть безопасными Меткоискатели на свободном выпасе, — добавила она поморщившись.

На её последнюю реплику Рэрити и Эпплджек фыркнули, а Дэш хихикнула.

— Ладно, я позволю им остаться здесь, но лишь до тех пор, пока не возникнет подозрение, не говоря уже о твёрдой уверенности, что этот тёмный маг каким-то образом пробрался в Хогвартс. Как только об этом станет известно, я в тот же момент заберу Гарри с подругами до тех пор, пока с этим магом не разберутся.

— Вполне разумное решение, — отметил Дамблдор. — Пока тот неизвестный маг думает, что я работаю над защитой, он будет терпеливым.

— Если он не конченый дурак, то он должен понимать, что вы строите не защиту, а ловушку на него, — сказала Твайлайт и, нахмурившись, внимательно посмотрела на директора. — В конце концов, если бы вы просто хотели надёжно его спрятать, то попросту не стали бы снимать с него «фиделиус».

— Что ж, это совершенно верно. Однако если бы он решил, что я собираюсь оставить артефакт под покровом тайны навечно, тогда бы он точно создал ситуацию с заложником, в которой мне пришлось бы выбирать между тем, чтобы сохранить этот секрет или позволить умереть студенту. Вот почему Гринготтс так долго был столь хорошим хранилищем, — снисходительно улыбнулся Дамблдор. — Подобная тактика не смогла бы заставить гоблинов отказаться от артефакта — вот уж кому всё равно, сколько погибнет магов или гоблинов, хранилище в любом случае осталось бы закрытым.

— Тогда почему Фламель не наложил фиделиус на артефакт прямо в хранилище? — после секундного разглядывания директора спросила Твайлайт.

— Уверен, Гринготтс не позволил бы ему использовать подобную магию, — пожал плечами Дамблдор.

Твайлайт закатила глаза.

— Гоблины, друзья мои, у меня тут в этом запертом сундуке лежит кое-что важное, — она встала на задние копыта и расставила передние на ширину плеч, словно и правда несла коробку, — и на это важное наложено заклинание «фиделиус», пожалуйста, примите этот сундук на хранение в одну из своих самых надёжно защищённых пещер.

Дамблдор ошарашенно уставился на всё ещё стоявшую на задних копытах фиолетовую аликорну.

— Я не знаю, почему он так не сделал, — наконец признал он.

Принцесса опять вздохнула, опустившись обратно на все четыре, и какое-то время смотрела в пол, качая головой.

— Что ж, сейчас это не важно, — продолжил директор. — Когда артефакт переместили, этому магу нужно было найти другой путь к этому предмету. Он знал, что один из моих сотрудников буквально накануне забрал этот предмет и, скорее всего, доставил его именно сюда. Мои дальнейшие действия здесь — возведение тут, в Хогвартсе, неких преград — убедили его, что именно я получил этот предмет. Он рассчитывает, что сможет легко преодолеть мою защиту и заполучить артефакт, не продемонстрировав всем и каждому своими действиями, что Волан-де-Морт пытается вернуться к жизни. Таким образом, он вынужден быть терпеливым.

— И, как я только что продемонстрировала, он не особо-то и ошибался насчёт этих препятствий, не так ли? — мрачно взглянула на него Твайлайт.

— Пожалуй, что так, — смущённо поёрзав и прокашлявшись, подтвердил Дамблдор. — Впрочем, я не думаю, что он подобно вам владеет заклинанием прохождения сквозь стены. Я вот, к примеру, никогда не слышал о такой магии, да и ваши руны в любом случае избавили нас от этой проблемы. А без такого заклинания ему придётся пройти через все препятствия.

Твайлайт фыркнула и повернулась к двери, которая теперь была закрыта и находилась в нескольких ярдах[1] позади них. Рог аликорны на мгновение засветился.

— Вот. Я провела возрастную черту в этом конце коридора. Никто младше пятидесяти лет не сможет её пересечь, чтобы попытаться добраться до двери и поглазеть через приоткрытую дверь на Пушка. Кстати, мне вот интересно, почему вы так и не догадались её использовать? — спросила Твайлайт, с прищуром уставившись на Дамблдора. — Это элементарнейшая мера, чтобы не допустить учеников куда не надо.

Директор почувствовал, что его лицо буквально пылает.

— Увы, порой требуется взгляд со стороны, чтобы заметить очевидное.

— И правда, — согласилась аликорна. — Я и сама не так уж давно усвоила этот урок, хотя иногда всё же забываю это. — Твайлайт с улыбкой оглянулась на своих подруг. Рэйнбоу Дэш ухмыльнулась ей в ответ и самодовольно ударила копытом в грудь. Остальные просто улыбались. — Да, — пробормотала она, — друзья мне очень помогают. — Принцесса вздохнула и снова посмотрела на магов и ведьму. — И не забывайте про окна, — нахмурилась Твайлайт. — Поскольку полёты на метле — дело нехитрое, я полагаю, что некоторые студенты могут попытаться проникнуть в комнату и таким образом. Возможно даже, что и тот плохой маг попробует воспользоваться этим путём. Так что вам стоит наложить заклинания и на окна — сделать их не открывающимися и небьющимися, и чтобы они подавали сигнал тревоги при любой попытке проникнуть сквозь них. А лучше сделать так, чтобы никто сквозь них внутрь даже заглянуть не мог.

Дамблдор с пониманием кивнул. И правда, такой вариант был вполне возможен. Приспешник Волдеморта вполне мог обойти его первую линию обороны, просто открыв окно.

— Может, вам всё же стоит почаще советоваться с окружающими? — добавила принцесса, взглянув на директора.

— Да, пожалуй, впредь я так и буду делать, а пока нам стоит пойти к воротам, — на секунду замешкавшись, бодро сказал директор. — Скиффи!

— Скиффи здеся! — незамедлительно раздался ответ.

— Можешь сообщить профессорам, что ворота скоро откроются, так что они могут потихоньку отправлять студентов обратно в Хогвартс? Ужин состоится в Большом зале в обычное время, кажется, до него осталось меньше часа. И скажи другим домовикам, что они могут возвращаться, как только магам и ведьмам, которым они помогают, больше не понадобится их помощь. Ещё передай Хагриду, чтобы пока не открывал ворота и подождал, пока я не подойду.

Домовой эльф даже не ответил, а просто исчез.

— Кстати, — сказала принцесса, — поскольку тот плохой маг может оказаться куда более нетерпеливым, чем вы предполагаете, необходимо проверить каждого ученика, нет ли при нём каких-либо зелий, а при обнаружении разобраться, что это за зелья. Не хотелось бы, чтобы кто-то, находясь под империусом, тайно пронёс оборотное зелье. — Твайлайт ненадолго задумалась и нахмурилась. — А собственно, у вас вообще есть заклинание, обнаруживающее, что кто-то находится под империусом? Нам также стоит проверять и на это.

— Для оборотного зелья пусть и косвенное, но имеется, — слегка кивнул директор. — Я сам буду стоять у ворот и накладывать его. Это простейшее заклинание обнаруживает любые имеющиеся у цели при себе жидкости. К сожалению, чар для выявления жертв империуса пока ещё никто не придумал.

Морщинка на лбу Твайлайт стала глубже, и аликорна задумчиво пожевала нижнюю губу.

— Можете ли вы наложить его на меня? — спросила она, и из её седельной сумки вылетели свиток и перо, начавшее немедля делать записи. — Я хочу посмотреть, что именно оно делает.

Маги обменялись взглядами.

— Вообще-то это непростительное проклятие, — сказал Дамблдор и где-то на минуту задумался. — Но, поскольку у меня есть множество свидетелей, которые подтвердят, что вы сами попросили об этом, — добавил Альбус, взглянув на аликорну с улыбкой, — я наложу на вас ослабленную версию. Imperio! — воскликнул он, подняв палочку.

Твайлайт с любопытством посмотрела на директора.

— А теперь не могли бы вы наложить его, скажем, на Флаттершай?

Флаттершай пискнула и тут же спряталась за Эпплджек.

— Не волнуйся, Флаттершай, — ободряюще улыбнулась подруге принцесса, — я не знаю никого, у кого воля была бы сильнее чем у тебя.

Почти незаметно пробормотав своё согласие — заклинание громкого голоса наконец-то исчерпало свою силу, — застенчивая розововолосая ведьма медленно вернулась в поле зрения.

Дамблдор снова произнёс своё заклинание.

— Можете приказать ей что-нибудь? — кивнув после нескольких секунд наблюдения, спросила фиолетовая аликорна.

— Мисс Флаттершай, похлопайте себя по голове одной рукой, а другой потрите живот, при этом прыгайте на одной ноге.

— Зачем мне нужно это делать? — недоумевающее склонила голову набок Флаттершай.

— Флаттершай, будь добра, сделай в следующий раз то, что он сказал, — сказала Твайлайт, снова кивнув. — Не борись с заклинанием. Я хочу посмотреть его в действии, так что, пожалуйста, не сопротивляйся ему, ладно?

Флаттершай неуверенно кивнула.

Повторив заклинание и свою команду, Дамблдор стал наблюдать за тем, как ведьма её выполняет.

— Не могли бы вы отменить заклинание, директор?

— Finite incantatem.

Перо продолжало строчить ещё несколько мгновений, пока принцесса не улыбнулась и не подняла взгляд.

— Можно ещё раз?

Едва Флаттершай начала гладить себя по голове, как рог принцессы засветился розовым, и вокруг Флаттершай на несколько секунд засиял ярко-зелёный ореол.

— Что случилось? — замерла Флаттершай с озадаченным выражением лица.

Принцесса Твайлайт развернулась и подлетела к Дамблдору.

— Вот заклинание, которое окрашивает любого, кто находится под империусом, в ярко-зелёный цвет, — сказала она, протягивая директору свиток. — Если в это заклинание будет вложено сил больше, чем было использовано для империуса, то оно и вовсе его развеет.

Дамблдор и профессора в шоке уставились на пребывающую в анимагическом облике принцессу атлантов. Она что, только что прямо на их глазах создала с нуля абсолютно новое заклинание?

— Предлагаю встретиться у ворот, — всё ещё улыбаясь, сказала Твайлайт. — И вам стоит наложить на себя невидимость — никто не заподозрит ничего такого в том, что мы воспользовались случаем и решили поболтать с нашими родственниками, но если уже вы попадётесь кому-то на глаза, это будет явным признаком того, что у вас возникли некие подозрения.

Всю дорогу к воротам Замка Дамблдор внимательно изучал записанное на бумаге заклинание. Лишь подходя к замковым дверям, Дамблдор оторвался от свитка.

— Поскольку мы сегодня были слишком заняты и не имели возможности пообедать, я считаю, что было бы крайне бестактно с моей стороны не пригласить всех вас присоединиться к нам за ужином, — сказал он, обращаясь к атлантам.

Шесть атлантиек обменялись взглядами, и судя по их взглядам, становилось очевидно, что их мнение по этому вопросу совпадает.

— Благодарю, директор Альбус Дамблдор, — сказала принцесса Твайлайт, — думаю, я выражу наше общее мнение, когда скажу, что мы все будем рады присоединиться к вам.

— Ох, я с нетерпением жду встречи со Свити Белль, — заявила Рэрити. — Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись, а ведь это было лишь на прошлой неделе!

— Я знаю эт’ чувство, сахарок, — сказала Эпплджек. — Дом каж’тся пустым, еж’ли копыта Эппл Блум не грохочут постоянно туды-сюды по лестнице.

— А я хочу посмотреть, не пробовала ли Скут выполнить какие-нибудь мои трюки! — выпалила Рэйнбоу Дэш. — Она мне все уши прожужжала о проходящих здесь играх в квиддич. И я бы не прочь посмотреть на одну из них, если будет возможность.

— После ужина будет достаточно времени, — заверил её Дамблдор. — Уверен, мы сможем уговорить одну из команд сыграть против сборной пегасов.

С этими словами директор передал свиток с новосозданным заклинанием Филиусу. Двое других профессоров стали жадно заглядывать на написанное через плечи коротышки.

Услышав ответ Дамблдора, Дэш вынеслась за дверь, оставляя позади себя постепенно угасающую полосу радужного света.

— К слову сказать, принцесса Твайлайт, — сказал Дамблдор, когда они спускались по ступенькам на улице. — Я насчёт тех книг, что вы одолжили Гарри. Буду признателен, если вы не станете делать подобного в будущем, не позволив сначала мне взглянуть на книгу, которую вы ему отправляете. Некоторые из заклинаний в этой книге, — директор вытащил из кармана и показал Твайлайт книгу, на обложке которой было написано «Заклинания против призраков, если бы они существовали», — слишком… продвинуты для большинства студентов Хогвартса. И хотя вы, несомненно, считали их совершенно безобидными, учитывая, что там, откуда вы пришли, призраков нет, — Дамблдор слегка нахмурился при этой мысли — почему вдруг у них в Атлантиде нет призраков? — но здесь, в Англии, многие заклинания, касающиеся призраков, обоснованно считаются опасными, следовательно, на их применение наложено ограничение. Нам очень повезло, что чары, которое они использовали на мисс Уоррен, не являются запрещёнными, в противном случае их действия могли бы принести им серьёзные неприятности, — директор тяжело вздохнул, и некоторое время они шли молча. — Как бы то ни было, за последние два дня мне пришлось потратить немало времени, пытаясь успокоить обеспокоенных родителей и чиновников Министерства, доказывая им, что трое детей вовсе не пытались использовать запрещённую магию и не представляют угрозы остальному Хогвартсу.

Принцесса выглядела сконфуженной и смущённой.

— Да, прошу прощения за свой недосмотр. Я была столь взволнована, узнав, что здесь есть призраки, что даже не подумала о возможных последствиях.

— Вы не будете возражать, если я прочту эту и другие книги, которые вы прислали детям? Я бы очень хотел дать к ним доступ и другим студентам или же приобрести копии для нашей библиотеки, конечно, если содержание окажется достаточно безобидным.

— О, никаких проблем, читайте на здоровье, — ответила аликорна, радостно взглянув на Дамблдора. — Я попрошу девочек передать эти книги в библиотеку, когда они им больше не будут нужны. В конце концов, это были не последние экземпляры в моей библиотеке.

— Большое спасибо за вашу щедрость, принцесса Твайлайт, — вежливо кивнул директор. — Я с нетерпением жду возможности прочитать другие книги. Однако этот том должен будет находиться в закрытом разделе библиотеки до тех пор, пока я не смогу убедить министерство разрешить его свободное распространение, поскольку речь идёт о возвращении к жизни призрака.

Некоторое время они шли молча.

— Если не возражаете, у меня есть ещё один вопрос об этой книге, — Дамблдор поднял том, как бы подчёркивая свои слова, прежде чем уменьшить его и снова убрать в карман. Твайлайт взглянула на него с любопытством. — У вас на все книги наложено заклинание, отталкивающее смолу и древесный сок?

## 70. Огласка

Стеди Чарджер был удивлён, узнав в пони, которая медленно приближалась по дороге, ведущей к зданию досмотра и регистрации перед порталом, ту самую единорожку, что была здесь утром. Он не ожидал, что она появится здесь раньше, чем через день, если вообще появится. Но, по всей видимости, эта пони отчаянно нуждалась в работе.

— Решили вернуться? — спросил Стеди, как только кобыла оказалась достаточно близко, чтобы можно было завести разговор, не крича на всю округу.

— Да, — тихо ответила та. — Я хорошенько всё обдумала и даже посоветовалась с несколькими пони в городе, — на мгновение пони умолкла и перевела дыхание. — И потому решила попробовать устроиться здесь на работу. С кем мне надо поговорить по этому поводу?

— Я отведу тебя к той, кто этим занимается, — с улыбкой ответил стражник. — Но сначала… — Гвардеец мотнул рогом в сторону собеседницы, и между ними проскочила искра. Больше ничего не произошло. Чарджер удовлетворённо кивнул. — Извини, но мы обязаны проверять всех входящих.

— Да, знаю, за последние несколько дней меня уже проверяли с десяток раз, — вздохнула пони.

Стражник невесело усмехнулся ей, а потом, внимательно обозрев территорию вверенного ему поста, сказал пони: «Следуй за мной», повернулся и открыл дверь рядом с воротами. Единорожка последовала за гвардейцем по короткому коридору внутрь здания и, пройдя через дверь, оказалась в большой комнате. Помещение было выстроено в явном расчёте на длинные очереди к ряду стоек регистрации, отделявшему переднюю часть комнаты от задней, где и была видна открытая дверь, выходящая на дорожку, ведущую к порталу. Практически все стойки были пусты.

— Эй, сержант, — крикнул стражник, направляясь в комнату, примыкавшую к большому помещению, где они оказались. — У нас тут кое-кто хочет получить здесь работу. Сержант, — обратился он, заводя кобылу в комнату, — это…

— Брайт Стар, — выпрямившись, произнесла соискательница в ответ на вопросительный взгляд своего сопровождающего.

— Брайт Стар, — повторил стражник кивая. — Та самая единорожка, заходившая утром, о которой я вам докладывал.

— Пожалуйста, присаживайтесь, Брайт Стар, — кивнула кобыла за столом.

Со скоростью мысли меж двух стражей пронеслась искра магии. Сержант кивнула. Ещё одна искра пронеслась от Стеди Чарджера к сержанту, и теперь кивнули уже они оба, после чего Стеди вышел из комнаты, возвращаясь на свой пост снаружи.

— Я сержант Рэпид Дэш, — сказала кобыла за столом, когда Брайт Стар устроилась в кресле напротив. — Почему ты хочешь работать здесь?

Какую-то секунду единорожка непонимающе смотрела в лицо сержанту.

— Я только что приехала в Понивилль, и мне нужна работа, — ответила Брайт Стар. — Говорят, у вас много вакансий. Да и работа здесь выглядит привлекательнее, чем в городе, — добавила она, пожав плечами.

— На данный момент открыт приём только на низкоквалифицированные рабочие места, — кивнула сержант. — Клерки, горничные, кухарки, уборщицы и тому подобное. У нас здесь целый табун исследователей и педагогов из Кантерлота, и кто-то должен о них заботиться. Другие вакансии откроются позже, когда заработает посольство. Всё ещё заинтересована работать у нас?

Посетительница уверенно кивнула.

— Что ж, тогда предупреждаю сразу. Какую бы должность или работу ты ни выбрала, ты должна быть готова к тому, что тебе придётся встретить настоящих инопланетян или даже пройти через портал, чтобы научиться взаимодействовать с этими инопланетянами. При прохождении сквозь портал твоё тело изменится таким образом, что оно станет соответствовать облику пришельцев, хотя со временем ты вполне можешь научиться возвращаться в свой родной облик, даже находясь по ту сторону портала. Капрал Стеди Чарджер успел показать тебе как выглядят пришельцы?

— Он показал мне иллюзию того, как выглядит одна из его сослуживцев в облике… человека, верно?

— Хорошо, значит, ты имеешь представление о том, как они выглядят, — кивнула Рэпид Дэш. — Интерес так и не пропал?

Ещё один уверенный кивок Брайт Стар.

— Твоя кьютимарка?

Кобыла встала и продемонстрировала свой знак отличия — четырёхконечную звезду с очень длинным сине-зелёным завитком над ней.

— Что она означает?

— Я хорошо разбираюсь в заклинаниях, особенно в их модификации, — пожала плечами единорожка.

— Ты посещала школу Селестии для одарённых единорогов? — спросила сержант, откинувшись назад.

— Увы, нет, — вздохнула кобыла. — Я выросла в маленькой деревушке недалеко от подножия Дымных гор. Добраться оттуда до Кантерлота нам было не так-то просто. И даже если бы меня приняли, мне пришлось бы переехать туда одной — мои родители не могли оставить свою работу, непрерывный трудовой стаж и всякое такое. Кроме того, мама и папа не хотели, чтобы я покинула их в то время, которое мама называла «лучшие годы взросления». Она хотела быть рядом, когда я буду переживать все свои «первые разы», как она их называла. Так что я довольствовалась местной библиотекой, пусть в ней, по сути, и было мало что полезного. В результате мне приходилось довольно много экспериментировать со своей магией и до всего доходить своим умом. В конечном итоге я в один прекрасный день так и получила свою кьютимарку. Мои родители очень мной гордились, — добавила она, сдержанно улыбнувшись сержанту.

Рэпид Дэш понимающе кивнула и также ответила посетительнице улыбкой.

— Что ж, думаю, мы вполне можем направить тебя в отдел исследования заклинаний на должность ассистентки-разнорабочей. Работа подразумевает, что ты будешь содержать всё в чистоте и порядке и во всём помогать исследователям. Если твои навыки в магии окажутся настолько хороши, как ты говоришь, исследователи это быстро заметят, и дадут тебе работу поинтереснее. Позже, если у тебя возникнет такое желание, ты сможешь перевестись на должность в посольстве. Что скажешь? Тебя устраивают условия?

— Звучит замечательно! — широко улыбнулась Брайт Стар.

— Хорошо. В настоящее время принцессы очень хотят сотрудничать с этими пришельцами. Они могут научить нас многому в областях, на которые мы никогда не обращали внимания. Мы знаем о двух основных племенах: немагическое и магическое. И у тех, и у других есть множество предметов и артефактов, которые произведут революцию в нашем мире. Ну, например… капрал Стеди Чарджер рассказывал тебе про телефон?

— Да, упоминал, — кивнула кобыла. — Он сказал, что эта штука позволяет мгновенно связаться отсюда с Кантерлотом.

— Верно, — сказала Рэпид Дэш. — Теперь я ежедневно использую этот телефон, чтобы сообщать в Кантерлот всё, что здесь произошло, поэтому они всегда в курсе нашей текущей ситуации, — сержант бросила взгляд в основное помещение. — Эта сеть быстро расширяется и в конечном итоге охватит каждый город, посёлок и деревню в Эквестрии. Планируется, что в каждом офисе и в частном доме в пределах Эквестрии будет как минимум по одному такому телефону. Они достались нам от немагического племени, — и сержант покачала головой — похоже, она до сих пор поражалась этой идее.

А ещё есть каминная сеть, которую использует магическое племя, — продолжила она и улыбнулась при виде непонимания, проступившего на лице Брайт Стар. — Каминная сеть — это магия, которая используется с помощью очага. Это заклинание позволяет любому пони мгновенно переместиться из одного места в другое. Да, ты всё правильно поняла, — кивнула сержант потрясённой единорожке. — Возможность мгновенно путешествовать на дальние расстояния больше не является монополией самых могущественных единорогов. Достаточно поставить два камина в разных местах и подключить к каминной сети — и путешествие между ними станет доступным каждому. Пользоваться им настолько просто, что это могут делать даже совсем ещё жеребята. А ещё это означает, — добавила сержант после паузы, — что я могу прямо сейчас войти в комнату связи — и уже через минуту выйти из охранного пункта в Мейннхэттене или Кантерлоте.

Рэпид Дэш довольно усмехнулась, видя ошарашенное выражение лица Брайт Стар.

— Уверена, ты понимаешь, какую революцию каминная сеть произведёт в сфере путешествий и перевозок, когда будет везде установлена и окончательно настроена. Особенно полезна сеть будет для стражи, которая сможет намного быстрее реагировать на стихийные бедствия или нападения, и это уже не говоря о торговле и почте.

И это лишь две новинки, которые мы получили с той стороны портала. А ведь у нас уже сейчас есть и множество других вещей, которые пока что изучают наши кантерлотские яйцеголовые. Например, у волшебного племени есть волшебные палки, которые позволяют применять магию любому пони, а не только единорогам.

Брайт Стар уставилась на сержанта, от удивления разинув рот.

— Итак, теперь ты понимаешь, почему принцессы считают, что установить хорошие отношения с инопланетянами — с обоими человеческими племенами — это так важно?

Однако поскольку Брайт Стар продолжала молча таращиться на неё с открытым ртом, сержант открыла ящик и вытащила какие-то документы.

— Тебе нужно будет это заполнить. Просто возьми их с собой, а завтра утром принесёшь мне, и я отправлю тебя на инструктаж и обучение — оно займёт около недели.

Брайт Стар тряхнула головой, очевидно, стараясь таким образом привести мысли в порядок и сосредоточиться на цели, ради которой сюда пришла.

— Могу я их заполнить прямо здесь? — спросила она через мгновение. — Тогда, если у меня по ходу дела возникнут вопросы, вы сможете сразу на них ответить.

— Как хочешь, — пожала плечами Рэпид Дэш. — Занимай любой стол возле входа.

— Спасибо, — сказала Брайт Стар и, вежливо кивнув, взяла бумаги магией и направилась в большую комнату.

Остановившись возле ближайшего стола, единорожка проверила верхний ящик и обнаружила в нём чернила и перо, которые были ей нужны. Устроившись за столом, она начала заполнять документы.

۸- ̫ -۸

Побывав во всех магазинах Хогсмида и потратив остатки выделенных им денег — некоторые даже немного раньше, чем прочие, — Гарри с гриффиндорцами подустали и заскучали. Близнецы, как и обещали, отвели их обратно в «Сладкое королевство» и в «Зонко», чтобы дать детям возможность использовать последние кнаты — ну, тем, у кого они ещё оставались. Однако, выйдя с остальными из последней лавки, Гарри решил, что хоть день и выдался захватывающий и принёс кучу впечатлений, но уж больно он вышел долгим.

Возглавляемые близнецами Уизли гриффиндорцы хотели было вернуться в «Три метлы», но, как выяснилось, эта идея пришла в голову далеко не им одним, и улица перед пабом оказалась слишком забита народом, чтобы они, придя едва ли не последними, могли надеяться прорваться внутрь. Вместо этого дети решили вернуться к повороту, ведущему к Визжащей хижине, и устроиться там в тени деревьев.

Собственно, там их и нашла Рэйнбоу Дэш, буквально рухнув с неба. Прервав свой полёт, она зависла над группой, которая в порядке очереди гладила пони или пребывала в обличье пони, позволяя себя гладить.

— Ну? Что случилось? Бьюсь об заклад, ты была потрясна! — затараторила Скуталу, немедленно взлетевшая к ней.

Дэш была более чем счастлива устроить для восторженной аудитории рассказ о битве, со всеми подробностями — как в Тайной комнате, так и в лесу, благодаря чему на следующие полчаса целиком и полностью завладела вниманием юных слушателей. К тому времени, как она закончила, их группа успела разрастись и теперь включала в себя и учеников с других факультетов и курсов.

— О, точно, чуть не забыла, — сказала Дэш под конец, выглядя несколько смущённой. — Директор просил передать, что ворота в Хогвартс открыты, и всем пора возвращаться. Ещё он сказал, что ужин будет в обычное время, думаю, примерно через полчаса.

— Да мы уже знаем — старосты велели всем заканчивать свои дела и возвращаться, — сказал один из подошедших учеников, а несколько других рассмеялись.

— Мы просто остановились послушать о том, что произошло, — добавил другой парень.

— Неужели это и правда была Тайная комната? — недоверчиво спросил ещё один.

— И там был взаправдашний василиск? — спросил четвёртый.

— Да, Комната, и да, василиск, — Дэш потёрла копытом затылок. — Я не преувеличиваю, эта змеюка была огромной! Но директор сказал, что позволит ученикам взглянуть на Комнату только после того, как он сам с профессорами всё там осмотрят, так что, может быть, на следующих выходных?

На её заявление дети и подростки отозвались воплями радости.

Более не мешкая, их группа двинулась к замковым воротам.

— Эй, Скут, — сказала Рэйнбоу Дэш, — как думаешь, сможешь устроить игру в квиддич между пегасами и одной из местных команд?

— Уверена, что-нибудь мы обязательно придумаем — широко улыбнулась Скуталу. — Верно говорю, Джордж, Фред?

Гарри вздохнул. Чтобы не дать Дэш влезть в игру, вероятно, потребуется привязать её на стадионе к скамейке — и то не факт, что это поможет.

Если верить тому, что рассказывали старшеклассники, очередь у ворот Хогвартса выглядела несколько необычно. Обычно у ворот стоял мистер Филч, внимательно обыскивая возвращающихся студентов в поисках запрещённых школьными правилами предметов, которые юные хитрецы пытались пронести контрабандой. Но на этот раз у входа на территорию замка обнаружились сразу три профессора, которые встречали студентов и помогали мистеру Филчу. Конечно, на этот раз детей было почти на четверть больше обычного, да и возвращались они почти в одно и то же время, а не тянули до последнего, приходя уже поздно вечером.

Отряду гриффиндорцев-первоклашек удалось пройти через эту очередь, не лишившись ничего из купленного сегодня, к огромному облегчению как Перси, так и профессора Макгонагалл. Остальные же факультеты и курсы оказались не такими удачливыми — куча изъятой контрабанды была хоть и небольшой, но тем не менее вполне заслуживала называться именно кучей.

Однако Гарри заметил, что как бы странно это ни звучало, но близнецы предъявили на проверку заметно меньше, чем купили — пробыв весь день с ними, он это знал точно. Это заставило Гарри невольно задаться вопросом, что же они сделали с остальными покупками. Неужели где-то спрятали всё остальное и собирались забрать позже? Но как? Ведь каждый раз, когда кто-то покидал школу, мистер Филч всегда ждал их у ворот, чтобы конфисковать запрещённые предметы.

Гарри и Скуталу даже пришлось вытащить свои сундуки — профессор Макгонагалл захотела устроить беглый осмотр и там, чтобы убедиться, что они не спрятали что-нибудь внутри, чтобы пронести мимо поисковых заклинаний. Что ж, Гарри её прекрасно понимал.

А ещё Гарри и жеребёнки обрадовались, когда сразу за воротами увидели Твайлайт и своих сестёр, нетерпеливо поджидающих их. Правда, Гарри заметил, что Твайлайт и Рэрити казались рассеянными, словно чем-то были заняты, но почти сразу же понял, что они помогают профессорам сканировать студентов, поэтому очередь и шла столь быстро.

Ужин начался вовремя. Возможность поговорить с Твайлайт за ужином была для Гарри самым ярким событием дня. И судя по улыбкам, три жеребёнки чувствовали то же самое, увидев своих сестёр, если считать Дэш за таковую для Скуталу. За ужином Гарри несколько раз замечал, как некоторые ведьмы поглядывают на брата Твайлайт и в прямом смысле слова облизываются. Гарри не знал, почему, но подобное их поведение почему-то заставляло его забеспокоиться за Шайнинг Армора. Впрочем, складывалось такое впечатление, что сам Шайнинг тех взглядов и вовсе не замечал, рассказывая нескольким гриффиндорцам о своём доме — Кристальной Империи.

Флаттершай бо́льшую часть времени пряталась за своими длинными волосами, ютясь между Рэйнбоу Дэш и Скуталу по одну сторону и Эпплджек с Эппл Блум по другую. Рэрити, естественно, сидела напротив Флаттершай со Свити Белль по одну сторону и Гарри по другую, а рядом с ним уже сидели Твайлайт и Шайнинг. Где же была Пинки Пай? О, создавалось впечатление, будто она сидела за четырьмя столами разом — ну, в те моменты, когда не носилась по комнате на своей обычной сверхскорости, раздавая кексы, пирожные и печенье из явно бездонного запаса, невероятным образом скрытого в её волосах.

Когда на столах появились десерты, Дамблдор постучал по своему кубку, привлекая внимание, и поднялся со своего места за учительским столом.

— Мне нужно сделать несколько объявлений, а затем вы сможете вернуться к своей трапезе, — произнёс директор, когда в зале наконец-то воцарилась тишина. — Надеюсь, вы все прекрасно провели сегодняшний день в Хогсмиде?

Дамблдор с привычной добродушной улыбкой на губах спокойно дождался, пока утихнут восторженные крики детей. Если он и был разочарован тем, что эквестрийцы не сидели за его столом, то он очень хорошо это скрывал.

— Что ж, замечательно! Я был рад слышать от профессоров, что день обошёлся без проблем, а те, что всё же случились, были крайне немногочисленны, и владельцы магазинов и другие жители деревни были очень довольны всеми вами. Я знаю, что сегодняшнее посещение было непростым из-за длинных очередей, поэтому выражаю вам всем свою благодарность за терпение. Далее, в течение пары следующих недель мы с профессорами будем исследовать Тайную комнату Салазара Слизерина, поэтому иногда вам будет труднее найти нас в неурочное время. Как только мы решим, что это безопасно, мы станем проводить по Комнате экскурсии, начиная со старших классов.

Эта новость была встречена учениками довольно неоднозначно — аплодисментами от одних и обиженными стонами от других.

— Как оказалось, в Комнате действительно пряталось чудовище. Однако мы с этим разобрались и оно больше не представляет опасности ни для школы, ни для тех, кто в ней находится.

Шум по этому поводу был немного громче.

— Я хочу поблагодарить наших гостей, — сказал он, кивнув эквестрийцам, сидящим за гриффиндорским столом, — за их любезную и компетентную помощь в решении этого вопроса. Нам очень повезло, что принцесса Твайлайт вчера приехала в гости, а сегодня и её друзья решили навестить своих родственников. С их помощью исследование Комнаты прошло намного проще и безопаснее.

Директор вежливо поаплодировал им, побуждая весь зал присоединиться к нему.

— И наконец, чтобы наверстать упущенное, занятия, которые должны были пройти на этой неделе со вторника по пятницу, мы смещаем — они пройдут со среды по субботу.

Зал захлестнула волна возмущённого ропота. Дамблдор поднял руки и сделал несколько успокаивающих движений, убеждая учеников  снизить уровень шума.

— Знаю-знаю, это отнимает у вас выходной, — сказал директор. — Однако, — продолжил он, задорно блеснув очками, — мне это кажется честной сделкой: полный впечатлений день в Хогсмиде вместо обычной субботы, которую вы просидели бы в скучном, надоевшем Хогвартсе, не так ли?

Несмотря на всеобщее ворчание, Гарри пришлось согласиться с такой оценкой.

После этой небольшой речи Дамблдор сел, и дети вернулись к своим недоеденным десертам. Приглядевшись, Гарри заметил, что все профессора, сопровождавшие их в Хогсмид, выглядели просто уставшими, а вот профессора Снейп, Макгонагалл и Флитвик хоть и казались измотанными, но были чем-то очень довольны. С другой стороны, профессор Квиррелл выглядел и уставшим, и недовольным.

Гарри даже немного посочувствовал профессору ЗОТИ. Когда они были в Хогсмиде, волшебник совершенно неожиданно упал посреди улицы. Тем, кто поспешил помочь ему подняться, он сказал, что его, как ему кажется, кто-то ударил в спину спотыкательным проклятием[1]. И сердито смотрел на каждого ученика, попадавшегося ему на глаза. К счастью, среди них не оказалось никого из гриффиндорской банды — в это время они были в «Сладком королевстве». Гарри даже подумал, что Квиррелл, наверное, всё же ударился головой, потому что всю оставшуюся часть дня когда бы Гарри ни взглянул профессора, тот постоянно тянулся, чтобы пощупать свою голову или тюрбан, да и вид у него был довольно бледный.

Матч по квиддичу, состоявшийся после ужина, на этот раз с Равенкло, прошёл, как и ожидалось. Но хоть пегасы и выиграли, как все и предполагали, но, по крайней мере, счёт уже не был таким разгромным, как в предыдущих играх. Похоже, равенкловцы приспосабливались к быстрым и юрким пони, и всем было ясно, что новую тактику они обязательно опробуют и при игре против других факультетов. Пони волей-неволей улучшали рефлексы своих противников, и регулярные матчи по квиддичу могут обернуться для Гриффиндора совсем не игрой в одни ворота, как они думали.

Твайлайт и Рэрити всё же удалось не дать Рэйнбоу Дэш покинуть своё место на трибунах, но лишь с огромным трудом. Гарри знал, что дома она точно расскажет всем пегасам, как именно адаптировали «опытные» игроки в квиддич свою тактику применительно к пребыванию в теле пегаса.

И наблюдать за Роном, который возился со своим новеньким волшебным радио, настраивая его, а потом слушать вместе со всеми трансляцию после комендантского часа стало отличным завершением этого дня. Тем более, что домашнее задание они выполнили ещё вчера, а уроки будут только завтра.

В целом, Гарри оценил прошедший день как вполне удовлетворительный. Мало того, что они весело провели время, увидев и услышав кучу всего интересного, так им ещё и не надо было думать об уроках или домашке, и самое главное: никакой смолы! Не будь он сейчас таким уставшим, Гарри бы от радости гарцевал во все четыре копыта, но вместо этого он просто уснул.

۸- ̫ -۸

Был уже поздний вечер, когда Кастор вошёл в зал заседаний в доме номер десять по Даунинг-стрит. Сэр Уокер сразу после ужина проинформировал штаб-сержанта о том, что произошло в течение дня, пока он сопровождал двух эквестриек сначала в галерею Беретты, а затем обратно в Литтл Уингинг, а также сообщил ему о встрече, запланированной на вечер того же дня с премьер-министром и главой МИ6, сэром Макколлом.

Сэр Уокер прибыл сразу вслед за Кастором, приехав на другой машине. Сэр Макколл вошёл в дверь лишь на минуту позже них, как и, что было весьма удивительным, фельдмаршал сэр Чаппл. Глава МИ5 вручил всем троим папки, идентичные тем, что были у них двоих, — фотографии службы слежения за этот день.

Но что для Сирла оказалось полной неожиданностью, так это то, что едва все уселись, как в комнату вошёл премьер-министр Джон Мейджор, а вслед за ним… посол Блю Блад собственной персоной.

Без излишней поспешности все закрыли свои папки, стараясь сделать вид, что сделали это лишь из уважения к входящему премьер-министру. Правда, Кастор сомневался, что посол на это купился.

— Приветствую вас, джентльмены, — начал премьер, садясь. — Спасибо, что смогли прибыть столь быстро.

После недолгого колебания сэр Макколл сместился на одно место, чтобы позволить послу Бладу сесть рядом с премьер-министром.

— В свете сегодняшних событий, я считаю, что я должен довериться всем вам.

Трое высших чиновников внимательно наблюдали за премьер-министром. Кастор тихо вздохнул.

— Также я вынужден подчеркнуть: то, что вы сейчас услышите, является тайной высшей степени, — продолжил премьер-министр и обвёл всех присутствующих цепким, внимательным взглядом. — Возможно, вы уже обратили внимание, что в этой комнате нет портретов и картин.

После его слов все оглянулись и действительно отметили, что, в отличие от многих традиционных правительственных учреждений и конференц-залов, в помещении полностью отсутствовали какие-либо картины, пейзажи, портреты или фотографии. При этом на стенах были заметны чуть более светлые участки, которые ясно показывали, где такие предметы раньше висели.

— Когда вернётесь к себе в офис, сообщите персоналу, что Агентство государственного имущества проверяет все рисунки и картины в государственных учреждениях на предмет их исторической ценности. Агентство обменяет некоторые из них в порядке ротации, проведёт реставрацию, если это потребуется, и вернёт всё на место, если это будет сочтено необходимым. Я ожидаю, что вы немедленно удалите любые подобные предметы с приложением документации об их размещении и возрасте, если таковой известен, и перенесёте их в любую удобную кладовую, размещённую подальше от вашего кабинета или любой из комнат для переговоров.

Также я вынужден добавить в этот список и все личные фотографии, — хмуро продолжил премьер. — Отныне никаких личных фотографий на стенах или столах где бы то ни было до тех пор, пока агентство не разрешит их. Если при попытке убрать какой-либо из входящих в список предметов у вас возникнут трудности, немедленно прекратите любые попытки и сообщите запиской лично мне, — после паузы добавил премьер-министр.

Мэйджор сделал глубокий вдох и тихо выдохнул.

— Как вы знаете, эквестрийцы могут творить то, что мы называем магией. То есть они могут управлять окружающим миром, используя только силу своего разума.

Какое-то мгновение премьер сверлил взглядом поверхность стола, затем снова посмотрел на собравшихся.

— Похоже, что и у нас есть люди, способные на это, и они делали это веками.

Это заявление заставило мужчин, собравшихся в комнате, напрячься и выпрямиться.

— Более того, у них есть собственное общество, скрытое от остальных людей благодаря использованию, за неимением лучшего слова, назову это колдовскими заклинаниями.

Сэры Уокер, Макколл и Чаппл были ошеломлены внезапным откровением премьера.

— Похоже, что эквестрийцы с самого начала были в тесном контакте с этими… магами и ведьмами, как они сами себя называют. Посол Блю Блад любезно согласился рассказать нам, что он о них знает.

Следующие два часа были весьма информативными. Особенно, когда посол озвучил существование в шотландском нагорье скрытой школы волшебников. Это побудило сэра Уокера открыть свою папку и передать Бладу снимки и сейсмографические данные.

Именно тогда и была раскрыта причина появления принцессы Луны и возможность путешествия меж сундуков. Как понял Кастор, эквестрийцы сыграли роль боевого отряда, пришедшего на выручку волшебникам, оказавшимся в… неприятной ситуации. Скорее даже — в недопустимой, как сказал бы любой разумный человек. Кастор покачал головой, просто отказываясь верить, что волшебники были готовы оставить своих детей в школе, наплевав на опасность, исходящую от тикающей бомбы с часовым механизмом, скрывавшейся под ней многие годы.

Тот факт, что сундуки, оказывается, можно было использовать для мгновенного перемещения, если только на них не было наложено определённое заклинание, блокирующее такую возможность, оказалось весьма болезненным открытием, прозвучавшим откровенной насмешкой над любыми границами между странами и попытками обеспечения взаимной безопасности. А уж объяснение того, почему были удалены все портреты и картины, по мнению Кастора, было просто жутким. И выявляло огромнейшую дыру в системе безопасности.

۸- ̫ -۸

Среда для Дамблдора началась ужасно. Он-то ожидал, что у него будет хороший, спокойный день, чтобы обдумать то, что он вчера узнал об атлантах.

Принцесса Луна оказалась очень могущественной ведьмой, причём очевидно, что намного могущественнее, чем даже он сам. А если утверждения о том, что ей больше тысячи лет, были правдой, то она должна была владеть своей магией на уровнях, выходящих за рамки сознательного мышления, не говоря уже о прочих навыках, которые она просто обязана была приобрести за это время. Альбус помнил, что, когда ему был всего двадцать один год, он далеко не так хорошо разбирался в политике, как сегодня. В таком случае сколько же ещё могла узнать эта принцесса за тысячу лет плавания в этих коварных водах и наблюдения за тем, как другие терпят поражение и преуспевают в своих манипуляциях?

Принцесса Твайлайт тоже была далеко не такой простой, какой казалась на первый взгляд. Особенно учитывая её способности к быстрой и, по-видимому, не составляющей для неё труда телепортации. При этом Дамблдор до сих пор не был уверен, остановят ли телепортацию антиаппарационные чары Хогвартса. Вчерашние события не могли служить свидетельством — Тайная Комната находилась вне пределов Хогвартса, и он в тот день снял антиаппарационную защиту со своего кабинета, поскольку ожидал прибытия гостей. Разумеется, сам он мог телепортироваться в замке, но он — это другое дело, защитные заклинания признавали его и не пытались препятствовать. Для проверки ему был нужен кто-то другой, научившийся этому способу. Пожалуй, стоит попросить Филиуса проверить для него это предположение.

Щит принца Шайнинга оказался подобен откровению свыше. У принца оказался исключительный контроль над энергией, он сбрасывал и поднимал щит намного быстрее, чем с этим мог бы справиться любой волшебник. Вдобавок его щитовые чары проявляли необычайную гибкость и адаптивность.

Решение Дамблдора не выходить на первые роли и действовать лишь в качестве поддержки на случай, если атланты переоценили свои силы, оказалось неожиданно удачным. Он бы узнал о них гораздо меньше, если бы сражался в одной шеренге с ними. Кроме того, тот факт, что атланты явно привыкли действовать подобным образом сообща, заставлял его думать, что его участие скорее могло помешать, а не помочь.

Все это, как и многое другое, он намеревался обдумать и упорядочить в своей голове. То, что атланты будут важными игроками в политике Англии, было для Альбуса совершенно очевидным, особенно когда старые семьи осознают, насколько эти иностранцы могущественны. Конечно, некоторые начнут задирать нос и осуждать «этих понаехавших», но большинство в первую очередь увидят выдающуюся силу, которой они обладают, и, конечно же, захотят добавить их наследие к своим родословным. Тем более на фоне того, что атланты были способны проследить свою чистокровную родословную на несколько тысяч лет в прошлое, потуги некоторых англичан, кичившихся своей исключительностью и чистокровностью, выглядели откровенно жалкими.

Таковы были мысли Дамблдора, когда он проснулся утром среды, обдумывая предстоящий день. Ну, и ещё он планировал начать осмотр Тайной комнаты. Вчера вечером после ужина он уже провёл там несколько часов, накладывая сигнальные и блокирующие чары на все обнаруженные входы, чтобы любой последователь Тома Реддла, попытавшийся получить доступ в Комнату — он не мог не знать о ней сейчас, если и вовсе не знал раньше, — оказался пойман в расставленную им ловушку.

— Директор Дамблдор, вы здесь?

Один только взгляд на камин — и директор Хогвардса увидел над углями голову министра Фаджа.

— Да, Корнелиус, я только что вошёл. Я чем-то могу тебе помочь?

— Э, ну, да. До меня вот только что дошли весьма тревожные новости о том, что в Хогвартсе обнаружили василиска. Могу я войти?

## 71. Отрицание

Услышав просьбу министра, Дамблдор с трудом подавил тяжкий вздох. Студенты, должно быть, ещё вчера разослали сов о том, как провели вчерашний день. Ему и правда стоило сообразить, что они захотят рассказать родителям не только о своём неожиданном выходном, проведённом в Хогсмиде, но и о событиях в замке.

— Да, конечно. Входи.

Как только он сумеет с этим разобраться, Дамблдор решил изменить заклинания совиной почты так, чтобы ему оставалось лишь дать команду — и совы не смогут улететь до тех пор, пока не станет уже слишком поздно, чтобы даже самые быстрые из них прибыли в дома родителей учеников во время завтрака, а лучше и ещё позже. Это немного отсрочит реакцию, возможно, даже до следующего дня.

…И даст ему время спокойно насладиться этим самым завтраком.

Как только министр вошёл в комнату и взмахом палочки избавился от пепла на одежде, оставшегося после камина, из очага снова раздался голос:

— Директор Дамблдор, вы здесь?

На сей раз это оказалась Августа Лонгботтом — бабушка Невилла. Не успел он впустить её, как раздался ещё один голос, теперь уже Люциуса Малфоя. Дамблдор поспешно заблокировал камин — правда, недостаточно поспешно, чтобы помешать главе Департамента магического правопорядка Амелии Боунс также оказаться в его кабинете.

Как только хозяин кабинета угостил своих четверых гостей чашечкой хорошего, крепко заваренного горячего чая с парой капель успокоительного зелья — то, что они этого не знали, ему не повредит, — они наконец устроились в своих креслах, готовые обсудить вчерашние события.

— Прежде чем вы станете пересказывать мне, что вам наговорили о том, что произошло вчера, позвольте мне самому рассказать вам, что случилось на самом деле, — добродушно улыбнулся Дамблдор.

Собравшиеся кивнули.

Дамблдор откинулся на спинку своего кресла и сцепил пальцы.

— Поздно вечером в понедельник профессора Макгонагалл и Флитвик разговаривали с Миртл Уоррен — бывшим призраком, как вы, несомненно, осведомлены, — он взглянул на гостей и загадочно блеснул стёклами очков. — Они беседовали о том, что именно она помнила из своей прошлой жизни, и о том, что сохранилось у неё от тех лет, что она проучилась. Как вы понимаете, при этом неизбежно возник вопрос о том, как именно она умерла. Если верить официальной записи, то это случилось из-за неудачного розыгрыша, но нет никаких пояснений, как и что произошло, — директор вздохнул. — После долгого обсуждения они выяснили, что произошедшее с Миртл было ключом к Тайной комнате Салазара Слизерина!

Слушатели сосредоточили на словах директора всё своё внимание. И хоть Малфой скептически изогнул бровь, однако Августа с Амелией даже подались вперёд. Фадж же продолжал нервно крутить в руках свой котелок, хоть теперь делал это немного быстрее.

Почувствовав приступ вдохновения, Дамблдор снова сел прямо. Да, это решило бы сразу несколько возникших перед ним проблем.

— Поэтому вместо того, чтобы нудно рассказывать вам что мы обнаружили, давайте я вам это покажу.

Директор встал, подошёл к шкафу, одна из его секций провернулась, и оттуда выехала большая резная чаша Омута памяти Хогвартса, парящая над скользящей по полу подставкой. Внутри уже кружилась серебристо-дымная жидкость. От мыслей о том, что сейчас находится внутри Омута памяти, Дамблдор с досадой покачал головой.

После того как прошлым вечером его гости из Атлантиды ушли домой, Альбус, убирая свой Омут памяти на место, вдруг осознал, что он вполне мог бы посмотреть воспоминания Миртл ещё в понедельник вечером. В результате он бы намного лучше подготовился и не так сильно недооценивал размеры твари… и, возможно, показался бы атлантам хоть немного более компетентным.

Быстрый вызов через камин Флитвику — и уже через несколько минут тот привёл нужную ведьмочку. После чего они втроём просмотрели её воспоминание, и оно оказалось весьма полезным — хотя и не для планирования ненужных более действий по изгнанию василиска из школы.

В итоге Дамблдор до позднего вечера задавался вопросом, каким образом он может использовать то, что продемонстрировало ему это воспоминание, и не должен ли он скрыть его от общественности. Однако возникшая сегодня ситуация выглядела идеальной возможностью раскрыть и использовать как минимум часть правды, не вызвав чрезмерной паники — с Гарри Поттером он уже раз обжёгся, решив сохранить всё в тайне, и в итоге сам себя же и переиграл.

Когда Омут оказался ближе к середине комнаты, директор пригласил гостей последовать туда вслед за собой. Уже через несколько мгновений все пятеро оказались в тесной кабинке туалета на втором этаже. Кроме них в кабинке оказалась сидящая на унитазе девушка в очках, с лицом, буквально усыпанным угревой сыпью. Обхватив руками живот, девушка тихонько рыдала. Ею была никто иная, как Миртл.

— Пожалуйста, слушайте очень внимательно. Вперёд.

Время в воспоминании пошло вперёд. Секунду спустя все присутствующие услышали, как открылась дверь туалета и послышались шаги. Затем раздалось шипение, притом шипел явно мальчик.

— Стоп, — сказал Дамблдор, увидев, как Люциус застыл, бледнея, явно опознав этот звук. Амелия нахмурилась, Августа пристально уставилась на Альбуса, а вот Фадж озадаченно хлопал глазами, явно не понимая, к чему всё это. — Да, Люциус, ты узнал это шипение, не так ли? Думаю, ты уже слышал его раньше.

Малфой отрывисто кивнул.

— Вперёд, — скомандовал Дамблдор, снова запуская воспоминание.

Миртл с яростью вскочила и, пройдя прямо сквозь них, распахнула дверь кабинки. Ведьма успела сделать только ещё один шаг — и воспоминание остановилось само по себе: Миртл в тот момент умерла.

Все кроме Дамблдора, ахнув от шока, разом заговорили, перебивая друг друга. Сам же Дамблдор вздохнул и вышел из кабинки непосредственно в само помещение туалета, и теперь менее чем в двух ярдах перед собой видел голову гигантской змеи. Голова была размером с самого директора, и как он заметил, со времени смерти Миртл змей успел изрядно так подрасти. Но даже так эта голова была намного больше того, что он ожидал увидеть во вторник утром.

Честно говоря, директора снедало любопытство, чем же тварь питалась всё это время. Хагрид обязательно бы ему сообщил, если в Запретном лесу значительно сократилось количество его обитателей. Да и кентавр Бэйн не промолчал бы, если бы василиск охотился на его соплеменников, поскольку всегда считал, что во всех бедах кентавров виноваты именно маги.

Отойдя на пару шагов в сторону, Дамблдор теперь ясно видел, что змей выбирался из дыры на стыке стены и пола — там, где до того была одна из раковин, и его голова зависла примерно на уровне груди мага. Рядом с этой огромной тварью наблюдатели увидели мальчика, студента в слизеринских одеждах.[1]

— Это Том Марволо Реддл, в то время префект, — пояснил Дамблдор, когда остальные также вышли из кабинки и встали рядом с ним, с нескрываемым шоком таращась на огромную змеиную голову. — Назад.

Пока воспоминание возвращалось к своему началу, на глазах ошеломлённых зрителей мальчик что-то прошипел, а потом спиной вперёд вышел из туалета.

— Вперёд, — снова скомандовал директор.

Что ж, теперь становилось предельно очевидно, что именно мальчик, вошедший в туалет для девочек на втором этаже, своим шипением заставил часть стены вместе с закреплённой на ней раковиной открыться подобно тому, как открывалась стена, ведущая в Косой переулок. А уже из открывшегося отверстия на зов мальчика явился гигантский змей — василиск.

Дамблдор заметил, что Малфой побледнел ещё сильнее, чем до этого. Не приходилось сомневаться — он уже опознал мальчика.

— Том Реддл, — продолжил Дамблдор, — был любимчиком директора Диппета. Том хоть и был бедным сиротой, оставшимся без родителей в самом раннем возрасте, но тем не менее стал блестящим выпускником Слизерина, школьным старостой и примерным учеником. Он знал буквально всех, и почти всем он нравился. Однако я знал, что он был не таким, каким пытался казаться. Я видел, каким он был до попадания в Хогвартс. В приюте его нельзя было назвать образцовым ребёнком, скорее наоборот. Остальные сироты боялись его, и, надо сказать, не без оснований. Том не стеснялся использовать свою магию, чтобы навязать свою волю другим. Даже персонал побаивался его, хотя они и не хотели этого признавать. Увы, Армандо даже слушать не захотел мои подозрения насчёт того, что мальчику нельзя доверять.

Амелия меж тем вышла из кабинки и теперь внимательно разглядывала и василиска, и мальчика.

— Том заявил, что Миртл убил Рубеус Хагрид, полувеликан. Он сфабриковал историю и убедил всех в своей лжи. Армандо пятьдесят лет назад даже вручил ему награду «За особые заслуги перед школой», значок в форме щита, за то, что Том «нашёл» виновника ужасных нападений и смерти Миртл. В то время никто и не подозревал, что убившее её чудовище было василиском, а Армандо прекратил дальнейшее расследование, заявив, что дело закрыто, и это был «прискорбный несчастный случай, обычная шалость, которая пошла не так, как задумывалась, только и всего». Но память Миртл явственно нам показывает, что Армандо был фатально неправ. — Дамблдор обернулся к остальным четверым. — Я прослежу за тем, чтобы Хагриду вернули его право на волшебную палочку и чтобы он посещал дополнительные занятия, пока не сможет сдать СОВ. Я также вычеркну любое упоминание о награде, полученной Томом Реддлом, из всех документов.

Августа, также покинув кабинку, внимательно наблюдала и слушала.

— И, хотя это воспоминание не может быть использовано в Визенгамоте в качестве неоспоримого доказательства того, что именно Том Реддл убил Миртл — преступник вполне мог использовать оборотное зелье — но даже чистокровные признают, что это освобождает Хагрида от любой ответственности за причастность к инциденту. Конечно, — директор с усмешкой взглянул на Люциуса, — если чистокровные не согласятся признать, что полувеликан-полукровка — змееуст. Этой способностью обладают только прямые потомки Салазара Слизерина, что автоматически сделает его законным наследником мага.

Люциус с недоумением посмотрел на директора, затем слегка покачал головой. Дамблдор прекрасно знал, что из этих двух вариантов чистокровные никогда не предоставят полувеликану подобного статуса — это станет слишком большим ударом по их гордости.

— Мне нужна вся информация, которая у вас есть об этом Томе Реддле, — потребовала глава аврората, возвращаясь к ним после того как обошла комнату и внимательно всё рассмотрела.

— Я буду рад передать вам общедоступную информацию, — ответил Дамблдор, — но вы уже и так знаете большую её часть.

Присутствующие обратили на директора внимательные взгляды. Во взгляде Малфоя читался откровенный страх, и Дамблдор был уверен, что две ведьмы это заметили. А что же Фадж? Ну, Фадж так и сидел в кабинке, в ужасе таращась на василиска.

— Однако вы, возможно, ещё не знаете того, что Том Марволо Реддл — полукровка, сын ведьмы по имени Меропа Гонт, а его отец был сыном богатого маггловского землевладельца Тома Реддла. Ведьма околдовала его любовным зельем, а когда действие зелья окончилось, Том Реддл-старший отправился прямиком домой, оставив Меропу без средств к существованию и с ребёнком под сердцем.

Дамблдор был готов поклясться, что бледнее Люциуса Малфоя в этот момент могла быть разве что Смерть. Люциус не мог отрицать, что мальчик, стоявший перед ними, был никто иной, как Волан-де-Морт — внешнее сходство было слишком очевидным. Единственным другим возможным объяснением могло быть то, что этот мальчик являлся братом Волан-де-Морта или ещё каким-нибудь двоюродным родственником. Но Волан-де-Морт всегда утверждал, что он единственный наследник Слизерина, и у него нет живых родственников.

— Том родился тридцать первого декабря 1926 года в приюте для малоимущих в Лондоне, — тихо произнёс Дамблдор. — Имя ему дала мать, которая умерла буквально через несколько минут после его рождения. Он так и жил там, пока не окончил Хогвартс. Впоследствии о жизни Тома время от времени гуляли разные слухи, он даже проработал полтора десятка лет в Лютном переулке… в лавке «Горбин и Бэрк». Но когда Хепзиба Смит, потомок Хельги Хаффлпафф, умерла в 1961 году, Том внезапно оставил работу и исчез словно в воду канул. Кстати, он достаточно хорошо знал Хепзибу и был у неё частым гостем.

Сомневаюсь, что то, что два самых ценных сокровища её семьи — медальон Слизерина и чаша Хаффлпаффа — одновременно исчезли в то же самое время, было простым совпадением, — после длительного молчания продолжил Дамблдор. — В следующий раз я встретился с Томом Реддлом аж в 1971 году — он подал заявку на замещение вакантной должности профессора защиты от темных искусств здесь, в Хогвартсе. Когда я спросил Реддла, почему он попросил именно эту должность, поскольку у него явно не наблюдалось никакого желания преподавать, он ушёл. Именно с того дня мне и не удаётся удержать профессоров на должности защиты от темных искусств более года.

Директор подошёл к министру магии и аккуратно вытащил его из кабинки. Проведя шатающегося мага мимо Короля Змей, директор повернул его лицом к Тому.

— Когда я в следующий раз увидел Тома Реддла, он уже всем рассказывал, что является последним отпрыском престижного чистокровного рода и наследником самого Салазара Слизерина. Забавно, что он никогда не уточнял, из какой именно он семьи, не так ли? — спросил Дамблдор, глядя на Люциуса. — Но если вы, приложив минимальные усилия, немного покопаетесь в прошлом, то обнаружите, что род Гонтов вовсе не вызывал ни трепета ни уважения. Скорее даже наоборот.

Люциус, слегка опиравшийся на трость, отказывался смотреть директору в глаза.

— В то время он уже называл себя Волан-де-Мортом, — печально покачал головой Дамблдор.

Трое из четверых его слушателей ахнули при этих словах, да и Малфой был близок к обмороку и слегка покачнулся, глядя куда-то вдаль.

— Вы даже можете составить анаграмму из его имени, Том Марволо Реддл можно перегруппировать, чтобы составить «Лорд Волдеморт», — Дамблдор помолчал секунду. — Думаю, он придумал это, ещё будучи в Хогвартсе. Есть в этом что-то детское, не находите? «Волан-де-Морт» с французского будет «избежать смерти» или «что-то украсть у смерти».

Директор не стал упоминать ещё два десятка других возможных анаграмм, которые он сумел составить за несколько минут. Тем более некоторые из них были совсем уж детскими.

— Довольно странно, что почти никто из его бывших одноклассников никогда не замечал сходства между Волан-де-Мортом и Томом Реддлом. Впрочем, большинство из них ныне мертвы, — со вздохом заметил директор, окинув слушателей взглядом. — А остальную часть истории вы и сами хорошо знаете.

Дамблдор перевёл взгляд на Амелию Боунс.

— Я передам вам остальную общедоступную информацию, имеющуюся в Хогвартсе на Тома Реддла-младшего. Но если хотите получить его полное досье, вам понадобится соответствующее постановление Визенгамота.

Амелия кивнула, хмуро наморщив лоб.

۸- ̫ -۸

Три мага и две ведьмы сидели в кабинете директора, снова с кружками чая в руках, и каждый размышлял об увиденном. На лицо Люциуса постепенно возвращался нормальный цвет, Августа не прекращала наблюдать за Люциусом и Дамблдором, Амелия хмурилась, буравя взглядом свою чашку, а Корнелиус тупо смотрел невидящим взглядом в стену и время от времени вздрагивал.

Дамблдор задумался, что ему делать дальше. С одной стороны, водить «экскурсии» по воспоминаниям — дело довольно утомительное и требующее слишком много времени, но с другой, он чувствовал, что некоторые люди должны получить эти воспоминания из первых рук. Может, ему стоит назначить встречу с мисс Скитер? Она смогла бы довольно эффективно распространить новости в нужном ключе. Хотя, зная её манеру подачи информации, она вполне может наброситься на школу за то, что с василиском не разобрались раньше… впрочем, даже в таком случае вся вина за это ляжет на прошлого директора Диппета.

Возможно, тогда ему стоит подчеркнуть, что школу терроризировал полукровка, после этот же полукровка убил магглорожденную, а затем подставил другого полукровку за это преступление, потом убил Хепзибу Смит, украл два бесценных сокровища и в конечном итоге стал грозным Волан-де-Мортом — не забыть указать на анаграмму Тома Марволо Реддла? Хм-м-м… пожалуй, да, это вполне может сработать.

Директор прочистил горло, чем привлёк к себе внимание четверых гостей.

— Я понимаю, что вы пришли сюда вовсе не для того, чтобы изучать историю, — сказал Дамблдор, — но именно прошлое привело к тому, что произошло вчера.

Все зашевелились в креслах, снова внимательно его слушая.

— Одно лишь понимание того, где находится вход, не означает, что мы можем войти в Комнату — открыть или закрыть вход может только змееуст. С другой стороны, для Фоукса, — они все обернулись на феникса, сидевшего на своём насесте, который тут же стал прихорашиваться, заметив их внимание, — чтобы оказаться по другую сторону двери, совсем необязательно, чтобы она была открытой. Именно Фоукс перенёс меня в Комнату.

Феникс прощебетал короткую успокаивающую мелодию. Директор глубоко вздохнул.

— Тайная комната прекрасно отражает дух Салазара Слизерина. Во-первых, она значительно больше, чем даже Большой зал, вдобавок у дальней её стены и вовсе установлена его статуя. Логово василиска находилось за этой статуей. «Пожалуй, чем меньше будет сказано о том, как именно он покидал своё логово и возвращался туда, тем лучше», — мысленно добавил директор. — В тот момент змей спал, что дало мне несколько минут на его изучение.

Директор снова вздохнул.

— Как бы я ни хотел подождать до летних каникул, когда замок опустеет, чтобы спокойно разобраться с Королем Змей, но я не мог себе позволить роскошь ожидания подходящего момента. На карту было поставлено слишком многое — василиск мог проснуться в любое время, и, как мы знаем из того, что случилось с Миртл, он не только имел возможность убить, но и уже убивал. И ничто не могло помешать ему сделать это ещё и ещё. Кроме того, судя по тому, что произошло сорок восемь лет назад, змей имеет полный доступ к любому уголку Хогвартса, то есть он мог пробраться куда угодно и его невозможно было отследить — директор Диппет перепробовал всё, что мы в то время сумели придумать. Судя по всему, Салазар наложил на стены замка специальное заклинание, чтобы скрыть василиска от чар замка. Поэтому я решил, что объявлю следующий день выходным и отправлю всех студентов в безопасное место — в Хогсмид. А когда студенты окажутся в безопасности, мы с профессорами сможем отыскать василиска и разобраться с ним. Что мы и сделали.

— А иностранцы? — тихо спросил Люциус.

— Ах, да, — добродушно кивнул Дамблдор, — иностранцы, — и снова кивнул. — К моему несказанному удивлению, в понедельник во время ужина в Большом зале неожиданно возник феникс. Как выяснилось позже, птицу зовут Филомина, и она, очевидно, принадлежит Гарри Поттеру. Так вот, птица прибыла не одна — совершенно неожиданно для нас, она принесла с собой в Хогвартс принцессу Твайлайт, — Дамблдор улыбнулся. — Принцесса просто хотела расспросить своих подданных, что и как они сделали, возвращая Миртл из существования в виде призрака в мир живых. Ну, и обсудить все детали события с самой Миртл.

Но когда принцесса услышала о василиске и о том, что им управляет змееуст, то предположила, что одна из её подруг вполне может нам помочь, — директор слегка наклонил голову. — Как оказалось, эта её подруга на самом деле не говорит на парселтанге, но обладает необычным талантом, который позволяет ей понимать всех животных, — на мгновение Дамблдор задумался. — Возможно, этот дар позволяет ей понять лишь намерения животных… Но даже лично увидев, как она это делает, я не могу с точностью сказать, что именно это было, — добавил он с небольшой заминкой. — Насколько мне известно, никто из авроров или невыразимцев не владеет парселтангом, следовательно, не является змееустом, поэтому я не стал уведомлять министерство, — сказал он, взглянув на Амелию и Фаджа, и те в ответ лишь покачали головами, подтверждая, что змееустов у них и правда нет.

— Попытка вытащить Короля Змей из его логова за статуей силой могла иметь катастрофические последствия как для Комнаты, так и для всех находящихся в ней магов. Не говоря уже о том, что у змей обычно далеко не один выход из их логова, и он мог просто сбежать от нас, не оставив даже возможности проследить, куда он направился, не разбив статую Салазара.

Директор в который раз вздохнул.

— Поэтому я был вынужден принять предложение принцессы Твайлайт как наиболее разумное, и на следующее утро она вернулась с несколькими своими друзьями. После того как студенты и домовые эльфы были эвакуированы, профессора Снейп, Флитвик, Макгонагалл и я аппарировали вместе с иностранцами в Комнату, — снова тяжело вздохнув продолжил директор. — Мисс Флаттершай, так зовут ту иностранку, что понимает животных, разбудила василиска и поговорила с ним, — директор поёрзал в своём кресле и грустно покачал головой.

Сама она говорила по-английски, поэтому я вполне понимал, что она сказала, а после она переводила то, что сказал змей, — он аккуратно постарался избежать упоминания, что и сам неплохо понимает сказанное на парселтанге. — Так вот, по её словам: «Змея сказала, что последний Говорящий приказал ей, чтобы она была готова очистить Хогвартс от магглорожденной грязи и тех, кто будет им помогать», — директор вздохнул и покачал головой. — Стало ясно, что василиск был бомбой, только и ожидающей своего часа. И поскольку мы не могли ждать, пока ситуация разрешится сама собой, я считаю, что мы в этом случае поступили единственно правильным способом. Мисс Флаттершай пыталась уговорить василиска мирно уйти, но он потребовал, чтобы мы прекратили свои жалкие попытки заставить его игнорировать приказ своего хозяина. В конечном итоге он распахнул люк, ведущий в его логово, и напал на нас.

Четверо слушателей завороженно внимали его рассказу.

— Хоть в самом начале мы не имели над тварью решающего преимущества дабы одолеть её, но в конечном итоге нам удалось загнать змея обратно в его логово и взломать ведущую туда дверь, чтобы не дать ему там укрыться. В его логове оказался второй выход, пройдя по которому, мы выбрались в Запретный лес. Оказавшийся на открытом пространстве василиск потерпел поражение. К сожалению, для этого пришлось обратить значительную часть леса в пепел, но в этой области не было ничего такого, что нельзя было бы восстановить. Мне удалось подобрать лишь несколько клыков, оставшихся после битвы в Тайной комнате и потому избежавших уничтожения в лесу.

Директор поднялся со своего кресла, подошёл к шкафу и, открыв его, извлёк из одного из нижних ящиков коробку длиной в пол-ярда. Положив коробку на стол, Дамблдор осторожно откинул крышку. Внутри лежали два длинных фиала, и в каждом находилось по два клыка.

— Эти фиалы сделаны из чистейшего хрусталя и зачарованы чарами неразрушимости. Ещё одно заклинание, наложенное на их внутреннюю поверхность, не даёт яду коснуться стекла и таким образом разрушить эти чары.

Амелия и Люциус подошли посмотреть поближе, тогда как Фадж и Августа продолжили наблюдать, не вставая со своих мест.

— Думаю, их стоит передать на хранение Невыразимцам, — сказал Дамблдор, повернувшись к Амелии. — Весь яд, который они сумеют извлечь из клыков, вполне можно продать исследователям зелий. Хогвартс согласен разделить выручку пополам с Министерством.

Амелия кивнула, осторожно закрыла крышку и отнесла коробку к своему креслу.

Дамблдор не упомянул о двух других клыках, которые он хранил отдельно от этих в Выручай-комнате вместе с литровым флаконом яда, который уже успел сцедить.

— Жаль, что нам не удалось спасти ещё хоть что-то от василиска, — печально покачал директор головой. — Тогда мы смогли бы заполучить намного больше яда и клыков, а также его шкуру и органы, которые могли бы стать огромным подспорьем для Хогвартса и его финансов.

Малфой приподнял бровь. Похоже, он постепенно приходил в себя после пережитого им шока, вызванного известием, что его бывший лидер был вовсе не чистокровным, а самым обычным полукровкой, притом ещё и низкого происхождения, выходцем из семьи, которую его отец называл не иначе как «высокородными дегенератами».

— Кстати, раз уж заговорили о финансах, — подал голос Люциус. — Что за разговоры я слышал о том, что каждому студенту перед посещением Хогсмида было выдано по сиклю? И что счета за обеды в заведениях Хогсмида также были выставлены Хогвартсу?

— Да, всё так и есть, — добродушно кивнул Дамблдор. — Собственно, это атланты предложили. Как вы, несомненно, понимаете, отправка нескольких сотен студентов в деревню, абсолютно не подготовленную к подобному событию, могла стать, ну… неприятной проблемой. Особенно с учётом того, что многие из них ограничены в средствах, а то и вовсе таковых не имеют — не стоит забывать старой пословицы о праздных руках и праздных умах, ведущих к неприятностям. Поэтому, вместо того чтобы рисковать нашими хорошими отношениями с деревней, мне показалось вполне разумным дать студентам законный повод немного пошалопайствовать.

Директор озорно улыбнулся.

— Можете быть целиком и полностью уверены, — продолжил он, — что средства были  взяты мною вовсе не со счетов Хогвартса, и что я позабочусь также и о возмещении расходов студентов на питание. Должен признать, что в сложившихся обстоятельствах это был лучший способ справиться с возникшей ситуацией, которая в ином случае могла легко выйти из-под контроля.

— Так значит, вы вложили в это собственные средства? — одобрительно кивнула Августа, взглянув на директора.

Дамблдор вздохнул и выглянул в окно.

— Я не хочу, чтобы подробности того, как именно мы справились с ситуацией, стали общеизвестными. Это привлечёт к Хогвартсу ненужное внимание. А ещё мои личные финансы не должны каким-либо образом быть связаны с обсуждениями, касающимися учеников Хогвартса и их образования.

Корнелиус удивлённо уставился на Верховного чародея, совершенно не понимая, как это  вообще возможно — не жаждать внимания прессы и признания заслуг общественностью.

— Что ж, — наконец произнёс Фадж, — это просто недопустимо, чтобы гражданин нёс финансовое бремя важного и полезного для общества начинания в одиночку. Я считаю, что министерство должно возместить ваши расходы. В конце концов, дети, которых вы защищали — это наши дети. Да, — твёрдо кивнул министр, — можете сказать всем, кто будет спрашивать, что Министерство оплатит счета, и, когда они к вам поступят, отправьте их лично мне. Я позабочусь, чтобы курьер как можно скорее привёз вам тысячу сиклей, которые вы уже потратили, — и он ещё раз твёрдо кивнул, снова довольно улыбнувшись.

— Спасибо за щедрое предложение, Корнелиус, — улыбнулся в ответ Дамблдор.

Директор прекрасно знал, что министр доставит сикли лично и обязательно с фотографом, дабы запечатлеть передачу денег Альбусу. Это, несомненно, будет включено в новостной пресс-релиз под заголовком, гласящим, насколько серьёзно министерство относится к благополучию студентов Хогвартса. Что ж, директор вернёт эти сикли атлантам, хоть немного увеличив их благорасположение. Универсальное решение, удовлетворяющее всех.

Дамблдор обдумал идею показать гостям кое-что ещё и решил, что это не повредит. Более того, оно могло даже укрепить его позицию. А уж после того первого воспоминания его гости должны стать куда восприимчивее ко второму.

— Я бы хотел показать вам ещё кое-что, — сказал директор.

Взмахом палочки Альбус сохранил воспоминания, всё ещё находившиеся в омуте памяти, в хрустальный флакон, затем коснулся палочкой головы и вытащил новое, которое и стряхнул в чашу. Несколько мгновений спустя все они уже стояли в его кабинете, наполненном атлантами. Представив по именам неподвижные статуи иностранцев и дав гостям немного времени на их изучение, Дамблдор скомандовал:

— Вперёд.

Дамблдор из воспоминания повернулся к профессору зелий.

— Северус, покажи им, пожалуйста.

Воспоминания дошли до того момента, когда Северус нахмурился и сказал: «Тёмный Лорд не из тех, над кем можно потешаться и остаться безнаказанным! Будьте осторожны с тем, что говорите».

— Вот, — сказал Дамблдор своей ошеломлённой аудитории. — Теперь вы понимаете, почему я всегда утверждал, что Волан-де-Морт не погиб? Потому что это в действительности не так. Прямо сейчас он изо всех сил стремится вернуться в свой смертный облик. Уверен, что и вы, и все остальные отмеченные его печатью Пожиратели смерти уже знаете это, — добавил он, обернувшись к Люциусу.

Корнелиус выглядел так, будто вот-вот свалится в обморок. Люциус казался смирившимся и потирал левую руку. Амелия была мрачна. Августа же пребывала в настоящем бешенстве.

— Думаю, нужно значительно увеличить финансирование авроров, чтобы мы могли быть готовыми к тому, что он достигнет успеха в своих попытках, — повернувшись к Корнелиусу, жёстко заявила Амелия. — И дайте нам уже больше свободы в вопросе проверки и выявления шпионов в Министерстве!

Фадж моргнул, а затем выдавил:

— Но это не может быть правдой, он же мёртв! Его убили десять лет назад! Нет-нет-нет, — министр яростно замотал головой, — он не вернётся!

## 72. Разоблачение

Пару секунд Амелия с удивлением таращилась на Фаджа.

— Ну и что? — наконец сказала она. — Даже если он действительно мёртв и не вернётся, зато в это возвращение верят его последователи, потому что их Метки становятся всё темнее и темнее, — она указала на неприкрытую метку Северуса. — А это значит, что они возобновят свои нападения. Не так ли, мистер Малфой?

Не ожидавший того, что к нему обратятся, Люциус быстро кивнул, затем нахмурился — он явно не собирался отвечать на её вопрос согласием. Похоже, откровения о прошлом Тома Реддла неслабо выбили его из колеи.

— Итак, — продолжила Амелия, — поскольку его последователи в любом случае начнут действовать, вам следует увеличить бюджет авроров. В противном случае, когда нападения начнутся, а люди узнают, что вы заранее имели возможность принять эффективные меры, но предпочли замести дело под ковёр и сунуть голову в песок, то они обвинят вас, и вы потеряете своё место.

Корнелиус откровенно занервничал и забегал взглядом.

— Уверен, вы всё слишком преувеличиваете, мисс Боунс.

— Всё, что для этого потребуется — всего лишь один Пожиратель смерти, запустивший в небо свой знак над горящим зданием, и люди на куски вас порвут, когда узнают, что вы заранее всё знали, но ничего не сделали, — Боунс говорила Фаджу, но смотрела на Люциуса. — Я уже молчу про василиска и всё то, что он мог натворить. Сомневаюсь, что сотрудники Департамента регулирования магических популяций и контроля над ними смогли бы справиться с этим монстром. Скорее наоборот, раз уж даже директору Дамблдору потребовалась помощь. Уверена, аврорам бы от этой твари неслабо досталось!

— Боюсь, что Амелия права, Корнелиус, — сказал Дамблдор, — и я бы не стал упускать из виду возможность, что твои враги захотят увидеть тебя в Азкабане за грубое пренебрежение своими обязанностями, — добавил он, криво усмехнувшись бледному магу. — Я бы никогда не стал способствовать такому, но ты настроил против себя слишком многих в Визенгамоте.

— Я не требую многого, Корнелиус, достаточно восстановить бюджет до уровня, который был во время войны, — нанесла удар Амелия, решившая, что как раз настала пора ковать железо. — Этого будет более чем достаточно, чтобы дать мне возможность восстановить отдел до его полной работоспособности.

— Министр Фадж, в ваших же интересах, чтобы публика считала вас сторонником закона и порядка, — внезапно заговорила Августа. — Я уже не раз слышала, как многие члены Визенгамота жалуются на рост преступности за последние несколько лет. Сомневаюсь, что вы обрадуетесь, если это воспоминание, — она грациозным взмахом руки указала на Северуса, — станет общественным достоянием, и при этом будет особо отмечено, что вы ничего не предприняли.

Атакованный тремя из четырёх присутствующих в комнате, в то время как его главный финансовый покровитель молчал, Корнелиус не выдержал.

— Хорошо, — сказал он капитулируя, — возможно, вы правы. Когда мы вернёмся в министерство, я подпишу распоряжения об увеличении бюджета Департамента регулирования магических популяций и контроля над ними и Департамента магического правопорядка до того уровня, которым они были в конце войны.

У Малфоя на лице проявилось неодобрение, но заговорить он не осмелился. Дамблдор прекрасно знал, что Люциус и был той главной движущей силой, что в течение последних десяти лет держала бюджет аврората на самом минимуме. Но сейчас Малфой столкнулся с аргументами, против которых в данный момент у него не было никаких эффективных средств противодействия. Если он начнёт возражать без видимых причин, то будет выглядеть откровенным оппозиционером. Или, что ещё хуже, люди решат, что у него есть для этого причина, поскольку он всё ещё поддерживает Тёмного Лорда, что немедленно лишит его всякого влияния в Визенгамоте и помешает его планам, когда правда о происхождении Тёмного Лорда выплывет наружу.

— Это правильное решение, Корнелиус, — сказал Альбус, — мы действительно должны подготовиться. Я боюсь, что чем отчётливее будут проявляться Тёмные метки, тем хуже всё будет становиться.

Маги потратили ещё несколько минут, обсуждая отдельные моменты, а затем покинули воспоминание. Альбус проводил своих гостей до камина, ловко застав Амелию у камина последней и загородив его, когда Боунс уже хотела было кинуть в огонь щепоть дымолётного порошка.

— Есть ещё кое-что, что, по моему мнению, тебе стоит увидеть, Амелия, — сказал директор, когда ведьма вопросительно посмотрела на него.

Ещё раз они оказались в воспоминании о его кабинете, полном гостей, и снова он запустил воспоминание в движение, но теперь с того момента, когда его копия сказала: «Северус, покажи им, пожалуйста».

На этот раз демонстрация воспоминания длилось до тех пор, пока Пинки Пай не сказала: «Думаю, ему было грустно потерять своего друга-змея».

Амелия недоверчиво уставилась на директора.

— Да, Амелия, она отыскала хозяина метки, — кивнул Альбус. — И я думаю, тебе стоит сообщить Невыразимцам, что Тёмную метку можно использовать для поиска и отслеживания Пожирателей смерти, а возможно, даже и самого Тома Реддла. Уверен, что они с лёгкостью найдут добровольца из Азкабана, который поможет им в обмен на улучшение условий содержания или сокращение срока наказания. Ну, или ещё где отыщут.

Боунс задумчиво кивнула.

Когда они двое вернулись в настоящий кабинет, Дамблдор протянул главе департамента лист бумаги.

— Принцесса Твайлайт определённо гений в создании заклинаний. И она была в шоке, услышав, на что способно проклятие Империус, поэтому тут же придумала это контрзаклинание. Оно окрашивает любого, кто находится под империусом, в ярко-зелёный цвет, а если вложить в него силы больше, чем было использовано при наложении империуса, то и вовсе снимет его. Представь, сколько жизней можно было бы спасти, если бы мы в своё время поместили руны этого заклинания на все камины, — печально покачал головой директор. — Да хотя бы, если авроры могли накладывать это заклинание на подозреваемых вместо куда как более опасных.

Амелия взяла бумагу и внимательно изучила её содержимое, затем посмотрела на директора и мрачно улыбнулась.

— Мы внимательнейшим образом изучим его. Думаю, будет неплохо вообще разместить эти руны по всему министерству. Конечно, если они работают, — добавила Боунс и задумалась. — И если они работают, то не помешает заодно поставить их и на каждый дверной косяк в Косом переулке.

Едва глава магического правопорядка покинула кабинет директора, и прежде чем он успел заблокировать сеть, в камине появилось лицо мистера Булстроуда и попросило позволения войти. Едва он вышел из огня, как того же запросил мистер Макмиллиан. За ним последовал мистер Терпин, а затем и миссис Забини. Резко обрывая каминное сообщение, Дамблдор в итоге чуть каблуки ей не отрезал.

Директор вздохнул. Кажется, назревало повторение понедельника. С другой стороны, так он сможет с лёгкостью распространить сведения о том, кем на самом деле был Том Реддл, и что вчерашнее мероприятие финансировалось не кем-нибудь, а самим министерством.

Тем не менее директора ждал долгий и утомительный день.

–=W=–

В среду утром ни один из первоклашек Гриффиндора — ни лично, ни как часть всего их класса — не стал предметом сплетен за завтраком. Главными темами были Тайная комната, семеро иностранцев, которые вчера присутствовали за ужином, и те вещи, которые дети вчера понакупили в Хогсмиде. Что касается иностранцев, или атлантов, как их теперь называло большинство, ведьмы большую часть времени болтали о том, насколько «мечтательным» и «мужественным» был Шайнинг Армор, и восхищались его мускулатурой. То, что он, даже не запыхавшись, поднял щит над всем Хогсмидом, тоже было отмечено и лишь прибавило ему привлекательности.

Маги же посвятили всё свое время обсуждению довольно выдающихся… достоинств женщин Атлантиды и сравнению их между собой. Ну, по крайней мере те, у кого не было подруг. А те, у кого подруги всё же были, если вообще что-то и говорили, то только тогда, когда эти самые подруги оказывались вне зоны слышимости.

Гарри невольно подумал, что то, что на него во время завтрака не пялилось полшколы, не так уж и плохо, даже наоборот. Пусть ему повезёт, и это продлится подольше.

Профессора Квиррелла Гарри увидел уже под конец завтрака и тот по-прежнему выглядел недовольным. Что не сулило ничего хорошего на их занятиях по ЗОТИ.

После завтрака гриффиндорцы и хаффлпаффцы забрали из оранжереи под номером один те бродячие кустики — лечурки, с которыми по условиям их спецпроекта по травологии были вынуждены гулять по школе и носить с собой на занятия, и отправились на урок чар. Профессор Флитвик явно заметил, насколько его ученикам помогает погружение в книги, и теперь большую часть времени уделял практическим занятиям, а не чтению скучных лекций.

Обед проходил спокойно, пока одну из жеребёнок не посетила «светлая» идея.

— Нам надо построить пониметалку, такую же, как мы сделали в Понивилле, — неожиданно заявила Свити Белль.

Гарри подавился тыквенным соком и тут же начал отплёвываться и кашлять, пока Эппл Блум несколько раз не хлопнула его по спине.

— Ч-чего? — наконец сумел он прохрипеть сквозь кашель.

— Я на выходных заметила, что некоторые всё ещё купаются в озере, а у нас осталось не так уж и много времени до наступления зимы, — пожала плечами Свити. — Если мы построим её прямо сейчас, то весной, как только снова станет тепло, она уже будет готова к работе.

— Ага, а мы, пегасы, можем использовать её, чтобы поиграть в пони-вышибалы в любую солнечную погоду! — сразу же оживилась Скуталу.

Гермиона, Джинни и ещё несколько человек поблизости недоуменно уставились на них.

— Пониметалка? — удивлённо спросила Джинни.

— Ага. Ну, вообще-то, это требюше, только он сделан так, чтобы бросать поней в озеро, — сказала Свити, развернувшись к рыжей. — И это очень весело!

— Подождите, — прервала их Гермиона, — вы хотите сказать, что вчетвером построили настоящий требюше? Сами?

Гарри кивнул.

— Если честно, летом мы построили целых два.

Глаза Гермионы остекленели, когда она попыталась представить, как эти четверо строят требюше, достаточно большой, чтобы бросать пони или людей. Нужны были недели, чтобы хоть немного научиться пользоваться инструментами. Недели, наполненные непрерывным пилением.

— Да, мы пытались получить кьютимарку за постройку огромной осадной машины, но, — Свити рефлекторно бросила взгляд на своё бедро, — из этого ничего не вышло.

При этой мысли все вокруг вздрогнули. Учитывая, какой урон (как физический, так и психический) эти четверо были способны нанести случайно, когда даже самый безобидный предмет в их копытах становился оружием массового поражения, если бы кто-то из них выбрал эту стезю целенаправленно, то стал бы ужасом совершенно иного порядка.

— А на этот раз всё будет намного проще, потому что мы все сможем использовать магию, помогая друг другу! — продолжила Свити.

— Но мы ж не могём ходить в Запретный лес, — обломала все планы Блум. — Откель мы возьмём нужные нам брёвна?

— Мы можем попросить у Хагрида, — пожала плечами Свити. — Если он пойдёт с нами, то будет достаточно безопасно. Не забывай, он тут штатный сотрудник.

— А ты размеры-то хоть помнишь? — спросила Скуталу.

— Агась, — сказала Свити. — Это будет легко.

— А они вообще нам позволят это? — спросил Гарри.

— Не понимаю, почему нет, — удивилась Свити.

— «Cum trebuchetta Proscriptae Erunt Tum Soli Proscripti trebuchetta Habebunt», — с улыбкой произнесла Гермиона. Все повернулись и уставились теперь уже на неё. — «Если объявить владение требюше преступлением, то требюше будут только у преступников», — всё ещё похихикивая, перевела девочка.

Сидевшие поблизости студенты-магглорожденные, как и несколько полукровок засмеялись, узнав слегка переиначенное, но очень многим известное высказывание. Гарри покачал головой. Вероятно, Гермиона выучила латынь лишь потому, что та часто использовалась в научных книгах, которые она читала — в тех, что были, как она называла, «для лёгкого чтения». Видя, что три жеребёнки твёрдо решили взяться за очередной проект, Гарри быстро смирился с неизбежным и вернулся к своему обеду.

Потом были занятия по трансфигурации и ЗОТИ. Оба занятия оказались скучными, хоть и каждое по-своему. На трансфигурации Эппл Блум таки добила свои инициалы из игл, вбивая их в потолок. Половина из тех игл к этому моменту уже снова стали спичками. Свити Белль завершила изображать бутик «Карусель» на оконных шторах, а на игле Скуталу оказалось вырезано весьма детальное изображение Рэйнбоу Дэш.

Как ни странно, профессор Квиррелл был довольно задумчив и провёл большую часть лекции, говоря о магглах. Многие вещи, которые магглорожденные считали самыми обычными — автомобили, автобусы, «лектриство» и тому подобное, — оказались смертельно опасными для магов и ведьм. Мир магглов был опасен для магов и ведьм просто потому, что они никогда не жили в нем и понятия не имели о грозящих им опасностях. Даже мысль о том, что кто-то может вот так запросто ворваться в их дом и что-то украсть, была практически неправдоподобной!

Оставив ходячие кустики лечурок в оранжерее, компашка направилась прямиком к хижине Хагрида. К счастью для их планов, он оказался дома. Храбро пережив встречу с Клыком и выманив Хагрида выйти из дома, дети объяснили, чего хотят.

— Значицца, — подвёл итог Хагрид, глядя на них и усмехаясь, — вы хотите построить ентот ваш «требуши», да? — косматый полувеликан озадаченно покачал головой. — И вам для этого нужно где-то шестьдесят ярдов лесины?

— Ага, этого должно быть достаточно, — нетерпеливо кивнула Свити Белль. — И ещё с тысячу фунтов камней.

Хагрид какое-то время задумчиво стоял, потирая подбородок сквозь бороду.

— Кажись, я знаю, где найти пару-тройку завалившихся деревьев, — он посмотрел на Гарри. — Но я не могу вас всех взять вместе с собой.

— Пойдём Свити Белль и я, — Гарри повернулся к остальным гриффиндорцам. — Эппл Блум, вы со Скуталу идите и подыщите нам подходящее место у озера, где мы сможем хорошенько закрепить основание. И сразу начинайте выравнивать площадку.

Две кобылки кивнули и развернулись, намереваясь уходить. Скуталу, а вслед за ней и Джинни превратились и взлетели, чтобы добраться туда поскорее. Ну, и чтобы просто полетать, раз уж они это умеют. Остальные первоклашки последовали за жеребёнками, полные любопытства и желания узнать, что же они собираются делать.

В итоге за Хагридом, когда тот вытащил огромный арбалет из-за двери своей хижины, последовали лишь Гарри, Свити Белль и Невилл. Гарри, глядя на арбалет, неожиданно для себя понял, что он размером почти с него самого!

— Вот первое, — заявил Хагрид где-то через три минуты ходьбы и указал на большое дерево, которое, видимо, упало во время последней бури.

По толщине ствол доходил примерно до шеи Гарри и был намного толще, чем им требовалось. С другой стороны, если они разделят его на четыре части, то получившиеся брусья будут вполне подходящего размера, чтобы вышла действительно прочная осадная машина.

Свити Белль внимательно изучила ствол дерева и, превратившись в единорожку, сделала на дереве зарубку. Пройдя вдоль ствола, она остановилась и сделала ещё одну зарубку, а потом повторила это ещё несколько раз. Наконец она развернулась и прибежала обратно.

— Если мы разделим ствол на части, — сказала Свити, — то у нас будет вся необходимая древесина! Давай, ты начнёшь здесь, а я займусь следующим разрезом, — сказала она, улыбнувшись Гарри. — Кто закончит первым, тот и начинает следующий. Хорошо?

Гарри пожал плечами и преобразился. Утвердившись на копытах, он аккуратно направил рог и наложил режущее заклинание, которое выучил ещё год назад, со всей силой, какую смог в него вложить. Раздался глухой удар, и ствол окончательно отделившись от корней, с шумом рухнул на землю. Мгновение спустя раздался второй удар, и ствол опустился ещё немного ниже.

Гарри пробежал мимо Свити и Невилла, которые срезали ветви на доставшемся им куске ствола — кусок Гарри был нижней частью дерева и веток на нём не было — и нашёл третью зарубку Свити. Разрезав ствол и здесь, он стал помогать Невиллу срезать ветви на получившемся бревне, а Свити пробежала мимо них дальше.

Хагрид, не забывая время от времени посматривать на лес вокруг, с удивлением наблюдал за их работой.

Когда жеребята закончили резать ствол, Гарри отпихнул оставшуюся часть, чтобы не мешалась, и откатил бревно, от которого только что отрезал верхушку, в сторону. Сосредоточенно прищурившись, он наколдовал водоотталкивающее заклинание, которому научился ещё в Эквестрии, когда они работали с древесиной там, и медленно пошёл вдоль отрезанного куска, заставляя сок выступать с противоположного конца бревна, тем самым в итоге уменьшив вес ствола почти вдвое. Под свежим разрезом образовалась приличная лужа сока. Свити со своим куском поступила аналогично. Они раз за разом повторяли эту операцию, пока не добрались до комля. Избавляясь от сока в дереве сейчас, они уменьшали количество смолы, которое им впоследствии придётся выскребать из ушей и шерсти.

Им удалось закончить работу, заляпав в соке лишь копыта, пусть и довольно сильно. Гарри счёл это победой, поскольку шерсть они от сока всё же уберегли.

Сразу же взмокнув от усилия, Гарри и Свити вдвоём подняли магией образованное из нижней части дерева бревно и отправились обратно в Хогвартс. Хагрид, подобрав парочку сучьев покрупнее (после того как Невилл обрезал те до более приемлемой длины), на всякий случай прихватил их с собой. Им потребовалось пять ходок, чтобы перенести все заготовки на лужайку.

Когда жеребята, которых под конец уже можно было буквально выжимать от пота, закончили и, тяжело дыша, уселись возле заготовленной древесины, рядом с ними сел и Хагрид.

— Да уж, малыши, впечатлили, — сказал великан. — Знавал я некоторых магов, у которых, того-этого, возникла бы куча проблем с ними, — лесничий посмотрел на брёвна. — Что дальше будете с ентим делать?

— Мы разделим нижнюю часть на четыре бруса, которые станут опорными стойками по двум сторонам, — сказала Свити. — Затем сделаем то же самое со вторым бревном, но два из четырёх получившихся брусьев разделим пополам, чтобы сделать концы рамы, а два оставшихся бруса образуют сам жёлоб. Третье бревно станет дополнительными опорами и осью. Из четвёртого выйдет метательный рычаг, а всё что останется, мы порежем и используем для изготовления ящика под камни. И да, может, у вас есть верёвка, которую вы можете нам отдать? — добавила маленькая единорожка, с надеждой взглянув на Хагрида. — Ярдов сто где-то.

— Та даж’ если и нет, то, думаю, домовые эльфы будут рады сделать её для вас, — рассмеялся здоровяк.

Благодаря остальной компании и щедрому применению магии для раскалывания, сверления дыр, обрезки, подъёма и удержания тяжестей им удалось закончить деревянную конструкцию ещё до ужина. Дети обнаружили, что если любой колышек перед тем, как вставить его в отверстие, слегка уменьшить, а затем восстановить до исходного размера, соединение деталей выходит очень тугим, почти так, будто детали и вовсе были цельными. Расшатать получившиеся нагели[1] оказалось попросту невозможно! Теперь оставалось лишь привязать верёвки, соорудить из них же чашку сидушки и заполнить ящик камнями.

Другие ученики, обратившие внимание на то, чем они занимаются, были озадачены объяснением гриффиндорцев-первоклашек, что они строят магометалку.

За ужином Гарри заметил, что директор снова выглядел усталым, что было весьма странным, если учесть, что даже после битвы со свирепым василиском директор не выглядел столь вымотанным.

После ужина детям пришлось вернуться в общежитие, чтобы заняться своими домашними заданиями. Ещё когда они усаживались за свой стол, Гарри заметил, что на доске объявлений появился новый листок. Поэтому, как только в их занятиях образовался перерыв, мальчик его прочёл и узнал, что в четверг у них будут первый урок полёта на мётлах. Что, согласно изменённому Дамблдором расписанию, означало, что на самом деле это произойдёт послезавтра — в пятницу. Гарри невольно задался вопросом, научится ли он вообще на этих уроках хоть чему-нибудь, учитывая, что и он, и жеребёнки летали почти ежедневно с тех пор, как впервые побывали в гостях у Уизли.

Правда, судя по тому, что он слышал от других студентов, не у всех гриффиндорцев была такая возможность. К примеру, у тех же магглорожденных, да и у большинства полукровок, родители которых строго придерживались правила, что их не должны видеть магглы. Или, к примеру, Невилл, чья бабушка вообще не подпускала его к метле. Хотя, учитывая постоянно происходящие с пухлым мальчиком несчастные случаи, даже когда он обеими ногами твёрдо стоял на земле, Гарри был вынужден согласиться, что у неё для этого были весьма веские причины.

Несмотря на то, что их постоянно отвлекали ласками и почёсываниями старшие девочки с Гриффиндора и Равенкло, державшие их на руках, гриффиндорцы-первоклашки всё же успели выполнить домашку до наступления отбоя и направились наверх, чтобы почти тут же рухнуть в постель. Кажется, пятикурсницы особенно ценили время, проведённое с милыми пони.

–=W=–

Четверг, а точнее среда, если судить по расписанию на эту неделю, выдался довольно тихим и спокойным, чему Гарри был несказанно рад. Он надеялся, что этот день пройдёт так же, как и предыдущий — без катастроф, устроенных Меткоискателями. Вместо этого он готовился к тому, что все его страхи появятся завтра — в день, когда они возьмут в руки мётлы вместе со слизеринцами. Если уж что и предвещало катастрофу, то Гарри подозревал, что это будет связано именно с объединением этих двух факультетов на одном занятии. Ведь на уроках зельеварения эта истина подтвердилась!

И раз уж речь зашла о слизеринцах, Гарри, если честно, откровенно недоумевал от того, насколько Малфой разительно не соответствовал идеалам своего факультета. Слизеринцы должны быть хитрыми и коварными, заботиться только о себе, они не дружили, а заключали союзы, притом довольно часто — временные. Перейти дорогу слизеринцу считалось делом опасным, ведь никогда не знаешь, когда и как он отомстит. И когда это действительно случалось, человеком, свершавшим месть, никогда не был тот самый слизеринец, у которого, собственно, для этой мести был повод. Оскорблённый «змей» организовывал всё так, что мстителем выступал обманутый, подкупленный или расплачивающийся за долги «друг» с какого-нибудь другого факультета. Слизеринцы были лидерами, но лидерами теневыми, они предпочитали тонкие манипуляции из-за спины, никогда не рискуя собой и не выставляя себя напоказ там, где им могли причинить вред… или обвинить в возможном фиаско всего дела.

Малфой же, в отличие от прочих, был дерзким, не боялся взяться за дело лично и руководить им напрямую — прямо как настоящий гриффиндорец. Если что-то его беспокоило, то он говорил тебе это в лицо, не улыбаясь, не юля и не норовя отступить и, затаив обиду, отплатить позже, когда меньше всего этого ожидаешь. Ему явно было важно, чтобы все знали, что именно он, Малфой, — лидер, что он тут главный, и упаси Мерлин того идиота, который попытается сказать, что это не так. Малфой считал, что все остальные должны, нет — обязаны следовать за ним. Осмотрительность точно не была одним из его принципов — такое впечатление, что оное слово и вовсе не входило в словарь блондинчика.

Постоянные высказывания Драко в духе «Мой отец думает…» или «Отец сказал…» уже стали притчей во языцех. Он не имел понятия ни о скрытности, ни о том, что не стоит раскрывать и тем более выпячивать свои таланты до тех пор, пока не сможешь извлечь из этого максимум выгоды. И, очевидно, завтрашние занятия по полётам станут очередным доказательством этого.

В общем, Малфой прочно зарекомендовал себя брехлом, во всё горло выражавшим своё недовольство командой собственного факультета по квиддичу, которая игнорировала такого «великого Его», и вечно хвастался, рассказывая длиннющие истории, которые всегда заканчивались тем, что он чудом спасся от маггловских вертолётов. Гарри, краем уха слыша его байки, каждый раз спрашивал себя, откуда вообще этот парень знал о вертолётах, если никто другой среди чистокровных, похоже, и слыхом не слыхивал ни значения этого слова, ни правильного его произношения.

Однажды Гарри даже задумался, а не сдать ли Малфоя с его хвастливыми россказнями аврорам, но затем решил, что так он не поступит. Пусть Малфой и раздражал своим поведением, но на самом деле он не слишком беспокоил ни его, ни жеребёнок. С другой стороны, излюбленными мишенями сноба-слизеринца были Невилл и Рон. Рону доставалось из-за бедности и многочисленности его семейства, а Невиллу — за его бездарность почти во всём.

–=W=–

Кастор вновь оказался в зале заседаний дома номер десять по Даунинг-стрит.

Вместе с двумя эквестрийскими агентами — Дроп и Хартстрингс — он провёл большую часть дня в Бассингборне, пока иномиряне изучали основы обращения с оружием. По их неуклюжести и скованности, выражавшихся в том, что эквестрийки постоянно подолгу возились с простейшими манипуляциями как при заряжании пистолетов, так и в целом при обращении с боеприпасами, становилось совершенно ясно, что они всё ещё учились пользоваться пальцами.

Собственно, следующую неделю они проведут там же, и Кастор не сомневался, что под конец курса эквестрийские агенты, как и большинство новобранцев, будут прекрасно разбираться в оружии и смогут разобрать совершенно незнакомую винтовку или пистолет, в которых заклинило патрон, и собрать их назад в считанные секунды. В отличие от большинства прочих новобранцев, прошедших столь ускоренные курсы, они получат квалификацию по стрельбе не только из пистолета, но и из длинноствольного, нарезного и гладкоствольного, автоматического и полуавтоматического оружия — пятнадцатичасовой рабочий день, сосредоточенный только на стрельбе, обеспечивает порой просто невероятные результаты.

И хотя персонал был весьма недоволен тем, что класс состоит из всего лишь двух курсантов, это позволило им до минимума сократить обычный тринадцатинедельный курс. Из учебного плана убрали индивидуальную физическую подготовку, строевую подготовку, обязательные армейские марш-броски и прочие моменты, не связанные напрямую со стрелковой подготовкой — как выяснилось, необходимость в этой части курса явно отсутствовала, поскольку этим двум новобранцам точно не требовалось учиться создавать незаметную снайперскую лёжку в лесу. Особо показательным стал тот потрясающий факт, что на пробной вылазке они с лёгкостью избежали захвата и в рекордно короткие сроки сами отловили своих облачённых в камуфляжные костюмы инструкторов. Анализируя результаты «выхода в поле», Кастор небезосновательно предположил, что не последнюю роль в их очевидно высоких навыках маскировки и поиска сыграла магия.

Инструкторам отдельно указали, что задавать любые вопросы об этих двух конкретных новобранцах строго запрещено. Их работа состоит в том, чтобы довести курсантов до уровня компетентности военнослужащих Её Величества. И точка.

Кастор едва успел устроиться в своём кресле, когда вслед за сэром Макколлом и сэром Уокером в зал вошёл премьер-министр. Они быстро сели, премьер, разумеется, уселся во главе стола. Какое-то мгновение собравшиеся просто переглядывались, затем Кастор открыл портфель и стал доставать книги. Первую он подвинул премьер-министру, остальные — директорам агентств.

— Эти книги любезно предоставил нам посол Блюблад. Он сказал, что мы можем оставить их себе. Первая, — Сирл указал на книгу в руках премьер-министра, — это общая история магов. Вторая, — он указал на ту, что держал сэр Уокер, — касается их авроров — это их аналог нашей полиции — и того, что они делают, чтобы держать в секрете волшебный мир. Третья, — штаб-сержант указал на книгу сэра Макколла, — это путеводитель по самым популярным волшебным местам в мире. Вероятно, во всех этих местах применена разновидность технологии отвода взгляда, подобная той, что нам продемонстрировали эквестрийцы. Но зная, где именно эти объекты находятся, нам, возможно, удастся их отыскать с помощью фотографий и видеонаблюдения. Посмотрим, как далеко может простираться их магия, оставаясь при этом эффективной.

Несколько минут чиновники молчали, листая страницы. Наконец сэр Уокер со вздохом отложил книгу.

— Все это время мы работали над протоколами первого контакта с Галлифреем, тогда как нам следовало готовиться к контакту с Нарнией… — уныло сказал он.

— А мы и приготовились. Протоколы находятся в файле 17, подраздел F, кабинет 231, в подвале дома номер 140 по улице Гауэр, — сообщил сэр Макколл. — Протокол первого контакта с королевством фейри[2]. Правда, по сути там всё сводится к «запастись хладным железом и молиться» — наверное, нам уже пора его обновить.

— И теперь у нас сложилась ситуация, больше похожая на помесь этих двух сценариев с фантастическим фильмом «Чужие среди нас», — сказал Мейджор и посмотрел на Кастора. — Могут ли эквестрийцы быть заинтересованы в том, чтобы помочь нам придумать работоспособную стратегию борьбы с этими магами? А если нет, то что мы можем сделать сами? — добавил он, переведя взгляд на двух директоров.

— Ну, у нас уже установлены камеры наружного наблюдения по адресу «Дырявого котла», — сказал сэр Уокер. — Хоть мы и не можем увидеть его вживую, но камеры отлично всё снимают. Мы составляем досье на всех, кто входит и выходит.

–=W=–

Поскольку в тот вечер у них была астрономия, гриффиндорская компашка провела свой день, работая над своим домашним заданием вместо того, чтобы заканчивать требюше. Затем, после ужина, все они попытались хоть немного вздремнуть, надеясь, что не будут засыпать на ходу, когда придётся вставать и идти на занятия. И эта тактика даже отчасти сработала — хоть просыпаться после всего пары часов сна и было ужасно, но дети хотя бы не отрубались прямо во время урока, как на прошлой неделе.

И на этот раз — хвала Селестии! — никаких кружений по коридорам после занятий!

–=W=–

Пятничный выпуск «Ежедневного пророка» вызвал у Дамблдора изжогу в тот же момент, как он его увидел: на первой полосе огромными буквами самым жирным шрифтом красовался заголовок, состоящий из двух строк: «ВАСИЛИСК УБИЛ УЧЕНИКА ХОГВАРТСА!» Под ним был заголовок чуть меньшего размера: «Дамблдор убивает тысячелетнего василиска Салазара!» На картинке под заголовками и сбоку от самой статьи был изображён василиск в ведьмовском туалете, смотрящий прямо на читателей. На двух меньших колдографиях присутствовали Миртл — колдофото явно было сделано в те времена, когда Миртл была студенткой ещё в свой первый раз, и Том Реддл, стоявший в туалете для ведьм. Подписи под колдографиями идентифицировали их как жертву и убийцу. Все три изображения явно были взяты из воспоминаний, которыми он столь щедро делился вчера.

Дементор их всех задери! Со всеми этими свалившимися на него заботами он совсем забыл связаться с мисс Скитер!

## 73. Согласованность

Дамблдор мог только покачать головой, одновременно потрясённый и восхищённый статьёй в «Ежедневном пророке», при этом немного недоумевая, каким образом Рита Скитер узнала всю эту историю. В принципе, личность того, кто именно поделился воспоминаниями, особого значения не имела. В среду он показал их достаточному количеству людей, и многие из них за исключением, пожалуй, первых четверых могли захотеть поделиться ими, дабы умаслить Риту и получить хоть какую-то защиту от её пера, обычно весьма злобного и язвительного.

Директор был доволен, обнаружив, что та часть статьи, где описывалось, как именно василиск был найден и повержен, хоть и была краткой, но в целом придерживалась фактов. Повествование перешло в область домыслов лишь там, где Рита пыталась изобразить, как именно могла выглядеть битва отряда из трёх профессоров во главе с Дамблдором против Короля змей. Заканчивалась статья общими историческими сведениями о василисках и кокатрисах, особо подчёркивая их редкость. Что ещё больше удивило директора, в газете была ещё одна статья, более глубоко разбирающая ситуацию и, самое главное, оправдывающая Хагрида.

Рита даже не стала пытаться обвинить Дамблдора ни в происшествии в целом, ни в том, как он с ним справился, поскольку он разобрался с ситуацией сразу же, как только её обнаружил, при этом постаравшись максимально обезопасить как студентов, так и сотрудников. Даже и прицепиться не к чему! Вероятно, для Риты его действия стали сплошным разочарованием, учитывая, сколько раз за свою карьеру репортёра она разбрасывалась самыми разнообразными, порой — довольно скандальными и грязными обвинениями в сторону множества людей.

Развернув газету, Альбус обнаружил на нижней половине газетного листа ещё один заголовок, практически эту половину и занимавший: «НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ ТОГО-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ — ТОМ РЕДДЛ!» Заголовок поменьше под ним гласил: «Простой сирота-полукровка десять лет дурачил чистокровных!»

Ссылки под заголовками на первой полосе вели к обширным статьям внутри, где чуть ли не дословно было приведено то, что он в среду показал Амелии, Корнелиусу, Августе, Люциусу и многим другим.

Больше всего Дамблдор был впечатлён тем, что Рита успела пообщаться с владельцами магазина «Горбин и Беркс» и пересказала поведанное ей описание смерти Хепзибы Смит, а также пропажу их ценных семейных реликвий, вдобавок репортёр даже сумела разыскать кое-кого из взрослых, кто был в то время воспитанником в приюте. Не избежала быть раскопанной и история Гонтов, когда Скитер задалась вопросом, всё ли произошло именно так, как все считали до того.

Выжившие сироты описывали тогдашнего Тома Реддла как ребёнка угрюмого, злобного и уж точно не чистокровного, раскрывая глаза на его суть. Все они разными словами, но повторяли историю о том, как его обездоленная мать добралась до приюта и в тот же день умерла при родах, и всё, что досталось от неё ребёнку — имя «Том Марволо Реддл». Отца Тома и вовсе никто никогда в глаза не видывал.

В своей статье Рита показала Тома Реддла состоявшимся злодеем задолго до того, как он стал серийным убийцей, известным под именем «Тот-Кого-Нельзя-Называть».

Что ж, зная Скитер, Дамблдор решил, что статья могла быть и намного хуже. А главное, она сбрасывала Тома Реддла с пьедестала, на который его воздвигли многие маги и ведьмы. Те чистокровные, кто десять лет назад тайно помогали Тёмному Лорду, сейчас, несомненно, будут потрясены тем, что он сумел заморочить им голову, и жалеть о каждом кнате, потраченном на Тома.

Каким бы могущественным магом он ни был, но остаться лидером движения за чистокровность, когда он сам даже близко ею не обладал, да ещё и лгал всем об этом? Многие и помыслить о подобном не могли. Возникни даже слухи, что всех их, таких великих и с многовековой родословной, одурачил полукровка, они бы с этим не смирились никогда. А уж на тех, кто открыто поддерживал его, остальные чистокровные теперь и вовсе будут показывать пальцем и смеяться над их легковерностью.

Всё это значило одно: когда Том вернётся, прежнюю финансовую поддержку ему восстановить будет трудновато. Семьи, что прежде поддерживали его, больше не станут этого делать из-за его наглой лжи. Конечно, по возвращении он найдёт кое-каких сторонников среди отъявленных маргиналов, готовых помочь ему и которым будет плевать, какая там у него кровь, но их будет уже намного меньше, чем он собрал в прошлом.

А вот следующая статья обеспокоила Дамблдора. На второй половине следующей страницы газеты расположился материал под заголовком «Тот-Кого-Нельзя-Называть жив!»

В статье было чётко указано, что Тёмная метка, которую носят все Пожиратели смерти, была своеобразным барометром того, насколько близок Тёмный Лорд к возвращению. Это откровение сопровождалась историей возникновения Тёмной метки и тем, что о ней вообще было известно. В принципе, в этой информации не было ничего такого страшного — он сам поделился ею с остальными через свои воспоминания.

Проблема была в другом: Рита прямо указала, что Люциус Малфой был участником группы, которая обсуждала это событие. И что он подтвердил, что состояние Тёмной метки гласило о том, что Тот-Кого-Нельзя-Называть не был убит, что Тёмный Лорд, ставший бесплотным духом, попросту скрывался всё это время. Рита построила статью так, что создавалось впечатление, будто Люциус принимал куда как более активное участие в обсуждении, подтверждая факты, и описывала его мимику и жесты так, словно он всё ещё поддерживал падшего мага.

Откуда она знала, что Люциус вообще видел это воспоминание и что он говорил? Дамблдор никому не сообщал, что в среду показывал воспоминания ещё и Люциусу, и прекрасно знал, что ни Амелия, ни Корнелиус, ни Августа по многим причинам никогда не стали бы рассказывать об увиденном этой репортёрше.

Амелия, например, не стала бы ничего рассказывать просто потому, что её слова прозвучали бы обвинением в адрес Люциуса, подобные действия привлекли бы его внимание к ней и её отделу — а у главы ДМП уж точно не было желания давать ему ещё одну причину для политических нападок в Визенгамоте! Не говоря уже о том, что Амелия терпеть не могла эту пронырливую и наглую газетчицу — Рита написала слишком много статей, критикующих отдел и умственные способности самой Амелии, чтобы она решилась пойти на такое! Корнелиус также не стал бы трепаться о подробностях их разговора, поскольку сам всё ещё категорически отказывался верить, что Волан-де-Морт всё ещё жив, пусть и в виде духа, а не погиб. А что касается Августы, Дамблдор не мог представить, чтобы она связалась с «Ежедневным пророком» хоть по какому-то поводу, если только он напрямую не касался её семьи.

И уж в чём Дамблдор был уверен абсолютно, так это в том, что сам Люциус никогда не станет раскрывать то, что знает о Тёмной метке тем, кто знал меньше его самого. Пожиратели смерти знали, что она значит, а другим знать не следовало. Обнародуй он информацию, которую, по их мнению, следовало держать в секрете, и те, кому десять лет назад удалось избежать сетей министерства, вычислят его и показательно накажут. Ведь если все узнают, что Тёмный Лорд возвращается, они же начнут готовиться.

И всё же, как она вообще заполучила эту информацию?

К счастью, Рита ни словом не упомянула, что метку можно использовать для отслеживания Пожирателей смерти и даже для поиска самого Тёмного Лорда! Альбус был уверен, что это лишь потому, что она сама об этом не знала. В противном случае она бы обязательно использовала эту возможность как повод для статьи, требующей от министерства выследить Тёмного Лорда и разобраться с ним раз и навсегда.

Как бы то ни было, статья этой писаки уже разворошила осиное гнездо, и теперь со всех сторон раздавались требования к Корнелиусу увеличить бюджеты аврората и отдела регулирования магических популяций и контроля над ними для решения этой проблемы.

Дамблдор с облегчением увидел, что первые чёткие изображения атлантов, украшавшие страницы «Ежедневного пророка», обнаружились лишь на последних страницах газеты. Колдографии шли с указанием имён, запечатлённых на них, и практически безо всякой сопроводительной информации. Материал об иномирных гостях наверняка привлёк внимание лишь немногих читателей — тематика первых статей выглядела куда более важной и злободневной.

Остаток утра Дамблдор провёл с заблокированным камином, размышляя обо всём, что разузнал на прошлой неделе. Он даже провёл несколько часов в своём Омуте памяти, пересматривая и анализируя то, что уже знал. Тем не менее что-то всё равно не складывалось.

–=W=–

Следующий день, пятница, пошёл по расписанию четверга. Гарри, вероятно, стоило бы переживать, что технически это всё же была пятница, да ещё в придачу тринадцатое, но он был слишком рад, что даже притом, что это была пятница, тринадцатое, сегодня у них не будет уроков зельеварения! Хоть этого им удалось избежать!

С другой стороны, это так же означало, что их первый урок полётов, назначенный на сегодня, пройдёт в пятницу, тринадцатого — в не самый благоприятный день, чтобы пробовать учиться чему-то опасному. В принципе, и неопасному тоже.

Похоже, принесённый во время утреннего налёта сов «Ежедневный пророк» разозлил только профессора Квиррелла, остальные же были в восторге от подробных репортажей о событиях, которые они пропустили во вторник, когда были в Хогсмиде. Откровение о том, что Волан-де-Морт всё это время не был мёртв, а скитался неприкаянным духом, стало для многих шоком. Невилл почти потерял сознание, когда прочитал отрывок о том, что Пожиратели смерти становятся всё активнее по мере того, как темнеет их метка. Его соседям даже пришлось положить Невилла головой на стол рядом с тарелкой на несколько минут, а то он рисковал навернуться со скамейки.

Несмотря на то, что Гарри, Гермиона и жеребёнки лично слышали, как Твайлайт говорила, что змей был почти пятнадцати селестиалов в длину, только увидев колдографию в газете, они в полной мере осознали, насколько же огромным на самом деле был этот гад.

Кстати говоря, во время налёта почтовых сов и до того, как Невилл грохнулся в обморок, перед ним приземлилась сипуха — как оказалось, его бабушка прислала ему небольшой пакет. Открыв посылку, Невилл взволнованно показал всем стеклянный шар размером с полкулака, внутри которого словно клубился белый дым.

— Напоминалка! — радостно объяснил он, поднимая шар. — Вы же знаете, я постоянно что-то забываю. А напоминалка показывает, если ты что-то забыл. Смотрите, вы вот так крепко её сжимаете… — внезапно белый дым внутри шара стал алым. — И если он станет красным, то… ой-й… — лицо Невилла осунулось, и он вздохнул, — то ты что-то забыл… — уныло добавил он.

А Гарри, как выяснилось в следующие несколько секунд, чересчур увлёкся разглядыванием манипуляций с незнакомым магическим прибором. Потому что Драко Малфой, просмотрев собственную посылку из дома, подошёл к гриффиндорскому столу, явно настолько снедаемый любопытством, что же такое бабушка Невилла отправила своему внуку, что не смог удержаться от привычных «мелких шалостей». И, приблизившись, он ловко выхватил напоминалку из вытянутой руки Невилла.

К счастью, профессор Макгонагалл обнаруживала возникающие проблемы быстрее, чем любой другой преподаватель и уже через секунду оказалась на месте события.

— В чем дело? — спросила профессор, приподняв бровь.

— Малфой отобрал у меня напоминалку, профессор, — пробормотал Невилл.

— Я просто взял посмотреть, — нахмурился Малфой, когда понял, что с его желанием повеселиться случился облом.

Блондинчик поспешил небрежно кинуть магический предмет на стол и отойти, словно изначально именно так и собирался поступить.

Когда слизеринец их покинул, Гарри посмотрел на Рона, а затем на Невилла, который полным недоумения и тревоги взглядом продолжал сверлить полную алого дыма напоминалку.

— Жаль, что никто не пересказал аврорам все те истории, которыми во всеуслышание хвастался Малфой, — сказал Гарри. — Вряд ли они могли всерьёз поверить в эту чушь, но было бы весело посмотреть, если бы они решили их проверить. Можете представить себе его лицо, — добавил Гарри, криво ухмыльнувшись Рону и Невиллу, — если он вдруг услышит, что с ним хочет поговорить аврор о том, почему он позволил пилотам маггловского вертолёта заметить себя? — Его двое друзей также усмехнулись. — И как только он снова скажет: «Мой отец считает…» Думаю, они рассмеются прямо ему в лицо.

В дальнейшем день прошёл так же, как и предыдущий, за исключением того, что за обедом Малфой принялся похваляться, насколько мастерски владеет метлой.

В половину четвёртого все гриффиндорцы высыпали с крыльца на свой первый урок полётов. Погода стояла просто прекрасной — небо было ясным и свежим. Дети зашагали по пологому холму к ровной лужайке, высокая трава колыхалась вокруг их ног, словно морские волны. Вдали мрачно покачивались деревья запретного леса.

Слизеринцы уже были на площадке, а на земле аккуратными рядами лежали двадцать мётел. Гарри смерил эти летальные… в смысле летательные средства скептическим взглядом. Ещё до начала занятий в школе Фред и Джордж Уизли жаловались ему и жеребёнкам, что школьные мётлы ненадёжны, некоторые из них трясёт, если подняться на них слишком высоко, а другие сносит или кренит то влево, то вправо при полете в зависимости от того, какая именно метла тебе достанется.

Мадам Трюк, их учительница, ведьма с короткими седыми волосами и жёлтыми как у ястреба глазами, появилась уже через несколько секунд.

— Ну, и чего вы все ждёте? — рявкнула она, уперев руки в бёдра. — Встали в ряд у мётел. Давайте, давайте, шевелитесь.

Гарри увидел, что метла, которая ему досталась, была старой и потёртой, некоторые прутья и вовсе торчали из неё под странными углами. Хотел бы он, чтобы у него сейчас был «Нимбус»!

— Поднимите правую руку над метлой и скажите: «Вверх!», — приказала мадам Трюк.

— ВВЕРХ! — раздался нестройный хор голосов.

Как и ожидал Гарри, мётлы Гермионы, Рона, Джинни и его собственная прыгнули прямо им в руки. Остальным повезло меньше. Крики «ВВЕРХ» стали громче и резче. Метла Невилла вообще не двинулась с места. Дрожь в голосе мальчика ясно указывала на его нежелание отрываться от земли.

Профессор ходила меж рядов студентов, показывая им, как правильно садиться и удерживать свои метлы, поправляя их хватку. Малфою она и вовсе заявила, что он годами делал это неправильно, что стало настоящей музыкой для ушей Гарри и остальной гриффиндорской компашки.

И тут, естественно, всё пошло наперекосяк.

Нервничающий Невилл, переживающий, что делает что-то не так, и испугавшийся, что останется позади, каким-то образом сумел подняться на четыре, потом на пять, шесть, семь ярдов, стремительно взлетая всё выше и выше! Все в ужасе смотрели, как он, перепугав всех, в конечном итоге рухнул с метлы вниз.

После быстрого осмотра мадам Трюк сказала, что ничего страшного не случилось, всего лишь сломанное запястье — к огромному облегчению тревожащихся друзей. Приказав всем положить мётлы на землю и под страхом отчисления из школы не трогать их, профессор увела мальчика в больничное крыло.

Малфой едва дождался, когда они вдвоём окажутся вне пределов слышимости, и тут же разразился издевательским смехом. Его комментарий, произнесённый сквозь смех, где он обозвал несчастного парня «жирным тюфяком», заставил смеяться и других слизеринцев.

— Заткнись, Малфой, — внезапно сказала Парвати Патил, раздражённая тем, что смеются над раненым.

В противовес Парвати, Панси Паркинсон со Слизерина обозвала Невилла толстым плаксой.

В этот момент Малфой что-то увидел и, не сдержавшись, кинулся туда, где рухнул невезучий мальчик.

— Гляньте-ка! — крикнул слизеринец и что-то поднял с земли.

В высоко поднятой руке блеснула напоминалка Невилла.

Гарри вздохнул. Некоторые люди просто неспособны сдерживаться, а потому причиняли боль другим, чтобы почувствовать себя хоть чуточку счастливее. В этом отношении Малфой был точь-в-точь как Даймонд Тиара. Гарри сделал несколько шагов к белобрысому мальчишке.

— Малфой, дай сюда.

Теперь уже все смотрели на них.

— Хочешь вернуть малышу игрушку, Поттер? — с откровенной издёвкой сказал Малфой, злобно усмехнувшись. — Тогда иди и забери!

— Дай сюда! — повторил Гарри, подойдя ближе.

Вместо этого Малфой запрыгнул на свою метлу и улетел. Гарри заметил, что хоть в этом он не соврал — гадёныш и правда неплохо ею владел. Малфой поднялся до уровня верхних веток дуба и завис над ними.

— Поднимись и забери, Поттер! — насмехался он.

Не глядя, Гарри подхватил свою метлу.

— Не надо! — крикнула Гермиона. — Мадам Трюк сказала нам не двигаться с места — из-за вас двоих у нас у всех будут проблемы!

Однако прежде чем Гарри хотя бы попытался двинуться с места, мимо него пронеслась оранжево-сиреневая полоса.

Малфой с почти явственным взвизгом внезапно дёрнулся в сторону. Скуталу, лениво помахивая крыльями, висела в воздухе прямо перед ним, скрестив передние ноги, и буравила блондина сердитым взглядом.

— Верни взад, — сказала она с явной угрозой в голосе, протягивая за шаром переднее копыто.

Гарри крепко сжимал метлу на случай, если Скуталу понадобится помощь. Не то чтобы он верил, что такая помощь могла реально потребоваться, но всё же…

Малфою потребовалось лишь секунда, чтобы перестать таращиться на пегасёнку и справиться с удивлением — надменное выражение быстро вернулась на его лицо.

— Вы что, ждёте, что я послушаюсь какой-то лошади?

И Свити Белль, и Эппл Блум ахнули. Вид у них был такой, будто они прямо сейчас возьмут свои мётлы и присоединятся к Скуталу, ошарашив этим и гриффиндорцев, и слизеринцев.

— О, Селестия, он это сделал, — тихо прошептал Гарри. — Да она ему это ни в жисть не простит.

Драко толкнул метлу влево, чтобы рвануть было в другом направлении, но снова оказался нос к носу с оранжевой пегаской, поза которой почти не изменилась: она всё так же лениво махала крыльями и тянула к нему копыто, правда, выглядела она теперь взбешённой.

— Я. Сказала. Верни. Взад! — достаточно громко, чтобы любой из толпы внизу мог её расслышать, почти что прорычала Скуталу.

Малфой раздражённо хмыкнул и вместо этого качнул метлу вправо, затем влево, затем снова вправо. Но каждый раз пони снова оказывалась прямо перед ним, не сводя взгляда со слизеринца, и с лёгкостью повторяла все его манёвры, даже когда пегасёнке приходилось лететь спиной вперёд.

Из горла Малфоя вырвалось разочарованное рычание.

— Так ты хочешь его?! — прокричал он, разворачиваясь сторону и закидывая руку за голову. — Тогда лови! — и он изо всех сил выбросил руку вперёд.

…И чуть не навернулся с метлы. Драко дёрнулся, пытаясь удержаться, и понял, что так ничего и не кинул. Его замешательство длилось недолго — понимание случившегося пришло, когда что-то промелькнуло мимо него вместе с полным сарказма удаляющимся криком «Спасибо!».

Этим «чем-то» оказалась Скуталу, летевшая обратно к их группе и крепко державшая промеж копыт напоминалку, которую выхватила прямо из руки Малфоя.

Приземлившись, Скуталу передала шарик-артефакт Гарри, и он, наконец-то бросив свою метлу, сунул оный в карман. Ухмыляясь, они смотрели, как хмурый Драко приземляется среди остальных слизеринцев.

— МИСТЕР МАЛФОЙ!!!

Все повернулись и увидели идущую к ним широкими шагами профессора Макгонагалл. При виде декана Гриффиндора Драко стал выглядеть даже белее обычного.

— Никогда… За всё время, что я преподаю в Хогвартсе… — очки профессора яростно блеснули, когда она в конце концов добралась до их группы. — Как вы смеете? — потребовала она ответа. — Мадам Трюк специально сказала вам всем держаться подальше от мётел, пока она отведёт Невилла в больничное крыло!

— Но профессор, Скуталу тоже летала! — попытался возразить Теодор Нотт.

Профессор повернулась и посмотрела на пегаску. Скуталу виновато потупилась, но затем посмотрела на свою метлу, по-прежнему лежащую на земле, и, повернувшись лицом к профессору трансфигурации, невинно улыбнулась, демонстративно потянулась и сложила крылья.

Лишь на мгновение задержав на пегаске взгляд, профессор Макгонагалл снова повернулась к Драко.

— В отличие от вас, мистер Малфой, её метла так и лежит на земле, а не зажата в руке!

— Но Скуталу…

— Довольно, мистер Нотт. Мистер Малфой, следуйте за мной. Сейчас же.

Профессор Макгонагалл устремилась к замку, и Драко пришлось бежать за ней трусцой, чтобы не отстать. Гарри и другие гриффиндорцы, сдерживая смех, наблюдали за тем, как обнаглевший Малфой, наконец, попался-таки под горячую руку профессору. Гарри больше не мог вытерпеть.

— Моему отцу не будет приятно слышать об этом, — сказал он как можно более высокомерным тоном.

Гриффиндорцы наконец грянули хохотом и хихиканьем, в то время как слизеринцам оставалось лишь грозно хмуриться. Хотя… Гарри заметил, что мисс Гринграсс и её подруга — Дэвис, похоже, скорее улыбались, чем хмурились, наблюдая за Драко, бегущим за профессором как собачонка.

Все они видели, как мадам Трюк встретилась с профессором Макгонагалл прямо в дверях замка. После короткого обмена репликами лётный инструктор направилась в их сторону. Гриффиндорцы быстро взяли себя в руки, а Скуталу неохотно снова приняла человеческий облик. Когда Трюк подошла к ним, все они чинно стояли рядом со своими мётлами. Как и продолжавшие хмуриться слизеринцы.

Оставшаяся часть урока прошла спокойно и без происшествий, поскольку те, кто совсем не был знаком с мётлами, практиковались в поворотах, подъёме-спуске и ускорении-замедлении. Более умелым ученикам позволили поиграть в салочки, но не поднимаясь выше десяти футов от земли. Соблюдать установленный преподавателем лимит скорости и вовсе не было проблемой — метлы и сами явно не могли его превысить.

После урока профессор позволила ученикам практиковаться столько, сколько они захотят, при условии, что они не будут улетать с лужайки перед замком. Скуталу тут же бросила метлу и взмыла ввысь на собственных крыльях.

И тут снова всё пошло наперекосяк. Показания свидетелей и невольных участников о том, что именно случилось, разнились в зависимости от того, кто рассказывал эту историю. Слизеринцы утверждали, что во всем виноваты гриффиндорцы. Гриффиндорцы говорили, что это слизеринцы подстроили. Гарри же винил Скуталу и Джинни.

Салочки довольно быстро превратились в догонялки между Скуталу и Джинни, те сменились каскадом головокружительных трюков, продолжавшимся, пока Гремучая ива не решила, что жужжащие и мельтешащие вокруг неё мухи доставляют ей неудобства. В результате, к немалому своему удивлению, слизеринцы открыли для себя все грани удовольствия быть оплёванными древесным соком, как и остальные члены гриффиндорской группы первоклашек, естественно, за исключением жеребёнок и Гарри — они уже имели счастье с этим познакомиться, и далеко не один раз.

Что ж, судя по её поведению, Гремучая ива осталась довольной тем, что дети убрались от неё подальше. По крайней мере, она прекратила нервно вздрагивать и стала похожа на обычное дерево, кои во множестве своём растут в лесу.

Как вскоре обнаружилось, сок было далеко не так просто удалить с волос и одежды, гораздо труднее чем с кожи. После нескольких десятков очищающих «scourgifies» и похода в общежитие для переодевания гриффиндорская банда первоклашек снова собралась возле требюше. Накуксившиеся слизеринцы отступили в замок и больше не показывались.

И да, теперь первоклассникам обоих факультетов до конца года запретили летать на мётлах кроме как под непосредственным надзором мадам Трюк.

Первое испытание осадной машины прошло идеально (притом Гарри понятия не имел, как у них это вышло). Скуталу запустили над озером с более чем удовлетворительной скоростью — прочие гриффиндорцы не решились рискнуть своей жизнью. Но после того как Свити Белль, Эппл Блум и Гарри с радостными воплями улетели в озеро, остальные, больше не мешкая, последовали их примеру — похоже, все они неплохо разбирались в искусстве оставаться на плаву после того, как окажешься в воде. А ещё внезапно выяснилось, что именно удары о воду на довольно высокой скорости помогли удалить остатки сока с их волос.

И ещё — о чудо! — на этот раз ни у кого из Меткоискателей не было сока или смолы в хвостах и ушах!

Когда Гермиона спросила, почему Меткоискатели превратились в пони, прежде чем использовать требюше, Гарри неохотно признал, что они понятия не имеют как плавать в человеческом обличье, и Гермиона незамедлительно принялась обучать их этому ценному навыку — делать было всё равно нечего, пока они ждали своей очереди, чтобы с головокружительной скоростью снова улететь в озеро.

Радостные вопли привлекли внимание других учеников, и в итоге, как и в Понивилле, машина массового уничтожения быстро стала машиной массового развлечения. Гарри даже слышал, как несколько слизеринцев-старшекурсников обсуждали друг с другом это, по их словам, удачное дополнение к озеру.

В тот вечер, к радости Рона и ошеломлённому удивлению Невилла, Драко за ужином не появился. Впрочем, уже вскоре они узнали, что его всё же не отчислили, как на то горячо надеялся Рон. Вместо этого слизеринец сидел в своей комнате в общежитии и, по словам профессора Макгонагалл, «тщательно обдумывал последствия своего решения не подчиняться прямому указанию профессора на занятии». Им сказали, что он вернётся в понедельник.

Слизеринцы, похоже, считали, что Малфой попал в беду по вине Гарри. С другой стороны, на весь первый курс произвело впечатление, чем закончилось то, что кто-то из них на свой страх и риск посмел ослушаться учителя! Многие, кто, возможно, и был готов нарушить правила, решили, что осторожность — это слово дня, недели и месяца.

Жеребёнки решили быть особенно осторожными в своих попытках обрести свою кьютимарку.

После ужина, когда уставшие гриффиндорцы выполняли задание по зельям, занятие по которым должно было состояться завтра, Гарри заметил, что в списке под заголовком «ВНИМАНИЕ ВСЕМ ГРИФФИНДОРЦАМ!» появилось новое правило:

5) Вне матчей и тренировок по квиддичу максимальная скорость пегасов не должна превышать 40 миль в час.

5а) В официальных матчах по квиддичу в облике пегаса участвовать ЗАПРЕЩЕНО (участник должен быть человеком и передвигаться на метле).

Гриффиндорцы-первоклашки провели остаток вечера в попытках всё же сварить зелье от фурункулов — дело, которое им столь неожиданно пришлось прервать на прошлой неделе. Как минимум трое из них наблюдали, как Невилл и Свити Белль, каждый сам по себе, готовили свои зелья. На удивление, им двоим удалось более-менее успешно выполнить задание, не расплавив котлы, не вызвав взрывов и не создав спонтанно новое зелье с неизвестными свойствами. Правда, оттенок зелья не совсем соответствовал эталону, но всё же находился в пределах допустимого по тем требованиям, согласно которым они должны были сдать это зелье в классе в прошлую пятницу.

Когда дети закончили, а результаты их трудов были должным образом упакованы в небьющихся флаконах, первокурсники смогли расслабиться. Теперь в центре внимания оказались пони.

–=W=–

Гарри решил, что пятница — пусть сегодня и была суббота, но учились они по расписанию пятницы — будет бичом гриффиндорско-слизеринской толпы первокурсников до тех пор, пока Свити Белль будет позволено попробовать готовить зелья.

То, что она была милой жеребёнкой[1], не подлежало сомнению. Столь же верно было и то, что Гарри почти всегда был рад видеть её (как и других своих подруг). Иногда, сидя в одиночестве в своей комнате в замке Твайлайт, особенно когда Меткоискатели в очередной раз отбывали своё домашнее заключение, Гарри по-настоящему скучал по ним. Одно лишь то, что он находился с ними в одной комнате или хотя бы знал, что они неподалёку в соседнем помещении, уже немало успокаивало черноволосого мальчика. Во время учебного года сидеть дома было не так уж и плохо, по крайней мере они могли видеться хотя бы в школе. Но летом? Даже занятия магией и чтение не особо помогали отвлечься и лишь приглушали то, насколько он скучал о них по вечерам.

Но только не сегодня. О нет, сегодня он ничуть по ним не скучал. Ага. Собственно, именно поэтому он сейчас и прятался в чулане для мётел на третьем этаже в правом коридоре. Он надеялся, что Пушок, сидевший за дверью всего в нескольких ярдах от него, будет достаточной причиной, чтобы испугать его преследователей и не дать им сюда заглянуть.

Гарри всегда задавался вопросом, каково это — быть самым популярным ребёнком в классе, а не пребывать на самом днище коллектива, будучи целью для всех подлых шуток, какие только можно придумать. Даже в Эквестрии он не был самым популярным жеребчиком в классе, но там против него работала скорее его необычная окраска, собственно, как и у Пипсквика.

Хотя Пипсквик, по словам кобыл и жеребёнок, был «милым».

Что правда, то правда. У Гарри были друзья — Меткоискатели, и лучших друзей, как он считал, не было ни в одном мире. Но сам он никогда не был тем, кого можно было бы назвать популярным.

До сегодняшнего дня.

Гарри решил, что в свете сегодняшних событий находиться на пике популярности — это совсем не то, что он ждал и на что надеялся. И определённо не то, что ему об этом рассказывали. И уж совсем не то, повторения чего он когда-либо действительно захотел. Личный опыт оказался отличным учителем.

Гарри покачал головой, вспоминая, как начинался день.

Девочки, как обычно, пробрались в комнату мальчиков через сундук, чтобы проверить, не успел ли он проснуться. Несколько дней назад жеребёнок уже спрашивали, почему они постоянно приходят за Гарри по утрам, на что они без какого-либо стеснения заявили, что всегда будили Гарри дома. Такой ответ лишь заставил остальных мальчишек поинтересоваться, а не вместе ли они живут. Конечно же Гарри сказал, что нет, а затем объяснил, что просто они вечно просыпаются раньше него, когда они спят вместе — что привело к ещё большему количеству неловких моментов, когда он пытался хоть как-то объяснить, почему они спали все вместе. Его попытки объяснить, что они делали это только во время совместных ночёвок, не встретили должного понимания. И даже его слова о том, что они всегда это делали только в форме пони, ничуть не помогли. Его последняя попытка: «Это сложно объяснить!» была встречена полными сомнений кивками.

Хихиканье девочек, раздававшееся на заднем плане, ничуть не помогало выкрутиться из этого дурацкого положения. С тех пор каждое утро остальные мальчишки просто игнорировали нашествие девчонок, только следили за тем, чтобы шторы их балдахинов были задёрнуты, когда они ложились спать. И не открывали их, пока доносящиеся снаружи звуки не сообщали, что девочки в компании Гарри покинули комнату.

За эти дни Гарри научился ловко одеваться прямо в своей постели, в чём помогали щедрое применение магии и аккуратно развешенная с вечера на спинке кровати повседневная одежда.

С другой стороны, в комнату мальчишек-первоклашек Гриффиндора приходили не только жеребёнки и Гермиона, но зачем-то здесь оказывались и Джинни, Парвати, Фэй и Лаванда. Зачем?

В общем, даже сегодня утром другие парни в общежитии смотрели на него с прищуром, явно сомневаясь в том, что им сказали.

## 74.Террор в коридорах

Завтрак в субботу, расписание занятий которой соответствовало пятнице, прошёл тихо. Даже совиный налёт выдался довольно скудным. С другой стороны, поскольку поводом, из-за которого каждый день с начала этого учебного года за завтраком в зал врывалась огромная стая сов, раз за разом становились именно нынешние первокурсники, подобное внимание их несколько… «разбаловало» (если Гарри правильно интерпретировал бросаемые в сторону гриффиндорцев-первоклашек взгляды старших учеников), потому что, как позже Гарри краем уха услышал обрывок разговора «старшаков», даже сегодняшний «сокращённый» наплыв пернатых был масштабнее, чем обычно бывало в прошлые года.

Лучшим моментом за всё утро, по крайней мере для Гарри, стали три аврора, внезапно вошедшие в зал посреди завтрака. Не задерживаясь, они прошли к главному столу и попросили заместителя директора Макгонагалл предъявить им Драко Малфоя. Гарри уставился на них, затем посмотрел на Рона и Невилла, но они оба, явно ошарашенные происходящим не меньше него, только молча покачали головами. А вот ухмылка Джинни, когда авроры направились к месту, где сидел Драко, дала понять мальчикам, кто именно уловил их идею о хвастовстве белобрысого. Скуталу незамедлительно вознаградила ведьмочку щедрой порцией бекона с блюда, которое она прихватизировала для Гарри и жеребёнок.

Близнецы, поначалу смотревшие с удивлением и недоверием, теперь бросали на сестру гордые взгляды.

— Они так быстро растут, — сказал Джордж, картинно смахивая несуществующую слезу.

— Поистине чудесно, — добавил Фред, подавая брату взятую со стола салфетку на манер платка. — Она не пробыла здесь и месяца, а уже обошла нас в списке лучших розыгрышей этого года…

— Значит, нам предстоит взять новую высоту! — притворно вздохнув, заявили они в один голос и усмехнулись.

Равенкловцы, сидевшие к ним ближе всех, содрогнулись.

Остаток завтрака пролетел как-то слишком быстро, и вскоре Меткоискатели сотоварищи были вынуждены отправиться в класс зельеварения, где первым делом им пришлось сдавать свои готовые зелья.

Поскольку Свити Белль и Невилл хоть и находились под пристальным и непрерывным наблюдением, но всё же выполнили всю работу своими руками, то в ответ на недоверчиво приподнятую бровь профессора смогли честно заявить, что зелья они приготовили самостоятельно.

Профессор Снейп почему-то не выглядел счастливым, получив от гриффиндорцев четырнадцать маленьких флаконов со средством от фурункулов. Тем более, что он был вынужден поставить всем четырнадцати «удовлетворительно», конечно, если не считать Гермионы, единственной из всех получившей «выше ожидаемого». Гарри считал, что цвет зелья точь-в-точь совпадал с требуемым, но не он был тут профессором зельеварения.

Сегодняшним их заданием стала мазь для лечения ожогов. Профессор Снейп явно посчитал произошедшее на прошлой неделе всего лишь досадным несчастным случаем, иначе бы не посадил Невилла и Свити Белль снова за один стол.

Услышав справа от себя негромкое «А-а-ап…», Гарри развернулся на звук как раз вовремя, чтобы увидеть, как Свити Белль его заканчивает: «…чхи!» К счастью, вовремя присев так, что голова превращённой единорожки оказалась ниже стола, при этом держась одной рукой за его ножку, а другой и вовсе упираясь в пол для устойчивости, она умудрилась ничего не снести со столешницы. Осознав, что опасность, вроде как, миновала, Гарри медленно выдохнул и оглядел комнату — и обнаружил, что остальная часть класса сделала то же самое.

Свити Белль встала и, поймав на себе взгляд Гарри, радостно улыбнулась, после чего принялась изучать инструкцию, изложенную в книге. Не глядя схватив в руку палочку для перемешивания, Свити умудрилась тут же уронить её на пол — аккурат между их с Гарри столами. Со вздохом подняв палочку, жеребёнка обнаружила, что та оказалась испачкана, но не бросать же её обратно на пол?

Вздохнув, Гарри полез в свой набор для зелий за запасной мешалкой, но не успел он её достать, как Свити с озорной улыбкой выхватила палочку из его собственного котла. Гарри закатил глаза, но ничего не сказал, решив, что его правильно сваренное зелье (по крайней мере он надеялся, что оно сварено верно), всё ещё обильно капавшее с палочки, возможно, поможет ей.

Тем временем Свити принялась со всей дури мешать жидкость в своём котле — гораздо энергичнее, чем следовало и совсем не в ту сторону. Гарри хотел было её поправить, как жеребёнка вскрикнула и, уронив палочку для перемешивания в своё варево, яростно затрясла рукой. Каким-то образом Гарри сумел разглядеть, как из её рукава вылетел маленький паучок и упал прямо в котёл. Должно быть, он свалился или забрался ей на рукав из-под крышки стола, когда Свити схватилась за ножку.

— Э-э… — начал было Гарри, но, как оказалось, было уже поздно.

Из котла внезапно раздался негромкий хлопок, над ним вознеслось серое грибовидное облачко, а затем вверх ударил плотный поток ярко-розового дыма, мгновенно заполнив кабинет в подземелье.

Все дети бросились к дверям, тут же образовав в проходе затор, тем самым запирая большинство из присутствовавших в кабинете на несколько жизненно важных секунд. Слизеринцы, привыкшие приходить пораньше и занимать самые дальние от двери столы, обнаружили существенный недостаток в таком подходе, поскольку в результате остались в комнате дольше всех.

Гарри и жеребёнки, находившиеся посреди комнаты, и дёрнуться не успели в сторону двери, как та уже была забита толпой. Гарри попытался было задержать дыхание, но от розового дыма у него немедля зачесалось в носу, и он чихнул, а затем ему волей-неволей пришлось вдохнуть. От детей вокруг он слышал аналогичную реакцию.

— Идиотка! — прорычал профессор Снейп, испаряя дым взмахом палочки. Вокруг его головы виднелся пузырь чистого воздуха. — Что ты натворила?

Пробка, затыкавшая дверь, наконец была прорвана, и весь класс вывалился в коридор.

— Там был паук! — прохныкала Свити Белль.

Кашель понемногу отпустил Гарри, и, оглянувшись вокруг, он внезапно понял, как много ведьм… и почему-то даже магов смотрят на него влюблёнными глазами, а ещё сколь пугающе выглядят их улыбки.

— Гарри! — с придыханием почти синхронно произнесли Скуталу с Эппл Блум, стоявшие слева и справа от него, притом они прижимались к его бокам вовсе не так, как он привык, будучи дома в Эквестрии.

Гарри замер на месте, не понимая, что происходит. Однако когда он почувствовал, как две руки принялись ласкать его задницу, и руки эти определённо не принадлежали жеребёнкам — они в этот момент гладили его по плечам, — мальчик решил, что умение вовремя отступить — неотъемлемая часть доблести. А ещё те взгляды, какими на него смотрели почти все в классе — такие он замечал разве что меж очень заинтересованных друг другом парочек. Те самые взгляды, которые пони ярче всего демонстрировали в День сердец и копыт.

Не мешкая ни мгновения, Гарри превратился в единорога — его небольшой рост в этом облике тут же дал ему огромное преимущество, позволяя намного легче просочиться меж ногами толпы, избегая так и норовящих схватить его рук. Оглянувшись на мгновение перед тем как рвануть со всех копыт, красно-золотой единорожек обнаружил, что на его задницу, оказывается, покушались Гермиона с Джинни.

Едва вырвавшись из толпы первоклашек, Гарри услышал позади себя шум давки, когда толпа кинулась за ним. Раздавшиеся позади крики: «Гарри, дорогой, вернись! Я люблю тебя!», которые он расслышал сквозь дробный цокот собственных копыт, лишь подстёгивали жеребчика. Притом слова эти вырывались как минимум из полудюжины глоток, и, что ещё хуже, далеко не все из голосов принадлежали девочкам. Более того, уже через пару секунд раздались крики: «Оставь его, он мой!», правда, довольно быстро стихавшие, поскольку кричавшие стали кидаться друг на друга и устраивать драки, тем самым, к огромному облегчению Гарри, сокращая число его преследователей.

Скуталу явно нельзя было назвать ни физически медлительной, ни туго соображающей, если судить по тому, как она захлопала крыльями у него за спиной едва ли не в ту же секунду, как Гарри обратился.

— Подожди, любовь моя, мы тебя защитим! — радостно верещала Скуталу, летящая в каком-то ярде за его хвостом.

Да и Эппл Блум недалеко отстала от Скути — сила и выносливость земной пони давали возможность младшей Эппл с лёгкостью поймать Гарри. Теперь ей оставалось лишь с поистине Эппловским упрямством гнаться за ним, пока Гарри не умается бежать — элементарное дело для земнопони, ввязавшейся в соревнование с намного менее атлетичным единорогом.

Чувствуя леденящее дыхание рока на своей шее, Гарри прибавил скорость. Одна за другой ведущие в классы двери мелькали мимо жеребёнка, пока он нёсся по коридору, но дробный перестук копыт позади него говорил, что и Эппл Блум набирает ход. Скуталу тоже быстро приближалась. К счастью, Гарри быстро обнаружил, что если, огибая углы, будет во время поворота вбегать на стены, то сможет удирать в боковые коридоры быстрее, чем пегасёнка возвращается — почему-то она всегда пролетала мимо поворотов и была вынуждена разворачиваться, даря ему драгоценные ярды форы. Правда, портреты совершенно не оценили того, что его копыта лупили по их рамам.

К сожалению, этот трюк совершенно не мешал Эппл Блум — следуя за Гарри, она могла заранее оценить его манёвры, поэтому проходила повороты даже быстрее, чем он сам.

— Гарри! Постой! — раздавались крики земнопоньки у него из-за спины.

Резко свернув к лестнице, Гарри взлетел по ней, едва ли пару раз коснувшись ступеней на всём её протяжении. К счастью, двери Большого зала были распахнуты, и он сиганул туда, сразу же нырнув под стол, не позволяя Скуталу прижать его сверху.

Появление ворвавшегося в Большой зал Гарри с едва ли не висящей у него на хвосте Эппл Блум заставило занимавшихся там учеников оторваться от занятия и поднять на них глаза. Ещё больше они были ошарашены, увидев сначала Скуталу, а затем и Джинни, пронёсшихся по залу прямо над их головами.

Гарри на ходу бросил на копыта заглушающие звуки чары, лишая преследователей возможности отследить его по звуку — слава богу, Гермиона заставила их прочитать книгу чар для второго курса! Увы, для Эппл Блум заклинание проблемой не стало — она не теряла Гарри из поля зрения, так как отставала от него максимум на корпус. Услышав, как земнопонька клацнула зубами, попытавшись поймать его за хвост, Гарри ещё немного ускорился… а заодно плотно поджал хвост к животу.

Дверь в левой стороне Большого зала, через которую к столу выходили профессора, была закрыта, но Гарри магией приоткрыл её ровно настолько, чтобы в проём мог пронырнуть пони, и тут же внезапно кинулся влево, а затем назад и, воспользовавшись скрывавшей ноги сидящих за главным столом профессоров от посторонних взоров панелью как трамплином, прыгнул вправо и затормозил всеми четырьмя копытами. Эппл Блум, а затем и Джинни, размытыми пятнами промелькнули мимо, отчаянно пытаясь на полной скорости развернуться. При этом Эппл Блум уже во второй раз подряд едва не цапнула Гарри зубами, на этот раз — за гриву.

Красно-золотой единорожек снова изменил направление, на сей раз бросившись под профессорский стол как раз вовремя, чтобы убраться с того места, куда мгновением позже, громыхнув копытами по полу, обрушилась Скуталу. Следом Джинни попыталась сбить Гарри с ног, намереваясь толкнуть в бок, но промахнулась и отчаянно захлопала крыльями, чтобы не врезаться в ошарашенного ученика за гриффиндорским столом.

После того как они вчетвером пронеслись по Большому залу, в нём воцарился полный бедлам.

Гарри сломя голову бросился к заранее приоткрытой двери для профессоров и проскользнул в оставленную им щель. Метнувшись через маленькую гостиную к противоположному входу, красно-золотой жеребёнок услышал, как Эппл Блум и Скуталу переругиваются по другую сторону захлопнутой им на ходу двери, но буквально через пару секунд последовал зловещий приказ от Эппл Блум:

— Вы вдвох, летить туды, а я пойду здесь!

Распахнув противоположную дверь, Гарри снова рванул вперёд — и почти тут же обнаружил, что пути отступления у него уже нет. Что ж, он удивил не только себя, но и пару пегасов, влетевших из вестибюля, промчавшись меж них.

К этому моменту суматоха привлекла всеобщее внимание, а потому и студенты, и профессора выглядывали в коридор, когда он проносился мимо открытых дверей с тройкой пони у себя на хвосте, преследующих его с минимальным отставанием. Их крики: «Гарри! Кончай уже, ты же знаешь, что любишь нас так же сильно, как мы любим тебя!» лишь заставляли жеребёнка бежать ещё быстрее, чем, как ему казалось до того, он мог. Гарри выскочил к центральной лестнице именно в тот момент, когда ученики-первоклашки, сбежавшие от профессора Снейпа, как раз спускались по лестнице, возвращаясь из подземелий[1].

Их крики радости при виде возлюбленного заполнили весь лестничный колодец.

В отчаянии Гарри сиганул с пола на перила, а оттуда — на единственную лестницу, которая только-только отошла от первого этажа, оставив своих преследователей, привязанных к земле, позади. К несчастью, пегасов это не задержало, и, преследуемый ими, жеребчик поднялся на пятый этаж. Когда они мчались по левому коридору, Гарри углядел один из многих «секретных» проходов, который, если он верно помнил, вёл на седьмой этаж.

— Ныряй за ним сюда, а я перехвачу его у выхода наверху, и мы заполучим нашу любовь, ни с кем не делясь, — раздался позади Гарри голос Скуталу, когда он рванул внутрь.

Превращённый единорожек услышал, как тут же ударились о пол позади него копыта Джинни, и осознал, что совершил стратегическую ошибку и оказался в ловушке.

Гарри остановился, задыхаясь и пытаясь прийти в себя после столь дикой пробежки. Затем он попробовал то единственное, что ещё могло спасти его из ловушки секретного прохода — зажмурился, сосредоточился и телепортировался. Честно говоря, в тот момент он даже не думал о том, где именно хотел оказаться, лишь бы где-то не очень далеко, но в таком месте, где бы его никто не заметил.

Врезавшись в процессе переноса во что-то, что не позволило ему оказаться в том месте, которое выбрало целью телепортации его подсознание, он, испытывая сильную тошноту и головокружение, пришёл в себя посреди пустого коридора. В следующий раз он точно не будет игнорировать пункты в условиях безопасности заклинания! Открыв глаза и оглядевшись, Гарри обнаружил всего в паре ярдов от себя дверь в комнату Пушка — маловероятно, чтобы он вообще когда-нибудь забудет, как та выглядит — и наверняка потерял год жизни с перепуга. Сначала Гарри испытал облегчение от того, что какой бы там ни был установлен барьер, тот удержал его от попадания внутрь, но потом невольно задался вопросом, почему его подсознание посчитало, что трёхглавый, злобный Пушок безопаснее, чем желающие его поймать девчонки? Это обескураживало.

Гарри тихонько попятился, внимательно оглядываясь вокруг. К счастью, поблизости никого не было. Зато всего в нескольких ярдах от двери Пушка обнаружилась дверь чулана для швабр, ставшая для Гарри просто даром свыше. Быстро нырнув в тесное пространство и захлопнув дверь, Гарри принялся молиться, чтобы никому срочно не потребовалась швабра и он не вздумал заглянуть в тесную кладовку, а ещё лучше даже не обратил внимания на её неприметную дверь.

Жеребёнку потребовалось несколько минут, чтобы наконец-то отдышаться, а затем, по мере того как уходил адреналиновый выброс, почувствовать, как начинают дрожать мышцы, едва ли не крича о том, насколько безрассудно он ими злоупотребил. Гарри уже начал было расслабляться, когда услышал шаги и испуганно застыл, боясь пошевелить хотя бы мускулом и издать малейший шорох.

— Где ты, любовь моя? — донёсся из-за двери голос Гойла. — Не волнуйся, я защищу тебя от тех лживых обманщиков, что твердят, что любят тебя. Ха! Они не смогут сравниться с моей любовью к тебе, что сияет словно солнце пустыни и глубже самого глубокого океана! — и Гойл томно вздохнул.

После короткой заминки, показавшейся дрожащему Гарри настоящей вечностью, шаги продолжились и вскоре затихли вдали.

О, да. Совершенно определённо. Гарри не хотел быть настолько популярным.

–=W=–

Гарри проснулся от стука в дверь чулана для швабр и невольно вздрогнул. Стараясь вести себя как можно тише, он едва решался дышать.

— Гарри? — раздался голос одного из близнецов. — Можешь выходить, уже безопасно.

— Мы пустили слух, что ты прячешься в больничном крыле.

— Сработало просто волшебно.

— И да, Снейп и Макгонагалл сумели отловить всех слизеринских и гриффиндорских первоклассников.

— А у мадам Помфри есть средство, отменяющее действие любых любовных зелий.

— Честное слово, мы бы не стали шутить с этим.

— Это и без того уже великолепный розыгрыш.

— Вся школа в обалдении.

— А уж болтать об этом будут неделями!

— И у нас теперь просто куча материалов для шантажа.

— Жаль, что это была не наша идея.

Гарри понял, что эта парочка стояла по обе стороны от чулана — их голоса доносились то слева, то справа от двери. Гарри подобрался поближе и медленно толкнул дверь ровно настолько, чтобы только было видно, что происходит снаружи.

Близнецы сдвинулись так, чтобы он мог их видеть.

— Честно? — прошептал он.

Оба кивнули.

Позже Гарри узнал, что, отправься он в тот вечер в Большой зал, то стал бы на ужине единственным гриффиндорцем-первокурсником. Все остальные первоклашки как с Гриффиндора, так и со Слизерина были оставлены в больничном крыле вплоть до наступления комендантского часа, поскольку мадам Помфри хотела убедиться, что её противоядие точно избавило жертв непреднамеренно сваренного Свити Белль любовного зелья от любых последствий. Разумеется, дети в восторге от этого не были. Тем более, что в больничке было всего два туалета — по одному для ведьм и для магов.

Однако вместо ужина со всеми, близнецы провели Гарри в подземелья под Большим залом и познакомили с кухней и работавшими там домовыми эльфами. Ужин выдался замечательным, поскольку близнецы развлекали его рассказами о своих приключениях в замке. К сожалению, сколько бы раз Гарри ни спрашивал, они отказывались рассказать ему, как сумели его отыскать. И если бы хоть кто-то из близнецов пошутил по поводу того, что у них тут романтический ужин при свечах, он бы сбежал из кухни прежде, чем любой из этой парочки успел бы с места сдвинуться.

А ещё близнецы тщательнейшим образом расспрашивали его о том, что и как делала Свити Белль.

— Должно быть, всё дело в палочке для перемешивания, — сказал Джордж, подумав несколько секунд.

— Да, скорее всего, — согласился его брат. — Видимо, на ней осталось немного твоего пота или отслоившиеся частицы кожи.

— Для любовного зелья этого более чем достаточно.

— Нам надо будет переговорить со Свити.

— Ага, похоже, что такую модифицированную лечебную мазь…

— …готовить намного проще и дешевле, чем прочие приворотные зелья.

Они тут же распрощались с ним, оставив в одиночестве наблюдать за работой домовых эльфов.

Когда Гарри незадолго до комендантского часа наконец осмелился вернуться в общежития Гриффиндора, то заметил дополнения к списку «ВНИМАНИЕ ВСЕМ ГРИФФИНДОРЦАМ!»:

5б) Пегасам запрещено летать в школьных коридорах.

5в) Пегасам запрещено летать в Большом зале.

5г) Пегасам запрещено взлетать или планировать вдоль лестниц.

5д) Пегасам допустимо летать в классных комнатах только с разрешения профессора, ведущего занятие, и лишь в демонстрационных целях.

–=W=–

— Что ж, — сказал Дамблдор и, блеснув очками, посмотрел на собравшихся за рабочим столом профессоров. — Вот мы и завершаем ещё одну скучную неделю в Хогвартсе.

Вместо ответа на его слова Минерва недовольно фыркнула, а остальные начали что-то бурчать. Директор вздохнул. Похоже, чувство юмора у всех после этой недели решило взять себе внеплановый отпуск… или и вовсе уйти в декрет.

— Первым делом, — продолжил Дамблдор, — я хочу лишний раз подтвердить, что опубликованные вчера в «Ежедневном пророке» отчёты о том, что произошло во вторник, вполне точны. На этот раз мисс Скитер удалось придерживаться фактов, — добавил директор с улыбкой. — Ну, по большей части. На данный момент Комната хорошо защищена, и маловероятно, что кто-то сумеет наткнуться на один из её входов. Филиус, Минерва и я обследуем Комнату в поисках любых скрытых помещений, которые вполне могут быть там, или предметов, которые Салазар мог там оставить. Закончив её исследовать, мы откроем Комнату для посещения студентам, а затем и всем желающим.

Директор заметил, что Квиррелл явно был весьма недоволен его заявлением — скорее всего, из-за того, что пропустит мимо всё предстоящее исследование.

— Да, я знаю, что ты, Квиринус, хотел бы поучаствовать, но я сомневаюсь, что нас там ждут какие-то ловушки или другие проблемы. Уверен, Салазар считал своего василиска более чем достаточной защитой для своих секретов. А любые тёмные твари, которые хотя бы попробовали там поселиться, послужили бы лёгкой закуской для Короля змей.

Профессор неохотно кивнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и продолжая хмуриться. Довольно забавно, что он сейчас словно пытался соревноваться с Северусом в том, кто из них способен нахмуриться сильнее.

— Также приятно отметить, что непреднамеренный выходной день для студентов в Хогсмиде прошёл хорошо. Я даже получил несколько сов от жителей деревни, которые хвалили нас за хорошее поведение студентов и благодарили эльфов Хогвартса за помощь. От своего имени выражаю вам всем благодарность за вашу тяжёлую работу по сохранению спокойствия во время этой столь неожиданного выходного за пределами замка.

Директор снова улыбнулся собравшимся и пару раз огладил свою бороду.

— Северус, вы с Поппи добились каких-то успехов в изучении открытия Свити Белль?

— Случайность, а не открытие, — ещё больше нахмурился долговязый маг и с заметным усилием взял себя в руки. — Сама по себе мазь для лечения ожогов абсолютно не обладает приворотным действием, но если в процессе приготовления добавить в неё живого паука steatodarossa, не достигшего первой линьки, — он остановился и, слегка усмехнувшись, оглядел комнату, — также называемого «шкафным пауком», и целевой агент — потожировых компонентов или нескольких клеток кожи будет вполне достаточно, то получится, как выяснилось, парообразное приворотное зелье, — зельевар впился взглядом в дальнюю стену. — Зелье действует очень быстро, почти мгновенно. Дым можно сгустить под давлением и перевести в жидкость. При охлаждении зелье образует вязкую массу, которая возгоняется при температуре тела, — Северус сделал паузу, и его голос приобрёл привычный лекторский оттенок. — Эта мазь является не столь сильным приворотным зельем, как прочие, и вызывает то, что можно назвать, за неимением лучшего определения, страстным увлечением. Действие состава столь же недолговечно, но особенности агрегатного состояния позволяют применять столь крошечные дозы, что их хватает всего на четверть часа.

Профессор зельеварения остановился, и уголки его рта едва приподнялись, что для него было равноценно ухмылке.

— Большое количество субъектов исследования облегчило анализ. Когда мы добрались до больничного крыла, некоторые студенты уже вполне могли быть выписаны. Знание того, кто где сидел в классе, упростило расчёты. Действие этого средства легко вылечить с помощью стандартного противоядия, применяемого для противодействия приворотным зельям, — профессор надолго задумался. — Я считаю, что будет правильно назвать это средство «Приворотное зелье Свити Белль номер девять», потому что это девятое приворотное зелье, которое официально было задокументировано.

Дамблдор удивлённо приподнял бровь.

— А почему не «приворотное зелье профессора Снейпа»?

Хмурый взгляд Северуса стал окончательно мрачным, в то время как большинство из остальных профессоров посмеивались и хихикали.

— Не я открыл это, я лишь изучил свойства и формализовал процесс производства данной рецептуры. И я, по очевидным причинам, не желаю, дабы моё имя хоть как-то ассоциировали с приворотным зельем, — Северус оглядел всех в комнате. — Поппи в настоящее время наблюдает за учениками, всё ещё находящимися под влиянием зелья, и на всякий случай даст ещё по одной дозе противоядия каждому ученику перед тем, как отпустить его.

Дамблдор понимающе кивнул.

— Да. Если близнецы преуспеют в своих усилиях с разработкой зелья изменения пола, то это станет вторым зельем, которое мисс Белль обнаружила за эти же две недели. Я даже не могу представить, сколько новых зелий она… изобретёт до своей сдачи СОВ.

Все в комнате невольно содрогнулись, а Северус и вовсе в ужасе уставился на Дамблдора. Но затем профессор зельеварения нахмурился, на его лице появилось задумчивое выражение, и он, оперев локоть правой руки на прижатый к груди кулак и упёршись подбородком в правую ладонь, стал с некой отрешённостью в глазах слегка постукивать по губам указательным пальцем.

— Что ж, продолжим, — сказал Дамблдор. — Минерва сообщила мне, что испытания, проведённые мистером Вудом в попытке найти нового ловца для гриффиндорской квиддичной команды, не помогли найти никого, кого можно было бы посчитать не то, что годным, а хотя бы заинтересовавшимся этим местом. В результате поскольку эту субботу, когда обычно проводятся отборочные испытания, ученики провели в классах, завтра, в воскресенье, состоятся отборочные испытания для первокурсников.

Это вызвало смешки со стороны Филиуса и Помоны и многочисленные взгляды на Северуса, который не мог ничего возразить против этого — никто не ушёл, и все слизеринские игроки так и остались в команде с прошлого года. Всем было хорошо известно, что Маркус Флинт был доволен своим нынешним составом и уже успел отказаться резервировать время для проб на поле.

Дамблдор добродушно улыбнулся.

— Я также нашёл нового преподавателя для курса истории магии. Он прибудет уже завтра. Этот маг набрал высокие баллы при сдаче СОВ и был почти столь же хорош при сдаче своего ЖАБА. К тому же, полагаю, большинство из вас уже встречались с ним, когда в конце семидесятых он здесь учился. Я официально представлю его завтра вечером за ужином.

Это заявление вызвало у присутствовавших несколько задумчивых взглядов.

— И вот ещё что. После того как защитные чары Хогвартса не смогли обнаружить наличие входа в Комнату Слизерина в туалете на втором этаже, а также не увидели змея, как сейчас, так и сорок восемь лет назад, принцесса Твайлайт Спаркл предложила нам воспользоваться опытом некоторых из её подданных для изучения и улучшения чар Замка.

Все выпрямились на своих стульях.

— Вы им доверяете?

— Нам не нужна помощь посторонних!

— Что они могут сделать такого, чего не могут наши авроры и невыразимцы?

Директор терпеливо ждал, пока утихнут возражения.

— Мы не можем привлекать к этому делу министерство, — твёрдо заявил он. — Я знаю, что там есть сторонники Тёмного Лорда, которые попытаются проделать лазейки в защитных чарах Хогвартса. У них не возникнет никаких угрызений совести, если они смогут саботировать любые усилия магов и ведьм, пытающихся хорошо выполнять свою работу, — пояснил Альбус и вздохнул. — Кроме того, министерство вполне может углядеть в этом возможность забрать контроль над Хогвартсом у Попечительского совета себе. Рассмотрев все факты, я был вынужден принять её предложение. Первые консультанты должны прибыть со дня на день. Пожалуйста, помогите им адаптироваться к замку и ответьте на любые вопросы, которые могут у них возникнуть. Принцесса пообещала, что они постараются большую часть времени не попадаться на глаза и однозначно не будут мешать занятиям.

Директор взглянул на глав Домов.

— Филиус, Помона, Северус, Минерва, объявите своим ученикам, что любые тёмные — в соответствии с определением министерства — артефакты, найденные в их распоряжении, будут конфискованы. Учащиеся, у которых они будут обнаружены, будут подвергнуты длительным отработкам, продолжительность которых будет напрямую зависеть от опасности обнаруженного артефакта. Сами артефакты будут переданы министерству, чтобы решить, будут ли они возвращены родителям или же уничтожены, а семья оштрафована, — он бросил особый взгляд Северуса. — Прятать предметы где-нибудь в замке бесполезно — они всё равно будут найдены, изъяты и уничтожены. До вечера понедельника студенты могут добровольно сдать любые артефакты, в таком случае никакого наказания за их хранение не последует. Квиринус, убедись, что все тёмные артефакты, которые у тебя есть, надёжно заперты и хранятся в твоей комнате, кабинете или классе защиты от тёмных искусств, — обратил своё внимание директор на профессора ЗоТИ. — Любые артефакты, обнаруженные за пределами этих трёх мест, будут считаться предметами, «спрятанными» студентами и, соответственно, будут конфискованы.

Дамблдор окинул взглядом собравшихся профессоров.

— Исключений ни для кого не будет. Если у вас или у студентов есть артефакт, который классифицируется как тёмный, вы должны сообщить мне об этом до завтра или убрать этот предмет с территории Хогвартса.

Судя по задумчивости на лицах педагогического состава, все собравшиеся прониклись серьёзностью его слов.

— Ирма, — повернулся директор теперь уже к библиотекарю Хогвартса, — мне нужно, чтобы ты обследовала весь библиотечный фонд, чтобы убедиться, что все проклятые книги или книги, принадлежащие к секции с ограниченным доступом, действительно находятся в данной секции. Домовые эльфы соорудят сплошную стеклянную стену, отделяющую закрытую секцию от остальной части библиотеки. Единственная дверь будет прямо за твоим столом и на ней будет установлен рунический замок, ключ от которого, когда ты здесь, в Хогвартсе, всегда должен быть при тебе. Если по какой-либо причине ты будешь покидать пределы замка, то должна лично передавать ключ либо мне, либо Минерве. Я не допущу, чтобы жизни студентов подвергались неоправданной опасности, — и директор обвёл собравшихся строгим взглядом.

Встреча продолжалась ещё два часа, и только ближе к концу наконец-то появилась освободившаяся мадам Помфри.

## 75. Час чейнджлинга

Она справилась.

Сумела изобразить настолько достоверный камень, что настоящие, природные камни позавидовали бы ей — обладай они такой способностью.

Вот только некому было оценить её успех — магическая связь, объединявшая все разумы улья, была полна мёртвой, безжизненной тишины.

Ей было так одиноко. Очень, очень одиноко с того ужасного дня, случившегося почти полтора года назад.

Королева-Мать отправила их всех в то место — Кантерлот, пообещав, что отныне они больше никогда не будут голодать. Единственное, что им требуется сделать, это подавить сопротивление пони, и всё будет хорошо. Это будет просто — пока Мать занимается тремя принцессами, они займутся пони. И если принцессы будут исключены из битвы, то справиться с пони будет легче лёгкого — в конце концов, линги по численности превосходили солдат пони по крайней мере в сто раз.

Да, они знали, что выживут далеко не все, но потери были приемлемой ценой. Да она и сама с радостью умерла бы, лишь бы, как пообещала Королева-Мать, улей процветал. И чейнджлинг знала, что все её братья и сестры запомнили бы и её, и других погибших. В каждом новом поколении личинок её сестры обязательно назвали бы кого-то её именем — Инфильтратор-кадет 370456 ЛЭ, или Элли-56.

Элли мысленно покачала головой. Сейчас не время размышлять о том, что же там могло произойти и что могло породить ту огромную розовую стену, что выбросила их из города и за несколько мгновений убила на месте тысячи лингов — более половины улья. Множество одновременных криков агонии, заполнивших объединяющую разумы связь, оглушили её и парализовали.

Она каким-то чудом выжила, а вот её сестры умерли. Но чейнджлинг знала, что не могла оказаться единственной, кто выжил. Старшие сестры были намного сильнее и крепче, чем она, и в тот ужасающий миг Элли видела, как их тысячами выбросило из города во все стороны.

Но к тому времени, когда она пришла в себя, голос улья молчал, если не считать доносившихся по связи стонов умирающих — но там все мысли были похоронены под сокрушительной волной боли.

А теперь и вовсе было тихо.

Мёртвая тишина.

Тишина и покой, словно слушаешь надгробный камень.

Ещё никогда в её голове не было так тихо. Это было так, как если бы Королева-Мать оборвала связь, отбросив прочь тех немногих, кто выжил вместе с ней, словно старый хитин после линьки. Но такое просто невозможно! Королева-Мать никогда так не сделает! Она никогда не бросит своих детей в такой ситуации!

Элли оставалось лишь прийти к выводу, что она единственная выжила после их налёта на Кантерлот.

Отсюда и её нынешнее состояние.

Камень.

Камень, лежащий у дороги, ведущей к порталу.

Порталу в совершенно новый мир.

Мир, где главенствовали вовсе не пони, единственной целью жизни которых, казалось, было желание устроить на неё охоту, чтобы в конце обязательно её убить.

Слухи до Элли дошли ещё на детской игровой площадке, где она прикидывалась камнем размером с пони. Чейнджлинг не трогалась с этого места уже несколько недель — особой необходимости двигаться не было, так что зачем рисковать и давать пони возможность поймать себя?

— Как думаешь, чего они там такое строят? — услышала она из болтовни парочки пони, устроившихся возле её нагретого вечерним солнцем каменного бока.

— Понятия не имею, но там везде стража! — ответила вторая пони. — И они там вкалывали всю ночь напролёт, мне потом Эпплджек сказала. Кстати говоря, насколько я слыхала, носители Элементов шастают туда чуть ли не каждый день и даже остаются там с ночёвкой!

— И не только они! — фыркнув, добавил первый голос. — Я слышала, как Пипсквик жаловался своим родителям, что Меткоискатели куда-то пропали. Несомненно, туда, потому что куда же ещё?

Последовала долгая пауза, затем второй голос сказал:

— Ага. А я-то всё думаю, чего это в городе последнее время так подозрительно тихо? Я уже как минимум с неделю не слыхала панических воплей хоть одной из сестёр-цветочниц.

Элли, почувствовав в эмоциях второй пони подозрительность и удивление, даже смогла представить себе, как та на последних словах нахмурилась.

Парочка с облегчением рассмеялась, после чего чуть сильнее прижалась к камню и, поцеловавшись, пополнила ещё одним всплеском любви запасы Элли.

— Что ж, — сказал первый голос, — я готова принять тишину и покой там, где мне их дают!

Этот разговор побудил Элли после наступления темноты поискать в городе бар, в котором по обыкновению циркулировало больше всего сплетен, — и обнаружить, что там полно тех самых пони с окраины городка — в баре сидели сплошь гвардейцы. Элли чуть не рванула оттуда обратно в парк, но овладела собой, превратилась в летучую мышь и, пробравшись через чёрный ход, спряталась между стропил.

И там она узнала о портале.

Портале, ведущем в другой мир.

Мир, в котором не было пони, повсюду выискивающих чейнджлингов.

Следующие две недели она, прячась под покровом ночи, добывала столько любви, сколько могла. Чейнджлинг даже рискнула и подменила двух измученных мамаш, у которых недавно родились жеребята. Кобылы хорошо выспались, их мужья получили редкое внимание со стороны их жён, а жеребята мирно спали, получив микроскопическую дозу её усыпляющего яда. Все пони, как и она сама, остались в плюсе.

А ещё немало часов Элли провела, слушая болтовню охранников, приходивших в бар для позднего ужина и остававшихся там до самого закрытия.

Чейнджлинги в её родном улье не использовали деньги — каждый трудился в меру своих сил, каждый получал заслуженное. Да, у некоторых была более тяжёлая работа, но им в качестве компенсации предоставлялось больше выходных дней для восстановления. Соответственно, у кого работа была полегче, тот и отдыхал меньше. Всё уравнивалось, и все были, ну, если и не счастливы, то, по крайней мере, довольны. Каждый знал, что если улей процветает и развивается, то и ему жить становится лучше.

А вот пони для этого использовали штуки, называемые битсами, и, как Элли успела увидеть в Понивилле, жизнь могла быть очень несправедливой в их распределении. Некоторые пони почти не работали, зато много отдыхали и могли позволить себе купить множество вещей, в то время как другие хоть и работали очень усердно, но взамен почти ничего не получали. Элли не могла понять, почему эта система так несправедливо устроена. В улье ты всегда получал то, что тебе нужно, пусть и в зависимости от того, насколько усердно ты работал — не важно, физически или морально. Но тогда она была всего лишь молодой личинкой. Ей сказали, что с возрастом придёт как знание, так и понимание пони.

Судя по разговорам, пришельцы тоже использовали битсы. Ну, если не считать того, что они не были битсами. Монеты пришельцев приходилось выменивать на обычные битсы или на драгоценные камни. У Элли не было ни того, ни другого.

Впрочем, для Элли это оказалось самой лёгкой частью плана. Всего-то и нужно было, что пробраться в самый богатый на вид дом в городке. Аккуратный укус, тихое внушение — и через несколько минут у неё под крылом оказался мешочек с сотней битсов. А мистеру Ричу в награду приснился чудесный сон. Конечно, через внушение и под воздействием яда. Не стоило тратить собранную любовь направо и налево и тем более не стоило оставлять доказательства, которые кто-то может заметить.

С драгоценными камнями дело пошло чуть труднее. У Элли чуть нервный срыв не случился, пока она пробиралась в это странное здание, издали похожее на карусель. Конечно, она заранее убедилась, что носительница Элемента осталась на ночь по ту сторону портала, следовательно, дом был абсолютно пуст. Но даже так она нервничала ничуть не меньше, чем если бы хозяйка была дома. Проникнув на второй этаж, чейнджлинг вытащила почти две дюжины драгоценных камней из ведра, стоявшего возле швейной машинки живущей здесь единорожки. Во втором ведре, в котором лежали камни, подходящие для зачарования, драгоценностей оказалось значительно меньше, поэтому Элли осмелилась взять оттуда только три камня. Забери она больше — и горка выглядела бы подозрительно уменьшившейся.

К счастью, она довольно свободно могла носить и камни, и битсы, завёрнутые в лоскутки ткани, засунув их в отверстия на своих ногах. Конечно, как ходить, так и летать при этом становилось неудобно, поскольку они нарушали её равновесие и выпирали шишками на ногах, если ей приходилось принять форму пони, но, по крайней мере, этот способ работал. Пока Элли не потребуется драться, она готова мириться с этими неудобствами.

А вот проникновение мимо контрольно-пропускных пунктов портала стало настоящим кошмаром. Лазутчица прибыла в исходную точку незадолго до рассвета, когда было ещё темно, совершив ночью отчаянный марш-бросок через ферму «Сладкое яблочко», обратившись в довольно крупного опоссума. То, что ей при этом приходилось удерживать на спине все имеющиеся у неё битсы и камни, пусть даже и завёрнутые в обрывок ткани, укреплённый строительной слизью, только добавляли её ночному прорыву безумия.

Пока Элли дожидалась очередного фургона со строительными материалами, у неё появилась возможность немного перевести дыхание. Потом всё было просто: немного пробежать между колёсами, вцепиться в одно из них, прокатиться на нём вверх и вовремя спрыгнуть, вцепившись в днище фургона.

Элли едва не запаниковала, когда услышала, как один из стражников применил заклинание поиска чейнджлингов, но к счастью, никто не заметил в свете разгорающейся утренней зари лёгкого зелёного свечения из-под фургона, где инфильтратор-кадет отчаянно боролась с заклинанием. К счастью для неё, охранников больше интересовала возможность спрятаться где-нибудь между строительными материалами, а не открытое всем взглядам (если наклониться) днище фургона.

К счастью, несмотря на то что заклинание пыталось заставить Элли снова принять родную форму, ей всё же удалось остановить трансформацию до того, как та зашла слишком далеко, и восстановить принятый ранее облик опоссума. И, что ещё более важно, чейнджлинг не потеряла ни битсов, ни драгоценных камней. Поскольку если бы из-под повозки на землю с громким звоном или стуком посыпались бы монеты или драгоценности, стражники однозначно заинтересовались бы этим и полезли бы проверять.

И результатом стала бы смерть. Её смерть.

Однако её успех нельзя было назвать безупречной победой — в конце концов, у опоссумов обычно нет крыльев, как у бабочек. К счастью, «лишние детали» оказались того же тускло-коричневого цвета, что и остальная часть её тела, и по счастливому стечению обстоятельств точно соответствовали цвету досок фургона. Элли даже дышать не осмеливалась, пока фургон не миновал досмотровый пост.

Когда повозка вместе со своим незаконным довеском достигла рабочей зоны, Элли с превеликим трудом дождалась момента, пока рабочие не отвлекутся, чтобы упасть на землю вместе со всеми своими битсами и драгоценными камнями и нырнуть в траву. Оказавшись в спасительных зарослях, опоссум постарался как можно быстрее и незаметнее зарыться в землю, где и оставался до наступления темноты.

Хотя местность и была хорошо освещена для удобства рабочих, но светильники создавали достаточно теней, чтобы можно было незаметно пробраться к административному зданию, что заняло почти всю ночь. На фоне предыдущего, проскользнуть в здание оказалось элементарным делом. Крылья, появившиеся у её опоссума из-за воздействия того заклинания, которые Элли, боясь обнаружения, так и не стала пытаться убирать, теперь позволили чейнджлингу с удивительной лёгкостью взлететь к карнизу и проникнуть на чердак через вентиляционное отверстие.

Следующие две недели Элли провела в классах и мастерских для практических занятий, прячась между перекрытий или на чердаке. Последний оказался довольно удачным местом — тут можно было в полной безопасности оставить камни и монеты, пока она учится новому и изучает всё что можно о той стороне портала. Было по-настоящему удивительно обнаружить, что обучение шло в обе стороны: в некоторых классах были учителя-пони, а в других — люди. Не говоря уже о магии разных миров, которую, как она видела, преподавали и там, и там.

Разговоры о том, как телефоны, радио и телевидение изменят Эквестрию, привели Элли в ужас. Теперь любой в Эквестрии, кто вдруг заметит линга, всего за несколько минут может предупредить всех пони в городе, а затем и во всех городах вокруг. А если вспомнить о каминной сети, которую они упомянули, всё становилось ещё хуже: теперь любой осаждённый пост мог всего через несколько минут получить неограниченное подкрепление, а не ждать его по несколько дней или недель — именно столько времени в подобных случаях обычно уходило у стражи.

Это если предположить, что были и другие выжившие.

Как бы то ни было, но с распространением всех этих устройств большая часть тактических приёмов лингов станет бесполезной.

Поздней ночью чейнджлинг спланировала на «лишних» для облика опоссума крыльях к зданию, в котором у людей располагались спальни — причём довольно роскошные, на её взгляд.

Для Элли стало огромным облегчением узнать, что она может питаться эмоциями людей — пусть даже она и получала от них в разы меньше, чем от пони. Притом, как оказалось, люди в этом отношении были такими же неугомонными, как и пони. За эти две недели она поймала три пары среди «официального» персонала. Что интересно, среди людей, которые изучали социальный уклад, историю и «завоевания» понячьего общества, она обнаружила вдвое больше таких пар. Правда, наведайся Элли в барак к пони-стражникам, она бы точно собрала при этом куда больше любви. Тем не менее любовь людей вполне её поддерживала и даже кое-что оставалось. Излишков любви было столько, что ей даже захотелось во что-то собрать их. Увы, инфильтратор-кадет прекрасно понимала, что стоит ей добраться до другого мира, она уже никогда не вернётся сюда, чтобы забрать припрятанное, что делало эту затею абсолютно бесполезным занятием.

Элли, когда выдавалась возможность, внимательно изучала людей. Чердак, хоть и довольно тесный, давал ей достаточно места для экспериментов, так что она, по крайней мере, научилась ползать в этом облике и несколько попривыкла к идее наличия на руках пальцев, непривычному устройству ног и необходимости и ощущениям от наличия одежды. Это было очень похоже на её тренировки в образе минотавра, но это тело было сбалансировано куда как лучше. Элли даже рискнула спуститься и укусить одного из спящих людей, чтобы посмотреть, что произойдёт. Результат был… так себе. Покуда человек спал, она не могла сказать, будет ли тот подчиняться её командам или нет. С другой стороны, то, что у него не оказалось явно выраженной реакции на её яд, тоже было немалым облегчением.

Лекции о том, как магия работает в мире по ту сторону портала, оказались очень увлекательными, и чейнджлинг ночи напролёт изучала книги студентов у себя на чердаке. Ей даже удалось украсть одну из книг с земными заклинаниями, специально отобранными для использования охранниками, которую здесь использовали как учебник. В книге были рассмотрены такие вещи, как раздувающие и уменьшающие чары, чары незримого расширения, приклеивания и ещё с десяток других, ориентированных на боевые действия и обеспечение безопасности. Книга также включала в себя и своеобразный вариант заклинания поиска чейнджлингов, которое там называлось заклинанием возвращения анимага.

У пони, в большинстве аспектов, было большое преимущество перед лингами. Их единороги были намного сильнее и универсальнее в использовании заклинаний, их пегасы летали намного быстрее, а земные пони были во всех отношениях сильнее и выносливее чейнджлингов. Но линги брали тем, что избегали открытых столкновений, используя внезапные атаки из засады с минимального расстояния и всегда следили за тем, чтобы их жертвы были в меньшинстве. И конечно же тщательно скрывали, что они вообще существуют. Теперь, впрочем, существовали.

Как и у любого чейнджлинга, у Элли, даже когда она выучила имевшиеся в той книге заклинания, возникли с ними ощутимые трудности. Но к её немалой радости, они всё же в основном работали, пусть и не так хорошо, как у пони. А уж когда она узнала, что люди могли использовать штуки, которые называли палочками и которые можно было купить и использовать для сотворения магии в другом мире, то была просто потрясена. Если это правда, и она сможет научиться пользоваться одной из этих «палочек», то встанет на один уровень с единорогами!

Разузнав столько же, сколько и любой из охранников, и доверху заполнив резервы любви, Элли решила двигаться дальше. Следующие несколько дней она медленно и осторожно пробиралась ко второй стене. Чтобы подняться по одной стороне и спуститься по другой, потребовалась ещё одна нервозная ночь. Скрываться в укрытых тенями углах было сложно, но она справилась.

Теперь ей предстояло пробраться в больницу, а оттуда — в портал.

–=W=–

Одним из преимуществ того, что пони всё здесь настолько хорошо освещали, было то, что совы и прочие ночные хищники держались подальше от всего этого шума и активности. Конечно, из-за шума и активности и мелкие грызуны, которых она пыталась имитировать, почти не казали носа из своих нор, но это ещё больше снижало интерес хищников к этому месту.

Ей потребовалось всего несколько дней, чтобы получить всю возможную информацию о происходящем в находящейся на той стороне больнице. В результате она сделала шокирующее открытие по поводу того, насколько же хрупкими были люди! Даже по сравнению с пони эти двуногие оказались донельзя хлипкими, что уж говорить о том, насколько крутым на их фоне выглядел даже обычный чейнджлинг! То, что не оставило бы даже отметины на таком нежном, по сравнению с хитином, материале как шкура пони, на людях, если уж не ломало им кости, оставляло множество кровоточащих царапин, порезов и синяков! А простое падение, после которого хоть она, хоть пони просто бы встали и отряхнулись, и вовсе могло с лёгкостью убить человека!

То, что людей, пока те бодрствовали, лечили только люди, казалось лазутчице довольно… странным решением. Сами пони подходили к пациентам, только когда те спали. Но зачем пони это делать? И разве у людей нет своих больниц? И почему пони не лечили их на людской стороне портала? Или их заклинания срабатывали здесь лучше, чем там?

А ещё Элли, как ни старалась, так и не смогла понять, почему пони скрывали своё присутствие от одних людей, не владеющих магией, а от других нет.

С другой стороны, лекции, что читали пони в тренировочном центре о том, почему люди, обладающие магией, прячутся от магии не имеющих, вполне имели смысл. Они по-своему делали то же самое, что и линги, скрывавшие своё существование от пони. Только магам и ведьмам не приходилось менять форму. И им не нужна была любовь.

А может, пони использовали этих людей в качестве подопытных? Правда, ни один из её инструкторов ни разу не упоминал, что пони могут быть настолько безжалостными. Хотя, похоже, предположение Элли могло оказаться близким к правде — она сама видела, как пони отращивали этим двуногим утерянные конечности, а ведь до того и подумать не могла, что они на подобное способны. От чейнджлинга подобная операция потребовала бы слишком больших затрат любви. Подобную редкую милость их Королева-Мать даровала лишь самым важным её советникам и командирам. Большинство обычных лингов после таких увечий обходились тем, что есть, а в случае, если особь для выживания требовала ресурсов больше, чем была способна отработать в будущем, то что ж… её запас любви отправлялся в хранилища улья.

Элли штудировала найденную ею книгу всё свободное от шпионажа за пони и людьми время. Удовлетворённая тем, что смогла узнать всё возможное от этих… людей, находящихся в больнице, Элли стала планировать, как ей пройти через портал.

Её первой мыслью было спрятаться в подходящей сумке перед тем как люди станут перемещать своих пациентов обратно через портал. Но что в таком случае с ней сделает портал? А вдруг, находясь в этой сумке, она из-за портала сменит облик на того, кем должна стать на той стороне (Элли искренне надеялась, что всё же станет человеком)? Тогда всепони вокруг тут же увидят, как она внезапно появится буквально из ниоткуда! Плохой план.

Ничуть не облегчила ситуацию и принцесса Твайлайт, прорысившая мимо Элли с кем-то из носительниц Элементов спустя пару дней после её проникновения в больницу. Одно только то, что Элли, пусть и всего на пару секунд, оказалась настолько близка к той, из-за кого уничтожили всех лингов, заставило её дрожать от страха, что её вот-вот раскроют или уже раскрыли.

Наконец, решившись, поздней ночью, когда охранники уже были уставшими, а её было труднее заметить, Элли, таща за собой сумку, метнулась через пространство, разделявшее больницу и портал. Весь следующий день она не решалась даже пошевелиться и, за неимением лучшего, дремала в ожидании наступления сумерек. Когда стемнело, инфильтратор-кадет под покровом ночи около восьми часов осторожно продвигалась по гравию, отсыпанному под настилом, ведущим к дереву с порталом. Чейнджлинг планировала попытаться миновать портал уже на следующий вечер, но при виде принцессы Луны, принца Блюблада, принцессы Твайлайт, всех носителей Элементов, да ещё и сопровождаемых отрядом дворцовой стражи, пробежавших по дорожке в то утро, ей пришлось корректировать свои планы. Особенно учитывая нескрываемое предвкушение в эмоциях Луны и беспокойство остальных. Похоже, там намечалось нечто грандиозное.

Превратившись в камень, инфильтратор-кадет решила, что лучше подождать — её текущих резервов хватило бы надолго, особенно, если она не будет ничего делать. У Элли не было никакого желания, активировав портал, оказаться по ту сторону, когда там что-то явно происходит, тем более, когда это «что-то» потребовало присутствия могущественных единорогов и аликорнов! Мда, всё же стоило украсть банку, чтобы сохранить излишки любви — сейчас бы она не помешала.

Возвращение Луны вместе с охраной, прошествовавших у неё над головой незадолго до полудня, заставило чейнджлинга занервничать ещё сильнее. Судя по радости и удовлетворению, которыми фонтанировала Луна, выйдя из портала, что бы по ту сторону ни случилось, всё явно прошло успешно. А если учесть мощнейшую магическую сферу, которую несла принцесса, и то, насколько обеспокоенными были стражники, они принесли с собой что-то действительно опасное. Насколько Элли смогла понять по тем отрывочным разговорам, что до неё донеслись, Луна каким-то образом сумела поймать василиска и теперь планировала отправить его в Тартар. Но не раньше, чем похвастается своим пленником сестре, а заодно пригрозит кому-то из дворян превращением в камень.

Факт того, что людям потребовалась помощь аликорна, скорее успокоил Элли. В конце концов, если у них нет кого-то вроде Луны или Селестии, раз уж даже та самая Твайлайт решила вызвать на подмогу одну из них, то, возможно, у Элли и правда появился реальный шанс. Если уж люди не могут справиться с каким-то мелким василиском — а он явно не мог быть слишком большим, если судить по размеру сферы, в которой его содержали, — то вряд ли эти люди представляют серьёзную угрозу для её вида. Если только она сама не будет слишком уж беспечной. А Элли планировала быть очень, очень осторожной.

Учитывая последние события, лазутчица решила подождать чуть дольше, может, даже несколько дней, прежде чем бросать вызов порталу. Всё это время она посвятила изучению заклинаний из доблестно спи… добытой в стане врага трофейной книги. Конечно, сейчас у неё не было возможности в них попрактиковаться, но зато Элли запомнила всё, что можно было о них узнать из этого источника.

Твайлайт и другие носительницы Элементов вышли из портала на следующий день и после этого не вернулись, невольно даря Элли робкую надежду, разбитую уже тем же вечером, когда Твайлайт снова пришла и нырнула в портал. Элли решила подождать, пока эта новая принцесса не вернётся. К счастью, она услышала, как один из стражников упомянул, что Твайлайт сегодня поедет в Кантерлот для встречи с какими-то специалистами в области магии, и её не будет все выходные.

Тщательно всё обдумав, Элли решила, что попытается прорваться поздно вечером в субботу. В результате у неё образовалась куча часов томительного ожидания. Чейнджлинг и без того до этого спала столько, сколько могла, в итоге теперь, когда решение было принято, она попросту уже больше не могла заснуть, отчего её мысли раз за разом возвращались к тому ужасному дню.

–=W=–

Тот день запомнился Элли буквально по минутам. Её сестры по выводку были последними из созревших личинок. В улье не оставалось ни яиц, ни личинок, за которыми требовалось ухаживать. В улье не осталось нилинга, даже только что созревшего молодняка. Все без остатка силы были брошены на подготовку к атаке. Едва их обучение было завершено, улей стал дожидаться сигнала от Королевы-Матери.

Как только пришёл приказ, старшие воительницы опустошили бассейн улья и разделили содержавшуюся в нём любовь меж собой, и чейнджлинги покинули своё жилище. Поднявшись в воздух, Элли держалась позади более опытных сестёр, как и полагалось кадету. Лететь было трудно, но она терпела, как и все остальные. Они смогут отдохнуть, когда битва закончится. Единственную остановку чейнджлинги совершили лишь для того, чтобы инфильтраторы, которых они подбирали вдоль своего пути, смогли передать командованию ту не особо богатую порцию любви, что успели собрать к тому моменту.

Зрелище нависающего над пропастью белокаменного города, выстроенного на склоне горы и накрытого розовым куполом, просто завораживало. Отряды старших разлетелись в стороны, и Элли, следуя приказу, двинулась вперёд вместе с остальными кадетами. Их целью было пробить щит, чтобы дать возможность более опытным лингам сразиться с пони.

В попытках пробить магический щит, раз за разом врезаясь в него или пытаясь взломать его магией, истощая собственные резервы, погибла не одна сотня лингов. А потом они прорвались. Элли готовилась ударить в очередной раз, когда щит просто рухнул. Старшие, до того момента парившие позади, только этого и ждали и, обогнув её, словно гигантской волной захлестнули стену вместе со стоящими на ней и пытающимися отстреливаться магией единорогами. Элли приземлилась на парапет неподалёку от основной волны. Бойцы и разведчики уже лавиной пронеслись по стене, преследуя или захватывая находившихся на ней пони — по численности они превосходили солдат-пони в золотых доспехах в соотношении примерно сто к одному.

Элли жадно посмотрела на одного из солдат, лежащих на дорожке. Стражник злобно зыркнул на неё, неспособный двинуться, поскольку его ноги надёжно были притянуты липкой слизью к его же телу, и то ли мычал, то ли рычал из-под тонкой полоски слизи, что обвивала его морду, не позволяя кричать. К сожалению, Элли недвусмысленно было приказано не начинать питаться, пока весь город не будет под их контролем. Да и после им было дозволено взять лишь необходимый минимум. Как назло, ещё и в животе заурчало — тот явно был недоволен тем объёмом, что ему достался, и был не против перекусить. Но опять же, до этого она ещё ни разу не питалась напрямую — ей всегда давали чашку, набранную из пищевого бассейна, где хранилась накопленная любовь. Вдобавок те эмоции, что исходили от охранника, были на вкус далеки от приятных.

Элли летела вдоль улицы, проверяя все встречавшиеся ей двери. Те помещения за взломанными дверями, возле которых слизью был нарисован большой косой крест, уже были обысканы, поэтому она приземлилась рядом с первой попавшейся ей дверью без опознавательных знаков. Дверь была явно только что взломана, и инфильтратор-кадет услышала доносящиеся изнутри шипение и крики. Поспешив в здание, она наткнулась на выходящего командира отделения.

— Всё чисто, переходи к следующему, — приказал тот.

Не обсуждая приказа, Элли полетела мимо ряда выломанных дверей, пока не добралась до отряда чейнджлингов, которые прямо на её глазах выбили очередную дверь, и быстро последовала за ними. Шестеро лингов последовали за эмоциями страха в подвал, где три единорога немедленно попытались атаковать их разнообразными летающими столовыми приборами — Элли знала, что это столовые приборы, потому что инструкторы показывали ей и другим кадетам рисунки — и магическими лучами.

К счастью, на то, чтобы вывести из игры двоих взрослых, прилепив их к полу слизью, а заодно нанести немного слизи и на их рога, чтобы они не могли использовать магию, много времени не потребовалось. Кобылку поменьше просто схватили и разместили так, чтобы все трое могли видеть друг друга — причинять им эмоциональные страдания не было необходимости, вдобавок подобные действия лишь уменьшат, без какой-либо пользы, тот объём любви, которую эти пони смогут выдать. А один из уроков, который инструкторы намертво вдолбили ей в голову — что выживание требует максимальную отдачу любви от источников пищи. Всех троих пленников устроили так, что они не могли помочь друг другу и уж тем более сбежать, но прекрасно видели, что остальные в порядке.

То же самое произошло и в ещё нескольких домах. По связи улья Элли узнала, что крупная битва с носителями Элементов обошлась им почти в сотню лингов, пока эти пони прорывались ко дворцу. Судя по услышанному, эти носительницы в бою были неутомимы и беспощадны.

Тем не менее ощущения триумфа и предвкушения неизбежности их победы, исходившие от Королевы-Матери, были просто замечательными, и Элли уже думала, что их миссия вот-вот закончится ошеломительным успехом. Чейнджлинги победили, и им оставалось лишь выследить и схватить небольшую кучку всё ещё сопротивляющихся пони.

Тем большим шоком для Элли стало понимание, что что-то пошло не так, когда гигантская розовая стена внезапно вырвалась из дворца, сметая лингов и швыряя их в воздух с такой скоростью, на которой просто невозможно перейти в управляемый полёт. Инфильтратора-кадета 370456 ЛЭ просто унесло, словно пылинку в торнадо.

Те, кто находился внутри зданий или оказались слишком низко, чтобы их перебросило через стены, в мгновение ока исчезли из общей сети разумов в чудовищной волне парализующей разум и волю боли.

## 76. Оставшаяся в живых

Расходящийся розовый пузырь щита довольно быстро рассеялся, оставив Элли кувыркаться в воздухе. После нескольких минут борьбы, ей каким-то чудом всё же удалось развернуться, чтобы посмотреть, куда она несётся. От бьющего в лицо ветра чейнджлинг едва могла видеть — глаза жутко слезились. Размытые пятна по бокам от неё, должно быть, судя по излучаемому ими страху, были её выжившими сёстрами по улью. Впрочем, она ничуть не сомневалась, что от неё исходили такие же эмоции.

Элли не смела даже чуть приоткрыть крылья, в надежде поймать ими воздушный поток, опасаясь, что на такой скорости они просто оторвутся. Вместо этого она использовала только самые их кончики, чтобы хоть как-то рулить на такой скорости. Другие делали то же самое — удачно обнаруженная кем-то и рефлекторно переданная по связи разумов техника пилотирования была тут же воспринята всеми остальными. Но как бы то ни было, отсутствие возможности расправить крылья сводило полёт к простой баллистической траектории.

Ужасающий лес становился всё ближе и ближе, а сама она всё ниже и ниже опускалась к земле. На секунду она подумала, что удар о деревья на такой скорости точно раздробит хитин и безусловно убьёт её. Словно в ответ на её мысли до Элли со всех сторон стали доноситься внезапные приступы боли и вслед за этим один за другим стали гаснуть огоньки жизней сестёр.

Видя неизбежно приближающуюся катастрофу, Элли всё же рискнула и с силой вытолкнула одно крыло в поток свистящего у неё в ушах воздуха, в результате чего лишь скользнула по верхушке одного очень высокого дерева вместо того, чтобы врезаться прямо в него. Этот манёвр подбросил её чуть выше, а самое главное — немного снизил её скорость, пусть и за счёт перелома ноги и серьёзного повреждения крыла.

Вдали показалась быстро приближающаяся деревня, и Элли попыталась повернуть и подняться повыше, чтобы за счёт манёвра ещё больше потерять скорость, а возможно, и суметь расправить крылья для нормального полёта, но из этого ничего не вышло. Несколько мгновений спустя Элли ударилась о другое дерево, сломав хитин на груди и ещё одну ногу. От удара её закрутило, и инфильтратору-кадету с огромным трудом удалось прижать так и норовящие распахнуться крылья плотно к телу.

Наконец упав, Элли ударилась о землю так, что полетела кувырком, словно комок прыгучей слизи, раз за разом ударяясь о поверхность земли, в процессе сломав ещё одну ногу и получив немало трещин и проломов в хитине. Наконец, полностью погасив изначальную скорость, она замерла под корнями дерева, одиноко стоявшего посреди широкого луга, и далёкая поначалу деревня теперь оказалась до неприличия близко. Элли вдруг почувствовала, как те немногие сестры по улью, которых она до этого всё ещё чувствовала, внезапно тоже перестали проявлять эмоции. Но горевать об этом долго у неё возможности не было — буквально тут же Элли скрутила боль.

То, что ещё оставалось у лазутчицы, никак нельзя было назвать громким словом «запас», но всё же она использовала то немногое, что у неё было, чтобы хоть немного приглушить боль и уже затем попыталась выяснить, где она находится и безопасно ли здесь оставаться. Неподалёку слышались голоса пони. Элли не могла понять, что именно они говорили, но судя по эмоциям, им было любопытно, что это такое творится в небе.

«В тебе никогда не должны опознать чейнджлинга!» — словно наяву тут же прозвучал в её голове голос инструктора по внедрению.

Пусть на это ушли почти все её запасы любви, практически до последней капли, но Элли сумела измениться. По телу прокатилось эфемерное ощущение тепла, она превратилась в камень… и потеряла сознание.

Позже, когда Элли очнулась, она понятия не имела, насколько именно это «позже» было. Она даже не могла сказать, был ли это тот же самый день или уже настал другой.

Элли понимала, что любая попытка сойти за пони потерпит фиаско — она не смогла бы внятно объяснить почему у неё переломаны тело и ноги, не говоря уже о том, что у неё просто не было запаса любви для ещё одного превращения. Её состояние практически ставило крест на любой попытке убежать или хотя бы уползти в безопасное место в родном облике. Единственное, что она могла сделать — оставаться незамеченной у всех на виду.

Мысленно Элли уже смирилась с тем, что ей, скорее всего, всё же придётся предпринять отчаянную попытку сбежать в лес. Однако сейчас она понимала, что со сломанными ногами далеко не убежит и её обязательно поймают — если и не стража, то дикие животные в лесу. Впрочем, лазутчица не собиралась просто остаться умирать от голода здесь, на краю парка. Она понимала, что попытка сбежать днём — однозначное самоубийство. Особенно в настолько истощённом состоянии. Ей придётся подождать, как минимум до темноты.

Элли так и осталась прятаться там, где приземлилась — на игровой площадке парка Понивилля, прикидываясь обломком скалы.

Её решение было спонтанным, вызванным испугом и паникой. Поначалу в тот день пони вообще не слышали о событиях в Кантерлоте и поэтому были спокойны и расслаблены. Так что ничего удивительного, что они пришли в детский парк поразвлечься. Родители отдыхали и с удовольствием наблюдали за тем, как резвятся их жеребята. А те вовсю бегали между или карабкались по камням, стратегически расположенным то тут, то там вперемешку с горками, качелями и прочими каруселями, какие можно найти в каждом парке. Иногда пони лежали у неё под каменным боком, а то и прямо на ней, и Элли могла чувствовать любовь, которую те испытывали к своим жеребятам.

Элли была просто шокирована, когда это случилось впервые, но ей было слишком больно, чтобы сильно задумываться о подобном, и потому она просто приняла любовь, исходящую от матери, пока её жеребёнок прижимался к тёплому каменному боку чейнджлинга, нагретому лучами летнего солнца.

Ближе к вечеру, видимо, прибыл поезд из Кантерлота, а может, прилетел какой пегас — Элли этого не знала, да и в нынешнем состоянии ей было всё равно. Но в один из редких моментов, когда она приходила в сознание, инфильтратор-кадет услышала, как пони в панике передавали слухи из столицы о нападении и о том, что у стражников появилось какое-то новое заклинание, которое они должны будут использовать на всех встреченных ими пони. А потом она и сама увидела, как стража, правда, солдат было всего двое, движется по парку, успокаивая испуганных пони. Видимо, стражники уже так натренировались в использовании нового заклинания, что почти рефлекторно применяли его на каждого, кто попадался им на глаза.

К ужасу Элли, это заклинание, как оказалось, должно было срывать маскировку с любого чейнджлинга. Ну, по крайней мере, так она поняла по подслушанным обрывкам разговоров. И Элли совершенно не хотелось становиться добровольцем и проверять это заклинание на себе, чтобы узнать, действительно ли оно именно так и работает. К счастью, пони почти ничего не знали о лингах и понятия не имели, что проверять нужно всё подряд, а не только тех, кто выглядит так же, как они сами.

Элли знала, что ни один из пойманных лингов, если пони вообще сумели хоть кого-то поймать, никогда не раскроет ни секретов их улья, ни вообще каких-либо секретов чейнджлингов. Они скорее умрут. Так же, как и она.

К счастью, ни один из стражников-пони так и не догадался проверить этим заклинанием совершенно обычный камень — в конце концов, когда нечто выглядит как гранит, то оно, скорее всего, гранитом и является. Других пони? Проверяли. Камни на игровой площадке? Зачем?

А потом, буквально тем же вечером, Элли обнаружила, что подросткам пришлась по вкусу идея прятаться за её каменным телом, чтобы целоваться и обжиматься. Чейнджлинг точно не была против. Это же куча халявной любви!

Впрочем, на деле ей удавалось добыть не так уж и много энергии — тактика «прикидываться скалой и ждать, пока рядом не окажутся пони» была не столь уж и эффективной. Но всё же поток любви, пусть и довольно эпизодический, был вполне достаточен для её нужд. Медленно, но верно она день за днём сращивала переломы и залечивала раны.

Но как же Элли было одиноко! Невозможность почувствовать даже малейшую вспышку эмоций или мыслей своих сестёр или Королевы-Матери стала тягостной уже после первого дня одиночества. Эхо смертей, не раз доносившееся со стороны леса, недвусмысленно поведало ей о судьбе остальных переживших падение сестёр. Не будь боль от травм в те первые несколько дней настолько сильной, Элли вполне могла запаниковать и невольно потерять маскировку. После чего её неизбежно поймали бы.

К моменту, когда она смогла проводить в ясном сознании больше, чем какой-то десяток-другой жалких минут кряду, Элли уже несколько попривыкла к одиночеству. Будучи камнем, было немного легче просто существовать, не задумываясь о положении дел. Камни терпеливы… что ж, она теперь тоже стала терпеливой.

Нет, чейнджлинг, конечно же, не проводила всё это время в виде скалы. Когда её запасы любви оказались достаточно заполнены, на что потребовались месяцы, она однажды поздним вечером сменила обличье и, прокравшись к бару, уселась под окном, слушая сплетни. Чуть позже она осмелела настолько, что дерзко приняла облик одной пони, увиденной ею в Кантерлоте, и вошла внутрь. Цапнув чью-то оставленную кружку до того, как ту успела забрать официантка, Элли устроилась в углу потемнее и притворилась, что неспешно потягивает свой напиток.

Элли не осмелилась втянуть в себя любовь, которая буквально витала вокруг неё, боясь, что может этим выдать себя. Однако тихие разговоры, доносившиеся со всех сторон, слегка напомнили ей улей. Пусть такая замена Разуму улья и была никудышной, но она немного уменьшила чувство одиночества, позволяя Элли почувствовать себя хоть чуточку лучше. Ей лишь нужно было заставить себя поверить в то, что всё это — привычная фоновая болтовня её сестёр по улью.

После того раза Элли редко когда заглядывала в бар — обстановка там была слишком тревожной и удручающей, а самое главное — это было слишком опасно.

Зима оказалась просто ужасным временем года. Жеребята лишь ненадолго выбирались на улицу поиграть, а пони постарше после наступления темноты старались особо на морозе не задерживаться. В итоге, когда её запасы из-за такого положения дел снова показали дно, Элли заставила себя действовать. Оставаться на всю зиму в парке в виде скалы, было равноценно медленной и мучительной смерти от голода, а следовательно, являлось недопустимым.

Чтобы создать подобие своей каменной формы, Элли нагребла кучу из грязи и снега, а затем спряталась на чердаке шумного семейного дома. Любви в этом доме было немало — вполне достаточно, чтобы выжить, не выдав себя. Конечно, будь она настоящим инфильтратором, то на пару-тройку ночей подменила бы пони-будь из супругов, по макушку напиталась любовью, а затем вернулась бы в улей, чтобы выгрузить всё то, что сумела собрать. Но теперь она стала одиночкой, и ей больше не требовалось по максимуму сохранять собранную энергию и регулярно относить её в улей. В текущих условиях Элли могла позволить себе собирать любовь с безопасного расстояния и просто поддерживать необходимый минимум запасов энергии. И поскольку ей больше не нужно было непрерывно собирать любовь, а затем доставлять её в улей, то и рисковать, собирая любовь без меры, ей тоже уже не требовалось.

Так Элли и пряталась в относительной безопасности то на чердаке, то под полом, понемногу пополняя собственные резервы. До тех пор, пока пони не определились с днём уборки зимы. Дабы не вызвать подозрения и не оказаться раскрытой, чейнджлинг вернулась на детскую площадку, вынужденная вновь перейти на скудный рацион, пока земля окончательно не прогрелась, и жеребята вновь не устремились в парк. Единственное, что омрачало её возвращение в бытие камня простого, что хочет покоя — неприятные мысли о том, что ей, возможно, вновь придётся что-то предпринимать для пополнения запасов.

Той же весной Элли сначала услышала, а потом и увидела появление в городке Тирека. Вот уж когда она напугалась, так напугалась. Для неё осталось полнейшей загадкой, каким невероятным образом ей удалось остаться незамеченной. Чейнджлинг тогда только успела забраться на дерево, возле которого лежала, как её магия просто исчезла, оставив её болтаться в родном облике между ветвей, откуда её мог сбросить вниз малейший ветерок, и где мог увидеть любой проходящий мимо пони, благо тем было некогда — они привычно паниковали.

К счастью для Элли, пони в тот момент были слишком заняты своими проблемами, чтобы заметить какой-то там пропавший валун. Затем её магия таинственным образом вернулась, и инфильтратор-кадет, быстро превратившись, снова спряталась у всех на виду, надеясь, что никто ничего не заметил.

Ненамного позже — что интересно, пока она оставалась каменной глыбой, время двигалось намного быстрее, — когда Элли всё ещё находилась в парке, её внимание привлекли новости о пони, строящих огромную стену прямо в чаще Вечнодикого.

Несколько ночных визитов в бар, который теперь постоянно был под завязку набит пони-стражниками, вымотали чейнджлингу все нервы. Элли скопировала облики друзей некоторых гвардейцев, которые были слишком пьяны, чтобы заметить, что их товарищи либо ушли, либо валялись под столом, и расспросила их.

В результате она и оказалась здесь, надеясь прорваться в другой мир, где на неё не будут охотиться.

Не знай она совершенно точно, что улей пуст, Элли попыталась бы вернуться. Останься там хоть кто-нибудь, Элли бы, несомненно, провозгласили героем, а Королева-Мать наградила её за то, что она выжила и принесла столь ценные сведения. Но то, что лазутчица не ощущала даже малейшего проблеска эмоций от своей Королевы-Матери по связи улья, однозначно говорило о том, что она осталась совершенно одна. И то, что за всё это время она не почувствовала никого другого в их ментальной сети, лишь подтверждало сделанное ею заключение.

Если бы ещё хоть один линг остался в живых, Королева-Мать позаботилась бы о том, чтобы каждое поселение регулярно посещали, чтобы собрать урожай для улья и отыскать потерявшихся. Элли пробыла в Понивилле уже больше года, но не заметила никакой активности со стороны улья. Некоторое время она надеялась, что, возможно, Королева-Мать избегала этого места из-за близости Вечнодикого леса, но это не имело смысла.

Наконец подошёл назначенный ею же час глубоко за полночь, и Элли вынырнула из воспоминаний. Настало время действовать. Портал ждёт её.

Элли превратилась в большую собаку и затолкала украденную книгу обратно в небольшую сумку, которую стащила в казарме стражи и позже улучшила чарами незримого расширения, и в которой уже находились драгоценные камни и битсы. Затем чейнджлинг использовала на сумке уменьшающие чары, чтобы та легко поместилась у неё во рту. И почему никто не додумался сочетать эти два заклинания вместе?

Элли надеялась, что когда она, пройдя через портал, изменится, в новом облике у неё останется хотя бы рот, и она не потеряет то немногое, что у неё было. По крайней мере, потеря сумки станет скорее временным неудобством, куда хуже будет, если сумка окажется внутри её нового тела, и она в итоге умрёт от шока.

Но всё прошло так, как она и ожидала.

Элли знала, как пользоваться порталом, потому что не раз слышала, как пони напоминают об этом своим новым друзьям. Ткнувшись в ствол дерева носом, она подумала об этом странном названии — «Литтл Уингинг», — и дерево вдруг исчезло, словно чейнджлинг моргнула, а затем последовала вспышка света. Оказавшись по ту сторону, Элли тут же превратилась в собаку и, не мешкая, бросилась в одну из раздевалок, где и спряталась за висящими на крючках халатами.

— Эй! Ты это видел? — раздался чей-то голос.

— Видел что?

— Да зелёную вспышку у портала и что-то движущееся.

— Нет… и нипони никогда не планировал проход пони на нашу сторону столь поздно ночью. Уж точно не без охраны.

— Да нет, пони там точно не было, что-то мелкое промелькнуло.

Услышав шаги в дальнем конце центрального коридора, Элли двинулась через комнату, в которой очутилась, к противоположной двери, прикрываясь одеждой, висящей на крючках. К сожалению, комната, как и коридор, была хорошо освещена.

Дверь в раздевалку открылась.

— Коридор пуст. Видишь хоть что-то в комнате для жеребцов?

— Неа, — раздался голос почти у неё над головой. — Ничего такого.

— Ага, и в кобыльей тоже никого нет.

— Не, что-то тут всё же не так. Я точно уверен, что видел, как кто-то выскочил из портала. И ещё этот зелёный свет…

— Ну, здесь нипони нет.

— Ага. Ты прав. ПОНИ здесь нет! Так может, это чейнджлинг!

Буквально следом последовал резкий свист.

— Слушай, по-моему, я правда кого-то видел, — со вздохом попытался оправдаться пони, что был с ней рядом и который, собственно, и поднял тревогу.

— А если ты ошибаешься?

Вместо ответа тот снова вздохнул и прошёл чуть дальше.

В этот момент Элли почувствовала, как халат над её головой начал двигаться. Чейнджлинг тут же выскочила из своего укрытия и кинулась сквозь всё ещё открытую дверь.

— СЕЛЕСТИЯ! Кто-то только что выбежал отсюда!

К тому моменту Элли уже была в большой комнате. Два стражника в обликах людей сидели напротив друг друга за столом. Тот, у которого в руках в этот момент были карты, развернулся к замаскированной лазутчице, но она уже на полной скорости мчалась к выходу.

— Да это ж собака!

Тот охранник, что сидел к ней ближе всех, попытался развернуться и прыгнуть на Элли, отчего его стул жалобно заскрипел и покатился по полу.

Инфильтратор сосредоточила все свои силы на дверной ручке, которую тут же окутало зелёное сияние. Дальнейшее случилось практически одновременно: охранник рухнул на землю позади Элли, так и не дотянувшись до неё, ручка двери повернулась, но прежде чем чейнджлинг успела за неё потянуть, дверь сама распахнулась ей навстречу — с той стороны оказался ещё один человек.

— Кто поднял тревогу?! — произнёс вновь прибывший.

Элли, не останавливаясь, врезалась в ногу человека по касательной, отчего тот вскрикнул падая, и помчалась дальше.

— Что здесь делает собака?!

— Та собака через портал проскочила!

— Нет! Это чейнджлинг! Тварь использовала магию!

В комнате позади Элли воцарился сущий бедлам, поскольку все стражники разом попытались последовать за ней.

Элли немедля соскочила с деревянного настила и бросилась в густой подлесок. Сейчас неважно куда бежать, главное — как можно дальше от стражников, чтобы те потеряли её след. Чейнджлинг перепрыгнула через поваленный ствол огромного дерева, услышав, как кто-то снизу воскликнул: «Селестия! Что это было?!»

— Я не вижу, куда она делась! Слишком темно! — услышала Элли уже далеко позади себя.

Уже через мгновение единороги где-то там позади наколдовали заклинания света.

Честно говоря, Элли была просто поражена тем, насколько легко ей удалось уйти от погони! Она-то ожидала, что на этой стороне окажутся пегасы, не говоря уже о толпе земных пони, ведь с той-то стороны все они были!

Не обращая внимания на творящееся позади неё, Элли продолжала бежать, пока не достигла каменной стены, которая, как она слышала, окружала весь принадлежащий пони земельный участок. Добавить к собачьему облику ещё и крылья оказалось делом нескольких секунд, и лазутчица просто перелетела через стену. Что ж, ей повезло. Из разговоров пони Элли ожидала, что за стеной окажется либо городок, либо ферма, но здесь виднелись одни только поля. Ещё добрый десяток минут Элли продолжала мчаться прочь от стены, затем, обернувшись белкой, забралась на ближайшее дерево, где вернулась в родной облик и, наконец-то выплюнув уменьшенную сумку изо рта, засунула её в одно из отверстий в хитине. Теперь она могла спокойно лететь, пусть и держась как можно ниже, чтобы её не заметили на фоне ночного неба. Вскоре, заметив сквозь кроны окружающих поля деревьев огни соседнего городка, Элли повернула налево и уже через полчаса, обернувшись большой мышью, зарывалась под землю, затащив за собой и сумку, как только нора стала достаточно глубокой. После такого отчаянного рывка она должна была оказаться очень далеко от портала — ну, по крайней мере Элли на это надеялась.

Она справилась! И уже завтра начнёт исследовать этот новый мир!

С этими мыслями Инфильтратор-кадет 370456 ЛЭ заснула до следующей ночи, вымотавшись после безумного побега. Организм оказался совершенно не готов к подобным нагрузкам после того, как она так долго почти не двигалась, изображая камень или прячась на чердаке. Ну ничего, теперь у Элли будет предостаточно возможностей исправить этот недостаток.

–=W=–

Гарри казалось, что чем меньше они будут упоминать случившееся вчера, тем лучше. Вся боевая рать гриффиндорцев-первоклашек едва могли смотреть друг другу в глаза, особенно мальчишки, пока одевались у себя в спальне. Завтрак был практически невыносимым — вся остальная школа в открытую смеялась над вчерашним происшествием, и раз за разом то один, то другой голос выкрикивал писклявым фальцетом: «О, Гарри! Я так тебя люблю, вернись!», что заканчивалось новым взрывом смеха. Единственное, что делало это хоть сколько-то терпимым — что девять из десяти насмешек были направлены против всех мальчишек-первокурсников со Слизерина и Гриффиндора разом, а не на конкретно Гарри. Миртл к слизеринским первогодкам была особенно беспощадна — ну, когда не флиртовала с одним из префектов.

Сразу после завтрака жеребёнки, Гермиона и Джинни отыскали пустой класс и затащили внутрь Гарри. Как только они вошли внутрь и заперли дверь — что сначала заставило Гарри немало так понервничать, — девчонки превратились в пони. Что ж, Гарри преобразился вслед за ними.

— Нам нужно поговорить, — начала Гермиона серьёзным тоном, тогда как Джинни стояла рядом с ней и краснела. — То, что произошло вчера, непростительно, пусть даже причиной всего было любовное зелье.

— Прости меня, пожалуйста, Гарри, — всхлипывая, перебила её Свити Белль. — Прошу не злись на меня!

— С чего бы мне на тебя злиться?! — без промедления ответил Гарри. — Я вообще ни на кого из вас не злюсь, — добавил он, обведя взглядом всех пятерых. — Я знаю, что вы не виноваты, просто всё так неудачно сложилось, — Гарри посмотрел в пол. — А ещё мне было немножко страшно. Видели бы вы, как вы на меня таращились.

Безумно покрасневшие Эппл Блум, Скуталу, Джинни и Гермиона стояли от него на почтительном расстоянии — они не хотели стеснять его личное пространство. Свити Белль и вовсе стояла в сторонке, продолжая ронять слёзы.

— И всё же, Гарри, — продолжила прерванную мысль Гермиона, — мы поступили… ну, не так, как мы бы хотели, — она замолчала и вздохнула, пытаясь успокоиться. — Ты мне нравишься… ты всем нам нравишься. Ты действительно хороший друг, Гарри, и ты научил нас всем этим бесподобным заклинаниям. Мы не хотим, чтобы это изменилось, — продолжила Гермиона, нервно потерев передние копыта друг о друга. — И мы хотим извиниться за то, что гнались за тобой, как и все остальные, — понька глубоко вздохнула. — Пожалуйста, прости нас за то, что мы тебя напугали и заставили почувствовать себя плохо. Мы очень сожалеем, что гонялись за тобой, как кошки за мышью… ну, в смысле, ты, конечно, не мышь, и мы… — поспешно добавила она и на секунду запнулась. — Просто, ну, мы не должны были этого делать, и я… мы все очень сожалеем.

Джинни, опустив голову, пробормотала себе под нос что-то, похожее на согласие, и невнятно пробубнила: «Извини».

— Эй, мы же Метк’искатели, а ты наш сотабунник, — с нерешительной улыбкой сказала Эппл Блум и, дождавшись подтверждающих кивков от Скуталу и Свити Белль, продолжила: — Ты ж зна’шь, шо мы всегда бу’м защищать тя и никогда не заставим делать то, шо ты не захочешь. Ведь мы твои подруги, и эт’ превыш’ всего! И поэтому нам всем оч’ стыдно, шо мы вот так погнались за тобой.

Все пятеро неловко переминались с копыта на копыто, глядя в пол и лишь изредка нерешительно бросая на Гарри короткие взгляды. Чувствуя искренность в их словах, он переводил взгляд то на одну, то на другую, не зная, что сказать.

— Кстати, Гарри, я и не подозревала, насколько ты быстрый и ловкий! — вдруг выпалила Скуталу, покачав головой, тем самым разрывая неловкую тишину. — Вот почему ты никогда так быстро не бегал в Вечнодиком? Ты бы легко обгонял нас, и нам не приходилось бы так за тебя переживать.

— Ну, не мог же я просто взять и оставить вас всех позади, так ведь? — ответил застигнутый врасплох Гарри.

Все девочки ещё раз извинились, и Гермиона с Джинни заверили его, что считают его просто хорошим другом, но у Гарри сложилось такое чувство, что, возможно, они это сказали не настолько искренне, насколько пытались показать.

Групповые обнимашки поначалу получились каким-то неловкими, но через несколько минут, почувствовав уют и поддержку друг друга, они уже сидели плотной группой, прижавшись друг к другу, и, хихикая, обсуждали вчерашний день. Ко времени обеда Гарри, пусть и не сразу, но уже искренне смеялся над тем, как жеребёнки описывали мальчиков и некоторых девочек, попавших под воздействие ненароком изобретённого Свити любовного зелья.

Тем не менее Гарри отказался рассказывать им, где он спрятался, на том основании, что в будущем ему может вполне понадобиться укрытие, если они вдруг на него рассердятся («Или если вчерашнее повторится», — добавил Гарри про себя). Но о телепортации он им всё же сказал и тут же потребовал дать Пинки-клятву не говорить о ней никому кроме тех, кто и так уже об этом знал. «Пусть лучше умение телепортироваться будет моим тузом в рукаве, авось пригодится», — решил Гарри.

Обед также особого воодушевления не принёс, поскольку большая часть школы всё ещё обсуждала «Любовное зелье Свити Белль номер девять» (притом гриффиндорцы понятия не имели, откуда вообще взялось это название) и его воздействие на разных учеников. Но девочки впятером сплотились вокруг Гарри стеной, отчего остальные гриффиндорцы начали их поддразнивать, называя «гарем Гарри Поттера». Кое-кто даже отпускал едкие шуточки о том, не желает ли владелец цветника добавить в него и кое-кого из слизеринок, правда, девчонки почему-то встретили эту идею в штыки, а один из шутников, оказавшийся слишком близко к Эппл Блум, и вовсе отхватил от неё подзатыльник. К счастью, лазарет с мадам Помфри был близко, так что пострадала только его гордость.

Впрочем, Гарри не мог с уверенностью сказать, были ли эти предложения шутками — или же именно замаскированными под шутку предложениями?

Неожиданностью для них шестерых стало то, что к ним подошла Миртл.

— Привет, — сказала бывшая призрак, опершись рукой о стол и пристально глядя на их компанию. — С вами всё в порядке? Я тут узнала, что вы все случайно получили дозу любовного зелья.

Свити Белль покраснела и опустила голову, отказываясь смотреть ей в глаза.

— Знаете, я много чего тут повидала, покуда была призраком, — продолжила Миртл. — Если кто-то из вас захочет поговорить об этом, я с радостью выслушаю, — она обвела детей понимающим взглядом, который задержался на одном конкретном ученике. — Гарри, если хочешь поговорить с кем-то, кто готов просто выслушать, ты только спроси. Как девушка, я могу поделиться с тобой своим мнением и кое-чем таким, о чём твои подруги стесняются говорить или просто побоятся поделиться.

Всё ещё краснея от упоминания этой темы, Гарри посмотрел на Миртл и на мгновение задумался.

— Однозначно не сейчас, — наконец сказал он. — Может быть, позже? — добавил он, взглянув на своих подруг.

Занятно, но сегодня Миртл казалась намного спокойнее, чем в предыдущие несколько дней. Притом на лице её был заметен довольный румянец, отчего девочка почему-то едва ли не сияла, выглядя словно кошка, слопавшая целую банку сметаны. Кроме того Гарри заметил, что у Миртл пропали прыщи, видимо, она наконец-то приняла то лекарство от угревой сыпи, о котором упоминала мадам Помфри. И да, отсутствие прыщей действительно улучшило её внешний вид, да и взгляды на жизнь, судя по всему, тоже. А ещё сегодня у неё была довольно странная походка — чуть скованная и косолапая, видимо, прошлой ночью она где-то споткнулась и упала.

— Ой, — произнёс Гарри, подобный вывод заставил его нахмуриться. — Ты в порядке? Нигде не упала? А то переставляешь ноги вроде как через силу.

— Не-не, ничего подобного, — рассмеялась девушка. — Уверена, твои подруги с радостью тебе всё объяснят, так ведь? — сказала она, хитро ухмыльнувшись сидящим рядом с Гарри девочкам.

И почему-то все его подруги, когда Гарри наконец на них посмотрел, сидели красные как помидорки. Поразмыслив, он решил, что этот вопрос стоит отложить, и желательно навсегда. Гарри был убеждён, что вопросы, от которых люди (и пони) так краснеют, никогда не стоит задавать.

Большинство ведьм, присутствовавших за обедом, казалось, тоже заметили изменения, произошедшие в Миртл: она больше не бросала пламенные взгляды на всех без исключения магов в поле зрения, — но к единому мнению, хорошо это или нет, так и не пришли. Девушки, что встречались с парнями, продолжали обеспокоенно поглядывать на своих избранников и беспрестанно спрашивали, действительно ли те легли спать прошлой ночью, как они это утверждали.

Правда, почему-то те взгляды, которые время от времени бросали на Гарри некоторые попавшие под действие Свитиного любовного зелья девочки, всё ещё слегка пугали его.

Тем временем Миртл улыбнулась Гарри и взъерошила ему волосы на макушке. Не то чтобы от этого хоть что-то изменилось, учитывая, насколько непокорной была его шевелюра.

— Просто скажи, что тебе нужна помощь, — а затем, обернувшись ко всей остальной группе, добавила: — Вы все оказали мне чудесную услугу, и будет правильно, если я отплачу вам той же монетой. Не стесняйтесь приходить ко мне, если у вас возникнут вопросы, хорошо?

Дети кивнули и пробормотали слова согласия вслед уходящей прочь девушке.

Оливер сидел за обедом рядом с первоклашками, как и взявшие себе за правило сидеть тут близнецы. Тут же были и все три охотника их квиддичной команды — после ухода Миртл Оливер представил им новичка в тройке охотников — Кэти Белл, шатенку, кареглазую второкурсницу с ничем не примечательной внешностью.

— На сегодня во второй половине дня запланированы пробы по квиддичу, и я буду очень признателен, если вы семеро поприсутствуете, — сказал Вуд после представления, притом многозначительно взглянув на жеребёнок и Гермиону с Джинни. — Вы все прекрасно играли у Уизли, так что, думаю, вы все станете замечательным активом для команды.

После ещё нескольких просьб и едва ли не мольбы со стороны капитана квиддичной команды, который в конце и вовсе бухнулся перед ними на колени, гриффиндорцы-первоклассники, сопровождаемые остальной командой их факультета, оказались на поле. Правда, Гермиона наотрез отказалась от участия. Остальные же гриффиндорцы пришли просто поглазеть на происходящее и поддержать своих друзей.

## 77. Упс

К удивлению Гарри, Оливер первым делом вытащил мешок, набитый мячиками для гольфа.

— Сейчас нашей команде не хватает только ловца, — пояснил Оливер, увидев их озадаченные взгляды, и тряхнул мешком.

После этого последовала бесконечная череда испытаний на ловлю этих самых мячиков для гольфа: Оливер запускал очередной мяч своей палочкой, а два предполагаемых ловца соревновались друг с другом, пытаясь в стремительном пикировании схватить его первым. Оливер запускал мячи с разной скоростью, в разных направлениях, задавал разные траектории полёта, а после даже провёл импровизированный матч с круговой системой, в котором каждый из пяти потенциальных ловцов сошёлся с остальными. Затем три участника, показавшие лучшие результаты, прошли все испытания заново.

В итоге лучшими были признаны Скуталу, Гарри и Джинни. Эппл Блум, Свити Белль и Рон, хоть и были достаточно хороши, не могли потягаться с парой изначально рождённых летунами пегасов, а у Гарри, похоже, несмотря на единорожесть, просто оказался врождённый талант ловца.

— Всем спасибо, вы все молодцы! — сказал Оливер. — Я видел, как вы играли у Уизли, поэтому знаю, что вы все неплохо видите снитч, так что мы, пожалуй, можем обойтись без этой части испытания. Ты станешь лучшим ловцом из всех, что у нас были! — добавил он, улыбнувшись Скуталу.

Превращённая пегасёнка какое-то время смотрела в землю и вдруг изрекла извиняющимся тоном:

— На самом деле мне не так уж и нравится играть в квиддич на метле, это намного веселее, когда я пегас.

Ошарашенный таким ответом, Оливер выглядел так, будто он прямо сейчас разревётся, но, как и положено капитану, парень взял себя в руки, хоть и прикрыл глаза, тяжко вздыхая.

— Да, — сказал Оливер, — я полностью тебя понимаю.

Затем он повернулся к остальным и задумчиво нахмурился. Результаты Гарри и Джинни во время большинства испытаний практически не отличались, но создавалось ощущение, что Гарри управлялся со своей метлой чуть ли не инстинктивно, чем Джинни похвастаться не могла.

— Что же, Гарри, ты будешь нашим ловцом, а ты, Джинни, будешь запасным на случай, если Гарри не сможет играть, — наконец объявил Оливер, оглядывая остальных собравшихся. — Скуталу, Эппл Блум и Свити Белль, согласитесь стать запасными охотниками, а ты, Рон, запасным вратарём?

Причины для такого вопроса Оливера были более чем понятны: все четверо показали себя намного лучше остальных, даже более взрослых, гриффиндорцев, да и, фактически, никто кроме них этими местами не заинтересовался. Естественно, уже прожужжавший все уши со своим квиддичем Рон был просто в восторге от того, что оказался в команде, даже если был всего лишь запасным и тут же засыпал Оливера вопросами. Уже вскоре они оба погрузились в детали правильной защиты трёх круглых ворот.

Когда с испытаниями на позиции гриффиндорской квиддичной сборной было покончено, Гарри с девочками направились к озеру, намереваясь присоединиться к тем ученикам, что возились там с требюше. Остальная часть их группы, всё ещё смущённая произошедшим вчера, разделилась: часть последовала за ними, другие занялись своими делами.

Дожидаясь своей очереди, Гарри и пять девочек вырезали на станине метательной машины свои имена и имена остальных гриффиндорцев-первоклашек.

Забавно, но в какой-то момент к веселью решил присоединиться даже гигантский кальмар, живший в озере: он принялся вылавливать студентов из воды и запускать их в обратную сторону — на мелководье поближе к берегу. Дошло даже до того, что головоногий попытался ловить пегасов, когда те на большой скорости слишком уж низко пролетали над поверхностью воды.

За ужином все заметили за главным столом нового профессора, которого, Гарри мог поклясться, он видел впервые. Впрочем, уже посреди трапезы директор соизволил удовлетворить всеобщее любопытство — Дамблдор встал и постучал по хрустальному кубку, под мелодичный звон которого зал постепенно притих.

— Надеюсь, что у всех вас сегодня выдался отличный выходной, полный радости и расслабленного отдыха, прекрасный день для завершения столь насыщенной событиями недели, — сказал он и окинул взглядом зал, улыбаясь и счастливо посверкивая очками. — Сегодня вечером я с удовольствием представляю вам нашего нового профессора истории магии…

Сидящие в зале ученики ответили ему нестройным хором стонов и вздохов, непроизвольно вырывавшихся только от одной мысли о возвращении к этим скучным занятиям. Директор тем временем перевёл взгляд на незнакомого волшебника, который встал и улыбнулся, помахав руками.

— …Римуса Люпина, окончившего Хогвартс в 1978-м году.

Окончив представление, директор громко захлопал, и, глядя на него, остальные присутствовавшие в зале без энтузиазма присоединились к приветственным овациям. В принципе, ничего удивительного в реакции детей не было: теперь им снова придётся ходить на эти лекции, притом подремать на них лишний часок с утра или покемарить днём, если им досталось занятие после обеда, как во времена профессора Биннса, уже не выйдет.

Однако Гарри заметил, что профессор Снейп, похоже, был не очень-то рад присутствию нового профессора, не то, что остальные профессора. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на волшебника пустым, невидящим взглядом. Гарри даже стало интересно, а не учились ли они в Хогвартсе вместе, и не может ли так быть, что в те годы они, мягко говоря, не ладили?

Тем не менее даже если они и были злейшими врагами, для профессора Снейпа отказать профессору Люпину в обычной профессиональной любезности во время представления учащимся выглядело практически ребячеством. С другой стороны, то, как профессор Снейп вёл себя по отношению к гриффиндорцам в целом и к Гарри в частности, также не казалось уж слишком… зрелым.

Общение Гарри с Дином, Симусом, Роном и Невиллом так и оставалось неловким и скованным до позднего вечера, точнее, до самого отбоя. Начало конца подобному положению дел организовал Дин, беззлобно пошутивший над Роном, за что тот бросил в него подушкой. К тому времени, как они закончили свою эпичную битву, втянувшую в себя все нейтральные стороны, повсюду были разбросаны подушки, в воздухе кружились перья, но что самое главное — отношения между парнями, к огромному облегчению Гарри, снова стали такими же, как и позавчера.

–=W=–

Вернувшись вскоре после обеда в зал заседаний в доме номер десять, Джон Мейджор на мгновение замер, обнаружив стоящую прямо посреди стола для совещаний сиреневую аликорну, но затем взял себя в руки и слегка кивнул.

— Принцесса Твайлайт, — поприветствовал он гостью, продолжая путь к своему креслу.

Принцесса покраснела.

— Прошу прощения, просто проверяла, не используется ли поблизости магия, — сказала Твайлайт, поворачиваясь к премьеру лицом. — Насколько я могу судить, с этим зданием всё в порядке, за исключением небольшого источника магии в этом направлении, — добавила она, указав передним копытом куда-то вниз и в сторону.

— Это, скорее всего, склад, куда после нашей последней встречи мы убрали все картины и фотографии, — улыбнулся премьер.

Принцесса отзеркалила его улыбку и, спрыгнув на пол, вернулась в человеческий облик.

— Превосходно, — сказала Твайлайт. — В понедельник я отправлю десять единорогов, чтобы помочь вам проверить все эти вещи. Они будут ждать в Литтл Уингинге в восемь часов. Насчёт их рабочего графика и того, куда их послать в первую очередь, пусть решают ваши эксперты, — на этих словах она кивнула в сторону сидевших по обе стороны стола министра иностранных дел Херда, министра внутренних дел Бейкера, сэра Макколла и сэра Уокера. Кастор сидел рядом с сэром Уокером. — Благодаря ряду экспериментов с переданными нам образцами картин мы теперь можем легко обнаружить им подобные. Составленное нами заклинание заставляет рамки светиться, так что вы можете легко отделить их от прочих в стопке. А если встретятся такие, которые невозможно переместить, как, например, в вашем офисе — что ж, просто будьте внимательнее с тем, что говорите.

Улыбка принцессы угасла, и она стала серьёзнее. Неуклюже переминаясь на ногах, притом заложив руки за спину, она бросала взгляды по сторонам, словно маленькая девочка, пойманная на краже из банки с печеньем.

— Приношу свои извинения, что… нарушила ваше расписание из-за… случившегося. Но это вроде как… важно, — Твайлайт замолчала и стала переминаться ещё активнее. — В общем… У меня для вас неприятные новости. К сожалению, сегодня рано утром, задолго до восхода солнца, одному из наших врагов удалось пробраться через портал в ваш мир, — сильно покраснев, наконец, смогла выдавить Твайлайт.

Все мужчины напряглись. Принцесса сглотнула.

— Это существо не пони. Мы называем их чейнджлингами.

Почему-то после её слов у Кастора возникло очень плохое предчувствие по этому поводу.

К удивлению всех присутствующих, Твайлайт вытащила палочку и постучала ею по столу. В следующую секунду над столом появилось трёхмерное изображение… странного существа, похожего на безумную помесь пони и жука. Изображение медленно вращалось.

— Это, эм, и есть чейнджлинг, — сказала принцесса и нерешительно взглянула на присутствующих. — Характерной чертой всех чейнджлингов в их обычном облике являются отверстия, которые вы видите на его ногах, роге, крыльях и хвосте. Они обладают однородным чёрным или очень тёмно-синим цветом. Обратите внимание на клыки, через них чейнджлинги могут вводить парализующий яд. Яд имеет ярко выраженный снотворный эффект. Время действия напрямую зависит от того, какую дозу они введут. Яд не смертелен, и все жертвы приходят в себя без каких-либо негативных последствий. — По мере рассказа её тон всё больше напоминал лекторский, да и сама Твайлайт обрела какую-никакую уверенность. — Как вы могли заметить, у этого существа есть и рог, и крылья. К счастью, магия чейнджлингов не такая мощная, как магия единорогов, вдобавок они не могут летать так далеко и быстро, как пегасы, и не настолько сильны, как земные пони, тем не менее чейнджлинги способны поднимать больший вес, чем пегасы.

— Как такое могло проскользнуть мимо охранников так, что его не заметили? — спросил Кастор, стоило Твайлайт сделать паузу. — Я хочу сказать, что видел пропускной пункт по ту сторону, и он выглядит очень надёжным! — мужчина обвёл взглядом присутствующих, затем вновь посмотрел на принцессу. — С трудом представляю, как такая тварь могла бы там пройти.

Принцесса поморщилась, вздохнула и, опустив взгляд, снова покраснела.

— В том-то и проблема, что этот чейнджлинг смог.

Премьер-министр вопросительно поднял брови, остальные пятеро мужчин просто уставились на неё. Твайлайт ещё сильнее опустила голову, словно слегка сгорбилась.

— Мы называем их оборотнями[1] из-за их способностей и особенностей поведения — эти существа могут имитировать облик любого пони, которого видят или видели в прошлом. К счастью, они не могут повторить все наши сильные стороны или наши таланты.

— Что? — последовал быстрый и озадаченный вскрик Кастора.

Девушка покачала головой и вздохнула.

— Они, эм, абсолютные имитаторы. Например, они могут изменить свою внешность и стать похожими на меня, и если бы кто-то из них стоял рядом со мной, вы бы не смогли нас различить — даже если бы он заговорил с вами. Заяви один из них, что он это я — и вы бы никак не смогли обнаружить обман. Я своими глазами видела, как они это делают, когда чейнджлинги в прошлом году напали на Кантерлот, — Твайлайт зябко передёрнула плечами. — Знаете, очень жутко забежать за угол и увидеть, как семеро тебя на тебя же и таращатся, а рядом по семь копий подруг, — принцесса замолчала и по очереди посмотрела присутствующим прямо в глаза. — Или не знать, появившийся из-за другого угла пони — это твой лучший друг или чейнджлинг, принявший его вид, — добавила она.

Мужчины обменялись обеспокоенными взглядами.

— Могут ли они имитировать людей? — задал вопрос явно встревоженный премьер-министр.

Твайлайт глубоко вздохнула.

— Спроси вы меня об этом вчера, я бы сказала, что они могут копировать только пони, — неохотно призналась она. — Но сегодня утром… — принцесса снова постучала волшебной палочкой по столу, и над столешницей возникла крупная собака, застывшая в середине прыжка, и кусок приоткрытой двери неподалёку от неё. Физически собака ничем особо ничем не отличалась от прочих, если не считать того, что шерсть у неё была синяя с оранжевыми подпалинами. — Её обнаружили в раздевалке для жеребцов после того, как охраннику показалось, что он видел зелёную вспышку со стороны коридора, ведущего к порталу. Как видите, объект намного меньше чейнджлинга, — указала принцесса на первое изображение, так и стоявшее рядом со вторым на столе, притом в голос её снова вернулась уверенность. — Однако в том, что это чейнджлинг, у нас нет никаких сомнений. Видите свечение вокруг дверной ручки? Этот оттенок зелёного является характерным цветом магии чейнджлингов. Почти у всех у них магия именно этого цвета. Притом, что самое важное, ни один из единорогов в комнате в тот момент магией не пользовался.

Мы допросили всех охранников по ту сторону портала, — после короткой паузы продолжила Твайлайт. — Никто из них подобного животного рядом с порталом не видел. Обследуя местность вокруг, мы разобрали деревянный настил и обнаружили чёткие свежие следы небольшого животного размером примерно в четверть этой собаки, которое проползло под дорожкой от того места, где она начинается, и до непосредственно самого дерева, — пояснила она после вздоха. — Должно быть, он потратил на этот путь несколько дней, двигаясь медленно, но бесшумно, чтобы не быть замеченным. А под настилом у самого портала места было ещё меньше. Так что пролезшее там существо было куда меньше этого, — и принцесса снова махнула рукой на изображение.

— К тому же, если внимательно изучить местность, станет ясно, что даже самая маленькая собака не смогла бы пробраться от фермы «Сладкое Яблочко» до портала, не будучи замеченной и пойманной. Единственный вывод, который мы сделали на основе собранных в результате инцидента данных, заключается в том, что чейнджлинги могут изображать животных, даже тех, что намного меньше — а возможно, и намного крупнее — чем их собственный природный размер. Область вокруг портала защищена от проникновения летающих существ, поэтому чейнджлинг не мог ни просто перелететь через стену, ни пройти по дороге с фермы. Если только он не был размером с пчелу, — после паузы немного неуверенно добавила принцесса и вздохнула. — Хоть на самом деле они и правда живут в улье во главе с королевой, и все рабочие особи — женского пола. Но мы не хотели изолировать территорию портала ещё и от насекомых, которые опыляют цветы и другие растения. Полагаю, теперь нам это всё же придётся сделать, хоть земным пони и не понравится дополнительная работа, — и она задумчиво прикусила нижнюю губу. — Но если чейнджлинг способен на такое преображение, то зачем превращаться в собаку, чтобы прорваться на эту сторону портала? Поэтому увы, но я не знаю ответа на ваш вопрос, — наконец сказала Твайлайт, покачав головой. — Может, и могут. Ещё вчера я бы твёрдо ответила «нет», но после случившегося ночью… я просто не знаю, — принцесса вздохнула и посмотрела на два всё ещё висящих над столом изображения, явно подавленная случившимся.

— Поймите, — продолжила Твайлайт почти умоляющим тоном, — мы даже и не подозревали об этих существах, пока они в прошлом году не напали на нас. До этого о чейнджлингах можно было услышать лишь туманные упоминания в мифах да в редких слухах из каких-нибудь окраинных городов. Ту малость, что мы теперь о них знаем, нам удалось выяснить лишь благодаря нескольким особям, которых мы смогли захватить, отбив нападение на Кантерлот. Фактически мы уничтожили всю их армию — они погибали тысячами, возможно несколько сотен сумели спастись. Из них нам удалось задержать лишь нескольких, и, как вы понимаете, они вовсе не жаждали сотрудничать с нами. К сожалению, все наши пленные погибли — мы не смогли обеспечить их необходимым питанием.

— Что же такое они едят? — ошеломлённо спросил сэр Уокер.

— Любовь.

— Вы ведь сейчас не шутите? — сказал премьер-министр после нескольких секунд мёртвой тишины.

— Нет, — медленно покачала головой принцесса. — Они эмоциофаги. Эти существа в буквальном смысле едят эмоции, особенно любовь. Конечно, они вполне могут есть и другие продукты, например, овощи, фрукты или даже мясо, но их жизненная сила и магия подпитываются только эмоциями. К сожалению, — добавила принцесса, слабо улыбнувшись собеседникам, — другая пища не обеспечивает чейнджлингов достаточным питанием. Похоже, они употребляют пищу только для того, чтобы не отличаться от пони, когда собирают любовь для своего улья. Ну, не считая воду — она им нужна, как и любому другому существу, — добавила принцесса, немного помолчав.

Премьер-министр покачал головой, на мгновение прикрыв глаза.

— Значит, эти чейнджлинги похожи на пчёл? Только вместо того, чтобы собирать нектар с цветов, они собирают любовь с пони? И несут её обратно в улей, чтобы поделиться с остальными?

— Да, именно так! — радостно кивнула Твайлайт. — Они очень похожи вплоть до того, что, по-видимому, все рабочие особи — самки. Но, учитывая их способность копировать других существ любого пола, это, в общем-то, спорный вопрос.

— И вы не смогли предоставить им любовь? — спросил премьер, приподняв брови.

Принцесса покраснела.

— Ну, проблема в том, что мы не смогли их полюбить. Мы не то, что любить, мы доверять не можем никому из них. Где гарантия, что чейнджлинг не попытается взять под контроль пони-будь, кто зайдёт к ним в клетку? А при таких опасениях какая уж тут любовь…

— Подождите, — произнёс сэр Уокер, — о каком контроле вы говорите?

— Они способны применять свой яд таким образом, что отравленный пони совершенно лишается воли и инициативы, — пояснила Твайлайт, указав на клыки, торчавшие из пасти чейнджлинга. — К счастью, обнаружить это легко — даже после минимальной дозы у жертвы взгляд становится остекленевшим, пустым. И пока организм жертвы подвергается воздействию этого яда, она легко поддаётся внушению. Это облегчает получение любви от укушенного пони, — Твайлайт переступила с ноги на ногу. — Из-за этого нельзя быть уверенным, что жертва не вернётся через несколько часов и не ударит охранника по голове дубинкой, давая чейнджлингу возможность сбежать, — девушка зябко поёжилась. — И, хотя чейнджлингам для питания не нужен прямой контакт с жертвой — они могут вытягивать любовь с некоторого расстояния, — убедить парочку пони проявить хоть чуточку любви в сырой, мрачной камере темницы — задача не из простых. И это, не считая того, что после той попытки вторжения большинство пони ненавидят и боятся чейнджлингов. К тому же довольно непросто вызвать чувство любви, зная, что за стеной от вас находится ужасающий монстр. В итоге у нас больше не осталось пленных, — с этими словами принцесса глубоко вздохнула и снова нахмурилась.

— Мы уже переделываем наши заклинания, намереваясь не допустить, чтобы любой объект хоть немногим больше червяка сумел пробраться под стенами или через ворота. К сожалению, мы не знаем, возможно, чейнджлинги могут становиться и настолько маленькими? Также нам придётся снести здание вокруг дерева по эту сторону портала и построить его заново, уже таким, чтобы больше никто и ничто не смогло проскользнуть через него снова. На стороне Эквестрии будет выстроено герметичное сооружение вокруг основания дерева. Конечно, пользоваться порталом станет намного неудобнее, но я считаю, что нам стоит пойти на этот компромисс.

Кроме того мы смогли разработать руны, которые эффективны при поиске чейнджлингов, — продолжила принцесса, открывая портфель и вытаскивая стопку листов. — Вот несколько фотографий рун — с пояснением, что они делают. Вам необходимо нанести данные руны на каждом углу дверного или оконного проёма. Можно также сделать их на металле и прибить уже потом. Если чейнджлинг попытается пройти в такой проём, то руны заставят его вернуться в родной облик. Вдобавок, — добавила Твайлайт, глядя на дверной косяк конференц-зала, — если здание ещё только строится, можно поместить руны внутрь проёма, туда, где они не будут видны. В таком случае их не удастся повредить и вывести из строя. Если снять косяки с дверных проёмов в уже построенных зданиях, то можно вставить нанесённые на металл руны между рамой и стеной, тем самым также обеспечив их незаметность. Мы и сами сейчас делаем это с каждой дверью, окном и вентиляционным отверстием в стенах и крышах всех зданий вокруг портала. Поэтому можете быть уверены, что второй раз им провернуть подобное не удастся, — горячо пообещала Твайлайт. — Хотя я пойму, если вы прекратите сотрудничество с нами в вопросе обмена посольствами и попросите нас поддерживать минимально возможный контакт, — добавила она мрачно и грустно вздохнула, каким-то образом при этом выглядя словно щеночек, которого только что пнули.

Закончив свою речь, всё ещё выглядящая грустной Твайлайт передала бумаги Кастору, который сидел к ней ближе всех. Мужчина взял один экземпляр сшитых листов себе и передал остальные сэру Уокеру, который также повторил его действия, и так, пока у всех не оказалось по экземпляру. Пока собравшиеся изучали бумаги, Твайлайт нервно раскачивалась с пятки на носок и оглядывала комнату. Наконец сэр Макколл поднял взгляд на принцессу.

— А вы не можете добавить… э-э-э… руны, способные оглушить чейнджлинга, когда он проходит через дверь? — спросил он. — Это бы значительно упростило задержание такого существа, если оно вдруг будет обнаружено. А заодно позволит поймать эту тварь, если она попытается проникнуть внутрь, пока никто не наблюдает за дверью, например, поздно ночью.

Твайлайт задумчиво поджала губы и нахмурилась.

— Думаю, это вполне возможно, но тогда мне придётся добавить к рунам и кристалл-накопитель для магии, запитывающей приведённый в действие парализатор.

Какое-то время принцесса молча стояла задумавшись, а затем вытащила из портфеля бумагу и карандаш. Последний тут же окутался розовым сиянием и запорхал по листу, что-то записывая, что-то вычёркивая, что-то подчёркивая. Так заполнилась сначала одна, затем ещё одна страница.

Мужчины тем временем продолжали изучать бумаги, которые она им дала, и тихо обсуждали сложившуюся ситуацию. Через несколько минут Твайлайт передала последний лист сэру Уокеру.

— Вот это должно сработать, — сказала она. — Оглушение продержится не меньше двадцати секунд, но не больше пятидесяти. Для чего-то более существенного понадобится небольшое изменение схемы и установка камней-накопителей, зато в таком варианте оглушение продлится до нескольких часов. Поскольку случившееся — исключительно наша вина, я поставлю производство металлических полосок со встроенными в них камнями главным приоритетом, — Твайлайт крепко сжала губы и какое-то время помолчала. — Завтра я принесу несколько сотен, чтобы вы могли начать их установку. В дальнейшем мы сможем доставлять вам до нескольких тысяч в неделю. Если вы захотите делать их сами, то я могу организовать доставку драгоценных камней в любых необходимых количествах.

Мужчины обменялись задумчивыми взглядами.

— Любая приличная штамповочная линия может сделать миллион таких, — сказал министр внутренних дел, взмахнув бумагой, которую ему дала Твайлайт, — за пару дней.

Премьер-министр кивнул, подтверждая его слова.

— Миллион? — переспросила Твайлайт, явно удивлённая числом и сроками.

— Разумеется, — невозмутимо кивнул он, наконец обрадовавшись возможности продемонстрировать иномирянам то, в чём люди были явно намного лучше их. — Просто дайте нам образец и драгоценные камни, и мы сделаем всё остальное.

— В любом случае мы установим несколько дюжин с обеих сторон портала, чтобы этого не повторилось в будущем, — сказала Твайлайт моргнув. — И я попрошу принцессу Селестию направить вам миллион драгоценных камней подходящего размера, правда, на их сбор и сортировку по размеру может уйти неделя, — добавила она нахмурившись. — Этого будет достаточно? — спросила Твайлайт, глаза которой светились надеждой. — И я всё равно принесу вам завтра триста готовых рунных полосок, чтобы вы могли начать, и ещё несколько тысяч до того момента, когда прибудут самоцветы из королевской сокровищницы.

— Как думаете, этот чейнджлинг — реальная угроза? Он ведь только один, — после нескольких минут молчания спросил министр внутренних дел.

Твайлайт вздохнула.

— Я не знаю. Может, его прислала королева Кризалис, и он — лишь первый из тех, что королева намеревается послать? Или же это одиночка, действующий самостоятельно? — принцесса покачала головой. — Я знаю, что до этого Кризалис ничего не знала о порталах, иначе бы давно ими воспользовалась. Сможет ли она теперь сама создать один из них? Скорее всего нет. Может ли она использовать единственную рабочую особь в качестве якоря для портала? Думаю, я бы смогла, но насчёт того, что это удастся ей, я, честно говоря, сомневаюсь. А может, этот чейнджлинг так поступил сам по себе? Например, до него дошли слухи о новом мире, и он решил, что здесь у него будет больше шансов выжить, и потому решил пройти через портал?

Твайлайт глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

— Те выжившие рабочие особи, которых мы смогли обнаружить и отследить — увы, всех их переловить нам не удалось до сих пор — бежали из Эквестрии много месяцев назад. С тех пор мы не видели ни одного чейнджлинга. Однако раз уж они могут подражать обычным животным, то вполне возможно, что чейнджлинги могли стоять буквально нос к носу с нашими стражниками, а мы бы их в упор не замечали, — печально вздохнула принцесса и задумалась. — Подозреваю, что этот чейнджлинг мог скрываться в Вечнодиком лесу и, узнав о портале, увидел в этом возможность для себя отправиться туда, где на подобных ему не охотятся, туда, где никто не знает о его существовании, и поэтому он может быть в полной безопасности.

Какое-то мгновение синеволосая женщина смотрела в окно.

— Неизвестно, сможет ли этот чейнджлинг питаться любовью немагических существ вроде вас, — наконец снова заговорила она. — Может быть, вы вскоре прочтёте в газетах о каком-то странном пони, похожем на жука, найденном мёртвым в лесу или в заброшенном здании. А может, он отлично приспособится, — Твайлайт обвела мужчин твёрдым, серьёзным взглядом. — Как мы выяснили, рабочие лишь собирают любовь для своего улья и не отвлекаются от этой задачи, если только этого напрямую не требует их королева. Одинокий чейнджлинг без улья вряд ли захочет привлекать к себе лишнее внимание. Если им заинтересуются, ему будет просто некуда отступать. Поэтому чейнджлинг, вероятнее всего, будет питаться только тогда, когда это ему жизненно необходимо, и то очень экономно.

Так что, если честно, я бы сказала, что вероятно… нет, вам действительно не о чем беспокоиться. Но лучше перестраховаться. Учитывая, сколь мало мы знаем, тем чейнджлингом могла быть и сама королева Кризалис. Правда, этот вариант очень сомнительный, поскольку я не верю, чтобы королева бросила на произвол судьбы своих выживших подданных, — поспешно добавила Твайлайт. — По крайней мере, имей она возможность подобраться так близко, Кризалис, несомненно, взяла бы с собой как можно больше своих подчинённых. Может, это была какая-то молодая и неопытная королева из улья. Но и в этом я сомневаюсь — мне не верится, чтобы королева Кризалис позволила бы выжить незрелой королеве в своём улье, особенно такой, которая со временем смогла бы её сместить с трона. Так что нет, я не думаю, что этот чейнджлинг представляет для вас сколько-нибудь серьёзную угрозу. Скорее проблемы возникнут у волшебников с ведьмами, потому что их любовью чейнджлинги, по идее, смогут питаться без проблем. К сожалению, мы ничего об этом не знаем, — добавила принцесса, покачав головой, а затем задумчиво умолкла.

— С другой стороны, мы проверили весь персонал, обслуживающий портал, и никто из них не оказался чейнджлингом, и ни у одного из них не оказалось пробелов в памяти, указывающих на то, что их кто-то ненадолго подменял. Мы также с самого начала не допускали того, чтобы домашние или дикие животные заходили в зону портала. Следовательно, это был единственный случай успешного прохода чейнджлинга через портал.

Принцесса внимательно изучила выражения лиц собравшихся.

— Таким образом, я считаю, что ситуация безопасная, но лучше перестраховаться.

— Откуда вы знаете, что эти руны будут работать? — спросил сэр Макколл.

Твайлайт слабо улыбнулась.

— Охранники «случайно» забыли как следует запереть дверь камеры, и несколько чейнджлингов попытались сбежать. Едва покинув камеру, они тут же превратились в стражников, чтобы попытаться хоть на несколько секунд заставить охрану растеряться, когда те их заметят. Руны были вырезаны на стенах, полу и потолке коридора, ведущего к выходу из темницы, достаточно далеко от камеры, чтобы пленники не смогли увидеть их установку оттуда. Руны сработали как им положено.

Политики молчали, обдумывая услышанное. И министр внутренних дел, и министр иностранных дел смотрели на принцессу с некоторой враждебностью, в то время как лицо премьер-министра оставалось бесстрастным.

— Как мы узнаем, начал ли этот чейнджлинг собирать «любовь» у кого-нибудь из наших людей? — спросил премьер-министр.

Твайлайт поджала губы.

— Ищите сообщения о людях, которые явно находились в двух местах одновременно, — задумчиво сказала она. — Или людях, которые не могут вспомнить, как проводили время со своими супругами. Или с кем-то флиртовали, когда точно известно, что они в подобном поведении не замечены.

— О, конечно, это необычное поведение, — несколько саркастически сказал Кастор, покачав головой.

Твайлайт беспомощно пожала плечами.

— Мне правда жаль, что я больше ничем не могу помочь. Как я уже сказала, мы даже не подозревали, что эти существа водились на нашей земле, пока они не напали на нас, — сказала принцесса и уныло вздохнула. — Кроме того чейнджлинги могут похитить жертву. В таком случае они содержат её в коконе, облегчающем сбор любви — когда вы спите и вам снятся приятные сны, вы волей-неволей излучаете любовь, в которой они нуждаются. Однако, как я уже сказала, я не знаю, могут ли ваши люди предоставить то, что им нужно, — Твайлайт снова сделала паузу и оглядела лица собеседников.

— Я искренне сожалею, что это произошло. Принцессы Селестия и Луна просто в ярости после случившегося, — Твайлайт вздрогнула и зябко обхватила себя за плечи. — Если вам понадобится помощь в борьбе с этими существами, мы сделаем всё возможное, чтобы помочь вам.

Совещание длилось аж до самой полуночи. Итогом встречи стало решение в ближайшее время значительно расширить штат посольства Блюблада. Вдобавок было решено перенести дату обнародования открытия портала и существования пони на более ранние сроки.

## 78. Сработало!

Утром в понедельник, едва директор устроился за столом дабы спокойно позавтракать, его камин озарился зелёной вспышкой, и в огне появилась голова, а затем раздался и голос принцессы Твайлайт.

— Вы здесь, директор Дамблдор? Мы можем пройти?

— Разумеется, принцесса Твайлайт! Вам всегда здесь рады.

«Рановато атланты объявились, — подумал Альбус, — но так у нас будет чуть больше времени познакомиться друг с другом».

Первой из пламени появилась Твайлайт, за ней последовали ещё пятеро. Все новоприбывшие явно были новичками в использовании камина — они оступались и спотыкались, входя в его кабинет. К счастью, никто из них не упал.

Пока все пятеро приходили в себя после путешествия, у директора было предостаточно времени, чтобы их рассмотреть. Седовласый мужчина с голубыми глазами, черноволосый мужчина с фиолетовыми глазами, шатенка с голубыми глазами, фиолетововласая женщина с красновато-оранжевыми глазами и мужчина с рыжими волосами, рассечёнными ярко-оранжевой полосой, и сине-зелеными глазами.

— Это профессора Билл Нейтс, Сван Сонг, Хай Рэйндж, Бустер и Санбёрст, — принялась знакомить их принцесса, когда все хоть немного оправились.

Поднявшись, директор протянул руку для рукопожатия — и как ни странно, но все прибывшие в ответ пожали ему руку, в отличие от предыдущих знакомств, — невольно отмечая, что впервые мужчин было больше, чем женщин. И да, пришедший последним, Санбёрст, был одет в довольно симпатичную длиннополую мантию тёмно-синего цвета с сине-зелёной отделкой и пятиконечными звёздами, разбросанными по всей поверхности. Обе женщины, как и оставшиеся мужчины, были одеты в традиционные и невзрачные мантии.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — приветливо сказал Дамблдор. — У нас уже готовы комнаты для вас. Надеюсь, вы успели позавтракать?

Тем временем все пятеро уже рассредоточились по его кабинету, разглядывая книги, безделушки и портреты. Женщина, которую представили первой — Сван Сонг, насколько мог вспомнить директор — и вовсе пристально рассматривала абсолютно пустое место на стене. Портреты, по крайней мере те, кто не спал, смотрели в ответ с некоторым испугом. Остальные портреты ещё только просыпались, но вскоре и они таращились на гостей.

— Мы уже позавтракали, — сказала принцесса Твайлайт. — Но спасибо за приглашение. Мы не хотим мешать вам своим вторжением, пожалуйста, продолжайте завтракать. Уверена, они и сами найдут, чем заняться в эти несколько минут, — добавила она, обведя взглядом пришедших с нею коллег, после чего снова повернулась к Дамблдору и глубоко вздохнула. — К сожалению, у меня для вас плохие новости.

Директор снова сел, а принцесса устроилась на одном из кресел напротив его стола. Прежде чем приподнять бровь и кивком головы пригласить её объяснить свои слова, он успел сделать глоток чая и откусить от бутерброда с джемом. Твайлайт вздохнула и, кинув взгляд куда-то в сторону, снова вперилась ему в лицо.

— Мне жаль это говорить, но одному из наших врагов удалось проскользнуть мимо нашей защиты, и теперь он находится в вашем мире, — сказала она извиняющимся тоном, притом искренность ощущалась и в голосе, и была очевидна в языке её тела.

Директор приподнял другую бровь и снова откусил от бутерброда. Принцесса поморщилась.

— Существо, которое мы называем чейнджлингом, пробралось в Англию, — пояснила Твайлайт и, заметив его испуганный взгляд, поспешила добавить: — Нет-нет, это не те чейнджлинги, которых описывают ваши легенды. Не те подменыши[1], что феи и тролли оставляли в люльках вместо настоящих детей.

Директор с нескрываемым облегчением откинулся назад и сделал ещё глоток чая. Легенды о феях и троллях были родом из Ирландии, и многие учёные полагали, что это были два вполне реальных племени магов и ведьм, враждовавших между собой, которые были уничтожены или, по крайней мере, загнаны под землю, в буквальном смысле этого слова, наступлением римлян две тысячи лет назад. По крайней мере, в наше время не осталось никаких следов тех, кто раньше называл себя феями. Если не считать некоторых пугающих историй, которые всё ещё бродили о правлении Благих и Неблагих.

Твайлайт описала события предыдущего дня и рассказала о чейнджлингах, представителю которых удалось проскользнуть мимо их, казалось бы, непроницаемой защиты. Судя по незаинтересованным взглядам остальных гостей, лишь мельком скользнувшим по объёмным колдографиям, что принцесса создала над его столом, они уже проинформированы о произошедшем.

— Так вы говорите, что они живут за счёт любви? — задумчиво сказал Дамблдор откинувшись на спинку стула и позабыв о завтраке. — Так же, как дементоры? Они ведь тоже питаются любовью и счастьем и оставляют после себя только страх и отчаяние.

Принцесса в раздумье склонила голову.

— Нет, на дементоров они не сильно похожи, — отметила она. — Чейнджлинги могут питаться пассивно, никому не причиняя вреда — жертва даже не замечает, что что-то произошло. Хотя чейнджлинги и могут насильно кормиться от своей жертвы, истощая её, но в результате она останется жива, лишь неспособна более испытывать эмоции. Души жертв чейнджлингов остаются нетронутыми, и в этом важное отличие от дементоров. А ещё чейнджлинги разумны и могут общаться так же, как вы или я. Плюс, дементоры не способны изменить свой облик и не делятся добытым, как чейнджлинги, с другими дементорами. По крайней мере, сомневаюсь, что дементоры так поступают — в книгах об этом ничего не сказано, — Твайлайт недовольно нахмурилась. — По-видимому, излюбленная тактика чейнджлингов — принять чей-нибудь чужой облик и обмануть любящего его или её партнёра, таким образом и добывая себе пропитание. Они поддерживают обман всего одну ночь, максимум сутки — чем дольше они остаются рядом с возлюбленным подменённой жертвы, тем больше риск совершить ошибку и быть пойманным. При этом чейнджлинги особенно стараются не причинить вреда своей добыче. Тот, кого они подменяют, вообще редко замечает потерянное время, если только на это не обратят своё внимание друзья или родственники. Жертва обычно думает, что просто заснула или даже смутно помнит тот день, путая его с другими. А супруга или подруга и вовсе ничего не подозревают, списывая возможные странности в поведении подменённого в тот день на различные объективные причины: усталость, нервозность, плохую погоду… Такой подход означает, что они могут много раз возвращаться к одной и той же жертве, не боясь быть обнаруженными.

Принцесса Твайлайт вздохнула и уныло покачала головой.

— Чейнджлинги очень хорошо умеют подражать другим. Если бы один из них скопировал меня, вы бы в жизни не распознали обман ни по внешнему виду, ни по голосу.

— Как если бы кто-то использовал оборотное зелье?

— Да, прямо как оборотное зелье, только тут не надо ничего пить и нет никаких ограничений по времени, — после недолгих раздумий подтвердила принцесса. — Пожалуй, чейнджлинга удастся раскрыть только в случае, если тот ошибётся в поведении или знаниях того, кого подменяет, — Твайлайт хмуро прикусила губу, явно вспомнив что-то неприятное. — Кроме того они могут помещать пойманных в коконы. Жертвы в коконе становятся легко управляемыми и являются надёжным источником пищи. И, стоит добавить, оказываются в полной безопасности от любых физических травм, — аликорн вздрогнула, но всё же рассказала директору сокращённую версию того, что произошло в Кантерлоте, и то, что пони тогда узнали.

— К счастью, мы разработали рунные заклинания для их обнаружения, — продолжила Твайлайт, доставая из портфеля лист бумаги и кладя директору на стол. — Оно заставит чейнджлинга вернуться в родной облик и даже на короткое время оглушит его, давая возможность тут же поймать, — пояснила принцесса, мрачно ухмыльнувшись. — Это одно из новых заклинаний, которые мы обязательно добавим в защитные чары Хогвартса. Если смогу удержать их на цели, — пробормотала принцесса, снова окинув взглядом занятых каждый своим соотечественников.

Директор откинулся на спинку стула и задумался над сказанным принцессой. Очевидно, чейнджлинги были тварями опасными, но явно не страшнее других существ из магического мира, вроде боггартов или докси. Более того, если верить её описанию, они и вовсе довольно безобидны.

А вот нападение чейнджлингов на столицу Атлантиды, Кантерлот (интересно, они как-то связаны с Камелотом?), — вот это уже беспокоило. Если они могли настолько хорошо маскироваться, то зачем нападать открыто? С такими способностями они ведь могли без особых проблем за несколько недель внедриться во власть и в охрану, а затем с лёгкостью взять всё под контроль и при этом даже сохранить своё прикрытие. Вместо этого они атаковали толпой солдат, намереваясь просто физически сокрушить своего врага. Это казалось совершенно бессмысленным — если только их королева не сошла с ума.

Директор тихо вздохнул, задумавшись, что из этого ему стоит рассказать в министерстве. Основываясь на рассказе принцессы Твайлайт о существах и их способностях, он очень сомневался, что один-единственный чейнджлинг мог бы представлять для них сколь-нибудь серьёзную угрозу. Может, стоит поговорить о чейнджлингах и о рунах, предназначенных для их поимки, со своим старым другом Аластором? Ну, и Амелию не помешает предупредить. Так, обмолвиться парой слов с нужными людьми, не особо вдаваясь в подробности. А вот официально вмешивать в ситуацию Министерство, пожалуй, всё же не стоит.

Не стоит раздувать из ничего панику, в которую неизбежно впадут чинуши.

Затем Альбусу пришло на ум, что Аластор, зная его паранойю, немедленно захочет повсюду установить эти руны, особенно в кабинетах департамента магического правопорядка и камерах содержания. А ещё включит в список обязательных для всех авроров заклинание, заставляющее чейнджлинга принять свой родной облик, вместе с обязательной к исполнению инструкцией накладывать его на любого, кого авроры подозревают в том, что они не те, за кого себя выдают. А это немедля привлечёт внимание сначала к министерству, потом к Аластору, а в конечном итоге сосредоточится и на самом Альбусе.

А когда выяснится, что это всё началось из-за одного-единственного чейнджлинга, все они — и Министерство, и Аластор, и он сам — подвергнутся резкой критике. И Дамблдор не мог себе этого позволить, только не сейчас. Хотя реклама, которой Рита обеспечила Хогвартс, и была хорошей — в том смысле, что она не была сплошной критикой, но он не хотел рисковать тем, что слухи пагубно отразятся на школе. Тем более, что и атланты окажутся в центре внимания, в результате чего и Гарри тоже будет втянут в эту историю, и это, безусловно, создаст трения между всеми сторонами.

Конечно, когда выяснялось, что информация исходила именно от Шизоглаза, Альбус всегда мог на публике обвинить того в паранойе, но это довольно слабый аргумент, тем более в нынешних реалиях. А потому придётся тщательно обдумать, кому, что и как он расскажет.

Жаль, что не выйдет так же просто разоблачить Пожирателей смерти. Хотя недавно появившиеся руны защиты от «империуса» были, безусловно, хорошим шагом вперёд.

Что ж, для начала ему стоит показать новичкам их новое жилище, а затем пусть приступают к работе. А за обедом объявит, что они прибыли в замок.

И стоит ещё раз обдумать различия между дементорами и чейнджлингами. И да, а почему атланты используют портал, а не портключи, камины или напрямую аппарируют из Эквестрии в Англию? Может, чтобы надёжнее скрываться? Или портал — единственный их способ перемещения? Или они только делают вид, что он единственный?

–=W=–

— Тренировки по квиддичу обычно устраиваются три раза в неделю, сразу после уроков и обычно длятся до ужина, — сообщил Оливер Гарри за завтраком в понедельник. — Сегодня будет первый день, потом в среду и в пятницу. Суббота и воскресенье обычно не являются тренировочными днями, если только на следующей неделе не предстоит матч — в таком случае мы тренируемся и в эти дни. Остальные команды также проводят тренировки, поэтому мы вынуждены согласовывать их друг с другом и иногда не можем воспользоваться игровым полем. Всё понятно?

— Ага, понятно, — кивнул Гарри, приятно удивлённый этой новостью.

Когда завтрак закончился, Оливер ушёл на свои занятия, а первоклассники направились на свой первый на этой неделе урок.

Лекция по истории магии, первая с тех пор, как две недели назад призрак Биннс покинул их, оказалась, на взгляд Гарри, довольно-таки интересной. Один только внешний вид профессора уже привлекал всеобщее внимание. Теперь, когда они оказались ближе и в более освещённом помещении, стало заметно, что профессор был одет в довольно потрёпанную мантию, в нескольких местах явно продранную и потом залатанную. На его лице и руках было несколько шрамов, и вообще он выглядел каким-то слегка побитым жизнью. Кроме того, несмотря на молодость, его светло-каштановые волосы были щедро испещрены сединой.

— Я знаю, что сегодняшней темы вы не рассматривали на занятиях, — сказал профессор, — ведь это не восстание гоблинов. — Его слова вызвали у учеников смех. — Фактически, за всё время, что я сам в прошлом здесь проучился, об этом вопросе упомянули только один раз, и то на шестом курсе. На мой взгляд, этого явно недостаточно. — Профессор сделал паузу, чтобы они могли проникнуться его словами. — А посему готовьте свои перья. Итак, как вы уже наверняка все знаете, самая важная организация в мире магов — это Визенгамот, — начал преподаватель после небольшой паузы.

Далее лекция коснулась краткого обзора политического климата, а затем перешла к фактическому составу Визенгамота. Визенгамот, похоже, обычно состоял из пятидесяти членов, в основном это были выходцы из старых волшебных семей, которые были «общепризнанно уважаемыми гражданами». Гарри показалось забавным, что, несмотря на весь апломб и выпендрёж Драко, отец Малфоя в его состав не входил, тогда как и Поттеры, и Лонгботтомы были полноправными его участниками. Правда, вопрос с предназначенным для представителя семьи Поттеров креслом в данный момент как бы повис в воздухе до тех пор, пока Гарри не достигнет совершеннолетия — для волшебного мира это было семнадцать лет. Фактически, подобное отсутствие представителей нескольких семей на данный момент сократило реальный состав Визенгамонта до сорока членов.

Процесс отбора новых членов был в ведении только самих участников Визенгамота — никаких всеобщих выборов! — и в настоящее время они ограничивали свой выбор только широко известными британскими семьями с хорошей репутацией и длинной родословной — в их рядах не было ни магглорожденных, ни полукровок! Однако министр магии всё же имел некоторую власть над окончательным выбором.

Помимо членов и возглавлявшего его Верховного Чародея, в состав Визенгамота входил судебный писец, который вёл протокол заседания. Если они того желали, то на судебных процессах и слушаниях также могли присутствовать министр магии, старший заместитель министра и глава отдела магического правопорядка. Также обычно присутствовал представитель британской молодёжи в возрасте до семнадцати лет — это место считалось почётным призом для учеников шестого и седьмого курсов, которые яростно боролись за свой политический статус всякий раз, когда собирался Визенгамот. Хотя преимущество всё же отдавалось тем, кто планировал унаследовать семейное место. И снова, как и в первом случае, полукровки и магглорожденные здесь даже не рассматривались. Единственная оговорка заключалась в том, что если вообще никто из чистокровных не проявит интереса, то только в этом случае полукровки могут быть допущены к участию.

Затем профессор Люпин пробежался по различным отделам Министерства, попутно поясняя, кто ими сейчас руководит, заодно предупредив, что позже проведёт тест по этой теме. Кроме того, он пообещал вернуться к рассказу об устройстве Министерства позже и на последующих лекциях объяснить всё более подробно.

Гермиона была в восторге ото всей этой информации, тогда как Гарри и жеребёнки сочли её пусть и интересной, но скучноватой. К счастью, названия отделов и имена возглавляющих их магов были в тех списках, которые профессор им выдал. В качестве домашней работы им задали прочитать «Ежедневный пророк» и узнать, как новостное агентство относилось к разным событиям и решениям Визенгамота.

–=W=–

Как ни странно, во время обеда директор присутствовал в большом зале. К сожалению, Малфой тоже тут был, правда, был он необычайно тих и сосредоточил всё своё внимание на тарелке. Чувствовалось, что остальные дети, кроме Крэбба и Гойла, старались держаться от него на расстоянии и игнорировали его присутствие в меру своих способностей и умений.

Во время обеда директор встал и постучал по кубку, привлекая внимание студентов.

— Уверен, главы ваших факультетов уже упоминали о том, что в ближайшие несколько недель к нам прибудут пятеро иностранных экспертов, — сказал он, после чего по очереди представил их, делая краткую паузу после каждого имени. — Наши гости будут изучать и оценивать чары, наложенные на замок, чтобы посмотреть, чему они могут у нас научиться. Пожалуйста, не мешайте их занятиям. Данные чары очень сложны, и гостей не следует отвлекать, — директор добродушно улыбнулся и снова сел.

Хотя имя принцессы Твайлайт и не было упомянуто, но было кристально ясно, кто эти пятеро. По крайней мере, цвет волос двоих из них и общая неуклюжесть за обедом делали это очевидным для Гарри и жеребёнок. Директор был буквально поглощён общением с ними.

Гарри подумал, что появление здесь эквестрийцев как-то связано с теми строгими предупреждениями, которые им вчера выдала профессор Макгонагалл.

— Тёмные артефакты запрещены в Хогвартсе, и этому запрету уже более пятидесяти лет, — сказала декан вчера вечером. — Это вполне доходчиво изложено в руководстве для студентов, выданном каждому из вас. — Профессор сделала небольшую паузу, дабы слушатели прониклись. — Любому студенту, который думает, что у него может оказаться такой предмет, предлагается передать его или их либо главе факультета, либо одному из префектов седьмого курса, — заявила она и обвела толпу собравшихся в гостиной детей строгим взглядом. — Если предмет не является артефактом, проходящим по списку запрещённых Министерством, он будет возвращён вашим родителям на хранение. Любому ученику, у которого подобный предмет будет обнаружен завтра после обеда, будут присуждены штрафные баллы и назначены отработки, его артефакт будет конфискован и уничтожен, а семья оштрафована, — Макгонагалл снова замолчала и внимательно посмотрела на собравшихся студентов. — Продолжительность отработок и количество потерянных баллов будут определяться опасностью артефакта. Чем опаснее наложенное на артефакт заклинание, тем суровее будет наказание, — она бросила на них ещё один пристальный взгляд. — Но минимальным будет неделя с мистером Филчем и двадцать пять баллов.

После её объявления многие ученики стали озадаченно переглядываться. Среди этих взглядов Гарри заметил и несколько встревоженных. Когда стало очевидно, что профессор Макгонагалл закончила с объявлением, и последовала лишь пара вопросов от старшеклассников, первоклашки просто пожали плечами и отправились спать — в конце концов, ни у кого из них нет никаких тёмных предметов.

Тем же днём во время тренировки по квиддичу после занятий Гермиона и Перси, ни один из которых не заинтересовался игрой в школьной команде, передали свои «Нимбусы 2000» Анджелине с Алисией — загонщикам, а резервные игроки по очереди передавали свои метлы новому охотнику — Кэти Белл.

Оливер же остался верен своей метле среднего класса — «Чистомёт».

— Мне не нужна максимальная скорость, которую даёт новая метла, — настаивал он. — Для вратаря ловкость и манёвренность куда важнее, чем большая скорость.

Рон кивнул, соглашаясь с его взглядами.

За ужином директор снова выглядел усталым. Гарри подозревал, что это из-за того, что директор весь день провёл в Тайной комнате, тщательно её исследуя. Другие профессора казались скорее встревоженными, и очевидно, причиной служили пятеро иностранных экспертов, сидевших с ними за одним столом.

Тем не менее то, что понедельник прошёл без глобальных катастроф, стало для начавшей привыкать к подобной (пусть и не самой здоровой) тенденции школы неожиданностью. Правда, совсем уж без эксцессов не обошлось: в стане гриффиндорцев возникли споры и недовольство, когда Гермиона «совершила святотатство», заявив, что у неё нет времени и желания быть пони, потому что она хочет изучить новую книгу.

К тому времени все они уже неплохо овладели заклинанием погружения в книгу. Да и внезапные отказы, когда книга буквально выплёвывала погрузившегося в неё, стали куда реже, поскольку ученики постепенно привыкали к магическим нагрузкам и ограничениям пребывания внутри. И, пожалуй, не было ничего удивительного, что у старшеклассников трудностей возникало намного меньше, чем у первоклашек. Последним их собственная магия обычно ставила предел не более часа погружения, а причиной большинства неудач становилась потеря концентрации.

Естественно, Гарри с Гермионой это не касалось. Тут проблема заключалась скорее в том, как не дать Гермионе проводить всё свободное время (в том числе и отведённое на сон) в книгах. В итоге после того, как её пару раз едва ли не за уши доставали из книги, во вторник утром список запретов, висевший в гостиной, пополнился ещё одним правилом:

6) Хотя желание учиться достойно всяческих похвал, но студентам отныне запрещается находиться в библиотеке Хогвартса дольше двух часов. За каждый факт нарушения будет вычитаться пять баллов.

6а) Мисс Грейнджер запрещено оставаться в каких-либо своих личных книгах более двух часов в день, либо последует наказание — в частности, её матери будет позволено отчитать её лично.

6б) Мисс Грейнджер запрещено использовать заклинание погружения в книгу после отбоя. За каждый выявленный факт будет вычитаться пять баллов.

6в) Отныне мисс Грейнджер запрещается погружаться в книги из библиотеки Хогвартса без строгого надзора профессора или студента на два (2) года старше её. Близнецы Уизли не могут рассматриваться в качестве подходящих руководителей.

Что ни говори, но Гермиона явно была расстроена тем, что новое правило особо выделило именно её. Хотя Гарри пришёл к выводу, что на самом деле её куда больше разозлил запрет погружаться в книги после отбоя.

Всю дорогу, пока они спускались в Большой зал, Гермиона возмущалась из-за новых правил погружения в книги и умолкла лишь когда они сели за стол. Но и тут она, злобно бурча, выставила перед собой очередную книгу — читать во время еды ей приказ не запрещает!

— Что случилось? — спросил Гарри у своих подруг, заметив, что Эппл Блум сегодня была какой-то грустной — ну, на самом деле, все три жеребёнки так выглядели.

— А, мне сёдня приснилось, шо я так и не п'лучу кьютимарку, — мрачно объяснила младшая Эппл.

— Ага, — сказала Скуталу.

— Она даже разбудила нас, — добавила Свити Белль.

— А вчера вечером мы болтали о кьютимарках, — добавила Скуталу.

— Знаешь, твой рассказ про то, какие можно нечаянно получить дурацкие знаки, совершенно не пошёл на пользу, — обвиняюще сказала Свити Белль.

Скуталу виновато поёрзала на месте.

— Я ничего такого не имела в виду, — попыталась она защититься.

— Эй, мы же все друзья. Лишь потому, что у вас нет кьютимарки, это не изменится, — тихо сказал Гарри.

— Ага! — взволнованно сказала Скуталу. — Мы однотабунники и ни за что не забудем друг друга!

Гарри обнял Эппл Блум за плечи. Свити Белль, сидевшая с другой стороны, сделала то же самое.

— Кроме того, — добавил Гарри, — я вот и вовсе не получу кьютимарку. Даже теоретически. Маги ведь никогда их не получают, верно, Джинни?

Джинни кивнула — в отличие от Рона, у неё привычки болтать с набитым ртом не было.

— Мои родители никогда не упоминали о чём-то таком, — пояснила она, быстро сглотнув. — Уверена, они бы об этом знали, — и снова кивнула.

Кобылки уставились на рыжую девчушку.

— А шо насчёт та-ту-ровок, о которых я слыхала? — спросила Эппл Блум.

Джинни пожала плечами, а Гермиона рассеянно кивнула.

— Наверное, наносят ради развлечения? Я и правда не знаю. Хотя я слышала, как Билл упоминал, что кое-кто из разрушителей проклятий наносит татуировки в качестве защиты.

— Кроме того, — сказала Скуталу и уверенно кивнула, — у нас всё ещё есть список непроверенных талантов для получения кьютимарки.

Какое-то мгновение Эппл Блум непонимающе таращилась на пегасёнку, а затем улыбнулась.

— Да, пора б нам ужо заняться этим. Тащить ваш список, девчонки.

Свити Белль улыбнулась ей в ответ и выудила из своего рюкзака свиток, тогда как остальные стали загружать свои тарелки едой.

Гарри вздохнул и продолжил есть.

–=W=–

Гриффиндорцы-первоклашки разочарованно уставились вглубь коридора, перегороженного невидимым барьером. До двери, ведущей в комнату, где сидел Пушок, оставался жалкий десяток ярдов, но пройти они не могли. Кстати, чулан для мётел, в котором Гарри прятался от остальных, он показывать не стал.

— Хорошо, что прошлый раз этого барьера не было, иначе Филч наверняка поймал бы нас! — сказала Свити Белль.

Те, кто был там той ночью, кивнули, подтверждая её слова, остальные же гриффиндорцы только вздохнули, не уверенные в том, защищает ли их барьер или же мешает посмотреть на нечто столь крутое (или, может быть, милое) как Цербер. Неудивительно, что разделение мнений прошло по линии «маги/ведьмы». И да, обнаружив барьер, маги впали в уныние, а ведьмы вздохнули с облегчением.

— Ну, шо терь? — спросила Эппл Блум.

— Похоже, это облом, — сказал Дин, разочарованный тем, что не увидел Пушка.

— А ещё нам лучше убраться отсюда до того, как мистер Филч или его кошка увидят нас и организуют нам неприятности, — сказала Фэй.

Тем временем Скуталу со странным выражением лица рассматривала ближайшую картину, изображавшую мага, одетого во всё чёрное, пребывавшего явно в какой-то гостиной. Маг смотрел в ответ с отчуждённым разочарованием. Гарри же внимательно наблюдал за пегасёнкой. Он знал этот взгляд. Даже не видя её прядущих ушей и метущего из стороны в сторону хвоста, он прекрасно знал её характер, а потому понимал одно: их явно ждут неприятности.

Внезапно Скуталу хихикнула, направила палочку на картину и воспользовалась методом Хайскартеса.

— Эй! — раздался её голос с картины. Скуталу стояла рядом с магом, смотревшим на неё с потрясённым недоверием. — Это сработало!

Несколько секунд — и все они уже находились в той же самой картине.

— Вау, — сказала Свити Белль, оглядывая гостиную мага.

Остальные разбрелись, осматривая всё вокруг, отмечая явно видимые мазки краски на стенах и мебели. И хотя изображение было двухмерным, им окружение казалось вполне себе объёмным. А это означало, что они могли сидеть на диване, даже если он и выглядел словно вырезанный из куска картона и расположенный на заднем плане под странным углом. Некоторые даже принялись, хихикая, подпрыгивать на этом нарисованном, но таком реальном на ощупь диване.

— Вы хоть думаете, что творите? — взъярился обитавший в картине маг, оказавшийся буквально прижатым к стене комнаты — четырнадцать детей в прежде пустом помещении вполне способны потеснить кого угодно. — Вас здесь не должно быть! Только нарисованные личности могут перемещаться по картинам!

— Ерунда, — праведно возмутилась Гермиона, поворачиваясь к нему лицом. — Нет правил, по которым ученик не может входить в картину!

— Но ни один студент никогда не делал этого! — заявил маг.

Скуталу ухмыльнулась.

— Что ж, я не буду ничего говорить, если вы сами этого не скажете.

Маг воззрился на неё озадаченно и сердито.

— Ой, смотрите, а там следующая картина! — вдруг раздался крик Свити Белль, когда та вышла в открытую дверь, скрытую за рамкой картины.

«Сейчас посмотрим», «О, точняк!» и «А с этой стороны ещё одна!», — раздалось от нескольких человек, двинувшихся в разных направлениях.

— Прекратите это сейчас же! — завопил маг. — Все немедленно вернитесь сюда! — Маг выхватил свою палочку, но, конечно же, сделал это скорее по привычке — у нарисованной палочки не было магического ядра, а потому наколдовать он ничего точно не мог. В итоге ему оставалось только хмуриться, когда группа детей быстро рассосалась по соседним картинам. — Мне придётся сходить за директором, если вы не будете вести себя хорошо!

— Эй, Гарри, — позвала Эппл Блум, — зырь на этот луг.

— Ого, а эта картина ведёт на следующий этаж! Теперь больше не нужно ждать подходящую лестницу!

— Интересно, а мы можем попасть прямо в общежитие?

— Petrificus totalus, — внезапно раздалось у них из-за спин, и маг, как стоял, медленно опрокинулся на пол. — Извините, сэр, — сказала стоящая позади него Джинни, убирая палочку, — но это слишком удобно, чтобы незаметно пробираться по зданию. Если вы пообещаете не говорить о нас, — продолжила она, затаскивая мага на диван, — то я вас освобожу.

Устроив его на диване как смогла удобнее, она снова достала палочку и произнесла «finite incantatem». Маг откинулся на спинку, как будто сидел, и посмотрел на девочку с негодованием, но она держала свою палочку наготове.

— Я должен сообщить директору, что вы были здесь! — заявил он, глядя на её палочку. — Это моя работа, и я не могу лгать директору. Если он спросит, был ли кто-нибудь в коридоре, я обязан ответить правду!

Прислушивавшийся к этому спору Гарри нахмурился. Интересно, все ли картины отчитывались перед директором школы? Если так, то это давало ему очень эффективную систему контроля за озорничавшими учениками! В таком случае он должен сразу узнавать правду, если перед любой из картин возникнет конфликт. Гарри невольно задался вопросом: понимают ли другие ученики, что за ними в этих стенах шпионят всегда и везде?

## 79. Тяжёлый день

— Ну так скажите директору правду! — наконец заявила Джинни, пожимая плечами. — Да, мы были здесь, все мы, и да, после того как мы увидели, что коридор перекрыт, мы его покинули. Вам ведь совершенно не нужно говорить, что мы ушли оттуда в картину.

От её слов чародей возмущённо воззрился на девочку, словно не найдясь, что ответить.

— Если это так уж нужно, — тем временем продолжила она, — то скажите директору, что на вашей картине были ученики. Только не говорите ему, что это были гриффиндорцы. Я знаю, в замке есть картины с нарисованными студентами. По-моему, вышла бы отличная шутка, не правда ли? — после короткой паузы с усмешкой добавила Джинни.

— Народ, прячемся — Филч идёт! — раздался отдалённый крик.

Джинни снова обездвижила мага, а затем спряталась за диваном, где уже притаились Гарри и Гермиона.

Они несколько минут наблюдали за пустым коридором, пока там не появился ковыляющий вслед за своей кошкой смотритель.

— Ты уверена, что они были здесь, любовь моя? — спросил Филч, подозрительно оглядываясь.

— Мяу! — последовал мгновенный ответ, и кошка заметалась туда-сюда, чётко вынюхивая место, где стояли первокурсники, а затем эта пушистая мерзавка замерла и уставилась на одиноко висящую на стене картину — прямо туда, где Джинни и Гарри выглядывали в щель под диваном, за которым прятались.

— Ну, очевидно, они двинулись дальше, — с усмешкой сказал Филч. — Ничего, в следующий раз мы их обязательно поймаем.

Он повернулся и пошёл прочь, однако кошка продолжала таращиться на картину, пока престарелый хозяин не вернулся и не поднял её на руки. Сквиб даже какое-то мгновение рассматривал картину, держа кошку, но замерший статуей маг ничего ему не сказал. Аргус взглянул на безмолвного мага и снова усмехнулся.

— Сомневаюсь, что ты скажешь мне, был ли здесь кто-нибудь, правда?

Маг, естественно, промолчал и даже не подал вида, что видит говорившего.

— Бьюсь об заклад, директор бы очень расстроился, если бы ты рассказал мне, — горько усмехнулся мужчина. — Чтобы кто-то стал рассказывать мне, простому сквибу, о его драгоценных учениках… Всё потакает им, позволяет всем их выходкам безнаказанно сходить им с рук!

Филч покачал головой и, повернувшись, побрёл прочь, что-то бормоча своей верной кошке. Едва старик скрылся из виду, Гермиона покинула картину и проскользнула на следующую, следуя за смотрителем, но уже вскоре вернулась назад.

— Он использовал секретный проход, ведущий на другой этаж, — сообщила она, смотря на всё ещё прячущихся за диваном Гарри с Джинни, а также на нарисованного мага, всё так же вынужденного пребывать в неподвижности.

На секунду нахмурившись, Гермиона села рядом с магом и улыбнулась. Сняв обездвиживающие чары, прежде, чем маг смог двинуться с места, она спросила:

— Каково это — быть картиной?

Маг непонимающе воззрился на девочку, ошеломлённый её бесхитростным вопросом.

— Я имею в виду, — продолжила Гермиона тем самым формальным тоном, как когда-то у Уизли, когда они ещё только встретились, — на что это похоже? Что происходит, когда вы ложитесь спать? Вы видите сны? Вам ведь не приходится всё время торчать здесь? Вы можете уйти, как и мы, верно? Каким был Хогвартс, когда вы здесь оказались? А кто-нибудь из ваших друзей тоже здесь? Чем вы занимались, когда рисовали вашу картину?

Гарри вздохнул и посмотрел на Джинни, на что та пожала плечами, и они вдвоём отправились исследовать окружавшее их пространство. Луг, который нашла Эппл Блум, представлял собой простенький пейзаж, больше даже похожий на упрощённые сценические декорации с почти бесконечно уходящим вдаль фоном. Трава и деревья вблизи оказались похожи на разукрашенные контурные фигурки, размещённые на разном расстоянии от фасада «сцены». По мере увеличения расстояния фигурки становились всё меньше, чтобы соответствовать размеру их окружения — передняя часть картины была всего в несколько шагов в ширину, зато вдаль «фон», похоже, уходил на многие километры.

«Да уж, — подумал Гарри, — гигантское окно вместо стены, да ещё и выходящее внутрь замка выглядит и правда странно».

Они вдвоём быстро догнали Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум, которые, как выяснилось, после своего первого забега из любопытства по соседним картинам теперь просто поджидали Гарри. Остальные студенты понемногу собирались вокруг них.

— Мы должны рассказать всем, — с энтузиазмом сказала Фэй. — Это отличный способ попадать в нужный класс — больше не придётся ждать эти дурацкие лестницы!

— Нет! — возразил Дин. — Мы должны держать это в секрете. Так мы сможем шпионить за другими общежитиями! Я уже заглянул в Слизерин и Хаффлпафф — их гостиные совсем не похожи на нашу!

— Правда?

— Я тоже хочу посмотреть.

— Точняк, пошли, позырим! — последовали торопливые выкрики, и несколько учеников тут же направились к следующему портрету.

— Стойте! — крикнул Гарри. — Если мы всей толпой набьёмся в картину, которая висит в гостиной Слизерина, то разве нас не выдадут? Я имею в виду, что люди на картинах вполне могут рассказать о нас, даже если ученики в гостиных нас и не заметят.

Его слова немного остудили разгоревшийся ажиотаж.

— Да не, вряд ли, — сказал Симус. — Те, кто видел меня, думали, что я тоже с портрета, просто заблудился. В конце концов, тут полно картин, где изображены дети и студенты. На первом этаже вообще нарисована целая толпа, смотрящая матч по квиддичу. Тут по всему замку несколько сотен картин.

— Ну-ка, последите за мной, я хочу кое-что попробовать, — сказал Гарри, оглядывая луг.

Прекратив действие заклинания, он вернулся в коридор и озадаченно уставился на картину. Не пройдя и дюжины шагов, чтобы перейти из одной картины в другую, Гарри неожиданно для себя оказался в совершенно другом коридоре замка и только потрясённо покачал головой, видя, как стоявшие на нарисованном лугу первоклассники смотрят на него. Все они выглядели нарисованными на холсте.

Тогда Гарри отошёл в сторону почти до самой стены, туда, где его не было видно с картины, и снова использовал заклинание.

— Ты через какую картину вернулся? — спросила Скуталу. — Мы видели, как ты шагнул в сторону, а потом появился через проход, — и она указала на край холста, скрытый за рамой.

Гарри проследил за её пальцем и обнаружил, что отверстие, парившее над лугом, действительно походило на дверь и увидеть её мог только тот, кто был на самой картине.

Гарри улыбнулся, довольный открытием.

— Пока стоишь у стены рядом с картиной, тебя не видно из-за рамы, — пояснил он. — И если использовать Хайскартеса, то это похоже, будто заходишь с другой картины. Ладно, давайте пока сохраним это в секрете, — сказал Гарри, окинув взглядом остальных, затем остановился на Парвати. — Уверен, ты захочешь рассказать об этом Падме, а она обязательно расскажет своим друзьям, так что это не останется секретом надолго.

Девушка покраснела, но кивнула.

— А пока повеселимся, — закончил он. — Будем говорить на остальных картинах, что мы с нового полотна. Думаю, этого хватит удовлетворить их любопытство. И кто знает, может быть, когда-нибудь мы и правда станем картиной.

Когда это было решено, дети, хихикая, снова рассыпались в разные стороны.

Подглядывание за гостиной Слизерина, конечно же, стало гвоздём дня. Все гриффиндорцы были крайне осторожны и прятались за мебелью, пока наблюдали, как «змеи» учат домашнее задание или разговаривают. На деле это занятие оказалось довольно скучным: дети бы и вовсе не стали пытаться шпионить за слизеринцами, если бы те не прилагали столько сил, удерживая других подальше от своего общежития. К счастью, картиной, которую они использовали, был безлюдный пейзаж с берегом озера.

Изучение замка с помощью картин оказалось делом довольно интересным, и гриффиндорцы потратили на это большую часть дня, к полному недоумению их старост. То, что первоклашки всей группой непонятно где бродили несколько часов, не появляясь в своём общежитии, заставило старост — да и профессоров, если честно, — сильно понервничать.

Испытанное и теми, и другими облегчение, когда гриффиндорцы-первоклашки наконец объявились целыми и невредимыми, было почти осязаемым. Но то, что первокурсники хихикали и утверждали, что ни на секунду не покидали замок, заставило унявшийся было огонёк тревоги вспыхнуть с новой силой. Всех очень заинтересовало: чем же таким интересным всё это время занимались юные гриффиндорцы? Сколько правил успели нарушить? И сколько новых правил потребуется написать, чтобы исправить содеянное ими?

–=W=–

Во второй половине дня в четверг первоклассники варили зелье, заданное им на дом профессором Снейпом. К счастью, на этот раз ни Свити Белль, ни Невилл не взорвали свои котлы.

После этого дети смогли расслабиться на вечеринке в честь дня рождения Гермионы. Собственно, до полноценной вечеринки на весь факультет праздник раздули близнецы, сразу после того, как были открыты подарки. Естественно, домашние задания были или впопыхах доделаны, или отложены до пятницы — так ученики скромно называли поздний вечер воскресенья. Разумеется, анимаги вплоть до комендантского часа были центром всей этой суеты… за исключением Гермионы, которая немедля захотела прогуляться по только что подаренным ей книгам. Это, конечно, вызвало недовольство остальных и некоторые споры, но в конечном итоге они пришли к компромиссу.

Наблюдая за происходящим, Гарри невольно задался вопросом по поводу факультетской гостиной. Во время очередного сеанса поглаживаний и почесушек, когда к девочкам с их факультета присоединились несколько «заглянувших на огонёк» хаффлпаффок и равенкловок, комната казалась заметно больше, чем до их прихода. Неужели она увеличивается в зависимости от количества находящихся в ней людей? В подобном подходе был смысл. А ещё для пони теперь по всей гостиной были разбросаны удобные подушки. Впрочем, Гарри видел, что немало ведьм постарше мимоходом создавали магией такие подушки и для себя, просто чтобы присесть на минутку.

–=W=–

7) Студентам запрещается тратить более 5 минут, обнимая/гладя/ухаживая за учеником-анимагом в его анимагической форме, если есть и другие желающие, занявшие очередь.

7а) Студентам запрещается обвинять студента-анимага в том, что он продолжает оставаться в удобной ему форме и не желает превращаться или принуждать к трансформации.

7б) Все студенты-анимаги, прежде чем могут принимать участие в сеансе почёсываний или ухода за шёрсткой/перьями, обязаны выполнить заданное им на этот день домашнее задание.

В кои-то веки новое правило, пополнившее в пятницу утром висящий на доске у входа в гостиную список, не имело ничего общего с деятельностью Меткоискателей или их друзей! Вернее, они не являлись непосредственными виновниками в его возникновении. Что, честно говоря, не было чем-то необычным. Профессора, в конце концов осознавшие, насколько погружение в книги помогало их ученикам, стали увеличивать рабочую нагрузку! Теперь их задания стали вдвое длиннее, притом предполагалось, что они и выполнены будут вдвое тщательнее!

Новое правило стало немалым облегчением бремени бытия пони, а то гостиная Гриффиндора в последнее время успела стать общей ещё и для Хаффлпаффа. Ну, по крайней мере, для ведьм. Да и равенкловки определённо тоже начали появляться тут в больших количествах. И все они были решительно настроены гладить и ухаживать за «милыми и очаровательными поняшками», как выразилась одна из них.

Мальчики младших классов, конечно же, начали ворчать и возмущаться из-за толпы «отвратительно сюсюкающих» и «только и ждущих случая покомандовать» ведьм в комнате, но старшие парни были, кажется, только рады присутствию новых лиц противоположного пола. Впрочем, это совершенно не остановило турнир в «Монополию», в котором теперь принимали участие и ведьмы, ожидающие своей очереди повозиться с пони. Как и турнир по проклятьям. Как и тот, другой недавно начавшийся турнир, как-то там связанный с колдовством и поднятием тяжестей, насколько Гарри понял творящуюся в его ходе дичь.

К сожалению, поскольку сегодня была пятница, гриффиндорцам-первоклассникам сразу после завтрака предстояло сдвоенное занятие по зельеварению, да ещё и со Свити Белль в качестве бонуса.

Впрочем, Гарри заметил, что сегодня урок зельеварения выглядел несколько иначе. Слизеринцы поторопились побыстрее покончить с завтраком и прибыли первыми, заняв столы, стоявшие ближе всего к двери. Гриффиндорцы последовали их примеру, оставив практически пустой всю дальнюю от двери сторону комнаты, за исключением стола Свити Белль и Невилла, находившегося с краю от столов Гарри и других жеребёнок.

К всеобщему облегчению, профессор Снейп, видимо, одобрил новую схему расположения учеников. Ну, по крайней мере, он не потребовал у них пересаживаться на прежние места, разве что организовал ряд пустых столов между двумя непримиримыми фракциями.

— С учётом тех последствий, которые нам пришлось пережить из-за воздействий случайно получившихся на двух последних занятий зелий, — процедил профессор, окидывая взглядом всех присутствовавших, но особо задержав его на Свити Белль, — я решил научить вас довольно простому заклинанию. Оно предотвратит любые непредвиденные побочные эффекты от вдыхания паров неправильно сваренного, подозрительного зелья, — и он снова просверлил взглядом краснеющую Свити Белль. — Заклинание называется «Головной пузырь», — профессор усмехнулся классу, — и такое название у него появилось по вполне понятным причинам.

К удивлению Гарри, слизеринцы справились с освоением новых чар довольно быстро, даже Крэбб и Гойл, хоть они всегда были последними, кто овладевал любым заклинанием, будь то чары у профессора Флитвика или трансфигурация профессора Макгонагалл. Подобная скорость для этих двух слизеринцев была делом весьма подозрительным. Гарри подумал, что слизеринцам загодя успели рассказать об этих чарах и дали достаточно времени, чтобы в них попрактиковаться. Может, даже уже несколько дней назад.

И это означало, что Гарри и другим гриффиндорцам пришлось терпеть непрерывные жалобы и насмешливые замечания, исходящие от мастера зелий. Если судить по его словам, то Снейп чувствовал себя глубоко оскорблённым из-за того, что он «вынужден тратить своё драгоценное время на обучение тупых гриффиндорцев такому простому заклинанию». О чём и не преминул неоднократно им сообщить, к немалому удовольствию слизеринцев.

Для стимуляции у учеников желания сделать всё правильно и как можно быстрее Снейп использовал бомбы-вонючки. А когда профессор после этого практического занятия очистил комнату от неприятных запахов, то, судя по хотя и уменьшившейся, но отнюдь не исчезнувшей полностью вони, у Гарри возникло стойкое ощущение, что на их половине комнаты он это сделал далеко не столь же тщательно, как на слизеринской.

Естественно, почти каждый гриффиндорец потерял баллы из-за того, что не выучил заклинание достаточно быстро.

Затем профессор заставил их делать «экстракт бадьяна» — зелье для лечения поверхностных порезов. Рецепт был достаточно простым в исполнении — ну, как они предполагали, пока за дело не взялся Невилл.

Хоть Гарри и следил внимательно за котлом Свити Белль, на этот раз виноватой оказалась вовсе не она. Свити удалось довольно легко измельчить листья и стебли, она добавила в смесь воду нужной температуры, помешивала в нужном направлении и с нужной скоростью. Отвар густел, как ему полагается, и даже цвет у него был очень близкий к правильному.

В общем, казалось, что всё идёт как надо и что сегодня всё обойдётся… до тех, пока Невилл внезапно не взвизгнул. Его вскрик сопровождался звуком «ВШУХ-Х-Х!!!»

Гарри взглянул в сторону несчастного парня и успел увидеть, как его котёл активно плавится. И это всё, что ему удалось заметить, поскольку в тот же момент Гарри был сбит с ног отпрыгнувшей от плавившегося рядом с ней котла Свити Белль. Спасаясь, она умудрилась зацепить рукой уже по котлу Гарри, и тот с громким лязгом рухнул на пол. В то же время от столкновения с Гарри у неё из руки вылетела палочка — аккурат в тот момент, когда она пыталась наколдовать себе пузырь вокруг головы. Как при этом её палочка умудрилась упасть прямо в полурасплавленный котёл Невилла, навсегда останется загадкой, потому что Свити определённо не собиралась её туда бросать.

К тому моменту большая часть слизеринцев уже успела выскочить за дверь, и даже пара гриффиндорцев сумела за ними протиснуться. Остальные ученики поспешно, а в некоторых случаях и отчаянно, пытались наколдовать чары пузыря себе на голову, правда, получалось у них это с переменным успехом.

И в этот момент случилось самое странное. Поскольку проплавленная сторона котла Невилла оказалась обращённой как раз в сторону двери ведущей в класс, то, когда он внезапно метнул, словно снаряд из пушки, клубок густого тумана, тот, расширяясь, полетел прямо в сторону выхода, поглотив при этом спешно покидающих комнату детей. Гарри заметил, что некоторые из учеников всё же сумели успешно применить чары пузыря, поскольку туман не касался их голов… К сожалению, это их не спасло.

Подобно цунами туман хлынул через весь кабинет в коридор, с лёгкостью накрывая тех, кто успел покинуть кабинет — беглецы остановились поблизости от дверей, посчитав, что уже находятся вне зоны досягаемости. Что ж, как они узнали, это была ошибка.

Испуганный происходящим, Невилл отступил к противоположной стене, а ошеломлённый профессор Снейп лишь смотрел за быстрыми изменениями в его классе.

— Вы тупоголовые идиоты! — взревел пришедший в себя преподаватель и, кинувшись к месту происшествия, взмахом палочки заставил исчезнуть все три котла, их содержимое и любые остатки на полу и столах.

Увы, было уже поздно. За исключением профессора и Невилла — они единственные не попали под выброс тумана, — все были ярко-фиолетового цвета. И лысыми. Даже те, кто сумел правильно наложить чары пузыря и успел сбежать из класса в коридор.

Ведьмы тут же заревели в голос, хватаясь за свои безволосые головы и в ужасе таращась на своих подруг. А потом на собственные мантии. Маги были удивлены ничуть не меньше, но хотя бы не плакали.

В общем-то заклинание пузыря сработало как ему и было положено — оно не позволило тем, кто находился в пределах досягаемости тумана, надышаться им. К несчастью для детей, туман оказался контактного действия, изменяя цвет всего, к чему прикоснулся, на фиолетовый. Пол, стены, потолок, столы, стулья… все теперь было фиолетовым. И началом этому послужил V-образный конус, упиравшийся острием в то, что осталось от котла Невилла, и проходящий, расширяясь, через центр комнаты. Спасавшиеся бегством ученики, устроившие толчею в дверях и в коридоре сразу за выходом, оказались как раз на пути потока тумана, который сумел вырваться через открытую дверь в коридор.

Теперь единственным вариантом отличить два пострадавших факультета друг от друга было тщательно разглядывать их эмблемы и отделку мантий — они так и остались разных цветов — красного и серебряного. Эмблема факультета и отделка, его символизирующая, похоже, были единственными вещами, совершенно не пострадавшими от тумана. «Вероятно, в силу своего изначально магического происхождения», — позже подумал Гарри.

Поначалу из-за этого нового цвета было трудно отличить одного человека от другого. Как с удивлением обнаружил Гарри, было просто удивительно, насколько сильно люди полагались на цвет волос и причёску, чтобы понять, кто перед ними.

Мадам Помфри, как и профессору Снейпу, было вовсе не смешно, когда перед ней предстали сразу двадцать четыре пострадавших первогодки. Впрочем, Снейп не жалел громких эпитетов, лишая Гриффиндор с таким трудом заработанных баллов.

К счастью, тоника для роста волос, который нашёлся у медсестры, оказалось достаточно, чтобы восстановить потерянные локоны ведьм — пусть у большинства и не до изначальной длины (отчего обладательницы длинных волос очень, мягко сказать, огорчились). Мальчишкам пришлось без этого обойтись, поскольку весь тоник ушёл на лечение ведьм. Но маги, естественно, посчитали, что ходить лысым — ужасно смешно.

Быстро перекинувшись в обличье пони, Гарри вновь стал человеком ещё быстрее — достаточно было вспомнить, что, как они обнаружили ранее, лысый пони был далеко не таким милым и очаровательным, как пони, покрытый шёрсткой, даже если этот пони стал фиолетовым.

Кстати, как выяснилось, избавиться от новой модной раскраски оказалось не так-то легко. И снова было решено подождать несколько дней, прежде чем обращаться за помощью в госпиталь святого Мунго.

Эта пятница стала первой с начала учебного года, когда выходные начались без табунка пони в гостиной Гриффиндора — к огромному разочарованию ведьм и даже нескольких магов. Впрочем, турниры шли своим чередом, пусть теперь и в гораздо менее многолюдной общей гостиной.

Близнецы же, едва прознав о случившемся, были просто безутешны.

–=W=–

Элли начинала отчаиваться. Ей потребовалась всего ночь, чтобы долететь до большого Лондона. Но найти путь к «Дырявому котлу»? Зная адрес, но не имея карты, она не могла понять, куда следует направляться, и целыми днями бродила по округе, пытаясь отыскать хоть одного мага.

Город просто поражал инфильтратора как своими размерами, так и количеством человеков на улицах, затмевая не только Кантерлот, но и вообще все города, о которых она когда-либо слышала. Ведь одно дело услышать, как человек или пони говорит, что в городе проживает шесть миллионов человек — столько же, сколько во всей Эквестрии, — но совсем другое увидеть и испытать это на себе! Летать ночью над улицами, полными этих самобеглых беспонячьих телег, было просто поразительно. И то, что движение не прекращалось полностью даже поздней ночью, когда большинство пони уже улеглось бы спать, её просто поразило.

К подобной плотности населения, обнаруженной здесь, мог приблизиться разве что Мэйнхэттен, однако даже он казался большой деревней по сравнению с Лондоном — этот город раскинулся на тысячи и тысячи селестиалов в разные стороны. И вверх тоже. Дома здесь были намного выше, чем когда-либо строили пони. Выше, чем большинство гор, которые она видела. Да оказаться ей в Тартаре, тут был не один десяток зданий, которые были выше самого высокого сооружения во всей Эквестрии!

Да и сами люди тоже были такими большими! Хоть её размеры в родном облике и соответствовали обычному пони, но здесь Элли головой едва доходила человекам до бёдер! С другой стороны, с такими размерами ей было легче спрятаться у всех на виду в виде какой-нибудь собаки или столбика для дорожных знаков — в форме чего-то маленького и малозаметного, а не крупного и явно привлекающего внимание объекта. Безусловно, выгодно со всех сторон. Но вот связываться она бы не посоветовала ни с той, ни с другой её формой!

Собаки тут были делом обычным, что днём облегчало ей передвижение по пригороду. Хотя в первый раз, когда человек её увидел, он немало так удивился цвету её шерсти. А вот то, что люди периодически отлавливали бездомных собак, оказалось неожиданностью. Сюрприз, последствий которого она легко избежала — собаколовы не были готовы к встрече с собакой, способной превратиться в мусорную урну, если на секунду выпустить её из виду.

Впрочем, ей понадобилось лишь несколько часов наблюдений, и она поняла, что цвета шерсти у всех встреченных ею животных были довольно простыми — в основном блёклые, а местами и вовсе скрытые под слоем грязи, так что Элли легко адаптировала свою маскировку к результатам наблюдений.

Конечно, это ограничило её возможность изучать тут всё днём. Впрочем, у Элли было достаточно времени, чтобы понаблюдать за проходящими мимо людьми и послушать их разговоры.

Всё это и привело её к нынешнему затруднительному положению. В какой части Лондона она очутилась? И где находится этот «Дырявый котёл»?

— Прошу прощения, — вежливо обратилась она, заступая дорогу спешащей по улице бизнесвумен.

Женщина остановилась и уставилась на неё, удивлённая тем, что к ней обратились посреди улицы. Перед собой она увидела женщину, одетую ничуть не хуже её самой.

— Не могли бы вы подсказать, в каком направлении я могу найти Чаринг-Кросс-роуд?

Женщина нахмурилась.

— Это вам на метро надо, — сказала она. — Просто посмотрите на карту и доберётесь.

И не сказав больше ни слова, поспешила прочь.

Это не помогло. От слова совсем. Элли вздохнула.

Не-магические люди практически не давали ей пищи. В отличие от пони в Эквестрии, любовь здесь найти было гораздо труднее. Гораздо сложнее, чем у людей, которых она встретила по ту сторону портала. Два дня, что она притворялась булыжником в обнаруженном ею игровом парке, принесли ей примерно столько же, сколько она собрала бы в виде булыжника в Понивилле всего за полдня. И это при том, что здесь непрерывно носились малыши и их родители! В итоге она всё же кое-что собрала, но заняло это времени в четыре раза больше, чем раньше. Будь здесь Улей, его инфильтраторам пришлось бы с копыт сбиваться, чтобы получить необходимое не то что для благоденствия, а хотя бы для выживания.

С другой стороны, люди абсолютно ничего не подозревали и даже не догадывались о существовании чейнджлингов. И это было ей на копы… на руку — пожалуй, стоит привыкать к местным особенностям языка.

И все же Элли надеялась, что маги окажутся более… щедры на любовь. Если нет — что ж, она сумеет обойтись тем, что есть. По крайней мере, здесь её не преследовали на каждом шагу пони и больше не надо беспокоиться из-за того заклинания, что раскрывает линга под маскировкой.

Чейнджлинг дождалась заката и решила снова обратиться к человеку. Впрочем, на этот раз им оказался мужчина, встреченный в безлюдном переулке. Она в два быстрых шага подошла к нему сзади и схватила за противоположное плечо. С широкой улыбкой плотно прильнув к мужчине, словно встретила своего давнего знакомого, она поспешно его укусила. И пока тот пребывал в шоке от её действий, потащила его вглубь переулка, давая яду время подействовать.

Уже через несколько минут мужчина поймал для неё такси, оставил ей всё бумажное содержимое своего бумажника и ушёл со смутным ощущением, что помог женщине, попавшей в беду, отчего чувствовал себя очень довольным — пусть даже если и не мог точно вспомнить, почему, как и того, что он делал перед тем, как «помог» женщине. Лишь добрых полчаса спустя он вспомнит, что ему надо куда-то идти, и поспешит прочь. А к тому времени её уже точно не будет поблизости.

Заплатив таксисту, Элли направилась в сторону ближайшего переулка, и как только оказалась скрытой от посторонних глаз, превратилась в жёлтый указатель — один из многих, какие она видела по всему городу. В таком виде она и выбралась на улицу снова — ночь весьма способствовала незаметности столь сюрреалистического действа. Всю ночь и весь следующий день она наблюдала.

Увиденное Элли зрелище было довольно странным. Судя по наблюдению за проходящими мимо людьми, складывалось впечатление, что те не видят грязный маленький паб через дорогу от неё. Они смотрели на книжный магазин, потом переводили взгляд на музыкальный магазин по другую сторону паба, стоявшего прямо между ними. Должно быть, это и было то маскирующее от магглов заклинание, используемое магами, о котором упоминал лектор.

Элли заметила, что в этом пабе было очень мало посетителей. За всё время наблюдения туда зашёл один или два человека. Притом чейнджлинг знала, что внутри людей куда больше, чем эта жалкая парочка — она видела через окно, как те передвигаются по пабу. Поздно вечером следующего дня она вернулась в переулок, снова превратилась и, перейдя улицу, несколько минут нерешительно стояла перед дверью. В конце концов инфильтратор-кадет, образно говоря, собралась с духом и вошла внутрь.

Внутри бар оказался ничуть не более привлекательным, чем снаружи, отчего Элли сразу почувствовала неуместность тут своей внешности «нормального» человека и была вынуждена сопротивляться инстинктивному побуждению измениться, чтобы приблизить свой вид к внешности присутствовавших.

Света в помещении явно не хватало, а обстановка и мебель видывали в своей жизни времена и получше. Мужчина с каштановыми волосами и бледным, словно он редко бывал на улице, лицом, стоявший за стойкой и как раз в этот момент протягивавший какой-то подозрительно выглядевший напиток одной из посетительниц, поднял глаза и нахмурился. Деловой костюм, который изобразила на себе Элли, смотрелся в этом заведении явно неуместно.

Инфильтратор неуверенно улыбнулась мужчине и едва не выскочила за дверь, но всё же собралась и подошла к бару.

— Чего желаете, леди? — поинтересовался бармен, глядя на неё и опираясь одной рукой на стойку.

Его эмоции воспринимались ощутимо сильнее, чем у тех, снаружи. Элли легко могла уловить его раздражение и желание выпроводить её за дверь. Это сильно отличалось от того, что она ожидала от продавца при встрече с покупателем.

На мгновение чейнджлинг оказалась сбита с толку, пока не поняла, что он, должно быть решил, что она маггл… или как их там — сквиб? — и хотел, чтобы она проваливала отсюда как можно скорее. Элли улыбнулась ему, как она надеялась, очаровательно.

— Привет, прошу прощения за мой визит, но не могли бы вы показать мне вход в Косой переулок?

Он откинулся назад, удивлённый и поражённый. Большинство магов приходили в бар через министерский камин.

Женщина, стоявшая рядом со стойкой, бросила на неё долгий оценивающий взгляд. Ну что ж, Элли легко могла заинтересовать её. Это был просто интерес. Никто не заподозрил, что у неё нет палочки.

— Прошу сюда, — вздохнув, хрипло сказал нахмурившийся было бармен.

Он прошёл в сторону, а затем через дверь, скрывавшуюся в задней части бара. Дверь вела в обнесённый стеной обшарпанный двор. Увидев это, Элли было приготовилась дорого продать свою жизнь, но быстро поняла, что никто на неё нападать не собирается. К счастью, бармен не заметил изменения ни в выражении её лица, ни в её позе.

Бармен взял свою палочку и трижды постучал по кирпичам.

— Три вверх и два в сторону, — сказал он. Элли чувствовала небольшой всплеск магии при каждом касании, когда он это делал. — Это очень простая последовательность, — беззубо улыбнулся он. — Между прочим, я Том. Если вам будет нужна комната, то мы сдаём по часам, дням, неделям или месяцам.

Элли улыбнулась и пробормотала короткое «Спасибо». Том кивнул и, не сказав больше ни слова, повернулся, возвращаясь в паб.

## 80. Воспоминания

Альбус окинул взглядом комнату, в которой собрался весь преподавательский состав школы.

— Эта неделя выдалась довольно тихой, согласны? — задал он риторический вопрос.

Несколько профессоров улыбнулись, тогда как Минерва нахмурилась.

— Как у нас обстоят дела в целом? — спросил директор.

Профессора обменялись взглядами.

— Студенты всех годов обучения набрали хороший темп в учёбе, — взял слово Филиус. — Домашние задания, которые они сдают, стали более подробными, а во многих случаях и превышают заданную длину. Даже практические занятия идут лучше, чем обычно. — Микропрофессор горестно покачал головой. — Это заклинание погружения в книги действительно улучшило как глубину понимания материала, так и степень его запоминания, — и Флитвик снова с сожалением вздохнул из-за упущенных ранее возможностей. — В своём Доме я вижу, как ученики с невероятной скоростью выполняют любые задания, где требуется что-то прочитать, сокращая необходимое для этого время как минимум на треть, а то и более и при этом не упускают никаких деталей из прочитанного. А чем лучше понимание материала, тем выше успехи в практике, — Флитвик замолчал и перевёл дух. — Если занятия продолжатся в том же темпе, студенты закончат освоение предписанного учебным планом материала где-то в мае, а может быть, даже и в апреле. В том числе и студенты, сдающие СОВ и ЖАБА, — он с улыбкой посмотрел на директора. — Думаю, результаты экзаменов в этом году очень удивят министерство.

Собравшиеся профессора поддержали его слова довольными смешками.

— Однако это также означает, что нам нужно уже сейчас начать планировать на конец весны какие-нибудь дополнительные занятия. Впрочем, можно подумать и о более длительных летних каникулах. Завершение учебного года в мае может стать приятным сюрпризом.

Дамблдор невольно представил себе, какой шум поднимется в Визенгамоте, дойди до них слова полугоблина!

— Согласен, мы должны очень внимательно рассмотреть все имеющиеся у нас варианты — будет весьма необычно, если студенты закончат учебный год ещё весной, — после минутного размышления сказал директор. — Ещё одна неделя, ещё один интересный урок, верно, Северус? — продолжил Альбус, повернувшись к профессору зельеварения.

Мастер-зельевар злобно зыркнул на директора, отчего остальные профессора усиленно закашлялись, явно пытаясь замаскировать едва сдерживаемый смех. Даже у Квиринуса в глазах плясали смешинки, хоть он и был постоянно хмурым с тех пор, как Дамблдор и ещё трое профессоров разобрались с василиском.

Было приятно видеть его улыбку, Пусть даже и такую мимолётную.

— Последний несчастный случай спровоцировала крайняя криворукость мистера Лонгботтома, — сказал Северус нахмурившись. — Мне даже пришлось сегодня потратить драгоценное время занятия, обучая этих болванов наложению чар головного пузыря, дабы предотвратить возникновение ещё одного бедствия, подобного двум предыдущим. Однако мистер Лонгботтом каким-то неведомым образом умудрился превратить элементарнейший экстракт бадьяна в быстро распространяющийся туман, оказавшийся зельем контактного действия! — и зельевар в неверии покачал головой. — Всё, к чему это вещество прикасалось, стало фиолетовым! А заодно лишило студентов всех имевшихся на их телах волос. Теперь всё, с чем эта дрянь контактировала как в классе, так и в коридоре — фиолетовое! — и Снейп раздражённо взмахнул рукой. — Даже стеклянные и хрустальные флаконы с зельями. Я пока не смог вернуть им первоначальный цвет. Нам повезло, что весь замок не стал фиолетовым! — ворчливо добавил он, откинувшись на спинку стула и нахмурившись ещё сильнее.

— К счастью, крем для роста волос прекрасно сработал на девочках, и их волосы отросли уже правильного цвета, — вслед за умолкшим зельеваром продолжила доклад Поппи. — Надеюсь, фиолетовый цвет их кожи — также явление временное, даже несмотря на то, что оно пока отказывается поддаваться магическому лечению, — и медиковедьма замолчала, собираясь с мыслями. — Очевидно, эффект распространяется вдоль поражённого эпителия, иначе невозможно объяснить, почему даже у тех, кто правильно наложил чары с пузырём, кожа лица такая же фиолетовая, как и у остальных студентов, и исчезли волосы. Тем не менее эффект изменения цвета не распространился ни на их языки, ни на внутренние поверхности носов и ушей. Как и на цвет их глаз. При этом их ногти фиолетовыми всё же стали, — нахмурившись, добавила Помфри и вздохнула. — Возможно, зелье оказывает действие лишь на ороговевающий эпителий — и тогда в худшем случае придётся ждать, пока он сам собой обновится. Видимо, нам остаётся лишь подождать и посмотреть, как пойдут дела.

— То есть все первокурсники Слизерина пока останутся фиолетовыми?! — взъярился Северус.

— Как и мои, — невозмутимо сказала Минерва. — И кстати, мои первокурсники, несмотря на свой ярко-фиолетовый цвет, сумели пропасть так, что их несколько часов никто не видел. По всей видимости, никто не знает, где они были, но явно не там, где их присутствие можно было бы ожидать. Даже домовые эльфы, похоже, потеряли их из виду. — Минерва нахмурилась. — Когда я спросила студентов, где они были, все они в один голос заявили, что исследовали замок или погружались по методу Хайскартеса, — произнесла она и взглянула на директора. — Я знаю о погружении в книги, но обычно это происходит в библиотеке или в общежитии.

Альбус только усмехнулся. Ему-то портреты уже рассказали о «фиолетовых» студентах, которые пробирались через задний план картин, когда думали, что никто на них не смотрит.

— Уверен, если мы продолжим расспросы, то в итоге обнаружим, что они лишь наблюдали за нашими гостями, стараясь остаться незамеченными. В конце концов, мы же сами просили их не беспокоить специалистов. И да, раз уж мы о них заговорили, — директор придал своему лицу серьёзность, — я должен вам сообщить, что наши гости почти завершили осмотр заклинаний замка. Они в восторге от того, что обнаружили, а уж наблюдать за внедрением предложенных ими улучшений заклинаний было весьма… интересно. Они часами напролёт разговаривали с привидениями и портретами о замке и спрашивали их совета по улучшению защиты замка от врагов, а также расспрашивали о том, как обитатели замка оборонялись в прошлые войны.

«А ведь некоторые из их вопросов сами по себе оказались весьма поучительными», — подумал Альбус. Особенно от этого гения — Санбёрста, имевшего помимо всего прочего, по мнению директора, неплохой вкус в подборе мантий. Этот атлант напоминал Дамблдору его самого в молодости. Увы, было прискорбно и грустно, что практические навыки гостя в наложении чар оказались далеко не столь блестящими, как его понимание предмета.

Альбуса особенно заинтересовало то, насколько гости оказались потрясены мыслью, что одни люди могут умышленно убивать других людей. А когда он задал вопрос о чейнджлингах, то оживлённая болтовня атлантов мгновенно сменилась подавленной тишиной — слишком много жизней было потеряно в тех событиях. Позже они рассказали ему, что некоторые из их друзей всё ещё проходят курс реабилитации после вторжения.

Директор покачал головой и вернулся к обсуждаемой теме.

— Наши гости, как и обещали, каждый вечер рассказывают, что нового узнали о чарах замка и их взаимодействии. Я не раз слышал, как они говорили, что многие из наших чар станут прекрасным дополнением к их собственной школе магии. Особенно их очаровали чары Большого Зала и анимированные доспехи.

Дамблдор вздохнул.

— Да, они поправили некоторые чары замка, — продолжил он. — За эти века многое было намеренно скрыто от встроенных в эти стены сканирующих чар. Например, те же трубы и туннели, по которым василиск перемещался в стенах, теперь вполне доступны сканированию, как и все прочие скрытые проходы в замке. Нашлось даже несколько, о которых я не знал! — с усмешкой добавил директор, после чего вздохнул и погладил бороду. — Они разместили на стене моего кабинета карту, связанную с чарами самого замка. На этой карте отмечены все портреты, статуи и прочие произведения искусства, все скрытые туннели и переходы, все студенты, профессора и все остальные, кто находятся в стенах школы — даже если они в своей анимагической форме! Достаточно простой команды — и любой уголок Хогвартса можно рассмотреть во всех подробностях. Даже «Выручай-комнату», если она в этот момент используется.

Директор бросил на Минерву хитрый взгляд.

— Достаточно всего одного взгляда, чтобы отыскать любого ученика хоть в чулане для мётел, хоть там, где ему или ей быть не положено! Информация по всем помещениям за последний месяц запоминается и при необходимости в любой момент может быть просмотрена. Они также добавили дополнительные защитные руны, укрепив стены как внутренние, так и внешние. Кроме того они добавили руны обнаружения и раскрытия, специально нацеленные на чейнджлингов.

Как и ожидалось, все профессора всполошились при слове «чейнджлинги», кое-кто его даже повторил, не скрывая тревоги.

— Нет-нет, — небрежно взмахнул рукой директор, — меня заверили, что чейнджлинг это вовсе не подменённый феями или подгорным народцем ребёнок. Тем не менее это существо может принимать облик любого другого.

Преподаватели с большим облегчением откинулись на своих стульях. Директор сделал паузу, обдумывая, как же ему объяснить.

— В общем, он — что-то вроде мага-метаморфа. Помните, у нас училась Нимфадора Тонкс? — Видя их нерешительные кивки, Дамблдор вздохнул. — Но в отличие от мисс Тонкс, чейнджлинг может мгновенно имитировать любое существо, которое видит. Вдобавок чейнджлинги разумны и весьма умны. Если бы вы столкнулись с одним из них, то никогда бы не заподозрили, что это вовсе не ваш знакомый, а лишь его двойник. В лучшем случае вы бы могли начать его подозревать, только если чейнджлинг допустил бы ошибку в своих действиях или речи. Увы, это так, — кивнул директор, видя шокированные лица большинства присутствующих, как и нескрываемое недоверие на лице Северуса.

— Самое интересное в чейнджлингах это то, что они эмоциофаги, что и является основной причиной их способности подражать другим, — Альбус покачал головой. — Они живут за счёт любви.

Слушатели уставились на директора, очевидно, совершенно не веря его словам.

— Принцесса Твайлайт уверяет меня, что всё это правда, — продолжил он. — Чейнджлинги подражают другим, чтобы собрать любовь окружающих к человеку, облик которого они приняли.

Следующие десять минут они продолжали обсуждать чейнджлингов, прежде чем перейти к другим делам.

—=W=—

— Отличная работа, Брайт Стар! — сказал Топ Марк находившейся напротив него пони, стоя посреди испытательной лаборатории. — Сержант Рапид Дэш была права, отправив тебя к нам. Ты не только прекрасно подготовила лабораторию к работе, но и отлично владеешь магией, — добавил он, смерив собеседницу внимательным взглядом.

— Спасибо, профессор, — улыбнулась ему в ответ Брайт Стар. — Мне не повезло попасть в Школу одарённых единорогов Селестии, и то, что вы тратите так много времени, чтобы научить меня тому, что у меня не было возможности узнать, это просто великолепно!

— Даже не думай об этом, моя дорогая, — сказал синий жеребец с желтовато-серой гривой. — Твоя помощь в некоторых экспериментах стала более чем достаточной компенсацией. Ты ведь уже читала книги магов, верно?

— Да, сэр. В некоторых вопросах касаемо магических теорий их подход кардинально отличается от привычного мне. Я о подобных методах даже и не думала.

— Совершенно верно! Они нас всех удивили. Их методика использования волшебных палочек произведёт революцию в нашем мире! И сегодня ты помогла принести магию двум третям Эквестрии — теперь магией могут владеть не только единороги. — Топ Марк уставился на палочку, лежащую на столе, и покачал головой. — Нипони в мире прежде не додумался попробовать использовать вкопытную сделанный фокусировщик вместо настоящего рога единорога. И ведь это работает! — Профессор снова посмотрел на Брайт Стар. — И никто кроме тебя не сообразил объединить заклинания временной бесплотности и режущее, чтобы идеально встраивать один предмет в другой. Твой вклад в разработку палочек заслуживает высокой оценки. Такой подход сокращает время изготовления и в целом требует меньших усилий, что в конечном итоге даёт лучший результат! Выглядит и ощущается так, словно волос внутри является родной частью дерева, из которого сделана волшебная палочка. Ты и сама можешь почувствовать магию в ней! — жеребец едва не дрожал от нетерпения. — Уверен, что даже сам мистер Олливандер будет доволен достигнутым нами результатом!

Брайт Стар застенчиво посмотрела в пол.

— Именно такое мышление и продвигает магическую науку вперёд, — широко улыбнулся ей Марк. — Я позабочусь о том, чтобы другие узнали о твоём прорыве. — Жеребец какое-то мгновение смотрел на свою ассистентку, а затем ухмыльнулся. — Думаю, мне придётся сказать Эппл Полиш, что нам в лаборатории нужен новый помощник в связи с твоим повышением до должности лаборанта.

На последних словах Топ Марка единорожка ахнула и в шоке на него уставилась.

— Поскольку почти все остальные отправились изучать этот их Хогвартс, — продолжил жеребец, на секунду нахмурившись — Топ Марку до сих пор было немного обидно, что его не взяли в состав их группы, — полагаю, это означает, что тебе придётся приступить к работе в команде под моим руководством. И начнёшь ты с проверки того, насколько длина и тип сердечника палочки, а также порода древесины влияют на произнесённые заклинания! И какое оптимальное соотношение между размером сердцевины и длиной самой палочки. Ну что, начнём, пожалуй? — ухмыльнулся учёный всё ещё таращившейся на него единорожке.

Брайт Стар медленно кивнула.

— И возможно, нам стоит показать эту палочку мистеру Олливандеру и узнать его мнение о ней, как думаешь?

Свеженазначенный лаборант всё так же обалдело кивнула ещё раз.

— Что ж, я позволю тебе подготовить всё для предстоящего тестирования, а сам пока сообщу охранникам о предстоящем посещении Косого переулка, чтобы они могли поставить его в расписание. Мы возьмём с собой Флэша Сэнтри и Найта Сэнтри… Думаю, заодно и им сделаем палочки.

Ошеломлённая Брайт Стар только и могла, что наблюдать, как синий единорог покинул лабораторию и зашагал по коридору. Затем она глубоко вздохнула и уставилась на палочку, при этом от мыслей о том, как изменится мир, если магией смогут пользоваться все пони без исключения и что это для них будет значить, улыбка на её лице растягивалась всё шире и шире — а ещё от мыслей, что это открытие сделает с кьютимарками.

—=W=—

Элли заглянула в Косой переулок. В отличие от того, что она видела на странных движущихся картинках в её книге, все магазины оказались закрыты. Или, по крайней мере, большинство из них было закрыто. Впрочем, в этом не было ничего странного — в конце концов на улице уже было темно.

Судя по свету в окнах над тёмными витринами магазинов «Котлы Потаж», «Совиная империя Элопса», «Всё для квиддича» и другими лавками, чейнджлинг предположила, что их владельцы либо сами живут на верхних этажах своих магазинов, либо сдают эти комнаты. Впрочем, довольно много комнат вторых этажей, очевидно, принадлежали каким-то конторам, так как их окна были тёмными, да и рядом с ними красовались таблички, извещающие, что именно здесь расположено.

Тем не менее, несмотря на поздний вечер, далеко не все заведения были закрыты — например, всё ещё была открыта аптека, как и «Твилфитт и Таттинг», «Лавка доктора Фойерверкуса» и «Волшебное оборудование для умников». Элли медленно шла по Косому переулку, внимательно впитывая всё — виды, звуки и запахи. Она старалась оставаться в тени как можно дольше, но не создавая впечатление, будто делает это намеренно.

Наконец в каком-то тёмном углу она превратилась в кусок фальшивой кирпичной стены, сымитировав стену позади и идеально с ней слившись — только настоящий каменщик смог бы заметить разницу. Понадобится несколько дней, прежде чем резервов станет достаточно, чтобы попытаться принять облик мага или ведьмы.

А пока, устроившись в безопасности, Элли осторожно наблюдала за местными обитателями и магазинами, особенно — за белоснежным зданием, возвышающимся над прочими заведениями. Гринготтс привлекал её внимание по многим причинам, и большинство из них лежало в её сумке, спрятанной за спиной.

Похоже, жизнь налаживалась. Сейчас ей было намного легче ощущать эмоции окружающих. Чейнджлинг почувствовала, как напряжение, которое до этого она даже не осознавала, покинуло её — по крайней мере она могла больше не бояться, что умрет с голоду в этом новом мире. Теперь оставалось лишь придумать, как бы устроиться здесь со всем комфортом, чего она не могла себе позволить по ту сторону портала — пони бы её в покое не оставили.

—=W=—

Планируя грядущие действия, Дамблдор, как он сам внезапно обнаружил, совершенно не уделил внимания интервью, которое Рита Скитер пожелала взять у Гарри Поттера. Он довольно опрометчиво уступил её требованию о проведении этого интервью. Да, это было именно требование, пусть и замаскированное под просьбу, подкреплённое намёком на то, что если он откажется, то ему вряд ли понравится содержимое будущей статьи — в конце концов мало кому захочется быть выставленным в прессе в плохом свете. Впрочем, директор настоял на том, что при проведении интервью должна присутствовать либо Минерва, либо он сам, используя предлог, что ни один ребёнок не может наедине встречаться в стенах замка со взрослым, не являющимся сотрудником школы или родственником.

Во время последней встречи с принцессой Твайлайт Альбус упомянул, что обещал одному репортёру интервью с Гарри и считает, что упоминание в прессе может послужить во благо взаимоотношениям мальчика и его подруг с магическим обществом. Сначала принцесса удивилась его просьбе позволить взять у юного мага интервью, но после некоторого раздумья решила прояснить свою позицию:

— Хотя и я, и принцессы считаем его полноправным гражданином нашей родины…

— Эквестрии, — закинул удочку Альбус, решив понаблюдать за реакцией собеседницы на услышанное им самоназвание страны атлантов.

Принцесса Твайлайт смерила директора задумчивым, пристальным взглядом.

— …Эквестрии, — кивнула она после паузы, — но маги и ведьмы считают его своим спасителем. В такой ситуации нет ничего удивительного, что публика будет интересоваться его жизнью и его планами на будущее. В целом, мне не нравится, когда ребёнку уделяют подобное внимание, — добавила Твайлайт. — Однако он быстро растёт, и ему нужно научиться жить с тем, кто он есть. Как и его друзьям. В конце концов, они уже почти взрослые, — с улыбкой закончила она.

— О? — удивился её заявлению директор. — И в каком же возрасте дети у вас считаются взрослыми?

Твайлайт пару секунд молча смотрела на него.

— Я знаю, что вы здесь считаете, что ребёнок становится взрослым в семнадцать лет, — сказала она, пожав плечами, — но мы уверены, что он переступает порог взрослой жизни в пятнадцать. Меня вообще удивляет, что здесь ребёнок может посчитать, что уже получил достаточное для дальнейшей жизни образование, как только сдаст СОВ — в возрасте пятнадцати лет, вот ведь забавное совпадение. Впрочем, на нашей родине к этому моменту дети уже более чем готовы жить самостоятельно, — улыбнулась принцесса, заметив, как директор вопросительно поднял бровь. — К этому времени у многих уже есть семья и работа, и они не видят необходимости в дальнейшем обучении.

Дамблдор понимающе кивнул. Ещё в прошлом веке идея продолжения обучения после сдачи СОВ рассматривалась только для крайне ограниченного круга действительно талантливых магов. Отсюда и возник закон, согласно которому маг или ведьма должны сдать СОВ, чтобы и дальше иметь право на ношение палочки. Только в этом столетии ЖАБА стала стандартом для большинства студентов и вошла в список обязательных требований для всех желающих получить должность в Министерстве.

— А для тех немногих, кто хочет большего, — добавила принцесса, — есть высшие школы, университеты, личное ученичество у наставников и другие возможности для продолжения образования.

Что ж, подобный подход Альбус вполне мог понять.

Но вот чего он предвидеть не мог, так это появления в Хогвартсе мисс Бон-Бон и мисс Хартстрингс. И, собственно, их «просьбы» присутствовать во время интервью, подкреплённой не менее жёстко, чем «просьба» Риттер. И теперь эти две женщины тихо сидели на диване в углу директорского кабинета, не вмешиваясь в его размышления. Ранее принцесса Твайлайт говорила, что если с Гарри и тремя ведьмочками возникнут какие-то проблемы, а она будет недоступна, то вместо неё будет её представитель. Но Дамблдор просто не ожидал, что этот человек — а точнее сразу двое — решит посетить его прямо в школе.

С другой стороны, общение с профессорами из Атлантиды, изучавшими заклинания замка, оказалось весьма интересным и поучительным. Их поголовная неосведомлённость о существовании волшебных палочек имела интересные последствия для их подхода к магии. Иностранцы были очень впечатлены тем, насколько легко чары, накладываемые при помощи палочки, адаптировались для любого мага, также использовавшего этот общеупотребительный волшебный инструмент. Меж тем, они продемонстрировали такую силу и интуитивное понимание творимой ими самими магии, что немало поразили профессоров Хогвартса.

Да, атланты были могущественными, но, кажется, не особо изобретательными.

Там, где магу или ведьме с палочкой приходилось сознательно думать о том, чего именно он или она хочет и какие именно для этого чары необходимо применить, атланты частенько даже не осознавали, что пользуются магией, пока кто-то не указывал на это. Да и потом, их реакция на подобное указание — в стиле «А что ещё вы могли ожидать? Конечно, это и должно было случиться, когда я делал…», притом неважно, чем они в тот момент занимались — казалась довольно странной. С другой стороны, выполнять сразу несколько действий одновременно, что постоянно демонстрировали атланты, при помощи палочки попросту невозможно — тем, кто использовал палочку, на это просто не хватало способностей. Альбус совершенно чётко понимал, что, хотя атланты и были очень могущественными, но, по всей видимости, арсенал заклинаний у них был ощутимо скуднее. Например, чары призыва различных существ — относительно простая ветвь магии — были им практически не известны и почти не использовались. Фактически, большинство книг волшебного мира, казалось, содержали то, о чём атланты и понятия не имели.

Дамблдор даже несколько раз видел, как мисс Хай Рэндж и мисс Бустер едва ли не за уши вытаскивают мистера Санбёрста из библиотеки. Точнее, за ноги. Да-да, Альбус и сам удивился, когда увидел, как две ведьмы с Атлантиды в самом прямом смысле слова тащат своего коллегу за ноги по полу, а тот ноет, что не успел дочитать какую-то там книгу, и пытается вцепиться руками в пол… На что ему жёстко отвечают, что у него есть работа, а книгу почитать он может и позже, «и вообще, хватит вести себя как жеребёнок!»

Альбусу, конечно, было знакомо то чувство, когда настолько увлечёшься учёбой, что вторжение в этот процесс реальной жизни становится сущим кошмаром, с которым приходится как-то мириться. Но даже так он бы никогда не допустил, чтобы его на потеху окружающим подобным образом вытащили из библиотеки.

Похоже, понятие «достойное поведение» для атлантов было пустым звуком… ну или в корне отличалось от их понимания этого термина.

С другой стороны, если один-два их представителя задержатся в Хогвартсе подольше, это, несомненно, даст возможность узнать о них гораздо больше. В частности, за прошедшие дни директор убедился, что атланты действительно живут в матриархальном обществе с соотношением женщин и мужчин почти три к одному, и что у них распространены полигамные браки, а ухаживание нескольких женщин за одним мужчиной считалось общепринятой нормой. Но интереснее всего было наблюдать за социальной динамикой, когда они собирались все впятером.

Более того, наблюдение за поведением Гарри и его трех подружек-ведьмочек за завтраком вполне подтверждало его умозаключения.

То, что ведьмы Атлантиды более чем готовы делиться и в их стране не нужно быть «тайной любовницей», вызовет огромное волнение в английском волшебном сообществе. Фактически, исходя из его наблюдений, им, похоже, даже само это понятие неизвестно.

В ходе наблюдений и разговоров с атлантами Дамблдор узнал, что их народом правят две принцессы — Селестия и Луна, больше не прозвучало никаких других имён или титулов, и что свою страну они называют Эквестрией. Также он выяснил, что обе принцессы чрезвычайно могущественны и явно прожили больше тысячи лет каждая. Также удалось узнать, что эти две сестры поссорились более тысячи лет назад и только недавно помирились. Кроме этого Альбус выяснил, что принцесса Ми Аморе Каденца вместе со своим супругом, принцем Шайнингом Армором, управляла другой страной, называемой Кристальной Империей, и что эта страна — союзник Эквестрии, вдобавок принц Армор является братом принцессы Твайлайт Спаркл.

Эта ситуация напомнила Дамблдору династию Габсбургов, пусть и в гораздо меньших масштабах — по крайней мере, если судить по тому, что он успел выяснить. Как оказалось, принцесса Твайлайт только недавно стала аликорном, собственно, уже после того как её брат женился, и на данный момент присматривает за Понивиллем. Кроме того, все говорили что принцесса Твайлайт — непревзойдённый мастер магии, и по всей видимости, подобных ей в Эквестрии не видели уже более тысячи лет.

Также как нечто неоспоримое преподносился факт, что на острове или островах, где размещалась Атлантида, проживали и другие народы — то, о чём древние никогда не упоминали. Может, это произошло уже после того, как остров оказался в изоляции? Он слышал, что упоминались несколько народов, в том числе народ грифонов и драконов — существ, которых маги обычно считали просто животными. Но в Атлантиде оба вида разумны и обладают собственными правительствами и общественным укладом. И в разумности драконов директор убедился лично в тот день, когда встретил Спайка.

А может, различные существа, населяющие Атлантиду, и породили древнегреческие легенды? Если разнообразие магических существ настолько широкое, как он думал, то вероятность этого не стоит сбрасывать со счетов. В конце концов, разумные драконы, наличествующие только в Атлантиде, напоминали ситуацию с людьми и орангутангами: один подвид явно был цивилизованным разумным существом, а другой — всего лишь довольно умным животным.

Кроме того, если Альбус не ошибался, в Атлантиде были и другие разумные виды, в том числе витранги, и даже крупный рогатый скот был разумен! Возможно, именно поэтому гостей так шокировали мясные блюда в Большом зале. Ему пришлось несколько раз убеждать их, что мясо, которое подавалось на стол, было получено исключительно от неразумных животных.

Что интересно, атланты, ну, или эквестрийцы, ничего не знали о гоблинах.

Из истории, точнее, из греческой мифологии известно, что атланты поклонялись Посейдону, который, помимо прочего, был богом лошадей, что, в принципе, могло объяснить их зацикленность на словах «пони», «жеребята», «жеребцы» и «кобылы» применительно к людям. Не мог ли Посейдон быть чрезвычайно могущественным магом древности, а две старшие принцессы — его дожившими до наших дней дочерьми?

Да уж, за эту неделю Дамблдор многое узнал об атлантах. Но он был уверен, что в будущем ему предстоит открыть ещё много чего.

А ещё все пятеро гостей интересовались, могут ли они вернуться сюда в будущем, особенно мистер Санбёрст — тот вообще спрашивал об этом едва ли не каждый час. У Альбуса создалось впечатление, что последний и вовсе поселился бы в библиотеке, если бы только мог.

Если так подумать, у идеи оставить в Хогвартсе одного-двух атлантов были как свои достоинства, так и недостатки, и, исходя из их поведения, Дамблдор колебался, следовало ли позволять подобное.

Директор задумчиво взглянул на карту на стене слева от стола. Увидев, что в спальнях магов Гриффиндора снова отображалась куча не только маленьких магов, но и ведьм, он невольно улыбнулся — судя по наблюдениям, первокурсники завели себе за правило каждое утро собираться вместе. Происходило это обычно возле кровати Гарри. И только собравшись, они спускались в гостиную, а оттуда направлялись в Большой зал на завтрак.

Среди группы гриффиндорцев-первогодок Дамблдор заметил одного из студентов, помеченного значком анимага. Имя, правда, было написано слишком мелко, чтобы его можно было прочесть на таком расстоянии, но, учитывая, сколько из них были способны на такие превращения и сколько сейчас в комнате одновременно находилось людей, в том, что кто-то из них решил побыть четвероногим, не было ничего необычного, и директор не стал увеличивать изображение — ему необязательно знать, кто именно это был.

Наконец директор неторопливо кивнул, принимая решение — судя по всему, в этой ситуации он больше выиграет, чем потеряет.

— Если вы сведёте к минимуму взаимодействие со студентами и не будете мешать профессорам, полагаю, я могу это допустить.

Обе женщины с облегчением кивнули.

— Если вы не возражаете, мы также хотели бы прослушать курс лекций по чарам и трансфигурации, — сказала мисс Бон-Бон и нетерпеливо улыбнулась. — Только прослушать, без экзаменов и зачётов. Конечно, изредка мы будем посещать лекции вместе с девочками и Гарри, но не думаю, что это будет происходить на постоянной основе. Мы уже изучили учебник для первого года обучения, и я думаю, что мы сделали это достаточно хорошо, — добавила Бон-Бон, взмахнув палочкой, которая, как он только сейчас заметил, выскочила из скрытой кобуры на её руке.

— Хорошо, — кивнул директор, — не думаю, что с этим будут проблемы. Возможно, вы даже сможете показать нам на этих занятиях некоторые из своих чар.

— Честно говоря, я знаю их не слишком много, — улыбнулась мисс Хартстрингс, — но буду рада поделиться с вами, чем владею.

Следующие несколько минут были потрачены на уточнение некоторых моментов. Наконец Дамблдор позвал:

— Скиффи.

— Скиффи здеся, наша Директора.

Альбус улыбнулся энергичному домовому эльфу.

— Не мог бы ты провести этих двух ведьм в гостевые комнаты? Вы хотите отдельное жилье? — спросил Дамблдор, подняв взгляд на гостий.

Женщины переглянулись.

— На ваше усмотрение, — сказала мисс Бон-Бон.

— В Понивилле мы живём в одном доме, — добавила мисс Хартстрингс.

Директор кивнул.

— Двухкомнатные апартаменты? — предложил он.

Когда они кивнули, Альбус повторил это домашнему эльфу.

— Если вы вернётесь сюда в десять, — сказал он иностранным ведьмам напоследок, — то сможете поприсутствовать на интервью мисс Скитер с Гарри Поттером.

Женщины улыбнулись и, кивнув, последовали за домовиком вниз по лестнице.

Проследив взглядом, как за ними закрылась дверь, Дамблдор задумался. На этой неделе Минерва, Северус и Филиус объявят на своих уроках студентам первых трёх курсов, что теперь два дня в неделю занятия у них будет проводить кто-то из семикурсников: в один день ассистент будет преподавать теорию, на следующий — проводить практическое занятие. Освободившееся время даст профессорам возможность разобраться с той горой вещей, что скопилась в «Выручай-Комнате». Домовые эльфы уже три кабинета набили вещами, которые требовали более внимательного изучения.

От этой мысли директор невольно улыбнулся. Домовики были просто в восторге от дополнительной нагрузки. Несколько портретов уже рассказали ему о том, что некоторые эльфы даже хвастались тем, как мало спали они прошлой ночью из-за того, что были так заняты уборкой Тайной и Выручай-комнат.

Однако до прихода мисс Скитер требовалось внимательно изучить кое-какие воспоминания. В последний год своего пребывания в Хогвартсе Том носил довольно необычное украшение, похожее на кольцо Гонтов из воспоминаний Боба Огдена и Морфина. Все три эпизода нуждались в сопоставлении и дополнительном изучении.

Да и на собственные воспоминания — те, что касались и Тома, и эквестрийцев, — не помешает ещё раз взглянуть.

* * *

Некоторые комментарии к главе, возникшие в ходе обсуждения перевода.

F: — как видим, про Эквестрию он знает, поэтому вполне может и называть обитателей эквестрийцами, типа они конечно атланты, но можно и по самоназванию величать.

ГОР: — Вот это реально странно, поскольку до этого Дамблдор всегда считал их именно атлантами, да и я не помню, чтобы Твайлайт или кто ещё при нём или при других магов прямо называли Эквестрию.

F: — Он целый учебник прочитал, неужто там в исходящих данных нет, что он издан Эквестрийским печатным двором под патронажем их величества принцессы Селестии? Мелкие не один раз оговаривались опять же.

ГОР: — Может быть, хотя емнип он даже после того, как вернул учебник, всё равно их за атлантов считал.

ГОР: — А вот и подтверждение. Ещё в 78й главе, когда явилась Твайлайт с "зарубежными экспертами", Дамблдор их называл атлантами (в оригинале! Я проверил). Однако здесь он с начала главы внезапно начал их эквестрийцами считать. Вообще без перехода. И это явно косяк автора, поскольку это никак не объясняется.

Единственный вариант — он в этой сцене решил наудачу "закинуть удочку" и посмотреть, как Твайлайт отреагирует на это слово. И я, пожалуй, именно так и напишу, раз здесь сцена как бы от его лица. А раз возражений не последовало, то в дальнейшем он, что логично, будет их называть так.

GL: — Насколько помню, пони в предыдущих главах, начиная с контакта с людьми, старались не упоминать Эквестрию, и упоминали только Понивилль

ГОР: — Вот я о том же. Вроде как нигде не говорили, но те же СМС-ки вполне могли проговориться в разговорах между собой, а учитывая кучу портретов, те вполне могли и доложить Дамблдору об их разговорах.

GL: — Прежде всего, Дамблдор читал книгу, которую им дала Твайлайт. Наверняка в книге Эквестрия упоминалась.

Гм. Но тут встаёт другой вопрос: А как он эту книгу вообще читал? Она же должна быть на эквестрийском? Т.е. с буковками в виде солнц, полумесяцев, подков и голов единорогов. И такой алфавит должен был вызвать множество вопросов сам по себе.

ГОР: — И ещё один косяк автора. Или же очередное допущение, что в Эквестрии английский алфавит — в первых главах тоже не говорилось, что Гарри пришлось учить эквестрийский алфавит.

М: — Мы уже знаем, что пони говорят на готике... :-))))))))))))

ГОР: — Да-да, а сородичи Спайка — на Дова.

GL: — Косяк автора. Т.к. в сериале книга мелькала. Но автор, как истинный англосакс, не иначе, полагает, что вся Вселенная говорит по-английски.

М: — Хочу об этом почитать. Отправился Торч на пенсию, повстречал Алдуина, посмотрел на него сверху вниз...

ГОР: — Таки нет, ниже прямо говорится, что Дамблдор уже выяснил, что Твайлайт и ко называют свою страну Эквестрия. Просто автор даёт это, совершенно не подводя, и это выглядит так себе. Я чуть подправлю, чтобы выглядело более естественно.

* * *

F: — Ребята, а вы не пробовали две палочки взять? Тот же люмос вполне мог бы работать в «фоновом режиме».

GL: — Кому может понадобиться больше 640 кб оперативной памяти?

М: — Хех, кто-нибудь развлекался упражнением — вертеть две рукоятки в разные стороны с разной скоростью? Держать два потока внимания — это отдельное умоизвращение, и не важно, две рукоятки, два пистолета ли…

GL: — Пилоты “Апачей” AH-64, оснащённых нашлемным целеуказателем, тренируются смотреть глазами на два разных направления. Но могут это не все, и многие страдают головой после этого. Зато те, кто смог, потом могут читать две книги одновременно

M: — Хочу об этом прочитать. Можно ссылку?)

GL: — Нашёл.

## 81. Тайна

Увидев в кабинете директора нескольких взрослых помимо самого законного владельца, Гарри с девочками замерли на пороге, неуверенно переглянувшись, всё же вошли в открытую дверь.

— А, мистер Поттер, мисс Скуталу, мисс Блум, мисс Белль? — сказал директор, повернувшись к вошедшим ученикам. — Проходите, проходите. Правда, я приглашал сюда только мистера Поттера, но то, что вы пришли сюда вчетвером, на самом деле весьма к месту, — увидев, куда направлены взгляды детей, директор улыбнулся. — Позвольте представить: мисс Бон-Бон и мисс Хартстрингс, они находятся здесь по просьбе принцессы Твайлайт Спаркл.

Пара эквестриек подозрительно рассматривала Меткоискательниц, те с не меньшей подозрительностью таращились в ответ. Взрослые превращённые пони, увидев четырёх фиолетовых учеников, явно были удивлены сильнее жеребят. Гарри видел, что они с видимым усилием сдерживались, сохраняя молчание.

— Доброе утро, мисс Бон-Бон, мисс Хартстрингс, — в унисон проблеяла четвёрка.

Все они прекрасно знали друг друга, и теперь дети недоумевали, почему эти двое здесь оказались — вроде бы ни в чём особенном они не провинились… так ведь?

— А это мисс Рита Скитер, одна из ведущих репортёров «Ежедневного пророка», и её фотограф, мистер Бозо, — объяснил директор растерянным ученикам, указывая на ярко разодетую Риту, затем величественным жестом указал на четыре стула, сотворённых секунду назад лёгким взмахом волшебной палочки. — Мисс Скитер, позвольте представить вам трёх иностранных студенток, о которых вы, несомненно, много слышали, а также Гарри Поттера.

После короткого взаимного расшаркивания ведьма встала и подошла к жеребятам вплотную, с любопытством разглядывая их с высоты своего немаленького роста. Женщина была облачена в зелёную кожаную мантию с отделкой из бордового меха по воротнику и рукавам. Светлые жёсткие волосы были уложены замысловатыми кудрями, что наводило на мысль, будто причёску делали с помощью магии. На лице репортёрши красовались очки, чья оправа была буквально усыпана драгоценными камнями. Имея немалый опыт общения со старшей сестрой Свити, Гарри сразу решил, что самоцветы настоящие, а не какая-то там подделка. Под очками можно было разглядеть нарисованные карандашом брови. И ещё у неё было три золотых зуба.

Рэрити бы упала в обморок при виде этой писаной красавицы.

Когда же Рита вцепилась в его руку для рукопожатия, Гарри отметил, что у неё толстые пальцы-сардельки, заканчивающиеся двухдюймовыми ногтями, более напоминающими когти зверя. То, что ногти были окрашены в малиновый цвет, лишь усиливало эффект.

Три девочки, не раздумывая, на автомате перешли в режим защитного построения, окружив своего жеребчика непробиваемой стеной из собственных тел. Взгляды, которые они при этом бросали на подозрительную репортёршу и особенно на её кожаную одежду, были способны напугать любого потенциального хищника. Скитер заметила их реакцию, понимающе улыбнулась, отступила к своему креслу и, покопавшись в сумочке крокодиловой кожи, извлекла оттуда перо кислотно-зелёного цвета.

С противоположной от неё стороны, возле стола директора, уже стояла большая камера — этакий чёрный ящик на штативе, и этот агрегат слегка дымился. Камера была расположена так, чтобы в выгодном ракурсе запечатлеть репортёра, разговаривающего с директором. Тем временем Бозо, довольно толстый мужчина, переставлял камеру, готовясь сфотографировать и учеников.

Гарри предположил, что он уже успел сделать снимки всех находящихся в комнате людей.

— Я не думаю, что нам нужно что-то столь особенное, как ваше Прытко Пишущее Перо, мисс Скитер, — заметил директор.

Рита бросила на Дамблдора долгий взгляд, в ответ на который он чуть склонил голову набок и приподнял бровь, посверкивая очками. Вздохнув, Рита сунула перо обратно в сумочку, вытащив взамен писчую принадлежность нормального вида. Глядя на четырёх учеников, репортёрша улыбнулась, словно волк, решивший пообщаться со своим следующим обедом.

— Во-первых, — начала она, — почему вы все фиолетовые?

Дети посмотрели друг на друга, не зная, как ответить, но тут вмешался директор.

— Небольшой инцидент с зельями, — с усмешкой сказал он. — Уверен, это пройдёт в самое ближайшее время.

Рита понимающе кивнула — похоже, она в своё время повидала немало происшествий в классе зельеварения. Репортёр снова перевела взгляд на Гарри.

— Прежде чем мы начнём беседу, позволь сказать «спасибо» за всё то, что ты сделал для того, чтобы Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез из этого мира. Я понимаю, Гарри — ты ведь не против, если я буду называть тебя Гарри, а?

— Нет, не против, — осторожно ответил мальчик, после того как он с подругами вновь обменялись взглядами.

— Замечательно, — сказала Скитер, и её улыбка стала чуть шире. — Я понимаю, что эта блистательная победа обошлась слишком дорогой ценой — погибли твои родители, я очень сожалею и сочувствую твоей беде. Но это спасло магический мир от падения во Тьму. И это очень многое значит для многих людей.

Гарри взглянул на девочек, но ничего не сказал.

— А потом ты исчез, и люди задавались вопросом, где ты был всё это время — действительно ли ты жил со своими родственниками-магглами, как предполагали некоторые? Но если они были семьёй, не принадлежащей магическому миру, то как ты сумел познакомиться со своими подругами? — она многозначительно взглянула на трёх девочек. — Ведь они, совершенно очевидно, ведьмы.

Гарри некоторое время смотрел на неё, морща лоб, размышляя, как ответить.

— Я не хочу говорить о своих родственниках, — сказал он наконец. — Кто-то может попробовать высказать им своё недовольство, и это плохо кончится. Скажу только, что я действительно жил у своей родни. Пока я был с ними, они вообще ни разу не упомянули о существовании магического мира. И когда я обнаружил, что магия существует, это стало для меня огромным сюрпризом.

— Действительно? — удивилась репортёр. — Они вообще ни слова об этом не упоминали?

Гарри покачал головой.

— Они… не любили магию. Любые магические происшествия они либо игнорировали, либо сваливали на какую-нибудь другую причину. Они так и не объяснили мне, что это такое.

Мальчик не стал добавлять, что вина за подобные инциденты обычно ложилась именно на него, и неважно, была ли в происшествии действительно задействована магия. Если что-то не нравилось Дурслям, то, по их мнению, он в любом случае был в этом виноват.

Рита долго глядела на него, явно ожидая продолжения, но Гарри лишь молча смотрел в ответ непроницаемым взглядом. После общения с пони, которая могла одним взглядом обратить в песок гору и заточила свою сестру на луне на тысячу лет, Рита ничуть его не пугала.

— Как ты познакомился со своими подругами? — наконец повторила она свой вопрос.

— Скорее уж они познакомились со мной. Понимаете, жер… девочки случайно нашли меня примерно… — он задумался, — четырнадцать? Пятнадцать? Думаю, пятнадцать месяцев назад. Девочки… — он взглянул на них и улыбнулся. Они гордо улыбались в ответ. — по всей видимости, спасли мне жизнь. Так что я им многим обязан.

Щёчки упомянутой троицы заалели.

— Эт’ ничё такого, — пробормотала Эппл Блум.

— Как бы то ни было, как только они меня нашли, то сразу же доставили в больницу, и в итоге я так и остался с принцессой Твайлайт — правда, она тогда ещё не была принцессой — в Понивилле.

— Ты так сильно пострадал? — с нетерпением спросила Рита.

В итоге интервью заняло больше часа, и далеко не все вопросы имели отношение к Гарри.

–=W=–

День у Кастора явно не задался с самого начала.

С тех пор как по приказу высшего начальства он стал «подай-принеси» у эквестрийцев, его официально привлекли и к делу Гарри Поттера. К его огромному сожалению. Как только он узнал о магах, то довольно быстро оказался в курсе всей ситуации с Гарри Поттером, Спасителем Магического Мира. О том, как именно он получил этот титул. И о проблемах, которые возникнут в магическом мире, если маги когда-нибудь узнают правду о Дурслях и о том, как они обращались со своим именитым племянником.

А главной причиной столь ужасного для него утра стал звонок королевского прокурора Синди Морроу.

— У нас возникла проблема с делом Дурслей, — сказала она, как только Кастор снял трубку телефона. — Глава семейства явно собирается требовать признания смягчающих обстоятельств, симулируя невменяемость. Вчера на допросе он сказал…

–=W=–

— Слушайте, мне всё равно, что вы об этом думаете. Десять лет назад какой-то чокнутый старик бросил ребёнка у нашей двери. Причём буквально! Петуния встала, чтобы забрать газету и выставить на порог пустые молочные бутылки — и вот он, лежит в корзине с запиской!

Синди откинулась на спинку стула, недоверчиво приподняв бровь.

— Но это истинная правда, — сказал мужчина, защищаясь. — Если бы я знал, как много проблем будет с этим пацаном, я бы оставил его пищать на крыльце, и пусть молочник бы с ним и разбирался!

* * *

Джон Криви, выгружавший пустую тару из грузовичка у себя на ферме, замер и поёжился. Молочник огляделся, пытаясь увидеть, что могло вызвать подобную реакцию, но, не обнаружив ничего примечательного, пожал плечами и вернулся к работе.

* * *

— Но нет, Петунии просто обязательно надо было затащить его внутрь! Видите ли, это её родная кровь, сестра и всякое такое, как она тогда мне заявила, — с горечью продолжил Вернон. — В корзину с этим засранцем было запихнуто письмо, в котором говорилось, что родители мальчика были убиты террористом, и теперь мы должны растить его дальше. Хрыч, написавший эту чушь, оправдывался, дескать присутствие ребёнка в доме каким-то образом защитит нас от происков того террориста! Лживые уроды! — практически выплюнул толстяк. — И что хуже всего, Петуния поверила во весь этот бред!

Дурсль хмуро посмотрел на столешницу перед собой.

— На ихней свадьбе отец этого щенка втирал мне, что богат, что у него достаточно золота в банке, что ему не нужно работать в поте лица, как некоторым честным британцам. ХА! — насмешливо воскликнул Вернон. — Ни пенса из этих денег не оказалось в той проклятой корзине, чтобы помочь нам! Этот транжира, видимо, потратил впустую все свои фунты… если они у него вообще когда-нибудь имелись! Уродский фокусник, вот кем он был! — Дурсль сердито скрестил руки на груди и уставился на Синди.

— Несмотря на ваши слова, у нас имеются документы на передачу прав, — сказала прокурор. — Согласно содержащимся в них записям, Гарри Поттера вам привезли 2 ноября 1981 года сержант Эндрю Фрэнсис и социальный работник Питер Нью.

— Может и так, но только в том случае, если они подбросили этого урода под дверь на рассвете! — кивнул он.

— Там есть все подписи.

— Подделка, — с отвращением сказал Вернон.

Синди внимательно рассматривала сидевшего перед ней мужчину.

— И что, никто больше не появлялся, чтобы проверить, как он живёт?

— А походу, всем было наплевать, — фыркнул он. — Я уверен, что один из дружков этих уродов заставил документы выглядеть идеальными. Никто никогда не заходил к нам. Даже не звонили.

— Вы хотите сказать, что документы не отражают действительного положения дел? — она прищурилась, глядя на него.

— Ха! Говорите «не отражают»? — Дурсль закатил глаза. — Да они — полная выдумка от первого до последнего листа, вот что они такое.

Мужчина наклонился вперёд, положив одну руку на столешницу.

— Скажи мне, что вы сумели найти об отце этого уродца? Где родился Джеймс Поттер, а? Где он ходил в школу? — разгневанный толстяк откинулся назад. — Спорим, вы сможете узнать обо мне и Петунии всё, что только пожелаете. Но вот что скажете о её сестре? Бьюсь об заклад, всё оборвётся на том моменте, когда ей исполнилось одиннадцать. Как будто она испарилась из этого мира, чёртовы маргиналы. Это всё эти уроды виноваты, — сердито фыркнул Дурсль. — Если бы не они, ничего бы этого не произошло. Чёртовы фокусники, — и он, скривившись, мрачно уставился на столешницу.

–=W=–

— А потом он умолк, и больше я и слова из него вытянуть не смогла, — вздохнула Синди и продолжила через пару мгновений: — Извините, что беспокою вас, но дело в том, что сказанное им о родителях мальчика, действительно подтвердилось. В записях нет и следа о месте и дате рождения, брака или смерти Джеймса Поттера. Адреса, указанные в свидетельстве о рождении Гарри Поттера, оказались фальшивкой как у матери, так и у отца. И мать действительно исчезла из виду сразу, как только ей исполнилось одиннадцать лет. Отмечено только, что она посещала частную среднюю школу в Шотландии. Но все её школьные записи заканчиваются на начальном образовании. И у неё тоже нет никаких официальных записей о браке или смерти. А в архивах социальных служб нет ничего, кроме отметки о «смерти при несчастном случае» родителей Гарри Поттера с указанием даты и того, что ребёнок передан Дурслям 2 ноября 1981 года.

— Всё верно, — Кастор вздохнул и провёл ладонью по лицу. Некоторое время он стоял молча, затем заговорил, тщательно подбирая слова: — Позвольте ввести вас в курс дела. Мистер Поттер был… находился на секретной службе Её Величества. Несчастный случай был вовсе не несчастным случаем, а террористическим актом, в результате которого погибли он сам, его жена, а также главарь террористической организации подозреваемой в совершении множества преступлений, направленных против жизни и имущества граждан Соединённого королевства. Следы отца Гарри Поттера намеренно затёрты, чтобы предотвратить любую попытку уцелевших террористов отомстить за своего лидера.

Некоторое время прокурор молчала.

— Есть шанс, что они пойдут на это после стольких лет?

— Да, — тяжело вздохнул Кастор и на мгновение задумался. — Важно, чтобы судебный процесс и дальше продолжался тихо и без эксцессов. Мы не хотим никакой огласки, которая могла бы привлечь к ребёнку внимание террористов, — он подумал ещё несколько мгновений, и затем кивнул самому себе. — Назначьте на завтрашний день ещё один допрос мистера Дурсля.

Кастор уже собирался попрощаться, когда у него внезапно возникла неприятная мысль.

— Да, и ещё, запомните кодовые слова: «маг» и «обливиэйт». Если вы вдруг услышите, что кто-то произносит их, немедленно уходите оттуда и звоните мне.

–=W=–

— Послушайте, вам реально не стоит втягивать в это дело магов! — полушёпотом сказал Кастор, наклонившись над столом. — Пока что они не знают, что вы имеете какое-то отношение к Гарри Поттеру, не говоря уже об имеющихся у нас доказательствах того ужаса, который вы творили с мальчиком, — Кастор усилием воли постарался не смотреть на глушилку, спрятанную в кармане. — Повторите слово «магия» слишком часто — и они объявятся здесь с официальным визитом, и уж поверьте, тогда ничто не удержит их от соблазна намотать ваши кишки на кулак! Втянете их в дело — и никто больше ничего о вас не услышит. Как и о вашей жене с сыном! Не в том случае, когда речь идёт о ребёнке-маге.

Мужчина в ужасе уставился на него.

— Они не посмеют! — прорычал он.

— Да они это сделают, даже не задумываясь, — закатил глаза инспектор Сирл, — а потом просто заставят свидетелей забыть о существовании вас и вашей семьи!

Вернон сузил глаза.

— А, так ты один из них, — обвиняющим тоном рявкнул он, откидываясь назад, насколько возможно.

— Если бы я был одним из них, — снова закатил глаза Кастор, — то не стал бы тратить время на болтовню. У вас просто бы случился инфаркт, а я покинул это здание никем не замеченным. А завтра никто бы и не вспомнил, что я был здесь или что просил о встрече.

Вернон нервно взглянул на зеркальное окно позади Кастора.

— Разумеется, из видеозаписи будет понятно, что мы просто разговариваем. Я не приближался к вам настолько, чтобы передать что-либо, а на вашем теле не отыщется никаких следов.

— Аудио, они ведь записывают звук тоже! — попытавшись вцепиться в соломинку сказал Дурсль.

— О да, на записи можно будет услышать спор о том, какая из наших любимых футбольных команд лучше, и об их шансах участвовать в чемпионате мира, — Кастор похлопал себя по карману и слегка кивнул. — Послушайте, — тихо, с нажимом сказал бывший полицейский, — я и так делаю вам огромное одолжение. Просто помалкивайте насчёт магов, и пусть всё идёт так, как до́лжно. Вы и ваша жена нарушили все мыслимые нормы в воспитании ребёнка и обвиняетесь в небрежном выполнении своих обязательств и издевательствах над несовершеннолетним. У нас имеются неопровержимые доказательства.

— Но он же один из этих уродов! — прошипел в ответ Вернон.

— С точки зрения закона, — спокойно заявил Кастор, — он был ребёнком, находящимся под вашей опекой.

— А если я не стану? — воинственно прошипел Вернон.

— Ну что ж, когда об этом деле услышат маги, то придут сюда и применив несколько развязывающих языки заклинаний неизбежно узнают обо всех обвинениях и доказательствах, которыми мы располагаем, после чего заявят, что раз это дело касается магов, то и разбираться с ним будут исключительно маги. Они отправят вас в свою магическую тюрьму, где вы гарантировано исчезнете навсегда вместе с женой и сыном, — Кастор откинулся на спинку стула. — Выбор за вами.

После минутного молчания Дурсль медленно кивнул, и Кастор Сирл встал.

— Это всё, что я должен был вам сказать, — сказал штаб-сержант и вышел из комнаты, оставляя за собой выглядевшего крайне злым и расстроенным отца семейства.

Уже через пару секунд Кастор зашёл в соседнюю комнату, где его дожидалась прокурор.

— Надеюсь, у вас больше не будет проблем с Дурслем, ну, кроме его глупых утверждений, что мальчик каким-то образом «заслужил» подобное к себе отношение.

Синди кивнула и взяла папку.

— Я дам вам знать, как обстоят дела, — сказала она, затем, немного помолчав, протянула ему ленту с записью только что проведённого допроса — официально он тут никогда не был.

Сирл надеялся, что этот человек сможет хоть немного контролировать свой гнев, иначе им всем придётся несладко.

— Что касается другого вашего вопроса, то мне удалось подёргать за ниточки, — продолжил Кастор. — Вот настоящие документы на Джеймса Поттера и его семью. На данный момент по этим адресам, правда, находятся либо недавно построенные предприятия, либо просто пустыри, так как изначально стоявшие там здания были разрушены террористами десять лет назад. Официально всё объясняется обычными техногенными катастрофами. В папке лежат выписки из больниц о рождении и смерти, а также свидетельство о браке. Священник, проводивший церемонию бракосочетания, скончался. Коронёр, ведший следствие по делу, уже на пенсии и живёт в доме престарелых. К сожалению, у него старческое слабоумие.

Ребятам из МИ5 пришлось хорошенько побегать, готовя эти бумажки! Попытка выяснить, где умерли родители Гарри Поттера, оказалась той ещё работёнкой, но перекрёстные ссылки на город, где по разным сообщениям жили его родители, упоминание Годриковой лощины и «взрыв газа» в тот же период времени дали им несколько правдоподобных вариантов.

— Гарри Поттер указан как единственный наследник собственности Поттеров, — вздохнул Кастор. — Правительство будет присматривать за активами, пока он не достигнет совершеннолетия. Благодаря усилиям королевских служб, весь доход был переведён на банковский счёт Гарри, и когда он повзрослеет, то получит к нему доступ.

Да, ещё прорва работы для фантазии и изворотливости спецслужб.

Синди кивнула и кинула взгляд на теперь уже пустую комнату для допросов.

— Что ж, надеюсь, всё уладится, — сказала она и, вздрогнув, покачала головой. — И так тошно от мыслей, что кто-то, у кого есть свои дети, может столь ужасно относиться к ребёнку своей сестры, так тут ещё и непонятно с какой стати террористы охотятся за мальчиком, чтобы отомстить его давно умершим родителям.

Кастор был полностью согласен с её мнением, о чём и не преминул ей сообщить.

–=W=–

Проведя за домашними заданиями в свежеперестроенной библиотеке и играми в гостиной своего факультета почти всё дождливое воскресенье, гриффиндорцы не особо обрадовались, обнаружив, что и понедельник начался с дождя.

За завтраком Гарри не мог не задаться вопросом, почему «Ежедневный пророк» не опубликовал интервью, но затем просто пожал плечами и перестал об этом думать — для него это было не так уж и важно.

К этому времени остальные школьники уже привыкли к виду фиолетовых учеников, и день прошёл без каких-либо происшествий. Впрочем, некоторые из гриффиндорцев-старшеклассников совсем сломали головы, пытаясь понять, куда время от времени пропадают гриффиндорские первоклашки, при этом не покидая общежитие через единственный вход гостиной их факультета. А прочие недоумевали, откуда именно Гарри в течение дня добывал себе перекус — ведь домовым эльфам запрещено подчиняться приказам учеников.

За завтраком во вторник совиный налёт оказался столь же массированным, как и в прошлые дни, так что студенты от души попрактиковались в использовании разнообразных защитных чар — теперь они применяли их почти инстинктивно. Главным правилом стало «поставил и забыл». Особенно со стороны гриффиндорцев-первоклашек. Вторник прошёл за изучением и практикой в магии и, к счастью, обошёлся без эксцессов. Больше всего своей способности творить магию радовались Эппл Блум со Скуталу — дома им, ввиду расовых особенностей, подобная роскошь была недоступна от слова «совсем». Гарри с радостью наблюдал, как его подруги забавляются свежевыученными заклинаниями, при этом не нанося ущерба окружающим — словно девчонки забыли, что такое быть Меткоискательницами!

Среда, увы, началась не так безмятежно.

Вместе с совами прибыл свежий выпуск «Ежедневного пророка». Со статьёй Скитер, украшающей первую страницу. «МАГГЛЫ ИЗДЕВАЛИСЬ НАД ГАРРИ ПОТТЕРОМ!» — кричал аршинный заголовок. Статья оказалась переполнена выдумками и небылицами, но часть правды в ней всё же имелась, что вызвало недовольство у Гарри, потому как некоторые из этих догадок оказались слишком уж близки к правде. К счастью для Дурслей, в статье не назывались фамилии тех, кто конкретно был виновен в плохом отношении к мальчику. Там не был упомянут его чулан под лестницей, зато Рита в красках расписала эпизод избиения Гарри бандой малолетних магглов. В статье также приводились свидетельства других магов и ведьм, ставших жертвами насилия со стороны магглов, и в конце ставился вопрос, как долго волшебники будут терпеть подобное к себе отношение. В целом статья получилась довольно злая, полная нападок в адрес немагических жителей Британии.

Ниже основной статьи прилагалось несколько других материалов. Одна из статей утверждала, что он был первым в истории человеком, не поддавшимся смертельному проклятию, и превозносила его как спасителя Магической Британии. В основном это снова были авторские фантазии на тему, что могло произойти ночью тридцать первого октября, о чём Гарри постоянно говорил своим друзьям, как, собственно, и всем тем, кто соглашался его слушать.

В конце концов, единственный человек, который выжил в противостоянии, был он сам. И никто никогда не спрашивал его, что же случилось той страшной ночью! Правда, толку от этого было бы не особо много — он был слишком маленьким, чтобы осознанно запомнить хоть что-то.

К счастью, помимо пустопорожней брехни, ниже нашлась и более полезная статья, в которой были изложены малоизвестные подробности биографии его родителей, и, конечно же, Гарри вцепился в неё как клещ. Правда, сведения, приведённые там о его отце, выходце из семьи чистокровных магов, немало смутили и обеспокоили мальчика. Описания совместных с друзьями — Сириусом Блэком, Римусом Люпином и Питером Петигрю — выходок Джеймса Поттера слишком уж напоминали выходки банды Дадли. И хотя действия его жирного кузена были гораздо более тупыми и прямолинейными, определённое сходство в поведении, на взгляд мальчика, всё-таки прослеживалось несмотря на то, что в статье это подавалось как «юношеская несдержанность» и «шалости».

В статье не было ничего особо хвалебного в отношении его матери, родившейся в семье магглов, хоть в ней и упоминались её достижения в Хогвартсе — «Клуб Слизней», староста класса, а после и всего факультета, и её блестящие оценки по трансфигурации… Правда, всё это было описано в таких терминах, что все эти достижения выглядели блёклыми на фоне куда менее впечатляющих достижений его отца. Каким-то образом статья заставляла эти успехи казаться более важными, чем достижения матери, хотя её успехи были куда значительнее.

Гарри испытал настоящий шок, когда прочёл, что его отец дружил с новым профессором истории магии, и сразу для себя решил, что нужно будет найти какой-нибудь способ узнать от этого Люпена… нет, Люпина побольше о прошлом своей семьи. Может быть, профессор даже знает что-то о родителях Невилла? Гарри обязательно это выяснит.

Следующая статья, самая длинная из всех, была посвящена времени, проведённому Гарри в Хогвартсе, и оказалась на удивление правдивой. Она содержала довольно много забавных подробностей — о непреднамеренной смене пола, о любовных зельях Свити Белль и о последствиях этих инцидентов. В обоих случаях обыгрывался ставший обычным для Хогвартса бардак (правда, автор статьи явно преднамеренно использовал слова «гон» и «дикая охота»), устраиваемый понями — слишком многие оказались свидетелями безумной погони за Гарри по школе и смогли живописать эту пробежку во всех красках — в том числе и с упоминанием «лошадиной анимагической формы» всех участвовавших.

Последняя статья оказалась целиком посвящена отношениям мальчика с тремя жеребёнками. Хотя он во время интервью всячески старался умолчать о причине своего пребывания в больнице, опытная Скитер всё поняла, правильно обвинив во всём юных магглов. Жеребёнок же репортёрша выставила в роли храбрых спасительниц, каким-то образом почувствовавших, что ему требуется помощь.

«Эта статья оказалась самой противной, — подумал Гарри. — Слишком уж много в ней всяких скользких намёков и недомолвок. И зелье это любовное опять приплела, дескать, Свити не так уж и ошиблась, когда его сварила. Зачем писать такую чушь?» Невинная шутка, приключившаяся с магами и ведьмами, оказалась выставлена совсем в ином свете. Прямой намёк на то, что он находился в центре любовного четырёхугольника, заставил его затаить дыхание. Разве Рита не понимает, что они его подруги? Попытка выбрать одну из них обернётся катастрофой. И, наверное, оставит его в одиночестве и без друзей.

Среди прочего, ближе к последним страницам, обнаружилась небольшая статейка, посвящённая трём эквестрийкам-первоклассницам и их похождениям в школе. Отдельно приводился внушительный список тех вещей, которых гриффиндорцам по вине этой самой неугомонной троицы было категорически запрещено теперь делать! Особенно подчёркивалось, что список ограничивал своё действие только Домом Гриффиндор, хотя каким образом репортёр сумела его заполучить, оставалось загадкой. Вероятно, один из студентов рассказал о нём своим родителям, и уже те передали информацию ей в надежде выслужиться перед прославленной репортёршей. Учитывая репутацию Риты, она могла быть довольно злобной сукой, если того хотела, так что желание задобрить её эксклюзивом могло кому-то показаться неплохой идеей.

Самое главное — статья повторяла предположение директора, что эквестрийцы были выходцами из Атлантиды. Либо Дамблдор сообщил о своих умозаключениях кому-то помимо мистера Уизли, либо в газете сами пришли к тому же самому неверному выводу. Гарри надеялся, что, когда правда наконец-то всплывёт наружу, маги и ведьмы не слишком расстроятся. Хотя, судя по тому, что он успел увидеть и услышать, поверят ли они вообще эквестрийцам? Будет сложно доказать, что портал ведёт в другую вселенную, а не просто на другую сторону земного шара. Ну, если только Селестия или Луна вновь не начнут играть с солнцем и луной. «Или если не вмешается Дискорд» — вдруг подумал Гарри и невольно вздрогнул. Может быть, ему стоит упомянуть Твайлайт про эту ошибочную гипотезу о месте расположения Эквестрии, чтобы она могла всё исправить?

Тем не менее, несмотря на кучу прямо или завуалированно высказанных гадостей, в целом статьи несли положительный посыл в адрес Гарри, жеребёнок и прочих эквестрийцев. И, судя по разговорам других учеников, обсуждавших прочитанное, все они разделяли это мнение. Все, кроме слизеринцев, конечно.

Тем же днём за ужином Гарри увидел, что фиолетовая раскраска пострадавших от последней выходки Свити стала заметно бледнее. Особенно хорошо это было заметно на слизеринцах, которые в момент происшествия находились вдали от эпицентра.

–=W=–

Элли решила, что прождала достаточно. Почувствовав, что никто не смотрит в её сторону, чейнджлинг быстро приняла обличье ведьмы, замеченной накануне. Какое-то время она не двигалась, отслеживая изменения окружающего её эмоционального поля, но всё осталось как прежде. Улыбнувшись про себя, Элли взяла сумку и, не торопясь, пошла к банку гоблинов.

У неё было достаточно времени, чтобы насмотреться на них за эти дни. Основная эмоция, которую они испытывали по отношению к магам и ведьмам, входящим в банк, была отвращением, и хотя гоблины кланялись, открывая двери, но скрывали свои истинные чувства за бесстрастными выражениями лиц. Получить от них любовь будет непросто, и Элли сомневалась, что результат вообще будет стоить затраченных усилий.

Ей они поклонились так же, как и остальным, без малейшего изменения в ауре. Обман удался, Элли действительно получилось заставить этих вечно подозрительных коротышек принять её за обычную ведьму.

Вторая пара стражей распахнула перед ней внутренние двери, над которыми было высечено грозное предупреждение о том, что красть у гоблинов нехорошо, и сулящее много неприятностей тому глупцу, который всё-таки попытается это сделать. Прочитав его, Элли с трудом подавила желание мученически закатить глаза. Уж она-то точно не собиралась заниматься подобными глупостями!

Несмотря на позднее время, в банке было полно народа. Не менее двух десятков гоблинов сидели на высоких стульях за длинным прилавком, строчили в больших бухгалтерских книгах, взвешивали монеты на медных весах, рассматривали драгоценные камни через специальные очки со множеством дополнительных линз.

Улыбаясь, Элли пристроилась в хвост короткой очереди и после короткого ожидания оказалась в её начале.

— Добрый вечер, сэр, — вежливо сказала она и, поставив сумку на стойку, начала выуживать оттуда золотые монеты. — Я бы хотела обменять их на галлеоны.

Гоблин бесстрастно наблюдал, как замаскированная чейнджлинг складывает монеты в пирамиду, затем, демонстративно-обиженно вздохнув, что-то проворчав и нахмурившись, принялся перекладывать их на чашу весов и взвешивать, всё так же непрерывно бормоча себе под нос. Пока он этим занимался, Элли стала вытаскивать из сумки драгоценные камни, украденные у Рэрити. Ей показалось довольно ироничным, что Элемент Щедрости финансировала начало её новой жизни в этом мире. Пусть даже и непреднамеренно.

Как только камни оказались на стойке, зелёный клерк мгновенно прекратил свои подсчёты, затем, моргнув, подал какой-то сигнал своему коллеге, после чего в первый раз взглянул на клиентку.

— Моей квалификации недостаточно для работы с подобными драгоценными камнями, — прямо заявил он, потом быстро смахнул самоцветы в небольшую сумку, торопливо передал её возникшему словно из ниоткуда курьеру и приказал: — Отведи её к мастеру Ножемётчику вместе с камнями. Когда вы вернётесь, — добавил он, вновь взглянув на Элли, — я подготовлю для вас монеты.

Кивнув, чтобы скрыть своё замешательство, инфильтратор-кадет повернулась и быстро последовала за гоблином вглубь банка.

## 82. Ты можешь меня видеть?

Гоблин вёл Элли вниз по лестницам и туннелям, пока её чувства не подсказали, что они покинули пределы Косого переулка и оказались где-то под «маггловской» частью Лондона. Наконец гоблин остановился перед большой дверью, украшенной замысловатой резьбой. Он постучал, не дожидаясь ответа, открыл дверь, вошёл внутрь и, положив сумку и записку на стол, тут же покинул помещение. За всё это время он не проронил ни единого слова.

Первым, что замаскированная под чужим обликом чейнджлинг увидела, войдя в комнату, были четыре стражника с копьями, мечами и ножами, стоящие по четырём углам. Низкий потолок помешает полёту в случае схватки, но, прими она свой родной облик, в котором была куда ниже ростом, Элли получит очевидное преимущество, учитывая высоту потолка, нависавшего над головой людской формы как минимум в метре. В таком случае ей должно хватить сил справиться со всей пятёркой присутствовавших гоблинов, но вся надежда на победу зиждилась на внезапности атаки и смены формы. И да, крылья дадут ей неоспоримое преимущество.

Элли проигнорировала стул перед столом и осталась стоять. Сядь она — и сектор за спиной окажется в мёртвой зоне, что могло оказаться фатальным, если бы что-то… пошло не так.

У чейнджлинга имелось не так уж много информации о гоблинах, если не считать самого факта их взаимодействия с магами и ведьмами, которых она видела за пределами здания. Да и в Эквестрии найти гоблинов было почти невозможно. Они предпочитали общество себе подобных и держались подальше от других рас. Настолько подальше, что многие расы считали рассказы о них легендами и выдумками.

Но линги знали правду. А вот имело ли это отношение к ситуации здесь?

Гоблин за столом даже не взглянул на посетительницу. Он небрежно вытряхнул драгоценные камни на стол и, быстро отделив своими длинными пальцами три магических самоцвета, внимательно изучил их. На остальные он почти не обратил внимания, потратив на осмотр каждого не более секунды.

Пока хозяин кабинета был занят, снова раздался стук, и в открывшуюся дверь просочился ещё один гоблин. Элли слегка повернулась и отошла чуть в сторону, чтобы стул оказался между ней и новым посетителем. Но пришедший гоблин просто замер на секунду у дверей, уставившись на неё сквозь кристалл на верхушке посоха, затем столь же поспешно вышел.

Ножемётчик откинулся на спинку стула и уставился на гостью тяжёлым взглядом из-под своих густых бровей.

— Я дам вам двадцать семь тысяч за эти три, — указал он на три магических камня, — и десять тысяч за все остальные. Никакого торга, — добавил он, уставившись с прищуром на чейнджлинга. — Это наша максимальная цена.

Хотя гоблин и излучал полное к ней презрение, в его чувствах не было никаких следов обмана — ну, ничего такого, что имело бы отношение к этой сделке.

— Цена выглядит справедливой, — пожала плечами Элли.

Ещё секунду гоблин с подозрением сверлил её взглядом — что уже казалось обычным отношением гоблинов к клиентам, — затем открыл ящик и швырнул на стол кожаный мешочек. На её озадаченный взгляд гоблин театрально вздохнул, но всё же объяснил, как работает кошелёк, и что ей необязательно носить с собой всё золото сразу. И что за небольшую плату они привяжут к нему кредитную карту, которой можно будет пользоваться, расплачиваясь с маггловскими торговцами.

Пока он объяснял, из недр его стола раздался стук, и, на мгновение отвлёкшись, гоблин заглянул в ящик и прочитал что-то, написанное на извлечённом оттуда листочке. Хмыкнув, он бросил бумажку обратно в ящик и скучающим тоном продолжил объяснение.

Так-то Элли не собиралась в ближайшее время возвращаться на маггловскую сторону, но возможность сделать это в любой момент, не потеряв доступа к своим деньгам, давало ей дополнительное преимущество, которого ранее у неё не было.

— Или вам нужен кошелёк из шёлка акромантула? — с усмешкой спросил гоблин в заключение.

Элли в сомнении пожала плечами.

— Это будет дороже?

— Да.

Элли отрицательно помотала головой.

— Этот вполне подойдёт, — сказала она, кивая на кошелёк, лежавший на столе.

Гоблин помолчал, нахмурился, а затем спросил:

— Вы маггл?

— Просто я ещё не успела купить палочку, — слегка улыбнувшись, ответила она.

Гоблин снова уставился на неё. Затем он медленно кивнул и, сузив глаза, спросил:

— А вы часом не из Эквестрии?

Элли, как могла, попыталась скрыть реакцию на упоминание родины, но, судя по всплеску радости, исходящему от собеседника, который она мгновенно смогла засечь, гоблин оную заметил. Инфильтратор сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь, и мысленно приготовилась к битве, которая безусловно должна была за этим последовать.

— Да.

Сердце затрепетало в груди. Она не смела выказывать страх или иные чувства кроме уверенности. Легенды гласили, что иная линия поведения неизбежно приведёт к конфликту.

Гоблин внимательно осмотрел гостью, отмечая что та слегка изменила позу словно готовясь в любой миг сорваться с места и вступить в бой, затем кивнул с насмешливым видом.

— Нас не волнует, что происходит за пределами Гринготтса. Мы не рабы Министерства, как многие маги, — заявил он с ухмылкой. — Если вы будете соблюдать наши законы в банке, то вам будет разрешено посещать нас. В любом случае ваши деньги у нас в полной безопасности. Единственные потери, что понесёт ваше хранилище, это общепринятые сборы, не считая возможных штрафов за нарушение пользовательского соглашения в отношении Гринготтса или иных договоров, заключённых в наших стенах или заверенных нашими представителями. Любые платёжные требования от иного заявителя будут проигнорированы, если только вы их не санкционируете.

— Вы сообщите кому-нибудь, что я здесь была? — уточнила Элли, склонив набок голову и слегка расслабившись.

— Мы сообщаем министерству только о том, что у запрашиваемого ими субъекта здесь есть счёт и откуда, по его словам, этот субъект прибыл. Мы публикуем список десяти владельцев самых богатых сейфов. Вернее, только тех, кто активен, — зубасто ухмыльнулся гоблин. Затем, помолчав, он снова ухмыльнулся. — Вы однозначно не входите в десятку наших лучших вкладчиков. Скажем так, за небольшую дополнительную плату мы можем вам гарантировать, что никто не узнает от нас, что вы из Эквестрии, или что у вас здесь есть хранилище.

Гоблин откинулся назад и на мгновение задумался.

— Но если вы предоставите нам информацию об этой вашей Эквестрии, то мы вполне могли бы отказаться от этой платы, — лукаво продолжил он. — А за более полную информацию мы можем даже отказаться от обычных сборов за использование хранилища. Ну, в течение определённого периода времени, конечно.

Гоблин наклонился вперёд.

— Остальные эквестрийцы были здесь лишь однажды, и получить информацию от них оказалось сложно. Однако мы знаем, что они анимаги, и у них есть другие формы, в которые они могут перекидываться. Похоже, что все они пони. Если мы готовы договориться, то вы можете начать с того, что покажете нам свой облик.

Элли очень тщательно обдумала имеющиеся у неё варианты и как она может использовать их в своих интересах. Её инструкторы упоминали, что информация может иметь ценность для пони, и эта ценность варьировалась в зависимости от точности, объёма и главное — своевременности. На самом деле, чейнджлингов это особо не интересовало — только сбор любви для улья имел реальную ценность. Но иногда их жертвы желали узнать что-нибудь о других пони, и передача такой информации могла привести к дополнительной порции любви к тому, кем они в тот момент притворялись.

Впрочем, было довольно заманчиво сообщить имеющиеся у неё сведения о пони просто в качестве мести, но она не особо представляла реальной ценности того, что могла сообщить гоблинам. Да и не ударит ли в дальнейшем эта излишняя откровенность по ней самой, принеся больше вреда, чем пользы? В большинстве случаев такой проблемы у лингов не было — к тому моменту, когда становилась известна точность или своевременность предоставленной ими информации, их в том месте уже не было, и больше они там не появлялись.

Умный инфильтратор не станет выдавать секретов улья.

Но тут дело касалось пони, а не улья.

Но информация касалась всего её родного мира.

…куда она не могла вернуться, учитывая, кто именно контролировал портал.

Да и как это ей повредит, если она откажется им помочь?

Стоит ли рискнуть или нет?

Впрочем, раз это не угрожало улью, то «здесь и сейчас» было важнее предположения «а что, если». А предоставленная информация может обеспечить ей союз и поддержку со стороны могущественных гоблинов. Или, по крайней мере, нейтральное отношение к пони.

— Те, кого вы встретили, — мои враги, — осторожно начала чейнджлинг. — Откуда мне знать, что вы не сдадите меня им, чтобы забрать назад всё, что вы мне заплатили, и моё хранилище?

Ножемётчик откинулся назад и хмуро зыркнул на неё.

— Магический контракт между Гринготтсом и магами не позволяет подобные действия. Договор не позволит даже министерству получить от нас информацию, не предусмотренную договором.

— И что же там предусмотрено? — спросила Элли.

— Мы обязаны сообщить им только то, что у конкретного владельца существует счёт, но не обязаны сообщать, сколько на нём лежит, — неохотно начал гоблин. — Нам запрещено переводить деньги без разрешения владельца счёта, а также предоставлять доступ кому-либо ещё, кроме владельца ключа от счёта или того, кому он это разрешил. Мы не можем передавать информацию об одном владельце счёта другому. Предметы в хранилище могут быть переданы только владельцу счёта или назначенному им лицу. Хранилища неприкосновенны — мы ничего не трогаем в них, если только не взимаем плату за их использование или штраф.

— Нарушу ли я какие-либо правила, раскрывая вам то, что знаю о другом владельце счёта?

Гоблин усмехнулся, обнажив множество острых зубов.

— Если это не информация о счёте или учётных данных владельца, то нет, вы не нарушаете никаких правил. Мы также не интересуемся и не собираемся оплачивать какие-либо дополнительные сведения о личностях наших клиентов. И в конечном итоге, нас не интересует, что именно хранится в хранилище.

— А есть что-то такое, что запрещено помещать в хранилище?

— Разумеется. Все, что может подвергнуть Гринготтс риску, например, взрывные зелья или артефакты, или предметы, позволяющие несанкционированный доступ как в сам Гринготтс, так и в любые хранилища.

— И штраф за подобное?

— Конфискация предмета и как минимум тысяча галлеонов. Сумма может увеличиться в зависимости от опасности предмета. Конкретная сумма устанавливается комитетом гоблинов и чиновниками министерства по каждому инциденту отдельно.

Элли несколько мгновений сверлила собеседника взглядом, а затем во вспышке зелёного огня превратилась в кобылу-единорога золотистого цвета с двухцветной синей гривой и хвостом и зелёными глазами. Её кьютимаркой была пятиконечная звезда, от которой вился дымок. Она встала так, чтобы гоблин ясно разглядел эту метку.

Сама Элли видела эту единорожку в Кантерлоте.

— Необходимо заключить соглашение, в котором будет указана плата за предоставление вам имеющейся у меня информации, — сказала она, садясь на стул после того как вернула себе человеческий облик. — И там должно быть прописано, что информация не будет использована ни против меня, ни против пони или кого-либо ещё, кого я могу в дальнейшем упомянуть. Единственное исключение — в целях самозащиты себя или других, если они физически атакуют Гринготтс или гоблинов в целом.

Конечно, итоговый договор оказался куда сложнее, как и применяемые в нём формулировки, но результатом инфильтратор-кадет осталась довольна. Она не знала, будут ли гоблины добросовестно выполнять такое соглашение, но маги, похоже, доверили гоблинам вести свои дела, следовательно, минимального доверия они заслуживают. А ещё чейнджлинг не смогла обнаружить в эмоциях гоблина никаких признаков предательства или обмана, как и в эмоциях тех, кто охраняли комнату. Всё, что она чувствовала от них — удовлетворение от явно выгодного для них соглашения.

За пять тысяч галлеонов и целый ряд бесплатных услуг на срок в семь лет Элли рассказала гоблинам о нынешней политической ситуации в Эквестрии, а также о её населении и размерах. Она подробно описала события последнего десятилетия и сообщила более общую информацию за предшествующее тысячелетие. Также она перечислила соседние страны, состав их населения и территорий и краткий пересказ истории. Упомянув правителей Эквестрии, она не стала указывать в подробностях на что они были способны, просто сообщив, что обоим было больше двух тысяч лет, они достаточно опытны как бойцы, дипломаты и правители и очень могущественны в плане магии.

Чем дольше она говорила, тем расслабленнее вели себя гоблины.

Разговор продолжался несколько часов; ей предложили напитки — она взяла воду.

Элли не стала рассказывать гоблинам о конфликте между лингами и пони в Кантерлоте, как и то, что пони вступили в активное общение с магглами. В любом случае их вопросы в основном касались жизни эквестрийцев в их родном мире, а не в этом. Больше всего гоблинов заинтересовало то, что магия открыто используется на территории всей Эквестрии, и что там нет никаких ограничений, подобных местным. А ещё то, что в Эквестрии тоже есть гоблины, хотя и ведущие в высшей степени затворнический образ жизни.

Элли воспользовалась предложением гоблинов замаскировать её счёт и личность под возрождение одного из старых счетов, который, как они твёрдо знали, был уже не важен для магов и ведьм Англии. Последний известный обладатель этого счёта, полукровка, умер ещё в 1895 году.

Её новое имя стало Элли Де Риппе, и это стоило ей всего нескольких капель крови на нескольких бумагах. Её новое для неё, но старое для теперешней фамилии хранилище оказалось на удивление плотно набито галеонами. Гоблины заверили Элли, что это всё, за исключением «дополнительных» выплат, было платой за принесенные ею драгоценные камни и золотые монеты. А ещё в хранилище имелся книжный шкаф и прочая рухлядь, бывшая некогда мебелью. Однако за исключением книг в шкафу, никакой иной собственности от прежних владельцев не обнаружилось — всё хоть что-то стоящее было списано уже много лет назад в счёт уплаты налогов Министерству.

— Если вы захотите поделиться с нами какой-либо дополнительной информацией, наши двери всегда открыты для вас, — добавил под конец Ножемётчик.

По его чувствам чейнджлинг поняла, что он подозревал её в недомолвках и что она рассказала им далеко не всё, что знала. Гоблин просто не знал, была ли для них ценна эта недосказанная информация. А уж его разочарование после того как она рассказала, что её проникновение через портал обнаружили, было очевидным. Они оба прекрасно понимали, что подобное приведёт лишь к усилению защиты.

Когда Элли покинула Гринготтс, в переулке было уже пустынно и тихо, и она легко добралась до Дырявого котла. Комната на ночь обойдётся ей всего в один галлеон, включая завтрак, который пообещала ведьма за стойкой.

–=W=–

В ожидании открытия магазинов Элли провела большую часть утра, сидя в углу и наблюдая за магами в таверне. Она не торопясь выпила две чашки чая. «Странный напиток, — подумала она, — и немного горьковатый». Получив завтрак, она съела его — позже она избавится от ненужного, как её учили.

Впервые увидев, как маг прошёл через камин — это случилось, едва она успела устроиться в своём углу, — Элли очень удивилась. Уже потом она поняла, что этого следовало ожидать, ведь об этом упоминалось в лекциях тех пони. Как оказалось, маги и ведьмы были довольно сплочённым обществом — казалось, что бармен знал всех прибывающих в лицо, поскольку приветствовал большинство из них по имени. Хотя, если предположить, что он и его заведение являлось первой линией защиты Косого переулка, то для него было вполне разумно знать всех постоянных посетителей магической улицы. Наблюдая за ним, Элли задалась вопросом, а не использовал ли он для этого фокуса магию.

Когда чейнджлинг уже решила, что пора навестить мага, что делал палочки, через камин прошла группа из четырёх довольно неуклюже двигавшихся магов и ведьм — ну, не то чтобы она сама была сейчас верхом грациозности и ловкости, однако их неуклюжесть явно бросалась в глаза. К счастью, у неё лично имелся небольшой опыт хождения на задних ногах, когда она несколько недель провела в улье в облике минотавра — это входило в курс обучения инфильтратора-кадета. Плюс последние две недели Элли провела, внимательно изучая, как передвигаются люди.

Последовав за странной группой, чейнджлинг вместе с ними вышла в закрытый задний двор. Возглавлявший их маг воспользовался палочкой, чтобы открыть стену, и сейчас, при свете дня, это выглядело столь же впечатляющей магией, как и прошлой ночью. Глядя на образовавшийся проход, Элли задумалась, что если ей удастся разобраться, как это работает, то в будущем она могла бы использовать подобную стену, чтобы скрыть вход в улей.

Маги кивнули ей, как бы молча здороваясь и показывая, что приняли её присутствие к сведению.

— Необыкновенно, не правда ли? — спросил её возглавлявший группу маг, когда они вышли в переулок, его фонтанирующие эмоции, казалось, состояли из смеси гордости и волнения.

— О да, — нейтрально ответила Элли, поняв наконец, что люди в этой группе на самом деле пони.

Поток эмоций, исходящих от единственной ведьмы в их четвёрке, был именно тем, чего она могла ожидать от пони, увидевшей переулок впервые: удивление, волнение, страх перед неизвестным — и всё это в ароматах, которые ей были удивительно знакомы и кардинально отличались от эмоций, излучаемых людьми. Маги и ведьмы были куда подозрительнее и осторожнее. И всем им до Дискорда наскучила рутинность их жизни.

Два других мага в их группе явно были пони-охранниками, сосредоточившими всё внимание на прохожих, постоянно выискивая возможные проблемы и лишь затем обращая внимание на всё остальное, не являющееся потенциальной угрозой — точь-в-точь как вели себя во время дежурства пони-охранники в Понивилле и те, что торчали вокруг портала.

Только великолепное обучение позволило Элли сохранить спокойствие. Пока они шли по Косому переулку, она мало-помалу отставала от группы эквестрийцев, которые, похоже, направлялись к магазину, который и она сама хотела посетить — к лавке Олливандера!

Элли лишь вздохнула, когда они вошли в неё, хлопнув дверью перед её носом. Она оказалась в затруднительном положении. Если она сейчас просто пройдёт мимо, то, безусловно, избежит пристального внимания со стороны охранников. Но ей очень хотелось узнать, что здесь делают пони, и наблюдение за ними предоставляло отличную возможность удовлетворить своё любопытство, а заодно посмотреть, как люди реагируют на замаскированных пони. Однако если она попытается незаметно шпионить за ними снаружи, то охранники точно заметят её.

Элли снова вздохнула и вошла внутрь. Как однажды сказал её наставник: «Если будешь вести себя в толпе, словно ты — её часть, то нипони не увидит в тебе ничего необычного».

К этому моменту хозяин уже успел поприветствовать своих четырёх клиентов.

— Доброе утро, — сказал владелец мягким голосом. Перед ними стоял старик, его широко распахнутые блёклые глаза сияли в сумраке магазина как две луны. Что было странно, учитывая большие окна, смотрящие на улицу и стеклянную дверь. — Рад снова видеть вас, мистер Маркс. Ваша палочка по-прежнему хорошо вам служит? Насколько я помню, древесина ольхи и волос единорога. Да ещё к тому же ваш собственный, — он вопросительно приподнял бровь. Когда мистер Маркс кивнул, старик повернулся к остальным. — Я мистер Олливандер.

Это уже было интересно. Он каким-то образом угадал или же ему кто-то сказал, что это пони. Она-то думала, что они пытались скрыть своё происхождение. Впрочем, пони могли попросту не афишировать, что они прибыли из другого мира.

Маг вынул из мантии длинную и широкую коробку.

— Вот результаты наших первых попыток, — сказал он, протягивая коробку старику. — Мне интересно, что вы о них скажете. И нам нужны палочки для этих троих, — добавил он, широким жестом махнув рукой в сторону пришедшей с ним троицы.

— Мне тоже нужна палочка, — обратила на себя внимание Элли, устроившаяся на шатком кресле, стоявшем чуть в стороне, — но я никуда не тороплюсь. Я могу подождать, пока вы поможете им, — добавила она, кивая на четвёрку эквестрийцев.

Мистер Олливандер какое-то время задумчиво смотрел на неё, затем кивнул.

— Вы не возражаете? — спросил он остальных, склонив голову набок.

Превращённые пони быстро ответили, что ни в малейшей степени не будут против присутствия ещё одного покупателя.

Следующий час оказался для Элли по-настоящему захватывающим: она наконец увидела, как магия творится с помощью палочки, а не рога. Правда, процесс подбора подходящей палочки казался ей почти случайным выбором, поскольку Олливандер, передавая палочки на пробу, называл их древесину и их магическое ядро без какой-либо очевидной последовательности.

Сведения о том, что пони изучают и создают свои собственные палочки, было ещё одним признаком того, насколько быстро меняется Эквестрия… и далеко не во благо лингов. Очевидно, уже скоро им придётся беспокоиться о возможности магического отпора со стороны любого пони, а не только от единорогов. И это только укрепляло уверенность Элли в том, что она была права, когда решила сбежать из старого мира. По крайней мере, здесь линги были на равных с людьми, творящими свою магию при помощи копы… рук, да, рук.

— Что ж, их вполне можно использовать, — сказал мистер Олливандер о четырёх предложенных ему для осмотра палочках. — Как вы определились с соотношением длины волоса к размеру палочки?

Мистер Марк посмотрел на ведьму — Брайт Стар, как он её представил.

— Просто так было правильно, — пожав плечами, сказала она.

— Отличный ответ, — улыбнулся мистер Олливандер. — Но я не вижу никаких следов разреза на древесине, — продолжил мастер, внимательно разглядывая одну из палочек, а затем посмотрел на Брайт Стар. — Я так полагаю, вы уже сумели понять, как разместить магическую сердцевину в древесину, не нарушая структуру основного материала?

— Магическая сердцевина повторяет строение середины палочки, чтобы предотвратить любую нестабильность, вызываемую пересечением микроструктур, — кивнула та. — Она слита в единое целое с древесиной.

Мастер одобрительно кивнул её словам.

Получив советы о том, как улучшить создаваемые ими палочки, и ответы на ряд вопросов, связанных с процессом их изготовления, четверо превращённых пони ушли. Только когда они покинули магазин, Элли поняла, что бессознательно впитывала любовь от них — мистера Марка (да, как оказалось, мастер палочек оговорился, сославшись на возраст, когда его поправили) к его ученице и их совместной работе, а от остальных троих — к их новым палочкам. Это было немного, но всё же пополнило её резервы.

Элли невольно поразилась тому, насколько проще текла любовь от пони. И насколько она была рада, что они наконец-то ушли.

— А теперь, мисс, — сказал изготовитель палочек, когда дверь закрылась, — я полагаю, это будет ваша первая палочка, верно?

При этом Олливандер как-то странно смотрел на неё, как будто видел то, чего не могла увидеть она сама. Может быть, её магию?

Элли кивнула.

Некоторое время мастер продолжал изучать её, затем взял коробку и почтительно протянул ей палочку. Тридцать минут и много палочек спустя мастер прекратил свои попытки и снова изучающе уставился на неё.

— Любопытно. Оч-ч-чень любопытно, — нерешительно пробормотал он.

Олливандер ушёл в комнату позади прилавка и вышел оттуда лишь через несколько минут.

— Боярышник, превосходная древесина для заклинаний и магии маскировки, с очень мощными волосками аликорна с вашей родины, — сказал он, протягивая Элли открытую коробку.

Смерив мастера долгим взглядом, она потянулась за палочкой — и та, казалось, сама прыгнула ей в руку.

Стоило Элли лишь коснуться полированной древесины, как по комнате фонтаном разлетелись искры.

— Да, вы — идеальная пара, — широко улыбнулся мастер.

Элли взглянула на внушительную стопку коробок в конце стойки, образовавшуюся в ходе их проб.

— Мощная палочка. Она сослужит вам отличную службу, — сказал Олливандер, не прекращая буравить её своим взглядом, заставляя чувствовать себя неловко. — Да, — сказал он наконец, — действительно мощный экземпляр.

Затем резко вдохнул и выпрямился.

— А теперь не угодно ли взглянуть на кобуру для палочки? — указал мастер на небольшую витрину сбоку от прилавка.

Через несколько минут инфильтратор-кадет покинула магазин с кожаным браслетом на руке, скрытым от чужих взглядов специальными чарами. Браслет удобно сидел на руке и прекрасно вмещал её девятидюймовую палочку. Глядя на него, Элли задумалась, сможет ли она использовать кобуру, когда сменит облик, и как наличие палочки может повлиять на привычную для неё магию чейнджлингов, отнюдь не блещущую мастерством и изощрённостью.

Ещё одним полезным приобретением в магазине стали имена двух частных наставников по магии: одного по трансфигурации, а другого по использованию заклинаний. И заодно последовало предупреждение, что она должна лично убедиться, что её наставники уведомили министерство. Информация о возможном наказании со стороны Министерства была высказана кратко, но инфильтратор внимательно отнеслась к предупреждению о потенциальной опасности.

Далее Элли направилась в книжный магазин «Флориш и Блоттс», который ей также порекомендовал старик. Она надеялась, что у неё будет возможность прочитать продающиеся там книги. Ей нужно многое выяснить. Расспросы гоблина об Эквестрии подсказали ей темы, которые жизненно необходимо изучить подробнее.

А ещё ей нужно найти место, где она сможет нормально питаться, не выдавая себя. Просто бродя по Косому переулку или маскируясь под ту же стену, Элли не могла даже поддерживать уже имеющиеся запасы энергии, а при любом серьёзном использовании магии она и вовсе может быстро их истощить. И такое положение дел заставляло её нервничать — восстановление потерянного потребует слишком много времени.

Она боялась, что его у неё осталось совсем мало.

–=W=–

Снова наступила пятница, и толпа фиолетовых гриффиндорцев, нервничая, подходила к классу зельеварения. Сегодня им предстояло сварить витаминное зелье, и дети откровенно мандражировали, с содроганием представляя, что Свити Белль или Невилл могут из этого сотворить.

Войдя в комнату, гриффиндорцы-первоклашки не могли не заметить неожиданную перестановку в кабинете: столы и стулья обычного цвета (если не считать тех, что ближе всего стояли к вершине фиолетового треугольника, рассекавшего комнату) уже были заняты всё ещё фиолетовыми слизеринцами. Фиолетовая мебель, естественно, досталась гриффиндорцам.

Недовольные ситуацией, но понимая, что спорить не только бесполезно, но и вредно для здоровья, вновь прибывшие обосновались на новых местах и начали готовить оборудование.

Окинув обычным презрительным взором всех учеников, в том числе и слизеринцев, профессор Снейп коротко скомандовал:

— Рецепт сегодняшнего зелья на доске. Приступайте.

Гарри вздохнул и стал всё делать по имеющемуся рецепту, правда, периодически поглядывая на Свити и Невилла всякий раз, когда процесс приготовления позволял это сделать — как, собственно, и большинство остальных присутствующих в классе учеников. Сказать, что все они были на взводе — всё равно что ничего не сказать.

Несколько раз из-за стола Свити и Невилла раздавались странные звуки или восклицания, и каждый неожиданный звук вызывал мгновенно распространяющуюся по комнате волну паники, когда студенты отчаянно хватались за палочки и накладывали на себя чары головного пузыря — просто на всякий случай.

Что уж говорить, если даже профессор Снейп большую часть времени провёл, всматриваясь в котлы двух вышеупомянутых учеников, которым не доверял ни на гран. Что в свою очередь означало, что эти двое очень нервничали, пока варили своё зелье. С другой стороны, то, что пристальное внимание Снейпа было приковано к Свити с Невиллом, означало, что остальные гриффиндорцы могли вздохнуть с облегчением, не чувствуя большую часть времени его взгляд, сверлящий их затылки, за что они мысленно благодарили жерт… своих друзей.

К сожалению, поспешное выхватывание палочки означало, что каждый раз приходилось прерывать процесс приготовления, вследствие чего результаты смешивания ингредиентов за некоторыми столами в конце урока явно отличались от ожидаемых. Но, к всеобщему удивлению, похоже, никакой катастрофы так и не произошло: Свити по окончании приготовления своего зелья выглядела торжествующей, а Невилл просто вздохнул с облегчением.

А вот профессор Снейп смотрел на них весьма подозрительно.

Каждый ученик аккуратно перелил сваренное им зелье в маленькую бутылочку, правда у некоторых результатом трудов стала некая слизеподобная, а то и вовсе порошкообразная субстанция вместо легкотекучей жидкости. Да и цвета варьировались по всей радуге.

В результате большая часть класса получила плохие оценки. Однако профессора Снейпа, казалось, заинтриговало ярко-жёлтое, словно солнечный свет, сияние, которое выдавало зелье Свити Белль, совершенно не напоминавшее тот тускло-пурпурный цвет, что должен был получиться. Зельевар вынул пробку и осторожно помахал рукой, направляя к себе исходящий от зелья запах — если таковой у него вообще имелся. Но вместо обычного запаха несвежих носков, как это было написано в книге, у этого витаминного зелья ощущался отчётливый аромат свежей мяты.

Снейп, прищурившись, просверлил Свити полным подозрения взглядом, и она, неловко поёрзав, виновато прошептала:

— Я подумала, что листок мяты будет уместным…

Снейп вздохнул, вставил на место пробку и осторожно отложил пузырёк в сторону.

— Тролль[1], — с ухмылкой сказал он.

— Но она ведь ничего не взорвала! — запротестовала было Скуталу.

Профессор откинулся на спинку стула и, нахмурившись, произнёс:

— Тролль. И минус два балла за сомнение в авторитете преподавателя.

Скуталу взглянула на Свити и пожала плечами, как бы говоря: «Ну, я пыталась», после чего они поспешно выскочили из кабинета.

## 83. Скрытые намерения

И только когда идущие с урока зельеварения слизеринцы с гриффиндорцами уже были на подходе к Большому Залу, результаты воздействия зелья, приготовленного Свити, проявились.

— Смотри, куда прёшь! — возмутился слизеринец, обращаясь к хаффлпаффке-второкласснице, которая только что в него врезалась. Самое интересное, что девочка просто шла вперёд, глядя перед собой — но почему-то попыталась пройти сквозь парня, словно его вовсе не существовало.

Хаффлпаффка ошарашенно отскочила от пострадавшего, но тут же врезалась в другого слизеринца, который с отвращением оттолкнул её.

— Что? Кто это говорит? Кто меня толкает?! — стала испуганно оглядываться ученица с Хаффлпаффа.

Сказать, что слизеринцы были удивлены таким ответом — ничего не сказать. Впрочем, гриффиндорцы, шедшие чуть дальше, были удивлены ничуть не меньше — как-то сложно не заметить в коридоре толпу детей, тем более щеголяющих «боевой» фиолетовой раскраской.

— Это я тебе сказал, — прорычал первый слизеринец, поворачиваясь к хаффлпаффке.

— А-А-А-А!!! — завопила ведьма и, с ужасом оглядевшись, ломанулась обратно, откуда пришла, оставив всех присутствовавших в недоумении.

Но когда они добрались до учеников, кучковавшихся перед дверями Большого зала, стало только хуже.

— Эй! Смотри, куда идёшь!..

— Кто здесь?!

— Тупица, глазами, что ли, разучился пользоваться?!

— Отвали в сторону, болван!

— Эй! Кто меня толкнул?!

— А ну, прекратили немедленно!

К тому времени, когда гриффиндорские и слизеринские первоклашки расселись по своим местам, стало очевидно, что, хотя они и прекрасно видят друг друга, никто другой видеть их не может.

Гарри заметил, как пара слизеринцев, нехорошо ухмыльнувшись, принялись подшучивать над всеми, кто имел несчастье оказаться с ними рядом: хлопать жертву по плечу, шептать над ухом, ставить подножки ученикам, которые им чем-то не нравились, а то и вовсе опрокидывать кубки с соком им на колени, прекрасно зная, что они, как и остальные их товарищи-первоклашки, невидимы, а потому защищены от справедливого возмездия со стороны своих жертв. В конце концов, никто, кроме их же однокурсников, не мог их опознать. А если они будут действовать достаточно хитро, то даже их друзья не смогут ничего сказать наверняка.

Хихикая, гриффиндорцы без промедления последовали их примеру.

А вот когда в зал ворвался в своей, как обычно, пафосной манере профессор Снейп, то всё и вовсе вышло из-под контроля. Он умудрился едва ли не влететь прямо в профессора Макгонагалл, а затем, отшатнувшись, споткнуться о профессора Флитвика, когда эти два достойных чародея вышли ему навстречу, пытаясь навести порядок в Зале.

Далее Гарри с жеребёнками в шоке наблюдали, как оба профессора — Макгонагалл и Флитвик — метнули парализующие заклинания в профессора Снейпа. К счастью, профессор зельеварения не раздумывая упал на четвереньки, и заклинания пронеслись над его головой, хотя Флитвик едва-едва не задел спину долговязого мага. Наблюдать за тем, как три профессора устроили между собой перестрелку, заставляя неудачно подвернувшихся им студентов замирать посреди движения, оказалось довольно забавно. Только через какое-то время первоклашки допёрли, что профессора не видят Снейпа, а тот попросту не осознает этого факта. Профессора чар и трансфигурации явно оказались в невыгодном положении, не видя своего противника и ориентируясь исключительно по вспышкам его заклинаний.

Но всё прекратилось, когда профессор Макгонагалл спросила:

— Северус? Это ты?

— А кто ещё это может быть? — прорычал он в ответ, быстро смещаясь в сторону, чтобы не дать ей возможности прицелиться на голос.

— Не знаю, но мы тебя не видим, — Минерва всё ещё держала палочку наготове, крутя головой туда-сюда, пытаясь, пользуясь своим превосходным слухом, поймать эту шуршащую по полу мышку, и, стоило Снейпу сделать ещё один осторожный шаг в сторону, направила свою палочку прямо на него.

Профессор Флитвик наблюдал за всем этим с пола, запакованный во много слоёв верёвки — он умудрился получить полновесный, во всю деканскую мощь, «incarcerous». Снейп посмотрел на Минерву, затем на удивлённые лица студентов и впился взглядом в Гарри и жеребёнок.

— Сколько студентов могут видеть меня? — во весь голос потребовал он ответа. — Поднимите руки, кто меня видит, — добавил он, не забывая смещаться вбок.

Руки подняли только первоклашки Слизерина и Гриффиндора.

Снейпу потребовалось лишь несколько минут, чтобы разъяснить ситуацию остальным профессорам.

О, этот ужин выдался самым запоминающимся, даже если не считать того, что никто, кроме первоклассников Слизерина и Гриффиндора, не мог видеть, какими пристальными взглядами профессор Снейп награждал Свити Белль до самого конца трапезы. Только под конец ужина, когда зельевар стал хоть немного видимым, остальные присутствовавшие в Большом зале также смогли разглядеть и его грозное выражение лица. Постепенно «проявлялись» и остальные первоклашки, притом чем дальше они находились от Свити Белль в классе зелий, тем раньше с них начинала спадать невидимость.

«Как странно — слышать голоса Свити Белль и Невилла, но не видеть их», — думал Гарри, поскольку они единственные к концу дня оставались невидимыми и стали проявляться уже после того, как дети вернулись с ужина.

–=W=–

Элли, недоумевая, уставилась на сову, сидевшую по ту сторону окна. Она, конечно, уже знала, что совы были основным способом доставки почты у магов — у пони для этого имелись почтальоны, доставлявшие почту из копыт в копыта. Тем не менее она с трудом представляла, зачем это глупое пернатое переминается на её подоконнике. Она что, и правда принесла сообщение ей? Или с кем-то перепутала? А может… Подождите-ка, может быть, у Гринготтса появилась для неё новая информация?

Элли подошла к окну и приоткрыла его, медленно и осторожно, чтобы не напугать птицу. Ну, не то, чтобы она действительно думала, что птица внезапно улетит — та уже несколько минут настойчиво долбилась в стекло, и инфильтратор чувствовала исходящее от неё, всё возрастающее нетерпение. Чувства пернатого почтальона довольно чётко говорили: «Давай, поторапливайся! Я не собираюсь весь день ждать одну тебя».

Когда окно наконец-то открылось, птица раздражённо протянула лапу, к которой было привязано уменьшенное письмо.

— Извини, но у меня нет для тебя ничего вкусненького, — сказала чейнджлинг, осторожно снимая письмо. — Но, может быть, тебя устроит сикль? Ты сама можешь купить себе угощение по вкусу.

Сова склонила голову, задумавшись, затем согласилась, изящно кивнув. Элли поспешила к своей сумке, лежавшей возле прикроватного столика, вынула оттуда сикль и протянула птице. Несколько раз кивнув и взяв монету, птица быстро улетела. Элли какое-то время наблюдала за её полётом, пока не поняла, что та направилась прямиком к магазину «Торговый центр «Совы».

Вздохнув, Элли внимательно изучила письмо — оно действительно было адресовано именно ей:

Элли Де Риппе, Дырявый котёл, второй этаж, комната №3.

Что ж, она сломала печать и замерла, ошарашенно смотря на то, что было написано на первой странице.

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий маг, Верх. чародей, Президент

Международной конфед. магов)

Дорогая мисс Риппе!

Мы рады сообщить Вам, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Поскольку семестр начался уже 1 сентября, Вам следует как можно скорее прибыть с этим письмом в школу, дабы не усугубить своё отставание в учёбе.

Искренне Ваша,

Заместитель директора

Минерва Макгонагалл

Элли в прострации таращилась на письмо, задумавшись над тем, удастся ли ей использовать эту ситуацию как-то себе на пользу. Потенциально учёба в школе может сослужить для неё хорошую службу и скрыть её проблемы и незнание культуры. Но сначала ей нужно достать всё необходимое по списку, который прилагался к письму. Большинство из этих предметов явно будут весьма полезны и позволят ей смешаться с толпой независимо от того, что она решит.

Приобретя книги, а также прочие необходимые для обучения принадлежности и сложив всё это в только что купленный сундук, Элли спряталась в весьма уникальном на её вкус переулке. Переулок находился рядом с заведением под названием «Мадам Паддифут» и был расположен в волшебной деревне, называвшейся Хогсмид — теперь, воспользовавшись раз камином, чейнджлинг стала считать, что подобный способ путешествовать очень удобен и эффективен, учитывая то, сколь огромное расстояние она преодолела за какие-то мгновения. С другой стороны, стоило опасаться того, насколько быстро и легко с помощью камина могло прибыть подкрепление в осаждённый город или деревню.

Обратившись кирпичной стеной, имитирующей кладку одной из соседних стен, Элли стала терпеливо ждать, пока любовь снующих туда-сюда магов постепенно заполнит её запасы. Меж тем у неё появилось время ещё раз обдумать всё, что она узнала, и прикинуть, что делать дальше.

Как оказалось, в отличие от пони, маги и ведьмы не собираются толпами в общественных местах вроде парков. Найти такое место, где она могла бы притаиться, как на детской площадке Понивилля, было почти нереально. Оказалось, что дети-маги и их родители в основном были одиночками и жили разрозненно. Вдобавок дети почти всё время находились дома со своими родителями, практически никогда не гуляя самостоятельно и не собираясь большими группами. Каминная сеть и аппарация позволяли им жить где угодно. Различные заведения и учреждения, которые в поселениях пони должны были находиться там, куда можно быстро дойти, были для этих магов и ведьм на расстоянии одного шага сквозь камин, даже если на самом деле располагались на другом конце страны. Из-за этого им не требовалось жить кучно в каком-то конкретном месте — в деревне или городе. За всё время наблюдения Элли ни разу не замечала, чтобы жеребята магов просто собрались вместе и играли, пока родители наблюдают за ними, более того — она не нашла ни единого обустроенного для этого места.

Попытавшись разузнать в таверне, где же в таком случае молодые люди знакомятся между собой, Элли получила короткий и ясный ответ: в Хогвартсе. Похоже, Хогвартс был именно тем местом, куда молодые ведьмы отправлялись за своими будущими мужьями. А сдача СОВ и ЖАБА являлись для большинства ведьм целями второстепенными и совершенно необязательными — очевидно, для них наличие СОВ служило лишь доказательством того, что они изучили всё, что следует знать хорошей домохозяйке.

Как выяснилось, маги и ведьмы, помимо того, что их было поровну, оказались полной противоположностью эквестрийцев. В Эквестрии во главе дома стояли кобылы, и они же ухаживали за жеребцами, тогда как жеребцы в основном воспитывали детей, да и в целом держали на своих спинах домашнее хозяйство. Здесь же всё было наоборот: маги ухаживали за ведьмами, а ведьмы потом должны были заботиться о семьях — воспитание маленьких магов и ведьм отнимало довольно много времени. А поскольку институт начальной школы, распространённый у пони, у магов отсутствовал, большая часть образования подрастающего поколения до поступления в Хогвартс, а также после выпуска из него была отдана на откуп матерям или наставникам.

Когда Элли спросила, куда ещё могут пойти вместе маги, не обременённые пока узами брака, ответами ей стали спорт, театры и рестораны — в принципе, всё так же, как и у пони. К сожалению, в этом списке не упоминались ни парки, ни ярмарки, устраиваемые вокруг передвижного цирка.

Далее чейнджлинг решила разузнать как можно больше о ресторанах и театрах. И, поскольку рестораны были открыты ежедневно — театры временами закрывались на несколько недель, да и открытыми они были весьма ограниченное время, — Элли с них и решила начать. Плюс незаметно посидеть в театре было… проблематично.

Именно в ходе своего исследования она и обнаружила, что ресторан «Мадам Паддифут» пользуется популярностью у парочек. Как раз поэтому она сейчас и прикидывалась частью его стены. Если уж в будний день ей удалось собрать достаточно любви, то в выходной и подавно, только вот, к сожалению, выходных она дожидаться не могла. Элли планировала, как только научится как следует обращаться с палочкой, устроиться в этот ресторан официанткой — это приблизит её к источнику пищи и соответственно увеличит процент её усвоения. А затем, немного освоившись в этом мире и разобравшись, что и как здесь работает — открыть собственный ресторан, используя средства со своего счёта в Гринготтсе. Элли не волновала прибыль, лишь бы только заведение приносило достаточно средств, чтобы удержаться на плаву. Её настоящей целью было получение любви, в которой она нуждалась.

Именно таков был её первоначальный план.

Но теперь вариант с Хогвартсом выглядел куда более лёгким путём. Тем более, что её исходный облик, благодаря порталу, больше не был четвероногим чейнджлингом с дырявыми рогом и крыльями. То, что Элли стала двуногой, было вполне объяснимо — именно об этом говорили пони на лекциях. Она просто не ожидала, что её сочтут настолько молодой.

–=W=–

Совершенно неожиданно, к немалому удивлению всех детей, в субботу за ужином в школе появилась новая ученица.

Новенькая, Элли Де Риппе, после распределения попавшая в Хаффлпафф, оказалась тихой, покладистой девочкой с чёрными волосами и голубыми глазами. По всей видимости, она была последним потомком древнего рода, который, как все считали, уже давно исчез — по крайней мере, именно так утверждали тем вечером в гостиной самые подкованные в этом вопросе чистокровные ученики. «Но не из числа Священных двадцати восьми» — добавил один из чистокровных снобов, презрительно фыркнув.

Гарри и остальным, кто родился не в чистокровных семьях, пояснили, что к началу занятий в Хогвартсе почти никогда не опаздывают. Должно быть, новенькая только на днях вернулась в Англию, поэтому лишь сейчас магия школы смогла её опознать и немедля отправить сову. Появись она хоть на неделю позже — и ей пришлось бы ждать до начала следующего учебного года.

Внезапное поступление Де Риппе стало очень примечательным событием. Водоворот сплетен тут же полным ходом закрутил жернова слухов и домыслов, поскольку все сразу принялись гадать, кто она, откуда и почему опоздала. Тем вечером стены Хогвартса покинула целая стая сов, неся свежие вести в семейства чистокровных.

А как радовались гриффиндорцы-первоклашки, что в кои-то веки центром внимания всей школы стали не они!

Уже в понедельник Гарри узнал от Парвати, которая услышала это от своей сестры Падмы с Равенкло, которой это под страшным секретом рассказала Салли-Энн из Хаффлпаффа, что родители мисс Де Риппе жили в Папуа-Новой Гвинее и собирались сами обучать её на дому, так что некоторые предметы она уже начала изучать и практиковаться, да так, что весьма солидно опередила сверстников.

— Папуа-Новая Гвинея печально известна своими трудностями для магов и ведьм, — пояснила слова Парвати Сьюзен Боунс. — Моя тётя — если кто не знает, глава Департамента охраны магического правопорядка — многое рассказывала мне о мире до того, как я поступила в Хогвартс. И если коренные магглы, живущие там, верят в магию, то поселенцы-магглы — нет. К сожалению, туземцы часто обвиняют друг друга в колдовстве, в первую очередь из-за жадности и местной земельной политики. В результате собираются агрессивные толпы, от которых обвинённым приходится удирать, спасая свою жизнь. Даже если ты приезжий, это вряд ли тебя защитит от местных разборок. Жизнь там похожа на то время, когда Статут секретности только был введён — магам и ведьмам постоянно грозит опасность. Даже не представляю, зачем там вообще поселилась какая-то семья магов! Конечно, настоящие маги и ведьмы не станут заступаться за обычного маггла, если того ложно обвинят в колдовстве, чтобы не выделяться из толпы. Иначе своими действиями они рискуют нарушить международный Статут о секретности.

Парвати же с придыханием, заламывая руки, пересказывала то, что Элли рассказала остальным хаффлпаффцам:

— Могущественный и ревнивый маг решил отомстить своей «избраннице» за то, что она отвергла его ухаживания. Он натравил на её семью туземцев, объявив их сборищем ведьм. Более того, он заявил глупым магглам, что именно эта семья виновна в плохом урожае последние два года — они, а не плохая погода! Бедная ведьмочка, по словам Салли-Энн, чуть не расплакалась, когда рассказывала это. «Это обвинение легло на всю нашу деревеньку, где жили маги! — рассказала новенькая. — Местные магглы посреди ночи напали на нас и сожгли всю деревню. Это было просто ужасно!» Салли-Энн говорила, что к этому моменту новенькая ведьма уже не могла сдержать слёзы!

«Министерские авроры прибыли слишком поздно, — продолжала плачущая Элли, затем она вытерла слезы и высморкалась. — Что ещё хуже, их больше заботило то, как бы им скрыть это событие от остальных магглов — они боялись, что пришлые магглы поймут, что маги и ведьмы и на самом деле существуют. И это нарушит Статут о секретности. Мы даже не могли доказать, что тот маг со своими дружками испортил наши защитные чары и сделал невозможным побег через камин или аппарацию, заблокировав их! — вдруг сорвалась на крик Элли. — Не было абсолютно никаких не то, что доказательств — даже намёков на то, что он совершил что-то незаконное, — горько добавила новенькая, и по её лицу снова потекли слезы».

— Элли ушла маггловским способом, — продолжала рассказ Парвати, передавая услышанное на Хаффлпаффе. — Ей помогла подруга её родителей. Она считала, что министерство может использовать её, единственного выжившего ребёнка, как козла отпущения. Эта женщина решила, что министерские первым же делом заявят, что именно она и проговорилась, что они ведьмы, и обвинят именно её во всех смертях и разрушениях.

Вот почему у неё не было с собой ни документов, ни вещей, ни кого-то из взрослых, кто бы её сопровождал. Подруга её родителей воспользовалась волшебной палочкой, которую Элли нашла той ночью в развалинах деревни, покуда авроры обливиэйтили всех, кто попадался им на глаза, будь то маггл или маг. С грехом пополам, но старшая сумела использовать чары конфундуса и кое-какие оставшиеся у них документы, когда они добрались до порта, чтобы проскользнуть мимо таможни. Подруга не решилась ни на что-то большее, опасаясь, что, если она это сделает, то министерство заметит подозрительную активность и может связать её с инцидентом.

После нескольких недель путешествия с парой, которая после конфундуса искренне считала её своей племянницей, Элли только на прошлой неделе прибыла в Англию. Её родители рассказывали девочке, что их семья когда-то жила в Англии. Элли сказала, что именно они и посоветовали ей в случае чего сначала добраться до Дырявого котла, а потом до Гринготтса и спросить о своих пра-пра-прадедушках.

Всё это в самых драматичных интонациях и поведали гриффиндорцам Парвати с Лавандой.

Рассказ новенькой хаффлпаффки вызвал море сочувствия со стороны её Дома — дети жалели и обнимали её всё воскресенье, пока подробности этой истории пересказывались ученикам других факультетов, да и в последующие дни не прекращали обнимать девочку-тихоню, стараясь утешить её и помочь пережить потерю дома и родных. Впрочем, к концу недели большая часть школы уже почти не обращала внимания на вечно подавленную новенькую ведьму, постоянно находящуюся в центре толпы хаффлпаффцев.

Тем не менее Гарри заметил, что девушка хоть и сидела всегда спиной к ним за столом Хаффлпаффа, который находился рядом с гриффиндорским, но при этом очень часто как будто случайно оказывалась совсем рядом с ним или кем-нибудь из жеребёнок, настолько, что при желании могла бы коснуться любого из них рукой.

Первоклашки всегда сидели ближе всех к профессорскому столу, а староста каждого из факультетов садился с ближнего к профессорам краю в самом начале стола. Гарри, задумавшись как-то об этом, счёл, что в таком порядке есть толк — взрослым легче присматривать за непоседливыми младшими учениками. Но что странно, вместо того чтобы сесть на первое попавшееся место, новая хаффлпаффка всегда садилась поблизости от него, заставляя Гарри невольно задаться вопросом, а не хотела ли она специально оказаться рядом с Мальчиком-Который-Выжил. Правда, судя по поведению этой Элли, она, похоже, его даже не узнала — собственно, она даже ни разу не посмотрела на него прямо. А на совместных уроках с Хаффлпаффом всё внимание новенькой почему-то было приковано к трём жеребёнкам.

–=W=–

— По настоянию правительства Её Величества предъявление доказательств и свидетельские показания по данному судебному разбирательству в Королевском суде будут закрытыми от общественности для защиты как обвиняемого, так и потерпевшего, — объявил судья днём четверга, повторяя сказанное им в начале судебного процесса. — Жертва, как на данный момент её рассматривает суд, является несовершеннолетним мальчиком, который в настоящее время находится под защитой правительства Её Величества, и его местонахождение не разглашается. Вам это ясно? — сказал он, строго взглянув на двух человек на скамье подсудимых. — Обвинение и приговор не будут обнародованы в течение как минимум двадцати лет.

Судья осмотрел почти пустой зал суда — если не считать местных сотрудников, присутствовали только подсудимые, адвокаты, социальный работник, представлявший интересы Гарри, и Кастор, который тихонько сидел сзади.

— Вам есть что сказать до того, как я вынесу приговор? — уставился на пару обвиняемых судья.

В целях экономии времени и предотвращения огласки дела обоих обвиняемых были представлены перед судом одновременно. К счастью для жены Дурсля, обвинения всё же выдвигались раздельно. Кастор надеялся и молился, чтобы сидевшим на скамье подсудимых тупице и его жене хватило мозгов промолчать.

Женщина — Петуния Дурсль — взглянула на своего толстого мужа и, нервно облизнув губы, покачала головой. Её адвокат настаивал на том, чтобы она не возражала против приговора. Ему удалось добиться в обмен на признание вины подзащитной того, что, учитывая неопровержимые доказательства их с мужем вины, он считал очень щедрой сделкой с правосудием. Сделкой, по условиям которой она могла регулярно видеться с сыном и даже досрочно выйти на свободу, если будет правильно вести себя и демонстрировать раскаяние в содеянном.

Однако и её, и Кастора беспокоила возможная реакция Вернона. У толстяка был весьма вспыльчивый характер, и, как правило, он не утруждал себя попытками сдерживаться. Её муж согласился взять на себя большую часть вины за обращение с мальчиком — в конце концов, он действительно любил жену и сына. Просто этот урод жуть как его бесил. И если это поможет его жене и сыну, то он с радостью возьмёт на себя всю тяжесть приговора. Но при этом ему ведь вовсе не обязательно должна нравиться вся эта ситуация, не так ли? Как он и говорил, «во всём виноват этот урод!»

Обвиняемые выслушали список доказательств, которые королевский прокурор предоставил судье на прошлой неделе… и это было ужасно. Вернон несколько раз был на грани того, чтобы взорваться — цвет его лица временами становился практически свекольным — но всё же держал язык за зубами. Если посчитать племянника его жены нормальным мальчиком, то чете Дурслей светят далеко не радужные перспективы. Петуния видела, как остальные, не знавшие всей правды, с трудом сдерживаются, чтобы не назвать их ужасными родителями вслух.

Кастор надеялся, что его присутствие на дальней скамейке зала напомнит этому… человеку о том, что поставлено на кон, и заставит усмирить свой норов. До сих пор это работало.

Адвокаты защиты пытались сослаться на напряжённость ситуации и отсутствие контроля со стороны правительства, пытались свалить вину за жестокое отношение к ребёнку этих двоих на некомпетентность государственных социальных служб. Их аргументы в основном сводились к тому, что правительство не смогло обеспечить передачу мальчика в нормальный дом и он в принципе не должен был оказаться у Дурслей. Даже простое собеседование в любое время после первого месяца пребывания в приёмной семье прояснило бы ситуацию до того, как она критически обострилась. И вообще, на содержание ребёнка должны быть предусмотрены хоть какие-то социальные выплаты. Короче говоря, сложившаяся ситуация возникла исключительно по вине социальных служб, а не их клиентов.

Другими словами, они пытались добиться того, чтобы эти проблемы были зачтены как смягчающие обстоятельства.

К несчастью для защиты, прокурор легко опроверг эти аргументы — в конце концов, Дурсли ведь подписали все необходимые бумаги, не так ли? И они ни разу не подавали заявлений ни в какие службы, так? Более того, они вообще никогда и никому не жаловались на сложившуюся ситуацию, кроме как своим соседям! И даже в этом случае пара постоянно лгала соседям о своём племяннике Гарри Поттере, обвиняя его в грехах, явно лежащих на совести их собственного ребёнка — Дадли.

Несмотря на заявления защиты, прокурор прямо указал, что обстоятельства вокруг ситуации ни в малейшей степени не оправдывают поведение пары. Многие семьи испытывают трудности из-за слишком большого количества детей и слишком низкого дохода, однако они не вымещают своё недовольство на ком-то из своих детей, как это сделали Дурсли. Кроме того, Дурсли ни разу не обращались в службу социальной защиты с жалобой на то, что этот ребёнок представляет для них проблему.

В этот момент медленно поднялся Вернон. Кастор, напрягшись, подался вперёд и сел на край скамьи. Петуния вздохнула и обессилено откинулась на спинку своего кресла.

— Это всё тот урод! — прогремел Дурсль-старший. — Тот урод, Дамбл-как-его-там, оставивший пацана на пороге моего дома, словно молочник — бутылку прокисшего молока! Он не имел права соваться в нашу жизнь! Я хотел немедленно отнести ребёнка в соцслужбу! Но нет, Туни была слишком мягкосердечной, она убедила меня, что мы должны оставить мальчика, — слово «мальчик» Вернон выплюнул с такими интонацией и выражением лица, словно это было отвратительное во всех смыслах существо.

Адвокат Вернона оббежал охранника возле заборчика вокруг места обвиняемых и отчаянно принялся дёргать Дурсля за руку, пытаясь заставить его заткнуться и сесть обратно. Толстяк явно нёс нечто совершенно противоположное тем подтверждённым фактам, что предоставила социальная служба. Однако Вернон стряхнул своего адвоката с руки словно собачонку.

— А потом было уже слишком поздно, мы не могли отказаться! — продолжил Дурсль-старший. — Эти уроды не позволили бы нам! Это совершенно не наша вина. Он урод, и уроды вокруг не отпускали нас! У нас не было выбора!

К счастью для всех, как полагал Кастор, адвокат Вернона наконец сумел привлечь внимание клиента и велел ему немедленно заткнуться, иначе тот окончательно всё испортит не только для себя, но и для своих жены с сыном. Не прекращая ворчать, побагровевший мужчина снова сел и упрямо уставился на судью, сердито скрестив руки.

После этой выходки судья помрачнел.

— Вы закончили? — холодно спросил он, прекрасно осознавая, что представленные и подтверждённые факты доказывали, что этот мерзкий человек лжёт.

Дурсль лишь кивнул, стиснув зубы.

— Подсудимым надлежит встать, — потребовал судья. Едва они поднялись, судья продолжил: — Мистер Вернон Дурсль, я никогда не видел столь вопиющего случая, разбираемого в этих стенах. Уму непостижимо, что столько лет продолжались насилие и издевательства над маленьким ребёнком, и никто не обратил на это внимание. Но, вместо того чтобы устыдиться того, как вы обращались с племянником, вы, кажется, напротив, гордитесь своим поведением!

Следующие несколько минут судья продолжал в том же духе, перечисляя самые ужасающие, по его мнению, доказательства. Наконец он замолчал и впился взглядом в явно ничуть не раскаявшегося мужчину.

— Принимая во внимание обстоятельства и ваш отказ признать свою вину, я приговариваю вас к максимальному сроку наказания — десять лет, — объявил судья. — К сожалению, по закону я не могу дать вам больше, хоть вы явно недостойный муж и отец.

Кастор видел, с каким трудом сдерживался Вернон, — его лицо побагровело, а кулаки сжались, — но всё же сдержаться и сохранить хоть какие-то остатки достоинства толстяк сумел.

Тем временем судья перевёл внимание на вторую обвиняемую.

— Миссис Петуния Дурсль, пребывающая замужем за господином Верноном Дурсль, ваша роль в этой трагической ситуации — роль пособника. Вы позволили не только вашему мужу, но также и сыну плохо обращаться с вашим племянником, хотя вполне могли сдержать их. Однако в вашем случае имеются смягчающие обстоятельства, — добавил судья, оценив, сколь сильно различалась комплекция подсудимых. — Вы приговариваетесь к четырём годам лишения свободы.

Плечи Петунии опустились, она с трудом сдерживала слезы, пытаясь сохранить душевное равновесие.

Пока сотрудники зала суда чуть ли не выволакивали своих подопечных из зала, мистер Дурсль сверлил Кастора ненавидящим взглядом. Толстяк явно винил именно бывшего сержанта в том, что угодил в столь незавидное положение, и не собирался ни прощать, ни забывать.

— Я искренне надеюсь, что службы, коих это касается, внимательно изучат свои инструкции и процедуры, чтобы предотвратить подобные злоупотребления в будущем, — сказал судья, обращаясь к представителю социальных служб.

Сотрудник, представлявший на процессе Гарри, кивнул, но ничего не сказал.

Кастор откинулся на спинку скамьи, испытывая огромное облегчение от того, что дело наконец-то закончилось. Они сумели вывернуться. Теперь главное, чтобы этот жирдяй не сболтнул чего лишнего в тюрьме!

–=W=–

Проходили дни, неделя сменялась неделей, и постепенно цвет кожи и гриффиндорцев, и слизеринцев вернулся к норме. Тем не менее ни одна неделя не проходила без происшествий: то Невилл в очередной раз расплавит котёл (он ухитрился проделать это трижды), то Свити Белль своим очередным твАрением пару раз умудрялась вытворить абсолютно невозможные вещи. В особо неудачный день эти два происшествия даже случились одновременно. В первый раз Свити Белль наградила всех ослиными ушами, а две недели спустя их языки превратились в щупальца наподобие тех, что были у кальмаров, что до чёртиков пугало всех прочих студентов, стоило первоклашкам открыть рот и выпустить на свободу извивающиеся отростки длиной с ладонь! «Довольно забавно было, особенно за ужином», — подумал тем вечером Гарри.

Впрочем, в последнем случае пугали они не всех: подойдя и внимательно осмотрев приобретение Гарри и прочих первоклашек за столом, Миртл горестно вздохнула и отступила.

— Эх, будь вы хоть на несколько лет старше… — уходя, сказала она, оставив их всех в недоумении.

А вот несколько девочек постарше, сидевшие по соседству, заслышав слова Миртл, выплюнули тыквенный сок или подавились. Да и выражения лиц у них после этого были уж очень жуткими, как тогда подумал Гарри.

Близнецы, завидев изменения у первоклашек, поначалу обменялись было испуганными взглядами, но затем усмехнулись и стали осматривать Большой зал с ещё более жуткими (и многообещающими) лицами.

И уши, и щупальца сумели пережить даже превращение в пони. Скуталу и вовсе понравилось подкрадываться к нему и обвивать языкощупальцами его понячьи уши — со всех сторон разом. Под вечер, не выдержав, Гарри вскочил и зашипел на пегасёнку, и между ними разгорелась война на щупальцах. К сожалению, шансы пять к одному гарантировали, что победителем он не станет.

Остальные гриффиндорцы, а также ведьмы с Хаффлпаффа и Равенкло, присутствовавшие в тот момент в гостиной, ухохатывались до колик при виде этого зрелища. Впрочем, некоторых всё же немного напугало зрелище милых маленьких пони с вырывающимися изо рта длинными щупальцами.

Умаявшись, жеребята рухнули в кучу посреди гостиной, и ведьмы без промедления воспользовались их беспомощным положением, тут же порасхватав пони для почесушек и обнимашек. Хотя те особо-то и не возражали — в конце концов, это было и правда очень успокаивающе.

Вечер выдался очень весёлым, даже если вся школа в результате узнала, насколько он боялся щекотки, и где у него самые чувствительные к ней места.

Оба изменения исчерпали своё существование к субботнему завтраку. «Жаль, что щупальца снова сменились на язык», — подумал Гарри, ведь судя по тому как шарахались от них девочки постарше, эти языкощупальца могли стать отличной шуткой на Хэллоуин, который неотвратимо приближался. С другой стороны, похоже, близнецы тоже проявляли нездоровый интерес к этому вопросу и часами пытались убедиться, что верно поняли, что и как именно сделала Свити Белль…

## 84. Посольство

Уроки накануне Хэллоуина оказались лёгкими. Впрочем, младшим школьникам было трудно сосредоточиться даже на таких занятиях, поскольку обсуждения ожидающего их застолья казались им куда интереснее.

То, насколько преобразился Большой зал, поражало и восхищало. Казалось, не меньше тысячи живых летучих мышей перепархивали со стен на потолок и обратно, а ещё тысяча кружила едва ли не над самыми столами низкими чёрными тучами. Из-за мелькания их крыльев, свечи, парящие в воздухе, а также спрятанные в расставленные по столам фигурно изрезанные тыквы, беспорядочно мерцали. Тыквы сначала что-то шептали и завывали, а потом принялись замогильными голосами рассказывать анекдоты о привидениях и летучих мышах. Гарри оказался впечатлён их знаниями — анекдоты ни разу не повторились.

Пиршественный ужин внезапно возник на золотых блюдах, как на том банкете в начале нового учебного года, и все тут же принялись нагребать вкусности себе в тарелки.

Профессора Квиррелла не было на его обычном месте за центральным столом, что выглядело весьма необычно, но детям было без разницы, есть он там или нет.

Ужин был в самом разгаре, когда несколько слизеринских ведьм внезапно завизжали, а через несколько мгновений к ним присоединились и парни. Вопль «Я мальчик!», прозвучавший почти одновременно с «Какого дементора я девкой стал?!», объяснили причину возникшего переполоха.

Первой реакцией Гарри, как и большинства остальных школьников, был смех. До тех пор, пока парень с Равенкло с внезапно расширившимися до размеров блюдца глазами не схватился за свою оказавшуюся до неприличия объёмной грудь. Поражённые, они все в неверии уставились на лежавшие перед ними груды еды, и изумлённые вздохи, восклицания и проклятья быстро распространились по залу. Неизвестные шутники не пощадили даже обитателей профессорского стола.

Все лихорадочно применяли заклинания обнаружения ядов, которые давали отрицательные результаты. Что бы им ни подмешали в еду, с точки зрения классических чар, обнаруживающих опасные примеси, ядом оно не являлось.

Но едва только несколько старших учеников начали что-то злобно бормотать, поглядывая на близнецов-магов с Гриффиндора, как все потерпевшие вернулись к своему обычному виду. Если считать, то с первого удивлённого взвизга не прошло и пяти минут, но на эти минуты все присутствовавшие в зале поменяли свой пол на противоположный.

Слизеринцы и гриффиндорцы-первокурсники так смеялись над своими соседями по столу, что некоторые даже попадали со своих мест. Когда всё вернулось на круги своя, то и некоторые другие ученики также присоединились к веселью, отчего то тут, то там по залу стали раздаваться вспышки смеха.

Всё изменилось, когда в зал внезапно ворвался профессор Квиррелл. Он выглядел напуганным, а его тюрбан съехал в сторону. Профессор бросился к креслу Дамблдора и буквально рухнул на стол.

— Тролль… подземелья… — выдохнул он и сполз на пол потеряв сознание.

В зале началась паника.

Профессор Дамблдор вскинул палочку, и в помещении раздался оглушительный грохот пушечного выстрела.

— Старосты, — прогремел он в ошеломлённой тишине, — немедленно разведите учеников своих Домов по общежитиям!

В то время как все остальные ученики вскочили на ноги и поспешили к дверям Большого зала, Гарри и жеребёнки остались сидеть. У них четверых был богатый опыт общения с опасными животными в Вечнодиком лесу. Было верхом глупости, зная, что поблизости бродит опасное существо, вслепую ломиться сквозь чащу, не имея понятия, откуда именно исходит опасность. Лучше уж посидеть, как можно плотнее прижавшись к земле, пока опасность не станет очевидной, а уж потом со всех копыт улепётывать, роняя подковы.

— Все идите за мной! — крикнул Перси. — Первокурсники, держитесь вместе! Пока слушаетесь моих приказов, вы в безопасности! — только сейчас он заметил, что большая часть первого класса не сдвинулась с места. — Ну, пошли уже, чего сидите? — позвал их Перси, не обращая внимания на то, что толпа студентов успела устроить столпотворение в дверях, ведущих в зал.

— НЕТ! — твёрдо заявил Гарри. — Мы понятия не имеем, где тролль. Он может оказаться за любым углом или на лестнице! Лучше уж оставаться здесь!

Жеребёнки кивнули соглашаясь. Глядя на них, гриффиндорские первоклашки, что успели встать, медленно сели.

Реакция гриффиндорцев-первоклашек, а точнее их упорное бездействие, привлекла внимание профессоров, как раз решавшим за главным столом, что делать. Профессор Макгонагалл быстро подошла к ним.

— Шевелитесь! — велела она. — Возвращайтесь в общежитие! — и взмахнула рукой в сторону двери.

Половина первокурсников снова вскочила на ноги. Гарри и кобылки остались сидеть. Мальчик твёрдым взглядом посмотрел в глаза главы своего факультета.

— Вы знаете, где тролль сейчас? Вы уверены, что он в подземельях, а не где-нибудь ещё? И не туда ли сейчас направляются слизеринцы и хаффлпаффцы — на верную смерть, если он ещё в подземельях? Или погибнем мы, если его там уже нет? А вот в этом зале всем нам вместе с учителями будет куда как безопаснее!

Профессор ошарашенно распахнула глаза, а затем, не мешкая, произвела аж два выстрела подряд из своей палочки, после чего поднесла её к горлу, и её голос пронёсся через разом примолкший Большой зал во внешние коридоры.

— ВСЕМ СТУДЕНТАМ НЕМЕДЛЕННО ВЕРНУТЬСЯ В БОЛЬШОЙ ЗАЛ!!! ТРОЛЛЬ МОЖЕТ ОКАЗАТЬСЯ В КОРИДОРАХ!!! ПОВТОРЯЮ, ВСЕМ СТУДЕНТАМ НЕМЕДЛЕННО ВЕРНУТЬСЯ В БОЛЬШОЙ ЗАЛ!!!

Шум стал ещё громче, когда успевшие покинуть зал ученики стали возвращаться, а те, кто оставались внутри, замерли в нерешительности.

— Минерва! — возмутился подошедший к ним директор. — Ты что делаешь? Я же сказал всем студентам вернуться в свои общежития!

— А ты не забыл, что общежития слизеринцев и хаффлпаффцев находятся как раз в тех подземельях, где сейчас должен быть тролль?! Если только ты не хочешь рискнуть тем, что они встретят его по дороге, то им следует остаться здесь! — затем снова поднесла палочку к горлу и объявила: — ВСЕМ УЧАЩИМСЯ ХАФФЛПАФФА И СЛИЗЕРИНА ВЕРНУТЬСЯ И ОСТАВАТЬСЯ В БОЛЬШОМ ЗАЛЕ!!! ВООБЩЕ ВСЕ СТУДЕНТЫ БЕГОМ В БОЛЬШОЙ ЗАЛ!!! Старосты, немедленно пересчитайте присутствующих!

Судя по удивлённому выражению лица директора, которое, впрочем, быстро сменилось выражением усиленной работы мысли, он даже не задумался, что тролль мог сменить местопребывание.

Неразбериха длилась минут десять, прежде чем шум утих до глухого ропота переговаривающихся учеников — про пир все уже полностью забыли. К этому времени присутствовали лишь несколько профессоров, собравшись во главе гриффиндорского стола — остальные во главе с директором отправились на поиски тролля.

Профессора Квиррелла привели в чувство «реннервейтом», и он, кажется, был не очень доволен тем, что оказался в центре толпы, и что Большой зал оставался столь же забит учащимися, как и тогда, когда он только прибыл. Профессор Синистра пересказала ему то, что он упустил, после чего Квиррелл, хмурясь, несколько минут что-то неразборчиво бормотал заикаясь, прежде чем занять своё место за столом.

Гарри ошарашенно покачал головой. И этот маг хотел пойти с директором и остальными, чтобы сразиться с василиском? Это же абсурд! Да он же ничем не отличался от одной из пугливых сестёр-цветочниц в Понивилле! Хотя, может, он всё же немного посмелее будет — профессор Квиррелл хотя бы пришёл предупредить их, а не грохнулся в обморок прямо на месте!

Перекличка, к немалому облегчению всех присутствующих, показала, что все учащиеся здесь, в Большом зале, пересчитаны по головам и занимают свои места за столом своего факультета. Сообщение о чём и было отправлено охотившимся на тролля профессорам через ближайший портрет. Собственно, именно обитатели картин в конце концов и нашли тролля на втором этаже — как оказалось, он уже успел пройти почти половину замка, и не останься они все сейчас здесь, то гриффиндорцы или равенкловцы вполне могли встретить его по пути к своим башням! Зная местоположение искомого монстра, директор и главы факультетов быстро решили проблему.

Тем временем профессор Квиррелл всё время хмуро сверлил взглядом Гарри и трёх жеребёнок, отчего Гарри терялся в догадках: они ведь просто приняли самую безопасную линию поведения. Кроме того, сам профессор находился тогда без сознания, так что должен радоваться, что они все остались на месте, а то очнулся бы в пустом зале один, после чего шатающийся по замку тролль вполне мог найти его здесь слабого и беспомощного.

Он должен благодарить их, а не хмуриться, словно Гарри с Меткоискательницами испортили профессору давно вынашиваемый тайный план.

Довольно скоро вернулся директор и занял своё место за столом.

— Что ж, — весело сказал он, — мы, кажется, только зря испугались ещё одного вечернего развлечения на Хэллоуин, произошедшего в дополнение к чудесной шутке со сменой пола, которую устроил нам неизвестный, — Дамблдор улыбнулся близнецам, на что те тут же встали и поклонились сначала ему, а затем и всему залу в целом. Улыбка директора стала шире. — Я не думаю, что такая безобидная шутка заслуживает наказания, хотя уверен, что профессор Снейп захочет получить подробнейший отчёт о ходе приготовления использовавшегося зелья. По пять очков каждому из вас.

Упомянутый профессор лишь нахмурился.

— Пожалуйста, не позволяйте небольшому происшествию испортить вам аппетит, — добавил Альбус, обведя зал взмахом руки. — Налетайте!

Пусть на это и ушло несколько минут, но вскоре в зале снова воцарилась счастливая, полная предвкушения праздничная атмосфера, которая была до розыгрыша и тролля. Ну, если не считать профессора ЗОТИ, так и сидевшего за столом с кислой миной.

Естественно, все в зале только и обсуждали и строили предположения о том, как тролль вообще мог пробраться в замок. Почему защитные чары не обнаружили его и не помешали войти?

Гарри же задумался, как вообще нечто подобное могло незамеченным пройти мимо заклинаний Твайлайт. Так и не придумав ни одного реалистичного варианта подобного, он покачал головой и вернулся к пудингу с патокой, уверенный, что Бон-Бон сегодня же вечером отправит письмо принцессе.

–=W=–

Альбус ошарашенно таращился на первую страницу пятничного выпуска маггловской газеты «Таймс». В ней на всеобщее обозрение была выставлена фотография принцессы Твайлайт и принца Блюблада. И это точно были они, поскольку рядом были указаны их имена. Рядом стояли маггловский премьер-министр и министры внутренних и иностранных дел. И всё это сопровождалось объявлением об открытии посольства Эквестрии — страны по ту сторону портала! Также в сопровождавшей фотографию статье упоминалось, что за порталом имеются и другие нации, которые тоже скоро будут представлены публике.

Подпись под фотографией внушительного мраморного здания позади них сообщала, что оно располагается в Литтл Уингинге, графство Суррей.

Директор почувствовал, как его желудок ухнул вниз от одной только мысли о последствиях. Это не ошибка. И не совпадение. Вероятнее всего, упомянутый принцессой Твайлайт «портал» и портал из новостей — это один и тот же портал.

Они что, совсем спятили? Они же так нарушат Международный статут о секретности! Нет, не нарушат, а уничтожат до основания! Последствия того, что остальной мир узнает о магах и ведьмах, просто погубят их. А уж исламский мир — как-никак четверть населения мира — впадёт в религиозное неистовство. Впрочем, как и христиане, ещё треть населения мира, пусть их возмущение, скорее всего, будет менее активным.

Конечно, на Земле имелись некоторые сообщества, которые были чуть более гостеприимными, к примеру, те же японцы. Но они составляли менее двух процентов населения. Так что почти все, по большому счёту, маггловские сообщества боялись и ненавидели магов и ведьм во всех смыслах этих слов.

Да после этого объявления средневековая охота на ведьм покажется дружеской вечеринкой по сравнению с тем ужасом, что неизбежно начнётся! Это станет повторением геноцида магов, устроенного коммунистическими китайцами и русскими, только в гораздо большем объёме.

Эта статья полностью разрушает основы Международного статута о секретности! Что в свою очередь станет катастрофой мирового масштаба. Более того, учитывая, что эта сенсация не только оказалась напечатана в престижнейшей маггловской газете, но также была озвучена на радио и показана по телевизору, обливиаторы Министерства не смогут обратить это заявление в шутку или объяснить спекуляциями жёлтой прессы — не с тем огромным зданием на заднем плане, которое любой желающий может посетить и увидеть всё своими глазами. Дамблдор знал, что тиражи газеты на других языках уже разлетаются по всему миру, а это значит, что новости получили не только Британские острова. Заставить весь мир забыть увиденное попросту невозможно!

Мало того, в следующую субботу в новом посольстве даже был объявлен бал, на который оказались приглашены члены правительства и иностранные дипломаты, аккредитованные в Англии. Это мероприятие во всех деталях продемонстрирует атлантов магглам. И всё это происходит прямо здесь, на британской земле! Нужно как можно скорее поговорить с принцессой Твайлайт. Нет, сначала следует перекинуться парой слов с мисс Бон-Бон и мисс Хартстрингс!

Правда, один момент всё же озадачил Альбуса. Эквестрийцы заявили, что их внешний вид по другую сторону портала совершенно не такой, как на Земле, — к статье прилагались фотографии шести фенотипов пони, и рядом с каждым из них стояли мужчина или женщина, чтобы дать представление о росте четвероногих пришельцев. На трёх фото засветились Рэйнбоу Дэш, Эпплджек и Рэрити.

Именно это заставило Дамблдора не пороть горячку, а сесть, хорошенько подумать и ещё раз перечитать статью. Почему они с самого сначала утверждают, что они пони? И что это значило для статута секретности?

Перечитывая статью, директор Хогвартса заметил то, что могло стать спасением для магов с ведьмами и для статута секретности: ни пятеро на фотографии, ни процитированные в статье другие официальные лица ни разу не упоминали слова «магия» или «волшебство». Вместо этого они постоянно называли способности эквестрийцев «передовой технологией». Кроме того, несмотря на то, что некоторые из участников экспериментального лечения говорили, что их утерянные конечности восстановили «словно по волшебству», но никто не утверждал, что это было магией. Фактически, и эквестрийцы, и британское правительство настаивали на том, что во время лечения оказалась задействована передовая технология, и что это всего лишь одна из многих технических новинок, которыми гости готовы с удовольствием поделиться, включая и лекарство от многих видов рака. Эквестрийцы заявляли, что это будет справедливым обменом на идеи и земные технологии, о которых они сами никогда не задумывались — к примеру, телефон и телевидение. А ещё они были просто в восторге от разнообразия видов и направлений искусства и культуры, которые они увидели в новом мире. Во всяком случае, в статье утверждалось, что гости пришли в восторг от этого больше, чем от чего-либо другого.

Рэрити, похоже, долго и с энтузиазмом разглагольствовала на тему того, «…какую революцию в Эквестрии произведёт земная мода», цитирует издание.

Статут секретности гласил, что маги и ведьмы не должны раскрывать существование магии. Хотя в нём и не говорилось, что нельзя жить среди магглов, иначе все магглорожденные автоматически бы его нарушили. Да и маги также не смогли бы селиться в немагических общинах вроде Годриковой лощины или Оттери-Сент-Кэтчпол.

Но судя по фотографиям в статье, на них определённо была запечатлена действующая магия. Да даже исходя только из описаний, данных добровольцами, Альбус мог опознать действие «Костероста», экстракта бадьяна, зелья для восстановления крови и чар исцеления мышц. Тем не менее все эти «лекарства и медицинские средства» описывались как высокотехнологичные препараты по своей основе и действию. Никакой магии.

Да и сами добровольцы настаивали на том, что они участвовали в испытании данных технологий в государственном учреждении, расположенном на территории Англии. И снова слово «магия» ни разу не прозвучало — ну, если не считать слов некоторых из них о том, что эти новые устройства и лекарства просто волшебно эффективные. В статье активно муссировалась тема, что мир вот-вот захлестнёт новая волна прогресса в медицине — отныне потеря конечности перестанет быть переломным моментом в жизни человека, а просто станет для него временным неудобством.

Статья, идущая вслед за основной, была полна пространных рассуждений на всё ту же тему существования портала. В ней делались предположения о тех горизонтах, что открывает перед физиками один только факт существования этого портала, не говоря уже о возможных открытиях, которые неизбежно последуют по мере изучения его природы и возможностей, а также новые глубины понимания вселенной и того, как она работает. Благодаря возникновению этой новой точки зрения учёные ожидали, что в течение ближайших десяти лет будет создана работоспособная модель межзвёздного двигателя, благодаря которому появится возможность мгновенно путешествовать меж звёзд хоть на другой конец галактики, как только звездолёт доставит портальный маяк в пункт назначения. «Теперь вся вселенная лежит у наших ног!» — амбициозно заявлялось в статье.

Была в газете и философская статья, которая касалась множественности разумных рас в космосе — открытие портала значило, человек не был одинок во вселенной — и того, как этот простой факт может повлиять на разные религии на планете, особенно на те, что во главу угла ставили заявление, будто человек — это высшее и любимейшее творение их бога. В конце концов, инопланетяне, которые во многих отношениях явно превосходили людей, были уже здесь. И хуже того, в их родном мире у них не было рук!

По этому поводу в статье было приведено множество цитат лидеров и основателей основных религий. Проблема кардинально усложнялась ещё и тем, что пришельцы, как они утверждали, знакомы с понятием «боги», но не поклоняются им. Это заявление стало настоящим откровением для многих. Некоторые увидели в этом новые возможности, другие же расценили как богохульство.

Но, представившись пони, пришельцы устранили все проблемы с любыми религиями, призывающими своих последователей ненавидеть и гнать людей, обладающих магией. Любой маггл, даже увидев, что пони владеет магией, не подумает искать мага или ведьму в соседнем дворе. И пришельцы заявили, что появились здесь лишь благодаря порталу, и именно он виновен в том, что они стали выглядеть как люди и практически не выделяются на фоне большинства разумных видов на Земле, в доказательство чего предоставили фотографии из своего родного мира.

Однако Альбуса в первую очередь интересовал магический аспект. Как всё это воспримут маги и ведьмы? Возможно, у него ещё есть время нивелировать последствия нанесённого удара. По крайней мере он надеялся на это. С другой стороны, и в лучшие-то времена английское Министерство Магии отнюдь не отличалось эффективностью. Министерские, скорее всего, ещё долго не заметят этой сенсационной новости, если вообще её увидят, пока кто-нибудь не ткнёт их носом в разворот газеты. Ну, или Международная конфедерация магов не пришлёт делегацию с требованием принять адекватные меры в связи с мощнейшим ударом по Статуту секретности, мимоходом публично осудив Англию с наложением соответствующего взыскания.

К счастью, как верховный председатель этой самой Международной конфедерации магов, Дамблдор мог на время попридержать любые подобные действия. Ещё никогда магия не демонстрировалась настолько открыто и массово — разве что янки в двадцать шестом настолько приблизились к грани раскрытия из-за обскура Кридеса Бэрбоуна. Да и спасло их абсолютно случайное вмешательство громовеста и мага, сумевшего найти с этой громовой птицей общий язык.

Альбусу нужно всего-то придумать, как разрядить ситуацию, не подвергая опасности своё положение, и найти убедительное объяснение происходящих событий, чтобы защитить Англию.

Невыразимцы в министерстве, вероятно, уже знали о случившемся, но и в лучшие времена было сложно предугадать, что они предпримут. Большинство из них были слишком поглощены собственными исследованиями, и их мало заботил внешний мир. Для этих затворников министерство было просто зданием, через которое им нужно было пройти, чтобы добраться до своего рабочего места, и обычно они почти и не сталкивались с магглами — разве что Министр Магии скинет на них какое-то дело в котором они фигурируют.

Но чем дольше директор обдумывал случившееся, тем в лучшем свете представала вся эта ситуация. Так-то, если подумать, сделанное атлантами заявление, что они пришельцы из другого мира, было очень умным поступком. Ха, как будто и правда может существовать какой-то другой мир, способный поддерживать жизнь! Но легковерные магглы приняли это объяснение за чистую монету.

Маги ещё несколько сотен лет назад использовали мощнейшие заклинания усиления на своих телескопах, чтобы исследовать все близлежащие планеты, благодаря чему давно знают, что за пределами Земли жизни нет. Да, они смогли выяснить, что у всех этих планет имеется магическое поле, но не обнаружили ни единого признака того, что на них существует или когда-то существовала жизнь. Даже специальные заклинания поиска жизни не помогли обнаружить на дальних планетах никого размерами хотя бы с креветку, не говоря уже о более крупных представителях флоры или фауны — объекты меньших размеров их не интересовали… ну, или маги прошлого не смогли их обнаружить.

А что за пределами Солнечной системы? Да ничего. Никаких следов. Возможно, из-за больших расстояний обнаружение и было невозможно, но лучшие маги решили, что подобное маловероятно. В конце концов они открыли планеты сначала вокруг двойной Альфы Центавра, а затем и Проксимы Центавра, а также у той тусклой звезды, которую магглы назвали Звездой Барнарда. Но никаких признаков жизни — или, по крайней мере, того, что маги называли жизнью — так и не было найдено.

Дамблдор знал, что на ближайших планетах уже побывали маггловские машины, которые искали жизнь. Если бы там и существовала какая-либо цивилизация, магглы уже обнаружили бы её. Даже учёные магглов считают, что другие планеты — не только пригодные для обитания, но и вообще любые планеты — исчезающе редкое явление[1]. В общем, сами магглы уверены, что никаких других миров, где возможна жизнь, не существует.

Тем не менее эквестрийцы утверждали, что их портал ведёт в иной мир, расстояние до которого им неизвестно. В принципе, если они ограничат доступ в Атлантиду, что они, похоже, и без того делают, то никто не увидит Луну и не сможет разоблачить их обман. А даже если и разрешат некоторым магглам пройти через портал, ограничив время посещения периодом, когда Луна не видна, их ложь всё равно будет работать. В крайнем случае они с лёгкостью смогут заколдовать магглов, чтобы они не видели Луну даже тогда, когда она будет на небосклоне.

Развивая эту идею, Дамблдор подумал, что, атланты могут без особых проблем внушить своим гостям мысль, что луна, как и созвездия, что они видят, действительно отличаются от тех, что находятся на небе Земли. Создать такое заклинание не так уж и сложно — это ведь просто иллюзия, подменяющая образ ночного неба в глазах магглов и видимая только теми, на кого она наложена. А дежурный чиновник на посту у портала спокойно мог бы под видом проверки документов околдовывать каждого посетителя.

Кроме того, если атланты сделают так, что любой посетитель Эквестрии будет видеть их только в анимагической форме пони, то смогут и дальше дурачить магглов, уверяя этих легковерных простофиль, что это их родной облик. А поскольку атланты, похоже, поголовно почитают Посейдона — в конце концов, даже не признавая открыто, что поклоняются ему, они явно находятся под его влиянием, иначе почему буквально везде используют слова «пони и жеребята»? — это будет не так уж и сложно.

Да, пока гости утверждают, что пришли из другого мира, они могут избегать выполнения положений Статута — директор невольно фыркнул от легковерия магглов, — и будут в полной безопасности, если только не сотворят ничего откровенно магического — какого-нибудь брошенного при свидетелях проклятья, заклинания, трансфигурации кого-то или чего-то или вызова потусторонних сущностей. А все остальные не столь явные проявления магии они могут продолжать скрывать за словами «продвинутые технологии». В конце концов, эквестрийцы никогда не подписывалиcь под Статутом и даже не знали о его существовании, пока Минерва им о нём не рассказала. Пусть такой подход и был откровенным крючкотворством, но формально это всё же было правдой.

И, судя по тому, что он прочитал в газете, эквестрийцы скрупулёзно следили за тем, чтобы все относились к проявляемым ими «чудесам» именно как к технологии, а не магии. В статье даже была процитирована фраза известного писателя-маггла Артура Кларка: «Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии». Премьер-министр с готовностью согласился с этой цитатой и на все лады твердил, что демонстрируемое эквестрийцами было технологическим чудом.

Короче говоря, атланты прятали магию у всех на виду.

Называя магию технологией.

И магглы им верили.

Что технически означало, что эквестрийцы не нарушали Статут.

Директор глубоко вздохнул и погладил бороду.

МКМ, конечно, может пожаловаться, что английские маги ничего не сделали, чтобы помешать эквестрийцам сделать своё потрясающее заявление. Но Альбус в ответ мог вполне логично указать, что страна размером с Британские острова не в силах помешать стране размером с континент, такой как Атлантида, делать всё, что им вздумается.

По сути ситуация походила на Спарту и персов при Фермопилах. Существовал лишь один-единственный портал, и он находился в Литтл Уингинге. Его пропускная способность крайне ограничена. В теории маги могли пободаться с эквестрийцами. «Однако «эквестрийцы» запросто могут переместить свой портал в новое место, например, во Францию, Германию или вовсе в какую непролазную российскую глушь», — сам себе возразил Альбус. Теоретически это должно быть вполне возможно. И в этом случае они смогут провести через него тысячи бойцов, прежде чем маги сумеют выяснить, где именно они находятся. Тогда остановить вторжение будет уже невозможно.

Это если бы их целью было вторжение, что, как он знал, не соответствует действительности.

По крайней мере, сейчас маги знали, где находится портал.

В статье ни словом не говорилось, что разумные существа, обитающие в других упомянутых странах по ту сторону портала, выглядят словно выходцы из греческой мифологии. В принципе, умолчать об этом — довольно правильный поступок для атлантов. Неизбежно возникшие в ином случае ассоциации с Грецией и древней историей Земли в корне разрушили бы их стратегию — в конце концов, если они и правда пришли из другого мира, то как могут объяснить столь много совпадений с греческими легендами и реальной историей? Очевидно, что сделать это, не выдав себя магглам с головой, они точно не смогут.

Вот языковую совместимость они хоть как-то могли объяснить эффектом перехода сквозь портал, а ещё лучше применением специальной технологии перевода.

На этом моменте Альбус задумался, а не демонстрировали ли атланты премьер-министру аппарацию или левитацию, назвав их телепортацией и телекинезом. Всё-таки этот маггл — премьер-министр — знал правду о магии. Упоминали ли эквестрийцы о магии вообще? Или они и его держали в неведении и продвигали свою «технологию» просто как технологию? И если этот высокопоставленный маггл соглашается с тем, что всё, что делали пришельцы, магией не является, может ли Альбус использовать этот аргумент, чтобы убедить МКМ ничего не предпринимать?

Так-то будет довольно забавно, если атланты умудрятся полностью скрыть используемую ими магию за грудой технологических чудес. Предоставляя магглам все эти медицинские снадобья и делая дурацкие заявления о том, что это всё продвинутые технологии, они на самом деле будут отвлекать магглов от мыслей о магии, занимаясь этой самой магией у них под носом.

Своими словами и действиями эквестрийцы сейчас напоминали выступление маггловских фокусников, которые делали что-то у всех на виду, отвлекая публику так, что зрители просто не замечали, что фокусник в тот же момент проделывал и ещё что-то. Альбус знал, что некоторых из этих артистов даже обследовали обливиаторы, желая убедиться, что они не маги, нарушающие Статут секретности. У каждого трюка должно иметься надлежащее объяснение для магглов — или чтобы оно хотя бы выглядело достаточно правдоподобным, чтобы не вызывать подозрений, в результате чего даже умный маггл не сможет прийти к выводу, что магия и правда реальна.

Перечитывая статью в третий раз, на этот раз — с точки зрения человека, не знавшего ни об атлантах, ни о магии, Дамблдор не мог не заметить, что эквестрийцы не сделали и не сказали ничего, что указывало бы на то, что они не являются такими же магглами, только прошедшими чуть дальше по пути развития! Более того, атланты по факту скорее даже поддержали Международный статут о секретности, притворившись технологически продвинутыми магглами. Даже маги и ведьмы, увидевшие статью, не заподозрили бы, что эквестрийцы были не теми, за кого себя выдают — то есть инопланетянами. Правду знали только те маги и ведьмы, кто видел принцессу Твайлайт или принца Блюблада. А большинство из них, к счастью, сейчас в Хогвартсе!

## 85. В поисках палочки

Альбус улыбнулся своим мыслям.

Все знали, что способность эквестрийцев превращаться в пони объясняется тем, что все они являются анимагами. Однако вот вопрос: а достаточно ли у эквестрийцев этих самых пони-анимагов, чтобы поддерживать обман? Неужели все они имеют одинаковый облик? Подобное сходство обликов в магическом мире казалось немыслимым — анимагические обличья волшебников и ведьм отличались разнообразием, а выбор был почти случаен.

Возможно, им помогал тот волшебник — Дискорд? Несмотря на то, что атланты его, похоже, откровенно побаивались, мисс Рэрити сказала, что они с ним дружат. Кроме того и сам чародей заявлял, что ему больше нравятся пони, а не какие-то другие животные… Может, именно поэтому они решили назваться понями?

Следующая мысль заставила Альбуса нахмуриться.

Посейдон властвовал над лошадьми и водой. А не может ли этот Дискорд быть скрывающимся под новой личиной и именем Посейдоном? И не согласился ли он помочь атлантам в их обмане? А может, он и был причиной того, что у всех атлантов анимагическим обликом были именно пони? Пожалуй, это предположение стоит потом ещё раз тщательно обдумать.

Сейчас все пони кроме Молли находились в стенах Хогвартса, и это означало, что на текущий момент Дамблдор мог контролировать поток информации. Это, конечно, не продлится долго — слухи быстро поползут и за пределы Хогвартса, после чего начнут активно распространяться и мутировать, превращаясь в совсем уж фантастические домыслы, но до того момента у него ещё есть время, чтобы разобраться с ситуацией и попытаться извлечь из неё максимальную выгоду.

Конечно, МКМ не одобрит то, что немалая группа магов и ведьм Атлантиды маскируются под магглов. С другой стороны, Статут секретности однозначно требовал, чтобы маги и ведьмы, находясь в контролируемых магглами областях, вели себя как магглы. Чем атланты, собственно, и занимались. Да, они творили магию у всех на виду, но окружающие их магглы считали, что это всего лишь передовая технология, созданная пони, и никакой магии за ней не стоит, что отлично сохраняло в секрете сам факт её существования.

А ведь это же просто гениально! И самое главное, такой подход позволяет спокойно взаимодействовать с магглами, при этом продолжая жить как маги.

Дамблдор покачал головой, восхищённый столь очевидной уловкой. Если так подумать, с тем же успехом невыразимцы в Министерстве вполне могут сляпать свой «портал», а затем точно так же объявить себя «инопланетянами» — и шиш когда магглы докопаются до правды.

Конечно, в этом никогда не возникало необходимости, но сама мысль так поступить была довольно забавной. Получится превосходный способ познакомить маггловский мир с волшебниками и ведьмами, избежав при этом массовых волнений — всего-то и нужно заявить, что они пришельцы из другого мира!

Но зачем это им? С какой вообще целью эквестрийцы захотели взаимодействовать с магглами? Зачем им нужны телефоны? По удобству использования каминное соединение значительно их превосходит. Кроме того, у камина было и другое преимущество — переговорив с кем-то, можно сразу же явиться к собеседнику лично. Да в конце концов, можно ведь использовать и аппарацию! Быстрый взмах палочкой, хлопок перемещения — и вот вы уже стучитесь в дверь нужного вам человека. Никакой лишней суеты.

А эти телевизоры? Дамблдор просто не видел смысла в этих крошечных экранах, показывающих пьесы. Донельзя упрощённые и короткие спектакли маггловских фильмов, виденные им в молодости, не шли ни в какое сравнение с реальными театральными постановками. Особенно если их исполняют маги, своей бесподобной магией оживляя историю. Нет, пьесы на сцене явно превосходят кинофильмы. В «живом» спектакле публика вовлекалась в действие намного сильнее. Нет сомнений в том, что реклама фильмов, которую он видел на страницах маггловских газет, явно преувеличивала их достоинства.

Хотя Альбус и думал, что посмотреть пьесы и почитать книги маггловского мира будет интересно, но всегда считал, что их волшебные аналоги намного лучше. К примеру, тот же Шекспир — он не знал ни одного маггловского писателя, который мог бы сравниться с великим бардом.

Как бы то ни было, сейчас ему нужно как можно скорее встретиться с министром. А после — с секретарём МКМ. Дамблдор хотел убедиться, что представители других стран сначала услышат его версию происходящего, прежде чем увидят всё своими глазами и сделают собственные поспешные выводы.

Но первым делом следует поговорить с мисс Бон-Бон и мисс Хартстрингс и попытаться выяснить что они вообще знают об этом. А затем, возможно, стоит провести беседу с Гарри и его подругами-эквестрийками.

Директор посмотрел на карту и произнёс нужные имена. Старшие эквестрийки всё ещё находились в своих комнатах. Ну что ж, он пошлёт к ним домового эльфа.

–=W=–

— Спасибо, что откликнулись столь быстро, — сказал директор, когда приглашённые девушки вошли в его кабинет.

— Не стоит благодарностей, — сказала мисс Бон-Бон.

— У нас нет срочных встреч, — добавила мисс Хартстрингс, хихикнув.

— Полагаю, что так, — ответил Альбус, весело блеснув очками.

С эквестрийцами оказалось приятно общаться — они постоянно открыты и невинны, ни малейших признаков того, что в их головах могут зреть тайные планы. Совсем как дети — частенько восхищаются обычными вещами и, не задумываясь, высказывают своё мнение. Альбус даже завидовал их наивности и непосредственности. И, словно подтверждая его мысли, гостьи улыбнулись, садясь на предложенные им места.

Что ж, для начала он заставит их расслабиться разговором ни о чём, а уж потом обрушит на их милые головки град вопросов, связанных с открытием посольства и прочими неприятными вещами.

— Профессор Макгонагалл и профессор Флитвик весьма впечатлены вашими достижениями в их предметах, — начал Альбус, откидываясь на спинку стула. — Вам удалось освоить учебники по чарам и трансфигурации первого и второго курсов всего за месяц. Если будете продолжать в том же темпе, то ближе к Рождеству полностью пройдёте их курс. Очень хорошо, дамы, действительно, очень хорошо!

Гостьи явственно покраснели от его похвалы.

— После этого единственное, что вам останется сделать, это сдать СОВ по истории, зельям, астрономии, гербологии и защите от темных искусств. Это основные предметы, и они не должны вызывать у вас никаких проблем, если посмотреть на то, насколько быстро вы справляетесь.

Девушки довольно улыбнулись.

— Кстати, как у вас дела с остальными предметами?

Улыбки эквестриек тут же увяли, и они обменялись напряжёнными взглядами.

— Зельеварение оказалось намного сложнее, чем мы ожидали, — наконец призналась мисс Хартстрингс, слегка поёрзав на стуле. — Мы поприсутствовали на нескольких уроках профессора Снейпа и попросили дать несколько советов. В результате я вынуждена сказать, что его подход к образованию нас не впечатлил.

— Профессор Снейп — мастер зельеварения, и я полностью доверяю ему, — заверил её директор, слегка морща лоб и поглаживая бороду. Разговор, похоже, свернул куда-то не туда. Он-то думал, что все те изменения, которые он и главы Домов внедрили в жизнь Хогвартса, работают достаточно хорошо.

Гостьи вновь переглянулись, затем мисс Хартстрингс серьёзно посмотрела на старого мага.

— Нет-нет, это не имеет ничего общего с его навыками зельеварения. Мы говорим о его методах работы с учениками и обращения с потенциально опасными материалами. Он слишком бесцеремонно ко всему этому относится. И нас это сильно беспокоит. Мы наблюдали за его занятиями и заметили, что во время их проведения он почти не уделял внимания обучению основам техники безопасности. К примеру, вы знаете об «инцидентах», произошедших у Свити Белль на его занятиях? Пострадала не только она сама, — продолжила она, едва дождавшись его кивка, — в произошедшее был вовлечён весь класс, но никаких попыток заранее защитить учеников от возможной опасности сделано не было. Ни перегородок, ни магических барьеров, никаких защитных заклинаний! Всё, что предпринимает профессор Снейп, это уже реакция на свершившиеся события. А его подход к обучению и вовсе никуда не годится! Он просто вешает рецепт на доску, после чего приказывает приступать к работе, совершенно не объясняя сути зелья и не давая возможности задать вопросы об особенностях его приготовления. Да его «обучение» — всё равно что попытка научиться готовить по поваренной книге. С таким же успехом ученики могли бы заниматься дома, а не в классе.

Мисс Бон-Бон кивнула соглашаясь.

— Ну-ну, не стоит так драматизировать, — успокаивающе сказал Альбус. — На самом деле всё не так страшно. Северус научил их чарам головного пузыря, кроме того они уже знают заклинание щита. Что ещё, по-вашему, он должен был сделать в подобной ситуации? — добавил директор, наклонившись вперёд.

— Да хотя бы объяснить детям, к примеру, чем отличается нарезка ингредиентов пластинками, соломкой, кубиками или доведением их до состояния пюре, — немедленно ответила мисс Бон-Бон.

— И почему это настолько важно, — добавила мисс Хартстрингс.

— Более того, вы что, серьёзно считаете, что первоклашки действительно смогут освоить заклинание, которое проходят лишь на шестом курсе, с первого раза? И наложить его так, чтобы оно действовало весь урок? Я уж молчу о том, что щитам учат лишь на втором году обучения, — мисс Бон-Бон покачала головой. — Просто безответственно было ожидать что первокурсники, повторяю — первокурсники! — сумеют овладеть этими защитными заклинаниями за несколько минут перед занятием. Более того, хоть он и обучил гриффиндорцев и слизеринцев чарам головного пузыря, но совершенно проигнорировал в этом вопросе учеников с Хаффлпаффа и Равенкло. Как вы можете считать это поведение адекватным? Неужели защиты заслуживают только гриффиндорцы и слизеринцы?

— Что именно он сделал, чтобы защитить своих учеников? — спросила мисс Хартстрингс.

— И раз уж у нас зашёл разговор о нём, нам следует поднять ещё одну, не менее важную проблему: его отношение к другим факультетам, — снова взяла слово мисс Бон-Бон. — Оно хоть и варьируется в зависимости от конкретного класса, но неизменным всегда остаётся одно: ваш учитель-зельевар поддерживает исключительно своих слизеринцев и унижает студентов всех прочих факультетов. Кажется, ему попросту нравится стравливать студентов меж собой. Он предвзято относится к ученикам своего факультета, давая им свободу действий, в которой отказывает другим ученикам. Представьте себе, однажды он снял баллы с ученика за «слишком громкое дыхание»! Нормальные учителя так себя не ведут, — твёрдо заявила мисс Бон-Бон.

— И если вы всего этого не знаете, то значит, уже вы не справляетесь со своей работой директора, раз не можете обеспечить должного надзора за подчинёнными вам профессорами, — добавила мисс Хартстрингс.

Альбус оказался в растерянности. Для него было непривычно, чтобы кто-то заявлялся в его кабинет и начинал столь откровенно критиковать Хогвартс. Наивность и прямота эквестриек, которые без всяких там дипломатических увёрток, экивоков и прикрас высказали претензии ему прямо в лицо, мягко говоря, была непривычна и сбивала с толку. Однако Дамблдор осознавал, что столь пылкая тирада не была направлена лично против него, по крайней мере, он не сумел обнаружить в словах иностранок каких-либо скрытых намерений — они просто сообщали ему то, что, по их мнению, было неправильно, в точности так же, как это сделала бы сама принцесса Твайлайт.

— Если бы все преподаватели действовали так же, как он, мы немедленно забрали бы Скуталу, Эппл Блум, Свити Белль и Гарри из Хогвартса как из не отвечающего никаким стандартам учебного заведения, — продолжила мисс Бон-Бон.

— Однако прочие ваши профессора просто превосходны и отлично справляются со своей работой, — добавила мисс Хартстрингс. — У нас нет к ним никаких претензий.

— Правда, и здесь не всё так гладко, как хотелось бы, — сказала мисс Бон-Бон. — Мы заметили, что вы явно испытываете дефицит в кадрах. Например, профессор Минерва не только преподаёт трансфигурацию, но также является деканом Гриффиндора и заместителем директора. Каждая из этих трёх должностей требует полноценного рабочего дня, но вы, похоже, ожидаете, что она успешно сможет совместить все три разом? В такой-то большой школе? Да и другие деканы факультетов также вынуждены тянуть лямку преподавателя в полную силу, — добавила Бон-Бон, покачав головой.

— Да у вас самих три полноценных должности: Верховный чародей Визенгамота, президент Международной конфедерации магов и директор Хогвартса! — продолжила мисс Хартстрингс. — И это означает, что ваш заместитель — Макгонагалл — при таком раскладе вынуждена заниматься тем, на что у вас времени не хватает, что ещё больше сокращает её возможность эффективно работать с учениками.

— То, что она преподаёт трансфигурацию, означает, что она не может должным образом оказать помощь ни одному ученику Гриффиндора, если тот будет в ней нуждаться, поскольку профессор большую часть времени находится на занятиях и недоступна в качестве главы факультета, — продолжила Лира. — Если же на Гриффиндоре приключится то, что потребует её немедленного вмешательства, ей придётся прервать занятие, что ещё сильнее скажется на качестве обучения. В том же случае, если она решит, что проблема может подождать, и продолжит занятия…

— …то решение возникшей проблемы придётся отложить на потом. Что может привести, если уже не приводит, к эффекту «снежного кома», когда проблемы станут накапливаться до бесконечности. Да, конечно, старосты реально помогают управлять факультетом, но в конце концов, они же не взрослые! И они также испытывают стресс, так как вынуждены совмещать учёбу со своими обязанностями старост. Кроме того, они по умолчанию предвзято относятся к своим друзьям и тем, кто им не нравится.

К концу этой речи обе эквестрийки подались вперёд, непроизвольно демонстрируя, насколько важна для них эта тема. Альбус же напротив откинулся на спинку кресла, чтобы обдумать ситуацию. Несмотря на то, что обе женщины рьяно критиковали его школу, поднятые ими проблемы не были надуманными или высосанными из пальца. Следовательно, просто заявить им, что в Хогвартсе так принято, будет недостаточно. Хотя распределение некоторых преподавательских обязанностей между студентами седьмого курса в какой-то степени помогло главам Домов с их катастрофической нехваткой времени, этого явно было слишком мало.

Что ни говори, а ситуация в целом выглядела довольно плохо, и Дамблдор был вынужден это признать. Надо будет обязательно поговорить со всеми профессорами, чтобы узнать их мнение по данному вопросу.

А ведь нельзя забывать и про изучение вещей, найденных в «Выручай-комнате», которое также отнимало время от и без того перегруженного расписания профессоров, пусть им и в этой работе помогали семикурсники. С другой стороны, школа стала получать дополнительный доход от продажи отремонтированных ценностей, что они откапывали в этих залежах. Благодаря этому уже появилась возможность начать постепенно обновлять тот же парк школьных мётел, да и другие обновления уже были запланированы. К сожалению, новых профессоров можно будет добавить только за счёт увеличения финансирования министерством.

И аргументировано убедить в этом Корнелиуса будет весьма непростым делом.

Может быть, это удастся, если он предъявит Попечительскому совету доказательства того, что главы Домов слишком перегружены обязанностями? Возможно, они помогут Альбусу протащить этот вопрос через Визенгамот, и ему не придётся слишком уж сильно давить на министра.

— Я посмотрю, что мы можем сделать, чтобы исправить проблемы, о которых вы упомянули, — сказал наконец Дамблдор. — У меня уже назначена на сегодня встреча с профессором Снейпом, и после уроков мы обсудим с ним некоторые ваши замечания. С другими преподавателями мы также обсудим те проблемы, о которых вы говорили, и я выясню их мнение о том, сможем ли мы как-то исправить эту ситуацию.

Альбус не желал допустить, чтобы атланты разочаровались в Хогвартсе — если они вдруг переведут своих подопечных в Шармбаттон, это станет публичным ударом по престижу Хогвартса и Англии в целом. Но главное — ударом по имиджу самого директора школы. И помня о реакции публики на любые новости о Хогвартсе, он решил вернуться к главной теме сегодняшней встречи — открытию эквестрийского посольства.

Альбус вздохнул и слегка улыбнулся, поглаживая бороду.

— Интересно, а вот с этим вы мне можете помочь? — сказал он, взмахивая палочкой, и лежащая на столе перед ним газета поднялась в воздух так, чтобы гостьи могли легко увидеть первую страницу и интересующую его статью.

Директор дал им несколько секунд, чтобы те могли прочитать заголовок, а затем пролевитировал газету им в руки. Женщинам для ознакомления с содержанием статьи много времени не потребовалось. И, судя по их широким улыбкам, Альбус небезосновательно предположил, что новость не стала для них чем-то чересчур неожиданным.

Наконец мисс Бон-Бон отложила газету в сторону и посмотрела на него, вопросительно склонив голову.

— Вы хотите, чтобы мы дали объяснения по этому поводу?

— Это серьёзное нарушение Международного статута о секретности, — тихо сказал старый волшебник. — Зачем принцессы это сделали?

Сначала обе женщины удивлённо переглянулись, затем мисс Бон-Бон посмотрела на директора и решительно покачала головой.

— Нет, это не нарушение статута, — твёрдо сказала она. — Всё, что упомянуто в статье, связано с технологией, а не с магией. Наличие портала не раскрывает тайны существования магии. Даже их учёные, — Бон-Бон раскрыла газету и указала на дополнительную статью, упомянутую в основном тексте, — думают, что это чудо, но чудо техническое. Мы пришли с другой планеты, а не коренные обитатели Земли, и они это ясно видят. И вы, конечно, это тоже видите, так ведь? — и женщина замолчала, вперившись внимательным взглядом в глаза директора.

Альбус вздохнул. Да, статья и на него произвела подобное впечатление, но он-то знал правду. Как и любой волшебник или ведьма, которые встречали эквестрийцев и видели эту статью.

— Принцессы, опасаясь возникновения негативного отношения к вам со стороны магглов, приказали скрывать любую информацию о существовании магии от тех, кто магии лишён, — пояснила мисс Бон-Бон. — Основываясь на том, как немагические существа в прошлом агрессивно реагировали на любое проявление сверхъестественных явлений, а в некоторых местах реагируют до сих пор, они опасаются, что все мы можем пострадать, если правда выплывет наружу. Поэтому всё, что мы демонстрируем обычным людям, будет объясняться применением продвинутых технологий. Только тот, кто сам владеет магией, встречался с принцем или принцессой и слышал о портале, поймёт, что на самом деле здесь задействована магия. А вот люди, магией не владеющие, как и те маги, что лишены подобной подсказки, не поймут, что мы используем магию. Они просто увидят портал и согласятся с тем, что мы пришельцы из другого мира. Они увидят то, что хотят видеть, не более того.

Мы считаем, что, открыто продемонстрировав наш внешний вид в форме пони — то, как мы выглядим в Эквестрии — и подчеркнув нашу инопланетную сущность, мы не дадим никому повода сделать вывод, что на самом деле волшебники и ведьмы давно живут на Земле, — закончила мисс Бон-Бон.

Дамблдор оглаживал бороду, размышляя, что же делать дальше. Очевидно, эти двое узнали об основании посольства уже довольно давно — они явно заранее подготовились к подобному разговору. Альбуса несколько покоробило, что нечто столь важное провернули за его спиной, никоим образом его не предупредив.

Возможно, эквестрийцы не такие уж и наивные, как он всё это время думал.

— А Гарри и три молодые ведьмы знают о посольстве? — спросил он.

— Да, — пожала плечами мисс Бон-Бон. — Они с самого начала знали, что мы работаем над открытием посольства. Собственно, именно Гарри Поттер посоветовал нам найти адвоката и очень помог подготовиться к встрече с не-магами.

— Почему никто из вас не сказал мне об этом? — уставился на неё директор.

— С какой стати нам это делать? — Бон-Бон вопросительно подняла брови. — Разве американцы, французы или индийцы регулярно докладывают вам, что они планируют сделать с не-магами?

— Но вы-то находитесь в Англии, а не в Америке, Франции или Индии.

— В таком случае вам стоит спросить у самой принцессы Твайлайт о её мотивах. Нас никто не спрашивал, когда принцессы решали, что и как делать, — женщина изящно нахмурилась. — Нам требовалось защитить портал от обнаружения и возможного захвата, а открытие посольства давало такую возможность, ведь территория вокруг него является собственностью Эквестрии, потому никто не может проникнуть туда без нашего ведома. Вот поэтому мы выкупили землю вокруг портала и обратились с соответствующей просьбой к британскому правительству.

— Вы бы просто могли спрятать портал с помощью магглоотталкивающих чар, а затем добавить охранные чары, чтобы они предупреждали вас, если кто-нибудь попытается приблизиться к нему, — возразил Дамблдор.

— Насколько я понимаю, принцессы уже успели обратиться к не-магам и начали процедуру основания посольства ещё до того, как мы узнали о существовании подобных заклинаний. Или, по крайней мере, о том, что вы их используете. А потом было уже слишком поздно менять линию поведения.

Альбус разочарованно вздохнул, понимая, что в случившемся виноват прежде всего он сам. Вернувшись в первый раз из Литтл Уингинга, Минерва рассказала ему, что предупредила гостей о статуте секретности. В результате он ошибочно предположил, что они будут действовать тайно, как и все остальные члены Международной конфедерации магов. Ему даже в голову не могло прийти, что они уже успели связаться с магглами. И он просто не мог винить атлантов за то, что они действовали так, как привыкли действовать в своей Атлантиде.

Следовало сразу обсудить с принцессой Твайлайт то, какие дела эквестрийцы планируют вести с магглами. А теперь ему предстояли довольно трудные переговоры как с министром Фаджем, так и с представителями конфедерации.

Но первым делом следует уведомить МКМ о том, что в маггловской Англии происходит нечто очень важное. Нужно обязательно подстелить соломки под новостью о том, что атланты, по всей видимости, вступили в прямой контакт с магглами, пусть и сохранив при этом первоначальную цель Международного статута о секретности — не раскрывать самого факта существования магии.

–=W=–

— Закрой глаза и сиди тихо, — сказала Брайт Стар земному пони Грин Хуфу. — Держи копыто над столом, пока я буду потихоньку его крутить. Дай знать, если тебя что-то потянет. Не двигайся, пока я не скажу, что полностью провернула стол. После этого можешь опустить копыто, когда тебе покажется, что именно это больше всего притягивает тебя.

Грин Хуф напряжённо кивнул. Он обхаживал одно из деревьев снаружи здания, когда эти два единорога подошли к нему и спросили, не поможет ли он им с одним тестом — ну, на самом деле, они особо-то и не спрашивали, а просто приказали. Правда, заверили, что ничего опасного в этом нет, и проверка займёт всего несколько минут — в общем, совершенно не помешает ему насладиться Ночью Кошмаров, что состоится этим вечером.

Перед подоп… испытуемым на круглом металлическом столе на небольшом расстоянии друг от друга лежало два десятка деревянных дощечек, каждая шириной с его копыто.

— Просто расслабься и свободно держи копыто над ними.

Что ж, Грин Хуф снова кивнул и закрыл глаза.

Топ Марк с любопытством наблюдал за происходящим со стороны, надеясь, что это сработает. Изготовитель палочек, Олливандер, наконец, одобрил их сделанные вкопытную концентраторы, что лежали сейчас в ящике в углу комнаты. Но сейчас они впервые пытались создать собственную палочку, предназначенную для конкретного пони, от начала и до конца.

Это произошло уже на третьем обороте — Грин Хуф уронил копыто на одну из деревяшек. Как заметил Топ Марк, то был палисандр. Пока профессор делал пометки и вытаскивал коробку с палисандровыми заготовками для палочек, испытуемый и его ассистентка подошли к следующему столу.

— Тут то же самое, — сказала Брайт Стар, — просто сядь и расслабься. Держи копыто над столом, пока я его кручу.

На этом столе имелось двадцать выемок, в каждой из которых лежал какой-то мусор — в одной волоски, в другой перья, в третьей чьи-то чешуйки, в четвёртой нечто, похожее на растолчённый в песок драгоценный камень, и так далее. В одной даже красовался волосок, безжалостно выдранный из хвоста самого Топ Марка.

Копыто земного пони опустилось на выемку с перьями.

С третьим столом Брайт Стар уже потребовалась помощь Топ Марка, чтобы заполнить его перьями разной длины и палисандровыми палочками. Методом проб и ошибок они всё же обнаружили определённую зависимость между длиной палочки и размерами её сердцевины. Пользуясь этой формулой, несложно было собрать несколько наборов из корпуса и сердцевины, подходящих друг другу, но их взаимная раскладка потребовала несколько минут.

И снова, уже в третий раз, Грин Хуф сидел за столом, а Брайт Стар медленно крутила столешницу копытом. Он был удивлён, заметив, насколько сильно разнились ощущения от этого стола и двух предыдущих. Первые два раза он выбирал, поддавшись слабому, почти незаметному чувству, но тяга к содержимому каждой из выемок на третьем столе была намного сильнее и легко различима, о чём он и сказал паре исследователей.

На этот раз потребовалось четыре оборота, прежде чем Грин Хуф смог с уверенностью сказать, что именно эта пара из деревянной палочки и пера под его копытом чувствуется «сильнее», чем все остальные. Затем Брайт Стар быстро ухватила оба предмета из выемки и пошла к четвёртому, гораздо меньшему, чем первые три, и в придачу квадратному столу. Грин Хуф же продолжал сидеть на месте. Если эти два единорога захотят, чтобы он что-то узнал, то они ему скажут.

Уже вскоре кобыла рысила обратно, однако пёрышка в её магической хватке больше не было видно, зато у неё на спине лежала длинная тонкая коробка, обитая тканью. Брайт Стар поставила коробку на круглый стол, и Грин Хуф увидел, что в ней лежала та самая палисандровая палочка, которую он выбрал.

— Возьми палочку, — приказала ассистентка.

Пожав плечами, Грин Хуф сделал, как ему велели — просто наклонил коробку так, чтобы палочка выкатилась, а затем взял её в рот за более толстый конец — и внезапно на мгновение замер, в недоумении уставившись на деревяшку. Позже он будет рассказывать, что почувствовал тепло, исходящее от палочки, как будто его обнял кто-то близкий.

— Взмахни ею, — нетерпеливо потребовала Брайт Стар.

Земнопони сделал, как ему велели — и тут же от удивления выронил палочку, когда по всему столу заплясали искры, вырвавшиеся из её кончика.

Брайт Стар и Топ Марк буквально затанцевали на месте.

— Поднимай, поднимай! — затараторила Брайт Стар и затаила дыхание.

Грин Хуф с опаской пополам с любопытством посмотрел сначала на палочку, лежавшую на полу, затем на единорожку, а затем осторожно, как будто ожидая, что та сейчас взорвётся, поднял это деревянное нечто. Ничего не произошло. Земной пони снова поднял палочку вверх и сильно взмахнул. По комнате снова полетели искры.

Два единорога вновь загарцевали на месте от радости, а затем внезапно бросились к Грин Хуфу и заключили в объятия.

— Сработало! Сработало! — выкрикивали они на два голоса прямо ему в уши, счастливо кружась на месте не размыкая объятий.

Наконец сначала Брайт Стар, затем Топ Марк отпустили окончательно сбитого с толка беднягу и отошли в сторону.

— Подними палочку и скажи «люмос»! — сказала кобыла с горящим от нетерпения взором.

Грин Хуф чуть снова не уронил палочку, когда её конец на мгновение озарился короткой вспышкой света.

— Поздравляю, Грин Хуф, ты первый земной пони в Эквестрии, сотворивший магию с помощью палочки! — сказала Брайт Стар с такой широкой лыбой, что у неё, наверное, лицо с неделю будет болеть после такого испытания.

Первой упала снова уроненная жеребцом палочка, следом сделала попытку упасть его отвисшая челюсть. А потом… потом упал уже он сам — в обморок. Впрочем, участнику эксперимента это не слишком помогло — экспериментаторы довольно быстро привели Грин Хуфа в себя, хоть и сами пребывали в не очень-то адекватном состоянии, ошеломлённые своим открытием.

Приведя испытуемого в чувство, Брайт Стар и Топ Марк проверили, будет ли влиять на работу палочки приклеивающее заклинание, которым они закрепили её на копыте земнопони. Выяснилось — не влияет. После чего захотели посмотреть, имелась ли разница, в каком именно копыте удерживать палочку. Разницы не обнаружилось — подопытный мог заставить работать «люмос», даже удерживая палочку задней ногой!

Затем они просто начали пробовать колдовать самые разные заклинания без разбора. Исследователи взяли книгу заклинаний для первого года обучения магов и вместе с Грин Хуфом принялись переворачивать страницы, читая одно заклятие за другим. Земнопони смог повторить все простые заклинания, правда, попытки колдовать, следуя указаниям из книги, держа палочку во рту, вызывали у него головокружение. Впрочем, когда он держал палочку в копыте, таких проблем не возникало.

В ходе экспериментов обнаружился любопытный эффект: когда подопытный применял заклинания, так или иначе связанные с его природными талантами земного пони, они выходили намного сильнее ожидаемого.

Все присутствующие сочли результаты сегодняшнего эксперимента большим достижением. Кроме того учёных обрадовал тот факт, что на подбор палочки ушло гораздо меньше времени чем у Олливандера.

Победу они начали праздновать прямо в таверне Понивилля, куда пришли поужинать незадолго до того, как началось празднование Ночи Кошмаров. К тому времени, когда триумфаторы, наконец, вернулись по своим домам — поздно ночью и изрядно навеселе — уже весь Понивилль знал об их успехе. Ведь теперь Грин Хуф, а вместе с ним и остальные земные пони и пегасы могли овладеть магией наравне с единорогами, доказательством чему послужили многочисленные демонстрации и эксперименты в таверне. Особенно впечатлил тяжёлый дубовый стул, намертво приклеенный магией к потолку.

Все согласились (и снова за это выпили), что это была самая знаменательная и насыщенная событиями Ночь Кошмаров за всё время её празднования. Та, что обязательно войдёт в учебники и исторические хроники. Впрочем, окончание торжества Грин Хуф и два единорога запомнили не слишком хорошо, ибо несколько переборщили с крепким сидром.

К полудню следующего дня новость достигла Кантерлота. В тот же вечер Понивилль наводнила орава репортёров. После чего новость о портале и связанных с ним открытиях разнеслась по всей Эквестрии.

## 86. Я и сама это сделаю

Казалось, будто специально следующим после Хэллоуина днём была пятница, и первоклашкам предстояло пережить ещё один урок зельеварения — как будто тролль накануне недостаточно нагнал страху и переживаний.

Небольшая проверка, устроенная Гарри, показала: как бы быстро он ни пытался двигаться, случись за столом его друзей взрыв, он не успевал достаточно оперативно наложить чары головного пузыря, а все щитовые заклинания останавливают лишь твёрдую материю, например разлетающиеся осколки металла и камня, но никак не газы. И совершенно определённо у Гарри не хватило бы времени, чтобы успеть применить эти два заклинания одно за другим, а тем более — попытаться наколдовать их одновременно. В результате он решил накладывать заклинание пузыря только ближе к моменту окончания приготовления зелья, полагая, что до той поры будет в безопасности. Другие ученики в классе, даже слизеринцы, пришли к такому же выводу.

Как же они ошибались. И в первую очередь — в сроках.

В отличие от профессора Снейпа, никто из учеников не был достаточно силён в магии, чтобы создать чары головного пузыря, продолжающиеся не то, что весь урок, а хотя бы пять минут — у большинства детей он держался и вовсе минуты три в зависимости от единовременно выдаваемой их магическим источником мощи. Из-за этого им в течение урока приходилось не раз обновлять заклинание, отчего они довольно быстро уставали.

В результате дети стали выжидать приблизительный момент, когда наложение пузыря, по их мнению, станет целесообразным. Конечно, постоянно пребывая в напряжении в ожидании очередного ЧП, а также неоднократно накладывая чары головного пузыря, пусть и не в течение всего урока, ученики под конец оказывались и физически, и магически вымотанными. Ну, по крайней мере, они были в безопасности, уже не боясь последствий катастроф, в очередной раз устраиваемых Свити Белль. А к концу дня усталость проходила.

Правда, детям оставалось надеяться, что Свити не устроит катастрофу в тот короткий промежуток времени между тем как иссякнет предыдущее заклинание и они успеют наложить новое. Все ученики были уверены, что шанс подобного события достаточно низкий, так что, если они будут действовать быстро, то продолжат оставаться защищёнными, а если и пострадают, то не все разом.

Ещё одно ошибочное предположение.

На этот раз Невилл умудрился расплавить свой котёл, когда прошла едва только четверть урока, доказав, что катастрофа может случиться практически в любой момент. Естественно, из-за расплавившегося котла зелье Невилла оказалось испорченным, за что он, соответственно, получил «тролля». В результате, собрав уцелевшее оборудование, пухлый мальчик был вынужден уныло сидеть за своим столом, дожидаясь конца урока.

И, конечно же, слушая, как профессор, только что не плюясь ядом, высказывает своё особое мнение о его умениях, способностях и содержимом головы, заставило беднягу окончательно впасть в уныние, полностью потеряв остатки уверенности в собственных силах.

Большинство учеников после произошедшего легкомысленно посчитали, что обязательная пятничная катастрофа уже произошла… и ослабили бдительность. За что и оказались жестоко наказаны.

Хаос, который в результате устроила Свити Белль — Гарри подозревал, что Дискорд хоть каким-то боком, да был замешан в этом деле — оказался совершенно неожиданным и непредсказуемым. Как говорится, вообще ничто не предвещало беды… ну, в смысле второй беды подряд.

Примерно посередине урока в котле Свити забулькало. В принципе, всё так и должно было быть, об этом даже упоминалось в рецепте, но… В какой-то момент Гарри кинул в сторону превращённой единорожки случайный взгляд, привлечённый её движением — и вдруг понял, что Свити помешивает варево не в том направлении! Тяжёлый зелёный туман, начавший переливаться через края её котла и расплывающимися клочьями опускаться на стол, несомненно, был явным признаком того, что что-то сейчас пойдёт не так. А скорее всего приключится очередной трындец.

Испуганный судорожный вздох Гарри предупредил остальных, что сейчас вот-вот произойдёт то, о чём они потом ещё долго будут жалеть. К несчастью, в этот момент почти все занимались интенсивным перемешиванием собственных зелий, что не дало им мгновенно схватиться за палочки. Спустя всего несколько секунд раздалась неописуемая какофония выкрикиваемых заклинаний, и вокруг голов студентов начали возникать пузыри. Увы, эти секунды стали фатальными, однако никто об этом пока и не догадывался.

Профессор Снейп был один на весь класс. Он был подлым злыднем, но отнюдь не дураком. Правда, почему он с упорством достойным маньяка продолжал сажать за одну парту Невилла и Свити, оставалось загадкой. Он что, надеялся, что они аннигилируют от контакта или хотя бы растворят друг друга неудачным зельем? Или что, как в «маггловской лженауке» (как однажды выразился один из чистокровных слизеринцев постарше) математике, минус на минус даст плюс?

Те, у кого были наручные чехлы для палочек — Гарри, жеребёнки, Рон, Джинни и Гермиона — имели в этой ситуации неоспоримое преимущество — их палочки почти сразу оказались у них в руках. К несчастью, они также находились и намного ближе к источнику бедствия, что сводило на нет эту фору. Впрочем, особой разницы уже и не было — к тому времени последствия ошибки жеребёнки распространились на всех гриффиндорцев. Газ по своему действию оказался очень коварен: практически невидимый, лишь едва-едва зеленоватый, без запаха и очень текучий, он с угрожающей скоростью распространялся по комнате. Слизеринцам повезло: они находились достаточно далеко от Свити Белль, чтобы всем удалось избежать проблем, хотя никто из них и не двинулся с места — два предыдущих случая научили их, что ломиться к двери — не лучшая идея, и что попытка покинуть класс с такой же вероятностью может навредить, как и спасти. Лучше просто подождать и посмотреть, что из этого выйдет и чем всё закончится. Конечно же, предварительно наложив на себя чары головного пузыря. Ну, и чары щита, у кого они получились.

К сожалению, гриффиндорцам времени на наложение чар не хватило. Сидели бы они подальше от стола Свити, то может быть, а так — просто не успели. Дело в том, что поначалу никто и не заметил, что зелье уже успело их поразить. Все они подумали, что успели отреагировать вовремя и не пострадали. Только когда и гриффиндорцы, и слизеринцы начали уже расслабляться, думая, что это была ложная тревога и они в безопасности, зелье проявило свою коварную сущность.

— Чего? — воскликнула Свити Белль, заметив их реакцию, притом продолжая мешать своё варево не в ту сторону.

— Ты мешаешь не в том направлении, а этого зелёного дыма там и вовсе не должно быть, — сказал Гарри, всё ещё думая, что ему удалось избежать воздействия Великого Супа, который она наварила на этот раз.

Секунду спустя Гарри нахмурился — он был уверен, что, когда впервые посмотрел, туман над котлом был синим. Свити же замерла, наблюдая за тем, как профессор Снейп медленно и вальяжно подходит к её столу с издевательской ухмылкой.

— Что на этот раз ты сотворила, безмозглая тупица?! — произнёс он низким и тягучим голосом так, что это скорее выглядело пародией на его обычную манеру говорить.

Мантия профессора, когда он остановился и повернулся к превращённой единорожке, медленно и плавно колыхалась вокруг его долговязой фигуры. Для мантии это был какой-то новый и довольно странный эффект. Наблюдая за происходящим, Гарри хмурился всё сильнее. Тем временем мастер-зельевар почему-то очень долго рассматривал котёл Свити и лишь потом неторопливо наложил на него чары стазиса.

Вот теперь Гарри и правда понял, что дело плохо. Когда что-то шло не так, профессор Снейп всегда нёсся к столу Свити Белль и Невилла как метеор, и его мантия при этом угрожающе развевалась, словно крылья чудовищного нетопыря. Он никогда не двигался прогулочным шагом. Его движения палочкой при наложении заклинаний всегда были быстрыми и точными, а не как сейчас — медленными, словно профессор махал руками под водой. Даже в обычное время его патрулирование меж рядами столов всегда было быстрым, пусть со стороны казалось, что профессор никуда не торопится. Однако сейчас Снейп двигался словно замороженный.

А ещё, разговаривая с учениками, он никогда не растягивал слова и не делал между ними длинных многозначительных пауз, даже когда со свойственным ему сарказмом кого-то в фигуральном смысле размазывал по полу.

Гарри хмуро огляделся. Остальные гриффиндорцы внимательно следили за своими зельями, тщательно мешая их, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание этой подземной летучей мыши. Многие из них тоже хмурились. А вот слизеринцы, казалось, почти не двигались, внимательно за ними наблюдая. Правда, некоторые из них всё же зашевелились в тщетной надежде, что короткая пауза не успела окончательно испортить их попытку приготовить сегодняшнее зелье, но все они двигались медленно, словно неуверенные, что же им теперь предпринять. Судя по тому, как неторопливо слизеринцы помешивали варево в своих котлах, Гарри уверился в том, что зелья, сваренные ими сегодня, можно будет смело выливать в унитаз… или как там от них избавлялся профессор Снейп.

Переведя взгляд на собственный котёл, мальчик заметил, что, пока правой рукой он орудовал палочкой, левая продолжала помешивать жидкость… которая, закрутившись тугой воронкой, уже была готова выплеснуться через край. Гарри мгновенно прекратил мешать — и теперь ошарашено наблюдал, как стремительный водоворот начал очень неспешно опадать, быстро меняя цвет с красного, каким оно и должно было быть согласно рецепту, на нечто розовое.

— Вот чёрт! — услышал он восклицание Гермионы.

Взглянув, Гарри обнаружил, что её зелье тоже стало розовым. Гермиона же растеряно хлопнула себя по бёдрам — палочка для перемешивания так и осталась в котле.

— Я уверена, что мешала не слишком быстро! — воскликнула девочка.

Буквально через мгновение уже все уставились на свои зелья цвета боков Пинки Пай («Это фуксия!!!»). По крайней мере, гриффиндорцы. Большинство же слизеринцев так и продолжали таращиться на профессора, отходящего от котла Свити Белль и продолжавшего на чём свет стоит чихвостить её за криворукость. Очень неторопливо.

Вот тогда гриффиндорцы-первоклашки и поняли, что странный зелёный туман, распространившийся по кабинету, оказался своеобразным летучим зельем ускорения, действуя на тех, кто его вдохнул. И это не слизеринцы с профессором слишком медленно двигались — это Гарри и остальные грифы стали намного быстрее.

После нескольких секунд замешательства и попыток не смеяться над комично медленными движениями профессора — увы, безуспешных — гриффиндорцы дружно вышли за дверь и направились на встречу с мадам Помфри. Слизеринцы медленно потянулись за ними, всё больше отставая с каждым шагом.

Когда дети достигли больничного крыла, Гермиона, поняв, что им, по всей видимости, потребуется целая вечность, чтобы объяснить медиведьме причину произошедшего, быстро вытащила бумагу и, стремительно водя пером по листу, описала что с ними приключилось. Перехватив хозяйку на полпути между дверями и её кабинетом, она сунула записку той в руку. Юная ведьма не желала ждать, пока пожилая целительница медленно подойдёт к ним.

Гриффиндорцы собрались вокруг медиведьмы, ожидая, пока она закончит читать и неторопливо скомандует им, что, по её мнению, детям следует делать дальше. Собственно, это она и сделала, направив их всех в один из углов больничного помещения.

Гарри уселся на край кровати — остальные гриффиндорцы сидели или стояли рядом — и уныло вздохнул. Мало того, что они снова потеряли баллы, так ещё и мадам Помфри тратит целую вечность на сканирование каждого гриффиндорца. Конечно, это была не её вина, а их ускоренное восприятие времени. Обычно быстрая и ловкая медиведьма двигалась, по мнению гриффиндорцев, со скоростью улитки.

Тут, наконец, начали прибывать слизеринцы.

Гермиона, которая за предыдущие посещения этого места уже и так наполовину разобралась, как накладываются диагностические чары, теперь уже в пятый раз наблюдала в замедленном режиме за тем, как Помфри это делает.

— Круто, — сказал Гарри, наблюдая за тем, как в замедленном темпе струится магия.

— Можно посмотреть? — заинтересовалась Гермиона.

Что ж, он дал ей свои очки.

— Ого! Вот это да! — воскликнула девочка и задумчиво посмотрела на Гарри. Затем повернулась, чтобы снова посмотреть на движения медсестры. — Посмотрим, — сказала Гермиона с улыбкой и, подняв палочку, стала подражать движениям Поппи Помфри, повторяя увиденное заклинание.

За то время, которое потребовалось мадам Помфри, чтобы обследовать одного ученика, Гермионе удалось обследовать аж троих.

Перейдя к следующему пострадавшему, мадам Помфри удивлённо замерла, когда тот вручил ей заполненную карточку осмотра. Наложив чары ещё раз и убедившись, что информация верна, она повернулась к юному гению из стана ведьм.

— Пять баллов Гриффиндору, — протянула медиведьма, собирая бумаги.

Детям пришлось подождать ещё не меньше получаса субъективного времени, дожидаясь, пока мадам Помфри, быстро просмотрев бумаги, вынесет свой вердикт.

— Ничего страшного с вами не случилось. Вы все в полном порядке, просто двигаетесь немного быстрее. Микл! Если эти студенты через пару часов пожалуются на голод, а действие зелья всё ещё не прекратится, принеси им перекусить и по стакану тыквенного сока.

Гарри подумал, что наблюдать за тем, как домовой эльф нетерпеливо кивает, отчего его огромные уши хлопают в замедленном темпе, оказалось довольно забавно. А вот что было совсем не забавно, так это прийти в Большой зал на обед и обнаружить, что столы пусты. Обычно нужно было немного подождать, ну пять или десять минут, максимум пятнадцать, прежде чем подойдут отставшие ученики и столы начнут заполняться. На этот раз им пришлось ждать почти двадцать мучительных минут, которые, по ощущениям, длились не меньше часа.

Этот случай стал одним из тех, когда секундная стрелка на часах прямо-таки ползёт по циферблату! За каждую секунду, отсчитанную ленивой стрелкой, Гарри мог трижды сказать «тысяча чертей»!

К счастью, гриффиндорцы-первоклашки потратили это время с пользой, обсуждая, чем стоит заняться до конца дня. Судя по всему, действие зелья продлится ещё не менее часа — до сих пор все последствия происшествий с зельями, случайно сваренными Свити Белль, длились, по крайней мере, до ужина — то есть не меньше пяти часов. А в текущем состоянии для гриффиндорцев по ощущениям пройдёт целый день, а то и больше. А это значит, что у них будет предостаточно времени и для выполнения своих домашних заданий, и для всего остального.

Скуталу предложила Свити составить новый список занятий для поиска кьютимарок и широко улыбнулась остальным троим. Когда Гарри поведал гриффиндорцам, чего, собственно, эти «меткоискатели» хотят, те разделились на два лагеря: тех, кто ни за какие коврижки не хотел становиться охотником на пауков — Рон и несколько девчонок, — и тех, кто тут же захотел увидеть, в какой хаос это выльется.

В результате одного только последовавшего за этим лесного пожара было более чем достаточно, чтобы заслужить долгую головомойку от профессора Макгонагалл. Более того, пожар сопровождался ещё и шлейфом разрушений, протянувшимся через лес, частичным уничтожением кладовой в замке и «маленьким» акромантулом в метр ростом, в панике пытающимся зарыться сквозь каменный пол подземелья — притом, что в нормальных условиях акромантулы себе нор не рыли — и вторым таким же «малышом», отчаянно пытавшимся спрятаться от детей в теплице, за спиной профессора Спраут. В происшествие оказались вовлечены не только Хагрид, но и все четверо глав факультетов. И каждый в свою очередь от души отчитал сорванцов — хоть и по абсолютно разным поводам.

В результате затея «Меткоискатели — охотники на пауков» привела к тому, что вся гриффиндорская рать оказалась заперта в общежитии на все выходные и отделалась неделей отработок. Даже еду им приносили домовые эльфы. Жеребёнки, правда, ничуть не приунывшие, исходя из нанесённого на этот раз ущерба и богатого опыта наказаний за подобные выходки дома, заверили всех, что они ещё легко отделались — «Всего-то выходные посидим дома и неделя отработок у Филча», как заявила Скуталу. И хотя мистер Филч и являлся крайне неприятным типом, но все его наказания свелись к обычной уборке замка, что Гарри и эквестрийки считали вполне нормальным. Они показали друзьям несколько трюков, которым успели научиться у себя дома — пусть уборка и не стала от этого веселее или интереснее, но теперь хотя бы продвигалась куда быстрее.

Больше всего жеребёнки расстроились из-за того, что даже после этого полуденного акта меткоискательства они так и не получили никаких кьютимарок. С другой стороны, директор дал членам гриффиндорской команды по квиддичу отдельное разрешение тренироваться вместе с остальной командой в субботу — если, конечно, к тому моменту действие зелья закончится.

Тем временем акромантулы внезапно обнаружили у себя способность очень быстро убегать при виде крошечных лошадей странного цвета, сопровождаемых ведьмами и магами. А позже, после некоторого размышления, они решили, что так стоит поступать, даже если эти лошадки окажутся одни. Особенно, если те будут одни. Бедные членистоногие с трудом могли поверить в то, что такие маленькие существа оказались способны непреднамеренно причинить столько разрушений, что даже маги и ведьмы, как заметили пауки, пришли в ужас.

Решение перенести своё гнездо подальше — как минимум на несколько миль — вглубь леса, чтобы избежать подобных инцидентов в будущем, было единодушным. Великое переселение народа свершилось в тот же день, ещё до наступления темноты. Ходили даже разговоры о том, чтобы замаскировать гнездо цветной паутиной в тон окружающей местности вместо обычной белой, чтобы его нельзя было заметить сверху — откуда они могли знать, что лошади, оказывается, умеют летать?! Или могут быть настолько быстрыми, что даже паукам будет сложно уследить за этими маленькими монстрами? Да, они решили, что уйти подальше от такого кошмара — это более чем разумный шаг.

Кентавры, привлечённые взрывами, криками и громким шумом, подслушали паучьи разговоры и передали услышанное директору. Да, эти новые говорящие пони были интересны, но кентавры не любили магов и хотели, чтобы их оставили в покое. К сожалению, они знали, что, если не проинформируют директора о том, что происходит, то он сам отправит магов в лес, чтобы разобраться с происходящими там событиями. Поэтому, дабы предотвратить нежелательный визит, кентавры решили действовать превентивно.

Много, много позже магглорожденные, находившиеся в тот момент в замке, вспомнят этот день и поймут, что пони, несмотря на то что выглядят скорее как добыча, являются доминирующим видом в своём родном мире далеко не за большие и красивые глазки… ну, по крайней мере, не только за них.

К облегчению всех первоклашек, ускоряющее зелье начало выдыхаться прямо посреди долгой и нудной нотации, которую профессор Макгонагалл читала им вечером того же дня. Это произошло незадолго до ужина — видимо, уже третьего «капитального» приёма пищи за день — перекусы и сон между ними дети уже не считали. Когда вас песочат словно в замедленной съёмке, и вам приходится делать вид, что вам та-ак жаль и очень-очень стыдно, слушать эту тягомотину становится сущим мучением. Тем более, что мимика и жесты преподавателя в замедленном темпе выглядели настолько смешными и забавными. При этом они отлично понимали, что с ними со всеми случится, если кто-то не выдержит и засмеётся.

А воспитательная работа всё продолжалась и продолжалась. Гарри решил, что только настоящий «cruciatus» может оказаться болезненнее, чем эта многочасовая (по субъективной оценке) обличительная речь, сопровождаемая взглядом, полным печалью сожаления и ожидания извинений. Даже просто подавить в себе желание поёрзать на месте оказалось той ещё внутренней борьбой. Ещё до того, как действие зелья закончилось, Гарри начал всерьёз переживать, что выражение вины и раскаяния отпечатается на его лице до конца жизни. Но как только действие неведомого снадобья иссякло, так и нравоучительная лекция, к огромному облегчению, как-то незаметно закончилась. Мальчику оставалось лишь надеяться, что он достаточно умело скрыл своё облегчение.

Ну, как закончилось — среди них всё ещё оставались те, кого приходилось просить не торопиться, хоть они на самом деле никуда и не спешили.

Мистер Филч тем же вечером оказался очень удивлён трудолюбием первоклашек при отработке наказания. Старик определённо не ожидал ни того, что они устроят между собой соревнование, ни того, насколько чистым станет помещение после их работы, ни того, что всё это негодники смогут провернуть за столь короткий срок. Старый сквиб почувствовал укол беспокойства, почему-то вспомнив тех четырёх шалопаев, что были вечными завсегдатаями его отработок лет десять назад. Как же их звали? Вроде «мародёры» или как-то так.

Когда Филч пробормотал это вслух, сказанное тут же привлекло внимание Гарри — он уже слышал это слово, брошенное вскользь близнецами.

И да, профессор Макгонагалл в очередной раз разослала письма принцессе Твайлайт и родителям остальных ввязавшихся в «меткоискательство» учеников.

Гермиона была счастлива использовать время вынужденного заточения в общежитии, чтобы «наверстать упущенное» в чтении. Последние недели, заполненные исследованием замка и поиском кьютимарок, сильно мешали это делать, что очень огорчало юную Грейнджер. К счастью, теперь она умела погружаться в книгу с головой… в прямом смысле этого слова.

Одноклассники девочки воспользовались картинами, чтобы незаметно разбрестись по замку. Некоторые портреты оказались рады помочь им скрыться на своих полотнах и даже согласились составить компанию в этой своеобразной прогулке.

В конечном итоге вечером, уже после ужина, в гостиной Гриффиндора появились три новых правила.

7в) Студентам-анимагам запрещено использовать привлекательность своего анимагического облика в целях убеждения сотрудников школы сделать что-то за них или освободить их от работ, заданий или наказаний.

7г) Анимагам запрещено призывать других анимагов к подрывной деятельности.

8) Ученикам запрещено играть с опасными животными в школьных коридорах.

8а) или на лестницах,

8б) или в классных комнатах, за исключением случаев присутствия и прямого наблюдения со стороны квалифицированного сотрудника школы.

8в) В рамках данного правила Хагрид НЕ является квалифицированным сотрудником.

8г) или в общежитии,

8д) или в чуланах для мётел, даже если они увеличены,

8е) или школьных сундуках, даже если на них наложено заклинание незримого расширения,

8ж) или прилегающих территориях вокруг Хогвартса,

8з) или в озере (за исключением кальмара Геральда).

9. Студентам запрещено охотиться на пауков или пытаться ловить их в Запретном лесу в надежде получить Знак отличия «Охотника на пауков». Или для самостоятельного производства шёлка акромантулов. Или по любой другой причине.

Одним из непредвиденных последствий их сверхдлинной пятницы было то, что все домашние задания были выполнены — ещё тогда первоклассники сделали их просто со скуки.

–=W=–

— Дорогая, я дома! — крикнул Кастор, заходя домой.

Ответом ему стала тишина, если не считать тупых ударов, раздающихся со стороны кухни.

Озадаченный, он пошёл по направлению звука и очень быстро оказался на кухне. При виде живой и здоровой супруги Кастор испытал огромное облегчение. Впрочем, судя по её внешнему виду, она была чем-то явно разозлена, и, похоже, именно он являлся причиной раздражения. Во всяком случае стоящая за кухонной стойкой женщина бросила на мужа всего один мрачный многообещающий взгляд, после чего вновь как ни в чём не бывало продолжила приготовление ужина, не проронив при этом ни звука.

Сирл тихо вздохнул, подошёл к ней сзади и обнял за талию.

— Что случилось, лапушка?

И вновь ответом была лишь тишина, только удары колотушки стали более агрессивными — кажется, сегодняшнее картофельное пюре будет выглядеть особенно подавленным…

Он поцеловал её в шею, и женщина остановилась было на мгновение, но затем продолжила изливать свой гнев на ни в чём не повинное кушанье в миске. Кастор вздохнул и отступил. Жена продолжала игнорировать его, время от времени одаривая мужа обвиняющими взглядами в духе «как ты мог так со мной поступить?!»

Мужчина огляделся в поисках возможного объяснения, и как только его взгляд упал на обеденный стол, тут же стала понятна причина разразившейся бури. Утренняя газета лежала на своём обычном месте. Больше никаких подсказок не требовалось.

— Извини, дорогая, но я честно пытался рассказать тебе, что работаю с инопланетянами. И не виноват, что ты мне не поверила.

От этих слов тишина стала ещё более зловещей. Упс, похоже, он сказал совсем не то, что нужно.

Кастор нахмурился, а затем улыбнулся: у него имелась безупречная индульгенция на все случаи жизни. Вернее даже три индульгенции. Быстро сходив к своему пальто, он вернулся на кухню с несколькими тиснёными золотом бумажками размером с фунтовую банкноту.

— А вот посмотри, что у меня тут? Это VIP-билеты на бал, который состоится на следующей неделе… — сказал мужчина, подойдя сзади и помахав перед носом жены веером бумажек.

Супруга вновь замерла, но теперь все её внимание было приковано к билетам, на которых вполне ясно читалось, что это приглашение на бал, устраиваемый в честь открытия нового здания посольства Эквестрии для всех членов семьи. При виде трёх сияющих золотом надписей женщина поражённо ахнула. Да, временами они выбирались на балы и танцы или даже просто на вечеринки к друзьям.

Но это! Это будет самое важное общественное событие года. Гвоздь сезона! Событие, попасть на которое она могла только во сне. И вот, теперь она там будет!

–=W=–

Тем же вечером Кастор, второпях ополоснувшийся в душе, едва не опоздал на встречу с сэром Уокером и сэром Макколлом в доме номер 10 по Даунинг-стрит. Он прибыл самую малость раньше премьер-министра и министров внутренних и иностранных дел, собравшихся, чтобы ознакомиться с еженедельным отчётом о деятельности эквестрийцев и их ответными реакциями на происходящее.

Несмотря на предупреждение Твайлайт, чейнджлинга так нигде и не засекли. Тщательная проверка видеозаписей наружного наблюдения за «Дырявым котлом» также не дала ничего необычного… если только существо не приняло вид кого-то из магов или ведьм где-то за пределами поля зрения камер. В любом случае существо всё также оставалось на свободе, и всё, что они могли сделать, это ждать.

Принцесса, как и обещала, прислала первую партию рунных пластин с драгоценными камнями, и теперь дом номер десять и наиболее важные правительственные объекты были защищены от проникновения. Министров заверили, что на второстепенных объектах процесс идёт по плану, и если повезёт, то до конца месяца все важные правительственные объекты окажутся прикрыты.

Они надеялись, что так и будет, но всё же решили приберечь остатки металлических пластин с рунами до тех пор, пока существо не будет обнаружено. Таким образом, при первых признаках проблемы они смогут использовать их там, где будет необходимо. В конце концов будет очень глупо, если они натыкают эти пластины по всяким второстепенным объектам, а потом вдруг обнаружат, что существо проникло, например, на верфь военно-морского флота, и у них не останется возможности хоть чем-то защитить этот район.

Наконец, подтянулись опоздавшие участники собрания. После того как с приветствиями было покончено, Кастор встал.

— Дела с эквестрийцами идут неплохо. Твайлайт по-прежнему извиняется за то, что они допустили проникновение чейнджлинга, и говорит мне, что, насколько она может судить, существо пока никак себя не проявило ни в их мире, ни в нашем. Я внимательно слежу за тем, как развиваются события. В тот же день что и нас, принцесса предупредила председателя Визенгамота, но тот не упоминал, что видел или слышал что-то подобное, хоть и обещал сообщить ей, как только они обнаружат существо в любом из своих владений. В общем-то, она дала ему те же руны и технологию обнаружения чейнджлингов, что и нам, и точно знает, что маги установили их в замке. Но насколько далеко они продвинулись в остальных местах — неизвестно, — вздохнув, добавил штаб-сержант.

— Нам удалось установить эти разоблачающие пластины на зданиях по соседству с Дырявым котлом, — прервал доклад Кастора сэр Уокер. — Мы надеемся, что они сработают, если существо подойдёт достаточно близко, — пояснил он премьер-министру. — Также мы планируем послать одного из наших агентов установить их поздно ночью прямо у самых дверей бара. Возможно, нам всё же удастся захватить эту тварь, если она войдёт в здание или станет из него выходить, — добавил он, покачав головой.

— Мы добились немалых успехов в поиске людей, обладающих талантами в использовании новой энергии, — улыбнувшись, продолжил сэр Уокер. Присутствующие прекрасно знали, что данным эвфемизмом было решено называть магию. — Нам удалось выявить, как минимум, пять десятков военнослужащих, и все они были переведены в категорию специалистов по особым технологиям. С присвоением офицерских званий, разумеется. Правда, на данный момент проверено не более половины состоящего на службе личного состава, — тут улыбка министра стала кислой. — Буквально все командиры указанных военнослужащих всячески саботировали процесс перевода, не желая расставаться со столь отличными специалистами. В биографиях всех этих счастливчиков имеется одна общая черта — отсутствие свидетельства о среднем образовании, что наводит на определённые мысли. Кстати, большинство обнаруженных с радостью готовы помочь нам в наших начинаниях. Собеседования показали, что все они — выпускники Хогвартса. К сожалению, а в нашем случае — к счастью, все эти бедняги не могли найти работу в магическом мире по причине своего нечистокровного или хотя бы смешанного происхождения, в результате чего вернулись в наш более приземлённый мир, лишь бы не умереть с голоду.

Мы также обнаружили около сотни людей с талантом не столь развитым — примерно, как у нашего Кастора. Они тоже вошли в корпорацию «Особые технологии» на рядовые должности. У них недостаточно таланта, чтобы действительно как-то манипулировать энергией, но они могут без труда обнаруживать передовые технологические объекты и места, закрытые от внимания этими технологиями. Именно они управляют камерами и помогают нам следить за магами.

Совещание отвлеклось от первоначальной повестки, и они потратили почти полчаса на обсуждение того, как интегрировать людей из «Особых технологий» в свои планы.

— Я уже видел новый купол, закрывающий эквестрийскую сторону портала, — продолжил Кастор. — Выглядит внушительно и непроницаемо. Они оснастили его большим вращающимся шлюзом-тамбуром между внешней зоной и непосредственно самим порталом. Стены нового сооружения толщиной более тридцати сантиметров, сложены из прозрачных, словно хрусталь, блоков, — Кастор вынул из папки несколько фотографий и раздал их. — Как видите, сквозь купол можно прекрасно наблюдать за тем, что происходит вокруг дерева. Я не понимаю, как что-то могло проскользнуть незамеченным при такой видимости и освещении как там, — вздохнул сержант. — Более того, за порталом и обстановкой вокруг постоянно следят несколько охранников. Вы уже видели изображения купола, который они построили над деревом с нашей стороны портала, так вот его стены не менее толстые. Хоть я не вполне уверен, правда это или нет, но Твайлайт заявила, что даже дракон не сможет их пробить. Полагаю, что если исходить из наших реалий, это означает, что в них может врезаться реактивный самолёт, при этом стены останутся невредимыми.

Остальные удивлённо подняли брови, но кивнули.

— Учитывая наличие этих двух барьеров, сомневаюсь, что в будущем нам снова придётся беспокоиться о каких-либо существах, способных проникнуть оттуда сюда. — Кастор сделал паузу, затем продолжил: — Я озвучил в беседе с Твайлайт наши опасения по поводу перекрёстного заражения, и через несколько дней после разговора Твайлайт сообщила, что задействовала технологию, которая стерилизует все материалы, доставляемые через портал, — он поднял глаза и улыбнулся. — Короче говоря, никаких проблем со штаммом «Андромеда»[1] нет и не предвидится — ни с той, ни с этой стороны портала.

Кастор многозначительно посмотрел на папку, лежащую перед премьер-министром.

— В ваших папках находится лист с руной. Твайлайт полагает, что мы можем наносить её на стены в наших больницах и машинах скорой помощи для борьбы с инфекциями и тому подобными вещами. Она добавила несколько модификаций для размещения на инструментах и оборудовании, а также такие, которые можно нашивать на больничную одежду. Думаю, — добавил Кастор с улыбкой, — что мы можем, например, сделать эту руну официальной печатью государственной лаборатории, отвечающей за сертификацию одежды на факт огнестойкости и устойчивости к микробам. Ну и чтобы такая нашивка обязательно наносилась на всю больничную одежду и бельё.

## 87. Замыслы и планы

— Но я совершенно уверен, что одна технология точно понадобится любому, кто оказывает пострадавшим первую помощь: стазисные руны, — широко улыбнулся Кастор, продолжая доклад. — Полагаю, военных они тоже заинтересуют, — добавил он, кивнув министру иностранных дел. — Их надо всего лишь нарисовать у кого-то на груди, и все его жизненные функции практически замирают, — ухмылка бывшего инспектора стала шире. — Теперь пациенты больше не будут умирать на месте аварии или по дороге в больницу. Более того, если нанести руны достаточно быстро, можно даже предотвратить смерть от инфаркта или разрыва артерии, даже если после этого понадобится час, чтобы доставить пострадавшего в больницу — все процессы в организме просто останавливаются!

Наши ведущие специалисты полагают, — продолжил штаб-сержант, — что мы вполне сможем замаскировать руны стазиса под видом одной из частей сборного устройства, которое активируется только тогда, когда будет соединено на пострадавшем в единое целое. Специальное заклинание приклеивания будет удерживать его в плотном контакте с телом до тех пор, пока устройство не будет отключено. Надеюсь, это позволит адекватно замаскировать действие заклинания под что-то высокотехнологичное.

Кастор прочистил горло.

— На этой неделе мы первый раз попробовали вылечить группу людей с ампутированными конечностями в местной больнице в Литтл Уингинге. К сожалению, лекарства подействовали только на тех, у кого присутствует врождённый… талант. Однако технология, — выделил он голосом слово, под которым подразумевал руны и заклинания, о чём знали все присутствовавшие, — всё равно работает, пусть и медленнее, чем на другой стороне портала. Закономерность возникновения этой разницы пока ещё не установлена, но её исследования уже ведутся. По всей видимости, в Эквестрии вполне достаточно фоновой энергии, чтобы подпитывать действие лекарств, не полагаясь на субъект излечения, но на нашей стороне всё совсем не так. Впрочем, у некоторых людей всё же есть запас этой энергии, чтобы помочь лекарствам работать, хотя её уровень настолько мал, что их нельзя назвать даже сквибами.

Твайлайт пообещала разобраться с этим вопросом и думает, что сможет зачаровать небольшие драгоценные камни для подпитки лекарств энергией на нашей стороне. Пациент должен будет либо глотать их вместе с лекарством, либо носить на теле рядом с поражённым участком, допустим, под видом устройства от пролежней и застоев. Пока ничего конкретного она сказать не может, но уверена, что нечто подобное вполне можно сделать.

Со всеми этими восстановлениями конечностей, рунами и лекарствами, что есть у наших гостей, размеры большинства больниц и реабилитационных центров можно будет сократить вдвое, а то и больше, да и койко-места в каждом случае будут освобождаться быстрее. По-моему, единственное, чего за всё это время не упоминала принцесса, — это лекарства от старости!

Прозвучавший доклад явно пришёлся Министру внутренних дел по душе.

— Это значительно сократит наши бюджетные расходы на здравоохранение без ущерба качеству услуг! — радостно воскликнул он во время обсуждения услышанного.

Однако сэр Уокер прервал его радостное словоизвержение, достав из портфеля какую-то папку и вытащив из неё несколько фотографий.

— Нам стоит из-за этого беспокоиться?

На фотографиях была запечатлена разбросанная неподалёку от старинного замка серия очагов небольших пожаров общей площадью около акра. Замок и пожарище соединяла явно заметная полоса разрушений, словно от небольшого торнадо. Неподалёку от горящей области можно было обнаружить медленно зарастающие следы, оставшиеся после того как принцесса Луна захватила василиска (Твайлайт призналась в участии эквестрийцев в этом происшествии, когда Кастор продемонстрировал ей фотографии местности).

— Я так не думаю, — неуверенно сказал Кастор. — Но я покажу эти фотографии принцессе Твайлайт и посмотрю, знает ли она что-нибудь об этом.

— Бурная реакция на открытие посольства Эквестрии не прекращается до сих пор, — продолжил министр иностранных дел, достопочтенный Дуглас Хёрд, кивнув Кастору. — После первоначальной неразберихи — многие СМИ обвинили нас в том, что мы выпустили газетную утку в качестве розыгрыша на Хэллоуин — в новость поверили, и многие иностранные правительства сейчас пребывают в состоянии шока. Большинство из них постепенно принимают реальность происходящего, хотя среди наиболее радикальных группировок разразился своеобразный скандал. Похоже, они разделились на два лагеря: одни обвиняют нас в мошенничестве, другие же обвиняют в содействии вторжению. Основную массу этих групп составляют наши враги. Наши союзники также выражают некоторое неудовольствие тем, что их так долго держали в неведении. Они заявили, что с ними нужно было немедленно проконсультироваться. Особенно на этом настаивают янки, — все присутствующие посмеялись над его словами. — Однако в частном порядке они признают, что поступили бы точно так же, так что это не особо повлияет на наши отношения.

— Да, глава местной резидентуры ЦРУ оказался очень расстроен тем, что никто из его людей так ничего и не узнал о портале до официального объявления, — вставил сэр Макколл. — Я был почти уверен, что хоть один из наших перевозбуждённых учёных ляпнет во всеуслышание, над чем они работают, но, очевидно, этого не произошло, — министр откинулся назад, улыбаясь. — Похоже, столь внезапное раскрытие общественности правды об эквестрийцах даст учёным возможность опубликовать свои результаты и устранит поводы для любого недовольства раньше, чем оно успеет выплеснуться через край.

— Коммунисты, как русские, так и китайские, крайне возмущены тем, что им не сообщили о портале заранее, — продолжил Хёрд. — Как вы знаете, они во весь голос осуждали наше империалистическое высокомерие за то, что мы не рассказали им о таком важном событии… Ну, как только прекратили обвинять нас в распространении дезинформации и лжи по всему миру. Они требуют немедленного и полного доступа, естественно, отказываясь признавать, что на нашем месте поступили бы точно так же. Учитывая то, как сейчас идут дела в Советском Союзе, я подозреваю, что вся эта шумиха — всего лишь попытка отдельных бюрократов усидеть в своих креслах, — добавил министр поморщившись.

— Насколько мне известно, китайцы очень недовольны своими агентами, — снова заговорил сэр Макколл. — В результате в их отделе внешней разведки произошло множество понижений и перестановок. Несколько «случайных утечек информации» неплохо напустили тумана и ввели их в заблуждение, — ехидно ухмыльнулся глава ведомства.

— Тем не менее все заинтересованные группы с нетерпением ждут переговоров с эквестрийцами по торговым вопросам и выразили своё требование, чтобы мы не вмешивались в их отношения, — перехватил нить разговора министр иностранных дел. — По этому поводу мы высказали эквестрийцам свои опасения. Посол Блюблад сообщил мне, что у него и так довольно плотный график переговоров на следующий месяц. К счастью, благодаря тому что мы ранее благосклонно приняли их обращение и не отказывали в просьбах, посол Блюблад пошёл мне навстречу и заверил, что в ближайшем будущем ни одно другое правительство не получит информацию о реальной природе технологии и её источника энергии. Торговля будет ограничена товарами, не имеющими прямого отношения к «новым технологиям». Полагаю, китайцы и русские будут немало шокированы из-за того, что эквестрийцы основное своё внимание сосредотачивают на искусстве, музыке и театре, а не на технических вопросах, — усмехнулся он.

Что же насчёт магов… даже не представляю, как они на это всё прореагируют, — добавил министр, глубоко вздохнув. — Я не уверен, что они вообще это заметили. В «Ежедневном пророке» вообще ни слова о случившемся событии. Так что, либо они не знают, либо им всё равно.

— Ни один из «подозреваемых» портретов пока не отреагировал, — сообщил премьер. — Хоть портрет в моём кабинете снова и снова возвращается со склада на своё место, однако больше никто не сообщает о том, чтобы на место вернулась хоть одна из тех картин, которые мы поснимали в других местах. Так что я не думаю, что маги начали подозревать, будто мы раскрыли их шпионскую сеть. Теперь, когда мы разместили полотна в закрытых для широкой публики местах, где люди и так знают, что нужно держать язык за зубами, нам не нужно беспокоиться, что маги услышат разговоры, которые слышать им совсем не следует. В любом случае все разговоры об эквестрийцах ведутся либо в полностью очищенных и проверенных конференц-залах, либо во время моих поездок. Чтобы отвлечь магов, в нескольких конференц-залах разрешено вести приватные беседы, не связанные с Эквестрией. А благодаря регулярным проверкам специалистов по «специальным технологиям» нам больше не придётся волноваться, что они подкинут нам какую-нибудь подлянку в будущем.

— Я ожидаю, что вне зависимости от вопросов магии, иностранная активность возрастёт, — взял слово сэр Уокер. — Слишком много людей интересуется эквестрийцами. Я уже приказал военным более явным образом обозначить своё присутствие вокруг посольства, чтобы предотвратить любое насилие.

Обсуждение всех связанных проблем продолжилось до поздней ночи.

–=W=–

Альбус осторожно поставил чашку на стол.

— Спасибо, что согласился встретиться со мной прямо сегодня, Корнелиус.

Дамблдор окинул взглядом удобную гостиную, отмечая, что миссис Фадж уже успела выйти из комнаты.

— Всё в порядке, Альбус, — напыщенно сказал Фадж. — Я всегда доступен для кого-то вашего уровня. Полагаю дело, что привело вас ко мне сегодня, в воскресный день, стоит того, чтобы тратить на него бесценные часы отдыха, которых, если честно, мне так не хватает, — с видом мученика сообщил удобно устроившийся в мягком кресле министр магии.

Откровенно говоря, этим утром он маялся от безделья. Его одежда — ярко-зелёный жакет, аккуратная белая рубашка и тёмно-зелёные брюки — явно не соответствовала тщательно культивируемому образу вечно занятого управленца. Впрочем, сейчас министру не слишком удавалось сохранять деланное спокойствие — неспособность усидеть на одном месте выдавала его нервозность. Директор Хогвартса почти никогда не навещал его в приватной обстановке. С одной стороны это льстило, с другой вызывало тревогу.

Альбус мягко улыбнулся и погладил свою бороду, откинувшись на спинку стула.

— Да. Действительно, — директор спокойно посмотрел на мага. — Прости, я не знаю, насколько ты уделяешь внимание происходящему в маггловском мире…

— Если это не касается нас, то почти не уделяю, — легкомысленно махнул рукой собеседник. — Не больше, чем любой другой маг на моем месте, — добавил он, попытавшись небрежно пожать плечами.

Дамблдор понимающе кивнул.

— Что ж, значит, тебе стоит знать, что в мире магглов произошло кое-что весьма важное для всего Магического Мира.

Корнелиус приподнял брови.

— Магглы заявили, что вступили в контакт с инопланетной расой.

В ответ министр магии непонимающе уставился на него, затем снисходительно фыркнул:

— Чушь! Мы же прекрасно знаем, что за пределами Земли нет жизни!

— Да, разумеется, — кивнул Дамблдор. — Тем не менее, магглы настаивают на том, что с ними связались инопланетяне… которые пришли через портал.

— Портал? — нахмурился Корнелиус.

— Да, они заявляют, что инопланетяне, которые выглядят как самые обычные магглы, если не считать волос невероятных цветов, обнаружили портал в наш мир и, пройдя через него, установили с ними контакт.

Министр продолжал сверлить его недоверчивым взглядом.

— Пришельцы заявили, что их нынешний человеческий облик якобы вызван воздействием портала, но на самом деле у себя на родине они выглядят как… ну, скажем, маленькие разноцветные лошадки, скорее даже пони. Более того, они дали возможность магглам пройти через портал к себе домой, чтобы те сами смогли проверить правдивость их слов и сделать снимки. На маггловских фотографиях — это немагический аналог наших колдофото — всё выглядит так, будто их сделали где-то в Англии.

Дамблдор потратил довольно много времени, изучая картинки в газете и исследуя крупицы правды, которые он мог извлечь из многочисленных статей, что ему удалось отыскать в пятницу и субботу. На большинстве изображений была запечатлена территория вокруг портала с какими-то прилегающими постройками, видимыми сквозь кристаллический купол. На некоторых был виден яблоневый сад и лес перед ним. И не будь на снимках живых существ, можно было бы сказать, что они сделаны где-то на Земле.

Альбус сунул руку в карман мантии и вытащил газету, заранее сложенную так, чтобы сразу стала видна фотография пришельцев и леса на заднем плане.

— Они называют свой родной мир Эквус. Ну, а себя, соответственно, эквестрийцами.

Пока дородный маг таращился на цветные фотографии, Альбус добавил:

— Они пояснили, что использовали свои технологии, чтобы научиться говорить, читать и писать по-английски, и в результате слова их языка заменяются наиболее близкими английскими эквивалентами. Таким образом, их самоназвание переведено как наиболее близкий по контексту вариант, а не буквально.

Из своих исследований Альбус знал, что все примитивные магглы называли себя на своём собственном языке «люди», словом, звучание которого посторонние почему-то всегда считали названием их племён. Все остальные, не «люди», а из других племён, людьми не являлись по определению. Сплошная семантика.

Наконец, Корнелиус поднял голову и с некоторым испугом в голосе спросил:

— Это реально?

— По мнению магглов — абсолютно реально, — ответил Альбус и откинулся назад. — Магглы даже позволили этим «инопланетянам» построить официальное посольство для установления торговых отношений. Согласно статье, они уже успели поделиться некоторыми технологиями с магглами и продемонстрировали им такие достижения в медицине, что магглы то и дело говорят «как по волшебству», — директор кивнул в сторону газеты, которую министр всё ещё держал в руках.

При последнем слове Корнелиус резко вскинулся. Альбус медленно кивнул.

— Но инопланетяне постоянно и очень аккуратно поправляют их, говоря, что это просто технология, намного опережающая понимание магглов. Магглы даже привели в статье цитату одного из их писателей: «любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии».

Корнелиус долго смотрел на директора, нахмурив лоб.

— Неужели они и правда из другого мира? Это не розыгрыш или какая хитрая афера?

— А вот это вопрос на миллион галлеонов, — улыбнулся Альбус и погладил бороду. — С точки зрения магглов, инопланетяне и правда могут быть из другого измерения, а не из космоса, как они утверждают, — сказал Альбус, взмахнув рукой куда-то вверх. — Я нашёл такую точку зрения в одной статье, которую прочитал вчера, — сказал он, слегка ухмыльнувшись. — Но на самом деле дело обстоит немного сложнее. Нет, я не верю, что они из другого мира или другого измерения. Если ты перевернёшь газету на первую страницу, то поймёшь о чём я говорю.

Министр так и сделал — и, ахнув, в шоке уставился на директора.

— Так это же атланты!

— Да, они самые.

— Но они нарушают Статут секретности! — взвизгнул министр.

— Нет. Не нарушают.

Не ожидавший такого ответа, Корнелиус откинулся на спинку стула.

— Если ты внимательно прочитаешь статью, то увидишь, что они раз за разом повторяют: всё, что они делают, это результат применения их технологий. Заметь: «технологий». Они постоянно утверждают, что пришли из другого мира. Они используют свои анимагические облики только по ту сторону портала и утверждают, что это их природная внешность. Именно на портал они возлагают всю ответственность за то, что здесь они превратились в магглов. Другими словами, если бы ты вообще не знал о магии, то безоговорочно поверил бы им на слово, ну, что они инопланетяне. А будучи инопланетянами, если они и сделают что-то необъяснимое для магглов, то «пришельцы» всегда могут заявить, что это всего лишь их технология.

На самом деле они и правда очень хорошо замаскировались, — со вздохом признал директор. — Правда, работоспособной эта уловка стала лишь недавно. До Грин-де-Вальда магглы просто называли всё необъяснимое магией. Но сейчас? Когда так много изобретений, похожих на магические предметы? Они легко это примут.

— Но зачем? Что может быть такого у магглов, что могло бы заинтересовать мага или ведьму? — спросил всё ещё сбитый с толку министр.

Альбус пожал плечами и погладил бороду.

— Ну, как ты, несомненно, знаешь, у них на родине вообще нет магглов. И некоторые из маггловских изобретений им очень приглянулись. Знаешь, как ребёнку нравится новая игрушка, и он сразу же тянет её в рот — они хотят знать всё, что можно узнать о магглах.

Фадж недоверчиво посмотрел на Альбуса. Тот медленно покачал головой.

— Я сам этого не понимаю, — вздохнув, признал он. — Атлантов очень интересуют некоторые штуки, которые придумали магглы — всякие глупости типа телефона, телевидения, фильмов, самолётов и всего такого.

Фадж неуверенно кивнул.

— Хотя на первый взгляд и кажется, что они нарушили Статут секретности, — сказал директор, подавшись вперёд, — но на самом деле они этого не сделали. И нам нужно придумать стратегию, чтобы объяснить это представителям МКМ так, чтобы не привлечь к этому излишнего внимания. Или преподнести всё так, будто эквестрийцы нас одурачили.

— Что же делать? — жалобно спросил министр, раскачиваясь из стороны в сторону и нервно заламывая руки. — Что нам теперь делать?

Что ж, Альбус объяснил, что делать.

–=W=–

Подошла следующая пятница, и первоклашки наконец-то освободились от отработок и «домашнего ареста» в пределах гостиной. Сказать, что они с нетерпением ждали дня, когда смогут выйти на улицу — всё равно что ничего не сказать.

Гарри был рад, что сегодня Невиллу удалось выполнить задание по зельеварению, не расплавив котёл. Пусть цвет зелья и оказался красным, а не розовым, да и пахло оно беконом вместо протухших носков, все гриффиндорцы с радостью приняли полученное Невиллом «отвратительно» — это явно было лучше, чем предыдущий «тролль», и указывало на прогресс.

Свити Белль тоже получила от профессора Снейпа «отвратительно» — видимо, только на том основании, что она в кои-то веки не взорвала комнату или каким-то неведомым образом не превратила учеников в новые, необычные формы жизни, пусть даже её зелье было синим и пахло бананами.

Естественно, Гермиона и Эппл Блум получили «удовлетворительно» — эти двое быстро становились первоклассными специалистами по зельям.

Поскольку ничего страшного на первый взгляд не случилось, Гарри с гриффиндорцами почувствовали облегчение, и Рон озвучил общее настроение:

— Ну, хотя бы сегодня мы ни в кого не превратились! По крайней мере, теперь нам не нужно бояться, что завтра Гарри пропустит матч по квиддичу, — добавил он, сердито глянув на слизеринцев, их завтрашних противников.

Слизеринцы тоже были рады, что не подверглись очередной… неудаче на уроке зельеварения, но и разочарованы тем бесспорным фактом, что гриффиндорцы не оказались в невыгодном положении в преддверии завтрашней игры. Они-то надеялись, что если их соперник потеряет своего ловца, это гарантирует слизеринцам первое место по очкам. Но в целом признали, что мирно протекающие уроки зельеварения гораздо лучше сомнительной форы на матче. Даже Малфой на сей раз ничего не сказал, только многообещающе усмехнулся Гарри. Три жеребёнки пристально зыркнули на него в ответ, и тот поспешил со своими двумя парнями догнать остальных слизеринцев, успевших уйти вперёд.

В общем-то, жеребцы, предпочитающие кобылам других жеребцов, хотя и являлись в Эквестрии редкостью, но всё же встречались. Да, большинство кобыл приходили в отчаяние при виде двух (или больше) потенциально потерянных жеребцов, но признавали их выбор. С другой стороны, большинство таких жеребцов всё ещё можно было уговорить помочь с зачатием жеребёнка, если, конечно, достаточно их мотивировать на подобное действо, поэтому однополая любовь не являлась окончательной потерей для общества. Кроме того, не стоило забывать об обычной крепкой дружбе, потому ни одна кобыла никогда не стала бы высмеивать или критиковать ходящих вместе жеребцов, рискуя в результате расстроить их подружек.

Конечно, встречались исключения. В небольших городах и деревушках, где конкуренция и без того была намного острее, подобное поведение вызывало раздражение, а временами даже агрессию. Однако, учитывая соотношение жеребцов и кобыл на Земле почти один к одному, Гарри и жеребёнки сошлись во мнении, что здесь подобные пары или даже тройки не являются такой уж редкостью.

Вообще-то Гарри был немало поражён тем, что гриффиндорцам сегодня удалось без последствий выбраться из подземелий. Впрочем, благодаря всем этим бесконечным тренировкам его чары пузыря становились всё более эффективными — сейчас они действовали уже почти десять минут, прежде чем им требовалось обновление. Остальные в классе не особо отставали — в среднем сил у них хватало минут на семь. Тем не менее, входя в Большой зал на обед, все выжившие поздравляли друг друга с удачно прошедшим занятием.

Для гриффиндорцев урок у профессора Снейпа, на котором неприятности ограничивались лишь потерей очков, уже был неплохим событием. А получить ещё и шикарный бонус в виде отсутствия появления новых придатков к телу, изменения цвета кожи или на худой конец расплавившихся котлов было просто здорово. Поневоле закрадывалась неприятная мысль, что такое счастье не может длиться слишком долго.

И только после обеда гриффиндорцы и слизеринцы обнаружили, что зелье Свити Белль всё же оказалось не столь инертным, как им того хотелось. Открытия эти совершались учениками по мере посещения ими туалетов. Те, кто воспользовался удобствами «по-большому», внезапно услышали приглушенные голоса, исходящие из глубин унитазов. Голоса, что восхваляли их внутренний мир, отношение к жизни и достижения.

Их собственное дерьмо пело им хвалебные оды. Пело громко и вдохновенно. Пело, пугая до усрачки. Юные маги и ведьмы чуть ли не на карачках выскакивали из кабинок с болтающимися вокруг лодыжек трусами и волочащимися штанами. Последствием было море смущения и океан проклятий в сторону других учеников, ржущих над несчастными жертвами.

Некоторые из ведьмочек попрятались от греха по своим комнатам и отказывались выходить. Юные маги, однако, реагировали совершенно иначе. Как только новизна сюрприза иссякла (в силу естественных причин), они устроили соревнование. К примеру, чьё дерьмо пело громче всех. Или исполнило самую длинную оду. А затем мальчишки принялись сравнивать записи того, что, собственно, было спето. В общем, день прошёл весело. Пусть странно, но весело.

Действие зелья иссякло всего через несколько часов, задолго до ужина.

Новое приключение привело к очередному длинному допросу Свити Белль близнецами Уизли. Судя по выражению их одинаковых мордашек, братья люто завидовали грандиозным успехам юной королевы альтернативного зельеварения.

— Ну, пожалуйста, Свити Белль? — сладко начал Джордж часом позже.

— Пошли с нами, — вкрадчиво подхватил Фред, — и мы поделимся с тобой некоторыми…

— …своими секретами приготовления зелий.

— Организуем тебе всю необходимую практику…

— …чтобы преуспеть на уроках этого мерзавца.

Свити Белль и её подруги-жеребёнки смерили искусителей полными подозрения взглядами. Гарри же высказал свои соображения более прямолинейно:

— В обмен на что?

— Да за так, — сказал Джордж.

— Просто хотим научить её варить зелья.

Близнецы обезоруживающе улыбнулись.

— Да неужели? — раздался строгий ледяной голос из-за их спин.

Улыбки рыжеволосых близнецов сначала поблёкли, а потом и вовсе исчезли. Парни напряглись, а когда посмотрели через плечо, то увидели стоящую позади них профессора Макгонагалл. Профессор возвышалась как скала, мрачно скрестив руки на груди, недоверчиво хмуря брови.

— Думаю, нет, — ледяным тоном отрезала она. — С этого момента Свити Белль может варить только зелья, заданные профессором Снейпом. В присутствии одноклассников и под присмотром старосты. Это ясно?

— Да, мы поняли, профессор, — хором выдохнули близнецы и, сопровождаемые хмурым взглядом главы факультета, быстро попрощались с первоклассниками.

Те же, кто остался в гостиной, могли лично наблюдать, как профессор Макгонагалл опубликовала на доске в гостиной под заголовком «ВНИМАНИЕ ВСЕМ ГРИФФИНДОРЦАМ!» ещё одно правило. Той самой доске, правила на которой, как все знали, были направлены исключительно на анимагов-первоклашек. Это правило исключением не стало.

10) Свити Белль разрешается варить зелья ТОЛЬКО под непосредственным руководством профессора Снейпа или опытного в зельеварении студента на 3 (три) года старше её.

10а) Близнецам Уизли запрещается присматривать за учениками в любое время и по любой причине, хоть как-то касающейся вопросов зельеварения, если только профессор Снейп не даст своего прямого и добровольного разрешения.

Бедные профессора просто ещё не осознали всю тщетность попыток удержать в узде четвёрку эквестрийских сорванцов. Будь они жителями Понивилля, им было бы хорошо известно, что остановить вошедших в раж Меткоискателей, у которых напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, никакая бумажка не способна. Твайлайт, конечно, могла бы попытаться открыть им на это глаза, но вряд ли профессора ей поверят, даже если Бон-Бон и Лира подтвердят каждое её слово под присягой.

–=W=–

В тот вечер на собрании персонала школы, после того как профессора Снейп и Макгонагалл отчитались перед изумлённой аудиторией о событиях, произошедших на уроке зельеварения, слово взяла профессор Спраут, дабы сделать важное объявление.

— Надеюсь, все помнят то задание, которое я дала первокурсникам относительно лечурок, — начала она. — Что ж, могу с уверенностью сказать, что растения, которые носили на себе эквестрийцы, Рон Уизли, Джинни Уизли, Гермиона Грейнджер и Гарри Поттер, стали здоровее, подвижнее и толще, — женщина тепло улыбнулась. — В частности, растения, которые выращивают Рональд Уизли и Эппл Блум, сейчас самые крупные в группе. — Профессор Спраут нахмурилась, глядя на свои бумаги на столе. — Я считаю, что эффект объясняется близостью к эквестрийцам. Растения хаффлпаффцев на всех этапах роста мало отличаются от прогнозируемой модели, в то время как у студентов, которые были в буквальном смысле слова ближе всего к эквестрийцам и мистеру Уизли на занятиях, отмечены значительные улучшения в показателях. Единственный вывод, который я могу сделать, это то, что магия эквестрийцев влияет на лечурки, и чем ближе они к её источнику, тем сильнее эффект, — вздохнув, добавила Помона. — Это похоже на пресловутый «зелёный палец»[1], только гораздо эффективнее. Я не знаю, почему четверо не-эквестрийцев производят подобный эффект. Единственная объединяющая их черта — все они пони-анимаги. Однако следует отметить, что и Рон Уизли, и Эппл Блум — это те, кого сами эквестрийцы называют земными пони, и ещё они говорят, что земные пони от природы наделены даром общаться с растениями и землёй.

–=W=–

В субботу был официально открыт квиддичный сезон. Этот матч для Гарри был первым после всего лишь нескольких недель тренировок, и то, что сегодня Гриффиндор выступал против ненавистных соперников со Слизерина, лишь усиливало общее напряжение. Победа Гриффиндора переместила бы их факультет в соревновании Домов, основанном на баллах, которые ученики каждого факультета набирают или теряют на занятиях, на второе место.

Хотя все и так знали, что ловцом команды будет Гарри, Вуд решил все тренировки с ним проводить исключительно по вечерам, когда сумерки скрадывали детали, и игроков становилось трудно отличить друг от друга. Это должно было скрыть от противников не то, что он примет участие в игре, а то, насколько хорошо Гарри может играть в целом. И, честно говоря, Гарри не знал, что было хуже: его товарищи-гриффиндорцы, постоянно твердившие о его гениальности, или Драко со своими прихлебателями, глумливо заявлявшие, что станут бегать под ним с матрасом.

Только благодаря Гермионе — о да, она действительно была блестящей ведьмой — Гарри удавалось выполнять все домашние задания. И хотя жеребёнки были девчонками умными, но на фоне Гермионы они всё же выглядели бледно, да и погружение в книги теперь помогало не так хорошо, как раньше — хитрые профессора быстро скорректировали свои учебные программы, с тем чтобы компенсировать увеличившуюся скорость обучения дополнительным объёмом заданий.

Гермиона также одолжила ему том «Квиддич сквозь века», который хотя и содержал ненамного больше информации, чем знал Рон, но зато был написан понятным и доступным языком, благодаря чему легко запоминался. И самое главное — не повествовал почти исключительно о достаточно сомнительных достижениях «Пушек Педдл».

Увидев собственными глазами ошибку, допущенную директором в инциденте с троллем, и осознав, к чему эта ошибка могла бы привести, Гермиона стала меньше доверять мнению взрослых — до неё наконец-то дошло, что взрослые — тоже люди и могут ошибаться. Да и к нарушению всяческих правил она теперь относилась намного спокойнее. В результате все первоклашки сошлись во мнении, что общаться с девочкой стало куда приятнее.

В то утро Большой зал был наполнен весёлой болтовнёй и аппетитными ароматами сосисок, стейков, вафель и других деликатесов. Денёк выдался ясный, солнечный и почти тёплый, если держаться подальше от ветра — в общем, самое то для матча по квиддичу.

Однако настроение Гарри было вовсе не таким солнечным, как у других учеников. Ожидание буквально терзало его желудок. Он никогда не выступал не то, что перед тысячами — хотя бы перед парой десятков человек. Даже в школьных постановках участвовали только его друзья и их семьи. Тут же и вовсе всё было иначе… и намного хуже, чем на каком-нибудь школьном спектакле. Сотни незнакомцев наблюдали за ним и обсуждали каждый его шаг. Даже умеющие уговорить хоть фонарный столб жеребёнки не смогли заставить его позавтракать нормально, едва ли не силком впихнув в него один несчастный бутерброд. В итоге Гарри слишком рано оказался в раздевалке, переодевшись в одиночестве в алую мантию своей команды.

Уже выходя на поле, Гарри краем глаза заметил, как его друзья колданули над толпой огромный стяг, провозглашавший «Где Поттер, там победа!» От этой мысли он улыбнулся и вздохнул спокойнее, понимая, что за его спиной были друзья. Наверняка Эппл Блум и Свити Белль сейчас в четыре руки держат Скуталу на месте, чтобы она не вздумала присоединиться к игре. Учитывая, как часто пегасы играли в квиддич сами или присоединялись к чужим играм, он вполне мог понять её искушение.

Затем Гарри заметил взоры сотен людей, устремлённых на него, и едва не примёрз к месту. Но стоило мадам Трюк свистнуть в свисток, знаменуя начало матча, как все пятнадцать мётел устремились в небо.

Игра для его команды выдалась тяжёлой, и Гарри быстро забыл о толпе, наблюдающей, как он ищет неуловимый снитч. Внизу всё шло своим чередом, профессор Макгонагалл привнесла в матч нотку комедии, ругая диктора — Ли Джордана, отпускавшего неприличные комментарии о команде Гриффиндора, особенно — о ведьмах, играющих в ней. Их соперники слизеринцы уже не один раз проводили приёмы на грани фола, оправдывая репутацию безжалостных нарушителей правил и мошенников.

И лишь когда метла Гарри начала трястись и раскачиваться, все заметили, что что-то пошло не так.

## 88. Спрятаться на виду

— Это был Снейп, — снова прорычал Рон.

Первоклашки сидели вместе со всеми в общей гостиной, но пока другие гриффиндорцы веселились и праздновали своё главное сегодняшнее достижение — долгожданную победу над слизеринцами, анимаги обсуждали кое-что другое. Мрачные взгляды что жеребёнок, что Гермионы с Джинни были направлены в никуда.

— Да меня не колышут слова Хагрида, что этот мерзавец — целый профессор. Или то, что директор Дамблдор вечно твердит, что «полностью доверяет» этому трижды проклятому магу! — продолжил Рон с тем же выражением на лице, что и у пяти ведьмочек напротив, сердито скрестив перед собой передние ноги.

— Следи за языком! — резко одёрнула его Гермиона, но затем кивнула. — В книге по защите от тёмных искусств — «Тёмные силы: пособие по самозащите» — говорится, что в случае, когда накладываются чары длительного действия, нужно постоянно следить за своей целью и продолжать произносить заклинание. А я видела, как профессор Снейп непрерывно смотрит на тебя, Гарри, и постоянно что-то там бормочет. И это не прекращалось до тех пор, пока я не подожгла ему мантию! — последние слова она прошипела словно разъярённая кошка.

Дети быстро оглянулись, чтобы посмотреть, не услышал ли кто её признания.

— Но с какой стати? — удивился Гарри. — Я же не делал ничего плохого ни на уроках, ни ему лично.

— Он постоянно наблюдает за тобой, — заговорил Невилл.

Остальные поражённо воззрились на вечного тихоню.

— Ну, понимаете, я постоянно из-за него нервничаю, — зябко пожав плечами и смущённо запинаясь, сказал мальчик. — Он вечно подкрадывается ко мне и орёт буквально на всё, что я делаю. А я не могу сосредоточиться, потому что постоянно на него оглядываюсь и в результате совершаю много ошибок, — он вздохнул и взял себя в руки. — И я заметил, что он постоянно наблюдает за тобой, Гарри.

Я стараюсь не выпускать его из вида, даже когда он разбирается… вернее, расправляется с другими учениками, — вздрогнув, продолжил Невилл после небольшой паузы. — Но даже когда он возится со своими обожаемыми слизеринцами, то всё равно не спускает с тебя глаз. Я думаю, что ты ему как минимум не нравишься, если не чего покруче.

— А помнишь, как он набросился на тебя в первый день? — нахмурился Рон, усиленно морща лоб. — Принялся задавать дурацкие вопросы, а потом и вовсе забрал баллы без всякого повода?

— Сам подумай, котёл постоянно плавится у меня, а очков ты теряешь всё равно больше! — нервно рассмеялся Невилл.

Свити Белль перевела взгляд на Гарри.

— Он беспричинно ненавидит тебя, — подвела она итог.

Остальные кивнули соглашаясь. Лицо Скуталу медленно растянулось в ухмылке.

— Возможно, нам стоит отплатить ему той же монетой, — заявила она, оглядев остальных. — Задира так и останется задирой, если не дать сдачи. И пусть он не мелет языком всякую чушь как Даймонд Тиара и Сильвер Спун, это ничего не меняет. Он снимает баллы с Гарри, с нас и с нашего факультета просто потому, что может это делать безнаказанно. Он ужасный преподаватель и больше мешает, чем помогает нам учиться. И он проклял Гарри без всякой причины. Гарри ведь мог сильно пострадать, если бы упал с метлы.

— Пострадать?! — воскликнул Рон. — На такой-то высоте и без палочки? Да он не пострадать, а убиться мог! Ну, как минимум загремел бы в больничку к Помфри с кучей переломанных костей и дофига дней провалялся бы на койке!

Невилл кивнул, подтверждая его слова — о падениях и получении травм он знал если не всё, то очень много. Впрочем, он понимал, что это — результат его собственной неуклюжести.

Жеребёнки посмотрели на Невилла с недоумением — они-то всё это время думали, что его травма во время обучения полётам на мётлах была неудачным стечением обстоятельств. Пегасы в целом и Рэйнбоу Дэш в частности регулярно наворачивались с высоты — при этом последняя по обыкновению неслась намного быстрее большинства своих крылатых сородичей — и обычно отделывалась разве что парой ссадин да лёгким испугом. А уж чтобы получить действительно тяжёлые травмы, заставляющие обратиться к врачу, не говоря уж о том, чтобы лечь в больницу — подобные случаи среди пегасов в целом (и одной радужногривой в частности) были чуть ли не единичными.

Видя реакцию Невилла, они повернулись за подтверждением к Гарри, который неохотно кивнул соглашаясь. Глаза жеребёнок расширились от мысли, что падение даже с такой, довольно небольшой, высоты может нанести столь серьёзный вред, а затем опасно сузились.

На какое-то мгновение в уголке гриффиндорской гостиной, занимаемой анимагами, несмотря на шумевшую вокруг вечеринку, воцарилась мрачная тишина. Ведьмы, что присели отдохнуть и теперь совмещали приятное с полезным — почёсывали и наглаживали пони, — оказались очень удивлены, что эти существа, несмотря на абсолютно человеческую разумность, похоже, даже не подозревали, насколько опасным может быть падение с метлы, особенно с высоты, на которой в тот момент летел Гарри. Играя в квиддич с эквестрийцами, они уже успели убедиться в феноменальной прочности пегасов, особенно после того, как собственными глазами видели несколько потрясающих… аварий, включая прямое попадание бладжера! Но, тем не менее, квиддич оставался игрой опасной, и к падениям старались относиться со всей серьёзностью.

Скуталу на мгновение задумчиво уставилась вдаль.

— Что ж, думаю, мы должны вернуть ему должок сполна, — хмыкнула рыжая пегасёнка. — Рэйнбоу на нашем месте никогда бы не спустила такого с копыт! — и посмотрела на двух других жеребёнок, на что те молча кивнули, соглашаясь, затем перевела взгляд на Гермиону и Джинни, которые следили за происходящим с широко раскрытыми глазами. — Мы должны как следует его разыграть.

— У нас же будут неприятности! — ахнула Гермиона, но её глас разума стал гласом вопиющего в пустыне: выражения лиц и мордочек остальных гриффиндорцев не оставляли вредному профессору и шанса на спасение.

Их добровольные грумеры благоразумно предпочли держать язык за зубами и не привлекать внимание к группе остальных участников веселья. Да и судя по выражениям их лиц, идея учинить шутку-другую над ядовитым змеем из подземелья явно пришлась им по душе. Если, конечно, удастся избежать последствий. Никто из них не был слизеринцем, и у каждого имелись свои причины отомстить профессору.

— Но как? — озвучил общую мысль Невилл. — Ну, в смысле, как мы можем его достать? Он же взрослый, а о магии и зельях знает больше, чем все мы вместе взятые.

— Это не обязательно должны быть мы. У нас есть кое-кто другой, кто знает куда больше нас и кто мог бы взять на себя это дело, — ответил Рон с ухмылкой и оглянулся через плечо на своих братьев.

Улыбка Скуталу стала шире.

— Думаю, мы вполне можем нанять того, кто сделает это за нас, — пегасёнка тоже повернулась и посмотрела через комнату на близнецов. — Полагаю, битсов, лежащих в нашем хранилище, хватит на пару-тройку невинных детских розыгрышей?

Её подруги-жеребёнки тоже начали улыбаться.

Гермиона, Невилл и Джинни занервничали: одно дело — просто болтать, строя невыполнимые планы мести ненавистному профессору — ведь у всех имелись такие фантазии, и совсем другое — перейти от слов к делу.

Гарри вздохнул. Будь его воля, он бы поскорее забыл об этой идее и постарался просто игнорировать мага. В конце концов, если не реагировать на приставания задир и хулиганов, то они быстро теряют к тебе всякий интерес… ну, если только хулиган не твой двоюродный брат. Дадли был слишком туп, чтобы потерять интерес к скучной игрушке. Но взявшие подобно гончим след жеребёнки представляли собой неудержимый поток, которому было бесполезно говорить «Не делай этого» или «Это опасно». С другой стороны, близнецы не позволят шуткам зайти слишком далеко. От этой мысли Гарри слегка улыбнулся. В конце концов, они не станут творить ничего сверхъестественного… в отличие от трёх жеребёнок, которым вечно удаётся отчебучить такое, что, по его твёрдому убеждению, сделать было в принципе невозможно.

Поймав на себе заинтересованные взгляды анимагов, любопытные близнецы направились к первоклашкам дабы узнать причину их повышенного к собственной персоне внимания. Потребовалось всего несколько минут, чтобы ввести их в курс дела. Близнецы оказались донельзя рады устроить череду розыгрышей «мерзавца» в обмен на некоторую денежную компенсацию — большинством голосов было решено, что чем масштабнее окажется розыгрыш, тем большую сумму они заработают.

Под давлением сверстников Гермиона быстро составила таблицу выплат в зависимости от того, как долго будет длиться розыгрыш, насколько смешными его последствия станут для окружающих и насколько сильно растеряется (или взбесится, за что засчитывались дополнительные баллы) жертва. Все необходимые ингредиенты оплачивались отдельно. Гарри мог с уверенностью сказать, что втайне Грейнджер была счастлива от того, что именно её выбрали для разработки справедливой системы оплаты. Она даже пообещала близнецам составить позже более точные и подробные расценки.

Обе стороны, решив, что заключили взаимовыгодную сделку, подписали контракт, скрепив его передачей десяти галеонов в качестве задатка.

Остаток вечеринки заговорщики провели, составляя список возможных розыгрышей и гадая над тем, какой, по их мнению, будет реакция профессора на то или иное событие. И дело уж точно не страдало от того, что супчик пытались варить сразу несколько поваров[1]. Даже ставшие невольными свидетелями зарождения этого плана «почёсывальщики поней» подбросили в копилку пару идей. Судя по всему, несколько следующих месяцев, если не весь оставшийся год, обещали быть очень забавными.

Профессор Снейп никогда не узнает, кто его так… к их огромному удовольствию.

Близнецы совершенно не боялись, что им влепят длительные отработки, если они попадутся — не в случае, когда речь шла о деньгах, необходимых для достижения их цели. А все эти отработки лишь давали им больше времени и свободы для планирования организации следующего розыгрыша. В крайнем случае анимаги просто компенсируют потерянные близнецами баллы на своих занятиях.

В результате заговорщики решили начать утром понедельника, полив его стул зельем с довольно интересным свойством: оно активировалось под воздействием тепла тела и превращалось в суперклей. Севший уже не сможет встать со стула — он приклеится к нему намертво. И к тому же, простых средств отлепить уже застывшую массу не было. Варить столь интересное зелье близнецы решили завтра.

Следующим утром близнецы планировали перекрасить мантию зельевара в кислотно-розовый цвет в вырвиглазную синюю и зелёную клетку, не сочетающиеся настолько, что у любого разумного существа, обладающего хотя бы зачатком чувства прекрасного, глаза сами бы пытались закрыться при виде этого ужаса. Причём шутники собирались провернуть всё это таким образом, чтобы самому Снейпу мантия казалась вполне нормальной, зато все остальные отлично видели новую расцветку и дизайн.

Благодаря помощи некой парочки крылатых анимагов нарисовать нужные руны над дверью его апартаментов оказалось… жеребячьей игрой. Именно этот розыгрыш стал для близнецов самым «долгоиграющим»… а заодно и главным источником дохода. Руны сделали своё дело — они были выведены невидимыми чернилами и нацелены только на профессора Снейпа — несколько приклеенных к ним волосков из его шевелюры, намертво привязали к нему эти неприятные хотя и вполне себе безобидные чары.

Руны в произвольном порядке выбирали очередную комбинацию не сочетающихся между собой цветов, притом срабатывали только раз в неделю, а не каждый день подряд. Кроме того, появление эффекта откладывалось на срок от получаса до трёх часов, чтобы профессор не смог вывести закономерность, где именно это с ним происходило. А чары отвода глаз, добавленные в рунную цепочку, мешали ему как обнаружить произошедшие с его мантией изменения, так и сами руны. Позже близнецы их так модифицировали, что изменения длились только до тех пор, пока Снейп или кто-то другой не применял на перекрашенную одежду мощный «Finite Incantem», что, к всеобщему увеселению, в случае лично профессора могло произойти только после того, как кто-то прямо говорил ему о проблемах с мантией, причём требовалось сказать это несколько раз — с одного раза не срабатывало.

И самое главное — кроме «финиты» больше ничего не помогало, даже смена одежды — новая мантия тоже менялась, правда, на новое сочетание цветов, и происходило это снова с произвольной задержкой, отчего профессор был убеждён, что его проклинают, подкараулив в коридорах Хогвартса. А чтобы никто не мог заявить, что шутники нанесли ущерб собственности, ровно в полночь руны всегда прекращали своё действие.

А ещё позже, когда шутка уже приелась, близнецы снова изменили руны, теперь уже так, что когда «Finite Incantem» накладывалось на мантию, Снейпу казалось, что оно сработало, но вместо этого срабатывало другое отложенное заклинание, которое окрашивало его волосы в цвета Гриффиндора. Что, опять же, профессор не замечал до тех пор, пока кто-то прямо не указывал ему на это — опять же неоднократно.

Но это всё случится позднее, а пока горящие праведной жаждой мести гриффиндорцы развлекались, продолжая придумывать всё новые и новые розыгрыши.

–=W=–

Элли не могла поверить, насколько ей повезло. Впрочем, к лучшему ли в итоге это везение или же нет, следовало ещё разобраться.

С одной стороны, получение письма из Хогвартса оказалось неожиданностью, но благодаря поступлению в школу она могла научиться здешней магии задаром и без каких-либо лишних усилий. К тому же инструкторы в Улье всегда говорили, что школы являются хорошим источником любви — исходящей в основном от жеребят и кобылок к их родителям и наоборот.

С другой — Хогвартс был школой-интернатом, и это означало, что родители почти не посещали его, что отрицательно сказывалось на притоке любви: поскольку родители не привозят и не забирают своих малышей — нет и всплесков эмоций от встреч и расставаний.

К счастью, по соседству имелся Хогсмид с заведением мадам Паддифут, и это было хорошо. Любви там плескалось с избытком.

Но Элли не могла посещать Хогсмид до третьего курса, что плохо. Очень плохо. Если только не удастся найти способ покидать школу, не попавшись на глаза преподавателям и старостам. И вот здесь способности линга могли пригодиться как никогда!

Инфильтратор-кадет успела узнать, что многие девочки считают смыслом своего пребывания в Хогвартсе не учёбу, а исключительно возможность получить приставку «миссис», то есть выйти замуж. И это прекрасно сочеталось с планами Элли: взаимное стремление студентов к супружеству обеспечило бы её любовью по полной программе.

Но строгие школьные правила категорически запрещали ухаживания и свидания, что плохо. Правила принуждали студентов учиться и посещать занятия, не давая им времени на романтические отношения, тем более что спали они в отдельных общежитиях, что сильно ограничивало её возможности.

Конечно, студенты вполне могли встречаться во время еды и на занятиях, старательно сдерживая свои порывы. Элли заметила здесь достаточно пар, которые с обожанием пялились друг на друга вместо учёбы. Что было очень хорошо.

Однако, если она попытается виться мотыльком вокруг подобной парочки, те это быстро заметят и прогонят взашей молодую и «невинную» первокурсницу — третий в таком деле всегда лишний. Что, конечно, было плохо — Элли совершенно не хотела привлекать к себе внимание. Безопасность требовала оставаться в тени, сливаясь с окружением.

Но если ей во время еды удавалось сесть неподалёку от подобной уже сформировавшейся пары молодых идиотов, то она могла безопасно питаться эмоциями, делая при этом вид, что просто обедает, она для этого даже действительно засовывала себе в рот еду. Это оказался вполне работающий метод.

Но здесь, оказывается, есть пони! А это очень и очень плохо. Элли чуть не сбежала, когда поняла, кем оказались эти взрослые люди, разгуливающие по замку.

Правда, они её совершенно не замечали, и это хорошо! А потом стало известно, что эквестрийцы и вовсе скоро уезжают, что было и вовсе отлично.

Но здесь, в школе, оставались три жеребёнки! А это уже… нехорошо. Не так плохо, как присутствие взрослых, конечно, но определённо не лучший вариант.

С другой стороны, эта троица оказалась настоящими фонтанами любви, что давало ей возможность получать просто море пищи… если, конечно, удавалось незаметно подойти поближе.

Первая неделя в Хогвартсе выдалась довольно утомительной. Ей пришлось маневрировать буквально на кончиках копыт, пытаясь как можно дольше продлить эффект от собственной «трагической» истории, вызывающей максимум сочувствия и любви от товарищей по Хаффлпаффу. Однако чейнджлинг не хотела, чтобы их чувства превратились в бесполезную для неё жалость. И тем более не хотела вызвать подозрения, что она использует ситуацию в свою пользу.

Элли всякий раз слегка изменяла свою внешность в зависимости от личных предпочтений каждого конкретного собеседника, дабы получить от него или неё максимальную порцию братской/сестринской любви и симпатии. Со стороны это было не слишком заметно, но эффект давало огромный, приток положительных эмоций в таком случае сразу увеличивался. В общем, с голоду она здесь не умрёт, если будет бережно использовать получаемую энергию. Помогало и то, что ей не приходилось постоянно использовать магию маскировки.

Инфильтратор не знала, как так получается — раньше, как лингу, ей никогда не удавалось подстроить свою внешность к предпочтениям окружающих. Может, это был врождённый навык её нового базового облика? Как бы то ни было, ещё одним плюсом стало то, что теперь при корректировке образа ни разу не возникало зелёного свечения, способного выдать действие её магии.

Занятия давались ей легко, но вот изображать, что она действительно учится, было утомительно. Заклинание погружения в книгу превратило унылое запоминание в простое и необременительное действие, благодаря чему она уже успела пройти все учебники за первый год и приступила к книгам за второй, взяв их в библиотеке.

Библиотека вообще оказалась отличным местом для кормёжки. Тихо сидя за столом, Элли притворялась, что корпит над заданными эссе намного дольше, чем ей на это требовалось на самом деле, подобно губке впитывая чувства сидящих рядом влюблённых парочек. Иногда чейнджлинг просила кого-нибудь из старших «помочь ей разобраться с этой сложной темой», и тогда её пищей становилось их дружелюбие и желание поделиться знанием с юной студенткой.

Маги оказались куда похотливее ведьм, но ей, к счастью, хватало всего несколько секунд, чтобы отделить серьёзные пары от просто вожделеющих — Элли предпочитала серьёзные отношения, особенно те, когда чувство любви взаимно.

Сидя на лекциях, инфильтратор-кадет тщательно себя контролировала, следя за тем, чтобы на практических занятиях всегда оказываться обыкновенным середнячком, не выделяясь на фоне товарищей ни знаниями, ни внешностью. Правда, первое время это давалось ей нелегко, и она тратила на маскировку больше энергии, чем получала.

На уроке чар Элли впервые заметила трёх жеребёнок, плотным кольцом окружающих ученика, о котором все говорили, что это Гарри Поттер — Мальчик-Который-Выжил. Поток любви, исходящий от трёх кобылок, и чуть меньший от двух ведьм, сидевших рядом с ними, был… занимательным — не настолько сильный, как у некоторых учеников постарше, но тоже стоил внимания. И это стало ключевым моментом.

Сидеть рядом с ними за соседним обеденным столом оказалось очень интересно. Превращённая чейнджлинг особенно ценила их чувства, ведь по вкусу они приближались к тем, что она пробовала в Понивилле. Вскоре у Элли вошло в привычку подсаживаться поближе к ним и на совместных занятиях, что, конечно, увеличивало риск разоблачения, но зато давало мощный приток любви. Она постоянно меняла своё место — иногда садилась рядом, иногда сзади, но всегда не дальше одного стола от них. Ей повезло, что хаффлпаффцы и гриффиндорцы неплохо ладили между собой, и во время занятий факультеты вполне могли сидеть вперемешку.

Даже притом, что по вечерам она усердно практиковалась в колдовстве, активно тратя свои запасы, её хранилище любви продолжало пополняться. Достаточно сказать, что за месяц у неё накопилось достаточно избыточной любви, чтобы сохранить недельный запас в плотно закрытой стеклянной банке. И если предыдущие недели изобиловали стрессами и ей приходилось постоянно вертеться, чтобы получить необходимое пропитание, то теперь, когда у неё установился адекватный график приёма пищи, она могла слегка расслабиться.

Конечно, для инфильтратора улья подобная эффективность была бы сочтена ненормально низкой, но ей больше не нужно тратить все силы, чтобы принести домой как можно больше пищи, из-за отсутствия дома как такового. Ну, а собранных запасов ей лично хватит надолго даже при самом неблагоприятном раскладе — этот урожай её и только её. Во всяком случае до тех пор, пока её не раскрыли.

Хогвартс казался Элли довольно приятным местом во многих отношениях. Он по-своему напоминал ей тренировочную группу улья, и иногда ей почти удавалось обмануть себя, представляя, что вернулась в Пустоши. Только здесь она ещё и тайком кормилась от своих товарищей.

До нынешних выходных она даже и не пыталась проникнуть в гостиную Гриффиндора, пусть даже это и могло дать возможность провести куда больше времени в тесном контакте с интересующими её жеребёнками и объектом их воздыханий, причём не отвлекаясь на ведущего занятие преподавателя — Элли боялась, что они могут заметить, как она постоянно бродит за ними и «как бы случайно» оказывается рядом. Да и другие ведьмы с Хаффлпаффа авторитетно заявляли, что гостиная Гриффиндора — не то место, где обитает любовь, а потому не стоило и рисковать. Но шумное празднование победы над слизеринцами должно было скрыть её присутствие среди однокурсников. По крайней мере, если рассказы о гриффиндорских вечеринках были правдивы. И пусть победил не сам Хаффлпафф, радость, что ненавистный Слизерин впервые за последние шесть лет наконец-то обыграли, да ещё с таким разгромным счётом, оказалась всеобщей. И этим люди в корне отличались от пони, которые обычно празднуют просто ради праздника — любого праздника, что можно отпраздновать.

Элли чуть в обморок не рухнула, стоило ей переступить порог гостиной Гриффиндора, и только то, что она была со всех сторон зажата остальными учениками Хаффлпаффа, предотвратило публичное фиаско. Гостиная Гриффиндора оказалась переполнена не только людьми, но и эмоциями. Элли никогда не чувствовала ничего подобного — тут была и любовь, и похоть, и счастье, и дух товарищества, и даже ревность — и всё это обрушилось на неё, как гигантская волна. Было такое ощущение, что она брела сквозь туман или под водой — разве что рыб, плавающих вокруг неё, с успехом заменяли люди.

Звуки и запахи, обрушившиеся на ошеломлённого чейнджлинга, едва её не оглушили. Со всех сторон гремела музыка: в каждом углу стоял либо проигрыватель, либо магическое радио. Правда, нашёлся кто-то достаточно умный, оградивший барьером часть помещения от громких звуков. Буквально повсюду танцевали пары, да и некоторые одиночки тоже двигались в такт музыке. Пара ведьм и вовсе выплясывала на столе, а несколько магов постарше подбадривали их громкими и не всегда приличными выкриками.

В своё время инструкторы научили Элли и весь отряд лазутчиков танцевать. В эти уроки входили танцы как для четвероногого облика, так и для двуногого, и среди них были как церемониальные, так и общепринятые танцы, предпочитаемые основными расами Эквуса. Однако увиденные инфильтратором сейчас бессистемное дрыганье конечностями, подпрыгивания и притопы, демонстрируемые юными магами и ведьмами, больше напоминали брачные танцы птицы Сыйсу — совершенно не то, что она ожидала увидеть от представителей развитой цивилизации.

Несколько пар, не обращая внимания на царящий вокруг хаос, целовались — кто стоя, кто сидя на диванах, и Элли улавливала исходящие от некоторых магов и ведьм, наблюдавших за целующимися парами, ревность и зависть. Особенно зависть.

Все вокруг говорили, пели или с энтузиазмом что-то выкрикивали, но во всеобщем гвалте никто ничего не понимал. И главное, здесь отсутствовали профессора и главы факультетов, что сильно способствовало веселью. На столах лежали несколько пирогов, в основном надкусанных. Рядом стояли пустые и початые бутылки из-под сливочного пива, но Элли отчётливо ощутила запах и огневиски и надеялась, что не ошиблась. Судя по тому, что она узнала в Понивилле, пьяницы гораздо чаще отдаются своим чувствам… ну, если не засыпают прямо посреди разговора.

Элли впервые в жизни видела подобную вечеринку. Её инструкторы даже представить не могли, что такое возможно. По сравнению с этим столпотворением, праздники в среде пони были спокойными и уравновешенными. Случись нечто подобное в Понивилле, то окружающие точно подумали бы, что эти пони просто взбесились, и надо срочно вызывать стражу, дабы навести порядок. Но здесь… здесь и сейчас просто собралась толпа счастливых студентов, которые зажигали, как могли.

Прижимаясь спиной к стене, Элли прокралась в сторону от входа и принялась бесхитростно впитывать разлитые повсюду эмоции. Некоторые пони находились в родном облике, и окружающие с нескрываемым удовольствием гладили их мягкую шёрстку и гриву. Все они собрались в одном из углов, и оттуда расходились настоящие волны блаженного удовлетворения и счастья. А ещё тёк ручеёк фоновой любви, хотя и был он гораздо слабее того потока, что изливался с других направлений.

Чейнджлинг медленно пробиралась вдоль стенки комнаты, ненадолго замирая чуть ли не после каждого шага — она хотела оказаться поближе к парочкам, которые, по её ощущениям, были одержимы не только похотью. Наконец несколько минут спустя Элли плюхнулась на один из диванов и стала прямо-таки пить взахлёб. Те, кто бы мог заметить, что происходит нечто странное, были слишком заняты танцами, спорами и болтовнёй. А её жертвы и вовсе оказались слишком увлечены объятьями друг друга, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг. И поскольку вокруг была толпа народа, то никто не удивлялся её присутствию — если вообще замечал спокойно сидящую девочку. Раньше Элли и в голову бы не пришла такая безумная идея, но сейчас она буквально пряталась у всех на виду без какой-либо маскировки или камуфляжа. И надо сказать, это не только пугало, но и возбуждало. Чувствуя, как её резервы любви заполняются с поистине невероятной скоростью, Элли вдруг подумала, что такими темпами просто опьянеет или и вовсе лопнет словно воздушный шарик.

Чейнджлинг пробыла там около часа, наблюдая и слушая. Она видела, как в какой-то момент близнецы Уизли направились к пони, а также заметила, что исходящий из того угла поток эмоций за несколько минут до прихода братьев изменился — стал острее, резче, а уровень любви упал, несмотря на тёплые улыбки. После этого она украдкой выскользнула из комнаты в коридор. Царившая там тишина казалась почти оглушительной, и Элли внезапно стало зябко: после наполненного горячими эмоциями помещения там было ощутимо холоднее. Бегом поспешив обратно в общежитие Хаффлпаффа, она торопливо наполнила концентрированной любовью целых две банки, оставив для себя самый минимум — на пару дней, не больше. Спрятав банки в потайной шкафчик в своём сундуке, она так же поспешно вернулась на вечеринку. Такой пир эмоций был делом неслыханным, и она намеревалась извлечь из него максимум пользы… и удовольствия!

По возвращении чейнджлинг могла с уверенностью сказать, что пони в своём углу всё ещё продолжали строить какие-то заговоры, но хотя бы исходящий от них поток счастья и любви медленно возвращался к прежнему уровню. Правда, сам факт того, что они там что-то замышляли, очень нервировал осторожную девочку: неужели её раскрыли? В конечном итоге ей удалось-таки подобраться к ним достаточно близко — и с облегчением узнать, что целью заговора была вовсе не она.

То, что первоклассники замышляют разыграть кого-то из профессоров и планируют делать это непрерывно до конца года, заставило её в изумлении широко распахнуть глаза. Возможно, она сможет получить немалую выгоду, предупредив их жертву? Но чем дольше Элли продолжала слушать, тем менее привлекательной казалась ей такая идея. После нескольких сказанных шёпотом нелицеприятных эпитетов вроде «подземной летучей мыши» и «слизистого мерзавца», а также упоминания зелий, котлов и прочего в том же духе инфильтратор поняла, что целью был профессор Снейп. Вот уж кто точно не являлся источником любви, скорее наоборот: учащиеся, покидающие его подземелье, представляли довольно жалкое зрелище и были для неё практически бесполезны большую часть оставшегося дня. А всякий раз, когда они садились за домашнюю работу по зельеделию, их окутывало облако тревоги.

Помощь ему не вызовет ответной любви угрюмого преподавателя, в этом сомневаться не приходится. Зато, если другие узнают, кто именно сдал шутников жертве, это могло сработать против неё: окружающие начнут опасаться её и даже сторониться, что несомненно сильно затруднит добычу пропитания.

С другой стороны, если она станет осторожно, исподтишка поддерживать шутников, это принесёт дополнительную пищу. Но следует быть очень аккуратной: случайное слово, брошенное в нужный момент, чтобы вызвать тень подозрения у других; небрежное замечание о том, что она видела кого-то (разумеется, не реальных шутников) за изучением книги, как-то связанной с тем, что случилось с профессором; невинная шутка или намёк на тему того, что слышала, что кто-то планирует розыгрыш… Простор для подрывной деятельности, основам которой её также обучали в улье, открывался просто огромный.

Вечеринка не прекращалась до самого утра, и Элли всеми силами постаралась выдоить из ситуации всё возможное до капли. В конце концов, целых пять банок запаса — просто невероятный улов для одной ночи! По сравнению с тем, сколько ей удавалось собрать в обычный день в Хогвартсе, её сегодняшняя добыча была просто огромной. А это предвещало хорошие перспективы в этом новом мире. Если так пойдёт и дальше, то она может надеяться, что за три-четыре таких вечеринки накопит годичный запас любви. А этого уже более чем достаточно, чтобы начать строительство собственного улья.

И что самое главное, нипони и не подозревал, чем она занимается прямо у них под носом. Всё, что они видели — ничем не примечательную ученицу с Хаффлпаффа, которая тихонько сидела на полу за спинкой забитого народом дивана, пила сливочное пиво и наблюдала за всем происходящим с радостной улыбкой идиотки. И ей даже не пришлось как-то изменять облик, который получила благодаря порталу!

## 89. Размышления

Кастор был впечатлён и даже несколько подавлен величием бального зала посольства. Помещение представляло собой настоящее произведение зодческого искусства — с мраморными стенами и полом из светлого дерева, с которым контрастировала отделка и мебель из тёмных сортов древесины. Источников освещения не было видно — казалось, будто светится сам потолок: не слишком ярко, но, куда ни глянь, тени можно было углядеть лишь под столами и стульями. Огромные окна, занимавшие одну из стен, выходили на хорошо освещённый двор, ограниченный с одной стороны стеной здания, а с другой куполом, прикрывавшим портал, и теми постройками, что расположились за ним дальше.

Сейчас Кастора в основном беспокоило только то, что зал явно был больше, чем ему полагалось быть. Потолок однозначно находился выше, чем это в принципе возможно в двухэтажной пристройке к основному зданию. Мало того что вдоль стен зала имелся балкон, расположившийся где-то на уровне третьего этажа, так ещё и потолок возвышался над этим балконом ещё этажа на три как минимум!

Навскидку штаб-сержант прикинул, что только танцевальный пол был не меньше чем тридцать на тридцать метров, а ведь там ещё была фуршетная зона, да и стены хоть какую-то толщину должны иметь! В общем это никак не сочеталось с теми тремястами квадратными метрами, что, по сведениям Кастора, здание занимало на плане. Ему оставалось лишь надеяться, что никто другой не знает размеров здания достаточно хорошо, чтобы обнаружить такое вопиющее несовпадение.

В углу комнаты, окружённый плотной толпой гостей, скромно пристроился один из «гвоздей» сегодняшнего приёма — аппарат для лечения рака. Этим устройством была горизонтальная пластиковая труба, очень похожая на старые «железные лёгкие» пятидесятых годов, когда полиомиелит был бедствием для всей страны. Ложе, на которое должен был укладываться пациент, выдвигалось, но полупрозрачный пластик был достаточно мутным, чтобы мешать разглядеть, что находилось внутри.

Кнопка «Питание» на деле не замыкала никакого реле подачи напряжения на электронную «начинку» машины — она просто проверяла заряд кристаллов, замаскированных среди мешанины электроники батарейного отсека. Если они были достаточно заряжены, то после нажатия кнопка, располагавшаяся под внушительной шкалой уровня мощности со множеством стрелок на ней, загоралась, сигнализируя о готовности аппарата. Рычаг, словно пришедший из второсортного фильма ужасов про монстра Франкенштейна, имел несколько положений: в положении «ПЕРВЫЙ ЭТАП» он активировал набор успокаивающих рун; следующее положение — «ВТОРОЙ ЭТАП» — активировало комплект рун сна; затем после короткой паузы в пять минут, отсчитываемой на дисплее таймера, рычаг сам опускался в положение «ТРЕТИЙ ЭТАП», и возникшее кольцо света медленно перекатывалось от головы пациента к его ногам. На самом деле рычаг был прикреплён к выглядящему чрезвычайно сложным устройству, единственной целью которого было скрывать заклинания-руны среди множества печатных плат, плотно забитых электронными компонентами. Самое удивительное, что начни кто разбираться в этой мешанине электроники, он бы убедился, что она работает, правда, вряд ли бы смог понять, что же именно она при этом выполняет.

Если же отбросить всю эту электронную шелуху, принцип работы машины оказывался довольно прост (ну, по крайней мере на словах): после активации руны приказывали раковым клеткам, оказавшимся внутри трубы, остановить деление, а затем и прекратить свою жизнедеятельность, в результате чего опухолевые образования умирали меньше чем за секунду. Следующее заклинание удаляло отмершие раковые ткани. Всё, что оставалось — дать команду соответствующим клеткам крови «отремонтировать» повреждения и удалить оставшийся мусор, отправив его соответствующим выделительным органам.

Собственно, на всю операцию уходило всего десять минут. Однако столь быстрое исцеление выглядело бы подозрительным — нужно было поддерживать иллюзию работы технологии, то есть некой сверхсложной, но всё же техники, а не мгновенного излечения как по волшебству. Для этой цели пациент оставался внутри трубы, в которой световое кольцо курсировало туда-сюда по его телу, ещё пятьдесят минут. Помимо прочего, это свободное от фактической работы время, сопровождаемое позаимствованной из фантастических фильмов иллюминацией, давало время для адекватной перезарядки кристаллов. Рядом стоял небольшой генератор, в теории способный питать установку где-то в чистом поле, но сегодня она была подключена к обычной электрической розетке на стене.

Последнее заклинание, срабатывавшее спустя час после начала лечения и перевода рычага в положение «ПЕРВЫЙ ЭТАП», будило пациента и накладывало на него лёгкое ободряющее воздействие, после чего моторчики с натужным гудением выдвигали ложемент с пациентом из трубы.

Пони-учёные были одновременно и разочарованы, и заинтригованы процессом создания «лечебной машины»: разочарованы потому, что приходилось изобретать сложные технические средства для того, чтобы сделать незаметными несколько простых заклинаний, заинтригованы — тем, насколько удачно у британцев это в конце концов получилось. В результате даже если разобрать машину до последнего винтика, внутри обнаруживались вполне рабочие механические части и электроника, которая ими управляла. Тем не менее если абсолютно точно, вплоть до логотипа, не скопировать исходный дизайн, то подобная копия никогда не заработает.

Рядом с установкой для лечения находилось диагностическое устройство, представлявшее собой простую с вида платформу с широким горизонтальным металлическим кольцом, которое, стоило кому-то зайти в середину, поднималось вдоль вертикальной рейки и затем опускалось, имитируя сканирование пациента. Единственная лампочка светилась зелёным, но только до тех пор, пока устройство не обнаруживало живые раковые клетки. Эта установка могла питаться от того же небольшого генератора, но также была подключена к розетке.

Диагностическое устройство стало довольно популярным аттракционом. Более того, установка успела обнаружить трёх человек, которые и не догадывались, что у них ранняя стадия рака. Всем троим сообщили, что после того, как они подтвердят диагноз у своих врачей, посольство будет радо предоставить им бесплатное лечение в любое удобное время. Это чудесное совпадение наглядно доказывало, что предлагаемая эквестрийцами технология и правда работает. Ну, или то, что они, как минимум, действительно могут легко диагностировать рак.

Также тут висел небольшой плакат, извещавший о том, что у пришельцев есть эффективные решения и для других болезней, таких как боковой амиотрофический склероз и мышечная дистрофия, но они пока ещё не готовы к массовому применению.

Эквестрийцы и британцы поначалу подумывали было о том, чтобы гостей во время бала обслуживали несколько бывших пациентов с восстановленными утерянными конечностями, но в итоге отказались от этой затеи, посчитав, что для них это может показаться унизительным. Вместо этого публике была лишь представлена брошюра с фотографиями некоторых добровольцев до и после.

Но истинным соблазном для политиков, конечно же, были сами эквестрийцы. Все превращённые женщины носили платья с открытой спиной, позволяя пегаскам открыто демонстрировать свои татуировки крыльев. Единороги тоже время от времени демонстрировали заинтересованным сторонам татуировки концентрических кругов, пусть и спрятанные у них под волосами.

Принц Блюблад оказался в своей стихии и прикладывал все силы, чтобы, налаживая выгодные контакты с акулами бизнеса и мировыми политиками, не отдать «за так» свои секреты. Наблюдать за тем, как янки пытаются монополизировать всё его время, было довольно забавно, поскольку они по старой привычке продолжали принижать и унижать всех, кого считали своими соперниками. Главными противниками тут были Советский Союз, Китай, Япония и Германия. Но Индия, Канада и Австралия, как члены Содружества, оказались в привилегированном положении благодаря своим тесным связям с Великобританией. Они потратили немало времени, обсуждая с британским послом и его помощниками, когда образцы инопланетных технологий окажутся у них в руках… и во сколько им это обойдётся. И на какие экономические и политические уступки придётся пойти, дабы получить разрешение перенести производство с британских островов на свою территорию.

Бал имел грандиозный успех. На мероприятии присутствовали представители 180 стран, имеющих посольство или дипмиссию в Лондоне. И Кастор был уверен, что следующие несколько недель во время совместных чаепитий подруги жены станут устраивать ей допрос с пристрастием, дабы та во всех подробностях описала сам приём, а также с кем из политиков и звёзд ей удалось пообщаться. Прямо сейчас глаза дочери и жены светились счастьем от личной встречи с принцем Чарльзом и принцессой Дианой, удостоившими их краткой беседы, не говоря уже о знакомстве с премьер-министром и его супругой.

Жена Кастора не была какой-то там «светской львицей», интересующейся людьми, исходя исключительно из их социального статуса, — напротив, её интересы были весьма приземлёнными. Тем не менее мало кто из простых людей мог когда-либо надеяться на встречу с членами королевской семьи. И уж тем более услышать переданное главе семьи выражение монаршей благодарности за помощь эквестрийцам. Блюблад даже пригласил их побывать после рождества — или Дня Согревающего очага, кому как нравится — в Эквестрии с краткосрочной экскурсией.

Несколько десятков высокопоставленных дипломатов смогли лично совершить короткую экскурсию сквозь портал, дабы развеять любые слухи о том, что всё это — мистификация. После бала фотографии, сделанные на другой стороне, были немедленно переданы соответствующим правительствам для внимательнейшего изучения.

Все посетители обратили внимание на массивные стены и солдат вокруг портала по ту сторону. Некоторые заметили дозорных и на самих стенах, и то, что они внимательно наблюдают во все стороны, а не только за порталом. И хотя Кастор, по вполне понятным причинам, остался на земной стороне портала, он был уверен: многие из них заметили, что земная сторона была ориентирована на то, чтобы удержать любого, кто попытается вырваться из портала. Эквестрийская же сторона, напротив, была в первую очередь предназначена противостоять любой попытке кого-либо прорваться к порталу.

Особый интерес у американских, российских и китайских послов вызвало оружие, которым были вооружены солдаты эквестрийской армии. И было понятно, что вид охранников, вооружённых копьями и мечами, определённо сбивал их с толку. Матёрые дипломаты явно не могли уразуметь, как существа с таким примитивным оружием были способны создать столь передовые медицинские технологии. И по факту являться доминирующим видом на планете.

Но больше всего они не понимали, почему именно Великобритания заслужила благосклонность пришельцев и не кроется ли за этим какой-нибудь коварный план.

И долго ещё после бала, политики и дипломаты приглашённых стран на своих сугубо секретных совещаниях разбирали каждый чих, каждое слово, прозвучавшее во время данного мероприятия, пытаясь отыскать скрытые смыслы и угадать тайные замыслы.

–=W=–

Гарри и жеребёнки несказанно радовались тому, что Бон-Бон и Лира держались от них на расстоянии. Время от времени дети замечали их в коридорах и на занятиях, а иногда и во время всеобщей трапезы, но последнее случалось довольно редко. Кроме того, четверо учеников ни разу не видели, чтобы старшие эквестрийки пользовались имевшимися у них палочками. Но несколько прогулок по портретам помогли выяснить, что на самом деле взрослые пони действительно приглядывают за своими подопечными, предпринимая усилия, чтобы не попадаться на глаза, а в свободное время постоянно тренируются в обращении с палочками.

И ещё для них оказалось полной неожиданностью увидеть, как старшие кобылы используют заклинание «хождение сквозь стену». Честно говоря, взбудораженные сначала поисками Тайной Комнаты, а затем и битвой с василиском, что Гарри с жеребёнками, что Гермиона попросту забыли об этом заклинании.

Естественно, Гермиона немедленно начала перелопачивать все имеющиеся у них книги и учебники в поисках этого заклятья — объяснения Гарри оказались не особо полезными. К сожалению, даже в школьной библиотеке не нашлось ничего, что могло бы дать ответ на интересующий вопрос. И вряд ли кого-то удивило, что когда Гарри, как уже ранее пробовавший это заклинание, под взглядами пристально наблюдавшей за ним толпы попробовал по памяти воспроизвести нужные действия, эта попытка предсказуемо закончилась неудачей. Но разобралась с заклинанием первой всё же Гермиона, когда Гарри наложил его сразу на них двоих и вместе с девочкой смело пошёл на стену. Только вот Гермиона прошла, а Гарри ударился носом. Снова.

В конечном итоге им всё же удалось пройти вдвоём. Гермиона просто потребовала от Гарри закрыть глаза и провела его за собой, не сказав, где именно их будет ждать стена.

— Закрой глаза! — Гарри повиновался. Потом девочка несколько раз крутанула его.

— Это-то зачем? — спросил он, слегка покачиваясь от головокружения.

— Надо. А теперь возьми меня за руку и иди за мной!

Гермиона настойчиво потянула его за руку, не позволяя ему тормозить.

— А теперь открывай глаза! — внезапно потребовала каштанововолосая.

Раскрыв глаза, Гарри неожиданно для себя обнаружил, что уже почти преодолел стену. У него получилось! Пусть и с посильной помощью подруги, но он добился успеха! Этот прорыв словно прорвал плотину — уже вскоре все они могли проходить сквозь стены.

То, что Бон-Бон и Лира учились пользоваться палочками, не было неожиданностью — юные эквестрийцы этого вполне ожидали. В конце концов, чем ещё двое взрослых могут заниматься целый день? Особенно, если брать в расчёт то, что палочки сделали магию доступной для не-единорогов. А вот что их действительно удивило, так это что взрослые учились намного быстрее их самих. Впрочем, у двух эквестриек было серьёзное преимущество: им не нужно было посещать историю магии, астрономию и другие «лишние» предметы, благодаря чему не просто освобождалось время для изучения того, ради чего они здесь, собственно, и оставались, так ещё и не нужно было на эти «лишние» предметы отвлекаться, теряя концентрацию.

Объявление об открытии посольства, как знали Гарри и жеребёнки, в мире магглов произвело настоящий фурор, но в магическом мире оказалось удивительно малозаметным, почти не привлёкшим внимания событием. Бон-Бон и Лира заранее предупредили их о приближающемся открытии, чтобы Гарри с жеребёнками не особо удивлялись, если к ним будут приставать с вопросами другие ученики, но единственными, кто обратил на это хоть какое-то внимание, стали несколько полукровок из смешанных семей, которым сообщили об этом родители. У магглорожденных же просто не было возможности свободно общаться со своими родителями, и они, вероятно, узнают о ситуации только когда вернутся домой на Рождество.

Естественно, что противоположная сторона — чистокровные волшебники и ведьмы — просто игнорировали всё, что делали магглы, как несущественное для мира волшебников.

Глядя на реакцию, вернее, отсутствие оной у чистокровных, Гарри невольно задался вопросом, что же о сложившейся ситуации думает Министерство.

–=W=–

По прошествии квиддичного матча Малфой понемногу вернулся к своим старым привычкам и стал таким же говнюк… э-э-э, неприятным, как и прежде. Затаив злобу из-за проигрыша, он как-то заявил, что ловца Гриффиндора, Гарри, вполне может заменить древесная лягушка, главное, чтоб рот у неё открывался пошире. Правда, никому кроме него самого эти слова не показались смешными — все были впечатлены тем, как Гарри держался на своей взбесившейся метле.

Тогда взревновавший злой Малфой принялся насмехаться над Гарри из-за того, что у того нет настоящей семьи. Однако три жеребёнки быстро обломали надежды слизеринца, что это хоть в какой-то степени проблема для Гарри. Они во всех красках расписали, насколько огромный и красивый замок у принцессы Твайлайт, да ещё и намекнули, что Гарри имел право обращаться к диархам королевства просто по имени — как подопечный королевской семьи. И что они пятеро и были его семьёй, в которой он так нуждался. К тому же, если посчитать ещё и других анимагов, то тогда уж точно можно было с уверенностью заявить, что у него было множество близких пон… э-э-э, друзей и родственников — куда больше, чем жалкая пара везде сопровождавших Драко «его бойфрендов» — о Панси они тактично не стали упоминать.

Правда, жеребёнки так и не поняли, почему, когда они произнесли эти слова вслух, Драко внезапно разъярился. Он что, недоволен своими с ними отношениями?

А ещё Меткоискательницы были до крайности поражены, лично убедившись, что природе здесь, на Земле, никто не помогает. О, они, конечно, видели грозы, гремевшие сами по себе, и тому подобное, когда гостили у Уизли, да и здесь, в Хогвартсе, однако они и не догадывались, что зима в Шотландии возьмёт и наступит просто так: нипони не проводил осеннего забега листьев, не прокладывал птицам путь на юг… Просто на улице каждый день становилось всё холоднее и холоднее, пока однажды утром они, проснувшись, не обнаружили на улице слой снега по колено. Не меньше жеребёнок поразило, что в коридорах Хогвартса оказалось ничуть не теплее, чем на улице. И это у людей, владеющих магией! Они что, не могли использовать её, чтобы законопатить многочисленные щели и трещины, через которое высвистывало всё тепло из замка? Или таким образом профессора ненавязчиво заставляли учеников колдовать, пытаясь хоть немного согреться? Как бы то ни было, но вскоре согревающие чары стали любимыми заклинаниями первоклашек.

Профессор Макгонагалл обошла всех учеников, узнавая, кто останется на рождественские каникулы. Как оказалось, только семья Уизли — Рон, Джинни, Перси и близнецы — останется в башне Гриффиндора — мистер и миссис Уизли собирались на праздники навестить Чарли в Румынии. Все остальные собирались домой.

Даже Миртл.

По словам профессора Макгонагалл, её родители умерли не так уж и давно. Им было за восемьдесят, и они думали, что их дочь ещё ребёнком погибла в автомобильной катастрофе. Ещё у Миртл были брат и сестра, которые родились, когда она уже поступила в Хогвартс, так что бывшая призрак мало что о них знала, а те знали о ней ещё меньше. И даже если их внуки и смогут принять её как часть семьи, для всех остальных праздник из-за этого станет довольно тягостным, поскольку она среди этих магглов будет практически чужим человеком. Проблему усугубляло и то, что ни в одном из следующих поколений её семьи не появилось ребёнка-волшебника, что могло бы облегчить ей возвращение.

И если этого покажется мало, не стоит забывать о проблемах, связанных с необходимостью восстановления её в семье на правах старшей сестры — сестры, которая выглядела чуть ли не впятеро младше родных брата и сестры. Тут даже магглы заметили бы, что что-то здесь не сходится.

Фактически, отправить в такой ситуации девочку к её младшим родственникам — всё равно что взять и отдать её на воспитание в случайную маггловскую семью просто потому, что у них совпадают фамилии. Так что превращённые кобылки всей компанией заявились к Макгонагалл и огорошили ту утверждением, что Миртл, разумеется, отправится с ними в Эквестрию. И они, само собой, как следует там о ней позаботятся. Ну, поскольку пообещали ей это, когда возвращали в мир живых.

То, что рождественские каникулы практически совпадали с Днём Согревающего очага в Эквестрии, казалось Гарри каким-то сверхъестественным совпадением. Но после того, как он рассказал про Рождество, уже жеребёнки впали в недоумение из-за столь странной схожести как самих праздников, так и дней, в которые они проводятся. После недолгих размышлений и довольно бурных обсуждений все четверо отправились к Лире с Бон-Бон.

На той же неделе Меткоискатели с Гарри собрали всех пятерых Уизли в гостиной.

— Мы позвали вас, — сказал Гарри, быстро оглядываясь на жеребёнок, — чтобы спросить, не хотите ли поехать на эти каникулы домой к нам? В замке полно места, и это вообще не проблема.

И все четверо с надеждой воззрились на семью Уизли.

— Замок? — сказал Джордж.

— В Эквестрии? — вторил Фред.

— Рождество с вами? — едва не запрыгала от восторга Джинни.

Перси с Роном, правда, промолчали: если первый смотрел с недоумением и скепсисом, то второй ошарашенно таращился на них.

— Заодно мы сможем познакомить вас с нашими семьями и друзьями, — кивнул Гарри.

— Это будет очень весело, — добавила Скуталу.

— Особенно, если нам удастся попасть на спектакль Дня Согревающего очага в Кантерлоте, — сказала Свити, и её подруги с Гарри кивнули. — В позапрошлом году наши сёстры играли в нём, так это было очень круто. Да и посещение Кантерлота в любом случае будет в расписании!

— И кстать, вы ведь разрешили нам п’гостить у вас дома целый месяц перед школой, так шо бу’т токмо справедливым п’звать вас на каникулы к нам, — сказала Эппл Блум.

Что ж, заставить Уизли (в первую очередь Перси) согласиться не стало большой проблемой и особых усилий не потребовало. Они хотели пригласить и Гермиону, но та уже до того успела, едва не подпрыгивая от восторга, сообщить им, что вместе с родителями собирается на лыжный курорт в Швейцарии. А учитывая, что идея жеребят оказалась довольно запоздалой, Грейнджерам было уже поздно менять свои планы. Может, они смогут что-то придумать на пасхальные каникулы?

Тем временем Меткоискатели с Гарри рассказали Уизли и Миртл о «Сладком яблочке», Понивилле, Замке, Кантерлоте и Вечнодиком лесе. И о всех своих друзьях, которых намеревались посетить — жеребёнки втихушку договорились проверить, не получат ли они при этом кьютимарки гидов.

–=W=–

Всю жизнь Элли прожила в улье, расположенном глубоко под поверхностью пустыни, и потому снег для неё стал событием, впечатлившим её по самое «не могу». О да, инструкторы упоминали об этой напасти, но скорее как о мелком неудобстве, поскольку они могли с лёгкостью просто перелететь сугробы, мешающие большинству пони. Однако теперь Элли обнаружила, что в новых условиях снег, наметённый вокруг замка, вполне может стать проблемой, да ещё какой, когда крыльев у тебя нет. Особенно в ситуации, когда любой прохожий может заметить, если у тебя вдруг эти крылья появятся! Что ж, значит, она оказалась, так сказать, прикованной к земле.

Чейнджлинг искренне не понимала, как вообще мог хоть кто-то выжить в таком глубоком снегу — которого было столько, что прошлую её скрыло бы с головой, даже вместе с рогом! А в новом облике она с каждым шагом проваливалась в сугробы по пояс, а то и глубже. Слава Матери, что хоть старшеклассники проторили дорожки в снегу!

Только истории о Великом Замёрзшем Севере, что она некогда слышала и считала откровенными байками, могли сравниться с развернувшимся перед ней зрелищем и теми трудностями, что она сейчас испытывала на собственном хитине. Зато теперь Элли наконец-то поняла, почему некоторые существа предпочитают зимой впадать в спячку.

Зрелище, как близнецы Уизли заколдовывают снежки, и те сами выбирают целью конкретного профессора, её просто потрясло. В родном Улье она бы никогда не осмелилась разыграть подобным образом кого-то из своих инструкторов — это стало бы билетом в один конец до хранилища запасов любви. Да и, собственно, как линг, она всё равно не была способна наложить подобное заклинание. Отрезать, взорвать, поднять и переместить — это да. Но заколдовать что-то, чтобы оно само последовало за кем-нибудь? Увы. Ни у кого из них не было подобной магической силы. Ну, разве что кроме Королевы-Матери, да упокоится она в мире со своим ульем, как подобает великому вождю.

Но теперь, с палочкой… теперь всё было иначе — она могла делать всё, на что были способны все вокруг. Единственное, что ей для этого нужно было делать — учиться. От этой мысли превращённая чейнджлинг захихикала.

Во всяком случае, здесь за подобное нападение её в худшем случае лишь отправили бы на отработки.

Её товарищам по Хаффлпаффу потребовалось долго уговаривать Элли, прежде чем они сумели-таки убедить присоединиться к их снежной битве. Увы, её меткость при бросании снежков оказалась просто отвратительной — брошенный ею снежок с примерно одинаковым шансом поражал что товарища по команде, что их «противника». Видимо, это всё из-за того, что она пыталась кидать снег руками. В результате умение запускать снежки магией оказалось быстро освоено что ею, что остальными хаффлпаффцами. К сожалению, создание новых снежных снарядов требовало серьёзных усилий. Уже через несколько минут у Элли начали ныть от холода пальцы, а согревающие чары немедля топили снег в руках. Хаффлпаффцы быстро разработали стратегию — две трети команды лепили снежки, а остальные при помощи отбрасывающего заклинания запускали их во врага, периодически меняясь ролями, чтобы хоть чуть-чуть отогреть руки.

Когда к сражению присоединились гриффиндорцы, инфильтратор не знала, что и подумать. Фактически, они хоть и не взаправду, но дрались, и чейнджлинг терялась в догадках, каким образом это могло способствовать возникновению потока энергии любви между участниками. Тем не менее эквестрийцы, казалось, были тут вполне к месту, а уж наблюдать за тем, как они закидывают снежками своих бестолковых противников, было просто интересно. Более того, к моменту, когда они вымотались и отправились обратно в здание выпить горячего шоколада, они хорошенько её подкормили.

К своему немалому удивлению, Элли получила множество предложений провести каникулы с друзьями у них дома. Больше всего её поразило то, как много предложений были искренними — зазывавшие к себе домой дети действительно не хотели, чтобы она оставалась в одиночестве в замке. Первой заговорила об этом Сьюзен Боунс, почти сразу за ней последовали Ханна Эббот, Салли-Энн Перкс и многие другие.

И теперь Элли просто не знала, что со всеми этими приглашениями делать. Она ведь не так давно была простым лингом-рабочим и сейчас даже не маскировалась под кого-то, кого они знали и любили. Сначала Элли испугалась, что это какая-то хитрая ловушка, но потом, прислушавшись к эмоциям детей, осознала, что их предложения искренни. Ну, если не считать нескольких приглашений, сделанных только потому, что приглашавшие считали это хорошим политическим манёвром или в расчёте на то, что она каким-то образом теперь будет им признательна за оказанную услугу — их выдавали холодные эмоции, инфильтратор вежливо им отказала, даже не пообещав, что подумает.

После долгих прикидок она решила, что Ханна Эббот окажется лучшим вариантом. У Ханны была большая, многочисленная семья, следовательно, у Элли будет больше возможностей для питания. А также она получит массу информации «изнутри» о человеческих семьях и о том, как они взаимодействуют между собой — неизведанная территория, данных о которой ей сейчас крайне не хватало.

Кроме того, даже если она, находясь в гостях, сказала или сделала бы что-то не так, характер Ханны значительно упростил бы исправление любой ошибки Элли — достаточно было сказать, что Ханна просто что-то там неправильно поняла или запомнила. Судя по тому, что она заметила, наблюдая за ведьмами Хаффлпаффа, Ханна нервничала по любому поводу, частенько говорила о том, насколько же она глупая, да и в целом всё время выглядела неуверенной. А в напряженной ситуации и вовсе была склонна совершать ошибку за ошибкой — то есть была идеальным инструментом и целью для проникновения. Любые ошибки, допущенные Элли, если она заменит ведьму или просто будет рядом, пройдут незамеченными или от них можно будет элементарно отбрехаться. Не то чтобы она планировала подменять девочку, но ситуация вечно норовит пойти множеством совершенно непредвиденных тропок, а не запланированным путём, а иногда и вовсе, как пару раз говорил один из магглорожденных магов постарше, планам приходит белый северный лис. Правда, инфильтратор так и не поняла, при чём тут этот «пьесец» и что в нём особенного — тем более, что, к её изумлению, собеседник того мага рассмеялся и добавил, что планы, бывает, принимают форму груши — чем окончательно лишил ситуацию смысла[1].

Решившись на поездку домой к юной ведьмочке, Элли взялась за культивацию их дружбы, помогая той в учёбе, впрочем, не слишком активно — чтобы не привлекать лишнее внимание.

Поздним субботним днём, когда солнце понемногу клонилось к закату, Элли исследовала замок в поисках потайных проходов, альковов и комнат. Лазутчиков с малого возраста приучили всегда выискивать укрытия на случай, если в будущем что-то пойдёт не так. А в замке, который просто обожал случайным образом перемешивать и переставлять местами своё содержимое, это и вовсе стало непрекращающейся работой. Что уж сказать, если Элли приходилось еженедельно перепроверять уже найденные безопасные убежища, дабы просто убедиться, что они на тех же самых местах или если куда и сместились, то она способна найти их новое местоположение.

В этот раз она побывала в астрономической башне, и теперь, идя обратно и внимательно изучая стены и потолок в поисках скрытых ниш и проходов, в какой-то момент заметила, что едва не прошла мимо закрытой двери. Конечно, это был лишь заброшенный класс, но что-то заставило её заглянуть внутрь. Быстрая «аллохомора» — такое простое заклинание, когда пользуешься палочкой, намного лучше, чем буквально выжирающий любовь из запасов всплеск сырой магии, который линги использовали для взлома замков — и она оказалась внутри.

Яркий свет, лившийся из окон, освещал пыльные столы и стулья, груды которых лежали у стен, и перевёрнутую корзину для бумаг в углу. Но что привлекло внимание Элли, так это предмет, задвинутый к противоположной стене, выглядевший абсолютно чужеродным в этой комнате. Казалось, его поставили сюда просто для того, чтобы он не мешался в другом месте. А оставленные в пыли следы, безусловно, лишь усиливали это впечатление.

Это было красивое зеркало, высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя».

С любопытством Элли подошла поближе, обошла этот странный предмет — и чуть не вскрикнула, когда наконец всё же посмотрела на своё отражение. В нём она увидела не только себя, но и целую толпу лингов, окружающую её со всех сторон. Это были друзья из её улья. Рабочие, инфильтраторы и даже Королева-Мать.

Но ведь это невозможно — Элли прекрасно знала, что все они мертвы.

Она резко обернулась, но комната по-прежнему была пуста. Элли медленно повернулась и снова посмотрела в зеркало. На этот раз она видела только себя, но постепенно стали появляться и другие линги, пока вокруг неё вновь не собралась толпа. Пока Элли смотрела, её отражение стало медленно превращаться из человека в настоящего линга. Только линг в зеркале был выше, крупнее, а на её голове появилась костяная тиара королевы. И все линги вокруг имели некоторое сходство — их панцири и ноги были не сплошь чёрными, а слегка отливали синим, как её собственный хитин — что означало, что это были её рабочие, добытчики и инфильтраторы. Они гордо смотрели на свою королеву, а та с тем же выражением смотрела на них, нежно прижимаясь носом то к одному, то к другому.

Элли снова оглянулась, но комната так и оставалась пуста.

Когда она вновь посмотрела на это удивительное зрелище, то увидела возле своих ног десятки личинок, которые карабкались по её ногам с той милой настойчивостью и сосредоточенностью на мордашке, какую могут демонстрировать только самые маленькие линги. Становилось понятно, что зеркало не отражало реальной обстановки в классе. И не просто добавляло к отображению что-то своё, иначе её всё так же показывало бы человеческим ребёнком.

— Это действительно я? — удивлённо спросила Элли в пространство и подошла поближе.

Неужели зеркало — это окно, портал в другой мир? Чейнджлинг медленно прижала руку к прохладной поверхности и почувствовала слабое покалывание магии в холодном стекле, но ничего больше. Тогда Элли отступила назад и более внимательно рассмотрела раму. Когтистые лапы вполне устойчиво держали зеркало в вертикальном положении, но, похоже, никаких других функций не выполняли. Рама вокруг стекла была прочной, более чем подходящей для сохранения зеркала в целостности и сохранности. Однако больше всего её озадачили слова на незнакомом языке, вырезанные поверху.

Были ли то картины из будущего? Нет, вряд ли — сначала ей показали друзей, а Элли знала, что все они мертвы. Все они остались в прошлом. Инфильтратор почувствовала, как к сердцу подкатила волна боли, из глаз закапали слёзы. Зеркало помутнело, замерцало, и девочка снова увидела своих друзей. Не в силах больше сдерживаться, она упала на пол и горько разрыдалась.

Постепенно придя в себя, юная разведчица села и зло потёрла глаза, но это не помогало. Судорожно вздохнув и ещё раз посмотрев в зеркало, она вновь увидела себя в толпе лингов рядом с королевой.

Итак, зеркало не показало истинного прошлого. Она никогда не стояла вот так рядом с лингами и уж тем более даже близко не была с Королевой-Матерью, да и руками точно никогда никому не махала. Картина также не могла быть образом будущего, поскольку линги, казалось, видели её здесь и сейчас и даже отвечали. Более того, сначала отражение показало её в её новом облике, полученном при переходе, а только потом — как истинного линга.

— Картина вероятного будущего? — пробормотала она. — Или ловушка?

Подозрительно прищурившись, Элли присмотрелась внимательнее. Фигуры в зеркале, однако, не ответили ей — они просто улыбались и что-то беззвучно шептали. Чем дольше Элли наблюдала, тем больше деталей проявлялось. Постепенно на заднем плане стали возникать и люди. Они улыбались и подталкивали лингов вперёд. Некоторые держали на руках молодых лингов, едва перешедших из стадии личинок в нимф. Несколько лингов время от времени меняли облик на пони и обратно, не прекращая обнимать людей, стоявших рядом с ними. Тут были даже дети.

И посреди стояла она сама, гордо улыбаясь всем остальным.

Элли еле успела добраться до общежития до наступления отбоя. Хоть она и торопилась, вбитые инструкторами рефлексы сделали своё дело, и она не забыла запереть за собой дверь, когда уходила. И аккуратно сдуть пыль на полу, чтобы замести следы.

Она не знала, что ей готовит грядущий день — только то, что на каждом факультете запланирована своя вечеринка. А поскольку в понедельник из всех дел была только посадка в поезд, студенты рассчитывали, что вечеринки продлятся как минимум до отбоя, а то и чуть дольше. И стоило ожидать, что в поезде, везущем их домой, будет полно невыспавшихся детей.

Элли задумалась, а не стоит ли ей попробовать ещё раз попасть на вечеринку Гриффиндора — несколько парочек, образовавшихся между разными Домами, планировали посетить вечеринку в Доме своей половинки — и поднакопить немного любви. Если понадобится предлог — она может сказать, что просто хочет погладить пони. Но стоит ли так рисковать?

И, возможно, стоит ещё раз посетить зеркало.

## Интерпония. Казармы Далтона, Абингдон, Оксфордшир

Примечание автора: Огромная благодарность Rainbow Sparkles за этот бриллиант, в который я внёс несколько правок.

Откинувшись на спинку кресла, Барри Доубер бросил взгляд на небольшую рождественскую ёлочку, которую его семья установила в углу комнаты, на родителей, смотревших какое-то очередное шоу по телику и не обращавших на него внимания, а затем украдкой взглянул на свою палочку и невольно усмехнулся.

Он даже и не мечтал, что предоставится такая возможность — теперь он официально мог использовать магию, притом находясь за пределами магического мира. И этот шанс — возможность снова стать магом после того, как ему пришлось покинуть магический мир — возник буквально из воздуха. Да не просто снова использовать магию, а ещё и на службе Её Величества! Барри всё ещё пытался уложить в голове то, что правительство теперь знало о её существовании. Однако все его мысли занимало нечто иное. Оказавшись на новой должности, Барри наконец-то получил возможность использовать талант, которым обладали лишь немногие избранные… или проклятые.

В очередной раз припомнив, как всё случилось, мужчина не мог удержаться от улыбки.

А началось всё с того, что где-то в начале сентября всему личному составу базы было приказано явиться на главный плац, где их уже ждали бригадный генерал Арчибальд, командир базы и четыре штабных офицера. С ними были двое гражданских лиц, и если первым оказался невзрачный мужчина лет тридцати, то другой посетитель был куда интереснее — привлекательная молодая леди студенческого возраста с роскошными волосами, окрашенными в два оттенка фиолетового, доходившими аж до талии. Когда она подошла ближе, Барри увидел, что её глаза, как ни странно, тоже были фиолетовыми, да-да, именно фиолетовыми. На девушке красовалось повседневное деловое платье, слишком плотно облегавшее её ладную фигуру, хотя, если она и замечала, какие взгляды на неё бросали, то не подавала вид, что это её хоть чуточку беспокоит.

Командир базы объявил, что гражданские прибыли сюда с целью поиска кандидатов на участие в особом проекте. Это не займёт много времени, поэтому им не стоит беспокоиться из-за того, что построение нарушит распорядок дня и помешает выполнению должностных обязанностей. Некоторые были счастливы это слышать, другие изо всех сил сдерживали раздражённые стоны. Барри пропустил всё это мимо ушей — что-то в этой женщине (помимо экзотической красоты) привлекало всё его внимание.

Девушка пошла вдоль строя, останавливаясь перед некоторыми солдатами и осматривая тех сверху донизу. Большинству удавалось стоять не шевелясь, сохраняя нейтральное выражение лица, но некоторые в первых рядах, как он заметил, слегка поёжились. Только намного позже, когда незнакомка добралась до него самого, он понял, что в этой женщине скрывалось гораздо больше, чем можно было себе представить.

Он почувствовал магическое прикосновение и увидел мягкое мерцание магии прямо у неё над головой, мерцание того же, что и её глаза, фиолетового оттенка. При этом зрелище у него чуть глаза на лоб не полезли от удивления — уже давненько Барри не видел магию в действии. Ну, не считая тех случаев, когда тренировался дома, и то в моменты, когда был абсолютно уверен, что его никто не увидит. Правда, он и раньше-то не так уж часто доставал из дальнего ящика свою палочку, а последние годы так и вовсе почти забросил это дело.

Все остальные, кого она осмотрела, удостоились лишь простого покачивания головой. А вот он умудрился заслужить её улыбку и благосклонный кивок. Сопровождавший их полковник тут же приказал Барри выйти из строя и дожидаться дальнейших указаний на краю плаца.

Не прошло и десяти минут, как незнакомка закончила свой импровизированный строевой смотр, во время которого выцепила из строя ещё одного кандидата — женщину в звании унтер-офицера из лазарета базы. Та нервно улыбнулась Барри, присоединившись к нему у кромки бетонной площадки, и у мужчины сложилось ощущение, что он уже знает, почему она стоит рядом с ним.

Затем последовало собеседование в штабе базы. Разумеется, проходило оно с каждым по отдельности. В принципе, эту беседу можно было бы смело назвать допросом, если бы не невинная внешность мирно улыбающейся ведьмы. Сопровождавший её мужчина оказался из МИ5 и сразу же предупредил, что всё, что будет сказано или сделано в той комнате для допросов, подпадало под действие Закона о секретности, и, соответственно, он никому не имеет права об этом говорить.

Ещё до допроса сам командир базы лично заверил Барри, что к нему претензий нет.

Уклончиво ответив на все его недоумённые вопросы, эти двое внезапно заявили, что им известно, что он получил высшее образование в школе, именующейся Хогвартс. И да, они знали её полное название — «Школа чародейства и волшебства Хогвартс». Конечно, Барри принялся отнекиваться — ровно до тех пор, пока мужчина не вытащил из кармана фотографию нескольких учеников в мантиях, стоящих перед главными воротами Хогвартса. У трёх ведьм на изображении был довольно необычный цвет волос. И к удивлению Барри, это была колдография — студенты двигались и приветливо махали ему руками.

После такого Барри не оставалось иного выхода, кроме как выбросить белый флаг и признать очевидное.

— Но я британский солдат и в первую очередь верен присяге! — поспешно добавил он.

Тогда ему пояснили (и продемонстрировали), что женщина, сидевшая напротив — отнюдь не обычная ведьма. Барри был шокирован, когда незнакомка вдруг превратилась в некрупного единорога ростом с пони, с розовой шерстью и двухцветными фиолетовыми гривой и хвостом. Татуировка на её боку изображала то ли три бриллианта, то ли ещё какие-то бесцветные камни — он не особо разбирался в драгоценностях.

Сопровождавший ведьму мужчина заявил, что сам он сквиб, так что не следует беспокоиться о нарушении Статута секретности — магглов в комнате нет.

Успокоившись хотя бы по этому поводу, Барри наконец-то рассказал им о своём опыте жизни в магическом мире — о том, как получил письмо из Хогвартса, о времени, проведённом там, и о том, как прошли два года после окончания учёбы. Это было как раз в конце семидесятых и начале восьмидесятых, когда в магическом мире происходили изрядные неприятности.

Тем не менее, несмотря на высокие баллы по ЖАБА, Барри не смог найти никого, кто бы взял его на постоянную работу. Двух лет бессмысленных поисков приличного места оказалось достаточным для того, чтобы романтика магического мира изрядно померкла. Вдобавок, учитывая постоянную угрозу нападения со стороны чистокровных безумцев, что дамокловым мечом нависала над головой, идея вернуться в маггловский мир являлась единственным приемлемым выходом из сложившейся ситуации. Не имея официального среднего образования, Барри решил осуществить давнюю детскую мечту — пойти по стопам деда и стать военным. С тех пор он практически не пересекался с магическим миром, поддерживая связь только с одним своим школьным другом.

И вот теперь двое гражданских на полном серьёзе объяснили ему, что инопланетяне существуют… и он только что познакомился с одной из них…

— Постойте, так вы не анимаг? — спросил Барри, вздрогнув и наклонившись вперёд.

— Нет, это мой родной облик, — мило улыбнувшись, ответила пони, как бы странно для человека ни выглядела улыбающаяся маленькая говорящая лошадка. Надо сказать, очень симпатичная маленькая говорящая лошадка.

Шокированный уже второй раз подряд за один день, Барри даже невольно подумал, что они его просто разыгрывают, и заозирался в поисках скрытой камеры, но произошедшее на плацу и колдография были слишком уж весомыми доказательствами, вынуждая поверить в происходящее. Видя его замешательство, гражданские объяснили, что с помощью эквестрийцев ищут людей вроде него, чтобы понять, как лучше использовать новую «энергию» применительно к «новым технологиям», что были построены на её основе. А также то, что Барри может стать одним из первых, кто устроится на работу в новое подразделение, сформированное в недрах военного министерства.

Барри сказал «да», не раздумывая. Ему тут же вручили приказ, заверенный высокопоставленными чиновниками. Отныне он становился третьим членом их команды.

А потом он вернулся домой и вытащил из тайника свою палочку. Он уже давно спрятал её в шкаф и постарался забыть о её существовании, разочарованный тем, что все утомительные школьные тренировки по управлению магическим концентратором оказались в конечном итоге пустой тратой времени, и лишь изредка доставал ради пары фокусов. Теперь же его руки аж дрожали от предвкушения, и Барри во всех деталях представлял всё то, что сможет отныне делать благодаря имеющимся у него способностям… и особенно — благодаря таланту в начертании рун.

Вспоминая, как эта парочка завуалированно именовала магию — «новой энергией» и «специальными технологиями», — Барри усмехнулся. Ну да, в принципе магию можно назвать и так, получится даже почти верно, но совершенно «по-маггловски», как бы презрительно выразились некоторые из его учителей.

Но даже так, несмотря на возбуждение и предвкушение, охватившее его, Барри всё ещё грыз червячок беспокойства, страхов и сомнений. Те люди сказали, что завтра, когда они заедут за ним, он должен будет обязательно взять с собой палочку. Оставалось только надеяться, что они знают, что творят, и ему не придётся понести наказание за своё решение от министерских ищеек. Если они его накроют в момент несанкционированного применения магии, он может лишиться палочки и оказаться в Азкабане. А то и чересчур близко познакомиться со штатными обливиаторами. Меньше всего Барри хотелось присесть на нары или потерять счастливые воспоминания о прошлом, которыми он так дорожил.

К счастью, опасения оказались напрасны — его спутники отлично знали, что делают.

Одновременно с этим у Барри появилась куча вопросов об этих самых «эквестрийцах». Он пытался понять, почему они работают с магглами, а не с магами, и почему их совместные действия абсолютно не заинтересовали никого в магическом мире. Барри здраво сомневался, что в Министерстве работают исключительно близорукие олухи, особенно после стольких лет успешной маскировки. Ну не могут же тамошние маги быть настолько самоуверенными и некомпетентными, в самом деле? Как можно не замечать стремительно увеличивающийся в размерах снежный ком перемен?

Барри не пытался даже близко предположить, как отреагирует Магический мир, когда наконец с его глаз спадут шоры благодушного неведения. Судя по тому, что говорила мисс Стар, рано или поздно правда откроется во всём своём безжалостном великолепии. Вот только маги уже ничего не смогут с этим поделать.

Но сейчас… сейчас Барри было плевать на магов с их Министерством. Закрыв глаза и широко улыбнувшись оттого, что палочка вновь привычно легла ему в руку, мужчина протолкнул через неё магию — и радостно вскрикнул, когда будильник на прикроватной тумбочке превратился в кролика.

Он всё ещё мог колдовать!

За последние четыре месяца он всего раз или два использовал её исключительно для того, чтобы окончательно не разучиться. Теперь же, вновь получив возможность колдовать, человек с радостью подумал, что предстоящее Рождество станет лучшим в его жизни.

## 90. Правда

Поездка на поезде оказалась скучной уже с самых первых минут. Несмотря на предвкушение от предстоящих каникул, само путешествие из Хогвартса в Лондон не вызывало ни радости, ни восхищения. Причём у гриффиндорцев-первоклашек проблемы начались с самого начала — они умудрились всей толпой в десять человек набиться в одно купе, хорошо, что семеро из них, превратившись в намного более компактных пони, быстро решили проблему с перенаселением. Тем более что Скуталу благородно «пожертвовала» своим местом, взмыв к потолку, и то парила в воздухе над головами у друзей и подруг, то приземлялась на багажную полку, экономя столь дефицитное место внизу.

Большую часть времени эквестрийцы рассказывали тем, кто хотел слушать, о своих приключениях в Понивилле, между делом играя во взрыв-карты. Слушатели крутили пальцем у виска, пожимали плечами и бросали на рассказчиц недоверчивые взгляды. Впрочем, эту волну скептицизма на корню пресекла Эппл Блум, заявив, мол, «доберёмся до дому, и сами на всё поглазеете».

Перси и в поезде по-прежнему очень серьёзно относился к своему положению старосты, и до конца поездки не переставал их отчитывать за то, что они прямо в купе опробовали «Фейерверк флибустьера» от Фреда и Джорджа.

В середине пути их неожиданно-ожидаемо навестил Малфой со своими «бойфрендами» — Крэббом и Гойлом.

— Ну, посмотрим, кто это у нас тут, — сказал Малфой своим обычным ленивым тоном, растягивая слова и глядя в упор на четырёх пони-анимагов, делящих диванчик с Гарри, старательно игнорируя всех прочих обитателей купе. — Ага, Потти и его гарем.

Гарри быстро взглянул на жеребёнок по обе стороны от него, когда те плотно прижались к нему боками. Скуталу же приземлилась на пол и, превратившись в ведьму, с вызовом посмотрела на незваных гостей.

— Я бы сказала, что его отношения с нами пятью гораздо правильнее, чем твои с двумя, — сказала Скутс, удивив Гарри. — По крайней мере, мы — пони, и табун у жеребца — это нормально, а вот вы трое лишь обычные маги… вроде бы.

Настала очередь Драко сузить от гнева глаза, в то время как двое его ведомых зашевелились, пытаясь принять вид крутых парней. Возможно, будь Гарри здесь один, это и смогло бы напугать его — в конце концов, громилы были намного крупнее и сильнее его.

— Ты должна внимательнее выбирать объекты для своих тупых оскорблений, — высокомерно бросил Драко.

Прежде чем дело зашло слишком далеко, позади Скуталу дружно поднялись близнецы.

— Ну, сейчас нет нужды устраивать свару, — улыбаясь, сказал Фред.

— Да, мы скоро будем дома и не хотим портить радость от возвращения ссорой, не правда ли? — добавил Джордж.

— Так что давайте закончим этот год на дружеской ноте.

— Гриффиндорцы, слизеринцы… что нам, собственно, делить? Давайте переломим хлеб мира, или что у нас найдётся из угощения, — сказал Джордж, залезая в карман и извлекая оттуда пригоршню конфет в обёртках «Сладкого королевства».

Сообщники Драко нетерпеливо схватили по несколько штук сразу, а Драко, нахмурившись, медленно забрал оставшееся. Пока он полным подозрения взглядом сверлил близнецов, Крэбб успел торопливо развернуть конфету и теперь энергично её жевал. Гойл не отставал и уже разворачивал вторую. Наконец, надменно фыркнув, Драко закрыл дверь, шурша разворачиваемым фантиком.

Фред широко улыбнулся, а Джордж запер замок и бросил на купе полог тишины — после чего Рон тут же расхохотался. Остальные сразу поняли, что близнецы только что разыграли ненавистных слизеринцев, но вот только как?

— Особые? — спросил Фред, всё ещё лыбясь.

— Ясен пень. Теперь мы сможем насладиться поездкой домой без Драко и его, хе-хе, подружек — вряд ли, став девчонками, они решатся высунуть нос из купе.

— Они отрастят косички примерно через пятнадцать минут, — пояснил остальным Фред.

— И продлится это ровно час, если только не съесть сразу несколько штук.

— Но учитывая то, как они на них набросились — до Лондона точно хватит.

— А может быть, даже и в кроватку такими лягут.

После этих слов всё купе принялось ржать до колик в животе. Что, учитывая копытный облик большинства его обитателей, выглядело довольно аутентично…

—=W=—

Поначалу, только выйдя из поезда, Гарри очень удивился, увидев ожидавших их на перроне Бон-Бон и Лиру. Правда, пару секунд спустя он сообразил, что так, собственно, и должно было быть: всё-таки они — опекуны Гарри и жеребёнок. Однако тот факт, что эти двое просто взяли и мгновенно перенеслись из Хогвартса, тогда как ученикам пришлось полдня трястись на поезде, впустую потеряв кучу времени, невероятно раздражало.

Ещё какое-то время ушло на то, чтобы выловить всех Уизли. Бон-Бон прямо на платформе открыла сундук Гарри, и их группа быстро забралась внутрь, дабы, воспользовавшись камином, добраться до Литтл Уингинга.

И только выйдя из камина, Гарри сообразил, что они и сами могли сделать это прямо в поезде. А ещё лучше в Хогсмиде. Тогда Бон-Бон с Лирой могли бы воспользоваться камином в «Трёх мётлах», чтобы вернуться домой напрямую из Хогсмида! Поезд при этом становился совершенно не нужен. Гарри вздохнул и покачал головой, сопротивляясь желанию сделать фейсхуф. В следующий раз они так и сделают. Лучше уж провести лишнее время с родными, чем тратить его на бессмысленное путешествие.

Едва Гарри с жеребёнками воспользовались камином, Бон-Бон торопливо закрыла сундук и, как только тот уменьшился, спрятала в своём кармане, затем кивнула Лире, и они направились к станционному камину, чтобы присоединиться к жеребятам.

Когда дети выбрались из сундука в гостиной в Литтл Уингинге, юные эквестрийки были вне себя от радости, обнаружив, что их встречают родные. С неяркой зелёной вспышкой из камина показались Лира с Бон-Бон, которые с удивлением и радостью наблюдали, как жеребёнки обнимают сестёр, а Гарри повис на Твайлайт, а затем обнял Спайка — дракончик подрос совсем чуть-чуть, примерно так же, как и сам Гарри.

Миртл выглядела немного задумчивой, бросая быстрые взгляды на обнимающихся родственников… пока неожиданно для себя не оказалась в центре внимания, после того как её представили взрослым. Уизли же, успевшие перезнакомиться со старшими эквестрийцами ещё в августе, едва покинув сундук, без лишних слов обменялись с ними приветствиями и теперь также наблюдали за воссоединением семейств.

— Прежде чем мы пройдём через портал, вам придётся оставить здесь свои сундуки, — заявила Твайлайт. — Ничего из их содержимого вам там не понадобится. За одежду не беспокойтесь — всё что будет нужно, мы вам предоставим. Если хотите что-то взять с собой, просто переложите вот сюда, — указала она на лежащие на столе перемётные сумки.

Детям потребовалось лишь несколько минут, чтобы переложить учебники с конспектами и кое-какие нужные мелочи в новые сумки, которые они теперь неловко держали в руках, не зная, куда их пристроить. Гарри и жеребёнки, хихикая, наблюдали за их потугами.

Затем вся группа вышла на улицу — и обомлела. Уличные фонари прекрасно освещали территорию, ярко светились огни самого посольства. Конечно, Уизли уже видели дом номер одиннадцать на улице Магнолий, но это было ещё до постройки посольства. И хотя Гарри с жеребёнками рассказали им о случившихся переменах, рыжее семейство с их слов всё равно не могло себе представить, насколько новое здание огромно. И что, собственно, прежнего дома номер одиннадцать больше не существует — сундук был перенесён в похожий дом, но стоявший на улице Глициний.

— Вот это да! — сказал Джордж.

— Да оно ж огромное, почти как Хогвартс! — выпалил Рон.

— Чертовски огромное! — вторил им Фред.

— О, Мерлин! — прошептала Миртл.

Даже Перси выдавил тихое «Чаво, бля?», вытаращившись на стену из белого мрамора, возвышавшуюся по другую сторону дороги — в сгущающейся темноте посольство выглядело почти столь же впечатляюще, как и замок Хогвартс, когда они впервые одиннадцатилетними подростками увидели его, плывя по озеру.

Главный вход широкого подковообразного здания находился в центральной, четырёхэтажной части. Правое крыло было трёхэтажным, левое имело всего два этажа. Высокая, хорошо освещённая стена тянулась от угла здания к Тисовой улице, которую перекрывали большие ворота. Стена продолжалась и дальше, пока не встречалась с другой, ограждавшей периметр района Глициний. В последней секции стены светилось несколько окон, отчего становилось ясно, что это одна из стен здания. Над ограждающей посольство стеной величественно возвышался хрустальный купол, прикрывавший портал и мягко сиявший ярким, солнечным светом.

Гарри обнаружил, что все дома вдоль улицы Магнолий исчезли — как, собственно, и сама улица. Вместо неё теперь располагался парк или нечто похожее на него со множеством цветочных клумб. Даже дома, ранее возвышавшиеся по южную сторону улицы Глициний, исчезли, остались лишь два или три десятка зданий. Взглянув в сторону этих домов, Гарри увидел за ними стену, ограждавшую район.

Фактически, от нескольких сотен домов, составлявших ранее этот район, остались только те, что сейчас торчали позади него. Все остальные здания исчезли — их заменило сооружение, стоявшее позади посольства рядом с портальным деревом, и новая зона отдыха. Он решил, что оставшиеся нетронутыми дома служат жильём для важных сотрудников посольства — наверняка обслуживающий персонал был размещён в одном из его флигелей.

И что самое неожиданное — все постройки выглядели так, будто простояли здесь не одну сотню лет.

— Мне казалось, вы жили в маггловском районе? — в голосе Перси явственно читались вопросительные нотки — он точно помнил, что видел все эти дома, населённые не-магами.

— Ну, с самого начала оно так и было, — объяснила Твайлайт, — но мы скупили всю недвижимость в этом районе и построили на её месте здание посольства и стены для защиты портала. Министерство внесло всю территорию в список земель, принадлежащих магам. И, конечно же, мы очень осторожны в применении магии, а защитные чары вокруг заставляют магглов видеть только то, что им позволено увидеть.

Перси расслабился и понимающе кивнул, услышав, что законы и постановления Министерства неукоснительно соблюдаются.

На территорию посольства они попали через пропускной пункт, встроенный в стену. Путь внутри оказался изломан под совершенно неожиданными углами, вдобавок, прежде чем пройти дальше, их тщательно осмотрели охранники. Уже оказавшись на закрытой территории, дети увидели, что подковообразное здание было спроектировано и расположено так, чтобы дерево-портал получало максимум солнечного света… и было максимально защищено от любой угрозы извне. Впрочем, вряд ли ветер, пусть даже и ураганной силы, стал бы проблемой для дерева, находящегося внутри хрустального купола.

К этому моменту ночь уже почти вступила в свои права, но многочисленные светильники довольно неплохо выполняли свою работу, освещая территорию и заставляя хрустальный купол сиять в ночи. Кусты и деревья, которые росли вокруг портала, чтобы не допустить разрушения почвы, ничуть не напоминали тот едва-едва облагороженный лес, когда-то покрывавший эту местность. Всё пространство вокруг прекрасно просматривалось, и кое-где Гарри заметил охранников, наблюдающих за окружающей территорией или патрулирующих местность.

А патрулировать тут было что. На территории, ограниченной зданием, легко бы могли разместиться два футбольных поля, если не все три. Более того — Гарри был готов поклясться, что видит бейсбольное поле с одной стороны от портала и поле для квиддича с другой, а сразу за ним площадку для хуфбола! Удобно спланированные трибуны были встроены прямо в здание — на уровне земли для фанатов бейсбола и хуфбола и прямо на крыше для поклонников квиддича. А ещё были видны скамейки для запасных и раздевалки для игроков.

Гарри нечасто видел, чтобы Уизли теряли дар речи. Рон и близнецы во все глаза рассматривали теряющееся в сумраке поле для квиддича. Жеребёнки, увидев выражения их лиц, не скрываясь, захихикали.

— Некоторые пегасы заявили, что одно только открытие квиддича окупило все затраты на организацию общения с землянами, — сказала Твайлайт, так же посмеиваясь над ними.

Всё рыжее семейство тут же воззрилось на принцессу, гадая, шутит она или говорит всерьёз.

Взрослые направили детей к небольшому караульному помещению, пристроенному к краю купола. Вход в него оказался… весьма своеобразным. То была огромная вращающаяся дверь с четырьмя расположенными крестом металлическими полотнами метров пяти в высоту, заключённая в цилиндрический стакан. Лопасти двери делили цилиндр на четыре секции, и только две стороны были открыты наружу одновременно. Получающиеся отсеки были достаточно велики, чтобы вся их группа могла разом войти в один из секторов. Совершив четверть оборота, дверь замерла, держа их в пространстве треугольной формы, пока охранники проводили ещё одну проверку с целью убедиться, что посетители являлись именно теми, за кого себя выдают. Затем группу выпустили, и проходя на территорию купола, дети обратили внимание, что, судя по наличию поста с другой стороны стакана, проверка производилась в обоих направлениях.

Как и на той стороне, вокруг дерева вилась спиральная дорожка. Здание делилось пополам дверью-шлюзом с постом охраны, притом внутренние помещения располагались под углом, позволяя охранникам видеть дерево буквально со всех сторон. Караульное помещение было хорошо освещено и прикрыто сверху прочной крышей. Так что теперь никто не сможет прокрасться или прорваться через портал незамеченным. Любого нарушителя легко засекут как минимум несколько охранников.

— Обратите внимание на таблички, — сказала Твайлайт, когда они вошли в здание. — С этой стороны раздевалка для женщин, а с этой — для мужчин. Пожалуйста, наденьте халаты, которые найдёте внутри, а свою одежду положите в корзину — вы заберёте её на обратном пути. В халате есть внутренний карман для палочек, если у вас для неё нет чехла.

— Переодеваться? — спросил Джордж.

— Зачем нам переодеваться? — вторил Фред.

Остальные — те, кто был здесь впервые — также выглядели озадаченными.

— Портал перенесёт вас в Эквестрию, а там возникнут проблемы, если вы по-прежнему останетесь в своей земной одежде, — улыбнулась Твайлайт. — После перехода на ту сторону вы превратитесь в пони. Однако, в отличие от анимагической трансформации, на ваши вещи это изменение не повлияет, и в результате вы обязательно запутаетесь в своей одежде, споткнётесь, упадёте, или произойдёт ещё что-нибудь неприятное. Как минимум, испачкаетесь. А халаты позволят избежать щекотливых моментов и освободят руки, чтобы нести имущество, не стесняя движений.

Миртл взглянула на седельные сумки, которые держала в руках, и понимающе улыбнулась. Близнецы переглянулись, пожали плечами и вместе с остальными парнями зашли в комнату для мальчиков. Ведьмы прошли в противоположную дверь.

Уже через минуту Гарри смотрел на висевшую над головой табличку с надписью «Сладкое яблочко». Глубоко вздохнув, он нырнул вперёд. Дерево промелькнуло с двух сторон, и мальчик привычно упал на четвереньки, ткань халата свисала со спины, ничуть не мешая ногам. Подхватив магией седельную сумку, красно-золотой единорожек метнулся на метр вперёд и яростно принялся стаскивать свою недомантию, намереваясь оставить лежащую в чехле палочку в своей комнате. В конце концов, покуда он здесь, зачем всюду таскать глупую деревяшку, когда у него есть собственный рог?

Остальные начали появляться из дерева-портала, когда Гарри уже успел разобраться с накидкой. Потрясённые Уизли и Миртл снова замерли, не веря своим глазам. Они во все глаза таращились на пони-охранников в павильоне и на возвышающиеся гигантские стены, окружающие их со всех сторон. Да и то, что у всех стражников были мечи и копья, их тоже немало удивило.

Равно как и то, что все они были пони.

Лицо Миртл практически сразу же встретилось с землёй — она не привыкла стоять на четырёх ногах. Свити Белль с Гарри, не медля ни секунды, кинулись ей на помощь. Они помогли свежепревратившейся единорожке встать и оттащили её в сторону, чтобы та не блокировала портал. Встав по обеим сторонам, они принялись магией снимать с неё накидку и вешать седельные сумки на место, продолжая при этом удерживать Миртл вертикально.

— Эй! — воскликнул Джордж почти сразу после того как вышел из портала, глядя на свои копыта.

— А чего я измениться не могу? — спросил Фред со сосредоточенным выражением лица.

Остальные Уизли, идущие за ними, озвучили нечто аналогичное и удивлённо заозирались. Если отбросить их очевидное удивление от невозможности превратиться в человека, Гарри мог поспорить, что они ожидали чего-то совершенно иного, чем хорошо освещённый павильон под открытым небом посреди парка. Хоть здание, расположенное по эту сторону портала, не было дубликатом того, что на земной стороне, однако хрустальный купол, прикрывавший как дерево, так и спиральную дорожку, имелся и здесь.

Жеребёнки и их сестры снова захихикали, глядя на выражения лиц рыжего семейства.

Твайлайт повернулась лицом к магам и, сделав шаг вперёд, торжественно распахнула крылья.

— Добро пожаловать в Эквестрию! — объявила она с улыбкой и указала копытом на вывеску рядом с порталом. — Что касается вашего вопроса, то, насколько я это понимаю, при прохождении портал меняет базовый облик, если у вошедшего в него для этого достаточно магии. В результате в Эквестрии и маги, и ведьмы, да даже сквибы становятся пони — такими же, как и все мы. А у пони нет другого облика, как у магов или ведьм на Земле, поэтому вы и не можете измениться. Однако это совершенно не означает, что вас нельзя превратить с помощью заклинания. Существует множество чар, способных изменить облик пони, просто мы редко их используем.

Уизли и Миртл смотрели на Твайлайт, как на сумасшедшую.

— Подождите минутку, — сказал Джордж, подозрительно прищурившись.

— Что вы имеете в виду, говоря, что ваш базовый облик — пони? — вторил ему Фред.

— Как и «все мы»? — закончил Джордж.

— Это же Атлантида или нет?

Миртл тем временем пошире расставила все свои четыре ноги и больше не пыталась совершить ни единого лишнего движения — ей совершенно не хотелось из-за падения пропустить хоть слово из объяснения принцессы. А та нахмурилась и вопросительно взглянула на Гарри и обступивших его подружек. В ответ Меткоискатели лишь пожали плечами. Гарри заметил, что Бон-Бон и Лира смотрели в разные стороны, делая вид, что они тут совершенно ни при чём. Ежедневный опыт общения с жеребёнками говорил ему, что эти двое взрослых далеко не столь невинны, как пытались показать.

— Мне казалось, это и так очевидно, — вздохнула Твайлайт. — Мы эквестрийцы и находимся сейчас на планете Эквус. Портал соединяет наш мир с вашим. Понимаете? Мы находимся не на Земле, а совсем в другом мире.

Челюсти гостей отпали с характерным стуком. Даже Миртл устояла на ногах только благодаря магической хватке Свити Белль и Гарри.

— Но отец говорил, что Дамблдор утверждает, что вы из Атлантиды! — недоверчиво произнёс Перси, остальные Уизли согласно кивнули.

— Понятия не имею, откуда он взял эту чушь, — заявила фиолетовая аликорна, закатывая глаза. — Я никогда ему не говорила ничего подобного. Да и нипони другой тоже, — Твайлайт взглянула на Гарри и сопровождавших его эквестрийцев, и все они в ответ отрицательно покачали головами.

— Да, впервые установив с вами контакт, мы беспокоились о том, как вы нас воспримете, — со вздохом начала принцесса, принявшись по привычке расхаживать из стороны в сторону, словно лектор в переполненной аудитории. — Ваши книги по истории и художественная литература не обещали, что маги с распростёртыми объятиями встретят нас и нашу магию. На самом деле, как раз наоборот именно потому, что мы явно не являемся людьми. Вы ведь запрещаете не-людям не то что пользоваться — даже владеть палочкой. А посмотрите, как варварски вы поделили население на магглов и магов! Потому мы далеко не сразу объявили о себе, а объявив, не стали сообщать, что пришли из другого мира — говорить подобное было достаточно рискованно. Шовинизм магов и их предрассудки по отношению к иностранцам, если быть до конца откровенной, нас сильно напрягают.

Изначально нашей главной целью было защитить Гарри и жеребёнок в вашем мире. И, прежде чем вы спросите, скажу, что мы появились у вас потому, что ваш мир является родным миром Гарри. Мы, то есть принцессы и я, посчитали, что будет лучше, если у него будет возможность увидеть, какова его родина на самом деле. В конце концов, до получения письма из вашей школы он и не подозревал, что в его мире есть магия, так что у него даже не возникло так называемой проблемы выбора — Гарри попросту предпочитал жить с магией здесь, а не там без неё.

Уизли понимающе кивнули, соглашаясь с тем, что владеть магией намного лучше, чем не владеть. Попробовав однажды, отказаться от неё было просто невозможно.

— Когда мы обнаружили, что в вашем мире магия всё же существует, Гарри решил, что будет правильным получить шанс опробовать её самому. По нашему мнению, заставлять его отказываться от наследия предков, когда мы можем легко обеспечить ему доступ к оному, было бы несправедливо и попросту не по-понячьи. Кроме того, в таком случае у него будет возможность сделать осознанный выбор, хочет ли он вернуться в ваш мир навсегда или нет.

Твайлайт секунду помолчала, словно собираясь с мыслями.

— К счастью, магия Хогвартса распознала наш базовый облик именно как человека, а не как пони, превращённого в человека, и прислала приглашение и жеребёнкам.

Три жеребёнки приняли позы, которые, по их мнению, были героическими.

— Как бы то ни было, — продолжила фиолетовая аликорна, — мы решили всем говорить, что приехали из Понивилля, не уточняя, что он расположен в стране Эквестрии, из которой мы и прибыли. Мы позволили вам — под «вами» я имею в виду взрослых, с которыми мы общались — думать, что мы из другой страны, расположенной где-то в вашем мире. В тот момент было намного лучше считаться иностранцем, чем нечеловеком, — на последних словах Твайлайт поморщилась.

— Но мы-то не дипломаты, это их учат следить за каждым своим словом, дабы сохранить секреты. Мы допустили много ошибок — например, проболтались, что мы из Эквестрии, когда принцесса Луна разбиралась с василиском, и что мы используем портал, чтобы оказаться здесь. Я знала, что в вашей истории не было нации или страны под названием Эквестрия, и подумала тогда, что уж сам верховный чародей Дамблдор после этого инцидента прекрасно понял, что мы из другого мира, — со вздохом добавила она. — Собственно, когда преподаватели из школы Селестии для одарённых единорогов прибыли в Хогвартс, мы уже и не держали это в секрете, тем более учитывая, как долго они там пробыли. Я имею в виду, что одни только вопросы о диете должны были ясно показать, что мы не люди. Не говоря уже о нашем очевидном неумении правильно пользоваться пальцами. Да и ходили мы так себе. Ну, если только он не решил, что все «атланты» от природы чрезвычайно неуклюжи, — вновь закатила глаза принцесса.

Твайлайт остановилась и посмотрела на молодых Уизли.

— Но как же тогда объяснить все эти отсылки к Греции? — воскликнул Перси. — Тартар, кентавры, драконы, грифоны, василиски, химеры…

— Подозреваю, что между нашими мирами имелись и другие порталы, — тяжко вздохнув, сказала аликорна. — Скорее всего, именно в древней Греции. И все эти существа перебрались в ваш мир, породив соответствующие легенды. А может быть, они являлись коренными обитателями вашего мира и мигрировали в наш мир, потому что он показался им более гостеприимным. Пока мы не прочли ваши книги, то думали, что все эти существа известны только у нас, — добавила она, пожав плечами.

Маги и ведьмы непонимающе таращились на принцессу. Тем временем жеребёнки и их сёстры, наблюдая бесплатное шоу, улыбались так, что казалось, у них сейчас лица треснут.

— Хочешь сказать, все думают, что Эквестрия это часть Земли? — недоверчиво спросила Рэйнбоу Дэш, в неверии таращась на Перси. Увидев немного неуверенные кивки молодых магов, Дэш рассмеялась. — Вот это круто! — Пегаска так ржала, что ей даже пришлось приземлиться. — Так значит, все решили, что мы обычные люди и просто можем по желанию превращаться в пони?

Тут у неё от хохота подкосились задние ноги, и она плюхнулась на круп. Скуталу и остальные жеребёнки быстро добавили к её оглушительному ржанию звонкие ручейки собственного смеха, и даже Гарри не сдержал улыбки. А ведь он предупреждал Твайлайт, что директор считает, будто все они прибыли из Атлантиды.

Близнецы внимательно осмотрели друг друга. Они уже успели привыкнуть к своим анимагическим формам, но лишний раз проверить, всё ли в порядке, не помешает. Ну да ладно, с этим они разберутся позже. Через мгновение оба братца усмехнулись, и Фред сказал, окинув выразительным взглядом окрестности:

— Так значит, это и есть Атлантида, верно?

— Ага, греки просто думали, что они по-прежнему на Земле, когда на самом деле оказывались в Эквестрии, — сказал Джордж.

— Это Атлантида! — заявили они, одновременно кивнув друг другу и ударив копытами в понячьей версии «дай пять».

Твайлайт озадаченно посмотрела на них, а Гарри с кобылёнками поморщились: результатом удара стало синхронное «Уй!» — братья совершенно не учли, что копыта много тяжелее и жёстче ладоней.

— Хорошо, — сказала принцесса, когда обессиленная Рэйнбоу перестала наконец ржать. — Но это правда. Это абсолютно другой мир, а никакая не Атлантида. Может быть, мы сейчас находимся в другой вселенной, но уж никак не на Земле. Портал превращает проходящих через него существ, обладающих магией, в местный вариант живого существа с соответствующим интеллектом.

Стало тихо, поскольку новичкам потребовалось несколько секунд на то, чтобы переварить информацию. Но затем Джордж сказал, ехидно улыбаясь:

— Это точно Атлантида…

— …просто вы все называете её Эквестрией, — подхватил Фред.

— Это кристально ясно, — закончил Джордж. — Всё вокруг, — он обвёл окружающее передним копытом, — Атлантида!

И оба брата-акробата синхронно улыбнулись фиолетовой принцессе-аликорне.

Остальные маги и ведьмы слегка обалдели от такого заявления. Твайлайт лишь тяжело вздохнула и печально тряхнула гривой.

Гарри мысленно застонал — он прекрасно понял, что, вернувшись домой, близнецы начнут усиленно распространять слухи, будто эквестрийцы на самом деле родом из Атлантиды, просто называют свой край Эквестрией. А вот что она расположена в совершенно ином мире, добавлять, разумеется, не станут. Это будет та ещё шутка, и не только над миром магов, но и над самими эквестрийцами — магглы будут прекрасно знать, что эквестрийцы пришли из другого мира, а не из какой-то там Атлантиды, а маги с пеной у рта станут доказывать, что они явились из Атлантиды, и никаких других миров не существует.

Разыграть два мира разом. Никакая шутка во всей Вселенной не сможет превзойти эту.

От одной только этой мысли у Гарри тут же разболелась голова.

— А что насчёт Спайка? — внезапно спросил Перси. — Почему он остался драконом? Он же и здесь дракон, верно? — добавил он нахмурившись.

— Моя текущая теория гласит, — вновь оживилась принцесса, — что из-за того, что на Земле уже есть магические драконы, ему не потребовалось меняться. То, что мы, пони, меняемся, хотя в вашем мире есть свои магические лошади, обусловлено тем, что у них совершенно иной геном, а у простых лошадей отсутствует магия. Поэтому портал превратил нас в людей — магов и ведьм, чья анимагическая форма — пони.

— Хотите сказать, что пока мы будем здесь в гостях, то будем только пони? — неуверенно спросил Рон. — И у нас не будет рук? — и он посмотрел сначала на свои передние копыта, затем на братьев и сестру, явно не зная, как отнестись к случившемуся.

— Да, но это не такая уж и большая проблема, — кивнула Твайлайт. — Просто спроси, как и что нужно делать, у Эппл Блум. А пегасы могут использовать кончики крыльев как пальцы, — добавила она, обернувшись к Джинни. — Ну, а единороги пользуются магией, чтобы поднимать или манипулировать с предметами, — сказала она близнецам и Миртл.

Младшая дочь рыжего семейства вытянула крыло и с сомнением посмотрела на него. Близнецы и Миртл, забавно скосив глаза, на мгновение уставились на собственные рога, затем озорно ухмыльнулись. А вот Перси вздохнул и потёр голову копытом — услышанное его не слишком вдохновило.

— Не волнуйся, — улыбнулась в ответ Твайлайт. — Даже земной пони может здесь пользоваться палочкой, чтобы поднимать и перемещать предметы, — она магией выдернула его палочку из кармана халата и вложила в сгиб пясти на его правой передней ноге. — Просто направь копыто на то, что хочешь переместить, и используй её! — весело добавила она, бросая бесполезную теперь хламиду парня на ближайшую вешалку.

Какое-то мгновение Перси разглядывал свою ногу, хмурил брови и думал. Пока он этим занимался, Твайлайт успела освободить от халата и Рона. Жеребёнки и их сестры к этому времени уже не только сами поскидывали накидки, но и помогли другим детям Уизли и Миртл.

Рон указал зажатой в копыте палочкой на одинокий лист, печально лежащий на настиле, и тот плавно воспарил. Жеребёнок усмехнулся, лист упал обратно.

— Что ж, — сказала Твайлайт, прерывая опыты юных Уизли со своими палочками, — нам нужно двигаться дальше, — после чего повернулась и зацокала копытами вниз по спиральному спуску.

Рэйнбоу тут же подлетела к ней, лениво паря на высоте головы.

— Можно я просто встречу вас у ворот? — спросила радужногривая пегаска.

— Нет, нельзя, — закатила глаза Твайлайт. — Ты обязана перемещаться строго по настилу дорожки. Никаких полётов, пока мы не покинем зону отчуждения портала.

— Но ходить так ску-у-учно! — капризно протянула Дэш, но быстро смирила гордыню и бодро порысила рядом с фиолетовой аликорной.

— Мы же не хотим повторения ситуации с чейнджлингом, так?

— Не-е-е, не хотим, — удручённо признала Рэйнбоу, растягивая первое слово.

Гарри тут же навострил уши. Твай в одном из писем упоминала, что через портал пробрался чейнджлинг, но не сообщала, как тот умудрился это провернуть. Красно-золотой единорожек подозревал, что усиление мер безопасности произошло после этого досадного события, но это всё, что он знал. «Надо будет позже выспросить у неё подробности», — решил он.

Увидев, насколько изменилась область вокруг портала по обеим сторонам, Гарри был очень впечатлён. Усилия, которые пони приложили для того, чтобы сделать невозможным незаметное проникновение, были невероятны. Однако судя по тому, что другие говорили о чейнджлингах, никакие меры предосторожности не были лишними, когда дело касалось перевёртышей. Чейнджлинги являлись хитрыми и умелыми противниками и настоящими мастерами маскировки и перевоплощения. В конце концов, сложно даже представить, сколько веков им удавалось избегать внимания пони.

Гарри услышал, как позади него вздохнули Скуталу с Джинни, и их копыта также зацокали по настилу, следуя примеру Дэш. Печально, но им придётся идти пешком, как и всем остальным.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы обойти дерево по спирали и пройти через вращающуюся дверь на выходе из купола. Свити Белль и Гарри шли по обе стороны от Миртл, помогая ей магией держать равновесие и не давая спотыкаться — бывшая призрак тратила всё своё внимание на то, что творится у неё под ногами, и совсем не смотрела по сторонам. Пришлось пройти ещё одну проверку службой безопасности, прежде чем им разрешили направиться к воротам в поперечной стене.

Глядя на реакцию остальных, Гарри решил, что Уизли, как и их подопечная, тоже не заметили стоящей на отшибе больницы. С другой стороны, даже заметь они его, скорее всего, всё равно бы не поняли, что это за здание и что оно означает для магглов. Тем более они были слишком увлечены новыми открытиями, чтобы задумываться о том, что происходит с магглами, когда те проходят через портал.

## 91. Рождественские сюрпризы

Ещё один контрольно-пропускной пункт обнаружился в воротах, врезанных непосредственно в стену. Очевидно, больше «рвануть через портал», как это сделала Свити Белль в сентябре, ни у кого не выйдет. В остальном, если бы не сёстры, пытающиеся обменяться новостями обо всём, что с ними произошло за это время, прогулка до фермы «Сладкое яблочко» была бы абсолютно скучной. Для носителей Элементов эта осень выдалась довольно тихой и бедной на события не только уровня «общегосударственная катастрофа», но даже уровня «общегородская», коими изобиловал прошлый год, который Гарри прожил в Эквестрии. И почему-то красно-золотой единорожек небезосновательно подозревал, что отсутствие последних и пребывание Меткоискателей в Хогвартсе как-то между собой связаны…

Прохождение последнего КПП оказалось таким же скучным, как и все предыдущие. Но Гарри был рад видеть, что пони относятся к делу со всей серьёзностью. Он прекрасно знал, как одна маленькая ошибка может обернуться катастрофой — стоило только вспомнить о своих приключениях с Меткоискателями в поисках кьютимарок… и чем они обычно заканчивались.

Едва оказавшись за пределами стены, Рэйнбоу со Скуталу немедленно взлетели и растворились в окружающей тьме.

— Давай, Скути! — раздались из темноты наверху слова Дэш. — Тётушкам не терпится увидеть тебя! Думаю, что и твои родители тоже там будут!

Её крик тут же привлёк общее внимание к небу, а далее и к сияющей над головой луне и фантастической россыпи звёзд, которые до того терялись в ярком освещении зданий портала. У гостей просто поотвисали челюсти, когда им стало предельно ясно, что они действительно находятся в другом мире, отчего они замерли, потрясённо разглядывая ночное небо.

И луна, и созвездия на небосклоне совершенно отличались от тех, что превратившиеся маги и ведьмы видели по ту сторону портала. Для начала, у них над головой светила полная луна — хотя гости затруднялись сказать, находилась ли прошлой ночью она в их родном мире в той же фазе, — но и размер, и поверхность небесного спутника были совершенно другими. Вдобавок все они привыкли к тому, что дома в ночном небе простирается Млечный Путь, но здесь на небосводе было множество разных туманностей, а вот Млечный Путь отсутствовал вовсе… ну, или был не виден, если находился по другую сторону планеты.

Пока все они в удивлении и восхищении взирали на незнакомое небо, черноту ночи прочертили несколько ярких огненных росчерков. Одиночные метеоры вскоре переросли в настоящий метеоритный дождь, заставивший гостей усомниться, останутся ли после него на небе вообще хоть какие-нибудь звезды. Кульминацией стали четыре крупных болида, пролетевшие над ними и эффектно взорвавшиеся яркими огненными цветами. Следом взорвались разлетевшиеся осколки. А затем взорвалось то, что осталось от предыдущего взрыва. Через минуту до зрителей долетел отдалённый грохот.

— Луна явно старалась, готовя вам красивую встречу в честь возвращения домой, не правда ли? — усмехнулась Твайлайт, всё ещё глядя вверх.

Когда яркие следы, оставленные метеорами, истаяли, все присутствующие снова увидели звезды в небе — и ахнули, обнаружив среди них по одной из сторон ближе к горизонту несколько созвездий, изображающих — кого бы вы думали? — четырёх Меткоискателей! Фоном для каждой фигуры служила соответствующего цвета туманность.

— Принцесса Луна всё это сама создала? — прошептал Перси так тихо, что его едва можно было услышать.

Гарри услышал, как Миртл и близнецы, стоявшие рядом с ним, сглотнули.

— Ага! — сказала Свити Белль. — С тех пор, как она вернулась, она каждую ночь дарит нам новое небо. Но ещё никогда Луна не рисовала на небе НАС! — добавила единорожка с нескрываемыми благоговением и радостью в голосе.

Гарри украдкой вытер глаза. Нет, это точно были не слёзы, ему просто пылинка в глаз попала. Глядя на их реакцию, Твайлайт тихонько рассмеялась, следом за ней засмеялись Рэрити с Эпплджек.

Близнецы переглянулись, и Гарри услышал, как Джордж прошептал Фреду:

— А я слышал, говорили, что Дискорд сильнее неё!

Короткое путешествие до фермы Эпплов слегка затянулось — Миртл и Уизли постоянно спотыкались о каждый камешек, листочек или травинку, а Джинни, будто молния, влетала в деревья — они были слишком заняты изучением неба, находя всё новые и новые созвездия, чтобы следить за дорогой. Дети пытались осознать, какие силы необходимы для переустройства небесного полотна каждую ночь.

— Единственное созвездие, что остаётся неизменным, — лекторским тоном сообщила Твайлайт, указывая на что-то в небе, — это Морской Кораблик, который отмечает направление на Северный полюс. Видите, во-он там парусник в круге из шести звёзд? Звезда посередине — это Полярная звезда, Фауст. Так что корабли в море никогда не заблудятся.

–=W=–

Первыми словами Бабули, когда они наконец добрались до фермы, были: «О небо! Сплошные рёбра да кости! Выглядите так, будто не емши неделю. Быстро заходьте и за стол!»* Одними словами она, конечно же, не ограничилась и энергично принялась всех рассаживать.

Новоприбывшие испытали шок при виде Биг Мака — на его фоне все остальные чувствовали себя совсем уж малышами, словно рядом с Хагридом. И правда, по сравнению с красным здоровяком, они и правда выглядели худосочными, даже высокий Перси. Да, они уже привыкли к пони в Хогвартсе и думали, что они все примерно одного роста. Правда, им не довелось увидеть родной облик прибывших в Хогвартс преподавателей из Кантерлота, но теперь они наконец столкнулись со взрослыми эквестрийцами! И оказалось, что даже Бабуля выглядит крупнее их.

Разнообразие снеди на столе ничуть не уступало что разнообразию Норы, когда на их мать снисходило кулинарное вдохновение, что богатству стола в Хогвартсе, когда домовые эльфы устраивали пир в честь какого-нибудь праздника или события вроде чемпионата по квиддичу. Естественно, с поправкой на то, что все без исключения блюда, стоящие сейчас перед ними, являлись исключительно вегетарианскими — ни единого кусочка говядины, жира или мясной подливки. Вместо них стол был завален оладьями, пирогами, пирожками, слойками, ватрушками, кексами, шарлотками и множеством прочих блюд, в названии или рецепте которых содержится слово «яблоко». Биг Мак и Эпплджек, не мешкая, яростно набросились на предложенное изобилие яств.

— Орудуйте копыта́ми, еж’ли шо взять надыть, — сказала Эпплджек и тут же на практике показала пример.

Биг Мак кивнул подтверждая.

Гости только ошарашенно вытаращили глаза, видя, как здоровенный жеребец поднимает предметы зубами и копытами с ловкостью, которой иногда и пальцами-то не добиться без практики. Вначале неуверенно, а затем со всё возрастающим энтузиазмом новички принялись за дело. На их промахи — случайно опрокинутую посуду и временами выскользавшую из копыт еду — никто особо не обращал внимания. Лишь иногда в особо тяжёлых случаях кое-кто из старших пони позволял себе улыбку или негромкое ржание, но без обидных насмешек.

Затем изрядно отяжелевшая от всего съеденного группа направилась в Понивилль. Эпплджек с Эппл Блум, конечно же, остались дома, а Свити Белль с Рэрити по дороге свернули в сторону бутика «Карусель». Семья Уизли и Миртл были потрясены открывшимся взору великолепным хрустальным замком, который оказался домом Твайлайт и Гарри. Видя такую восхищённую реакцию гостей, мальчик мог поклясться, что в следующий раз им не придётся слишком долго упрашивать Миртл приехать сюда на летние каникулы.

Едва Твайлайт успела показать новоприбывшим отведённые им спальни, как те буквально попадали в свои кровати, уходя в Страну Грёз едва ли не раньше, чем их головы касались подушек.

На следующее утро Спайк на завтрак накормил всех блинами с вареньем. Конечно же, черничным — дракончик прекрасно помнил о трепетном отношении Гарри к этому лакомству. Близнецов очень повеселил вид обслуживающего их дракона в фартуке с кружавчиками и рюшечками. Остальные… ну, они просто пытались уместить в голове мысль, что свирепый дракон с радостью готовит им завтрак. Покончив с блинами, Уизли и Миртл отправились исследовать огромный, полный загадок замок. Гарри же провёл всё утро с Твайлайт и Спайком. А вот жеребёнки куда-то делись, и этот факт заставлял Гарри серьёзно понервничать. Во что эта троица с шилами в крупах опять собирается вляпаться? Или они пока лишь только планируют очередную авантюру, за которую снова будут сидеть по домам?

А ещё Гарри обнаружил, что Миртл прихватила с собой фотоаппарат — судя по всему, его одолжил один из её друзей с Равенкло. Причём, похоже, именно друг настоял на том, чтобы она его взяла под невинным предлогом, что ей дескать надо обязательно сделать несколько снимков, запечатлев таким образом начало новой жизни. Очевидно, хитрый парень поступил таким образом в надежде, что Миртл сделает заодно и несколько «случайных» кадров, на которых будет видна реальная жизнь Понивилля — в школе всё ещё хватало скептиков, считавших, что иностранцы если и не врут, то как минимум хорошенько так преувеличивают. Так что, когда во второй половине дня они всей компашкой отправились на Пинки-вечеринку «Добро пожаловать в Эквестрию!», Миртл вовсю фотографировала удивительные понивилльские здания. При виде абсолютно необычной, временами даже безумной понячьей архитектуры у неё, да и у остальных гостей просто дух захватывало — ничего подобного у себя дома они наблюдать просто не могли.

Сама вечеринка тоже стала сюрпризом. Они ожидали чего-то скромного — ну, может, придут на неё десяток-другой друзей-эквестрийцев, станут уныло толкаться в тесном помещении какого-нибудь паба… Реальность порвала все шаблоны и на порядок превзошла любые ожидания. Вечеринку устроили прямо на площади перед ратушей Понивилля, и она окончательно показала гостям разницу между людьми и пони — землян встречали приветственными взмахами передних копыт и радостными улыбками, а столы буквально ломились под тяжестью закусок, да и что посущественнее там тоже было. Дети из семьи Уизли и представить себе не могли, чтобы маги и ведьмы устроили вечеринку подобных масштабов ради каких-то шести обычных школьников, по случаю заглянувших в Хогсмид!

Поначалу не знакомые с Пинки гости решили, что та их разыгрывает, предложив им поиграть в то, что даже они, подростки, сочли играми, место которым — на утренниках для дошколят, но быстро обнаружили, что розовая понька настроена весьма и весьма серьёзно. И притом нипони вокруг не сказал, что игры были глупыми или недостаточно увлекательными — жители городка просто наслаждались ими. Поддавшись настроению окружающих, гости из Британии вскоре и сами втянулись и стали участвовать в предложенных развлечениях, притом никто из них и не подумал назвать эти игры «забавами для малышей». Хотя близнецы всё же не удержались от почти что традиционной для этой игры шалости и попытались приколоть хвост к крупу старшего брата вместо мишени.

Жеребёнки и Джинни, приложив некоторое усилие, всё же вытащили Гарри на танцпол, и совершенно неожиданно для себя Гарри нашёл это развлечение довольно… забавным. И ещё по какой-то причине, которую он не мог понять, Миртл всегда улыбалась ему или смеялась, когда он случайно бросал на неё взгляд.

Стоило также упомянуть, что Миртл и другие гости были очень удивлены тем, сколь интенсивное соперничество иной раз разворачивалось между кобылами за внимание какого-нибудь конкретного жеребца. Или что с одним жеребцом могло танцевать сразу несколько кобыл одновременно. Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что само по себе зрелище танцующих жеребцов и кобыл для них оказалось по-своему удивительным — вряд ли они когда-либо видели нечто подобное у себя на родине. Поначалу юные маги и ведьмы предполагали, что пони станут танцевать на всех четырёх ногах, и многие именно так и поступали, однако то, что маленькие лошадки способны танцевать и на одних только задних копытах, как если бы они были прямоходящими, гости точно не ожидали! Тем более, что танцевать на задних копытах у пони выходило очень даже неплохо.

Миртл большую часть времени проводила возле стола с угощениями, не доверяя своим новым конечностям, небезосновательно опасаясь, споткнувшись о любой камешек, пропахать носом пол. И это стоя на четырёх копытах! Ещё когда они шли на вечеринку, бывшая призрак пожаловалась Гарри, что боится даже представить себе, что случится, попытайся она балансировать на двух задних ногах! И как бы он ни пытался её убедить, что это не так сложно, как она думает, его усилия пропали впустую. Впрочем, одиночество Миртл явно не грозило, — девочку постоянно окружала толпа местных жителей, жадно расспрашивающих её о мире по ту сторону портала.

Скуталу, Джинни, Эппл Блум, Рон и Перси быстро стали главными звёздами вечеринки. Пони с восторгом и трепетом смотрели на то, как они, используя волшебные палочки, творят магию подобно единорогам. Хоть открытия, привнесённые из-за портала, получили широкое освещение в прессе, но одно дело — прочесть о них статью в газете, и совсем другое — воочию увидеть единорожью магию, сотворённую земными пони или пегасами. А уж демонстрация продвинутых заклинаний, которыми владели гости и о которых большинство единорогов даже не подозревали, произвела настоящий фурор и очень впечатлила зрителей.

Тем временем Фред с Джорджем, обнаружив родственные души в лице Рэйнбоу Дэш и Пинки Пай, отрывались по полной, устроив целую войну розыгрышей. Дэш и Пинки на собственной шкуре выяснили, что близнецы могут достойно ответить двум неофициальным понивилльским королевам розыгрышей, пусть даже магия у них немного сбоила с непривычки. Особо удался небольшой обман, в результате которого пара шутниц попробовала «быстродействующие» конфеты близнецов. В итоге обе стороны оказались довольны, особенно сами пони — те и вовсе были в восторге от полученных результатов.

Остальные гости вечеринки не могли нарадоваться на то, что шутники в кои-то веки нашли друг друга и не разыгрывали всех присутствующих.

Естественно, Даймонд Тиара не могла не воспользоваться ситуацией дабы вставить свои пять битсов в общую копилку, назвав новичков «пустобокими» сразу, как только рядом не оказалось взрослых. Её подруга — Сильвер Спун — оказалась более осторожной и, когда они подошли к гостям, постаралась спрятаться за Даймонд.

— Это нас что, оскорбить пытаются, что ли? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Фред, глядя на кобылку.

— Да, брат мой, похоже, она думает, что отсутствие татуировок на заднице имеет какое-то значение, — ответил Джордж.

И они оба, вытянув шеи, с преувеличенным вниманием уставились на розовую жеребёнку с тиарой на голове. Увидев, куда именно они смотрят, Даймонд повернулась боком, чтобы гордо продемонстрировать свою кьютимарку, за ней это действие нерешительно повторила и Сильвер Спун.

— Представьте себе… — начал Джордж.

— …там, откуда мы пришли, — продолжил Фред, — показать кому-то свою голую задницу, да ещё и на публике…

— …уже само по себе считается постыдным позорищем.

Две задиры так и остались стоять, разинув рты и замерев в ужасе.

Но этим дело не ограничилось, и две кобылки до конца дня всякий раз, когда пытались сказать хоть слово, отрыгивали красные и золотые пузыри. А ещё у них возникла ма-а-аленькая проблема с газообразованием, усугублённая тем, что вырывающиеся на свободу с характерным звуком «газики» тут же окрашивались в ярко-фиолетовый цвет. И вишенкой на торте стало их внезапное, хоть и вполне ожидаемое для тех, кто был в теме, превращение в двух вполне себе симпатичных жеребчиков, случившееся после того как они схрумкали пару леденцов, «случайно» оказавшихся на столе для угощений. И хотя другие пони по достоинству оценили невинный розыгрыш, сами кобылки пришли в ужас от случившейся метаморфозы.

Главное, что теперь и жители Понивилля осознали простую истину: стоит быть предельно осторожными и внимательными, когда в поле зрения появляются близнецы.

–=W=–

Элли была удивлена, насколько долгим выдалось путешествие до Лондона на поезде по сравнению с мгновенным перемещением камином в Хогсмид в начале года. Это только подтвердило то, что каминные путешествия коренным образом изменят использование транспорта в Эквестрии — и сделают невозможным безопасное использование прежних тактик лингов. И это притом, что даже сам Хогвартс-экспресс легко посрамил бы лучшие поезда Эквестрии как по скорости, так и по размерам. Вот только инфильтратор так и не могла взять в толк, зачем вообще они используют поезд вместо камина. Впрочем, наблюдение в окно за проплывающим мимо сельским пейзажем оказалось весьма познавательным занятием, поскольку она наконец-то начала понимать, сколько людей на самом деле живёт в этом мире. Да и живописные виды за окном немного скрасили скуку от долгого путешествия.

Вынырнув из своих размышлений, Элли немало обрадовалась тому, что обнаружила по прибытии в Лондон. Как она и надеялась, мистер и миссис Аббот сильно скучали по дочери, и их воссоединение оказалось очень эмоциональным. Хотя девочка, конечно, поглотила не так много, как могла бы получить от пони в аналогичной ситуации, но даже таким «лёгким перекусом» пренебрегать не стоило. Так что ей было только в радость стоять рядом с Абботами, пока те обнимались и целовались.

Естественно, когда Ханна знакомила Элли со своей семьёй, взрослые вели себя куда сдержаннее, чем пони. Но за время учёбы в Хогвартсе она начала понимать, что маги и ведьмы по своей природе попросту не столь эмоциональны. И не потому, что взрослели гораздо позже лингов или даже пони — просто так уж они были устроены.

Тем не менее Абботы были рады видеть её в своём доме. Распаковка привезённых с собой вещей прошла быстро, хоть чейнджлинг и не успела разложить всю имевшуюся у неё одежду на полки, как пришло время ужина. На кухне Ханна первым делом радостно заявила родителям, что голодна настолько, что готова коня съесть! Элли несколько мгновений ошарашенно таращилась на «подругу», не в силах понять причину её неожиданной кровожадности[1], прежде чем сообразила, что это было всего лишь преувеличением и одной из так называемых «крылатых фраз».

Устроившись обедать, чейнджлинг начала старательно воспроизводить манеры поведения за столом, о которых узнала из книг, взятых в библиотеке, буквально купаясь в лучах окружающего её тёплого сияния — родители радовались возвращению дочери, да и дочь была счастлива снова оказаться рядом с отцом и матерью.

К этому моменту Элли ещё ничуть не проголодалась — встреча на вокзале полностью перекрыла текущие потребности в еде, а потому вся лишняя любовь, которую щедро изливали в пространство приютившие её люди, экономно сохранялась для будущих нужд. Если так будет продолжаться и дальше, то за каникулы она сможет собрать неплохой запас, который по возвращению в школу сольёт в отдельную банку. По крайней мере, Элли на это надеялась. А пока инфильтратор просто слушала, как семья обменивается новостями. После четырёхмесячной разлуки между ними потоком текла любовь — и она брала то, что могла, притом никому от этого не было ни холодно, ни жарко.

После ужина они перебрались в гостиную и провели там около часа. В отличие от гостиных в Хогвартсе, здесь у Элли имелась абсолютно законная причина сидеть рядом с источниками любви — в конце концов она была гостьей, и было бы грубостью со стороны хозяев прогонять её в выделенную ей комнату. Впрочем, даже в школе никто не обращал особого внимания на её необычную привычку сидеть как можно ближе к присутствующим. А если кто и замечал за новенькой такое странное поведение, то, несомненно, списывал на её «трагическое» прошлое, хотя ни один человек даже и близко не мог себе представить чувства линга, в одночасье потерявшего всю свою семью.

Когда зашёл разговор о её родственниках, Элли постаралась отвечать, максимально избегая конкретики, при этом старательно делая вид, что ей неприятно ворошить прошлое. Она хотела упростить свою легенду, насколько это вообще было возможно — чем меньше подробностей прозвучит, тем меньше шанс, что кто-то в будущем сможет её подловить, а то и вовсе понять, что вся её легенда — ложь от первого до последнего слова. Учитывая, что все студенты в Хогвартсе считали, что пережитое ею иначе как ужасом не назовёшь, убедить Абботов больше не касаться столь деликатной темы оказалось не так уж сложно.

Отбоя, как в школе, конечно, не было, но и Ханна, и её родители, утомившись за день, довольно быстро разошлись по своим спальням. Превращённая чейнджлинг немного удивилась, когда узнала, что ей выделили отдельную комнату — она ожидала, что придётся делить постель с однокурсницей.

Элли, как смогла, наложила на спальню полог тишины, потом исторгла из себя накопленный запас в банку и спрятала её в сундук. Ёмкость при этом не заполнилась даже наполовину, но инфильтратор хотела иметь запас пищи на чёрный день. Покончив с делами, она быстро развеяла наложенные чары — вдруг хозяева заметят и решат, что она там чем-то нехорошим занимается.

На следующее утро завтрак прошёл быстро, так как Ханна хотела поскорее купить подарки друзьям. Конечно, она могла бы заказать их ещё в Хогвартсе, но тогда ей пришлось бы везти их из школы с собой, потому было гораздо проще подождать с покупками до возвращения домой. Элли решила воспользоваться удобным случаем и отправилась вместе с подругой, надеясь, что та поможет определиться с покупками подарков уже ей самой. Ханна лучше знала, что подойдёт для молодых английских ведьм и магов, а что нет.

В результате они большую часть дня проторчали в Косом переулке. Юная ведьмочка была только рада помочь «бедной, несчастной сиротке» выбрать подходящие подарки для школьных друзей и подруг — в основном то были разные виды шоколадных изделий и небольшие безделушки. Затем они навестили «Совиную империю» и разослали те рождественские подарки, которые не собирались вручать лично.

В тот день на волшебной улице, несмотря на окружающую их толпу, особо много любви собрать не удалось. Однако к моменту, когда она легла спать, Элли всё же удалось выйти в положительный дневной баланс.

В общем и целом, новогодние праздники, складывались вполне удачно и обещали дополнительный опыт и богатый урожай эмоций.

–=W=–

Тем же вечером юные гости принцессы Твайлайт собрались в одной из многочисленных «общественных» комнат замка. Все единогласно решили проигнорировать ужин — животы после вечеринки у них были набиты словно у рождественских гусей, и превращённые в пони подростки еле шевелились, а Джинни со Скуталу и вовсе обнаружили, что взлететь с таким «перегрузом» для них внезапно стало трудновыполнимой задачей. Да что говорить — даже Рон (!) не мог заставить себя съесть ни кусочка больше. Ещё и близнецы вовсю потешались над остальными, всячески высмеивая их обжорство.

Рассевшись по диванам и стульям, маги и ведьмы вполголоса обсуждали события дня. Невероятное и величественное зрелище того, как солнце вдруг стремительно (по крайней мере, по земным меркам) опустилось за горизонт, а на его место столь же резво взошла луна, стало «железобетонным», как выразился бы Дин Томас, доказательством того, насколько могущественными были правящие сёстры-аликорны. Близнецы могли точно сказать, сколько магических сил они использовали, поднимая предметы с помощью рогов или палочек, а ведь их предел был значительно ниже тонны.

Эквестрийское общество тоже сильно отличалось от того, к которому юные маги привыкли. Миртл довольно быстро обнаружила, что тот откровенный, неприкрытый флирт, которым она развлекалась в Хогвартсе, у понивилльских кобыл считался довольно лёгким — можно сказать, и не флирт вовсе, а совершенно невинный разговор. Да Миртл фактически сама большую часть вечеринки краснела, видя и слыша то, что вытворяли местные прелестницы. И в этом она оказалась не одинокой — маги постарше так и вовсе ходили с пунцовыми мордочками. Похоже, если она вздумает соревноваться в искусстве флирта с местными безбашенными кобылицами, ей придётся кардинально улучшить свои навыки!

Открытие этой особенности эквестрийского менталитета потрясло британских гостей лишь немногим меньше, чем правда об «Атлантиде» — близнецы по-прежнему настаивали, чтобы остальные именно так называли это место, и даже вмешивались в чужие разговоры, поправляя товарищей.

Не меньше гостей удивила открытость и непосредственность пони, которые прямо, без завуалированных полунамёков и брожения вокруг да около, говорили собеседнику, что, собственно, им от него нужно. Перси получил предложение «поваляться на сеновале» не меньше двух десятков раз. Ещё больше его обескуражило то, что некоторые из предлагавших специально подчёркивали, что у них имеется табун, к которому он может присоединиться на вечер без каких-либо обязательств в дальнейшем. Рон, на счастье, оказался слишком невнимательным — да и, говоря откровенно, ещё слишком маленьким, чтобы замечать любые подобные намёки.

Что касается Гарри, то он лишь тихо радовался своему живому щиту из Меткоискательниц и Джинни. Казалось, что пятимесячное отсутствие Гарри только подогрело интерес к нему со стороны молодых жеребёнок. Несколько кобыл постарше и вовсе заявили, что считают внешность и происхождение Гарри «экзотическими», а его британский акцент — «восхитительным». Красно-золотой единорожек только в недоумении качал головой, гадая, о чём эти кобылы вообще думают. С какого перепуга он вдруг стал их интересовать?

Близнецам пришлось отбиваться от местных красавиц собственными силами. Сначала они искренне полагали, что стали жертвой банального розыгрыша со стороны группы местных сверстниц, но те довольно быстро продемонстрировали ошибочность предположения братьев-рыжиков. Осознание реальности происходящего повергло близнецов в шок, заставив поражённо замереть с широко распахнутыми глазами и отвисшими челюстями. А после, что стало для братьев и вовсе в новинку — несколько смутиться, что только ещё больше подогрело интерес обступивших их кобылок.

Тем же вечером, когда гости собрались в комнате, Гарри подтвердил все их подозрения, отчего добрый десяток минут маги просидели в потрясённом молчании и глубоких раздумьях. Рон почувствовал отвращение — те девочки, которым нравился квиддич, всю дорогу были для него просто мальчишками в платьях, остальные же не вызывали никакого интереса. А вот Джинни, напротив, одарила Гарри такой ухмылкой собственницы, от которой по его спине табуном проскакали мурашки, а потом возникло забавное чувство, заставившее его впервые задуматься: почему, собственно, жеребёнки следуют за ним словно тени?

Внезапно в дверях показалась Твайлайт.

— Гарри, — немного неуверенно произнесла она, потирая правой передней ногой левую. — Могу я поговорить с тобой наедине?

Гарри в лёгком недоумении вышел вслед за аликорной в коридор, и они прошли в её забитый книгами кабинет. А книг здесь и правда было просто море. Местами среди них одинокими утёсами вздымались отдельно стоящие книжные шкафы, но встречалось и несколько пустынных, оборудованных для чтения со всеми удобствами островков, на которых могло разместиться несколько не слишком крупных читателей.

К удивлению Гарри, в комнате их ждал Спайк.

Твайлайт подвела мальчика к дракончику и жестом попросила сесть. Затем, несколько раз резко пройдя туда-сюда, явно пытаясь успокоится, сама опустилась на стоящий рядом пуф.

— Гарри, — начала аликорна, нервно улыбнувшись и взъерошив перья на крыльях. — Ты живёшь со мной и Спайком уже больше года.

Дракончик с энтузиазмом кивнул и широко улыбнулся. Казалось, он тоже немного нервничал.

— Ты сильно изменился с тех пор, как появился здесь. Тогда ты был маленьким, забитым, обиженным на весь мир, подозрительным жеребёнком, что боялся всего на свете. Ты нипони не доверял, ко всему относился с сомнением и насторожённостью и всегда ожидал худшего, — Твайлайт вздохнула и задумалась, глядя в пол, затем снова подняла взгляд на Гарри. — Всё это время ты рос у нас со Спайком на глазах и стал прекрасным молодым жеребцом. Ты умный, сильный и быстрый, яростно оберегаешь своих друзей и не боишься встать на их защиту от любой опасности. Да, у тебя были секреты от меня — что, конечно, не очень хорошо, — но я понимаю причину твоей скрытности. Ты не прячешься за спины других, несмотря на все трудности, и при случае готов понести наказание вместо друзей или хотя бы взять часть вины на себя. Даже тогда, когда не следует так поступать, — на последних словах аликорна демонстративно нахмурилась, но жеребёнок наоборот оживился. — Я очень рада, что встретилась с тобой, и горжусь, что приняла участие в твоём воспитании.

Спайк явно выполнял здесь роль группы поддержки Твайлайт, но от того, как он постоянно закатывал глаза, слушая её речь, единорожек невольно захихикал. Впрочем, сам Гарри оказался смущён не меньше, поэтому только краснел от неожиданно свалившейся на него похвалы и смотрел в пол.

— Завтра наступает канун Дня Согревающего очага — время радоваться в кругу друзей и семьи. Но в первую очередь это именно семейный праздник. Я поговорила с принцессами и с мистером Юэши, и их ответы побудили меня принять окончательное решение.

Твайлайт откашлялась.

— Поверенный от магического мира, с которым я беседовала на эту тему, сказал, что, хотя и возникнут определённые негативные последствия, но в них нет ничего серьёзного и они никак не повлияют ни на родственные связи твоих родителей, ни на твою магию. В политическом плане, конечно, могут случиться некоторые трудности, но ничего такого, что создало бы для нас реальные проблемы.

Гарри, нахмурившись, уставился на аликорну. О чём это она?

Твайлайт тем временем вздохнула и взглянула на Спайка, опустив уши.

— Я ведь всё хожу вокруг да около, да?

Спайк кивнул.

— Просто выкладывай уже, — сказал он. — Оттягивать кульминационный момент и дальше в любом случае бесполезно.

Твайлайт выпрямилась и, посмотрев на Гарри, робко улыбнулась.

— Гарри, я считаю тебя семьёй. Частью моей семьи.

От слов аликорны на душе у Гарри потеплело, и он улыбнулся. Жеребёнок был счастлив, что, по крайней мере, хоть кто-то так думает. А ещё ему в глаз, кажется, опять попала соринка, причём в оба одновременно.

— И я надеюсь, ты тоже считаешь меня… — Твайлайт взглянула на Спайка, на лице которого сияла широкая, до ушей, улыбка, — то есть нас своей семьёй? — Аликорна замолчала и с беспокойством поглядела на Гарри. — Мы тебе нравимся как семья, а? — спросила она, снова принявшись нервно потирать одну переднюю ногу об другую.

Гарри ничего не мог ответить — мешал ком, вставший в горле. Тогда он энергично кивнул и принялся моргать, стремясь восстановить по непонятной причине внезапно потерявшее чёткость зрение.

— Твай, — тяжело вздохнул Спайк, — мы так всю ночь просидим и ни к чему не придём! — Затем он повернулся к Гарри и пристально посмотрел ему в глаза. — Она просто пытается сказать…

— Спайк! — встревоженно попыталась его перебить Твайлайт, отступая на шаг и испуганно распахивая крылья.

— …что хочет усыновить тебя.

Несколько секунд Гарри непонимающе смотрел на маленького дракона, наклонив голову, пытаясь осознать эти простые слова.

Усыновить. Его.

Но это значит…

Нет, не стоит спешить радоваться. Должно быть, он просто что-то неверно расслышал или недопонял. Единорожек повернул голову в другую сторону и нахмурился.

Спайк снова вздохнул.

— Она действительно хочет официально тебя усыновить, — с нажимом повторил он.

— Конечно, если ты не против, — с тревогой выпалила Твайлайт, складывая крылья и подходя ближе. — Тогда ты мог бы стать Гарри Спаркл-Поттером, тем самым мы уважим и твоих родителей. Я бы не хотела, чтобы ты о них забывал.

Гарри потрясённо уставился на аликорну с дракончиком. Точнее — туда, где они должны были стоять. По какой-то причине всё, что он мог разглядеть — два размытых пятна, одно фиолетовое, второе фиолетово-зелёное. «Твайлайт хочет меня усыновить, — метались мысли в голове жеребёнка. — Она хочет, чтобы я стал частью её семьи. Вместе со Спайком. Спайк будет мне братом. Твайлайт станет моей мамой. Она хочет, чтобы я стал частью её семьи».

На мгновение красно-золотой единорожек почувствовал предательскую слабость в ногах и собрал все силы, чтобы не упасть.

— Конечно, ты не обязан соглашаться, если не хочешь, — поспешно сказала Твайлайт, увидев пустое выражение на его лице. — Это просто одна из возможносте… Уй!

Больше она ничего сказать не успела.

— ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА-ДА!!! — радостно завопил во всё горло Гарри, обвившись вокруг шеи алико… мамы.

Впервые в жизни жеребёнок чувствовал себя настолько счастливым. Кто-то хотел быть рядом с ним. И хотел на самом деле, не обманывая и не притворяясь!

Ему всю жизнь говорили, что он лишь зря занимает полезную площадь. Что его никто не любит, что он даже никому не нравится. Что он не заслуживает дружбы. Не заслуживает игрушек. Не заслуживает подарков. Вообще не заслуживает права жить. И что он должен был сдохнуть много лет назад вместе со своими никчёмными родителями.

Единственное, чего он заслуживал, так это сидеть в крошечном тёмном чулане в компании пауков.

Но принцесса Твайлайт, та самая Твайлайт, что приютила его без малого полтора года назад, хотела назвать его своим сыном! Хотела стать его мамой, принять в свою семью, как когда-то приняла Спайка!

Как только Твайлайт удалось оторвать Гарри от своей шеи, красно-золотой единорожек запрыгал вокруг неё, смеясь и плача во весь голос. Даже кипучему энтузиазму Пинки Пай было бы трудно сравниться с охватившей его радостью. Жеребёнок был так счастлив, что, казалось, вот-вот лопнет от переизбытка чувств.

Гарри не раз видел, как возникают «Песни сердца» в Понивилле и как-то раз в Кантерлоте. Он даже несколько раз в них поучаствовал, вместе с хором подпевая в припевах. Но никогда Гарри не думал, что однажды сам начнёт такую песню. Из ниоткуда раздалась музыка, и слова лавиной хлынули наружу, когда он запел:

— Она хочет, чтобы я был её сыном…

И лишь когда последние ноты припева стихли, Гарри обнаружил перед собой шокированно озирающихся по сторонам детей Уизли и Миртл. Все они непонятно как оказались в вестибюле замка. Королевские стражи, обычно охраняющие входную дверь, чётко развернулись и счастливой пружинистой рысью отправились на свои посты, а не менее довольные горничные вернулись к своим обязанностям.

А вот маги и ведьмы отреагировали на случившееся так, будто впервые увидели «Песнь сердца» в действии — хлопали глазами, чесали в затылках и недоумённо спрашивали всех подряд: «Нет, это и правда было? И что, ради Мерлина, сейчас произошло?!»

Гарри улыбнулся им счастливой улыбкой.

— Она будет моей семьёй, — сказал он, указывая на красную как помидор Твайлайт, стоявшую рядом с ним. — Она меня усыновит! Оформит всякие официальные бумаги и всё такое! — и Гарри снова прижался к шее лавандовой аликорны, обнимая изо всех сил. В ответ Твайлайт тоже обняла его крыльями.

На лицах друзей появились улыбки. Гарри видел, что все они рады за него. Хотя Перси и близнецы почти одновременно нахмурились, вспомнив третий куплет, в котором говорилось о его «любимых» родственниках Дурслях.

— Гарри Спаркл? — сказал Джордж в наступившей тишине.

— Или Спаркл Гарри? — подхватил Фред.

— Э-э, нет, — ответила им принцесса Твайлайт. — В Эквестрии его будут звать Гарри Джеймс Спаркл-Поттер из уважения к его родителям. По ту же сторону портала он будет именоваться Гарри Поттером-Спаркл в знак уважения к магии в магическом мире.

Красно-золотой единорожек на мгновение оторвал голову от шеи Твайлайт, не размыкая объятий, и посмотрел ей прямо в глаза.

— Гарри Спаркл, — твёрдо сказал он. — Определённо, я Гарри Спаркл.

— Официально тебя всё же будут звать Гарри Джеймс Спаркл-Поттер в честь твоих биологических родителей, — с улыбкой сказала она ему, нежно поглаживая по голове. — Другое дело, как ты сам захочешь представляться окружающим.

— Гарри Спаркл, — твёрдо повторил жеребёнок и снова к шее аликорны. Но спустя несколько секунд он снова посмотрел ей в глаза. — Когда? — спросил Гарри.

— Завтра, прямо перед началом спектакля в честь Дня Согревающего очага. Днём сюда прибудут принцессы Селестия и Луна, вот тогда они и подпишут бумаги.

Гарри кивнул — ну, насколько это было возможно сделать, когда твоя голова плотно прижата к чьей-то шее. Он, конечно, знал, что принцессы сделают это исключительно ради Твайлайт, а не ради него. Но ему было все равно. От того, что это вообще случилось, Гарри сейчас словно парил на крыльях блаженства.

Остаток вечера прошёл для него как в тумане. Он был слишком счастлив, чтобы обращать внимание на окружающее, да и глаза продолжали предательски слезиться. И, возможно, он это себе просто вообразил, но, кажется, прозвучала ещё одна Песнь сердца.

Ночь он провёл с Твайлайт, отказавшись отрываться от бока своей новой матери. Остальные в один голос заявили, что это «очень мило».

## 92. Замкомания

Следующим утром, в День Согревающего очага, когда аликорна и жеребёнок вошли в обеденный зал для завтрака, близнецы решили попытаться начать подшучивать над Гарри. Гарри успел по дороге снова прижаться к боку матери, и её крыло накрывало его спину. На лице жеребёнка сияла огромная улыбка, улыбка аликорны была лишь немногим меньше.

— Маленький мальчик хорошо выспался под боком у мамочки прошлой ночью? — попробовал поддразнить его Джордж.

— Это было чудесно, — невпопад радостно вздохнул Гарри, не сводя мечтательного взгляда с Твайлайт. Казалось, он даже и не заметил сарказма в словах одного из рыжих близнецов.

Фред открыл было рот, намереваясь что-то сказать, но не проронил ни слова и, посмотрев на брата, лишь покачал головой. Гарри был явно слишком счастлив, чтобы его сейчас всерьёз волновало чужое мнение. Поддразнивания не вызовут никакой ответной реакции, скорее всего, он воспримет их как комплимент.

Для Гарри это был лучший День Согревающего очага! Конечно, учитывая, что он праздновал его всего второй раз в жизни, выбрать лучший из двух было не так уж и сложно. Но, тем не менее, он чувствовал, что никакой прошлый или будущий зимний праздник никогда не сможет превзойти этот. Ведь именно сегодня у него появилась семья!

Утро началось с раздачи подарков, до того сложенных в главной гостиной под шикарно наряженной праздничной ёлкой. Спайк с радостью принял на себя обязанности распорядителя праздника и ведущего… Кроме того момента, когда очередь получающих подарки дошла до Твайлайт. Гарри настоял на том, что эту «работу по дому» он выполнит сам. Естественно, для неё как для принцессы и местной знаменитости подарков оказалось больше всех. Правда, в основном ими стали книги — что, разумеется, никого не удивило.

Уизли и Миртл оказались поражены, обнаружив, насколько сильно привычное дома Рождество совпадает с праздником в Эквестрии — тут тоже украшали ёлку гирляндами и игрушками! И каждый получил кучу подарков. Хотя где-то подспудно дети понимали, что совы способны добраться и сюда, но увидеть под деревом подарки от родителей было неожиданно и приятно — они рассчитывали найти их на своих кроватях лишь когда вернутся назад в Хогвартс.

Новая школьная одежда, подаренная Твайлайт совместно с другими взрослыми — Гарри и жеребёнки сумели тайно снять с них мерки — превзошла любые ожидания. Как и маленькие книжные сумки с наложенными чарами незримого расширения. И кобуры для палочек для тех, у кого их ещё не было. Шоколадные конфеты земного производства, которые от своих гостей получили в подарок Гарри и Твайлайт, оказались приняты с ничуть не меньшей радостью. Затем все посмеялись над гримасами близнецов, получивших очередные свитера. Но то, что и Гарри обнаружил среди своих подарков похожий свитер, немало его озадачило.

— Это значит, что мама считает, тебя членом нашей семьи! — объяснил Джордж, и остальные его родственники кивнули соглашаясь.

— И ясное дело, что ты нравишься ей больше всех, потому что твой свитер всяко лучше наших! — добавил Фред.

Гарри неуверенно кивнул. Наверное, будет неправильно обижать миссис Уизли своим отказом, раз уж она вложила в подарок всю душу. В конце концов, в августе, до начала учебного года, она была очень гостеприимна, принимая их у себя дома, и не оценить усилия, потраченные на вязание свитера, было бы дурным тоном. И потом, это, как-никак, первый подарок от взрослого человека, с которым Гарри не связывали узы дружбы.

Хотя будучи надетым на пони, подарок больше смахивал на безразмерный халат Дадли, чем на свитер, Гарри знал, что всё изменится, как только они вернутся в Хогвартс. Так что он всё равно натянул его, использовав заклинание приклеивания, чтобы укоротить рукава — они были настолько длинными, что в них легко можно было запутаться и упасть.

Когда же свои подарки открыл Спайк, гости испытали благоговейный шок, ослеплённые блеском драгоценных камней, разложенных по небольшим коробочкам и мешочкам.

— Твай, — спросил Спайк с широко раскрытыми глазами и умоляющим выражением лица, — можно мне попробовать их прямо сейчас?

Твайлайт фыркнула, но улыбнулась.

— Можешь съесть тот большой фиолетовый аметист и маленький синий сапфир. Остальное отложи на потом.

Зрелище того, как Спайк, светясь от счастья, обгрызал, явно растягивая удовольствие и пытаясь не проглотить за один укус, два драгоценных камня, лишило иномирных гостей дара речи. Стоимости первого же камня, который съел маленький дракон, с лихвой хватило бы, чтобы там, дома, приобрести полный комплект учебников для Хогвартса. За весь курс обучения. Для всего факультета. А того великолепия, что по настоянию Твайлайт он отложил на будущее, хватило бы, чтоб купить всю Нору целиком. С подвалом и упырём на чердаке. Чарли рассказывал им, что они кормят своих драконов обычным мясом, и тот факт, что эквестрийский дракончик планировал сожрать драгоценности на сумму, равную целому состоянию, а местные обитатели смотрели на это со снисходительной и весёлой улыбкой, стало для них воистину ошеломляющим открытием. Они только и могли что молча смотреть на это с благоговейным ужасом… и слушать смачный хруст исчезающего на зубах богатства.

Когда Твайлайт, увидев ошеломлённые лица юных магов и ведьм, снисходительно пояснила, что камни, считающиеся драгоценными на Земле, в Эквестрии, ну… просто камни, они и вовсе на несколько минут выпали в осадок. А когда Гарри со Спайком предложили сводить их на поле с растущими драгоценными камнями, чтобы те сами смогли взять себе несколько сувениров на память, это, кажется, стало последней каплей. Глядя на ошалелые мордочки своих школьных друзей, Гарри решил, что им, пожалуй, хватит на сегодня всяких шокирующих открытий.

Впрочем, мальчик не слишком долго раздумывал над этим — сейчас все его мысли были исключительно о том, что Твайлайт его усыновила.

Настоящим сюрпризом для всех стал подарок в простой упаковке без указания отправителя. Имя Гарри было написано на обёртке непривычно вытянутой, усеянной завитушками скорописью — почерком, который никто не узнал. Все внимательно наблюдали, как единорожек разворачивает серую упаковочную бумагу. Внутри обнаружилось нечто, сотканное из текучей словно жидкость ткани серебристо-серого цвета. Непонятный наряд с тихим шелестом мягко соскользнул на пол, где замер сверкающими складками — и Миртл с Уизли ахнули в один голос.

— Я слышал о таком, — полушёпотом пробормотал Джордж.

— Вот уж действительно редкая и очень, очень ценная вещь, — в тон ему вторил Фред.

Рон выронил коробку всевкусных драже, которую получил от Гермионы.

— Так это… на самом деле… — прошептала Миртл.

— Что это? — спросил ничего не понимающий Гарри.

Гарри вспомнил ощущение, оставшееся у него после прикосновения к этой странной серебристой ткани. На ощупь казалось, словно кто-то вплёл в неё тоненькие струйки воды.

— Это плащ-невидимка, — сказал Перси с благоговением на лице.

— Уверен, что это он и есть, — сказал Джордж.

— Примерь, — предложил Фред, затаив дыхание.

— Это он! — вскрикнул Рон, едва Гарри накинул плащ на плечи. — Посмотри вниз!

Гарри посмотрел на свои копыта… и не обнаружил их. Затем поднял взгляд на Твайлайт, которая удивлённо глядела на него самого. «Ну, была не была…» — подумал красно-золотой жеребёнок и натянул капюшон плаща на голову.

— Ты исчез… полностью! — ахнул Спайк.

Остальные только кивнули. Гарри тихонько отошёл в сторону, однако все продолжали таращиться на то место, где он стоял до этого.

— Тут какая-то записка! — внезапно сказал Рон. — Из плаща выпала записка!

Гарри магией схватил послание. Всё тем же витиеватым почерком сообщалось, что его отец вручил этот плащ на хранение тому, кто хочет остаться неизвестным, и что теперь пришло время таинственному хранителю… или хранительнице реликвии вернуть оную законному владельцу.

Гарри уставился на записку без подписи, пока остальные продолжали восхищаться плащом.

— Я бы отдал всё за такой, — сказал Рон. — Всё что угодно.

— Что случилось, Гарри? — тихо спросила Твайлайт.

— Ничего, — сказал он, всё ещё внимательно разглядывая записку.

Мальчик испытывал странные и, пожалуй, даже противоречивые чувства. Сначала усыновление, теперь необычный и очень ценный подарок… Неужели эта вещь действительно когда-то принадлежала его отцу? У него раньше не было ничего, что принадлежало бы его родителям. А его семьёй теперь стала Твайлайт.

Но кто прислал плащ? И почему он сделал это именно сейчас?

–=W=–

Впервые с того момента как он оказался в Эквестрии, Гарри места себе не находил, с нетерпением ожидая прибытия принцесс Селестии и Луны. Его постоянные вопросы «Ну, когда же они приедут?» и «Чего они так долго?» всё утро сводили окружающих с ума. Кроме того он каждые пять минут кидался с обнимашками к Твайлайт, словно боялся, что всё происходящее — всего лишь сон, которому рано или поздно придёт конец. И оторвать Гарри от аликорны было совсем непросто — даже пришедшие с подарками жеребёнки не смогли надолго переключить на себя его внимание.

Твайлайт, явно не ожидавшая такой реакции, была смущена, горда и рада за своего новообретённого сына. Она, конечно, знала, что он хочет обрести семью, но столь бурное проявление чувств лежало за гранью любой фантазии. Единорожек хвостиком ходил за ней и везде её дожидался — даже под дверью туалета.

Жеребёнки волновались не меньше Гарри и душили его в своих объятьях, пытаясь успокоить и наперебой заверяя, что ничуть не завидуют тому вниманию, которое он проявляет к своей новой маме. И что это событие нисколько не повлияет на их отношения. И вообще, они считают произошедшее очень важным и перспективным делом, чем сильно смутили парнишку. Но так как всё внимание Гарри принадлежало Твайлайт, он не стал особо задумываться над тем, что они имели в виду.

Незадолго до обеда Спайк привёл в гостиную пони цвета тёмного янтаря с тёмно-серыми гривой и хвостом и светло-голубыми глазами, которого Гарри сразу узнал. Посетителем оказался Филси Рич — отец Даймонд Тиары. Гарри не сомневался, что жеребец появился здесь, чтобы пожаловаться хозяйке замка на розыгрыш, который близнецы устроили над его дочуркой.

Первым делом мистер Рич поклонился принцессе Твайлайт, в ответ на что она лишь бессильно закатила глаза.

— Рич, ты же знаешь, что тебе не нужно выказывать почтение всякий раз, как попадёшься мне на глаза.

— Всем пони следует проявлять должное уважение к вашему статусу, принцесса, — сказал он слегка укоряющим тоном и улыбнулся.

Аликорна лишь вздохнула в ответ.

— Чем могу тебе сегодня помочь?

— На самом деле, вам не стоит беспокоиться, — сказал Рич. — Если вы не возражаете, я хотел бы побеседовать с вашими юными гостями, Джорджем и Фредом Уизли, — и повернулся мордочкой к братцам-акробатцам — накануне он уже успел с ними ненадолго пересечься на вечеринке.

Братья с любопытством и опаской разглядывали представительного и явно очень богатого пони — три денежных мешка, красовавшихся на его крупе, не предполагали иного толкования — затем дружно кивнули.

— Я Фред Уизли, — сказал один, вставая на ноги, дабы должным образом поприветствовать собеседника.

— Я Джордж Уизли, — сказал второй, полностью копируя движение брата.

И оба просто кивнули, поскольку пока не особенно представляли себе, как надо кланяться, будучи пони.

Все с интересом наблюдали за происходящим. Гарри оказался впечатлён — похоже, на сей раз они не стали выпендриваться и назвались реальными именами.

— Великолепно! — воскликнул Филси Рич, явно чем-то очень довольный. — Вчера, насколько я понимаю, именно вы подарили моей дочери и её подруге конфеты, которые почти на час превратили их в жеребчиков. Это правда?

Близнецы не знали, что и сказать. Пони вовсе не выглядел расстроенным их розыгрышем, скорее даже наоборот — он казался почти счастливым. Парни понимали: вляпайся они действительно в крупные неприятности — и принцесса Твайлайт уже бы сообщила им об этом.

— Да, это мы сделали, — сказал Фред, гордо выпрямившись, его брат повторил это движение — они всегда сознавались в своих шалостях, будучи пойманными на горячем. Если доказательства были неоспоримы, конечно.

— То была только иллюзия? — жеребец аж слегка подался вперёд. — Или конфеты на самом деле превратили кобылок в жеребчиков?

Близнецы хмуро переглянулись, затем вновь повернулись к посетителю.

— Это никакие не иллюзии, у нас всё честно, — заявил Фред с толикой обиды в голосе. — Фирма веников не вяжет!

— Конфеты действительно меняют пол съевшего их, — подхватил Джордж.

— Мальчиков на девочек, девочек на мальчиков.

Пони недоумённо нахмурился.

— О, прошу прощения, — сказал Фред и, снова нахмурившись, поправился: — Жеребчиков на кобылок, кобылок на жеребчиков.

Выражение лица Филси Рича прояснилось.

— А на взрослых они тоже работают? — изогнув брови, спросил пони с заблестевшими от восторга глазами.

— О, да, безусловно работают, — улыбнулись близнецы — искушённые в шалостях мальчишки уже начинали понимать, к чему идёт весь этот разговор.

— А вы можете контролировать длительность изменения? Моя дочь была весьма… неточна в своих оценках.

— Тот леденец, что с удовольствием сжевала ваша дочь, учитывая её вес, должен был работать около часа.

— Ну а для взрослого среднестатистического пони срок действия составит около получаса.

Если стиль разговора близнецов, перебрасывающихся фразами, словно в пинг-понге, и заканчивающих те друг за другом, и раздражал янтарно-серого пони, то он это отлично скрыл.

— Вы можете изменять время превращения?

— О, да, разумеется, — ухмыльнулся Фред.

— От десяти секунд до целых суток, — подтвердил его брат.

Улыбка Филси Рича стала ещё шире.

— Это ваше изобретение? Или оно является общественным достоянием в вашем мире?

— По правде говоря, его создала Свити Белль…

— …но мы его усовершенствовали.

— И она согласилась передать нам все права и разрешила самим разбираться со всеми вопросами…

— …в обмен на долю в прибыли, которую мы с этого сумеем получить.

Бросивший изумлённый взгляд на краснеющую жеребёнку бизнес-пони снова улыбнулся.

— Превосходно! — заявил он, потирая передние копыта, затем изучающим взглядом окинул собеседников. — У вас есть другие образцы, подобные тем, которые вы подарили моей дочери?

Джордж посмотрел на Фреда, затем на потолок.

— Думаю, сумеем найти дюжину штук.

— Я хотел бы приобрести их все по битсу за штуку, — твёрдо сказал Филси Рич.

После того как Твайлайт пояснила, что для них битс будет равен галлеону, братья с готовностью согласились.

— Я проведу натурные испытания, — заявил Филси Рич, когда заинтересованные стороны ударили по копытам. — Если всё пройдёт так, как говорила Даймонд, я вернусь с заказом на несколько тысяч штук. А пока, — он посмотрел на Твайлайт, — я хотел бы оставить у Вашего Высочества залог в размере тысячи бит в качестве гаранта обеспечения эксклюзивных прав на данный продукт.

Твайлайт пару секунд с недоумением смотрела на Филси.

— Я согласна быть поручителем, — наконец сказала она, взглянув на ошеломлённых близнецов. — Принимая этот залог, вы соглашаетесь сделать Филси Рича единственным дистрибьютором сего продукта в случае, если достигните договорённостей по подписанию контракта на поставку. — Затем принцесса снова посмотрела на Филси Рича. — На вас будет наложен штраф в размере десяти процентов, если вы откажетесь заключить договор без уважительной причины или не уложитесь с предложением договора в срок в семь календарных дней.

Всё ещё широко улыбаясь, бизнес-пони с готовностью согласился. Он отсчитал копытом двенадцать битсов за выданные Джорджем конфеты и покинул комнату полную изумлённых пони, что-то весело напевая себе под нос.

— Он и правда тут был? — спросила Свити Белль, широко открыв глаза.

Близнецы медленно кивнули. Фред протянул копытом Свити Белль один битс.

— Это твой процент. Оставшиеся двадцать кнатов мы отдадим тебе, когда вернёмся домой.

Свити посмотрела на битс и молча сунула его в седельную сумку.

–=W=–

Принцессы поразили всех, когда вместо того, чтобы прибыть на своей колеснице, влекомой пегасами королевской стражи, вышли из дверей опорного пункта охраны Понивилля. Оказалось, они предпочли воспользоваться новинкой — каминной сетью. Вместе с ними прибыли родители и брат Твайлайт, а также, к вящей радости Твайлайт с Гарри, принцесса Кейденс.

От встречи с людьми, превратившимися в пони, принцессы пришли в полный восторг и провели по несколько минут за разговором с каждым из них. Впрочем, беседа принцессы Кейденс с Джинни несколько затянулась, и после неё девочка почему-то ответила на вопросительный взгляд Гарри странной ухмылкой. И конечно же, все три аликорны очень заинтересовались возможностью пообщаться с Миртл.

Церемония усыновления состоялась днём, сразу после чудесного обеда в компании принцесс. Что немало так напугало гостей: впервые в жизни они ели в присутствии соправительниц страны, тех самых, что перемещали по небу солнце и луну, двух сестёр, что могли раздавить их с той же лёгкостью, с какой человек давит попавшего под каблук муравья, и вряд ли бы даже заметили, что наступили на что-то. Гости понятия не имели, насколько свободно они могли себя вести рядом с живыми богинями, отчего все сидели как на иголках, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания… не считая Гарри, который весь извёлся, дожидаясь, когда, наконец, будут подписаны официальные документы об усыновлении.

К счастью для перетрусивших гостей, у принцесс тем вечером имелись и другие дела, требующие их присутствия в Кантерлоте, так что обед не слишком затянулся.

Церемония подписания свидетельства об усыновлении прошла в торжественной обстановке на площади перед ратушей. Первыми расписались принцессы, а Кейденс и родители Твайлайт расписались ниже, как официальные свидетели. Более того, почти весь город вышел посмотреть на принцесс, а значит, их тоже можно считать полноправными свидетелями церемонии. Правда, для Миртл и Уизли стало неожиданностью, когда вслед за подписанием последовало порождение магии Гармонии — Песнь Сердца.

Уникальности событию добавляло то, что, во-первых, впервые за более чем тысячу лет в публичной Песне Сердца участвовали сразу две правящих сестры, а во-вторых, что участие в ней принимали все четыре принцессы-аликорна вместе — последнее так и вовсе первый подобный случай за всю историю понячества. Этот день обязательно войдёт во все учебники истории, особенно учитывая то, что поводом для торжества стало событие в жизни маленького жеребёнка, а не дело государственной важности. Одно только это должно будет навсегда внести его в скрижали истории.

Пинки Пай отказалась отпускать принцесс, по крайней мере, пока те не увидят начало её грандиозной вечеринки «У Гарри новая мама». Впрочем, принцессу Селестию было не так уж и трудно убедить чуть повременить с отъездом, оказалось достаточно как бы случайно показать ей краешек гигантского торта, дожидавшегося своего часа за дверями ратуши.

Вспомнив письмо, которое они получили после первого урока зельеварения, жеребёнки сумели уговорить близнецов подарить принцессам четыре из их краткосрочных — тридцатисекундных — конфет, меняющих пол. Принцессе Кейденс удалось убедить проказников отдать ей ещё две. Также близнецы пообещали позже подарить каждой из принцесс по несколько конфет с часовым действием, прислав их совой. Знали бы они о том хаосе, что в результате обрушился на дворян Кантерлота!

Кроме того, превращённые юноши официально уведомили принцесс о том, что Филси Рич ведёт с ними переговоры об эксклюзивных правах на обращающие конфеты. При виде ухмылок, с которыми правящие особы выслушали бизнес-план рыжих братьев, у Гарри сложилось впечатление, что и без того богатый пони скоро получит прямо-таки королевский заказ на по-королевски огромные объёмы поставок конфет. И станет по-королевски богатым.

После того как принцессы отправились, наконец, в Кантерлот, вечеринка покатилась своим чередом и не прекращалась до тех пор, пока Носительницы Элементов не вышли на импровизированную сцену со своей постановкой истории возникновения праздника согревающего очага. Спайк снова выступал от лица рассказчика. И конечно, поскольку спектакль был любительский, в представлении было задействовано много молодёжи. Даже самые мелкие жеребята и жеребёнки получили крохотные роли с репликами вроде «О, Фауст!» или «Не может быть!»

Позже всепони согласились, что этот праздник выдался одним из самых весёлых за всю историю города, уступив разве что вечеринке после битвы Хранительниц Элементов с Найтмэр Мун и возвращения принцессы Селестии.

–=W=–

На следующий день ученики Хогвартса отправились на экскурсию к местному месторождению драгоценных камней — или, как они его называли, «нашей маленькой каменной ферме». Пресловутая ферма оказалась на вид обыкновенным полем, засыпанным снегом, но заклинанию поиска самоцветов толстый снежный покров абсолютно не помешал. Большая часть дня ушла на то, чтобы отыскать тридцать девять драгоценных камней размерами от ногтя до большого пальца. В середине работы они устроили импровизированный пикник и, конечно же, хорошенько потренировались в наложении согревающих чар.

Гарри знал, что даже одни лишь согревающие чары сами по себе серьёзно поспособствуют широкому распространению волшебных палочек в Эквестрии. И, конечно, «accio» — заклятие призыва вещей, находящихся вне прямой видимости, полезность которого невозможно переоценить.

Гарри и жеребёнки оказались только рады вручить Спайку найденные ими драгоценные камни в качестве запоздалых подарков на день Согревающего очага. Остальные же дети решили разделить свои находки поровну. Поскольку они не знали стоимости обнаруженных драгоценностей, то решили продать их гоблинам одной партией и потом поделить между собой полученные галлеоны.

Их решение заставило Гарри спешно давить понимающую улыбку. Доля каждого составит как минимум сумму, эквивалентную двум средним годовым зарплатам, если не больше — в зависимости от того, насколько щедрыми окажутся маленькие зелёные человечки. Уизли больше не будут считаться бедным семейством, а Миртл сможет без страха смотреть в будущее. У всех появится достаточно средств, чтобы нормально устроиться в жизни после окончания Хогвартса.

Весь последующий вечер гости только и говорили, как они поступят со своим новообретённым богатством. Не то чтобы они на самом деле верили, что действительно получат настолько много, утверждая, что Гарри сильно преувеличивает размер суммы, которую Меткоискатели получили от гоблинов в прошлый раз.

Впрочем, тихая жизнь продолжалась недолго, и когда на следующий день сразу после завтрака жеребёнки подступили к Гарри, мальчик сразу же заметил знакомый блеск в глазах Скуталу и занервничал.

— Знаешь, я тут подумала о Гермионе, — начала пегасёнка, ковыряя копытом пол. — Хотя ей, наверное, понравятся закладки, перья и бумага, что мы купили ей в подарок, но, думаю, нам стоит подарить ещё и несколько книг. Ты так не считаешь? — Жеребёнка робко улыбнулась, тогда как две другие проказницы нетерпеливо кивнули.

Было очевидно, как свет Селестии: они явно задумали нечто грандиозное.

— Думаю, мы можем зайти в книжный магазин и купить ей книгу-другую, — медленно кивнул Гарри, лихорадочно пытаясь сообразить, какая пакость стоит за этой внезапной заботой.

Он понимал, что скучный поход по магазинам — это не про них, и подруги запланировали нечто совершенно иное. В конце концов, они ведь Меткоискатели-во-все-неприятности-влезатели (последнее мальчик добавил исключительно мысленно).

— Неа, — замотала головой Скуталу. — Я подумала, мы можем пошариться по Замку Двух Сестёр, — самодовольно ухмыльнулась она. — Заодно попытаемся получить кьютимарки букиниста!

Гарри смерил её недоверчивым взглядом, затем отрицательно тряхнул гривой.

— Мы не должны ходить в Вечнодикий, помните? — спросил он с тщетной надеждой, что это может сорвать План.

— Хвостня вопрос, — пренебрежительно махнула копытцем Скуталу, разом отметая все возможные возражения. — Мы с Джинни можем своим ходом полететь туда, а вы со Свити Белль телепортируете Рона с Эппл Блум. Близнецы могут взять Перси и Миртл — уверена, они тоже захотят исследовать замок. — Её подруги-Меткоискательницы кивнули, соглашаясь с пегасёнкой. — Так что мы даже близко не станем подходить к лесу. Однохуфственно замок находится по ту сторону ущелья.

— А ещё, насколько я помню, Рэрити говорила, что сам замок является островком безопасности посреди леса, — подхватила Свити Белль. — Ни одно животное никогда даже не приближалось к его стенам.

Близнецы, конечно, тут же нетерпеливо закивали головами. Рон, Джинни, Перси и Миртл не выказали такого же энтузиазма, но… им тоже явно было интересно.

Гарри вздохнул. Формально жеребёнки правы. Да, им запретили заходить в Вечнодикий, но нипони не говорил им, что жеребята не могут посещать замок, если каким-то образом смогут избежать похода по лесу. Что ж, похоже, он уже проиграл этот спор. План «Меткоискатели — замков обыскатели!» пришёл в движение, и его было уже не остановить. Но Гарри всё же решил озвучить свои возражения, чтобы позже был повод сказать: «Ну вот, я же вам говорил!»

— Вспомните, когда обставляли Замок Дружбы, Твайлайт уже забрала оттуда всю библиотеку.

— Но там вполне могло заваляться несколько книжек в потайных комнатах, — ответила Скуталу — подобное возражение, очевидно, было предусмотрено в Плане.

— Тогда мы должны предупредить хоть кого-нибудь из старших, что собираемся туда отправится, чтобы нас не бросились искать и паниковать.

— Мы по дороге встретили Пинки и сказали ей, — усмехнулась Эппл Блум. — Она ответила, шо эт’ не проблема!

— Так значит, мы будем исследовать старинный замок? — мечтательно улыбнулся Фред.

— Прямо как дома? — сказал Джордж.

— Только вокруг не будет взрослых, чтобы нас тормознуть? — закончили они уже вдвоём.

Гарри нерешительно кивнул, тогда как в его голове тревожно забил метафизический колокол из-за того, как именно близнецы сформулировали свою мысль. И судя по выражению лица Перси, красно-золотой единорожек был далеко не одинок в своих опасениях.

Не прошло и получаса, как все десятеро уже стояли перед замком. Внешний вид строения не сильно улучшился с тех пор, как Гарри в последний раз побывал здесь. Это случилось, когда Твайлайт с подругами попытались заняться восстановлением замка. В фойе по-прежнему стояла странная скульптура с пятью круглыми постаментами, хотя теперь на них красовались каменные копии Элементов, пол был очищен от мусора, а стены носили следы ремонта.

Группа провела несколько минут, осматривая комнату, пока Гарри и жеребёнки наперебой пытались объяснить, что тут происходило два с половиной года назад. Судя по выражению лиц слушателей, Гарри понял, что Уизли воспринимают их рассказы довольно скептически.

— В общем, тысячу лет назад это был замок принцесс Селестии и Луны, — подводя итог, пояснил он. — После их ссоры принцесса Селестия почувствовала, что больше не может здесь находиться, и вернула столицу в Кантерлот. С тех пор здесь пусто. Твайлайт и её подруги начали его понемногу ремонтировать, но затем Гармония подарила ей хрустальный Замок Дружбы в Понивилле, и они отказались от этой идеи.

Это заставило слушателей проникнуться рассказом чуть больше — поучаствовав в нескольких Песнях Сердца, гости уже не столь недоверчиво относились к возможностям Гармонии (как и к тому, что она вообще существует), как если б им всё это рассказали где-нибудь в Хогвартсе.

— Ну, и чего мы ждём? — спросила Скуталу. — Пошли!

Пегасёнка направилась к центральному залу, за ней потянулись и остальные. Близнецы с горящими восторгом глазами тут же сунулись в левый коридор, ведущий из центрального зала.

— Смотри, эти факелы выглядят так, будто их держат живые копыта! — эхом донеслось до остальных восторженное восклицание одного из них.

Гарри и остальные быстро собрались вокруг крайнего, давно потухшего, факела в правом коридоре.

— Верно, — сказал Гарри. — Это Коридоры Факелов!

Остальные уставились на держатель для факела, слишком уж похожий на копыто из плоти и крови. Может, когда факелы горели, то выглядело не так уж и плохо, но сейчас ни один из факелов не светил, и единороги, не сговариваясь, зажгли рога, чтобы хоть немного развеять неуютный мрак окружающего их пространства.

Жеребёнки рванули вперёд по коридору, и Гарри поспешил за ними. Оглянувшись назад, он вдруг обнаружил, что больше не видит близнецов.

–=W=–

— Что ж, — сказал Фред, — это было неожиданно.

— Твоя правда, — раздался приглушенный ответ откуда-то из-под него.

Братья одновременно зажгли свои рога, осветив пыльный и узкий коридор. Затем, кое-как распутав ноги, поднялись на копыта. Фред внимательно рассматривал безликую стену позади них, ища способ вновь открыть её. Факел в копыте, очевидно, оказался переключателем, приводящим в движение скрытый механизм, поэтому он снова нажал на него, но безуспешно.

— Ага, — сказал он. — Односторонняя дверь.

— Пошли, — нетерпеливо сказал Джордж, идя по коридору, — давай посмотрим, куда он нас выведет.

Фред последовал за братом, предварительно бросив вперёд очищающее заклинание, пока они ещё окончательно не извалялись в пыли. На ходу он внимательно осматривал стены, ища в них глазки или рукояти скрытых дверей. К сожалению, потайные глазки демонстрировали им только пустые залы и комнаты по обе стороны от узкого секретного коридора.

А вот дверей не было.

Сосредоточившись на поисках хоть какой-нибудь двери, ведущей в любую из комнат, они совершенно не заметили широкого люка в полу.

–=W=–

Перси, Миртл, Рон и Джинни бродили по широкому, хорошо освещённому центральному залу. В дальнем конце над лестницей, ведущей на следующий этаж, со стены свисали два огромных знамени — с солнцем и, соответственно, луной.

Им не потребовалось много времени, чтобы найти библиотеку, спрятавшуюся между лестниц и частично под ними — ею оказалась большая комната со множеством пустых книжных шкафов. Солнечные лучи проникали в неё через стрельчатые окна, размером от пола до самого потолка, выходившие на большой двор с причудливым, давно высохшим фонтаном в центре.

Поначалу никто из четвёрки не заметил ничего интересного. Мебель оказалась в, на удивление, хорошем состоянии — по всей комнате были расставлены удобные диваны и кресла. Перед ними или рядом с ними располагались столы и различные приспособления для чтения — возле одного из столов обнаружилось даже нечто похожее на колесо обозрения с семью плоскими платформами вместо скамеек. Устройство было лишь немногим выше самих жеребят и оказалось слишком маленьким, чтобы пони могли на нём покататься. Только через какое-то время они сообразили, что с помощью этого приспособления исследователь может использовать для работы сразу семь открытых книг, не занимая при этом слишком уж много места.

Миртл ухмыльнулась и одним быстрым уменьшающим заклинанием закинула сие странное приспособление в собственную седельную сумку.

— Я нашла свой подарок для Гермионы, — весело объявила она.

Тщательный осмотр помещения обнаружил скрытый проход, который вёл в другую, куда более уютную библиотеку. К сожалению, её тоже успели зачистить — в пустой комнате осталось всего несколько столов и стульев. И она так же, как и основная библиотека, сияла безупречной чистотой, что явно доказывало: если в ней и были книги, то кто-то — вероятно, сама принцесса Твайлайт — уже нашёл и забрал их.

## 93. Замкомания II

После тщательного осмотра библиотеки и всех прилегающих помещений юные расхитители гробн… э-э-э, замковых библиотек направились обратно в центральный зал и поднялись по лестнице, которая, собственно, и прикрывала вход в библиотеку. Обнаруженные на стене следующего этажа два штандарта изображали не пони, как можно было ожидать, а двух лошадей, и у обеих были крылья и рог. У той, которая была белым аликорном, на фоне был яркий дневной пейзаж, у другой, тёмно-синей, соответственно, ночной.

— Думаете, тут изображены Селестия и Луна? — спросил Рон.

— А может, это их предки? — предположила Миртл. — Знаешь же, этому замку не меньше тысячи лет.

Бывшая призрак огляделась вокруг, пытаясь охватить взглядом всё пространство зала. Он определённо был в два, если не в три раза длиннее Большого зала Хогвартса.

— Девочки говорили, что и Селестии, и Луне по нескольку тысяч лет, так что, вероятно, это всё же они, — заметил Перси, глядя на заинтересовавшую их пару стягов. — Я бы сказал, что их просто изобразили очень стилизованно. Эти вещи должны быть в музее, а не гнить здесь, — добавил он, подойдя ближе, и провёл копытом по нижнему краю.

— Гарри ведь говорил, что в прошлом году здесь начали ремонт, — сказал Рон.

— Тем не менее их нельзя оставлять здесь, — возразил Перси и взглянул на брата и сестру. — В конце концов, они ведь — сама история. Вы можете себе представить, чтобы подобный стяг с изображением Основателей был просто… заброшен и забыт?

Те помотали головами, явно сомневающиеся, что подобную реликвию просто оставили бы пылиться.

Джинни вспорхнула со своего места, и они с Миртл сняли штандарты со стены, свернули их и, уменьшив до размеров папирусного свитка, положили в седельные сумки Перси. Теперь у Джинни с Миртл имелся подарок, который, как они были уверены, понравится Твайлайт. А может, даже подойдёт и для самих принцесс, если Твайлайт сочтёт подобный дар подходящим, а сама принимать его не захочет.

Жеребята прошли через дверной проём рядом с тем местом, где только что висели штандарты, и оказались в огромном зале, в дальнем конце которого находился трон. Окна выходили во двор, виденный ранее. Из всех помещений, что они видели, тронный зал пострадал сильнее всего, причём не только от времени — было прекрасно видно, что здесь некогда произошла жестокая битва, притом, похоже, не одна — сколы мрамора в одних местах потемнели, в других же сияли свежей белизной, указывая на то, что схватки происходили в разные периоды времени.

Несмотря на то, что на полу не было мусора, колонны оказались серьёзно повреждены и посечены осколками, в некоторых из них не хватало огромных кусков, другие и вовсе лежали грудами обломков. На стенах, полу и потолке имелись опалённые участки и пятна копоти. В окна были вставлены новые стекла, самые обычные, без каких-либо изысков, но раньше на их месте явно красовались масштабные витражи. Огромные ямы и трещины, змеящиеся по полу, заставили юных исследователей задуматься, почему библиотека, располагающаяся под этим залом, находится в таком хорошем состоянии.

Все иные украшения кроме мраморных, похоже, давным-давно сгинули в жарком пламени давнего пожара, что бушевал здесь когда-то.

Рон, естественно, направился прямо к трону и бесцеремонно плюхнулся на него.

— Эй, смотрите! Я король! — и он принял позу, которую считал достойной монарха. Естественно, пребывая в теле пони, рыжик выглядел просто нелепо.

— Немедленно слезай оттуда! — приказал Перси, бросаясь к нему.

— А ты заставь меня, — осклабился Рон, проводя копытами по драгоценным камням, врезанным в подлокотники трона.

Раздался негромкий хлопок, и в углублении рядом с драгоценностями на широком подлокотнике трона из ниоткуда появились свежие фрукты.

— Во! Шикардос, а то я проголодался, — обрадовался Рон, тут же хватая яблоко и откусывая большой кусок. — Хм, а ничё так! — добавил он, разбрызгивая во все стороны сок, обильно сочившийся из плода, затем проглотил остаток и схватил следующее.

Перси попытался было вытащить его наружу, но Рон весь изогнулся и упёрся тремя свободными копытами в подлокотники. В результате наглый малец остался на месте — Перси не удалось сдвинуть его ни на йоту. Видя это, Рон ехидно ухмыльнулся брату.

— Не смей сидеть здесь! И ничего не трогай! Это в высшей степени неуважительно. Кто знает, что может произойти? — Перси наконец отпустил ногу, за которую всё это время безуспешно тянул, и попытался схватить шалуна поперёк туловища.

— Ага, щаз, — сказал Рон. — Как будто я испарюсь, если ткну в один из этих драгоценных камней. — И в подтверждение своих слов с размаху ткнул свободным копытом по ближайшему камню.

Платформа трона внезапно перевернулась, отбросив Перси обратно к подножию, Рон же, как ни цеплялся, вылетел головой вперёд во внезапно открывшийся люк. Мгновение — и всё вернулось в исходное состояние — ничто не указывало, что тут только что что-то случилось. Как не осталось никаких следов и самого Рона.

–=W=–

Гарри и жеребёнки пока ничего не обнаружили, кроме пустых комнат вдоль коридора, который исследовали. В большинстве помещений даже сохранилась мебель, но вся она была какой-то утилитарной: шкафы для документов, столы и прочая канцелярщина. Очевидно, комнаты предназначались для персонала, обслуживавшего замок. Наконец они добрались до поперечного коридора, уставленного понячьими доспехами, которые дети принялись внимательно разглядывать.

Они никогда раньше не видели брони такого дизайна. Да, у Королевской гвардии имелись доспехи, но облачение, что красовалось на этих поникенах, совсем на них не походило. По сравнению с этими массивными, закрывавшими всё тело панцирями золотая броня гвардейцев казалась лёгкими кирасами. К удивлению детей, им встретились даже комплекты доспехов для пегасов — эти модели имели специальные металлические накладки, которые надевались на передние кромки крыльев, а также круглые щитки, что прикрывали наиболее уязвимые места на теле. Поверхности же крыльев при этом оставались открытыми.

Судя по массивности, доспехи наверняка были тяжеленными, и сражаться в таких могли только самые сильные воины. Что вызывало неприятный вопрос: с какими же такими монстрами им приходилось иметь дело, раз они нуждались в подобной защите, учитывая огромную понячью живучесть?

Каждый из дюжины комплектов брони стоял на небольшом пьедестале высотой в копыто. Все пьедесталы имели форму полукруга, выступающего из стены. Выглядела эта выставка весьма впечатляюще.

Пока жеребята, сбившись в кучу, разглядывали один из представленных экземпляров, Скуталу успела влезть на пьедестал по соседству, чтобы получше рассмотреть стоявший на нём доспех. Внезапно зазвучала громкая органная мелодия, после чего пьедестал с сидящей на нём Скуталу провернулся вместе с частью пола и стены позади него. Секунду спустя освободившееся место заняла зеркальная копия пьедестала с новым доспехом, а стена за ним вновь стала абсолютно целой на вид, не оставив ни следа от имевшегося в ней прохода. Оставшиеся по эту сторону дети сначала замерли в оцепенении, затем запаниковали.

— Куды она девалась? — потребовала ответа Эппл Блум.

— Скуталу! — завопила Свити Белль.

Гарри, едва отойдя от первоначального шока, тут же принялся высматривать следы магии, которая наверняка была причиной всего случившегося.

— Скуталу! — продолжала надрывать горло Свити.

Внезапно раздался глухой удар откуда-то из-за стены за пьедесталом.

Спустя пару минут суматошных стуков и воплей выяснилось следующее. Да, Скуталу могла их слышать, но они не слышали её голоса, как бы она ни кричала. Эту проблему решили быстро: пегасёнка делала один удар, когда хотела сказать «да», и два при ответе «нет». Да, она была в порядке. Нет, она ничего не трогала. Да, она тоже слышала звук, похожий на какую-то музыкальную ноту. Нет, она не видит, как можно вернуться назад. Нет, никакого рычага она не нашла.

Тем временем остальные рыскали вокруг пьедестала в поисках… хоть чего-нибудь и под конец и вовсе задумались над тем, как бы разнести эту преграду.

— Отойди, — крикнула Свити Белль, прицеливаясь в стену перед собой.

— Нет! Стой! — тут же крикнул Гарри. — Если ты это сделаешь, то остаточная магия скроет точку активации!

Свити вздохнула, но села на круп и стала ждать. К счастью, в конце концов Гарри всё же нашёл крошечную магическую точку на стене — очевидно, ранее она была тщательно замаскирована, однако, видимо, за прошедшее тысячелетие маскирующие чары частично выдохлись, отчего точка схождения управляющих цепей хоть и была практически незаметна, но, как оказалось, при должной мотивации даже жеребёнок способен её обнаружить. Увы, ни физическое прикосновение к ней копытом, ни попытка воздействия на неё магией не возымели эффекта.

— Скуталу, можешь ударить по этому месту? — крикнул он, постучав по точке на стене. Изнутри тут же послышался звук пинка, нанесённого двумя копытами. — Нет, сдвинься правее!

Потребовалось ещё несколько неудачных попыток, прежде чем всё получилось. Как позже сказала пегасёнка: «Только я прицелилась ткнуть, камень под моим правым передним копытом сам сдвинулся, а там и стена провернулась».

И теперь четверо жеребят стояли, глядя мимо поникена в броне в узкий и тёмный коридор, ведущий неведомо куда.

— Ну-у… — начала Свити Белль.

— Глубокомысленное замечание, — хихикнула Эппл Блум.

— Тайные коридоры ведут в потайные комнаты, так ведь? — продолжила Свити Белль, раздражённо зыркнув на красногривую жеребёнку. — И в одной из них обязательно будут книги. Ведь всё, что не было хорошо спрятано, Твайлайт уже успела прибрать к копытам. Верно говорю?

Свити Белль зажгла свет на роге и без дальнейших рассуждений направилась в коридор. Остальные быстро последовали за ней. Скуталу бесило, что близко сходящиеся стены абсолютно исключали возможность полёта, и ей приходилось топать копытами, как и всем остальным. Вошедший последним Гарри внимательно следил за идущими впереди подругами.

–=W=–

К облегчению близнецов, вместо ямы с острыми кольями, каковая точно скрывалась бы под люком в аналогичном замке у людей, под этим люком оказался крутой пандус, который выбросил их в какую-то подземную комнату.

— Что ж, — сказал Джордж, — это было неожиданно.

— Точно, — раздался приглушенный ответ из-под него.

Снова разобравшись, где чьи ноги, братья огляделись. Произошедшее не сказать, чтобы сильно их напугало — в конце концов, они были единорогами и достаточно хорошо отработали заклинание телепортации, чтобы спокойно смыться в любой момент, когда захотят. Вряд ли парадная лестница замка окажется так уж далеко. А в свете, излучаемом рогами, они легко могли видеть всё вокруг.

Комната, в которой они оказались, ни в коем случае не была темницей — уж слишком хорошо она была обставлена: у одной стены стоял диван, у другой — книжный шкаф с высоким читальным столиком, третью стену почти целиком занимал камин. Углы украшали стойки с незажжёнными факелами.

Книжный шкаф был почти пуст, лишь несколько книг сиротливо стояли на полках. Беглый взгляд выдал несколько довольно интригующих названий: «Кьютимарки: как раскрыть свой талант», «Порядок в хаосе», «Греция: страна или марка оливкового масла?»* Была там ещё одна книга: «Как превратить свой замок в весёлый сумасшедший дом за 37 простых шагов», но она больше походила на дневник с множеством руко… э-э-э, копытописных заметок и рисунков. Другие книги, нашедшиеся в шкафу, оказались посвящены более приземлённым темам — современное (т.е., очевидно, тысячелетней давности) сельское хозяйство, методики строительства или основы сантехники.

Близнецы быстро уменьшили и сложили все книги к себе в сумки — будет куда проще убедить Твайлайт оставить им парочку трофеев, если они вручат ей в руки… ну, то есть в копыта стопку побольше.

«…весёлый сумасшедший дом…» они оставили напоследок, желая тщательно изучить то, что припасено для них в замке. Первым делом их внимание привлекло наличие на схеме органа, и они решили его поискать. Что было не так уж и сложно, поскольку теперь они могли слышать исходящую откуда-то издали музыку. Но орган мог и подождать, пока они не проштудируют все оставшиеся в книге страницы!

–=W=–

Сразу после исчезновения непослушного брата Перси тут же вскочил на трон и в упор посмотрел на спутниц.

— Я ни за что не оставлю Рона одного, — заявил он и ударил по тому же самому драгоценному камню, по которому стукнул мелкий рыжегривый негодник, после чего столь же стремительно исчез.

Две «скопытившиеся» девчонки посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

— Думаю, если уж они в своё время занялись ремонтом этого места, то здесь не может быть ничего опасного, — сказала Миртл, покачав головой, и с надеждой взглянула на Джинни.

Младшая Уизли оглядела комнату.

— Ну, в любом случае нам нет причин торчать здесь, — решительно сказала она.

Девчонки переглянулись и молча полезли на трон, где вдвоём втиснулись на сиденье, затем Миртл ткнула во всё тот же камень.

В первые мгновения превращённые ведьмочки пытались разобраться, где верх, а где низ, совершенно потеряв ориентацию в пространстве. Пару секунд спустя Джинни схватила Миртл за ноги и попыталась воспользоваться крыльями, чтобы контролировать их спуск, а Миртл сотворила рогом люмос, но, не считая проносящихся мимо стен, ничего интересного они не увидели. Однако вскоре девочки разглядели внизу-впереди стремительно приближающийся свет в конце тоннеля.

Уже через несколько мгновений жеребёнки кубарем вылетели в большую комнату и тут же плюхнулись в тёплую воду. Спешно всплыв на поверхность, превращённые ведьмочки начали по-понячьи загребать копытами и оглядываться, пытаясь сообразить, где очутились. Джинни при этом плотно прижала крылья к телу, стараясь уменьшить сопротивление воды.

Судя по тому, что дети очутились в огромном бассейне, окаймлённом по одну сторону окнами, выходившими на улицу, замок явно был построен не на равнине. Братья Джинни, уже выбравшиеся на мелководье, кричали и махали им копытами, привлекая внимание новоприбывших, и девочки поплыли к ним. Как бы необычно это ни выглядело, половина дальней от окон стены примыкала прямиком к мелководной зоне бассейна. Тем не менее, не считая этого участка, в целом вокруг водоёма было предостаточно места для отдыха и прогулок. Подплывая к берегу, Джинни с Миртл обнаружили в углу бассейна ступеньки.

Тем временем Перси окончательно вылез из воды и огляделся.

— Да он размером с два наших класса! — воскликнул поражённый парень. — А потолок явно не ниже, чем в Большом зале Хогвартса, — добавил он, подняв взгляд кверху, а затем взглянул на остальных, когда те вышли из воды, и указал на потолок в дальнем конце комнаты над бассейном. — Вы только что выпали вон из той дыры.

Правда, как выяснилось секунду спустя, там, куда он указывал, никакой дыры не оказалось, что заставило всех четверых задумчиво нахмуриться. Должно быть, там находился какой-то хитроумный люк, который открывался только при срабатывании механизма в тронном зале. Вот почему наверху не чувствовался запах воды из бассейна.

Остальные, осмотревшись, тоже вылезли на край и попытались отряхнуться, как это делают собаки. Вышло, правда, не очень — несмотря на то, что трое из четвёрки уже полгода периодически пользовались «анимагической» четвероногой формой, у них до этого не возникало необходимости освоить этот, как оказалось, только на первый взгляд кажущийся простым навык, что уж говорить о Миртл, которая и вовсе провела в новом облике неполных три дня. Тем не менее избыток влаги на шёрстке, оставшийся после попыток отряхнуться, не стал для детей проблемой — от неё быстро избавились чарами сушки, применёнными несколько раз подряд. Ну, а от, кхм, «чрезмерной пушистости», возникшей вследствие ускоренного испарения влаги, с лёгкостью избавилась Миртл, применив слегка модифицированные чары укладки. «За полвека бытия призраком от скуки и не такое выучишь!» — прокомментировала она удивлённые взгляды остальной троицы. Что ни говори, кобуры для палочек, если у тебя, конечно, имеются деньги для их приобретения, целиком и полностью свою стоимость оправдали.

Помещение находилось в удивительно хорошем состоянии. Фактически, выглядело всё так, будто бассейн только что приготовили специально для них. Вода была прозрачной, наполняла бассейн до краёв и, что самое удивительное, была тёплой! В открытом шкафу лежали свежие полотенца. Не знай дети, что творится вокруг, то могли бы подумать, что кто-то приготовил бассейн и прилегающую зону специально к их визиту. Посреди разрушенного и заброшенного замка. Да уж, на это помещение явно были наложены очень мощные чары.

Наконец юные исследователи повернулись и посмотрели в огромные, во всю стену, окна, стараясь понять, где они оказались. Окна выходили на небольшой парк, густо заросший кустами и деревьями. Если там когда-то и была планировка и дорожки, всё это давно исчезло среди растительности. Парк окружала высокая стена, ограничивая обзор и не позволяя с первого взгляда понять, в какой части замка они очутились.

Все четверо направились к двери в стене комнаты. Рон дулся на брата, от души чихвостившего его на ходу за то, что он — придурок, бездумно тычущий в разные непонятные кнопки.

— Да тебя могло просто убить! — в какой-то момент в сердцах выпалил Перси.

За дверью обнаружилась комната с тремя другими дверями, по одной на каждую стену. Две из них, расположенные напротив друг друга, вели в, судя по всему, королевские раздевалки — или в их случае более подходящим будет слово «одевалки»? — каждая размером с класс в Хогвартсе. В оформлении одной из них доминировала луна, у другой — солнце. Последняя дверь вела к уходящей наверх мраморной лестнице. На каждой лестничной площадке была очередная дверь, скрывавшая за собой различные помещения. Тут были комнаты для горничных, кабинет, небольшая библиотека и комната для приёма гостей, а венчала всё это огромная спальня с прилегающей к ней ванной комнатой. Разумеется, все помещения были освобождены от имущества, хотя в спальне дети сумели найти книгу, завалившуюся за изголовье кровати — «Сноходчество для чайников». Правда, она больше напоминала личный дневник — уж больно много в ней имелось наспех нарисованных вкопытную схем и заметок.

Из окон было видно, что они находятся где-то в северной части замка. Тронный зал располагался на противоположной стороне башни от бассейна. Миртл случайно обнаружила, что из ванной, примыкавшей к спальне, в бассейн тоже ведёт горка. А Рон обнаружил ещё одну, которая вела… куда-то ещё.

И снова оставшиеся трое «приключенцев» были вынуждены слепо последовать за мелким рыжим остоло… непоседой.

–=W=–

Гарри очень удивился, когда коридор вывел их в замковую кухню. Выход был искусно скрыт за одним из кухонных шкафов. Даже глядя чуть ли не в упор, вряд ли удастся заметить, что жеребёнки вышли из-за него, а не из дверного проёма рядом. И попробуй, догадайся, что там скрывается туннель, если только не искать его специально — подвижный шкаф неплохо маскировал проход от любых взглядов.

Кухня оказалась огромной. И хорошо укомплектованной. И не только мудрёными приспособлениями для готовки, но и едой. Учитывая, что время уже приближалось к обеду, Гарри казалось вполне естественным что-нибудь приготовить на перекус. Обычно диета пони почти целиком состояла из овощей и фруктов, а также некоторого количества кушаний на основе сена. Однако содержимое кладовок-хранилищ их по-настоящему удивило.

— Это что, пирожные? — удивилась Скуталу.

— Какие огромные!

Что да, то да. Пирожные и правда были просто огромными, собственно, как и сама кладовая, в которой они хранились. Гарри только и мог, что покачать головой — заклинания длительного хранения, наложенные на кладовые, безусловно, сделали своё дело на «отлично»!

Жеребёнок не нужно было просить дважды: они тут же варварски разграбили корзину с фруктами. Нельзя сказать, чтобы после их набега гора в этой корзинище сильно уменьшилась, в конце концов, количество продуктов рассчитывалось на снабжение едой целой армии придворных и слуг, не говоря уже о самих принцессах. На удивление, все фрукты оказались такими же свежими, как и в день, когда их сложили в кладовку.

После раннего обеда «Неприятностей-на-круп-искатели» продолжили исследовать остальные комнаты, в которые им удавалось проникнуть, но все они оказались кладовыми или были предназначены для кухонного персонала — одним словом, в них не имелось абсолютно ничего интересного.

— Ага! Вот вы где! — внезапно раздался голос Фреда, когда Гарри с жеребёнками уже собирались покинуть кухню и отправиться обыскивать остальную часть замка.

Джордж обнаружился стоящим рядом с братом.

— Как вы сюда попали? — удивилась Свити Белль.

— Ага, мне тоже интересно, — сказала Скуталу, подлетая к ним. — Дверь на улицу отсюда отлично просматривается, и она ни разу не открывалась, и вы точно не спускались по лестнице, ведущей в столовую наверху. Мы, кстати, как раз снова туда собираемся.

— А помещения для кухонной обслуги находятся вон за той дверью, — добавил Гарри, махнув копытом назад.

— Мы вышли отсюда, — сказал Джордж, указывая на одну из пустых кладовых.

Фред нахмурился и снова вернулся в указанную кладовую.

— Странно, теперь тут фиг пройдёшь, — сказал он, — одни только пустые кастрюли и сковороды. Я не вижу двери.

Следующие несколько минут близнецы энергично потратили на поиски испарившегося без следа прохода. В процессе этого погрома немало кастрюль и сковородок «совершенно случайно» с превеликим шумом обрушились на пол. В результате братья пришли к выводу, что секретный проход, которым они воспользовались, был спрятан где-то у правой стенки, но так и не сумели его отыскать. Меткоискатели всё это время кучковались на другом краю кухни, прикрыв ушки копытцами.

— Ну, есть и хорошая новость, — сказал Джордж. — Мы нашли целую кучу книг в потайной комнате.

Рассказав младшим о своих открытиях и успев немного перекусить, пока слушали ответный рассказ, они вшестером направились в столовую. В замке ещё оставалось полно укромных уголков, которые надо было обязательно исследовать!

–=W=–

Тем временем Миртл и трое Уизли оказались в комнате без окон, которую, впрочем, язык не поворачивался назвать темницей или чем-то подобным. Напротив, тут было довольно уютно: у одной стены стоял небольшой книжный шкаф с пустыми полками, у второй — диван и читальный стол, больше похожий на кафедру, у третьей располагался незажжённый камин. Во всех углах торчали давно потухшие факелы. Самое подозрительное, что комната выглядела так, словно её недавно убрали — нигде не было видно ни пылинки.

Дети тщательно обыскали помещение и нашли книгу со странным названием: «Фауст: факт или вымысел?», завалившуюся за книжный шкаф. И буквально следом под подушкой на диване нашлась ещё одна — «Как двигать солнце: практическое пособие для чайников и начинающих богов». Сложив находки в седельные сумки Перси, юные исследователи вышли через единственную дверь в комнате и после короткой прогулки оказались на кухне замка. Услышав голоса, доносившиеся со стороны лестницы, они обнаружили остальную часть их импровизированного отряда «старателей — замков обыскателей», уже собиравшуюся уходить.

Коротко обсудив то, что каждая из невольно образовавшихся отдельных групп обнаружила в ходе своего путешествия в недрах замка, и прихватив на кухне еды в дорогу, воссоединившаяся компания отправилась на выполнение следующего квеста — они хотели отыскать источник той загадочной музыки, которая периодически доносилась до их чувствительных ушек. Может, то было какое-то испортившееся за прошедшие столетия музыкальное заклинание, со случайным интервалом разносившее по замку эти странные звуки?

Поиск не занял слишком много времени — едва они решили, что это не слуховые галлюцинации, как быстро отыскали источник музыки — огромный орга́н, занимавший бо́льшую часть причудливо декорированного зала! А вишенкой на торте стала… Пинки Пай, сидевшая на вращающейся табуретке за чёрно-белыми клавишами и быстрыми нажатиями копыт извлекавшая из древнего инструмента все эти торжественные звуки!

— Что ж, я не могла позволить вам без присмотра бродить по замку, — заявила розовая понька в ответ на их удивлённые расспросы.

Правда, её смелое заявление имело бы хоть какой-нибудь смысл только в том случае, если забыть на секунду, что, сидя в этом зале, Пинки никаким образом не могла наблюдать за шастающими по потайным проходам жеребятами. Но дети не стали заострять на этом внимание старшей пони, а сразу рассказали ей о горках и бассейне под ними. Едва заслышав о новом аттракционе, Пинки в буквальном смысле исчезла впереди собственного визга, в воздухе только на секунду завис розовый контур и несколько таких же розовых шерстинок, которые неспешно спланировали вниз. Мгновение спустя откуда-то донеслось невероятно громкое «УИ-И-И-И-И-И!!!», завершившееся оглушительным всплеском.

Сопровождаемые почти непрерывным восторженным «УИ-И-И!», периодически прерываемым всплесками воды, юные исследователи возобновили поиск книг. За остаток дня они осмотрели почти весь замок, обнаружив ещё две горки, три потайных люка, шесть секретных ходов и подпружиненную плиту, которая забрасывала пони стоявшего на ней от дверей патио на балкон двумя этажами выше. Увы, за это время удалось найти ещё только одну книгу — «История Райской долины». Её нашли в частично разрушенном помещении, которое когда-то было казармой замковой стражи. Книга лежала под койкой, придавленной к полу упавшими обломками. Судя по следам подпалин на стенах и брошенному оружию на полу, владелец вряд ли выжил в той битве и поэтому не вернулся за своим чтивом.

Естественно, по возвращении домой им пришлось долго и терпеливо выслушивать бесконечные нотации от Твайлайт. Ну… как «долго»? Не понаслышке зная характер лавандовой аликорны, Меткоискатели предусмотрительно выложили перед ней свою добычу — довольно приличную стопку книг, на которую та нет-нет, да скашивала взгляд. В результате Принцесса Дружбы радикально сократила ту часть своей речи, в которой говорилось об их безответственности и стремлении встретить ужасную смерть, и увеличила кусок с выражением благодарности за отысканные древние раритеты, пропущенные прошлыми исследователями. Забавно, что Гарри, прожив с Твайлайт целый год и немного изучив повадки своей новообретённой мамы, явственно видел, что она едва сдерживалась, чтобы не кинуться к стопке «древних сокровищ» и тут же с головой погрузиться в их содержимое, возможно даже — буквально. Ну и за штандарты она их тоже поблагодарила. К счастью, жеребятам удалось убедить одного книжного червя-переростка дать им возможность подарить другому книжному червю-подростку две из найденных книг: «Кьютимарки: как раскрыть свой талант» и «Порядок в хаосе». Они знали, что Гермиона будет в восторге от книг возрастом в тысячелетие, которых вдобавок никто на Земле никогда не видел. И, конечно, не читал. И даже не мечтал прочесть.

Тем же вечером Гарри обнаружил, что сон в постели под боком у Твайлайт прекрасно способствует спокойной ночи. А утро становится вдвое чудеснее, когда просыпаешься в компании, а не в одиночестве. И ещё — вдвоём в кровати было гораздо теплее.

–=W=–

Потягивая огневиски из стакана и глядя на огонь в камине, Дамблдор размышлял обо всём, что успело произойти в школе за прошедшее полугодие.

Иностранные студенты из Атлантиды, ещё одна опоздавшая студентка из-за границы, тролль, которого кто-то запустил в замок, и, наконец, нападение на студента. А ещё обнаружение в школе самого настоящего крестража. На фоне этого бардака слишком уж частые происшествия на уроках зельеварения могли показаться недостойной внимания мелочью… если бы не внушительный список самых разнообразных новых составов и уникальных веществ, которые были получены в результате этих инцидентов и которые вполне можно использовать для продажи. Такого бедлама в Хогвартсе не случалось с момента окончания в Англии Великой войны магов.

К счастью, сейчас в замке почти не было учеников. С Гриффиндора и Слизерина вообще никого не осталось, да и на два других Дома приходилось всего три не отправившихся на каникулы домой студента — они заявили, что хотят использовать это время, чтобы без помех готовиться к ЖАБА. Большинство профессоров также разъехались по своим родовым гнёздам. Рождественские праздники, как обычно, способствовали весьма расслабляющему времяпрепровождению в Хогвартсе.

Если не считать нескольких официальных званых ужинов, устраиваемых по вечерам министерством, у директора сейчас имелось достаточно времени для исследований и размышлений, чему немало способствовало и воплощённое в жизнь предложение эквестрийцев о помощниках для учителей. Новая политика работала достаточно хорошо, как и идеи, внесённые другими профессорами. Все они в один голос говорили, что благодаря посильной помощи лучших учеников шестого и седьмого курсов, взявших на себя часть учительской нагрузки, они смогли сконцентрировать больше внимания на студентах, нуждавшихся в помощи. В результате как преуспевающие, так и отстающие ученики продемонстрировали заметный прогресс, что выражалось в улучшении как учебных показателей, так и применяемой ими практической магии.

Эх, жаль, что они не приняли подобную систему ещё несколько десятков лет назад. Увы, директор Диппет был тем ещё традиционалистом, отвергавшим всё, что не прошло испытание временем в течение по меньшей мере ста лет. Понятно, что подобная политика совершенно не способствовала внедрению новых методов в воспитательный процесс. Самое страшное, что атмосфера косности и ограниченности прежнего руководства распространилась на теперешних преподавателей и даже на самого Дамблдора. Только сейчас, обдумывая время, что он провёл на посту директора, Альбус осознавал, сколь многое было упущено за все эти годы. Лишь с появлением принцессы Твайлайт, которая предоставила исчерпывающе убедительные доказательства застоя и несовершенства в их системе образования, указала на целый ряд недостатков, а также предложила немало улучшений и нововведений, чтобы эти недостатки компенсировать или и вовсе устранить, удалось сдвинуть закоснелую махину преподавания с места.

Да что говорить, свежий взгляд распространился даже на магглов. О, атланты очень умно и изобретательно подошли к магглам — они ловко воспользовались их легковерностью и недавним повальным увлечением всякими глупыми «технологиями».

По его просьбе, хотя министр Фадж и думал, что он отдал приказ по собственной инициативе, невыразимцы проверили то, что атланты делали при помощи своих «лекарств». Это было не так уж и сложно, ведь о «новых, инновационных методах лечения» кричали все газеты. С ампутированными конечностями всё получилось предельно ясно и просто — несколько ведущих расследование невыразимцев просто притворились репортёрами, чтобы пообщаться с пациентами атлантов. Бывшие калеки с радостью рассказали собеседникам о том, что их доставили для лечения в маггловскую больницу, где при помощи наисовременнейших лекарств и технологий восстановили недостающие части тела. Хотя некоторые из них и упоминали вскользь, что их увечья были вылечены «как по волшебству», но при этом все были твёрдо убеждены, что магия тут ни при чём — для излечения была задействована исключительно наука, сильно опередившая время. Всё, что они видели, это устройства, лекарства в бутылках и врачей — как и в любой маггловской больнице.

Единственное, что их несколько удивляло — необычный цвет волос у некоторых докторов. И теперь, когда официально объявили об открытии эквестрийского посольства, подоп… пациенты поняли, что прошли сквозь рук… копыта инопланетных врачей. Однако никаких видимых признаков магии — маханий руками или всякими там палочками, произнесения непонятных заклинаний, ярких вспышек, витающих в воздухе сияющих букв, слов и символов, ярких разноцветных лучей и прочих приписываемых магглами магии эффектов — никто из них, естественно, не наблюдал.

Невыразимцам даже не потребовалось обливиатить собеседников.

— Прямо-таки приятное разнообразие, — пояснил Бродерик, рассказывая о проведённом расследовании, — лёгкое внушение, несколько вопросов с одновременным наблюдением за мыслями при помощи легилименции, и больше не потребовалось ни малейших усилий.

Для того чтобы заполучить в свои руки одну из эквестрийских машин для лечения рака, невыразимцам пришлось хорошенько постараться, но в результате они своего всё же добились. После чего разобрали её до винтика, желая узнать все её секреты. Тщательное исследование позволило сделать вывод, что перед ними оказался изумительный образец изобретательного использования рунной магии, но ещё большая изобретательность была приложена для того, чтобы обмануть магглов, всячески маскируя любые признаки использования в устройстве магических компонентов.

Даже если (читай «когда») магглы разберут устройство, пытаясь, подобно самим невыразимцам, понять его секреты, то они никак не смогут обнаружить в нём ничего сверхъестественного.

Но настоящим открытием для невыразимцев стал факт того, что атлантам каким-то образом удалось заставить работать магические чары и руны, не разрушая электрические устройства. Эти два несовместимых явления, казалось, прекрасно функционировали вместе. Более того, когда невыразимцы удалили часть маггловского оборудования, устройство просто перестало работать. Благодаря этому создавалось впечатление, что электрические компоненты являются неотъемлемой частью машины и выполняют в ней какие-то необходимые функции. Поэтому, даже если кто и заглянет внутрь, то точно не подумает: «Тут что-то не так!» И даже если кто-то, подозревая, что без магии тут не обошлось, начнёт копаться в механизме, то, не зная заранее, куда следует смотреть, ни за что не обнаружит ничего, во что можно ткнуть пальцем и заявить: «Это не может работать, здесь точно используется магия!».

## 94. Шах понём

— В общем, воистину очень хитро сделано, — мрачно сказал Бродерик об устройстве для лечения рака. — Сейчас несколько невыразимцев только тем и заняты, что пытаются выяснить, насколько сложно в принципе добиться совместной работы электроники и магии.

Невыразимец был вынужден согласиться с Альбусом, что до тех пор, пока атланты не станут делать что-то, чего нельзя объяснить технологиями, уверенно обвинить их в том, что они «позволяют магглам увидеть магию», не удастся. Вдобавок наличие портала позволяет им заявить, что любые инциденты, которые окружающие могут счесть «магическими» — не более чем недоразумение, плод неверного восприятия некоего природного явления или внешнего проявления работы «технологии» совершенно иного мира, в котором подобные «магические» явления — дело вполне заурядное. К примеру, летающие по воздуху мелкие предметы — никакая не магия, а самый обычный телекинез, который, как всем известно, никакого отношения к магии не имеет, об этом даже писали видные маггловские учёные, исследующие особенности работы мозга. И вообще, для сотворения магии требуются волшебные палочки, коих у эквестрийцев не наблюдалось от слова «совсем».

И хотя Международная конфедерация магов и могла попытаться пожаловаться, что атланты не скрываются, как следует поступать магам, а наоборот, выставляют себя на всеобщее обозрение, однако ни одно их слово или действие нельзя подвести под обвинение в нарушении Международного статута о секретности. Если же потребовать досконально соблюдать все правила, то дело закончится тем, что магглорожденным и полукровкам, а также их семьям, придётся полностью уйти из маггловского общества, покинув свои дома и посёлки — так, как это в своё время сделали чистокровные. Вот только это вызовет ещё больше проблем, поскольку попытка магов скрыть тысячи акров плодородных земель, необходимых для фермерских хозяйств, учитывая многократно возросшее за счёт магглорожденных и полукровок население, в современном мире будет практически сразу обречена на провал.

По сути, разница в отношениях с магглами атлантов и большинства магов с ведьмами заключалась лишь в масштабе действий.

Из-за устроенных атлантами махинаций даже близких союзников Англии — болгар и французов — оказалось довольно трудно убедить, что сохранить статус-кво и поддержать позицию министерства Англии будет в этом вопросе наилучшим решением. К счастью, получив на руки заключение и отчёты невыразимцев, они в конце концов согласились с мнением директора Хогвартса. А уже с их помощью и помощью их союзников в МКМ Альбус сумел протолкнуть данное решение на внеочередном пленарном заседании, по итогам которого было решено пока не предпринимать никаких других шагов за исключением отслеживания деятельности атлантов в отношении магглов.

В конце концов, если кто-нибудь не запаникует и не устроит что-нибудь монументально тупое, маги могут и дальше не бояться разоблачения.

На всякий случай, чтоб атланты не заметили пропажу устройства со склада, невыразимцы вернули аппарат для лечения рака на место. Для скрытия следов своей деятельности им пришлось ограничиться лишь лёгким «конфундусом», наложенным на магглов — маги не решились пытаться обливиатить людей, у которых ранее изъяли устройство, поскольку вскройся подобное — и международного скандала не избежать. В конце концов, Дамблдор очень не хотел рассердить своим вмешательством ни принцессу Твайлайт, ни, тем более, принцессу Луну. А уж Гарри Поттер и вовсе был критически важен для выживания Англии.

А это, в свою очередь, вызвало ещё одну проблему — несмотря на то, что он неоднократно обыскал Хогсмид, Альбус пока так и не смог найти агента Волан-де-Морта: все жители деревни были ему хорошо знакомы, а время от времени появляющиеся незнакомцы как приходили, так и пропадали, и редко когда их видели тут снова, что вряд ли можно назвать характерным для вынужденного хотя бы периодически появляться и следить за своей целью последователя Волан-де-Морта.

Даже от кентавров Альбус не смог добиться сколь-нибудь внятного ответа — они просто продолжали настаивать, что Марс чрезвычайно ярок и набирает влияние, хотя Венера перестала склоняться к закату. В свете двух этих светил убывающий Юпитер с тридцатого числа и до конца апреля вызовет немалые трудности, и лишь Сатурн, убывающий до конца мая, создаст небольшой период спокойствия, когда проблемы отступят, но лишь до момента, когда все планеты перейдут в фазу роста.

Совершенно очевидно, что во время нападения на Гарри посреди игры Гриффиндора со Слизерином в квиддич агент Волан-де-Морта должен был находиться где-то рядом. Подобное проклятие для наложения требовало сопровождения цели взглядом. Впрочем, Гарри в тот момент находился довольно высоко, и его было прекрасно видно с большого расстояния.

К счастью, Северус успешно разрушил проклятие, наложенное на метлу Гарри, и мальчик всё же поймал снитч, причём таким образом, что эта победа обязательно войдёт в книгу рекордов Хогвартса. Минерва, правда, разрывалась между двумя желаниями: засадить мальчишку в башню за безрассудство и вознести его на пьедестал за победу над Слизерином. Нельзя сказать, что матч изначально был провальным — гриффиндорцы и до инцидента явно лидировали. Конечно, трудности, возникшие у мальчика, позволили слизеринской команде забить несколько мячей, пока гриффиндорцы отвлеклись на «взбесившуюся метлу», но даже с учётом этого достижения они всё ещё существенно отставали.

Тем не менее последовательность событий не переставала беспокоить директора школы. После просмотра воспоминаний Северуса он не мог с уверенностью сказать, было ли развеяно проклятье с метлы мальчика после того, как он был вынужден прекратить читать контрзаклинание, или же до этого. И если да, то почему? Возможно, что-то отвлекло агента? Но что? Рядом с профессором зельеварения сидели только другие профессора, и все они были вне подозрений. Должно быть, агент заметил, что ему противостоит Северус, и, прекратив проклятие, поджёг мантию профессора, чтобы отвлечь его. Но прежде чем он смог возобновить наложение проклятия на Гарри, тот уже поймал снитч.

Обдумывая этот момент, Дамблдор чувствовал раздражающую досаду. Чтобы заколдовать Северуса, маг должен был находиться очень близко — практически на трибунах. Правда, сейчас, мысленно представив, где сидел профессор и что находилось вокруг него, Альбус вдруг осознал, что Северуса было прекрасно видно из определённого сектора леса. И если бы кто-то оказался в этом секторе, то вполне мог бы бросить в профессора зельеварения какие-нибудь дальнобойные чары. Притом опушка леса находилась аккурат за границей защитных чар Хогвартса, и потому они вполне могли не обнаружить злоумышленника, если тот немного зайдёт за деревья.

Что ж, похоже, придётся назначить Северуса судьёй на следующий матч Гриффиндора, тогда ему придётся постоянно двигаться, и злоумышленнику трудно будет заранее предсказать, когда профессор окажется в уязвимом положении одновременно с Гарри. Возможно даже, Дамблдор и сам там поприсутствует — он уже давненько не бывал на матчах по квиддичу. Это станет хорошей возможностью пообщаться с профессорами и студентами.

Тем временем, пока не настала следующая игра, Дамблдор решил удвоить усилия по поиску агента Волан-де-Морта. Кем бы ни был этот агент, он явно не из пришлых в Хогсмиде, а всех постоянных жителей Альбус и так уже по нескольку раз перепроверил и убедился, что проживающие в деревеньке маги и ведьмы являются именно теми, кого он знал, и ни один из них не находился под оборотным зельем или иллюзией. Более того, ни в ком из проверенных Альбус не обнаружил ни малейшего намёка на тёмную магию Волан-де-Морта.

А это может значить только одно: неизвестный, что поджёг мантию Северуса, должно быть, прячется в лесу — незаурядное, надо сказать, достижение, учитывая обитающих там же кентавров, регулярно патрулирующих окрестности. Ну, если только у незнакомца не припрятана в лесу палатка под чарами маскировки, и он не выходит из неё исключительно в анимагической форме. А уж если палатка прикрыта «фиделиусом», найти её и вовсе будет невозможно.

Но не наследить за пределами действия «фиделиуса» у незнакомца не получится.

Что ж, придётся расширить зону исследования Запретного леса от замка вглубь чащи. И, возможно, стоит заодно раскидать там чары обнаружения аппарации — если агент пользуется ей для появления в лесу недалеко от замка, эти заклинания его засекут. Да, Альбус не сможет узнать точно, где находится убежище неизвестного, но хотя бы получится сузить область поиска до нескольких миль, благодаря чему у него появится возможность принять адекватные меры.

Принцесса Твайлайт была весьма недовольна произошедшим на квиддичном матче, но Дамблдор тогда поспешил открыто поделиться с ней имеющимися у него воспоминаниями и заверил её, что Гарри тут в такой же безопасности, как если бы он вернулся в Эквестрию. Правда, по какой-то причине его заверения принцессу, похоже, не слишком успокоили — скривившись и вздохнув, она пробормотала что-то явно нелестное о неведомых ему Меткоискателях.

Также Альбус собирался во время ближайшей встречи поделиться с принцессой Твайлайт информацией о своих последних решениях и действиях в отношении Статута о секретности. Возможно, заодно мягко пожурить её за то, что заранее не предупредила его об открытии посольства и за то, что они сотрудничали с магглами за спинами магов. В конце концов, эквестрийцы вели свои дела в Англии, а это возлагало ответственность, если что-то пойдёт не так, на английское Министерство Магии.

«А ещё следует сообщить ей о своём последнем открытии», — добавил Альбус мысленную заметку, кинув взгляд на потайной ящик стола. Решение взять сопровождающим профессора Люпина оказалось весьма дальновидным, и теперь Дамблдор оказался в долгу перед ним. Не вмешайся Римус, и Альбус обязательно надел бы кольцо, что, учитывая наложенный на артефакт ворох проклятий, стало бы для директора концом жизненного пути. Как и для всего магического мира.

Конечно, оборотень не знал целей их путешествия — только то, что в результате они нашли шкатулку, где лежало кольцо, на которое была наложена просто прорва убийственных проклятий. Но Альбус был уверен, что это очередной крестраж. К несчастью, судя по прошлой попытке, у него не получится уничтожить про́клятый предмет без должной поддержки со стороны. И потом, если принцесса подтвердит его выводы насчёт кольца, это станет приятным бонусом, доказательством того, что он относится к эквестрийцам уважительно и открыто и делится всеми своими зацепками, связанными с Гарри и Волан-де-Мортом.

Если повезёт, то именно этот крестраж покажет, сколько всего их было создано. И сколько ещё предстоит найти. Дамблдор подозревал, что существуют ещё как минимум два — медальон Слизерина и кубок Хаффлпаффа — уж больно подозрительно они пропали одновременно с Томом Рэддлом.

–=W=–

Едва покинув камин, после путешествия через который они не рухнули лицами в пол лишь благодаря быстроте рефлексов стражников, стоящих по обе стороны от пункта их конечного назначения, Кастор и его жена с дочерью в восхищении уставились на потрясающе красивое, и при этом весьма роскошное убранство комнаты, в которой они очутились. Увидев реакцию гостей, принц Блюблад лишь картинно вздохнул и теперь терпеливо дожидался, пока они немного отойдут от свалившегося на них двойного шока.

— Как я уже упоминал ранее, — сказал принц, когда гости немного отдышались и вновь обратили на него своё внимание, — сразу после обеда вам предстоит аудиенция у принцесс. А пока позвольте представить вам присутствующих здесь пони. Это профессор Билл Нейтс, — он кивнул в сторону единорога с серой шерстью, белыми гривой и хвостом, скрывающимися за очками голубыми глазами и кьютимаркой, похожей на схематичный рисунок молекулы. Серый единорог поприветствовал семью Сирлов вежливым кивком. — Это Эппл Полиш, — продолжил Блюблад, указав на пони-единорожку с кремовой шкуркой, коричневыми гривой и хвостом, голубыми глазами и красным яблоком на кьютимарке. Она также кивнула гостям. — Они покажут вам дворец и ваши комнаты, а также ответят на любые вопросы. А лейтенант Лайтнинг Страйк поможет вам освоиться с крыльями, пока вы здесь, — сказал принц, повернувшись к третьему встречавшему их пони.

В отличие от первых двоих, этот понь оказался пегасом с синей шёрсткой, двухцветной гривой и хвостом в жёлтых тонах, зелёными глазами и со стилизованной молнией в качестве кьютимарки. На шее у него болтались круглые защитные очки.

— И с ногами тоже, — пробормотал под нос пегас, улыбнувшись новоприбывшим.

Посол грозно зыркнул на лейтенанта, но в присутствии гостей от выговора воздержался.

— Прошу прощения, но у меня ещё есть неотложные дела, которыми мне предстоит заняться, а посему я, к сожалению, вынужден распрощаться с вами до того момента, пока не освобожусь, — сказал Блюблад и, кивнув на прощание, развернувшись, покинул комнату.

— Я так понимаю, это ваш первый проход через портал, верно? — спросил профессор Билл Нейтс, выходя вперёд и внимательно их разглядывая. — И, соответственно, вы впервые находитесь в теле пони?

— Да, — ответил Кастор за свою семью. — Во время официального приёма в честь открытия посольства принц Блюблад передал нам приглашение принцесс посетить Эквестрию. Он посоветовал сделать это на неделе после Рождества — если не ошибаюсь, оно совпадает с вашим днём Согревающего очага? Посол сказал, что в это время в замке довольно спокойно, — пояснил штаб-сержант, неуверенно оглядевшись вокруг.

— Это правда, — широко улыбнулся Билл Нейтс, — по традиции неделя после Согревающего очага выдаётся тихой и спокойной — большинство пони проводят это время с семьёй, и дворец практически пустеет. Прекрасное время, чтобы осмотреть все его достопримечательности, не толкаясь в плотной толпе экскурсантов.

— Надеюсь, мы не отвлекаем вас от ваших дел? — спросила Милада, жена Кастора, взглянув на сопровождающих.

— О, Селестия, нет, конечно же! — рассмеялась Эппл Полиш. — Как минимум вы избавили нас от всей этой бумажной волокиты в Школе! Если бы не вы, мы бы прозябали сейчас в бюрократическом болоте, исправляя и перекладывая с места на место разные никому не нужные бумажки, — со вздохом добавила она.

От слов единорожки, а главное — от ноток безнадёжности, прозвучавших в её голосе Сирлы тоже рассмеялись и заметно расслабились.

— Ох, уж это оформление бумажек, — пробормотал Кастор, невольно морщась, словно сжевал целый лимон.

— Это точно, — посмеиваясь, согласился Билл Нейтс.

Лайтнинг Страйк подошёл ближе.

— Прежде чем мы займёмся чем-то ещё и учитывая, что до этого у вас не было крыльев… — он остановился и покачал головой, нахмурившись. — Вот уж не думал, что когда-нибудь скажу такое, — вполголоса пробормотал он в сторону, а затем, прочистив горло, продолжил: — Во-первых, давайте я покажу, как работают ваши крылья, чтобы вы немного к ним попривыкли. Попробуйте вытянуть их как можно выше. Да, вот так, отлично!

Далее последовал короткий урок о том, как правильно держать и как складывать крылья, а также были показаны упражнения, которые новоявленным представителям крылатого подвида нужно будет выполнять, чтобы мышцы крыльев не затекали и в них не начались судороги из-за того, что ими долго не пользуются. Кроме того Лайтнинг показал правила гигиены и ухода за перьями.

— Это довольно интимная процедура, разделяемая близкими пони, — отметил при этом пегас. — Далее, дабы вы не выглядели неуклюжими в воздухе или, не дай Селестия, не поранились по неопытности из-за падения с высоты, полагаю, вам не стоит сразу пробовать летать. Раз уж до этого у вас крыльев не было, то сейчас, скорее всего, просто не хватит выносливости для полёта. Боюсь, вы или попытаетесь слишком резво взлететь, или слишком поздно начнёте тормозить, да и рассчитывать правильно виражи нужно уметь… Всё это приходит только с опытом.

Между прочим, — добавил он, видя, как гости обеспокоенно переглядываются, — можете не бояться, что покалечитесь, если всё-таки упадёте. В этом отношении пегасы чрезвычайно крепкие. Ну вот примерно настолько, — сказал инструктор, оглядел комнату и взлетел к потолку.

Пегас на несколько секунд завис в воздухе, а затем вдруг метнулся через всю комнату — и не просто упал, сложив крылья, а наоборот активно ими работал, помогая силе тяжести, отчего, как показалось Сирлам, развил просто невероятную скорость, прежде чем врезался в противоположную стену. Ахнув, превращённые люди кинулись к несчастному, полагая, что тот покончил с собой… ну, или, как минимум, переломал себе все кости!

Пара профессоров, наигранно вздохнув, только прижали копыта к лицу, покачали головами и подхватили троих гостей магией, не давая им поскользнуться на полу из-за их несвоевременного порыва. Тем временем Лайтнинг Страйк невозмутимо поднялся на ноги и потряс головой.

— Ха, — хмыкнул пегас, глядя на вмятину в стене, — я уж думал, это будет труднее. Ну что, видели? — сказал он, обернувшись к ошарашенно взирающим на него людям. — Ничего особенного, — Лайтнинг сделал шаг и тут же оступился, но быстро восстановил равновесие и ухмыльнулся. — Я в жизни, бывало, и пожёстче падал, но это всё хвостня: пара-тройка минут, чтобы собрать глаза в кучу — и можно лететь дальше!

Люди продолжали ошарашенно таращиться на пегаса, который тем временем вновь взлетел с абсолютно уверенным видом и, сделав несколько кругов под потолком, легко опустился рядом с ними. После того как гости немного пришли в себя от шока, вызванного столь наглядной демонстрацией живучести пегасов, они какое-то время отрабатывали базовые манёвры, которым любой крылатый пони учится, ещё будучи жеребёнком. Уже через несколько минут новоявленные пегасы научились отрываться от земли на несколько секунд, зависая на месте, чтобы привыкнуть к самой мысли о реальности полёта. К концу занятия все трое уже могли вполне уверенно парить на месте, пусть и раскачиваясь из стороны в сторону, словно после хорошей попойки. Конечно, не обошлось без падений, но, к немалому их удивлению, превращённые люди отделались лишь парой мелких ушибов.

К счастью, в комнате почти не было мебели, и Кастор не мог с уверенностью сказать, была ли зала всегда такой пустой, или же пони подготовили её для гостей заранее. То, что в посольстве нашёлся зал с довольно высоким потолком, благодаря чему у свежепревращённых пегасов появилась возможность делать свои первые… кхм, «шаги» в воздухе — по всей видимости, было просто удачным совпадением. Хотя, учитывая, что треть местного населения чаще летала, чем ходила пешком, да и сами принцессы были примерно вдвое выше среднестатистических пони, возможно, ничего удивительного и неожиданного в высоких потолках и не было.

Наблюдая за происходящим со стороны, Билл Нейтс и Эппл Полиш с удивлением замечали немало мелочей, о которых они никогда бы и не подумали спросить у своих друзей-пегасов. За этот час Кастор обнаружил, что любимый им парашютный спорт стал скучным и неинтересным в сравнении с полётом на собственных крыльях. Даже сейчас, будучи новичком в этом деле, он уже понял, насколько лучший контроль в воздухе ему предоставляют крылья по сравнению со всем, что он перепробовал, прыгая с самолёта.

Конец их занятию положила Эппл Полиш.

— Может, нам стоит перекусить в столовой для персонала? — спросила она. — Вы все выглядите так, будто не ели как минимум неделю! Всё равно скоро обед, — добавила она, взглянув на часы над дверями.

— Согласен, — кивнул лейтенант. — Голод и правда отвлекает, когда пытаешься освоить новые манёвры. Да и полёты сами по себе неплохо так пробуждают аппетит. Просто сложите крылья, как я вам уже показывал. Плотнее! Не давайте им свисать и волочиться за вами по полу.

— На будущее, если проголодаетесь, то просто идите в столовую, — продолжила Эппл Полиш. — Она работает круглосуточно. За оплату не беспокойтесь — только просители, которые пришли на Дневной или Ночной приём, должны оплачивать Короне своё питание. Приглашённые гости получают угощение за счёт казны.

Выдавшаяся затем довольно долгая прогулка оказалась отличным способом потренироваться в согласованном перемещении четырёх копыт. Естественно, не обошлось без пары случаев, когда Сирлы точно пропахали бы носом пол, если бы не помощь сопровождающих. Наконец, оказавшись на месте, превращённые люди впервые увидели, что едят пони. Прилавки столовой, больше похожей на обычное кафе, едва не ломились от гор разнообразной выпечки, от вида которых гости только покачали головами, невольно задавшись вопросом, а не работает ли организм пони на сахаре. А уж при виде сенбургера и сена-фри те вовсе потеряли дар речи. Но больше всего жену и дочь Кастора поразило то, что в меню присутствовала… рыба.

— Рыба — важный источник энергии для пегасов, — пояснил Лайтнинг Страйк в ответ на их изумлённые взгляды. — Кроме того для наших гостей из-за границы — грифонов, драконов и алмазных псов — мы по мере необходимости также импортируем и мясо. Разумеется, только мясо неразумных животных, уверяю вас! — поспешил заверить их пегас, но то, как он при этом вздрогнул всем телом, не укрылось ни от кого из собеседников. — А вот рыба для пегасов у нас в меню присутствует ежедневно.

Сирлы с интересом посмотрели, как лейтенант с лёгкостью подхватил поднос кончиками крыльев, после чего попытались за ним повторить. Увы, единственное, чего им удалось добиться, к своему немалому смущению — свалить всю стопку подносов на пол. Пара сопровождавших их единорогов обменялась понимающими взглядами и подошла ближе. Пока один укладывал подносы на место, другой вытащил из стопки три штуки для гостей, после чего, уже вдвоём, они стали удерживать их своей магией так, чтобы превращённым людям было удобно.

Проследив за тем, что брал для себя лейтенант, Кастор выбрал из увиденного лишь то, что не потребовало бы от него во время еды особой ловкости. Жена с дочерью последовали его примеру. Затем сопровождающие показали и объяснили им, как пони умудряются брать любые предметы в копыта, отчего первые пару минут люди только и могли, что с удивлением пополам с непониманием таращиться на то, как к чужому копыту прилипает то ложка, то вилка. Тем не менее после нескольких попыток повторить Сирлы всё же смогли есть более-менее привычным образом, а не лакать прямо из тарелки подобно каким-нибудь свиньям. Конечно, в их движениях была заметна скованность и неуклюжесть — примерно как у маленького ребёнка, который сжимает ложку или вилку в кулаке, а не аккуратно держит пальцами, но, по крайней мере, ни один пони не засмеялся при виде их манипуляций, хотя кое-кто всё же не удержался от улыбки, за что заслужили вечную благодарность Кастора.

Кроме того штаб-сержанта в теле пони порадовало то, что другие посетители столовой пусть и заметили неловкость людей в обращении со столовыми приборами, но не таращились на них как на некую ярмарочную диковинку, не хихикали над ними и не обсуждали меж собой ни попытки их товарищей помочь чужакам в таком простом деле как умение вести себя за столом, ни то, насколько неловкими выглядели гости по сравнению со своими проводниками и другими пони.

Зная, насколько важны кьютимарки для эквестрийцев, Кастор очень удивился тому, что ни один пони не обратил внимание на отсутствие у них этих отличительных меток. Максимальная реакция, которой они удостоились — удивлённо поднятые брови, пусть некоторым из зрителей и требовалась лишняя секунда-другая, чтобы убедиться, что глаза их не обманывают, после чего они просто делали вид, что не заметили ничего необычного, разве что изредка бросали украдкой любопытные взгляды, когда думали, что их не видят.

Невольно припомнив свои школьные годы, Кастор только украдкой вздохнул — о том, чтобы люди были такими же внимательными и деликатными, можно было разве что мечтать.

Когда людей после обеда проводили в отведённые им комнаты, чтобы те отдохнули и «освежились» (гиды пообещали заблаговременно вернуться, чтобы проводить гостей на встречу с принцессами), Сирлы испытали новое потрясение… Сказать, что выделенные им апартаменты были роскошными — всё равно что ничего не сказать. Пусть они состояли лишь из трёх комнат и ванной, но каких! Одна только гостиная была размером во весь дом Сирлов, да и обе спальни ненамного ей уступали. Вдобавок, как и во всём дворце, потолки были очень высокими, словно предполагалось, что принцессам могло прийти в голову полетать по комнате.

Едва ушли их сопровождающие, как в гостиную вошла горничная и поинтересовалась, не требуется ли им какая-либо помощь в том, чтобы привести себя в порядок. Видя, что превращённые люди неуверенно переглядываются, она без дальнейших слов позвала ещё двух служанок, и они втроём дружно принялись тщательно вычёсывать гостям шерсть. Что ж, теперь Кастор понял, почему лошади так любят, когда их расчёсывают. Да и судя по реакции жены с дочерью, им эта процедура понравилась ничуть не меньше, чем ему. А уж почёсывание за ушами и вовсе оказалось до греховного приятным.

Затем наступила самая смущающая часть всего путешествия. Горничные проводили их до туалета — естественно, предназначенного для пони, а не людей — и объяснили, как именно им пользоваться. Всё было проделано с достоинством — так, чтобы не смущать ни гостей, ни, собственно, самих горничных. Кастор подозревал, что служанки были специально подобраны и проинструктированы, что гости в своих копытных телах — новички и понятия не имеют, что можно ожидать от собственного организма, а что нет.

К тому времени, когда явился принц Блюблад, превращённые люди выглядели вполне презентабельно и даже немного расслабились. Правда, стоило ему появиться, как все трое снова занервничали. Кстати говоря, Билл Нейтс и Эппл Полиш опередили принца всего на несколько минут.

У распахнутых дверей Тронного зала подобно статуям замерли двое стражников в блистающих доспехах. Очередь пони, как облачённых в элегантные костюмы, так и вовсе без оных, медленно продвигалась в зал, норовя попасть на Дневной приём. Одетые в обычную одежду или обходившиеся без неё заметно мандражировали, тогда как расфуфыренные всеми силами показывали окружающим, насколько им привычно и скучно всё происходящее.

Мажордом в красной полосатой шляпе стояла у дверей и сверяла имена пришедших пони с именами в своём списке, и только если она их там находила, проситель получал разрешение войти. Однако Блюблад высокомерно проигнорировал всю эту очередь и направился прямиком к распорядителю. Нарядно одетая и откровенно раздувшаяся от осознания собственной важности кобыла, стоявшая на страже дверей, обменялась с ним парой слов, пока все остальные были вынуждены замереть в нервном ожидании.

Расфуфыренная знать при виде принца тут же присмирела, в свою очередь направив свои полные удивления и раздражения взгляды на пришедших с ним гостей, явно шокированные их неуклюжестью и плебейской внешностью. Глядя на их вычурные наряды, Кастор рискнул предположить, что перед ними столпились представители высшей аристократии. Затем вся очередь притихла в ошеломлённом недоверии, и шепотки подобно волне понеслись от одного пони к другому — стоящие ближе всех к сопровождавшей принца группе заметили, что у троих незнакомцев нет кьютимарок!

Пони, с которой говорил принц, фыркнула, окинула их взглядом и знаком показала следовать за собой. Вместе они пересекли огромный зал и подошли к обнесённой золотым шнуром площадке, где их ожидала другая пони — как предположил Кастор, распорядительница приёма — и тоже с блокнотом. На ней красовался алый пиджак и того же цвета шляпа. Сверив записи в блокнотах и что-то там вычеркнув, мажордом вернулась на свой пост у парадных дверей, и вереница пони снова сдвинулась с места, а распорядительница — белая пони с жёлтыми гривой и хвостом — поднялась на платформу и заняла позицию сбоку от двух тронов.

— Вы трое оставайтесь здесь до тех пор, пока вас не вызовут, — тихо проинструктировал их Блюблад. — Мы же пока будем там, — добавил он, кивнув куда-то в сторону.

Блюблад зашёл в своеобразный загончик, также отделённый от зала витым шнуром на стойках, явно предназначенный для гостей, которые имели право сидеть в присутствии монарших особ. Билл Нейтс, Эппл Полиш и Лайтнинг Страйк последовали за ним и устроились на подушках за спиной Блюблада, занявшего место впереди.

Тем временем иномирные гости во все глаза рассматривали убранство тронной залы. Естественно, первым, что привлекло их внимание, были два трона, стоящие на полукруглом возвышении, к которым вела короткая лестница. В оформлении первого доминировало солнце, у другого же главной темой была ночь и луна. Естественно, Селестия восседала на солнечном троне. А вот на другом находилась та, кого Кастор здесь увидеть не ожидал — сама его владелица, принцесса Луна собственной персоной. Кастору не раз говорили, что она возглавляет Ночной приём, разбирая просьбы пришедших после заката. И судя по удивлённой реакции пони, входящих в зал вслед за ними, а также по шепоткам и взглядам тех, кто уже был внутри, присутствие сразу двух принцесс в тронном зале было делом редким.

Впервые в своей жизни Кастор с семьёй стали свидетелями того, как в Эквестрии ведётся приём граждан. Принцесса Селестия с бесстрастным выражением лица выслушивала просителей, стоящих у подножия ведущей к тронам лестницы. Меж тем принцесса Луна явно отвлеклась на что-то, ведомое лишь ей, изящно потягивая какой-то дымящийся напиток из большой кружки, которую удерживала магией. Остальные же пони глазели на нарушителей, посмевших пройти в зал мимо очереди. Пока остальным приходилось ждать свой черёд, трём «пустобоким» выскочкам, похоже, было проявлено особое внимание. Некоторые посчитали это оскорблением и теперь едва ли не пену изо рта пускали от ярости, другие же просто удивлялись тому, что трое пони достигли совершеннолетия, так и не получив кьютимарку.

Тронный зал постепенно наполнялся просителями и чинушами, и все они недоумённо таращились на плотно сбившуюся группку, состоящую из трёх необычных пони, пока до них не начало доходить, что, возможно, именно ради этих самых «пустобоких» тут и присутствуют обе принцессы разом.

Красная ковровая дорожка, ведущая от входа к подножиям тронов, делила огромный зал пополам. По обе стороны от неё располагались зоны, где можно было присесть, а подковообразный балкон наверху был выделен для этого целиком. Пространство ближе к тронам с обеих сторон дорожки, судя по удобным подушкам, кушеткам и низким столикам, явно было выделено для знати, и эта «ложа для избранных» продолжала наполняться, по мере того как в зал входили всё новые и новые пони. Справа перед ними имелся небольшой пятачок для тех, кто собирался обратиться к принцессам с прошением, но лишь немногие из вошедших дворян остались на площадке для желающих предстать пред тронами.

Зона позади знати, отделённая небольшим пустым пространством, очевидно, была предназначена для пони попроще и их спутников, пришедших вместе с ними, желая поддержать просителей во время общения с принцессами. Подушки тут были не такими роскошными, как для знати, да и столики отсутствовали. Балкон был предназначен для зрителей, решивших просто посмотреть на аудиенцию. В обоих секторах ещё хватало пустых мест, хотя, похоже, что те, кто собирался обратиться к принцессам, уже все собрались.

Через равные промежутки в зале по краям дорожки и вдоль стен находились вооружённые гвардейцы-пони, притом не только на полу — под потолком также парила группа стражей-пегасов.

Принцесса Селестия взглянула на Сирлов, затем, когда пони, стоявший перед тронами, закончил свою речь, улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, лорд Брейкин Винд, — сказала она. — Я услышала ваше предложение относительно этого закона и рассмотрю его настолько внимательно, насколько оно того заслуживает.

Выглядела принцесса вполне искренней, отчего Кастор немного растерялся, гадая, она и правда так отвечает на полном серьёзе или тонко издевается над, возможно, уже надоевшим ей своими речами и просьбами дворянином. И тот, судя по выражению его лица — тоже. Как и окружающая публика. Тем не менее пони изящно поклонился и степенно прошествовал к сидячим местам для знати, сразу за местом, занятым принцем Блюбладом и свитой Сирлов. Усевшись, он тут же начал что-то вполголоса обсуждать с пони, сидевшим с ним рядом.

Тем временем распорядительница выступила вперёд и зычно объявила:

— Кастор Джеймс Сирл, его супруга Милада Сирл и их дочь Талия Сирл, пожалуйста, подойдите к тронам.

Вызванные пред монаршие очи, превращённые люди неровной походкой подошли к ступеням у основания тронов, стараясь ступать крайне аккуратно — сейчас явно было не самое подходящее время, запутавшись в ногах, «поцеловать» пол. Остальные присутствующие с интересом наблюдали за ними, перешёптываясь с соседями. Конечно, Кастор с семьёй знали, что будут удостоены аудиенции с принцессами, но не ожидали, что это произойдёт на глазах такой толпы их подданных — по намёкам Блюблада они и вовсе думали, что им предстоит всего лишь короткая встреча за чаем.

Принцесса Луна встала и улыбнулась гостям.

— Да будет известно, — громко объявила она на весь зал, — что Кастор Джеймс Сирл оказал вельми ценные услуги как Эквестрии, так и принцессам её. Его помощь роль важную сослужила в создании Посольства в мире людей, а такоже в налаживании равноправных, справедливых отношений с правительством Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии по иную сторону межмирового портала, что в Понивилле найден был.

Зал разразился возбуждённым гомоном. Впервые одна из принцесс публично упомянула о мире, лежавшем по ту сторону портала — до этого они лишь признавали его существование и перенаправляли все возникающие по этому поводу вопросы во вновь образованный «Межмировой» департамент.

Следом поднялась и принцесса Селестия.

— В знак признательности за эти неоспоримые услуги мы даруем Кастору Джеймсу Сирлу титул «Почётный рыцарь королевства», — объявила старшая принцесса. — Отныне ему полагаются апартаменты во дворце как для него, так и для его семьи в любое время, когда они пожелают посетить нашу столицу, и денежное довольствие в размере десяти тысяч битсов в год.

## 95. Шутка за твой счёт

Объявив верноподданным свою высочайшую волю, принцессы окинули взглядом присутствующих в зале пони, чуть задержавшись на ошеломлённых лицах нескольких мелкопоместных дворян («Наверное, запоминая тех, кто слишком слабо радовался их решению, не проявив истинного верноподданического рвения», — мысленно схохмил Кастор, пытаясь хоть немного отвлечься от происходящего и уложить это в голове). Ведь разве такое видано? Какой-то никому не ведомый пустобокий внезапно поднялся выше них! К счастью для себя, у крупной знати хватило выдержки и достоинства сохранить бесстрастные выражения лиц. Политический ландшафт стремительно менялся, и они явно уже просчитывали, как это может повлиять на их положение на иерархической лестнице: кому придётся подвинуться, потесниться, отступить на ступеньку ниже, а может, удастся кому-то «невзначай помочь» и вовсе упасть с этих ступеней?

Тем временем принцессы поднялись со своих тронов и встали бок о бок. Мажордом, вернее, мажордама, или по-простому главная распорядительница, тут же вышла вперёд и протянула царствующим сёстрам коробку, обтянутую чёрным бархатом. Принцессы, приняв поданное в свою магию, изящно сошли по ступеням пред тронами и оказались прямо перед Кастором. Непонятная коробка, парившая меж ними, распахнулась, явив лежащий внутри неё медальон, закреплённый на шейной ленте, покоившиеся на бархатной подушечке.

Мгновение — и медальон, расправляя ленту, поплыл к его голове.

— Мы ожидаем, что твой статус станет той ещё шлеёй под хвостом знати, — наклонившись вперёд и надев ленту ему на шею, прошептала принцесса Луна, после чего прикоснулась щекой к щеке Сирла.

Принцесса Селестия сделала то же самое, но с другой стороны, в результате голова Кастора оказалась зажата меж головами сестёр.

— Надеюсь, у них ещё долго будет зудеть из-за твоего титула, — усмехнувшись, прошептала старшая сестра и троекратно коснулась его холки рогом — по всей видимости, в Эквестрии рог принцессы был эквивалентом меча, коим английская королева посвящала в рыцари своих подданных.

Новоназначенный почётный рыцарь королевства с трудом умудрялся сохранять невозмутимое выражение лица. И контролировать ноги. Ну, то есть копыта. А ещё он чувствовал, что его лицо стремительно краснеет от такой, почти интимной, близости.

Почти одновременно обе принцессы отступили на шаг назад.

— Мы ожидаем, — сказала принцесса Луна в полный голос, — что деянья сего рыцаря и в дальнейшем сближать будут два наших мира под сенью Гармонии.

— Коли же вам, рыцарь, потребно будет что-либо, что способствовать будет в ваших усилиях, — подхватила принцесса Селестия, — не стесняйтесь обращаться к нам.

— Повернись лицом к залу, — шепнула Луна.

Кастор бездумно выполнил это требование, больше сосредоточившись на том, как бы ему не запутаться в копытах, чем раздумывая, что именно может обозначать это рыцарство. Высоко подняв голову, он окинул взглядом зал, полный пони.

Пони попроще — те, что сидели на балконе и в дальней части тронного зала, были взволнованы и потрясены. Наверняка они и надеяться не могли, что когда-нибудь смогут увидеть на приёме обеих принцесс разом, и уж, конечно, даже не мечтали присутствовать на мероприятии, где принцессы так возвысят какого-то неизвестного пони! О, теперь неважно, чем завершатся их собственные обращения к принцессам, им будет что рассказать, когда вернутся домой.

Мелкие дворяне были удивлены не меньше простых пони, и многие из них этому событию явно не обрадовались.

Главы основных аристократических родов смотрели на возвышение пустобокого с ничего не выражающими лицами или вежливо улыбались, из-за чего сказать, о чём они сейчас думали, было решительно невозможно.

— Мы рады представить вам Почётного рыцаря Королевства Эквестрия Кастора Джеймса Сирла. Смотрите на него, берите с него пример и старайтесь повторить достигнутые им высоты на поприще поддержки Короны и развития Эквестрии.

Последовала ошеломлённая пауза, и только где-то через минуту простые пони начали кланяться и восторженно топать копытами. Некоторые крупные дворяне поддержали их и тоже начали неспешно, с достоинством топать. Вскоре уже все в комнате по-понячьи аплодировали Кастору, да так активно, что от грохота копыт по мраморному полу дрожали витражи в окнах тронного зала.

— Сегодня вечером, после того как вы осмотрите замок, мы приглашаем вас на ужин, — сказала Селестия под прикрытием поднявшегося шума и бросила взгляд на одного из королевских гвардейцев.

В ответ на невысказанный приказ он и ещё один пони, стоявший с другой стороны от трона, встали по бокам от семьи Сирлов. Когда аплодисменты начали утихать, стражи сопроводили их в дворянскую ложу, где находился и Блюблад. Принц указал им, что теперь они должны сесть в первом ряду рядом с ним. Выполнившие свою роль гвардейцы вернулись на свои посты.

— Мы подождём здесь несколько минут, — негромко пояснил принц. — Когда заговорит первый же проситель из простонародья, мы покинем приём, чтобы вы могли совершить экскурсию.

Следующие трое челобитчиков были дворянами. Первый просил прощения за несвоевременную уплату налога, ссылаясь на плохое здоровье, и умолял снять с него штрафы. Разглядывая беднягу, Кастор вполне мог согласиться, что в последнее время со здоровьем у него явно не ладилось.

Второй хотел, чтобы принцессы позволили ему нарушить нормы городской застройки, касающиеся размеров жилых строений в Кантерлоте, чтобы он мог построить рядом с домом бассейн. Принцесса Луна посоветовала ему обратиться в «Отдел рун» школы одарённых единорогов и попросить их о помощи.

— Там приобресть возможность бассейн достроить вожделенный к своему поместью можешь ты, эдиктов не нарушив строгих, касаемых застройки городской, — сказала она. — Всем, кому желается бизнес свой аль место обитанья своего расширить в Кантерлоте, рекомендуем в Школу обратиться Мы и помощи там попросить, — добавила младшая принцесса, окинув занятый дворянами сектор. — Для мастерских и дел торговых дадим Мы преференции, но, как и с прочих, будет взята разумная плата с них за сию услугу.

Третья в очереди попросила принцесс выделить средства на обустройство новой больницы в отдалённом городке. Принцессы попросили предоставить подготовленные ею планы, предварительные сметы и рекомендательные письма мисс Инквелл. В ближайшие несколько дней они сообщат заявителю о своём решении.

Потом вызвали пони из простых. Он обратился к принцессам с просьбой разрешить установить магический камин на его ферме вне очереди, чтобы ему было легче доставить свой урожай в Мейнхэттен. В настоящее время установка запланирована лишь на середину осени, а он бы хотел, чтобы камин начал работать ещё до середины лета, когда у него созреет первый урожай.

Пока проситель излагал суть своего дела, принц Блюблад кивком головы показал, что они могут уйти. Уже подходя к двери, Кастор оглянулся и заметил, как принцесса Луна буквально исчезает со своего трона. Меж тем принцесса Селестия приказала мисс Инквелл поручить соответствующим службам пересмотреть очередь на установку каминов. Она была согласна удовлетворить просьбу, но при условии, что это не поставит в невыгодное положение ни одного из его конкурентов и не задержит доступ на рынок для других.

Следующие четыре часа Кастор и его семья потратили на экскурсию по дворцу, который оказался поистине огромным как по общей площади, так и по размерам помещений и коридоров — чего только стоили высоченные, не меньше шести метров в высоту, потолки. С другой стороны, глядя на снующих кто по земле, а кто и по воздуху горничных, штаб-сержант вновь напомнил себе, что, когда треть населения может летать, подобная высота потолков вполне оправдана. Сирлы даже побывали в темнице под дворцом, которая, к радости Кастора, оказалась очень чистым и ухоженным местом. Наблюдая за тем, как обращаются с теми, кого считают преступниками, можно многое сказать о стране и её правителе, и то, что все камеры подземелья были абсолютно пусты, стало ещё одним плюсом в копилку достоинств Эквестрии.

Во время экскурсии Кастор заметил у некоторых стражей не только уже ставшие ему привычными копья, но и многозарядные арбалеты. Странно, он не видел подобного оружия возле портала — у охранников там были только обычные арбалеты и всё те же копья. Неужели это — какая-то новинка, имеющаяся только у дворцовой стражи? А двое охранников и вовсе щеголяли в боевой амуниции с закреплёнными на сёдлах модифицированными британскими общевойсковыми пулемётами. Его жена с дочерью были слишком заняты, любуясь дворцом и его обстановкой, чтобы обращать внимание на вооружение стражи, но у Кастора тот факт, что ещё один стражник-пегас в подобном облачении постоянно маячил где-то у потолка вдали от них, вызывал противоречивые чувства.

С одной стороны, превращённому человеку было приятно видеть, что пони заняли столь активную позицию в этом вопросе и быстро переняли современное вооружение. С другой — он беспокоился, что пони сочли его и его семью достаточно опасной, чтобы приставить к ним подобного стража. С третьей — если принцессы могли решить, что гостям может понадобиться подобная защита, пусть и в стенах самого дворца, это тоже не могло не вызывать беспокойство.

А может, они просто пытаются приучить стражу носить эту непривычную для них сбрую?

Экскурсия помогла превращённым людям улучшить своё чувство равновесия — Кастор только один раз встретился лицом с полом, и то эта неприятность случилась с ним на чересчур отполированном участке паркета. И нет, это совсем не оказалось связано с пролетавшей мимо молоденькой горничной в классическом передничке и белоснежных кружевных чулочках… на все четыре ноги. И совсем не из-за этого новоявленному рыцарю прилетел от жены подзатыльник крылом (получивший одобрение лейтенанта за технику, а Эппл Полиш — в знак женской солидарности), отчего тот растянулся на полу во второй раз. Талия парой коридоров ранее тоже чуть не упала лицом вниз, но вместо этого взмахнула крыльями и на секунду зависла, немного покачиваясь из стороны в сторону, прежде чем снова опуститься на пол, на что получила оценку «Молодец!» от лейтенанта. А вот жене Кастора удалось удержаться на копытах без происшествий — видимо, сказывался богатый опыт хождения на каблуках.

После экскурсии Сирлы вернулись в свои апартаменты, где снова попали в умелые копыта горничных. На сей раз их окунули в миниатюрный бассейн с ароматной водой, исходящей паром, а затем тщательно высушили и расчесали.

«Хах, да если богатые пони так живут, я не против оставаться пони и дальше!» — в какой-то момент в мыслях невольно признал Кастор.

Блюблад вновь присоединился к иномирным гостям, когда они направлялись на ужин, организованный в их честь. Как оказалось, это мероприятие должно было пройти в противоположной части замка, и путешествие туда стало очередной проверкой их новоприобретённого умения ходить на четырёх ногах. Когда Сирлы наконец прошли сквозь пышно украшенные двери мимо вооружённых винтовками стражей, Кастор обнаружил за ними обособленный банкетный зал. Мест вокруг стола оказалось ровно по числу присутствующих в комнате пони.

— Нет, ну ты видела выражение лица лорда Бриллиант Сильвера, когда мы объявили о рыцарстве? — как раз в это время, тихо посмеиваясь, сказала принцесса Селестия сестре. — Я думала, он рухнет в обморок прямо там, где стоял! Старый интриган столько лет всеми правдами и неправдами выклянчивает у Нас этот титул.

— Ага, будто трёх полученных им Орденов Эквестрии недостаточно! — сказала принцесса Луна. — А! Вот и отлично! — добавила она, увидев вошедших. — Мы только сели. Пожалуйста, устраивайтесь.

Сирлы замерли в дверях, до дрожи в коленях боясь ошибиться в какой-нибудь мелочи и опозорить себя, а то и, не дай создатель, самих принцесс. Их нервозность была очевидна для двух кобыл, куда больше проживших на свете.

— О, можете расслабиться, — снисходительно сказала принцесса Луна. — Сия трапеза неформальная.

И словно в подтверждение собственных слов, она опустила голову и, игнорируя как столовое серебро, лежащее перед ней, так и магию, просто и без затей ухватила зубами лист салата с тарелки, а затем продолжила в том же духе, используя кончики маховых перьев, если ей надо было что-то поднять. Селестия, глядя на непотребство, устроенное сестрой, картинно закатила глаза и отхлебнула из чашки, парящей в воздухе у неё перед мордочкой.

Официанты, возникшие словно ниоткуда, быстро подали к столу основные блюда. Порции, которые они подали каждой принцессе, были явно больше, чем у гостей и Блюблада вместе взятых.

— Думаю, вам понравятся гамбургеры, — сказала принцесса Луна. — По вкусу они почти такие же, как и ваши. А ещё жареная картошка вместо сена.

— Грифоны были приятно поражены, когда их посланник прибыл в прошлом месяце, и мы подали ему на ужин вашу рыбу с жареным картофелем под соусом тартар, — вставила Селестия. — Совершать кулинарные открытия среди блюд вашего мира — это настоящее удовольствие. Разнообразие поистине потрясающее. Индийские рецепты разносятся по стране со скоростью лесного пожара! А суши! — она на мгновение прикрыла глаза и удовлетворённо вздохнула. — Повара почти каждый день готовят мне на ужин что-то новенькое.

Луна улыбнулась сестре, затем вновь повернулась к превращённым людям.

— А ещё наши повара продолжают экспериментировать с тофу и соевыми бобами. В купленных нами кулинарных книгах говорится, что если использовать правильные приправы, они вполне способны заменить мясо. Так будет намного легче накормить наших друзей-хищников, когда они заявятся к нам с визитом.

— И дешевле, — добавила Селестия, снова сделав глоток из чашки.

Луна кивнула соглашаясь.

На несколько минут, пока присутствующие за столом трапезничали, воцарилась тишина. И да, гамбургеры оказались просто восхитительны.

— Пора опустить солнце и поднять луну. Желаете взглянуть? — спросила принцесса Селестия, когда стол был убран.

Гости удивлённо переглянулись и с готовностью согласились. Принцессы встали и вышли на примыкавший к комнате балкон, Сирлы последовали за ними. Процессию замыкал Блюблад.

Балкон, как, собственно, и окна зала, выходил на юг. Селестия отошла к тому краю балкона, где над горизонтом всё ещё парил шар солнца, а её сестра подошла к другому.

— Сначала посмотрите сюда, — сказала Селестия, разворачиваясь лицом к дневному светилу.

Воздух вокруг гостей, казалось, начал щекотать их шкурки, а потом они и вовсе ощутили покалывание по всему телу. Однако на эти странные ощущения они практически не обратили внимания, целиком поглощённые удивительным зрелищем, от которого захватывало дух — солнце внезапно быстро двинулось по небу и буквально нырнуло за горизонт.

Закат, который должен был продлиться ещё как минимум час, произошёл за какие-то секунды.

Селестия повернула голову и в рассеянном свете сумерек улыбнулась изумлённым Кастору с семьёй.

— А теперь смотрите на Луну, — поворачиваясь, сказала она, и направилась к сестре.

Гости же так и замерли, раскрыв рты и задрав головы. Раскинувшийся у них над головой небосвод после захода солнца оказался чудеснейшей картиной, сплетённой из кружев звёзд и туманностей. Звёзды выстроились в цепочку и образовали в вышине очертания Британских островов. Позади каждого крупного острова сияла зелёная туманность, словно заполняющая собой очерченные звёздами контуры, и всё это — на фоне гигантской синей туманности.

Луна, убедившись, что Сирлы немного пришли в себя и обратили на неё внимание, повернулась к другой стороне горизонта, выглядевшей тенью на фоне звёздного неба. Превращённые люди снова почувствовали сильное покалывание по телу, и внезапно над горизонтом взошёл лунный диск, поднявшись как минимум на ладонь.

Как только луна замерла, снизу, из-за края балкона донёсся топот копыт. Сёстры-правительницы аккуратно подтолкнули гостей к перилам и встали по сторонам от них, а Блюблад расположился с другого бока от Селестии. Только сейчас ошеломлённые столь невероятным зрелищем гости заметили, что под ними раскинулась широкая площадь, заполненная сотнями, а может быть, и тысячами пони. И все они топали копытами, аплодируя.

Кастор знал, что никто из собравшихся не упустит важность того момента, что он, едва посвящённый в рыцари, абсолютно никому не известный пони, сейчас стоял на балконе между двумя правительницами королевства во время церемонии смены дня и ночи.

Так они там и стояли несколько минут, глядя то на толпу внизу, то вверх на небо. В целом, он понял смысл того важного заявления о своих взглядах на Соединённое королевство, сделанного принцессами накануне. Заявление, смысл которого он должен был передать руководству — Сирл был уверен, что принцессы хотели от него именно этого.

— Раньше мы делили день и ночь поровну, — сказала Селестия. — Но, ознакомившись с тем, как устроена погода у вас, и тем, как это влияет на различные растения, животных и людей, мы решили, что было бы неплохо внедрить это расписание и в Эквестрии.

— Уже сей зимой, — подхватила Луна, — мы стали постепенно делать день короче, а ночь длиннее.

— А к лету, чтобы всё пребывало в гармонии, сделаем обратное, — добавила принцесса Селестия и улыбнулась сестре. — Более ранние закаты в это время года дают пони возможность оценить те усилия, которые Луна вкладывает в своё ночное небо.

Понячьи аплодисменты не прекращались, даже когда все шестеро вернулись в зал, чтобы обнаружить на столе чудесный набор десертов.

— Завтра вечером в вашу честь будет дан бал, — сказала принцесса Селестия, вновь оказавшись за столом. — Утром Блюблад расскажет о ваших правах и обязанностях как рыцаря, Кастор Сирл. День будет посвящён примерке официальной одежды. Мы знаем, что по вашим законам подарки свыше определённой стоимости не могут быть приняты, — добавила она, тепло улыбнувшись Кастору, — поэтому мы не можем наградить тебя землями, традиционно полагающимися рыцарю. Упомянутое мной денежное довольствие хоть и является традиционным, но тоже несколько превышает эту сумму. Однако мы считаем, что если ты потратишь эти деньги на благотворительные нужды в королевстве, то сможешь избежать критики и обвинений в получении взятки. Также ты можешь использовать их для покупки книг и других предметов для изучения вашими учёными. Не думаю, что кто-то будет возражать против такого их использования.

— И таким образом Тия просто вложит дополнительные средства в нашу экономику! — фыркнула Луна. — Уверена, у неё и список книг, которые заинтересуют ваших людей, уже готов.

— Понятия не имею, о чём это ты, — улыбнулась сестре Селестия.

Кастор с облегчением вздохнул. Он не хотел оказаться между наковальней британских законов о коррупции и молотом здешней власти. Селестия усмехнулась, увидев, как её почётный рыцарь заметно расслабился.

— Ваши апартаменты здесь, во дворце, не станут проблемой, поскольку они прилагаются к вашему титулу в обязательном порядке, — сказала она. — В этом плане вас ничем особо не выделили.

Дальнейшее чаепитие проходило под ничего не обязывающее, расслабленное общение. Принцессы кратко расспросили Кастора о том, как они с женой познакомились и как в целом живут у себя на родине.

— Позже, на этой неделе, у нас состоится официальная встреча, — сообщила Селестия, когда чай уже был выпит, а десерт — съеден.

— Не знаю, известно ли вам, но один из моих официальных титулов — принцесса снов, — добавила Луна, прежде чем попрощаться. — Я хотела бы получить разрешение сегодня вечером посетить ваш сон для того, чтобы увидеть, на что похожи человеческие сны. Те, что я видела до сих пор… довольно непривычны для пони.

—=W=—

Гарри до сих пор не мог понять, как жеребёнкам удалось убедить своих родственников и Твайлайт разрешить им «прогуляться к Зекоре». Она же, блин, посреди Вечнодикого леса живёт! Пусть даже их и сопровождала четвёрка королевских стражей.

Как бы то ни было, вскоре после завтрака они отправились в путь, пообещав вернуться ближе к трём. В конце концов, тем вечером их ожидали на балу — перед самым выходом на улицу из дворца прилетела сова с сумкой, полной пригласительных билетов.

Из четырёх гвардейцев двое — пегас и единорог — шли впереди группы, последние двое — единорог и земной пони — замыкали процессию. Интересно, что на спинах не-единорогов находились своеобразные сёдла с соответствующей упряжью. По бокам к сёдлам крепились странные конструкции, являющиеся, судя по торчащим вперёд стволам, каким-то вариантом дистанционно управляемого огнестрельного оружия, а от середины седла по шее к голове стражника шёл тросик в гибкой металлической оболочке, заканчивающийся возле рта.

Сразу, как только тропинка запетляла меж голых стволов зимних деревьев, Гарри подобрался и принялся настороженно изучать зловещий лес вокруг них всеми доступными способами, тщательно выискивая таящиеся в нём опасности. Да, сейчас здесь было не столь сумрачно как летом, да и места меж деревьев поприбавилось — практически все листья с деревьев давно опали, кусты и вовсе стали прозрачным набором веток, отчего заметить хищников стало не в пример легче. С другой стороны, и хищникам их теперь тоже будет проще увидеть.

Тропинка до дерева Зекоры была прекрасно известна. Зебра-шаманка всегда говорила, что путь вполне безопасен, ведь она рассыпала вдоль тропинки травы и всякие свои порошки, от которых монстры, как правило, норовили держаться подальше. Однако это вовсе не гарантировало, что хищники не могут крутиться где-то поблизости.

Гарри, как обычно, шёл позади группы, прямо перед замыкающими гвардейцами, следя за всем, что могло попытаться незаметно подкрасться сзади, а заодно присматривая за гостями — превратившимися в пони людьми. Хоть им и сказали, что лес опасен, но есть огромная разница между «знать об опасности» и «ощутить эту самую опасность на собственной шкуре» (притом далеко не один раз — интересно, по чьей же вине?).

И ещё, шагая позади всех, Гарри мог попытаться поймать любого, кто поскользнётся на заледенелой дорожке — к удивлению красно-золотого жеребчика, снега в лесу почти не было. Вероятно, в этом стоит винить царящую здесь дикую, неконтролируемую, как на Земле, погоду — вполне могло быть и так, что снег уже успел несколько раз выпасть и растаять, что отчасти объясняло и обледенелую тропу. Гарри прекрасно помнил, как под конец прошлой зимы в лесу растаял весь и без того неглубокий (ему по колено… ну, то есть, по пясть) снежный покров, а потом за одну ночь навалило снега столько, что пришлось отменить свой очередной поход к порталу после того, как он два раза провалился в сугробы чуть ли не по самую макушку. И это притом, что за пределами леса снегопада словно и вовсе не было…

В общем, двигаясь позади группы, Гарри привычно присматривал за остальными, идущими впереди. И если Джинни, Миртл и Перси просто спокойно топали по тропинке, то близнецы постоянно отвлекались на всё, что видели по сторонам. Естественно, по мнению Гарри, ничем хорошим это закончиться не могло. Собственно, так и случилось.

Когда отряд «исследователей ужасного и таинственного леса»™ (как заявили в один голос близнецы) подошли к краю обширной, занесённой снегом поляны, из-под которого местами торчали синие цветочки, эти два рыжих деби… дебошира и непоседы с встроенным при рождении шилом в одном месте столкнулись с первой реальной опасностью. Если остальные, услышав резкий окрик жеребёнок с приказом остановиться и не сходить с тропы, послушно замерли, то близнецам «вотпрямщас» потребовалось повнимательнее рассмотреть необычные ярко-синие цветы. Рыжие приколисты не стали откладывать дело в долгий ящик и, выскочив на поляну, тут же принялись нюхать, щупать, рвать и чуть ли не на зуб пробовать эти странные растения.

— Фред, Джордж, НЕТ! — крикнул Гарри. — Никому не приближаться! Держитесь подальше!

— Это ядошутка, — обречённо добавила Свити Белль.

Скуталу и Эппл Блум попридержали остальных Уизли, грудью став у них на пути и заставляя всех пони осторожно отойти от поляны. Стража тут же профессионально встала «коробочкой», распределила лес вокруг на сектора и взяла их под наблюдение — никто не хотел, чтобы, пока они отвлеклись, к ним подкрался хищник.

Едва заслышав слово «яд», рыжие близнецы замерли, вытянув передние копыта как можно дальше от себя, и напряжённо уставились на Свити.

— Это вещество контактного действия, — пояснила понька.

— На самом деле эти цветы не очень опасные, — добавил Гарри, глядя на округлившиеся от ужаса глаза пары близнецов.

— Скорее уж жутко действуют на нервы, — подхватил один из охранников, бросив на них взгляд через плечо.

— Тащемта у Зекоры есть противоядие, — успокоила Эппл Блум. — Моя сеструха ужо разок нарвалась на ихний розыгрыш.

Братья посмотрели на цветы, затем снова уставились на Свити. А они и забыли, что на них нет ни обуви, ни брюк. И уж тем более перчаток из драконьей кожи.

— Розыгрыш? — уточнил Фред, внезапно навострив уши синхронно с братом.

Гарри оставалось лишь вздохнуть и махнуть им, чтобы они вернулись на тропинку.

К счастью, своевременного предупреждения и объяснений стражников и жеребёнок о вредном характере этих симпатичных синих цветочков хватило, чтобы удержать всех остальных от дополнительных приключений… на собственный круп. Увы, для двух конкретных пони (с конкретным шилом в одном месте) откровение о свойствах ядошутки стало подобно красной тряпке для быка: с маниакальной ухмылкой, от которой даже бывалые стражники невольно почувствовали, как их хвосты поджимаются к животу, близнецы принялись собирать магией все цветы, до которых только могли дотянуться. Они забирали всё: и листья, и лепестки, и стебли, и даже корни, после чего закинули собранное в седельные сумки. Цветок, способный устроить розыгрыш? Да что тут может пойти не так?

Вскоре, когда на поляне не осталось ни единого цветка в радиусе видимости, остальным, наконец, удалось уговорить рыжих шутников вернуться на тропу. А чтобы близнецы не вляпались ещё куда-нибудь, их загнали в середину группы и больше никуда не отпускали. В такой новой формации они продолжили путешествие к дереву Зекоры. Пока они шли, Эппл Блум большую часть дороги рассказывала, что приключилось с Носительницами Элементов, когда они в первый раз столкнулись с этим растением. Гостей немало позабавили её описания и прозвища, которые Носительницам дал Спайк — Волосарити, Жеребшай, Рэйнбоу Хрясь, Эпплтини и Плюнки Пай[1]. А уж над образом, что породило в их головах имя «Вялорог Спаркл», они и вовсе хохотали до слёз. Правда, когда красногривая земнопонька упомянула, что в результате магия Твайлайт оказалась заблокирована, смех как-то резко увял.

— Что это за запах? — вдруг спросила Миртл, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Ага, — нахмурившись, поддакнула Джинни, взлетая вместе со Скуталу повыше, правда, набрать реальную высоту им мешали ветви деревьев.

— О, эт’ значит, шо мы уж совсем близёхонько к её дереву, — обрадовалась Эппл Блум и бросилась вперёд, чуть ли не пихая пару идущих впереди охранников, чтоб, значит, копыта быстрее переставляли.

Гарри со Свити только покачали головами и принюхались. Остальные лишь обменялись озадаченными взглядами.

Вскоре перед ними предстало массивное дерево толщиной с дом. Собственно, домом оно и было. Гарри снова вздохнул. Каждый раз при виде жилища Зекоры его накрывала тоска по библиотеке. Теперь, проучившись полгода в Хогвартсе, он отметил, что дом Зекоры чем-то напоминал класс зельеварения профессора Снейпа. Только, в отличие от лабораторий замка, где все алхимические секреты скрывались внутри, дерево было декорировано флаконами различной формы снаружи — они свисали на верёвочках с ветвей, часть была закупорена, другие — нет, и вокруг распространялись разнообразные запахи — иногда сладкие, иногда резкие, иногда вообще непонятно какие. Все эти ароматы, несомненно, помогли удерживать наиболее опасных животных подальше от убежища зебры. Хотя, возможно, с этим справлялись огромные странные маски, размещённые в самых неожиданных местах вокруг дерева. Интересно, а они магические?

Стражники рассредоточились и быстро проверили поляну на предмет возможных угроз, а затем один из них подошёл к двери и постучал. Тем временем Уизли изумлённо таращились на столь необычное жилище — они впервые в жизни видели, чтобы кто-то устроил себе дом прямо в дереве.

В одном из окон, расположенных по сторонам от входа, показался тёмный силуэт, и уже через мгновение полосатая зебра открыла дверь.

— О духи, такая толпа стоит у двери, что вынудило вас ко мне всех прийти? — спросила она, с любопытством оглядывая неожиданных гостей.

Превращённые люди удивлённо разглядывали незнакомку — помимо того, что та была зеброй, она ещё и носила золотые кольца на левом переднем копыте и на шее. А ещё у неё были большие серьги, и в отличие от остальных пони, кого они встречали до того, её грива была зачёсана торчком вверх подобно ирокезам индейцев.

— Здоровеньки, Зекора! — поприветствовала хозяйку дома Эппл Блум, выходя вперёд. — Ты ведь ужо слыхала о мире по ту сторону п’ртала?

— О, Эппл Блум, моя хорошая подруга! Приятно зреть тебя здесь в час досуга, — обрадовалась Зекора, кивая, затем с интересом оглядела остальных. — О неизвестном мире слухи доходили, но правды всей пока не говорили. Не стойте же на улице и не замерзайте, а в дом скорее тёплый забегайте, — добавила она, широко распахивая дверь и отступая внутрь.

Эппл Блум галопом заскочила внутрь, остальные последовали за ней куда степеннее. Стражники остались снаружи. И все без исключения пони держались подальше от близнецов — так, на всякий случай; никто не хотел рисковать и случайно заполучить дозу ядошутки.

Внутри дерево ещё больше походило на класс зельеварения в подземельях Хогвартса — повсюду были полки, буквально заставленные разнообразнейшими бутылями, бутылками, бутылочками и пузырьками, не говоря уж о коробках всевозможных видов и размеров. Даже над головой на крючках, вбитых в потолок, болтались вездесущие бутыльки. Там, где на стенах не было полок, висели маски. В одном из альковов стояла кровать, а открытая дверь вела в ванную комнату. И дополняя образ жилища страшной лесной ведьмы, в центре комнаты на огне весело бурлил чернобокий котёл.

Уже оказавшись внутри, гости увидели кьютимарку зебры — серое стилизованное солнце в виде спирали с короткими штрихами, изображающими лучи.

Пока новоприбывшие осматривались, Эппл Блум открыла свои седельные сумки, достала оттуда несколько коробочек, а затем, коснувшись палочкой, увеличила их. При виде такого колдунства Зекора ошарашенно вытаращила глаза и полупридушенно просипела:

— Ты можешь магию творить вокруг? С чего бы научилась этому ты вдруг? Иль вижу я копыт чудесный трюк?

— Эт’ никакой не трюк, — отрезала Эппл Блум и улыбнулась, как и все остальные. — Мы узнали, шо земные пони и пегасы вполне могут магичить с помощью вот таких палочек. Правда, эт’ не просто деревяшка — внутри каждой палочки есть магическая сердцевина. — И она протянула палочку Зекоре.

Помедлив, Зебра неуверенно взяла магический инструмент в копыто.

— Давай, — сказала Эппл Блум, — взмахни.

Зекора нерешительно взмахнула палочкой.

Раздался хлопок, и бывший до того чёрным котёл внезапно стал синим, а одна из свисавших с потолка бутылок упала на пол и заскакала по нему словно резиновый мячик. Зекора воззрилась на случившееся глазами, ставшими размером с тарелку, затем снова повернулась к жеребёнке.

— Агась, — радостно сказала Эппл Блум, — значит, ты тож’ могёшь палочкой магичить! Еж’ли спросишь в здании портала, там мигом смастерят одну специально для тебя, — и красногривая жеребёнка хихикнула, видя изумление на лице зебры.

Жеребёнка забрала свою палочку и повернулась к трём принесённым ящикам.

— Я покумекала, шо те эт’ могёт пригодиться. Тута, — она коснулась той, что была поменьше и на которой красовалась надпись «Флориш и Блоттс», — семнадцать книг по зельеварению. Первые девять — прост’ учебники из нашинской школы с первого по седьмой класс, ещё пять — эт’ уже продвинутые книги по пригот’влению зелий, а оставшиеся три — рецепты разных интересных снадобий. А в этих, — Эппл Блум постучала по одной из двух оставшихся коробок размером с пони, — лежат энг… ингри… ну, эти, как их там… энг-редь-енты, вот! — по слогам выговорила маленькая пони. — Эт’ для зелий из аптеки «Слаг и Джиггерс», так шо сможешь сразу поэксп’риментир’вать с зельями, про которые прочитаешь. Знаешь, — добавила жеребёнка после паузы, опустив глаза в пол, — это всё, шоб отблаг’дарить тебя за все те уроки зельеварения, шо ты мне устроила, ну, и подарок на день Согревающего очага. Я п’думала, те ведь станет интересно, какие зелья там в ходу.

Какое-то время зебра взирала на Эппл Блум, а затем подошла и обняла её.

— Подарок не стоило мне дарить вдруг, важнее мне мой настоящий друг.

И Миртл, и Уизли были ошеломлены этими дарами — они знали, что содержимое этих коробок стоит явно больше, чем зарабатывает их отец за год. А здесь это был просто подарок случайной знакомой. Три эквестрийские жеребёнки явно не понимали, каким огромным состоянием владеют. Или наоборот — понимали слишком хорошо…

Через мгновение две подруги, взрослая и юная, отпустили друг друга.

— Тут ещё такое дело, — поморщившись, произнесла Свити Белль. — Эти два болвана, — указала она на близнецов, — забрели на поляну рядом с тропой, заросшую ядошуткой.

— Тебе не нужно больше говорить, — ответила Зекора, поворачиваясь к полке, которая теперь была фиолетовой. Недоумённо моргнув, она взяла маленькую коробку: — Вот это нужно вам, чтоб шутку прекратить.

Зебра повернулась и протянула коробку белой единорожке с лиловыми и розовыми кудряшками. Подхватив снадобье магией, Свити Белль взглянула на парочку негодников.

— Может, вам стоит поделиться своей добычей, чтобы заплатить за лечение? — ухмыльнулась она и демонстративно потрясла коробочкой.

Близнецы задумчиво переглянулись, затем Фред открыл седельную сумку, и из неё вылетела охапка синих цветов.

— Полагаю, этого хватит?

Зебра внимательно осмотрела сомнительный букет под разными углами, затем кивнула жеребчикам.

— Цветок сей собирать рискованно зело. Но от безрассудства прибыль получить — умно.

Зекора подошла к другой полке, теперь ярко-розовой, и взяла с неё в зубы разделочную доску. Осторожно подведя доску под цветы, пока те целиком на ней не оказались, зебра аккуратно приподняла её и положила на ближайший стол, затем снова повернулась к близнецам.

— В сём деле проявите уваженье, иль жизни ждёт вас нарушенье. Эффекта больше с лепестков, коль зелье ты варить готов. Свежайший лучше взять цветок, но зимний тоже будет впрок.

Близнецы снова переглянулись, после чего Джордж подошёл и наложил чары стазиса на цветы в перемётных сумках брата. Фред ответил ему тем же. Затем оба повернулись к хозяйке дома.

— Мы благодарим вас за совет и лекарство, — неуверенно поклонились они зебре.

— Возможно, вам всё же стоит подумать о приобретении волшебной палочки, — сказал Фред.

— Много заклинаний вам учить не потребуется, — подхватил Джордж.

— Чары левитации и стазиса помогут в вашем деле больше всего…

— …как и чары нарезки и упаковки.

— Конечно, вам всё равно много что придётся делать вручную… то есть, вкопытную…

— …но в целом всё станет безопаснее и проще.

Братья ещё раз переглянулись.

— Наверное, вам стоит познакомиться с нашим профессором зельеварения, он мастер-зельевар.

— Думаю, вам двоим найдётся что обсудить.

— И еж’ли вдруг захотишь заскокнуть в гости в нашинскую школу и встретиться с ним, принцесса Твайлайт будет завсегда рада тебе в энтом помочь! — встряла Эппл Блум.

— А ещё ты сможешь сама получить в том мире палочку, как и мы, — добавила Скуталу.

Следующий час они рассказали любознательной зебре, на что похожа их школа, и чем они там занимаются. Зекору очень заинтересовали конфеты, меняющие пол, и близнецы с радостью оставили ей образец для экспериментов. Скорее всего, у полосатой шаманки взыграл профессиональный интерес — выйдет ли у неё повторить рецепт с использованием эквестрийских ингредиентов и растений. Братья быстро составили список необходимого, а благодаря подаренным ящикам с земными компонентами для зелий она могла бы поискать местные растения, подходящие для замены — конечно, если таковые имелись в Эквестрии или за её пределами.

Если всё сложится удачно, то близнецам повезло — они нашли партнёра на этой стороне портала, способного обеспечить производство для местного рынка. Возможно, и Филси Рич поможет?

## 96. Спрятавшиеся

«Э-эх, ни дня без приключений на круп», — мысленно вздохнул Гарри, мрачно сверля взглядом представителей флоры Вечнодикого леса с повадками хищной фауны.

Едва они миновали памятную полянку ядошутки, как услышали шорох со стороны обочины. Мгновение спустя идущие впереди стражники предупреждающе вскрикнули, и Гарри увидел впереди трёх древолков, преградивших им путь. Красно-золотой единорожек быстро оглянулся, и, конечно же, позади оказалось ещё три дендрохищника. А судя по скрипу снега, треску веток по сторонам тропинки и светящимся жёлто-зелёным глазам, мелькавшим меж деревьев, там пряталось ещё, как минимум, пять волков, а то и весь десяток.

Древолки явно рассчитывали, что, завидев их, пони запаникуют, всей толпой кинутся с тропы в чащу, и тогда сидящие в засаде сородичи смогут внезапно напасть на испуганную убегающую добычу. Тем более, что снежные заносы и лёд сильно ограничат их копытным жертвам возможность манёвра.

Стражники мгновенно окружили младших, заставляя их сбиться в кучу. Тем временем волки стали приближаться, и пони почувствовали исходящую от них вонь гниющего мяса.

Гарри и жеребёнки, для которых встреча с хищниками была далеко не первой, привычно встали в защитное построение: Эппл Блум со Свити Белль плотно прижались боками друг к другу, Скуталу запрыгнула им на спины и расправила крылья настолько широко, насколько могла — а теперь она могла расправить их действительно широко! Таким образом они должны были показаться для волков куда крупнее и, соответственно, куда опаснее, чем те ожидали. Ну, по крайней мере жеребёнки на это надеялись — всё же с другими хищниками из Вечнодикого это несколько раз срабатывало. Гарри же встал к ним хвостом, охраняя троицу сзади, спешно пытаясь найти решение.

Видя, что проделала Скуталу, Джинни, не медля ни секунды, повторила эту скульптурную композицию на спинах близнецов. Рон и Перси прикрыли их тыл. Миртл нервно прядала ушами рядом с Гарри, вместе с ним наблюдая за тройкой волков, приближавшихся со стороны дерева Зекоры. Стражники же образовали вокруг этих двух групп пони свободный квадрат.

«Эх, будь наша группа поменьше…» — снова про себя вздохнул Гарри. Теперь, когда у жеребят были палочки, они могли просто телепортироваться — он бы мог взять с собой Скуталу, а Свити Белль перенесла бы Эппл Блум. Но такую большую группу им за раз эвакуировать не удастся — неизбежно кто-то останется тут, и на оставшихся точно нападут. И Гарри сомневался, смогут ли единороги-стражники достаточно быстро использовать заклинание телепортации, чтобы их не поймали.

Да блин, палочки же!

— Доставайте палочки, — крикнул Гарри жеребёнкам, — Кидайте в них «locomotor mortis».

Древолки были уверены в себе. Пусть у них и не было серьёзного численного перевеса, но жертвы однозначно были загнаны в ловушку. Если бы пони разбежались в разные стороны, волки сумели бы схватить лишь самых медленных и невнимательных, и то, что добыча сбилась в кучу, лишь облегчало хищникам задачу — теперь еды хватит на всю стаю.

Альфа-волк приблизился и угрожающе зарычал. Он от всей своей древолчьей души жаждал, чтобы они побежали, ведь погоня — это так весело!

Дальше ни близнецы, ни Гарри медлить не стали. Гарри швырнул связывающее ноги проклятье в ближайшего волка и в ответ услышал смачный хруст, когда все четыре конечности хищника оказались стянуты вместе, словно вязанка хвороста. Как оказалось, одна нога и вовсе оторвалась, когда её притянуло к трём другим, а следом и сам трёхногий волк стал быстро разваливаться на отдельные ветки.

Позади него раздался азартный вопль близнецов: «bombarda», а Перси куда тише и спокойнее произнёс «reducto». Через мгновение аналогичное заклинание последовало и от Миртл. Гарри понятия не имел, что это за проклятья, но последовавшие за ними взрывы ясно дали понять, что британские маги во что-то — или в кого-то — попали. К примеру, цель Миртл просто разлетелась в щепки. Джинни со Скути от старших решили не отставать и тоже атаковали. В результате некоторым волкам досталось по нескольку заклинаний разом.

Буквально секунда — и почти все хищники, посмевшие выйти на тропу, были «мертвы». Единственный «выживший» — волк со связанными лапами — всё ещё дёргался, рычал и клацал зубами, пытаясь подняться, но тщетно. Остальные нападавшие, прятавшиеся в ближайшем подлеске, наблюдали молча, не издавая ни звука.

Однако Перси и близнецов уже было не остановить. Их крики «reducto» и «bombarda» не смолкали ни на секунду. Похоже, все трое лупили в лес разрушительными заклинаниями практически наугад по всему, что, как им показалось, движется. Они били по всем подозрительным кустам, и некоторые из них и правда оказывались волками.

Ошарашенная стража только и могла, что, выпучив глаза, взирать на это непотребство. Они не успели даже толком приготовиться отражать атаку выскочивших на тропу впереди и позади них волков, как хищники просто перестали существовать, после чего настала очередь и тех, что сидели в засаде — что тех, что других просто разнесло на щепки.

Пока потерявшие больше половины стаи монстры пытались своими деревянными мозгами осознать весь масштаб случившейся катастрофы, молодые маги продолжали сыпать заклинаниями направо и налево. И когда очередной их древесный собрат рассыпался грудой лесного мусора, уцелевшие, завывая и повизгивая, бросились наутёк, поджав хвосты. Нет уж, хватит с них такой злобной добычи с бум-палками! Рано или поздно павшие товарищи восстановятся и присоединятся к ним, а пока они найдут добычу попроще.

— Это что сейчас было? — ошеломлённо спросил один из стражников, когда стих хруст палых веток под лапами убегающих чудовищ.

— Практическое применение магии, — самодовольно заявила Скуталу, размахивая копытом, держащим палочку, и рассмеялась.

И пусть в её смехе сквозили истеричные нотки, жеребёнку это сейчас ничуть не заботило.

Пегас, вооружённый парой винтовок по бокам, смерил потрясённым взглядом близнецов и Перси, а затем оглядел новую поляну, образовавшуюся вокруг них. В этот момент одно из деревьев, каким-то чудом ещё державшееся вертикально, заскрипело и рухнуло.

— Я тоже хочу такую, — сказал стражник, кивая на палочку в копыте Скуталу. — И где можно выучить такие заклинания?

— Как мне кажется, вам, как одному из охранников принцессы Твайлайт, нужно лишь обратиться к ней лично, — ответил Перси. — Или спросить в конторском здании портала, они наверняка смогут вам помочь.

— Так и поступим, — кивнул сержант-земнопони после секундного размышления.

— А когда получите палочку, попросите Твайли научить вас телепортироваться, — ухмыльнулся Гарри. — Она придумала версию телепорта, работающую с палочкой. С ним вы больше не застрянете в подобной ловушке.

Гвардейцы ошарашенно вытаращились на Гарри, причём у земных глаза и вовсе стали чуть ли не с блюдце размером.

— Нам лучше двигаться дальше, прежде чем они снова восстановятся, — наконец сказал опомнившийся сержант, осмотревшись вокруг. — Не могли бы вы проследить за нашим тылом на случай, если кто-нибудь из них решится на преследование? — добавил он, обратившись к Перси.

— Почту за честь, сэр, — ответил тот, приосаниваясь от осознания степени возложенной на него ответственности.

— Отлично. Запрыгивай мне на спину — будешь наблюдать оттуда.

Перси неуверенно пожал плечами, затем, запрыгнув на спину большого пони, уселся задом наперёд, чтобы видеть всё происходящее в тылу их маленького отряда.

— Восстановятся? — уточнил Фред.

— Ага. Вон, смотри, — ответил другой гвардеец и указал на то, как сучья и ветки, оставшиеся после взорванного волка, медленно сползались в кучу.

Джордж отступил на шаг и окинул взглядом остальные груды листьев, палочек, щепок и веточек, медленно собирающиеся в единое целое, слабо светясь магической аурой. Затем подошёл к ближайшей куче и стал внимательно изучать её содержимое и даже разворошил груду копытом. Через мгновение молодой единорог поднял с земли ярко светящуюся палку. Прочий лесной мусор по-прежнему стремился собраться вокруг неё, словно стальные опилки вокруг магнита.

Джордж швырнул находку на землю и выкрикнул «incendio». Светящаяся палка на мгновение вспыхнула яростным пламенем и рассыпалась пеплом. Мусор вокруг тут же замер. Джордж переглянулся с Фредом, и тот молча кивнул ему. Теперь они уже вдвоём стали обходить шевелящиеся кучи древесного мусора, отыскивать в каждой ту единственную ветку, что связывала своей аурой все остальные, и превращать её в пепел. Древолк, что по-прежнему лежал на земле со спутанными ногами, следил за ними, прищурив горящие магическим огнём глаза.

Стражники тоже внимательно наблюдали.

— Ха, — сказал один из стражей-единорогов. — Надо рассказать об этом трюке и остальным. Может, отучим их трогать пони, — единорог злобно зыркнул на связанного волка, но не стал ничего делать — надо было оставить в живых хотя бы одного свидетеля, чтобы посеять страх среди уцелевших.

Когда близнецы закончили, группа наконец-то отправилась домой.

–=W=–

Отряд «приключенцев» вернулся в замок уже после обеда. Пропустив гостей внутрь, эскорт направился в казармы — им ещё надо было составить рапорт о случившемся. После которого стражники-не-единороги захотели попробовать получить палочки, не говоря уже о том, что все стражники в полном составе желали узнать об этих новых боевых заклинаниях. Те, что продемонстрировали их подопечные, выглядели довольно полезными, особенно заклинание, связывающее ноги — такое обязательно пригодится во время преследования убегающих преступников, поскольку его применение не повлечёт за собой ненужного ущерба имуществу, вдобавок его, похоже, достаточно безопасно применять даже на забитых прохожими улицах, не боясь навредить гражданским. А это всегда плюс при задержании пони.

— МАМ! Я ДОМА! — крикнул Гарри.

— Она ушла! — раздался ответный крик из глубины замка.

— Ну, ладно, пошли, съедим хоть что-нибудь, — сказал жеребёнок, пожав плечами. — Я до ужаса проголодался.

Словно в ответ на его предложение живот Скуталу громко заурчал. Пегасёнка покраснела, но взгляд не отвела и с вызовом посмотрела на остальных. Правда, всем, откровенно говоря, было без разницы — они сами были слишком голодны, чтобы подшучивать по этому поводу. Да и после недавно перенесённого испуга все они чувствовали себя немного подавленными.

— Надеюсь, там осталось что пожевать, — добавил Гарри.

Через несколько минут они добрались до кухни. К их удивлению, на разделочном столе в центре комнаты красовалось огромное блюдо с бутербродами. Ещё там стояли десять стаканов подогретого яблочного сока.

— А-атлично, — сказала Скуталу, подлетев сверху.

Пегасёнка ухватила два бутерброда разом и тут же принялась торопливо жевать, по очереди откусывая огромные куски то от одного, то от другого. Остальные галопом кинулись к блюду и не церемонясь атаковали его содержимое. Никто и не подумал перейти в прилегающий к кухне обеденный зал.

— Спайк сегодня просто превзошёл самого себя! — заявил Гарри, когда они все слегка утолили свой воистину волчий аппетит. — Бутеры вышли просто шикарные, — после чего жадно схватил следующий.

— Неа, я тут ни при чём, — послышался голос Спайка из-за двери. — Обед сегодня готовил Сквикер.

Гарри повернулся и посмотрел на входящего Спайка. Он знал имена всех, кто жил в замке, но впервые услышал о каком-то Сквикере.

— Это что, новый пони?

— Не, — хмыкнул улыбающийся Спайк, прислонившись к дверному косяку. — Сквикер вообще-то с той стороны портала.

Все замерли, непонимающе вытаращившись на него.

— В смысле? Мама наняла какого-то повара на Земле? — нахмурился Гарри. «Надеюсь, он не француз и не станет пичкать нас лягушками», — мрачно подумал он, невольно вздрогнув.

Улыбка Спайка стала шире.

— Не угадал. Ну-у-у… почти, — лукаво ответил дракончик.

Дети продолжали непонимающе смотреть на него.

— Ладно-ладно. Помните день, когда принцесса Луна прошла через портал, чтобы изловить ту вредную змеюку?

Все кивнули.

— Ну, так вот, когда Твайлайт вернулась домой, — снова хмыкнул он, — в её гриве случайно спрятался неучтённый пассажир.

Гарри и жеребёнки начали хмуриться.

Лицо дракончика окончательно расплылось в улыбке, а затем он не выдержал и рассмеялся.

— Сами смотрите, — сквозь смех выдавил он. — Сквикер!

Раздался хлопок, и перед ними появилось существо, которого Гарри до того никогда не видел. Все ахнули и отступили на шаг. Единороги опустили головы, беря существо на прицел, остальные направили на него зажатые в копытах палочки.

Неизвестное существо было достаточно высоким, чтобы смотреть Гарри прямо в глаза. Его глаза были меньше, чем у Гарри в понячьем обличье, зато уши оказались намного больше. А ещё у него имелись крылья, в дополнение к довольно тощим рукам и ногам с когтистыми пальцами. Кожа лопоухого незнакомца была тёмно-розового цвета, импровизированной одеждой ему, похоже, служила чистая и отутюженная наволочка, надетая словно туника, спереди на ней красовалась вышитая разноцветными нитями кьютимарка Твайлайт.

— Сквикер тута, Спайки! — воскликнул он, а затем с ужасом вытаращился на толпу незнакомых пони и ахнул: — Моя не должно видеть посторонние!

— Всё нормально, — снисходительно сказал Спайк. — Гарри теперь тоже часть нашей семьи.

— Моя не должно видеть гости! — повторил Сквикер и, вцепившись в свои огромные уши, принялся изо всех сил их тянуть, словно пытаясь сам себя оттаскать за них. Впрочем, довольно быстро он переключился на крылья.

Семейство Уизли вместе с Миртл ошеломлённо уставились на существо, да и Гарри с жеребёнками с недоумением его разглядывали. Причём Гарри, уже раз побывавший на кухне Хогвартса и потому знакомый с домовыми эльфами, больше был удивлён не внешности домовика, а тому, что тот вообще оказался в Эквестрии. Хотя наличие у того крыльев, достаточно больших для того, чтобы действительно давать возможность летать, и оказавшихся куда длиннее привычного когтей, напоминающих птичьи, да и розовый цвет кожи вместо серого немного сбивали красно-золотого единорожка с толку. А вот Перси, нахмурившись, осторожно уточнил:

— Это что, домовой эльф?

— Моя дома эльфа, — кивнул Сквикер соглашаясь.

— Но что ты здесь делаешь? — выпалил Рон.

Сквикер демонстративно надулся от важности и гордости, на что Спайк снова рассмеялся.

— Твайлайт сказала мне, — сказал дракончик, когда успокоился, — что… — он посмотрел на домового эльфа и вопросительно кивнул ему: — Директор, да?

Сквикер с энтузиазмом кивнул.

— Так вот, — продолжил Спайк, — директор сказал ему подчиняться Твайли, как если бы приказы отдавала не она, а он сам.

Сквикер продолжал кивать с ещё более самодовольным видом.

Перси скривил лицо, а затем раздался довольно громкий удар, одновременно с чем он ойкнул, поскольку по привычке попытался шлёпнуть себя по лицу ладонью.

— Дай угадаю, — буркнул он, шипя и массируя пострадавшую переносицу. — Директор не сказал, как долго ты должен её слушаться.

Последовала очередная серия кивков.

— И он не сказал тебе, что это только до тех пор, пока идёт охота на змею.

И снова кивки.

— А приказу вернуться от Твайлайт ты не подчинишься, потому что приказ директора пересиливает её приказ.

Кивки уже не прекращались.

Прищурившись, Перси смерил домового эльфа задумчивым взглядом, а затем оглядел комнату и своих родственников.

— Что ж, здесь у нас, с одной стороны, фатальный просчёт в формулировке приказа, — вздохнув, пояснил он — и тут же замер на мгновение, округлив глаза, когда сообразил, о ком говорит. — А с другой стороны, — всё же продолжил Перси, — упрямый эльф, истолковавший всё, что ему приказали, с максимальной выгодой для себя, — единорог снова, прищурившись, смерил домового эльфа взглядом. — И почему-то я уверен, что легкодоступная магия, буквально пропитывающая этот мир, немало способствовала подобному решению.

Перси оглядел братьев с сестрой и Миртл. Затем взглянул на заинтересованно слушавших эквестрийцев и Гарри и вздохнул.

— Домовой эльф — это существо, которому просто необходимо обзавестись хозяином. Без хозяина или, на худой конец, щедрого источника магии, как, например, в Хогвартсе или Косом переулке, он просто умрёт. В обмен на пребывание в исходящей от любого мага или ведьмы магии эти существа соглашаются выполнять работу прислуги. С другой стороны, домовые эльфы находят радость и удовлетворение в работе, так что это довольно справедливое сотрудничество. Они очень редко встречаются, потому домовиков можно найти только в Хогвартсе или в богатых семьях. И лишь изредка они пристраиваются в каком-то магическом месте типа того же Косого переулка.

С этими словами Перси повернулся и посмотрел на Сквикера, который стоял, скрестив руки, и вызывающе глядел на мага.

— Сквикер здеся управлять всем замок, — решительно заявил тот, приподняв подбородок, после чего впился взглядом в Спайка и тихо, сварливо пробормотал: — Даже если всякие другие здеся норовят убираться иль готовить.

Это да, уж кто-кто, а Спайк на собственной чешуе испытал, насколько эпична может быть война за то, кто именно будет заботиться о замке Твайлайт — Сквикер или он вместе с горничными. В конечном итоге удалось достичь компромисса: горничные теперь заботились об общественных местах, а Сквикер — обо всём остальном. К тому же этот лопоухий наглец постоянно проникал в лабораторию Твайлайт и убирался там всякий раз, когда думал, что Твайлайт этого не заметит. Однако Спайк это прекрасно видел.

Когда на каникулы приехала орава учеников, домовой эльф был просто в экстазе — плюс ещё целых десять комнат, которые нужно убирать! Более того, теперь он служит самому Гарри Поттеру! Эльф уже не мог дождаться лета, когда юный маг вернётся в замок со своими тремя самочками. «А может, и с четырьмя» — подумал Сквикер, увидев ту, кого все звали Джинни. Да и Миртл наверняка тоже будет здесь. Спайк знал, что Сквикер легко сможет добавить в своё расписание новые задачи и цели, не отвлекаясь от казарм, в которых квартировала охрана замка. Твайлайт, кстати, и не подозревала, что маленький домовой эльф рассматривал казармы как часть сделки.

И эта ситуация донельзя смешила Спайка.

— Полагаю, изобилие магии в этом мире слишком привлекательно для него, так что вряд ли он захочет уйти добровольно, — сказал Перси, продолжая сверлить взглядом домового эльфа, который теперь выглядел виноватым и дёргал себя за одно из крыльев. — Что ж, я так понимаю, если только сам директор не придёт и не прикажет тебе вернуться, ты будешь только рад оставаться здесь и продолжать выполнять его приказ, так? — подвёл итог Перси.

Кажется, от этого вопроса домовому эльфу стало не по себе, и он внезапно исчез.

Спайк рассмеялся и, пока остальные продолжали есть, рассказал им об ожесточённых спорах, которые они с Твайлайт вели с этим существом. Эльф упорно отказывался уходить из-за своего «приказа». «Сквикера — хороший эльфа и не нарушить приказов хозяина!» — дословная цитата, которую, посмеиваясь, озвучил дракончик. Твайлайт тогда ему напомнила, что тот обязан подчиняться всем её приказам, как велел хозяин, и приказала возвращаться к нему. Эльф ещё немного повозмущался, поспорил, но, кажется, смирился и наконец пропал. Они с Твайлайт тогда подумали, что всё улажено, и эльф вернулся домой.

А потом, недели три спустя, к ним зашла на огонёк принцесса Луна и спросила, не скучает ли их эльф в одиночестве. Похоже, в Кантерлоте беспокоились за него. И тут в голову Твайлайт закралась мысль, что и остальные четыре домовика, прошедших через портал, тоже не вернулись домой, да и не факт, что сам Сквикер послушался её приказа. Торопливо выкрикнув его имя, она в ответ тут же услышала хлопок телепортации — наглядную демонстрацию того, что эльф по-прежнему пребывает в Эквестрии.

Как они с Твайлайт выяснили в результате дальнейших расспросов, в Эквестрии сейчас находится четыре домовых эльфа и ещё один поселился в Кристальной империи. А три уже беременных домовых эльфийки были счастливы наконец-то получить официальное разрешение на рождение детей — в этом отношении новомодные каминные соединения между дворцами оказались делом весьма… полезным.

Эльфы, правда, были совсем не в восторге от того, что им приходилось брать — нет, вы только подумайте! — выходной каждый месяц и получать по битсу в неделю за свою работу. Но в свой законный выходной день они могли делать всё, что вздумается — в том числе и продолжать работать, если им того захочется. А то немногое, что они — вот ужас-то! — зарабатывали, эльфы могли свободно тратить на всё, что им хотелось, даже если это были средства для уборки.

Остальные четверо жутко завидовали Сквикеру, потому что он в споре по поводу его дальнейшего пребывания в Эквестрии сумел загнать Твайлайт в словесную ловушку и таким образом ловко избежал этих неэльфячьих условий — ему не платили и он работал без выходных, к его радости и разочарованию прочих.

Единственный вопрос, который задавал себе едва ли не каждый пони — в каком Тартаре эльфы устроили то необнаружимое логово, куда возвращались, чтобы переночевать?

–=W=–

Брайт Стар была шокирована и едва не запаниковала, когда в субботу в полдень Топ Марк пришёл к ней в сопровождении целого отряда стражников. Поскольку этот день был выходным, ни ему, ни ей появляться на работе необходимости не было. Забавно, но оба они независимо друг от друга решили, что тишина нерабочего дня создаёт прекрасную атмосферу для творчества. И потому очень удивились, столкнувшись нос к носу в коридоре, ведущем в лабораторию.

Тем не менее, когда к ним заглянул капрал Стеди Чарджер и объявил, что у стойки регистрации их ждут посетители, Топ Марк лично пошёл проверить, что же там приключилось.

— Не удивлюсь, если там припёрлась какая-нибудь важная шишка из Кантерлота и теперь пытается тыкать своим положением, чтоб мы тут ему на задних копытцах плясали, — пренебрежительно бросила вслед Брайт Стар. — Надеюсь, ты быстро выпроводишь этих пони.

Марк, криво улыбнувшись, направился к стойке регистрации. Вскоре, правда, вернулся, ведя за собой целую толпу стражников. При виде такого количества служителей закона Брайт Стар пережила несколько неприятных минут. Впрочем, слова коллеги быстро успокоили её и развеяли всякие страхи:

— Этим джентльпони нужны палочки. Некоторые из них сегодня были в Вечнодиком, сопровождая гостей принцессы Твайлайт с той стороны портала, когда на них напали древолки. И то, как гости уничтожили древолков ещё до того, как они сами успели вмешаться, произвело на служивых большое впечатление.

Топ Марк замолчал и кинул на неё многозначительный взгляд. Да, он знал, что Брайт Стар недолюбливает Твайлайт, хотя она и пыталась это скрывать. Нипони, работающий здесь, так до сих пор не знал причины этой неприязни. И, как надеялась Стар, никогда и не узнает.

— Поскольку они из её личной гвардии, я считаю, что мы должны им помочь. В конце концов, обеспечение безопасности принцессы — важнейшее дело для всех подданных.

Поборов в себе желание заскрежетать зубами, Брайт Стар кивнула и криво улыбнулась.

— Разумеется, — сварливо пробурчала она. — Кто первый?

На то, чтобы вооружить группу из двенадцати пегасов и земнопони подходящими им палочками, потребовалось почти три часа. К тому моменту, когда они закончили с последним, двое стражников, получивших палочки первыми, уже успели выучить и опробовать «lumos», «nox», «reparo» и «diffindo».

В процессе работы ей удалось выведать все подробности произошедшего боя от его непосредственных участников, и, надо сказать, её это впечатлило ничуть не меньше, чем самих рассказчиков. Стар была до глубины души потрясена тем, как десяток жеребят-учеников, работая сообща, с лёгкостью избавились от нападавших монстров. Шестеро ставших пони людей и четверо Меткоискателей умудрились продемонстрировать страже высочайшую организованность и выучку, и теперь гвардейцы требовали подобные возможности и для себя, дабы «должным образом» защитить свою ненаглядную принцессу.

Такая мысль внезапно заставила Брайт Стар внутренне напрячься. Вот ещё, не хватало только, чтобы они усилили защиту этой их драгоценной принцессы Твайлайт Спаркл.

О, Селестия, как же всё-таки уязвлённая гордость способна мотивировать пони!

Мало того, пони, никогда не имевшие доступа к магии, жаждали изучать её независимо от того, что показывали их кьютимарки — просто потому, что теперь они это могли! Эта, казалось бы, мелочь приведёт к огромным переменам в понячьем обществе, и, похоже, уже скоро волна подобных перемен прокатится по всей Эквестрии. И эта мысль Стар понравилась, от неё по спине пробежали мурашки, заставляя её едва ли не дрожать от возбуждения. Все остальные явно видели, как она широко разулыбалась, когда последний стражник взял только что созданную для него палочку, и из той вырвался сноп искр. Наверняка они подумали, что эта радость вызвана чувством удовлетворения от хорошо сделанной работы. Глупцы!

Ха, они и не догадываются, что каждый такой стражник, получивший палочку — это очередной гвоздь в крышку гроба ненавистных кьютимарок, разделявших пони.

Следующий час пара исследователей обучали сержанта заклинаниям «incendio» и reducto», пока остальные отрабатывали первые четыре.

Когда гвардейцы наконец собрались уходить, Топ Марк выдал им с собой несколько учебных пособий с полезными заклинаниями, которые могли пригодиться стражникам. Пусть учить магию по книжке — совсем не то же, что в классе с хорошим учителем, но, как известно, на эффективность обучения очень влияют правильная мотивация и настрой, а и того и другого у стражников было в избытке. И Стар не сомневалась: они обязательно вернутся, чтобы принять участие в занятиях с другими новичками!

— Странно, неужели никто не позаботился ввести в курс дела стражу принцессы так же, как гвардейцев Кантерлота? — нахмурившись, спросила Брайт Стар, когда вернулся провожавший гостей начальник. — Временами пони упускают из виду самое очевидное! — добавила она, тряхнув головой. — Может, нам стоит сообщить об этом кому-то из начальства? — задумчиво спросила она после паузы. — А вообще, хоть кто-нибудь потрудился объяснить эти подробности гарнизону Понивилля? Или в список обучающихся попали только стражи, охраняющие непосредственно портал и принцесс в Кантерлоте? — добавила Брайт Стар, взглянув прямо в глаза начальнику.

Ошарашенное лицо Топ Марка сказало всё лучше любых слов, и кобылка, вздохнув, начала расчищать рабочие столы и раскладывать по коробкам заготовки для палочек.

Ясно, как день, что со временем число пользователей магических концентраторов будет только расти. Следовательно, уже скоро во всех школах в обязательном порядке станут обучать пользоваться магией с их помощью не только обладающих естественным концентратором единорогов, а всех жеребят без исключения. И тогда друзьям больше не придётся расставаться только потому что поблизости нет магической школы или потому что далеко не у всех родителей достаточно битсов, чтобы отправить своего жеребёнка в школу-интернат принцессы, находящуюся далеко-далеко в столице.

И если всепони будут использовать магию, то и земные пони, и единороги, и пегасы отныне станут равны. Всё, что сможет сделать один, смогут сделать и другие независимо от расовой принадлежности.

— Ладно, мне пора, — сказал Топ Марк. — Сегодня в Кантерлоте состоится бал. Поговаривают, что принцессы сделали человека, который помогал в переговорах за порталом, рыцарем. Я слышал, — ухмыльнулся жеребец, — все дворяне буквально писают кипятком от этого события. «О, ужас», — драматично простонал он, наигранно прижимая копыто ко лбу. — «Иностранец, которого возвели в эквестрийское дворянство! Как нам теперь жить?!» — и Топ Марк картинно «потерял сознание».

Глядя на разыгранную начальником сцену, Брайт Стар не удержалась и хихикнула, и вслед за ней, поднимаясь с пола, расхохотался и Марк.

Затем, когда её непосредственный роговодитель ушёл, единорожка уселась за стол и принялась размышлять, непроизвольно блуждая рассеянным взглядом по лаборатории. Да, она здесь неплохо преуспела: выяснила всё, что нужно знать о создании палочек, сделала для себя четыре штуки и спрятала их под лентами, надетыми над копытами и скрывавшимися под шерстью. Благодаря чарам незримого расширения, отвода глаз и смены цвета нипони даже не заподозрил, что у неё на ногах надето что-то ещё.

Помимо палочек у неё имелся полный набор из четырнадцати учебников Хогвартса, касающихся вопросов владения магией. Она уже успела прочесть книги по чарам и трансфигурации вплоть до третьего курса. Её исследования дали официальный повод просмотреть книги, продающиеся во «Флориш и Блоттс», и она заказала ещё дюжину томов по наступательной и защитной магии, а также магическому сообществу в целом.

Теперь, спустя столько времени, её первоначальная цель — отомстить принцессе Твайлайт Спаркл — стала выглядеть довольно глупо. Да, принцесса Твайлайт разрушила её жизнь и карьеру в её идеальном городе. Но она же и показала ей, насколько плохо в Эквестрии продаётся вера во всеобщее равенство. «Нашгород», как она про себя его называла, доказал это. Сначала пони с энтузиазмом поддержали эту идею, но, воплотив её в жизнь, очень скоро разочаровались. А некоторые и вовсе возненавидели свою бывшую предводительницу.

Да, она пришла слишком рано. Лет через двадцать-тридцать, а лучше сотню после того, как каждый житель Эквестрии получит возможность использовать магию, пони поймут, что все они действительно равны. Вот тогда она могла бы добиться успеха. Но сейчас все три племени слишком разные и закоснелые, причём закоснели они каждый по-своему. Опять же, немалую роль в этом разделении играют кьютимарки, на которые пони обращают слишком много внимания. Пригасить, а то и отнять индивидуальные способности оказалось неправильным подходом.

Даже среди самих единорогов разница в силе и умении в обращении с магией разобщает сильнее, чем ей это казалось раньше. Никто в здравом уме не подумает, что может быть ровней принцессам Селестии или Луне. Она и сама изучила магию, управляющую движением солнца и луны, но эти заклинания оказались далеко за пределами её возможностей. О, они были на удивление простыми. Обманчиво простыми. Казалось бы, с такими простыми заклинаниями и жеребёнок справится… если только у него будет голая мощь и резерв сотни взрослых единорогов. Да-да, по её расчётам, именно столько магической силы необходимо, чтобы эти заклинания заработали. Чтобы, полностью выложившись, выполнить ту же самую работу, которую принцесса Селестия делала ежедневно. И то этой сотне после восхода понадобится целый день лежать пластом, чтобы хоть немного прийти в себя к закату.

Но что, если дать каждому пони дополнительные способности? Палочки многое могут сделать для уравнивания шансов — земнопони и пегасы легко сравнятся в магии с единорогами, единороги и земнопони в любой момент смогут обзавестись магическими крыльями. А когда надо, пегасы и единороги могут воспользоваться силами магии земли.

«Всё, что можешь сделать ты, смогу сделать и я!»[1] — вот каким будет девиз её нового города!

— Если просто я уйду, будут проблемы, — обдумывая альтернативы, тихо пропела она под нос, не замечая нарастающую на фоне музыку Песни Сердца, легко закружившись по комнате в быстром танце.

В новом мире, где есть магия, но нет этих дискордовых кьютимарок, она сможет добиться огромных высот. Хотя глупые идеи тамошних аборигенов насчёт «чистокровности» немного напрягали. К счастью, с деньгами у неё проблем не будет: в тайнике дожидается своего часа внушительная горка драгоценных камней, которые она потихоньку собирала в свободное от работы время, так что битсы, или скорее галлеоны, проблемой не станут. Деньги дадут ей возможность делать всё, что захочет, и идти, куда хочет.

А насчёт стражников у портала и её коллег — им она сообщит, что собирается пройти через портал как бы для исследования иного мира. Там она переправится камином в Дырявый котёл… и исчезнет. Да, её, конечно же, станут искать, возможно, даже решат, что её понихитили.

Хотя, если так подумать, возможно, это и не лучший вариант. Может, стоит послать начальству записку по почте? Например, написать, что она решила навестить родственников в Мейнхэттене и вернётся позже. И правда, этот вариант куда лучше. Благодаря активно устанавливаемой по всей Эквестрии каминной сети она успеет всего за час не только отправить всё что угодно из Мейнхэттена по почте, но ещё и вернуться сюда и прокрасться через портал — телепортироваться на такое расстояние будет утомительно, хотя, при крайней необходимости, вполне выполнимо. Можно даже оставить несколько писем какому-нибудь адвокату с просьбой отправлять их с интервалом в неделю, чтобы ещё больше уверить всех в том, что она всё ещё в Эквестрии.

Тем временем, едва оказавшись в Косом переулке, она даже банальной перекраской волос сможет обмануть большинство пони. А стоит поменять цвет и фасон одежды — и она вовсе растворится в толпе, навсегда исчезнув в магическом мире людей.

— А ежели останусь здесь, то буду словно птица в клетке, — пропела она и крутанулась на столе для выбора заготовок для палочек.

Конечно, если она останется, у неё будет время, чтобы куда лучше отточить умение владеть магией палочки и даже придумать что-то своё, например, адаптировать под палочку единорожьи заклинания. Но чем дольше она остаётся, тем больше риск, что пентюхи из местной стражи догадаются, что враг принцессы Твайлайт окопалась прямо посреди их самого важного исследовательского центра — ну, по крайней мере, самого важного центра на данный момент.

Наученная горьким опытом, она больше не полагалась на краску, которую легко смыть. Увы, маскировочная иллюзия на бёдрах тоже не стала идеальным решением. Как бы она ни старалась, иллюзия долго не держалась и к вечеру исчезала, побеждённая магией кьютимарки, уступая место рисунку, полученному в юности, вынуждая по два, а то и три раза в день на всякий случай накладывать иллюзию заново. Из-за этого ей приходилось постоянно оглядываться, боясь, что пони-будь случайно заметит, как сквозь поддельную кьютимарку проступает настоящая. И тот, естественно, спросит: «Что это?!» И едва будет задан подобный вопрос, ей придётся бежать сломя голову, поскольку следующими словами, несомненно, станет крик: «Стража!!!»

Конечно, мысли о том, что новый мир — мир, для неё совершенно чуждый — может стать гораздо лучшим убежищем чем тот, в котором она родилась и выросла, могли показаться странными. В конце концов, даже тело у неё будет совершенно другим. Хотя у него имелось множество неоспоримых преимуществ. Одно из самых полезных приобретений — длинные и ловкие руки, а куда больший рост позволит видеть гораздо дальше. Хотя к большому вымени, да ещё и висящему на груди, придётся долго привыкать.

— Остаться или уйти, вот в чём вопрос?

Опустившись на стул, она приняла позу Пони-Мыслителя.

Если уйти прямо сейчас или в ближайшее время, то она сможет это сделать на своих условиях. Будет ждать, пока её не раскроют — и придётся резко, без подготовки, срываться с места. И хотя всё, что нужно для жизни на той стороне, было заранее уложено в седельные сумки — за что огромное спасибо чарам незримого расширения, — всегда оставалась вероятность, что кто-нибудь помешает побегу — схватит за гриву, вцепится зубами в хвост, или же она сама банально скопытнётся на ровном месте. Или её могут заманить в хитро расставленную ловушку и схватить, не дав и шанса на сопротивление. А ещё из-за того пробравшегося через портал чейнджлинга меры безопасности настолько ужесточили, что теперь они кажутся какими-то совсем уж параноидальными. Это будет самая сложная часть.

— Притаиться или бежать?

Она вскочила и сделала круг по комнате под затихающую музыку.

Решено. В понедельник она скажет Топ Марку, что у неё в Мейнхэттене заболел родственник, и на той же неделе она уедет. Потом, проведя неделю в Мейнхэттене, тихо вернётся обратно и рано утром проберётся через портал. Если повезёт, остальные ещё несколько недель после её ухода будут думать, что она по-прежнему находится в Эквестрии.

Да, стражники у портала её прекрасно знают, но главное, что начальство всё это время будет считать, будто она в Мейнхэттене. Никто не начнёт её искать, пока Топ Маркс не сообщит, что она подозрительно долго не возвращается из своего внезапного отпуска по семейным обстоятельствам. Да и после они ещё долго будут разбираться в этой запутанной ситуации, пытаясь понять, как она могла оказаться в двух местах разом.

## 97. Тревожные откровения

— Значит, пять крестражей было определённо, — сказала Твайлайт, откинувшись в удобном кресле напротив Альбуса и вместе с директором задумчиво разглядывая повреждённое кольцо на его столе.

Из-за всеразъедающего яда с клыка василиска, который теперь покоился в коробке рядом, кольцо почернело. Потребовался лишь один удар, нанесённый с другого конца комнаты. Защитные чары кольца едва начали реагировать на атаку, как всё уже было закончено.

Тем не менее Альбус с грустью смотрел на кольцо. Семейный перстень Гонтов. Драгоценность, прошедшая через века, наследие рода Певереллов. Бесценное сокровище, осквернённое безумным эгоистом.

И один из Даров смерти, если его предположения верны.

Э-эх, поспешил он, поспешил. Стоило придержать плащ у себя ещё несколько недель, и тогда у него оказались бы все три Дара вместе, о чём много веков мечтали ведьмы и маги.

Палочка стала первым истинным ключом к разгадке тайны существования Даров. Альбус узнал это в тот же момент, как взял её в руки много лет назад. Изначально он пропускал мимо ушей хвастовство Геллерта, но, когда выиграл дуэль и коснулся палочки, всё изменилось. Геллерт же, несмотря на все свои заявления, вовсе не хотел выигрывать в той дуэли. Как и сам Альбус. Уж точно не ценой убийства друга. Но подобный проигрыш был единственным способом отказаться от палочки — вернее, это палочка отказывалась от мага, не желавшего побеждать своего противника.

Эта палочка, она казалась более… живой, чем все другие, с которыми Альбус сталкивался в жизни. И в глубине души он мгновенно почувствовал, узнал, что она из себя представляет.

Плащ, вероятно тоже был одним из Даров. Однако с ним никаких определённых зацепок не было — вполне могло быть, что этот плащ не являлся Даром смерти, а всего лишь хорошая работа неизвестного мастера-артефактора, каким-то образом сохранившая свои свойства и остающаяся в идеальном рабочем состоянии уже несколько веков, хотя большинство подобных плащей теряют свою эффективность всего через несколько десятилетий.

С другой стороны, в своих исследованиях Альбус обнаружил, что далёкий предок Поттеров женился на дочери Певереллов. Так же поступил и далёкий предок Гонтов. И если насчёт плаща у него ещё были сомнения, то кольцо однозначно было одним из Даров — это Дамблдор видел со всей определённостью. Узнаваемый признак красовался на самом видном месте, вырезанный на округлом чёрном камне перстня — треугольник со вписанной в него окружностью, разделённые пополам вертикальной линией. Герб Певереллов. Увы, почерневший золотой перстень лежал на столе, разбитый и искорёженный, да и сам камень теперь пересекала зазубренная трещина. Вид легендарного артефакта в столь удручающем состоянии заставлял Альбуса невольно задуматься: можно ли каким-то образом восстановить это кольцо, или же оно безвозвратно уничтожено, а его легендарные возможности утрачены навсегда?

Если бы он только сохранил плащ ещё на неделю, то сейчас бы уже знал, где правда, а где вымысел в легендах о Дарах смерти. Правда ли эти три предмета были подарками аватара смерти? Или, может, это просто чрезвычайно мощные артефакты, пусть и созданные магом, сравнимым по силе с Мерлином? Только эксперименты и исследования могли ответить на эти вопросы. И он обязательно ими займётся… когда останется один.

Может, даже удастся одолжить плащ у Гарри?

— Вы уверены? — спросил Альбус, взглянув на Твайлайт.

— Да, — кивнула она. — Он прекрасно вписывается в кривую. И значит мы точно ещё не обнаружили два из них. Но мы не знаем, первый ли это крестраж, или до него были ещё какие-то, — превращённая принцесса вздохнула и задумчиво поджала губы.

— Значит, мы знаем, что душа Тома была разбита на шесть частей, — подвёл итог старый маг, — поэтому, если он хотел разбить её на семь, ему нужен был ещё один крестраж. Но планировал ли он ещё один? Или уже создал его? Стал ли Гарри случайно пятым или всё же шестым?

Несколько секунд они просидели в тишине, погружённые каждый в свои мысли. Наконец Дамблдор вздохнул, открыл тайник, осторожно, с благоговением, вложил в него испорченное кольцо, следом опустил клык василиска и закрыл ящик.

— Это так странно, — вздрогнув, произнесла Твайлайт. — Я знаю, что эти два предмета буквально только что лежали у вас на столе, а теперь понятия не имею, где они, — и она покачала головой.

— Спасибо за помощь в этом деле, — сказал Альбус.

— Рада помочь.

— Вероятно, через несколько недель у меня в руках будет ещё один.

— Превосходно! — широко улыбнулась Твайлайт, а потом замерла на мгновение, как будто размышляя, стоит ли ей об этом говорить. — Кстати, не могли бы вы теперь помочь уже мне? — всё же решилась она произнести свои мысли вслух.

Альбус вопросительно изогнул бровь, слегка наклонив голову. До сих пор после всего, что принцесса Эквестрии сделала за последние несколько месяцев, она, по сути, ни разу его ни о чём не просила. Иногда приказывала, периодически даже отчитывала — и, вынужден был он признать, делала это не без причины, — но не просила.

— Это связано с Сириусом Блэком.

Теперь взлетела вверх и другая бровь.

— Я прочла все доступные отчёты о том, что случилось в ту ночь, когда Гарри остался сиротой, — сказала Твайлайт и в упор уставилась на него. — И я не обнаружила в них ни единого факта, который может послужить неопровержимым доказательством. А представленные свидетельства выглядят противоречивыми.

Слова принцессы заставили Дамблдора нахмуриться.

— И поэтому мы с Гарри хотели бы попросить вашей помощи в установлении истины.

Следом она перечислила обнаруженные ею противоречия: Сириус предал своего лучшего друга без видимой причины; Сириус — крёстный отец Гарри; Сириус ненавидит всех Пожирателей смерти; малая вероятность того, что ребёнок способен много лет скрывать свои истинные чувства как от всех своих друзей, так и от окружающих его взрослых; то, как его собственная семья прокляла Сириуса за то, что он пошёл против Волдеморта; то, что его палочка никогда не проверялась на последние заклинания, которые ей выполняли; нереальность взрыва, разорвавшего множество магглов в ошмётки, но оставившего от предполагаемой жертвы лишь палец… а затем напрямую спросила, почему Сириус, в отличие от большинства выявленных Пожирателей смерти, никогда не был подвергнут судебному разбирательству — да даже допрос нигде не упоминается. Остальные, пойманные на месте свершения преступления, например, в доме Лонгботтомов, все поголовно предстали перед судом. Почему же для него было сделано такое исключение?

— Он якобы смеялся и говорил, что убил их, — продолжала рассуждения Твайлайт. — Неужели никто даже не предположил, что его могли поразить заклинанием смеха? И что потом он, вероятно, словил и «confundus»? В конце концов, он ведь сражался с другим магом. Влияние таких заклинаний вполне способно объяснить его поведение при задержании. Если бы в Эквестрии кто-то предъявил принцессам подобные факты как основание для обвинения, то Сириус был бы немедленно вызван на королевский суд и допрошен. И если бы он отказался отвечать, его пришлось бы отпустить за недостаточностью улик.

И меж тем, — принцесса вновь взглянула в глаза директору и покачала головой, — он сидит в вашем Азкабане. А ведь он был одним из бойцов в этом вашем секретном Ордене Феникса. Почему вы ни разу его не навестили? Почему не захотели узнать, что же тогда произошло, у него лично? Командир всегда обязан выяснить, что случилось, когда его солдаты попадают в беду. Особенно, когда они совершают поступки, настолько сильно противоречащие их характеру. В конце концов, это могла быть и тщательно спланированная провокация.

Честно говоря, — добавила Твайлайт, снова покачав головой, — у меня возникло впечатление, что кто-то просто хотел засадить его в тюрьму, и ему было плевать на доказательства. Они просто использовали общественное мнение против него, потому что он был сыном Ориона и Вальбурги Блэк. А всем известна репутация семьи Блэк.

Альбус задумчиво откинулся на спинку стула. В таком свете факты он никогда не рассматривал. В суматохе последних дней войны даже просто предать суду Визенгамота Пожирателей смерти оказалось не так-то легко. Более того, нападения продолжались ещё несколько недель после этого, ещё больше запутывая дело. Из-за этого только Пожиратели смерти, которых удавалось пленить во время сражений, прямиком отправлялись в Азкабан — они сопротивлялись аврорам при аресте и были схвачены на месте преступления. Какие ещё нужны доказательства?

Да и Министр Магии Багнольд заверил его, что глава Департамента магического правопорядка — Барти Крауч-старший — лично получил признание Сириуса Блэка. Всё это было неопровержимыми доказательствами того, что Сириус Блэк, близкий друг Джеймса Поттера, оказался Пожирателем смерти под прикрытием, виновным в предательстве Поттеров и убийстве Питера Петтигрю, а также дюжины безобидных магглов.

Альбус верил своим друзьям в Министерстве и даже подумать не мог, что, возможно, кто-то из них мог затаить обиду на выдающегося мага или его родителей. Дамблдор знал, что много лет назад в Ордене обнаружилась дыра в их системе безопасности — уж больно много было случаев, когда его люди попадали в ловушку. Сначала он посчитал, что предателем был Римус, оборотень. Но видя, насколько разбитым и опустошённым оставило его известие о том, что его друзья мертвы, Альбус быстро понял, что проблема не в волке. Тем более, что после «признания» Сириуса казалось, что предатель найден.

Тяжело вздохнув, Альбус рассказал принцессе всё, что знал о событиях той ночи. Когда пришёл сигнал тревоги, он и сам находился в гуще сражения с другой группировкой Пожирателей смерти, а потому послал Хагрида — единственного мага, которого смог выделить, положившись на его природное сопротивление магии, способное дать тому хоть какой-то шанс противостоять творившемуся в Годриковой Лощине беспределу. Уже потом Хагрид рассказал ему, что произошло в доме Поттеров.

— Но ведь это же бред какой-то, — заявила Твайлайт, внимательно выслушав директора, и мрачно нахмурилась. — Если бы Сириус Блэк хотел убить Гарри, у него было предостаточно времени сделать это задолго до прибытия Хагрида. А сам Сириус к приходу Хагрида уже мог сбежать очень далеко. Никто бы даже и не заподозрил, что он вообще там был.

Её предположения казались довольно логичными, и Альбусу пришлось признать, что она права.

— Что конкретно вы от меня хотите? — неохотно сказал он, подавшись вперёд. — Я не могу освободить его без веских доказательств.

— Вы имеете в виду такие же «веские доказательства», как и те, которыми прикрылись, чтобы кинуть его за решётку? — поморщилась принцесса.

Альбус вздохнул.

— Визенгамот и министр Фадж встанут на дыбы, стоит мне лишь завести речь об его освобождении, не имея на руках неоспоримых фактов. По их мнению, что сделано, то сделано, и нечего ворошить прошлое.

— Я хочу, чтобы его судили. При свидетелях. Спросили его, является ли он Пожирателем смерти. Спросили, предавал ли он своих друзей. Спросили, поддерживает ли он Волдеморта. И проверили его палочку, если она всё ещё лежит в Министерстве.

Я пыталась привлечь к этому делу адвоката, но никто в Министерстве не захотел с ним даже разговаривать, — после паузы призналась Твайлайт, поёрзав на стуле. — Все, с кем он говорил, отмели его аргументы как не относящиеся к делу. Уже одно это говорит мне о том, что происходит нечто такое, к чему нас не желают допустить, чтобы мы не узнали лишнего. Если маг действительно виноват, почему бы не заявить об этом во всеуслышание? Почему бы не распространить правду о его гнусных поступках? Почему бы не показать всем убедительные доказательства? Зачем полагаться на непонятные слухи и общественное мнение, чтобы осудить человека? Или же он невиновен, а они это знают, но хотят, чтобы он и дальше оставался в Азкабане.

Вы ведь можете потребовать показать его палочку и проверить её при свидетелях, — добавила принцесса, подавшись вперёд. — Только сделать это надо быстро, до того, как кто-то сможет уничтожить улики.

Дамблдор снова откинулся на спинку стула и погладил бороду.

— Если проверка палочки ничего не даст, потребуйте возможности посетить его лично. Поговорите с ним. Выясните, что он помнит. Узнайте, действительно ли он предал своих друзей. Хотя бы спросите, почему он это сделал. Если он это признает, — на этих словах Твайлайт пожала плечами, — что ж, будем считать, что дело улажено и никакого суда и не требуется. Если вы встретитесь с ним, и он сам скажет, что виновен, я оставлю это дело, — признала она, недовольно скривившись.

Настала очередь принцессы откинуться на спинку стула и ждать.

Ожидание выдалось долгим.

— Что ж, тогда давайте прямо сейчас так и поступим, — наконец пошевелился Альбус. — Мы проверим его палочку и уже после решим, что из этого следует, — директор подошёл к камину и, бросив туда пригоршню дымолётного порошка, объявил: — Министерство магии, атриум.

Обычно по выходным Министерство практически пустовало, если только не случалась какая-то критическая ситуация, но сотрудники департамента магического правопорядка работали всегда. Твайлайт с директором пересекли большой вестибюль, направляясь к столу с надписью «ОХРАНА».

Твайлайт впервые оказалась в атриуме, и директор наблюдал за тем, как она с интересом осматривается вокруг. Удостоив полированный паркетный пол из тёмного дерева лишь мимолётным взглядом, принцесса обратила пристальное внимание на переливчато-синий потолок с сияющими золотыми символами, которые перемещались и видоизменялись, делая тот похожим на огромную небесную доску объявлений, а на деле являвшиеся рунами, защищавшими министерство от обнаружения магглами и обеспечивавшими безопасность сотрудников. Сейчас множество позолоченных каминов по левую сторону длинного зала, обрамлённые стенами из тёмного дерева, отполированного до блеска, пустовали.

Наверняка она заметила и фонтан, располагавшийся по центру атриума. Золотые статуи, куда большие их реальных прототипов, стояли посреди круглого бассейна. Собственно, трудно было не заметить фигуры кентавра, гоблина и домового эльфа, восхищённо смотрящих на мага и ведьму по центру композиции. Сверкающие струи воды взлетали с кончиков двух воздетых палочек, наконечника стрелы кентавра, верхушки шляпы гоблина и из обоих ушей домового эльфа, так что пустынный атриум наполняло журчание падающей воды. Сейчас они были единственными посетителями Министерства, и звук их шагов эхом вплетался в плеск воды фонтана.

Альбус почувствовал, что слегка покраснел от того взгляда, который принцесса бросила на него, когда они проходили мимо этой скульптурной композиции.

— Верховный чародей! — воскликнул плохо выбритый маг в сиренево-синей мантии, когда они подошли к его столу, поспешно бросая «Playwizard», который читал, в ящик стола.

— Я сопровождаю посетителя, — сказал Дамблдор, указывая на Твайлайт.

— Прошу, подойдите сюда, — сказал маг, неуверенно улыбаясь главе Визенгамота.

Твайлайт подошла к нему ближе и с любопытством наблюдала, как маг поднял со стола длинный золотой жезл — довольно тонкий и гибкий словно хворостина. Маг взмахнул этим странным инструментом вверх и вниз вдоль Твайлайт, повторив эту операцию спереди и сзади.

Положив золотой инструмент, охранник протянул руку.

— Палочку, пожалуйста, — вежливо сказал он.

Маг поместил палочку Твайлайт на не менее причудливый медный инструмент — больше всего походящий на аптекарские весы, но только с одной чашкой. Что-то в недрах инструмента завибрировало, и из щели в массивном основании вылетела узкая полоска пергамента. Маг оторвал его и внимательно прочёл содержимое.

— Одиннадцать дюймов, сердцевина из двух волос аликорнов, используется четыре… месяца? Тут что, ошибка? Или так и есть? — охранник нахмурился и перечитал пергамент, затем снова взглянул на явно взрослую ведьму.

— Всё так. Я получила её только в августе.

Служащий пожал плечами.

— Это я оставляю у себя, — сказал он, накалывая пергамент на небольшой медный шип на подставке. — А это ваше, — добавил он, аккуратно передавая палочку назад мисс Спаркл.

— Спасибо, — с улыбкой сказала она и, забрав палочку, сунула её в кобуру.

— Спасибо, Эрик, — сказал Альбус, сверкнув очками.

Маг удивлённо распахнул глаза и покраснел, польщённый тем, что директор запомнил его ещё со времён Хогвартса.

— Не стоит благодарностей, Верховный Чародей. Хорошего вам дня.

Проследив за тем, как эти двое направляются к воротам в конце атриума, охранник медленно сел. С громким звоном и грохотом перед посетителями опустился лифт, золотая решётка отодвинулась, Твайлайт с Альбусом молча вошли внутрь, и старый маг нажал нужную кнопку.

Монотонный голос — Альбус знал, что он создаётся специальным заклинанием — объявлял каждый этаж, когда они проезжали мимо. Наконец голос произнёс: «Второй уровень, Департамент защиты магического правопорядка, также на этом этаже расположены Управление по ненадлежащему использованию магии, Штаб авроров и Административные службы Визенгамота».

Они вышли, и Альбус направился по коридору прямиком в штаб-квартиру авроров. Едва они вошли, молодой аврор, сидевший за столом рядом с дверью, выпрямился. Он, кстати, тоже читал книгу — какое-то учебное пособие.

— Чем могу помочь, Верховный Чародей? — положив учебник на стол и поднявшись, вежливо поинтересовался юноша.

Альбус улыбнулся и погладил бороду.

— Да, Джим, думаю, ты сможешь нам помочь. Я бы хотел увидеть палочку Сириуса Блэка и проверить её с помощью заклинания «priori incantatem». Мы только что обнаружили, что данная проверка никогда не была проведена.

— Но зачем? — удивился маг, явно польщённый тем, что Альбус помнил его имя. — Он же был осуждён ещё десять лет назад.

— Боюсь, что нет. Его не судили. И кто-то решил этот вопрос, не проверяя его палочку. Очевидно, этого так и не было сделано, поэтому мы не можем быть уверены, что именно он был причиной взрыва, убившего так много людей.

Аврор нахмурился.

— Я бы очень хотел вам помочь, но только Главный аврор может дать подобное разрешение, особенно учитывая, о чьей именно палочке мы говорим.

— Я понимаю, — добродушно кивнул Альбус, — поэтому будь добр, извести Руфуса о моем визите и просьбе, чтобы он мог бы предоставить нам такое разрешение.

Молодой маг на мгновение замер в нерешительности, затем кивнул, подошёл к камину, бросил порошок в пламя и вызвал Руфуса Скримджера. Последнего вызов в выходной день явно не обрадовал, но через несколько минут тот уже стоял во плоти перед Верховным Чародеем.

— Что это за дела с палочкой Сириуса Блэка? — довольно грубо спросил он.

Дамблдор подробно объяснил ему, насколько имеющиеся факты, по их мнению, противоречат теории.

— Я без вопросов сделал бы это для кого угодно, но только не для Блэка, — нахмурившись после речи директора, заявил аврор. — В его случае мне лучше связаться с Амелией.

Десять минут спустя директор Департамента магического правопорядка задумчиво кивала головой.

— Ты прав. Что ж, мы можем решить это довольно быстро. Руфус, проводи нас в комнату хранения волшебных палочек.

Пятнадцать минут спустя все трое ошарашенно таращились друг на друга. Чары щита, чары слежения, аппарация, чары слежения на большом расстоянии, чары принудительного обращения анимага и снова чары слежения — именно такими были первые, точнее, последние шесть заклинаний, сотворённых палочкой. Далее шли последние четыре заклинания, повторённые несколько раз подряд.

— Вы уверены, что это палочка Блэка? — спросила Амелия, глядя на главу авроров.

— Однозначно, — подтвердил Руфус. — Она соответствует всем описаниям, а это, — он показал ярлычок, привязанный к улике, — указывает, что именно эту палочку у него отобрали при задержании. Печать подтверждает, что её ни разу не вынимали из коробки с тех пор, как поместили в неё десять лет назад.

— Что ж, — сухо произнесла Твайлайт, — теперь мы точно знаем, что он невиновен в убийстве Питера Петтигрю и множества магглов посреди улицы, а обвинение, скорее всего, сфабриковано.

Амелия уставилась на синеволосую эквестрийку. Альбус знал, что она по долгу службы должна была прочесть об эквестрийцах в стенах Хогвартса.

— Но он всё ещё виновен в предательстве Поттеров, приведшем к их смерти! — раздражённо фыркнув, заявил Руфус. — И он Пожиратель смерти.

— Не факт, — возразил директор.

Скримджер неуверенно взглянул на Амелию.

— Суд над ним ведь никогда не проводился, так что мы этого на самом деле не знаем, не так ли?

— Он сам признался!

— С чего бы? — возразила глава ДМП. — До сих пор все думали, что он также сознался и в убийстве Питера и магглов. Но как оказалось, они ошибались, так ведь? — добавила она, кивнув на палочку. Затем перевела взгляд на Верховного Чародея и вздохнула. — Думаю, нам следует немедленно посетить Азкабан. Поскольку дело касается Сириуса Блэка, в принципе, мне следует сообщить министру, что я туда собираюсь, но процессуально в этом нет необходимости, — добавила она, обведя присутствующих взглядом.

Всего десять минут — и они уже на опорном пункте авроров, расположившемся напротив Азкабана. Путешествие на лодке по водной глади заняло ещё полчаса. Все пятеро надели на шею специальные медальоны, чтобы защитить себя от внимания сторожащих тюрьму жутких тварей.

Несмотря на непрерывное использование согревающих чар, все они дрожали от холода. У входа их встретил один из дементоров. Альбус заметил широко раскрытые глаза и испуг на лице принцессы Твайлайт, когда существо открыло перед ними ворота.

— Я — директор Департамента магического правопорядка, Амелия Боунс, — твёрдо сказала Амелия существу, положив руку на медальон. — Отведи нас к заключённому.

Несколько секунд монстр безмолвно парил, но затем всё же отплыл из проёма ворот. Через мгновение группа последовала за ней вглубь здания. Отчаяние окружало их, словно незримое, но тяжкое морозное облако. Дамблдор вызвал патронуса, и тот, расправив крылья, взлетел над их головами. Тепло, излучаемое магическим существом, заставило их инстинктивно держаться как можно ближе.

Группа следовала за дементором, спускавшимся всё ниже и ниже в утробу тюремной башни, пока, наконец, не остановилась перед одной из зарешечённых камер, врезанных в стену коридора.

Амелия быстро сотворила чары приватности по обе стороны коридора, чтобы их разговор остался конфиденциальным.

Лежащий на каменном ложе в клетке маг смотрел на них пустым взглядом. Поначалу Дамблдор даже подумал, что заключённый сошёл с ума, учитывая отсутствующее выражение его лица. Однако через мгновение мужчина нахмурился, встал и, пошатываясь, добрался до разделявшей их решётки. Сириус Блэк был лишь тенью самого себя по сравнению с тем, как он выглядел и вёл себя десять лет назад.

— Директор? — сумел прохрипеть заключённый, с надеждой в глазах уставившись на старого мага. — Они, наконец, сказали вам, что арестовали меня?

Министерские чиновники обменялись взглядами.

— Сириус Блэк, — шагнула вперёд Амелия Боунс.

Бледный, исхудавший маг повернул к ней голову, прищурился и задумчиво нахмурился. Наконец на его лице промелькнуло узнавание.

— Амелия? — наконец произнёс заключённый. — Руфус? — добавил он, переведя взгляд на сопровождавшего их мужчину. Затем Сириус перевёл взгляд на Твайлайт и долго её рассматривал. — Тебя я не знаю, — в конце концов пробормотал он.

— Сириус Блэк, — повторила Амелия, — ты Пожиратель смерти?

Вопрошаемый запрокинул голову и зло нахмурился.

— НИКОГДА, — отчеканил Сириус окрепшим голосом как можно громче. — Я НИКОГДА не стану одним из ПСов. Я лучше сдохну. — Внезапно его лицо изменилось, словно заключённый потерял мысль и пытался вспомнить, о чём говорил. — Джеймс мёртв. Лили тоже. Я их видел. Они просто лежали. Мёртвые, — прошептал он. — Почему я не умер вместо них?! Ну, хоть Гарри в безопасности! — вдруг оживился он. — Я отдал его Хагриду. Гарри ведь в безопасности, верно? — вдруг вцепившись в прутья, спросил заключённый маг, снова обернувшись к Дамблдору. — Он у тебя в безопасности, верно?

— Да, — кивнул Альбус. — Гарри в безопасности. С ним всё хорошо.

— Как же Тот-Кого-Нельзя-Называть?..

— Волдеморт, Амелия, — поправил Альбус.

Бросив на него раздражённый взгляд, глава ДМП начала снова:

— Как Тот-Кого-Нельзя-Называть нашёл Поттеров?

К удивлению и испугу присутствующих, Сириус внезапно рванулся вперёд, ударяя головой по прутьям решётки.

— Это моя вина! Это я убил их! — воскликнул он. — Это я уговорил их сменить Хранителя тайны на Питера! — буквально прорыдал арестант. — Я сказал, что буду приманкой. На Питера никто даже не подумает — все ведь знали, что Джеймс был моим братом. Я был очевидным выбором. И ПСы придут за мной! За мной, а не за Питером. И я был силён, я смог бы отбиться. А Питер, он… он был так себе… — неожиданно Сириус замолчал и уставился в никуда. А затем расхохотался. — Питер обманул нас, он отлично нас провёл. Питер! Где эта крыса Питер?! — злобно прорычал Блэк, дико оглядываясь. Затем, очевидно, не найдя его, прижался к решётке и уставился на директора. — Питер был предателем. Он присоединился к Пожирателям всего через несколько месяцев после того, как мы выпустились из школы. Это я отдал их жизни прямо в руки старику Волди, — горько сказал мужчина, вновь ткнувшись головой в решётку, уже едва держась на ногах. — Я подал их ему на блюде с золотой каёмочкой.

Амелия какое-то время сверлила заключённого взглядом, приподняв бровь.

— Это правда? — спросила она.

— Я готов поклясться своей жизнью и магией, что то, что я сказал, истинная правда, — твёрдо ответил он на её скептический взгляд, — но, — маг мрачно оглядел маленькую камеру, которую занимал, — как видите, у меня нет палочки.

Внезапно он резко метнулся в сторону и встал перед Амелией.

— У вас есть веритасерум? Я с удовольствием приму каплю-другую веритасерума, — и высунул язык, как будто ожидал, что она тут же капнет на него несколько капель.

После нескольких секунд пустого ожидания заключённый разочарованно закрыл рот.

— Амелия! — вдруг улыбнулся он, выпрямляясь. — Как мило с твоей стороны было зайти ко мне в гости. Увы, чай тебе предложить не могу. Но, может, поболтаем? Как твои дела?

— Думаю, мы уже видели достаточно, — сказала глава ДМП, поворачиваясь к Джиму. — Отопри дверь.

Альбус многозначительно посмотрел на ведьму и кивнул. Он хорошенько заглянул вглубь сознания Сириуса, когда тот оказался прямо перед ним, и погрузился достаточно глубоко, убеждаясь, что заключённый говорит правду. В суде, впрочем, это было бы нельзя предъявить как доказательство, тем более учитывая, что сведения были получены без согласия субъекта. Но Альбусу этого было достаточно. Зажравшиеся коррумпированные чинуши на десять лет оставили его ученика гнить в тюрьме. Он больше не останется здесь ни на одну лишнюю минуту.

Ошарашенный увиденным, Джим кинулся открывать дверь со всей возможной поспешностью. Когда решётка распахнулась, Сириус чуть ли не вывалился в коридор, словно мешок картошки.

— Не пытайся идти на своих ногах, — предостерёг его Альбус. — Я тебя донесу.

Чтобы выбраться из тюрьмы, потребовалось гораздо меньше времени, чем на то, чтобы попасть внутрь, даже притом, что им приходилось перемещать значительный груз при помощи чар «locomotor».

— Это взорвёт магическую Британию, — пробормотал Руфус.

— Да что ты говоришь, — с нескрываемым сарказмом ответила ему Амелия.

— Кто бы мог подумать, что может быть допущена столь чудовищная ошибка? — печально покачал головой главный аврор.

— А меня это заставляет задуматься, что же на самом деле случилось с Питером Петтигрю. В конце концов, если это не Сириус сотворил то взрывное заклятие, то кто ещё мог это сделать?

Остаток пути они провели в молчании, если не считать Блэка, который то бессвязно что-то лопотал, то начинал рыдать. Твайлайт почти всё своё внимание сосредоточила на Сириусе, непрерывно накладывая согревающие и очищающие чары, раз за разом заверяя мага, что Гарри счастлив, что она заботится о нем в меру своих сил, и что он сможет увидеть мальчика, как только достаточно поправится.

Когда они вернулись в кабинет в аврорате, Руфус тут же отозвал нескольких авроров с заданий. Тем временем Амелия вызвала целителей из госпиталя Святого Мунго, и, когда те прибыли, Руфус поручил своим людям внимательнейшим образом следить за Сириусом, пока лекари делали всё возможное, чтобы восстановить здоровье и рассудок мага.

Пока они были заняты, Амелия воспользовалась запасами веритасерума. Вместе с целителями и аврорами она устроила Сириусу допрос и заставила его повторить свои показания перед свидетелями и под воздействием зелья.

Новость о том, что это Питер, держа палочку за спиной, успел устроить взрыв посреди улицы до того, как Сириус смог его проклясть, стала для них откровением, подействовавшим не хуже ушата ледяной воды. Тот факт, что Питер убил всех в радиусе двадцати футов от себя и нырнул в канализацию в своём анимагическом облике крысы, ещё больше потряс всех присутствующих.

Затем, перед теми же свидетелями, Амелия повторила проверку палочки.

К тому времени, когда сотрудники министерства услышали и увидели доказательства, они были не просто в ужасе — никому из них даже в страшном сне не могло привидеться, что невинный маг может оказаться в Азкабане на десять лет без суда и следствия и без сколь-нибудь существенных доказательств. Столь вопиющий случай нарушал едва ли не все процедуры и правила, которым следовали авроры.

— В понедельник состоится заседание Визенгамота, — сказал Дамблдор и взглянул на Амелию. — Как только я открою сессию и прежде чем мы начнём обычные дела, я потребую немедленно провести суд над Сириусом Блэком, поскольку он за эти десять лет так и не предстал перед ним.

Боунс понимающе кивнула.

— А если кто-нибудь будет возражать?

— Тогда я скажу им, что он десять лет ждал предъявления обвинений, когда закон прямо требует, чтобы арестованному было предъявлено обвинение в разумные сроки, но не более чем через месяц после ареста. Если они всё же откажутся судить его, то я им скажу, что в таком случае буду вынужден закрыть дело в связи с предвзятостью, чего, собственно, и требует закон, если обвинение не было предъявлено в течение указанного срока.

Амелия снова кивнула.

— А если они заявят, что всё это было законно в соответствии с Законом о полномочиях чрезвычайного положения, что продавили Министр Магии Бэгнольд и глава Департамента Барти Крауч?

— Значит, — улыбнулся Дамблдор, — тогда напомним им, что если они позволят этому решению остаться в силе и не проведут суд над Сириусом Блэком, то создадут прецедент для Министерства. Прецедент, в соответствии с которым можно будет арестовать любого человека, какого захочется, на месте преступления, независимо от того, чистокровный он или нет, и бросить его в Азкабан, не позволяя задержанному или членам его семьи опротестовать это решение. Всё, что нужно будет сделать Министерству — это заявить, что возникла кризисная ситуация.

— Это заставит их шевелиться, — мрачно ухмыльнулась в ответ Амелия.

Глава Департамента магического правопорядка проводила Альбуса и Твайлайт до лифта, а затем разъярённой фурией ворвалась в свой отдел. В доходчивых выражениях она изложила подчинённым, как и в каком свете в понедельник будет представлено дело в Визенгамоте, и начала раздавать письменные приказы, которые окажутся на столах тех, кого они касались, прямо с утра в понедельник.

Кроме того, Амелия приказала проверить архивные записи каждого заключённого, пребывающего в Азкабане. Как заявила глава ДМП, у неё нет никакого желания, чтобы в тюрьме обнаружились и другие «случайно забытые» невинные люди. Только не при её руководстве!

## 98. Стратегии

Выйдя из лифта на нижнем этаже Министерства, Альбус и Твайлайт направились к ближайшему горящему камину.

— Вы сейчас прямо домой? — спросил Дамблдор.

— О, да, разумеется, — ответила принцесса. — Я хочу рассказать Гарри обо всём этом как можно скорее. Уверена, он обрадуется, что друг его отца не был предателем. Если честно, Гарри очень переживал из-за этого — ему очень хотелось узнать, виновен Сириус Блэк или нет. А поскольку Сириус невиновен, и он лучший друг его отца, то Гарри наверняка захочет услышать все истории, которые Сириус сможет рассказать Гарри о его родителях, — с этими словами она радостно вздохнула, а затем улыбнулась. — Я знаю, что ему не терпится услышать о них как можно больше.

Едва они достигли первого камина, Твайлайт вдруг замерла на месте.

— Ой, чуть не забыла! — воскликнула она, затем залезла куда-то под мантию и вытащила толстую пачку бумаг, уложенных в папку. — Я официально приняла Гарри в свою семью. Он был так счастлив, что всю эту неделю не отходил от меня ни на шаг, только в туалет одну и отпускал! Вот документы, — сказала она, протягивая бумаги ошарашенному магу. — Представляете себе, принцессы Селестия и Луна лично подписали документы! А свидетелями были принцесса Кейденс из Кристальной империи, мэр Понивилля, мои родители и мой брат, — было абсолютно очевидно, что описываемое ею событие очень обрадовало синеволосую девушку — настолько, что она буквально приплясывала на месте.

— Отныне, — продолжила Твайлайт, — его именем по эту сторону портала будет принц Гарри Джеймс Поттер-Спаркл, а в Эквестрии — принц Гарри Джеймс Спаркл-Поттер. Наши юристы, нанятые в магической Британии, сказали мне, что это не должно иметь никакого влияния на наследование Поттера с этой стороны портала. Кроме того, маггловский поверенный сообщил мне, что теперь, когда Гарри дал своё согласие, он предполагает, что окончательная работа над документами будет завершена примерно через неделю, ну, две недели максимум. Всё, что нам нужно сделать, это назначить дату встречи с судьёй.

Альбус посмотрел на аврора, сидевшего за стойкой охраны, и мысленно вознёс мольбу ко всем высшим силам, чтобы тот не услышал слов фонтанирующей радостью и нескрываемым энтузиазмом ведьмы. Не хватало ещё, чтобы пресса раструбила, что Гарри отказался от своего наследия! К счастью, судя по тому, как охранник пожирал глазами свой «Playwizard», не сказать, чтобы так уж тщательно спрятанный в развороте книги, он, похоже, ни слова не услышал.

А вот это хорошо. В таком случае у него хотя бы есть немного времени, чтобы обдумать, как эта информация изменит ситуацию, если (а скорее когда) станет достоянием общественности. Поскольку это не кровное усыновление, а лишь небольшое изменение имени, в магическом плане оно проблем вызвать не должно. А вот в политическом для магического мира в целом и для Англии в частности это событие может иметь просто катастрофические последствия. Если мальчик посчитает, что ему здесь жить невыносимо, то просто уедет в Эквестрию.

Придётся немало потрудиться, чтобы эквестрийцы захотели помочь, когда Волан-де-Морт вернётся.

— Что ж, — сказала Твайлайт, пока её собеседник заталкивал папку во внутренний карман мантии, — мне нужно поторопиться домой — сегодня вечером в Кантерлоте устраивают бал, на котором я должна присутствовать. Вы сможете держать меня в курсе ситуации с Сириусом Блэком?

— Да, — кивнул директор. — Я немедленно дам вам знать, если произойдёт что-нибудь, что может повлиять на проведение суда над ним. Возможно, вы хотите лично присутствовать на заседании? — добавил он, остановившись на секунду.

— Пожалуй, да, если это не вызовет проблем, — ответила она, поразмыслив пару секунд.

— В таком случае вам нужно быть в моем кабинете в Хогвартсе в семь часов понедельника.

— Отлично! — Твайлайт снова задумчиво замерла и пожевала губу. — Понимаю, что для такого предложения уже немного поздновато, — наконец продолжила она, — но не хотите ли вы сегодня вместе со мной посетить бал в Эквестрии?

— С радостью приму ваше предложение! — ответил Альбус, не колеблясь ни секунды.

Старый маг не ожидал, что возможность увидеть Эквестрию собственными глазами, а не только на колдографиях или в чужих воспоминаниях, выпадет так скоро. Тем более что званый вечер, на который его сегодня пригласили, обещал быть довольно скучным и обыденным. Что ж, придётся черкнуть им записку, что у него случилось кое-что неожиданное, и он не сможет присутствовать.

— Хорошо. Тогда встретимся у нас дома в шесть. Адрес камина — «Аллея Глициний, 13». Можете прийти в повседневной одежде — всё равно, когда пройдёте через портал, то превратитесь в единорога, — с этими словами Твайлайт мило улыбнулась ему и отправилась домой.

Какое-то время Альбус задумчиво таращился в опустевший камин. Он превратится в единорога? Как странно! С другой стороны, стоит признать: магия перемещения на дальние расстояния в целом и порталы в частности — штука непростая и зело капризная. Поэтому и исчезательные шкафы были такой редкостью, а их изготовление — процессом долгим и сложным. Магические потоки связываемых шкафов нужно очень точно уравновесить, притом даже небольшая вмятина или царапина на одном из них может вызвать кучу проблем у того, кто попытается им воспользоваться.

Между прочим, один такой уже давно пылился в одном из заброшенных классов Хогвартса. Однако никто не знал, где находится второй, связанный с ним шкаф и в каком он состоянии. И никто не был настолько безрассуден, чтобы попытаться это выяснить, просто войдя в него — если парный шкаф повреждён, с «испытателем» может случиться что угодно. В лучшем случае шкаф сработает только в одну сторону, и вернуться через него уже не выйдет. И если второй шкаф стоит в какой-то секретной, наглухо замурованной комнате, да ещё и под антиаппарационным барьером — у испытателя возникнут серьёзные проблемы. Или, что ещё хуже, при переносе в повреждённый шкаф тот может просто убить путешественника.

Возможно, в портале эквестрийцев присутствует какая-то ошибка, которую те не считают нужным исправить. Скорее всего, именно из-за неё он при перемещении принудительно превращал человека в единорога. В принципе, если им после перехода достаточно наколдовать простенькое заклинание отмены, и всё становилось на свои места, то можно понять, почему они не стали избавляться от этой ошибки. Возможно, и их привычка говорить о себе как о пони появилась как раз из-за таких порталов, которыми они, очевидно, пользовались для путешествий по своей родине — постоянные превращения во время путешествий могли навести на мысль, что быть пони — это вполне нормально.

Альбус улыбнулся. Его анимагический облик — нигерийский карликовый козёл. Интересно, каково это — стать единорогом?

Похоже, бал у атлантов обещал быть интересным во многих планах. Главное — не забыть сунуть в пространственный карман запасную мантию и переодеться в неё по прибытии на место.

И, что-то мурлыкая себе под нос, директор вошёл в камин.

–=W=–

Когда Рэрити появилась в замке, Гарри с остальными первоклашками листали в главной гостиной книги, которые нашли накануне.

— Ну же, — удивлённо сказала белая единорожка при виде их, рысью ворвавшись в комнату, — разве вас это ни капельки не волнует?

Жеребята непонимающе уставились на неё.

— Похоже, Твайлайт забыла вам напомнить, да? — продолжила она, закатив глаза.

Гарри взглянул на ничего не понимающих жеребёнок, затем снова на новоприбывшую.

— Не могу поверить, что вы забыли! — фыркнула Рэрити. — Я про бал сегодняшним вечером! Именно поэтому я заказала для всех нас специальный дневной сеанс в спа-салоне Понивилля. Алоэ и Блоссом ждут нас в ближайшее время.

Жеребцы со страхом переглянулись, а вот у жеребёнок, за исключением Скуталу, глаза загорелись восторгом.

— О, точно! — обрадовалась Свити Белль, но затем виновато потупила взгляд и прижала ушки. — Мы обо всём забыли, потому что сегодня утром ходили в гости к Зекоре.

— А-агась, — продолжила Эппл Блум. — Ну и эт’, близнецы вляп’лись в заросли яд’шутки, а по обратной дороге нас уг’раздило угодить в засаду древолков.

— И мы надрали им крупы! — выпалила Скуталу, в восторге возбуждённо заметавшаяся по комнате. — Мы разнесли их всех в щепки до того, как охранники успели хоть что-то сделать! — похвасталась она, дико размахивая передними ногами, а Миртл кивнула подтверждая.

— Ядошутка? Древолки? — переспросила потрясённая Рэрити, ошарашенно вытаращив глаза. — Молю, скажите, что никто не ранен! Свити Белль! — закричала она и, бросившись к сестре, магией подняла её и принялась торопливо крутить, словно клубок, в поисках повреждений.

— Опусти меня! — заверещала Свити. — Я в порядке! Никто не пострадал! Близнецы с Перси взорвали их всех ещё до того, как они успели приблизиться.

— Порвали их? — Рэрити оглядела комнату и сосредоточила своё внимание на Перси.

— Ага, на эквестрийский флаг! — в восторге взвилась в воздух Скуталу, грозно потрясая передним копытом.

— Девочки… я хотел сказать жеребёнки, хотели сказать, что мы все воспользовались палочками, чтобы отбить их нападение, — отрапортовал Перси, словно докладывая своему начальству, слегка гордясь тем, что его выделили как ответственного взрослого в их группе. — Мне с братьями удалось сократить их число как минимум на шесть голов, может быть, и на семь.

— Шесть или семь? — повторила Рэрити, затаив дыхание, её зрачки от ужаса сжались в крошечные точки.

— Да, — со всей серьёзностью кивнул Перси, — думаю, их там было не меньше дюжины, если не больше. Уцелели всего пара-тройка.

— Дюжина? А то и больше?

И с этими словами Рэрити, картинно закатив глаза и прижав пясть ко лбу, завалилась в обморок на диван… которого ещё мгновение назад не было.

Пока все присутствующие непонимающе взирали на белую единорожку, лежавшую на кушетке вверх копытами, Свити Белль, вздохнув, направилась к сестре.

— Э-э-э… с ней всё в порядке? — забеспокоился Перси.

— Думаю, надо просто вылить на неё вот это ведро воды, чтобы она очнулась, — сухо сказала Свити и затопала по полу, словно несла что-то тяжёлое.

— О-о-ох, — простонала Рэрити насквозь фальшивым слабым голосом, приоткрыв глаз, стоило только её сестре подойти к дивану, — что случилось?

Наткнувшись на укоризненный взгляд Свити Белль, Рерити встала с дивана и потребовала, чтобы жеребята рассказали историю целиком. Нет, не здесь, а в спа, где они могут расслабиться и привести себя в порядок, прежде чем надевать платья и фраки, над которыми она прошлой ночью пахала как раб на галерах.

Близнецы с радостью присоединились к ним, стоило только Гарри постучать им в дверь. Красно-золотой единорожек заметил, как Джордж, прежде чем выйти вслед за братом, торопливо спрятал что-то под матрас своей кровати, но зная этих двоих, он решил, что лучше не спрашивать, пусть даже ему всё же было интересно, что такого могли эти двое найти в замке Двух сестёр.

Несколько минут спустя у входа в спа они встретили и остальных четырёх взрослых пони. Алоэ и Лотус Блоссом, подготовив для них салон, весь следующий час уделяли всё своё внимание только им. Для людей (за исключением Гарри) пережитое оказалось поистине уникальным опытом.

Пока спа-пони проводили процедуры, жеребята потчевали взрослых рассказом о своей прогулке по Вечнодикому. Твайлайт, как обычно, опоздала, но на этот раз хотя бы ненамного. Юная принцесса в свою очередь с радостью рассказала остальным обо всём, что узнала в Министерстве. И уже не так радостно — об Азкабане.

— Так значит, мой крестный невиновен? — обрадовался Гарри. — Когда я смогу с ним встретиться?

Однако Твайлайт почему-то не спешила с ответом.

— Он очень болен, — наконец мягко сказала она. — Я устрою вам встречу, как только узнаю, что он достаточно поправился. — Видя, что Гарри явно расстроился, Твайлайт немного помолчала. — Я знаю, как сильно ты хочешь встретиться с ним, но он действительно очень плох. — Лавандовая аликорна глубоко вздохнула. — Помнишь, как ты был растерян и многого не понимал, когда впервые появился здесь?

Красно-золотой единорожек медленно кивнул.

— Ну, так вот, Сириус Блэк сейчас в таком же состоянии, только ему намного, намного хуже. Ему очень трудно отличить то, что он хочет видеть, от того, что он видит на самом деле. А иногда он видит то, чего на самом деле не существует. У него каждую секунду меняется настроение и он часто забывает то, что только что говорил.

— Так может быть, встреча со мной может ему помочь? — предложил Гарри, слегка округлив глаза, словно вдруг что-то понял. — Тогда он бы мог сосредоточиться и прийти в себя!

— Или наоборот, снова оказаться в пучине безумия, — кивнула Твайлайт, прикусив нижнюю губу. — Думаю, надо дать их врачам время его подлечить, прежде чем навещать его. Хотя бы неделю или две. Хорошо?

Жеребёнок неохотно кивнул и угрюмо уставился в пол.

— Ты же не сожалеешь об усыновлении? — вдруг спросила аликорна очень тихо и нерешительно — так тихо, что услышать её мог только он.

Услышав в её голосе волнение и напряжение, Гарри вскинул голову.

— Никогда! — резко выпалил он и бросился в объятия Твайлайт.

Все остальное время, проведённое в спа, он старался оставаться к ней как можно ближе.

Если не считать пережитого утром приключения, этот день выдался очень спокойным и был посвящён обдумыванию всего, что они услышали и узнали этим утром. Гарри буквально изводил остальных вопросами, каким, как они считают, окажется его крестный отец.

Покончив со спа-процедурами, они всей группой зашли в бутик «Карусель» за платьями и фраками и затем вернулись в замок, где Рэрити в последний момент внесла несколько мелких правок в свои шедевры.

— У меня будет ещё один гость, так что я вернусь где-то через полчаса, и мы сразу же отправимся камином в Кантерлот на бал, — объявила Твайлайт после ужина.

После того как она их покинула, все кобылы удалились «внести последние штрихи», а близнецы ушли в выделенную им комнату, чтобы, как они сказали, «немного почитать». В итоге в гостиной осталось трое. Перси взял книгу по истории Эквестрии, а Рон и Гарри начали очередную партию в шахматы. И хоть Рон по-прежнему в каждой игре побеждал Гарри, Гарри с каждым днём постепенно усложнял ему эту задачу.

–=W=–

Элли была по-настоящему довольна тем, как у неё складывались дела. Эбботы были очень добрыми, а источаемая ими атмосфера любви буквально окутывала её, неплохо подпитывая резервы. Первоначальный вал превратился в несильный, но устойчивый поток с редкими всплесками поздно ночью. Этого было недостаточно для дальнейшего развития, но на жизнь вполне хватало. Похоже, пора начинать строить планы на будущее. Тем более, что в Хогвартсе остаться навсегда она не могла. Впрочем, у неё есть ещё целых семь лет на то, чтобы выработать разумный план, учитывающий все стороны её новой жизни.

А меж тем она познавала тонкости существования в магическом сообществе. Молодые ведьмы были вынуждены посетить несколько званых вечеров, где встретили нескольких таких же несчастных друзей по Хогвартсу, загнанных на эти мероприятия родителями. Увы, для неё эти вечеринки оказались абсолютной пустышкой — в отличие от вечеринок, устраиваемых пони, о которых Элли, к сожалению, знала лишь со слов инструкторов, эти были сосредоточением политических манёвров и демонстрацией статуса, и среди присутствовавших было не так уж и много тех, кто ещё не был связан по рукам и ногам династическими договорами между родами.

И эти сборища даже близко не стояли рядом с великолепными, дикими и щедрыми вечеринками, что близнецы Уизли устраивали в Гриффиндоре.

Пожалуй, лучше всего после Хогвартса устроиться у мадам Паддифут. Сеть подобных ресторанов по-прежнему виделась Элли лучшим источником пропитания для улья. Если бы ещё тот улей у неё был…

Взрослые на этих унылых званых вечерах в высшем обществе напомнили инфильтратору-кадету пустынных ящериц, соревнующихся за главенство над стадом: они надували шейные мешки и бока, высоко задирали головы и переливались красками, вызывающе трясли хвостами и непрерывно дрались друг с другом из-за пустяковых трещин и щелей в камнях. Проигравшие теряли статус и положение, а временами и свою жизнь, выжившие же сразу пытались обманом заставить остальное стадо ошибиться в выборе лидера, всеми способами саботируя конкурентов.

Конечно, и в улье хватало политических реверансов, но главной целью каждого из них было защитить и сохранить улей в безопасности. Нилинг не поставит свои интересы выше интересов улья. Вдобавок в улье всегда только один бесспорный лидер. Разумеется, у неё были советники, и ими всегда становились самые лучшие, самые умные из обитателей улья. Нилинг не пытался ради своей выгоды уничтожить или унизить другого линга. Маги же занимались этим даже не потому, что им это необходимо, а просто потому, что могли.

Линги получали своё положение только за их собственные достижения, а не за обман и удачные попытки подставить живущих рядом. Однако магам и ведьмам, похоже, было очень важно, сколько галлеонов они контролировали, сколько окружающих выражали им верность и кто именно прислушивался к ним, когда они хотели сделать что-то по-своему, даже если это решение, казалось, мешало общему направлению, задаваемому Министерством — их заботил только собственный престиж.

Для Элли такое поведение было довольно странным и непонятным. Она всё не могла взять в толк, как такой, как Фадж, смог занять пост министра и прибрать к рукам столько власти: он был слаб в магии — судя по наблюдениям Элли, вряд ли он сможет потягаться с каким-либо лингом, даже если у того не будет палочки; довольно беден по сравнению с окружающими; не отличался умом и сообразительностью и постоянно спрашивал у окружающих, что ему делать дальше, хотя на деле и не думал прислушиваться к полученным советам, кроме тех, что исходили от «особо доверенных магов», а по сути — от тех, кто вкладывал в него деньги. А ещё, откровенно говоря, иначе как предателем в рядах Министерства его и не назовёшь, поскольку Фадж всегда ставил собственное благополучие выше благополучия всех остальных в Министерском улье.

Тем не менее чейнджлинг понемногу начала ориентироваться в местном бомонде и стала замечать в магическом обществе расколы и щели. Хотя это и не были щели меж камней как у пустынных ящериц, но результаты оказывались абсолютно такими же.

Посещая эти частные вечеринки, она узнала, что семьи её одноклассников делятся на три группы: нейтральные, светлые и тёмные. Этим они напоминали общество пони, которое тоже было разделено. Правда, в отличие от пони, которые по понятным причинам делились на племена, критерии деления на фракции в магическом мире оказались довольно расплывчатыми, как и определение самих фракций в политическом ландшафте. На первый взгляд казалось, что разделение в первую очередь основывалось на используемых ими типах магии и артефактах, предпочитаемых представителями каждой из групп. Это в чём-то было сродни спорам единорогов из-за того, у кого самый большой рог, или доходящих чуть ли не до драки пререканий пегасов, у кого из них самые сильные крылья. В основном предметом споров магов было то, как им следует обращаться с магглами и чья магическая родословная самая древняя. Для Элли, пришедшей из Эквестрии, где магия простиралась в необозримую глубь веков и где ею обладало всё живое, споры о древности родословной были абсолютно непонятны и казались какой-то глупостью.

А вот первый пункт оказался очень важен. Даже беглого взгляда на магглов и их технологии хватило, чтобы осознать простую истину: если между магическим и немагическим мирами разразится война, для магов это обернётся катастрофой. Одно то, что именно магам и ведьмам приходилось веками скрываться от магглов из-за опасений за свою жизнь, уже говорило о многом. А уж противопоставлять себя магглам в нынешней ситуации и вовсе было фатальной ошибкой.

Насколько она поняла, технологии магглов за эти века шагнули далеко вперёд, и теперь люди без магии были способны на многое, чего маги просто не понимали. А ещё они, похоже, не понимали одной простой вещи: если численность противника превосходит их собственную тысячекратно, то абсолютно без разницы, кто из них какой магией владеет — в прямом столкновении магам ничего хорошего не светит.

Линги всегда осознавали, что скрываются в рядах куда более многочисленного врага. Они понимали, что, пока есть возможность скрытно впрыснуть подчиняющий яд некоторым лидерам, чтобы из тени заставить их действовать в пользу Улья, численность противника особого значения не имеет — правильными приказами можно с лёгкостью заморочить головы вражеским армиям и отвлечь на другие проблемы. Но если дело дойдёт до открытой драки, то побеждают те, кого больше, особенно — если их больше многократно.

Вот почему грифоны, драконы, а теперь и линги не управляли Эквестрией. В наши дни редко когда на просторах Эквестрии можно встретить львов, тигров, пантер, медведей и волков, некогда властвовавших по всей планете — гораздо более многочисленные и сплочённые пони загнали их куда подальше.

Гораздо лучше оставаться незаметными, а ещё лучше — когда о тебе и вовсе не знают. И потому Элли считала, что насмехаться над магглами в открытую — донельзя глупо и опасно.

Да и вся эта чушь с «чистокровностью»… Если наличие в предках множества поколений магов столь важно для магии, тогда почему все верхние строчки школьных рейтингов в Хогвартсе занимали отнюдь не сплошь чистокровные, оставив внизу одних магглорожденных? А ещё как и почему тогда рождаются маги, лишённые магии — сквибы? Нет, если бы рождение сквибов было редкостью, это можно было бы списать на случайности — в конце концов, как однажды упоминал инструктор Элли, даже среди лингов изредка рождаются «дефектные» особи, неспособные превращаться — но не в каждом же генеалогическом дереве всех чистокровных семейств! А по слухам, именно так дела со сквибами и обстояли.

Итак, насколько она могла судить, разделение на фракции в магическом мире было полностью надуманным, основанным на плохом понимании как численного превосходства, так и того, насколько глупо полагаться на силу одной лишь магии. И магов, которые повелись на эту чушь, ждёт неизбежная катастрофа — точно такая же, какой завершились планы Королевы-Матери относительно Кантерлота.

Именно поэтому инфильтратор-кадет сегодня побывала в Косом переулке и заглянула в Гринготтс. Ну, после того, как попыталась заверить Эбботов, что не нуждается в их сопровождении при посещении банка. На удивление, это оказалось не так просто, как она предполагала вначале — те напрочь отказывались разрешить ей бродить по магической улице в одиночестве, в основном напирая на то, что Элли не знакома с местностью и обычаями Англии в целом.

В результате субботним днём Эбботы тоже оказались в Косом переулке вместе с ней — в этот день им не требовалось брать на работе отгул. В конце концов они согласились оставить её одну у входа в банк. Должным образом поблагодарив их за то, что они её проводили — книги по этикету, прочтённые в Хогвартсе, очень помогли, — инфильтратор-кадет поднялась по лестнице и кивнула дежурным охранникам, когда те открыли перед ней двери.

Оказавшись внутри, она подошла к первому свободному клерку, которого увидела.

— Меня зовут Элли Де Риппе, — сказала она гоблину, когда тот перегнулся через прилавок и требовательно уставился на неё. — Я бы хотела встретиться с Ножемётчиком, если он в данный момент свободен.

Какое-то время гоблин пристально её рассматривал, а затем взглянул на что-то, чего она не могла видеть.

— Рубака! — рыкнул он через плечо, затем снова посмотрел на посетительницу. — Он проведёт тебя в специальную комнату, чтобы подтвердить твою личность, — добавил он, усмехнувшись. — После ты встретишься с Ножемётчиком… если ты именно та, за кого себя выдаёшь.

Элли кивнула и, развернувшись, последовала за вторым гоблином, который взял записку у гоблина за прилавком и поспешил вглубь банка. Посыльный провёл её в комнату, расположившуюся прямо у входа в тоннель, и, закрыв дверь, вопросительно уставился на неё. Несколько секунд чейнджлинг непонимающе глядела в ответ, затем до неё дошло, чего ждал посыльный, и превратилась в кобылу-единорога золотистого цвета с двухцветной синей гривой и хвостом и зелёными глазами. Слегка повернувшись, она дала ему возможность увидеть её метку — дымчатую пятиконечную звезду. Гоблин взглянул на записку и кивнул.

— Следуй за мной, — коротко сказал он и направился обратно в коридор.

Снова обернувшись человеком, она последовала за гоблином дальше по коридору, больше похожему на тоннель, вырубленный в толще скалы.

Дверь, которую наконец открыл её сопровождающий, как она и предполагала, вела в кабинет Ножемётчика. Сидящий за столом гоблин изучающе посмотрел на неё, затем протянул ей небольшую бумажку и нож.

После того как она капнула кровь на бумагу, он поднял глаза и почти вежливо спросил:

— Что Гринготтс может сделать для вас сегодня?

— Я бы хотела приобрести имение с большим участком в Шотландии. Участок должен быть обособленным и находиться вдали от поселений как магглов, так и магов. Само поместье не обязательно должно быть большим, но у него должен присутствовать погреб или подземный этаж приличных размеров. На участке должен находится хоть какой-нибудь домик для смотрителя — без разницы, есть он там или его придётся построить, главное, чтобы он находился вне прямой видимости из окон усадьбы. Домик должен быть достаточно большим для семьи с несколькими детьми. Из подвала в хозяйскую спальню этого домика должен быть проложен потайной тоннель. Будет неплохо, если на участке будут располагаться ещё несколько коттеджей, возможно, даже сгруппированных в небольшой посёлок. Во всех домах, безусловно, должны быть установлены камины, подключённые в сеть — разумеется, защищённые паролем. Кроме того, и коттеджи, и прилегающий участок должен охватывать полный набор защитных чар, защищающий их от непрошенных визитов магов. Среди заклинаний должны быть и магглоотталкивающие чары — не чрезмерно сильные, но достаточные, чтобы отвратить просто любопытствующего, однако пропустить человека, решительно настроенного войти. Конечно, не забудьте добавить к ним чары, предупреждающие, когда на участке появится маггл. Рядом с коттеджами необходимо построить теплицу для выращивания продуктов на стол живущих там. Свободные земли можно отдать в аренду под пахоту, чтобы покрыть расходы.

Элли долго размышляла обо всём этом. Как бы то ни было, но на лето ей нужен безопасный дом, вдобавок она не хотела, чтобы, когда начнётся война, осталась хоть какая-то зацепка, по которой магглы смогут узнать о её настоящем доме, укрытом под землёй. В этом отношении ей весьма пригодятся те несколько книг по планированию поместий, найденные ею в библиотеке Эбботов. Она выставит напоказ только то, что все, кто будет посещать её имение, ожидают увидеть.

— После того как поместье будет приобретено, наймите несколько семей магов, чтобы они там поселились и управляли делами. В каждой из семей должен быть хотя бы один ребёнок в возрасте до года или ожидаться его появление.

Как ни крути, но ей нужен источник питания.

— Также я бы хотела открыть ресторан наподобие заведения мадам Паддифут, но не такой… розовый, — пусть большинству ведьм ресторан мадам Паддифут нравился, многие маги терпеть его не могли. Элли же нужен бизнес, который понравится и тем, и другим. — Что-то романтическое, но не чрезмерно. Наймите для него всех необходимых сотрудников, которые будут им заведовать по крайней мере до тех пор, пока я не закончу учёбу. — Элли сделала паузу, дожидаясь, пока гоблин закончит делать заметки, что он быстро черкал во время её речи. — Достаточно ли у меня средств для осуществления этого? — спросила чейнджлинг, когда Ножемётчик закончил.

Элли знала, что денег у неё много, но сколько эти цифры значили на самом деле и сколько и чего можно на них приобрести — этого она пока не могла себе представить.

— Вы не желаете, чтобы поместье было скрыто и от магглов? — пренебрежительно спросил гоблин.

Элли покачала головой. Если, возникни у них такое желание, магглы смогут легко обнаружить её собственность, а записи о ней будут во всех налоговых ведомостях, то они и не заподозрят, что это собственность магов.

— Так значит, только от магов? — Ножемётчик, прищурившись, стал наблюдать за её реакцией.

Элли кивнула. У неё не было никакого желания привлекать внимание Департамента магических происшествий и катастроф или Департамента по борьбе с неправомерным использованием магии. Об этих двух отделах её просветили одноклассники. Чем меньше у магов будет причин посетить её поместье, тем лучше.

— Заказ сложный, — задумчиво протянул гоблин. — Очень сложный. Но вполне выполнимый. И да, у вас достаточно средств для этого. Я подберу дюжину подходящих имений площадью не менее двухсот акров и после предоставлю вам выбор, — сказал он, отрывисто кивнув.

Чейнджлинг ощутила охватившую собеседника алчность. Скорее всего, ей предложат изъятые у обанкротившегося мага владения, которые гоблины попытаются продать по завышенной цене. Или какой-нибудь земельный надел с постройками, которые они смогут купить по дешёвке и продать ей втридорога. Может даже, им окажется какая-то заброшенная собственность магглов. В общем, её совершенно не волновало, чем раньше был её будущий дом и в чьём владении он находился — если остальные условия будут выполнены, то для её целей сойдёт любой вариант.

— Где именно вы хотите ресторан? — нахмурившись, спросил Ножемётчик.

— Либо Косой переулок, либо Хогсмид. Если он будет в Хогсмиде, то мне понадобится выделенный камин с прямым соединением Косого переулка с рестораном и наоборот, если заведение будет расположено в Косом переулке.

Элли слышала, как студенты каждый раз, когда их выпускали из замка, жаловались, что в Хогсмиде уж больно многолюдно. Да и развлечений там считай что нет никаких. Возможно, позже стоит попытаться открыть там ещё и театр? Эту мысль она тут же и озвучила гоблину. Тот хмыкнул.

— Подобрать место в Хогсмиде дешевле, но у нового дела там будет слишком малый поток клиентов. Однако идея со входом в ресторан прямо из Косого переулка довольно интересная.

Гоблин проверил свои записи, затем поднял глаза.

— У вас есть ещё что-нибудь? — спросил он тоном, ясно дававшим понять, что ничего больше не ждёт и разговор завершён.

У Элли и правда больше не было к нему дел, и она покачала головой.

— Мы известим вас совой о наших предложениях, — сказал гоблин и вернулся к своим записям.

Инфильтратор-кадет встала и вышла из кабинета. За дверью обнаружился давешний гоблин, который и проводил её назад в вестибюль.

Что ж, начало положено. Теперь, когда наступит лето, у неё уже будет готовый дом. Конечно, Элли понимала, что однозначно не успеет сделать всё, что нужно, за время летних каникул, но этого времени хватит, чтобы хотя бы начать строить убежище под её будущим имением.

Элли уселась на один из диванов, стоявших вдоль стен вестибюля, делая вид, будто кого-то ждёт, и стала читать одну из книг по истории. Два часа спустя она покинула банк и направилась в сторону кафе-мороженого Флориана Фортескью, чтобы встретиться там с Ханной и её семьёй. К тому времени обеденный перерыв уже час как закончился. Впрочем, Элли собиралась им сказать, что гоблины принесли ей пару бутербродов, пока она общалась со своим счетоводом.

–=W=–

— Это так кру!.. — это всё, что успела выкрикнуть Талия, прежде чем снова врезаться в стену и стечь по ней на пол — уже в который раз она не успела поймать крыльями воздух.

Кастор только покачал головой, наблюдая за усилиями дочери научиться зависать на одном месте, которая весь день только и трещала о том, как круто быть летающей пони.

Собрав конечности в кучу, превращённая девочка поднялась и неуверенно подошла к матери.

— Эй, мам, можно я надену свой браслет из проволоки?

— Я думала, ты оставила всю эту ерунду дома.

— Я тоже так думала, — ответила Талия и взглянула на свои седельные сумки. — Но я сегодня, когда копалась в сумке, пока искала зубную пасту, обнаружила на дне браслет, резинку для волос и ожерелье из комплекта.

— Ладно, посмотрим, — сдержанно сказала мать девочки.

Как оказалось, резинка для волос не слишком подходит к её гриве, но прекрасно легла на хвост. Браслет оказался слишком большим для её ноги, а вот ожерелье подошло просто идеально. В итоге они порешили, что браслет достанется матери.

Конечно, всё это было дешёвой ширпотребной бижутерией. Дочь купила их прошлым летом просто потому, что ей понравился замысловатый узор, в который была свита самая обыкновенная алюминиевая проволока. А благодаря тому, что украшения были такими лёгкими, она могла просто бросить их в сумку, чтобы в любой момент иметь возможность вытащить и выглядеть на какой-нибудь неожиданной вечеринке «сногсшибательно».

Жеребёнка бросилась на шею отца и крепко обняла его.

— Все считали, что я сошла с ума, когда рассказывала им о встрече с принцессой Дианой в посольстве. На этот раз они скажут, что окончательно с катушек съехала, когда расскажу им, что была летающей пони! — она громко хихикнула. — Ну, пока не покажу им фотографии! — добавила она, кинув взгляд на фотоаппарат, лежащий на столе у двери. — Это лучшие каникулы на свете!

Милада покачала головой и не спеша подошла к мужу.

— От сыщика до мелкого дворянина. До сих пор с трудом верится, что тебе удалось добиться этого всего за полгода. Что планируешь дальше? Удостоиться личной аудиенции у королевы?

— Мой сержант сказал бы, что я просто оказался не в том месте и не в то время, — сухо проворчал Кастор.

— Хах! — хмыкнула она и толкнула его плечом, а затем вздохнула и посмотрела на часы. — Нам лучше приготовиться — горничные будут здесь с минуты на минуту. Меньше чем через час нам следует прибыть на бал.

## 99. Неожиданные открытия

— Надеюсь, я не заставил вас ждать, — сказал Дамблдор, выходя из камина и взмахом палочки избавляясь от пепла, заодно осматривая довольно симпатичную гостиную, которая вполне бы подошла любой семье магов среднего класса.

— Нет, совсем нет, — ответила Твайлайт, отступая вглубь комнаты, чтобы дать ему возможность пройти. — Я и сама добралась сюда всего пару минут назад. Но если мы не хотим тратить время зря, то предлагаю сразу же пройти к порталу.

Когда Альбус уходил из кабинета, вокруг Хогвартса, расположенного в глубине уединённой труднодоступной долины на Шотландском нагорье, уже царил мрак. Но здесь, в равнинной части страны, солнце ещё только начало закатываться за горизонт, и, когда принцесса вывела его из дома, света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть окружение.

Как он и ожидал, вспоминая свой последний визит в Литтл Уингинг, дом выходил на улицу с множеством фонарей на столбах. Однако остальной части района просто не было — эквестрийцы полностью всё тут перестроили, снеся больше трёх четвертей домов. Фасад дома, из которого они вышли, был обращён на ограду большого парка, отделявшего их от здания посольства.

Что ж, нельзя не признать, что маггловские фотографии посольства, виденные им ранее, даже близко не передавали всего его величия.

Мастерски подавив удивление, Альбус молча последовал за ведьмой через парк и боковую дверь в одно из крыльев огромного здания. Охранник просто кивнул ему, не высказывая возражений и удостоив лишь беглым осмотром. На удивление, пространство между крыльями здания оказалось куда больше, чем он думал. Судя по тому, что он видел, это здание легко могло соперничать с Хогвартсом по площади, если уж не по высоте. Купол над порталом он уже видел на фотографиях, но в реальности его вид внушал куда сильнее, особенно ночью.

Огромная вращающаяся дверь была интересной идеей с точки зрения безопасности — вряд ли кто-нибудь сможет проникнуть через неё незамеченным. А ещё Дамблдор заметил руны, нанесённые по нижним кромкам купола и двери, которые, несомненно, искали магические артефакты, изучая их содержимое, и почувствовал, что вошёл в антиаппарационное поле. Судя по всему, эквестрийцы прекрасно знали, как блокировать аппарацию, телепортацию и порт-ключи.

Они снова прошли мимо поста охраны.

Спиральная дорожка вокруг дерева показалась Дамблдору довольно необычным решением, но особенно любопытным открытием для него стали раздевалки. Уже откровенно веселясь, он переоделся в предоставленную накидку и сунул палочку в кобуру на запястье.

— Не забывайте, с другой стороны вы станете единорогом, — напомнила ему Твайлайт, когда они снова встретились.

Альбус кивнул соглашаясь. Несмотря на слова принцессы, он ожидал, что примет свой родной, уже давно привычный ему анимагический облик. Это если, конечно, верна его теория, что пони — это просто анимагическая форма эквестрийских магов и ведьм.

Переход через портал оказался настолько же странным, как и через исчезательные шкафы, которыми ему много десятилетий назад доводилось пользоваться. Альбус невозмутимо прошёл вперёд ещё несколько шагов, но уже на четырёх ногах.

И только затем, остановившись и попытавшись вернуться в человеческий облик, он просто потерял дар речи… поскольку ему этого сделать не удалось!

— О, великолепно, — воскликнула довольная Твайлайт. — Вы знакомы с четвероногим обликом! — добавила она и искренне ему улыбнулась.

Справившись с первоначальным шоком, Дамблдор принялся внимательно изучать свою новую внешность. Для начала, хоть у него всё ещё сохранилась борода — такая же белая, как и в родном облике, — сам он оказался немного ниже принцессы Твайлайт, что для Альбуса оказалось слегка непривычным — обычно это именно он возвышался над большинством магов и ведьм. Шерсть его нового тела была серой, грива и хвост, когда он сумел их разглядеть, оказались светло-серыми, почти белыми.

А ещё ощущения собственной магии показались ему… не такими. Странными. Поразмыслив, Дамблдор вдруг осознал поразивший его до глубины души факт — для манипуляций с магией ему больше не нужна палочка. Впервые в жизни он ощущал её настолько явственно, чувствовал, как её потоки скручиваются у основания торчащего у него из головы рога. Мгновение — и он заставил выплыть из кармана накидки свёрток с мантией, всего лишь подумав об этом.

— Восхитительно, — сказал Альбус, левитируя свёрток перед своими глазами.

— Нам следует поторопиться, — прервала Твайлайт его дальнейшие эксперименты, забирая его халат и висящий в воздухе свёрток в свою магию.

— Принцесса Твайлайт? — спросил подошедший к ним местный… аврор?

— Простите, Альбус, но он обязан наложить на нас заклинание проверки, — вздохнула она. — Просто расслабьтесь, оно быстрое.

— Даже так? — сказал старый маг, оглядываясь.

И только сейчас до него дошло, что вокруг него были одни лишь пони — по меньшей мере дюжина пони наблюдала за ним с разных точек, рассредоточенных вокруг портала, а когда какое-то движение у верхнего края поля зрения заставило его поднять глаза, то Дамблдор увидел установленные внутри купола четыре окружённые стенами платформы, и с площадки каждой за ним наблюдали по единорогу и пегасу.

И все без исключения четвероногие обладали своим неповторимым сочетанием окраски шерсти и гривы.

Увиденное его просто поразило. Да, Альбус видел, что все первокурсники в своём анимагическом облике были очень разными, если не считать Уизли, цвета гривы и хвоста у которых совпадали, демонстрируя отличительную черту их семейства, но он даже не подозревал, насколько много вариаций имелось по эту сторону портала. Как сказали бы магглы, происходящее вокруг было похоже на взрыв на фабрике красок.

Настороженно оглядываясь, Альбус последовал за Твайлайт, на ходу объяснившей ему, что у пони нет анимагической формы как таковой, поэтому и у него её сейчас нет тоже. В общем, на протяжении всего своего визита ему придётся побыть единорогом. Вот на этом моменте у Дамблдора начала закрадываться мыслишка, что всё, что, как ему казалось, он знал об эквестрийцах и их происхождении, может оказаться очень и очень ошибочным. Пока же он решил просто смириться с окружающим, а по поводу ошибочности своих выводов обдумать позже, когда будет время, чтобы пересмотреть свои воспоминания.

Купол по эту сторону оказался сооружением массивным — куда основательнее, чем по ту сторону портала. Когда они проходили через вращающуюся дверь, Дамблдор увидел, что толщина его кристаллической стенки была не меньше ярда, да и каждая из створок двери была ничуть не тоньше. Контроль безопасности тут тоже был более тщательный. Ему пришлось снять и позволить охране осмотреть его палочку, кобуру и принесённый с собой свёрток. Местные авроры исследовали буквально каждый карман. Правда, всё было проделано очень быстро, и Альбус понял, что практики у охраны хватало. Очевидно, сотрудники посольства проходили здесь ежедневно.

Похоже, чейнджлинг, просочившийся через их охранную систему, потряс их намного сильнее, чем рассказала им Твайлайт. Чтобы прорваться через такую мощную защиту, потребуется очень решительный и хитрый маг или ведьма — это если пробраться через все эти защитные сооружения вообще возможно в принципе.

Стены, которые он теперь мог видеть ясно, были высотой как самый высокий шпиль Хогвартса. А участок, который они охватывали, вместил бы не только сам Хогвартс, но и простёрся бы от края Запретного леса до дальней стороны квиддичного поля и деревни Русалок в глубинах озера.

Не менее тщательная проверка ждала их на проходной внутри массивной стены, окружавшей купол. Только после того как они прошли стену насквозь, Альбус понял, что толщиной она со среднестатистический маггловский дом. Авроры, которых они видели, смотрели во все стороны, а не только на них, отчего Дамблдор невольно задумался, чьего же появления они могут ожидать снаружи. Или же они не хотели дать вырваться чему-то изнутри?

Одно радовало старого мага — что его анимагический облик был четвероногим, в противном случае он вряд ли смог бы выдержать тот быстрый темп, который задала принцесса, когда они покинули область портала. Только благодаря привычности подобного облика ему не приходилось сосредотачиваться на том, в каком порядке переставлять ноги, поэтому он мог обращать внимание на окружающую их обстановку, отмечая, что высоченные стены стояли не только вокруг портала, но и простирались на значительное расстояние вне его параллельно дороге, по которой они шли. И что дорога по обе стороны окаймлялась прекрасно ухоженным парком. Правда, периодически замечаемые то тут, то там движения отчётливо давали понять, что даже здесь авроров хватало, пусть они и не выставляли своё присутствие напоказ.

Прямо перед тем как они подошли к главному зданию портала, Дамблдор заметил и другие здания по обеим сторонам от центральной дороги. Украшавшие их знаки чётко обозначили гостиницу, здание администрации, три казармы авроров и площадку, отведённую для их тренировок. И судя по одним лишь тем пони, которых он увидел за это недолгое время, становилось очевидно, что авроров вокруг даже больше, чем во всём Министерстве. И все они облачены в доспехи из… золота?!

Конечно, директор Хогвартса знал, что золото обладает большим сопротивлением магии, но то, что его в таких объёмах используют в доспехах простых стражников, означало, что запасы этого металла в Эквестрии значительно превосходят всё, что могло бы собрать Министерство, даже разграбь оно пещеры гоблинов, раз уж его хватает даже на военные нужды, а не только как ценное средство платежа.

— А сейчас я телепортирую вас к Рэрити, пожалуйста, не сопротивляйтесь этому, — сказала Твайлайт, едва они прошли последнюю проверку, ожидавшую их в здании портала. — Она сошьёт для вас превосходный наряд для бала.

Уже через несколько секунд, поборов недолгое головокружение, сопровождавшее эквестрийский аналог аппарации, они вошли в очень оригинальное и красивое здание и обнаружили, что Рэрити ждёт их. Да, на этот раз меча у неё не было.

Дамблдор забрал у Твайлайт свой свёрток и показал белой единорожке мантию, что собирался надеть. Та, продемонстрировав потрясающее умение необычайно точно управляться магией со множеством разнообразных предметов, быстро набросала эскиз наряда, который оказался ничуть не хуже принесённого им, но при этом должен был идеально подойти к его нынешнему облику.

Пока с директора снимали мерки, Твайлайт нырнула куда-то в задние помещения и минутой позже вышла назад с чайным сервизом, плывущим вслед за ней.

— Не могли бы вы поподробнее рассказать мне о предстоящем бале? — спросил он лавандовую аликорну, когда помещение заполнили щелчки ножниц и стрёкот швейной машинки, параллельно с удивлением пополам с восторгом наблюдая, как белая единорожка манипулирует таким количеством предметов разом.

— Бал даётся в честь одного из людей с той стороны портала — он был удостоен звания Почётного рыцаря Королевства Эквестрия за помощь в организации Посольства.

Дамблдор слегка приподнял брови.

— Ещё в августе мы увязли в бюрократическом болоте в своих жалких потугах привлечь внимание маггловского правительства. И тут появился он. Самой не верится, но ему удалось представить нас их премьер-министру всего за пару дней! И с тех пор он был незаменим во всех наших делах.

Улыбнувшись директору Хогвартса, Твайлайт сделала глоток из чашки.

— Уверена, вы встретитесь с ним на балу. Он будет там, как и его дочь и жена. Все они — те, кого вы называете сквибами — в них есть магия, но её недостаточно, чтобы их приняли в вашу школу, — на этих словах она хитро взглянула на собеседника. — В отличие от вас и других магов и ведьм, Сирлы — это их фамилия — стали пегасами. К сожалению, Уизли стали исключением из этого правила преобразования магических способностей для прошедших через портал, — нахмурившись, со вздохом сказала Твайлайт. — Но вина за это целиком лежит на Дискорде — он с ними сотворил что-то такое, что теперь у них тут тот же облик, что и анимагическая ипостась по ту сторону портала. Все эти исключения из чётких правил так раздражают и сбивают с толку, — принцесса снова вздохнула и покачала головой, а затем с любопытством воззрилась на Альбуса.

— Я так понимаю, у вас есть анимагический облик? — полюбопытствовала она, и с каждым новым заданным вопросом её интерес и энтузиазм только росли. — И кто же это? Это кто-то четвероногий? Именно поэтому вы знаете, как стоять и ходить на четырёх копытах? Сколько времени вам понадобилось, чтобы научиться этому? Сколько вам было лет, когда вы впервые превратились? Почему большинство магов и ведьм так и не находят свой второй облик?

— Твайлайт! — резко сказала Рэрити, на мгновение отрывая взгляд от своей работы, впрочем, не переставая строчить на машинке и дальше.

Аликорна чуть ли не посреди фразы замерла с открытым ртом, затем застенчиво потёрла копытом шею чуть ниже гривы.

— Э-э-э, извините, — слегка покраснела она.

Дамблдор в ответ тепло улыбнулся ей и допил чай.

— Да, у меня есть анимагическая форма — это нигерийский карликовый козел. На освоение этого навыка у меня ушло всего лишь около года, но стоит учесть, что я весьма талантлив в трансфигурации. Мне тогда было восемнадцать. А большинство не считает, что оно того стоит.

— Нигерийский карликовый козел. Хм. Неожиданно.

Какое-то время Твайлайт молча сидела размышляя.

— Тада! — вдруг воскликнула Рэрити, размахивая ярко-пурпурным плащом со звёздами и лунами, вышитыми на нём, и полосой коричневой отделки шириной не меньше чем в копыто, по которой шли замысловатые узоры золотого, красного, зелёного и синего цветов. Прилагавшаяся к плащу шляпа была обыкновенной, принятой в магическом мире, но с такими же замысловатыми символами на полях и полосой шириной в копыто, идущей по окружности основания конической тульи. — Я решила, что мне в основном следует сохранить дизайн вашей одежды, — пояснила она, — но, даже взяв её за образец, — модельер приподняла принесённую Дамблдором мантию, словно подчёркивая свои слова, — я всегда могу сделать лучше. На балу от вашей мантии все будут просто в восторге!

Присмотревшись, Альбус обнаружил, что странными рисунками на окантовке оказались гербы Домов Хогвартса, выполненные в соответствующих цветах и повторяющиеся в замысловатом узоре. А ещё он заметил, что звёзды и луны движутся — в точности так же, как на его мантии.

И ей удалось всё это сделать за то недолгое время, пока он здесь был? Ещё и без палочки? Дамблдор с недоверием пополам с восхищением покачал головой. Потом, правда, вспомнил, что палочка у неё всё же есть, просто она растёт у единорожки из головы. Тем не менее для столь короткого времени это поразительное достижение, и это не какой-то там трюк. Разве магия не чудеснейшая вещь на свете?

Рэрити накинула на Альбуса плащ, что-то там подправила, проверила, удобно ли ему двигаться, и, наконец, принесла зеркало. В обновке он выглядел просто сногсшибательно! Дамблдор невольно погладил бороду, любуясь своим видом. «Интересно, будет ли на балу тот парень, Санбёрст? — подумал директор. — А ещё интересно, как новый наряд будет смотреться на моём анимагическом облике дома, на Земле?»

— Они просто превосходны! — сказал он вслух. — От всей души аплодирую вашей скорости и умениям. Уверен, ни одна швея в мире не смогла бы сделать это так быстро, элегантно и с такими чудесными результатами!

— Я лучшая модистка во всей Эквестрии! — скромно ответила белая единорожка, смущённо зарумянившись.

— Если это типичный образец вашей работы, то я, безусловно, готов согласиться, что это абсолютная правда.

Покраснев ещё больше, Рэрити упаковала собственное платье, и они отправились в замок Твайлайт, оказавшийся пусть и меньше Хогвартса, но даже так он вполне мог посрамить любое родовое поместье чистокровных из тех, которые видел Альбус. Даже ночью он сверкал и переливался радужным блеском. Дамблдор был просто потрясён, осознав, что замок Твайлайт был целиком построен из кристаллов. Магический потенциал такой постройки просто невозможно себе представить!

— Директор! — воскликнул опознавший его Перси Уизли, едва Альбус зашёл вслед за Твайлайт в гостиную.

Сказать, что его ученики были поражены, увидев его — ничего не сказать.

— Добрый вечер, — сказал Дамблдор, улыбнувшись их реакции. — Сегодня, когда принцесса Твайлайт была у меня в гостях, она пригласила меня на бал, который состоится этим вечером. Я подумал, что будет интересно увидеть Эквестрию лично. Итак, — он сел и раздвинул передние ноги, — вот я и тут.

Твайлайт громко кашлянула позади него.

— Я оставлю вас здесь, пока мы с Рэрити оденемся к балу, — сказала она. — Остальные должны скоро появиться.

Судя по отсутствию Рэрити, она уже успела уйти переодеваться к балу.

— Вы выглядите великолепно, директор! — сказал Перси, заискивающе улыбаясь.

При этих словах Альбус не мог не принять самодовольный вид.

— Да, полагаю, этот плащ идеален. Мисс Рэрити буквально только что сделала его для меня, а я ведь прибыл всего полчаса назад! Она очень талантлива.

Пока окружающие восхищались её работой, Дамблдор взглянул на Свити Белль.

— Она ведь твоя сестра, верно?

Свити кивнула и продолжила как ни в чём не бывало болтать с Эппл Блум.

— Скажите, вам понравились каникулы? — задал вопрос Альбус, не обращаясь ни к кому конкретно.

Жеребята с нетерпением наперебой принялись рассказывать о пережитых ими в Эквестрии приключениях. Периодически заходили и остальные, уже наряженные и готовые к балу, хотя Твайлайт всё же пришлось посылать Гарри за задержавшимися близнецами. Некоторые рассказы выглядели явным преувеличением, но ещё раз оглянувшись на окружавший его замок и припомнив самую настоящую крепость, возведённую вокруг портала, Альбус не решился так сразу от них отмахиваться.

Взрослых пони он легко смог опознать по яркой окраске их шерсти, грив и хвостов — они оказались всё такими же, как и при их первой встрече — на охоте за василиском. До этого Дамблдор сомневался, соответствовала ли расцветка их анимагических обликов цветам волос в истинном обличье, но, похоже, они всё же совпадали. Что интересно — хотя цвета их шерсти никак не пересекались с цветами кожи, когда эквестрийцы превращались в магов и ведьм, но цвета грив и хвостов и даже особенности причёски соответствовали их волосам абсолютно точно.

Рэйнбоу Дэш, носящаяся почти под потолком, и восхищённо следовавшая за ней Скуталу дали ему ещё одну подсказку к загадке, почему девочка так любила полёты.

Их прибытие через камин в вестибюль замка Кантерлот прошло тихо и незаметно, если не считать Гарри. По непонятной причине он вылетел из камина, ну, не как пушечное ядро — скорее, как футбольный мяч, но мяч, который пнули от души, и немало так проехался на животе по гладкому полу. Наблюдать за тем, как жеребёнок пытается затормозить, стараясь не врезаться в прохожего пони или мебель, было, как показалось директору, очень забавно. Параллельно он задумался, а не была ли их каминная сеть копией той, что применялась в Англии. Если она сделана по британскому образцу, то пони, должно быть, завозили дымолётный порошок тоннами.

Педаль, нажимаемая копытом для точного дозирования необходимых для перемещения порций порошка, предотвращая его лишнюю трату, оказалась интересным нововведением эквестрийцев. Устройство, достаточно простое, чтобы управиться с ним мог даже ребёнок, при этом было оснащено замком-предохранителем, предотвращающим детские шалости или случайные нажатия.

Как только они все собрались вместе, Альбус привычно удалил со всей компании каминный пепел. Пони-авроры, находившиеся в комнате и внимательно наблюдавшие за тем, что он сделал, наложили заклинание проверки на каждого прошедшего через камин. Это невольно заставило Дамблдора задуматься. Неужели эти чейнджлинги виделись эквестрийцам большей угрозой, чем он думал? Или же, возможно, это он недооценил их самих и исходящую от них угрозу?

Затем Твайлайт провела их в главный бальный зал. Будучи принцессой и, следовательно, одним из организаторов королевской вечеринки, она без проволочек провела их группу через специальную дверь в обход длиннющей очереди, выстроившейся в коридоре в ожидании возможности попасть в зал.

Дамблдор не раз бывал на званых вечерах, как в Министерстве, так и за его пределами, но этот бальный зал посрамил все остальные места. Куда бы он ни посмотрел, зал сверкал золотыми украшениями и драгоценными камнями. Из любопытства он опустил взгляд на пол, желая проверить, будет ли он покрыт банальным паркетом или камнем, которые он ожидал увидеть в таком месте. Пол оказался мраморным, но с золотыми прожилками, и редкими мозаичными вставками из драгоценных камней. Должно быть, на него были наложены какие-то чары, ведь Дамблдор ожидал, что мраморный пол окажется слишком скользким, чтобы копытным на нём можно было спокойно стоять на ногах… ну да, копытах.

Зал был просто огромным — он раза в два превышал по площади квиддичное поле, да и высотой был способен посоревноваться с квиддичным стадионом — потолок находился по меньшей мере в пятнадцати ярдах![1] Над столами и стульями вдоль стен нависали два яруса балконов. Перила на балконах были достаточно высокими, чтобы предотвратить несчастные случаи, но достаточно низкими, чтобы любой желающий пегас мог через них перебраться и перелететь на другую сторону зала или вниз.

Что, собственно, крылатые пони и делали периодически.

Оркестр уже играл, и некоторые представители крылатых исполняли то, что можно было смело назвать воздушным балетом. Посередине зала уже танцевали прочие пони. Удивительно, но пары или даже группы пони кардинально отличались друг от друга — если одни, ожидаемо, танцевали на четырёх ногах, то другие поднялись прямо и танцевали на двух! Альбус бы остановился посмотреть на последних, но принцесса Твайлайт не дала ему такой возможности.

Две старшие принцессы стояли сбоку от входа и приветствовали гостей. Рядом с принцессой Луной, которая теперь, когда он был в облике пони, действительно возвышалась над ним, а не была примерно одного с ним шестифутового роста в обличье человека, была ещё одна — красивая белая кобыла-аликорн, которая возвышалась уже над ней. Альбус логично предположил, что ею и была принцесса Селестия. Тем более, что корона на голове, подобная той, что была у второй принцессы, делала это предположение довольно очевидным. Ну, и ещё тот факт, что у них единственных были гривы и хвосты, которые буквально парили в воздухе, словно развеваемые невидимыми эфирными ветрами, а их цвета были воплощением ночного и дневного неба соответственно.

Рядом с ними двумя были ещё шесть пони — розовая аликорна, тоже увенчанная короной, и ещё пятеро ему незнакомых. Первые двое, единороги, выглядели невозмутимыми и обращались к подходящим гостям чрезвычайно вежливо; они, судя по всему, являются распорядителями бала, и Дамблдор, привыкший к тому, как министерские чиновники подавляют внешние проявления своих эмоций, предположил, что им, похоже, невыносимо скучно. Кроме них также были трое пегасов, стоявших меж двумя первыми принцессами и розовой аликорной, которые скорее походили на трёх мышек, забравшихся в змеиное гнездо. Альбус был готов поспорить, что они в этом сообществе — посторонние с довольно низким статусом. Возможно, один из них и был почётным гостем?

Твайлайт подвела их всех к шеренге выстроившихся для приветствия хозяев бала. Альбуса её действия немного озадачили. Он предполагал, что она тоже займёт своё место среди руководителей приветствующих гостей, а остальным придётся самостоятельно поискать, где им пристроиться.

— Извини, что опоздала, — виновато прошептала Твайлайт жеребцу, возле которого встала в линию, когда взрослые пони из их группы пристроились за ним.

Белый жеребец-единорог с красовавшимися у него на боках двумя четырёхконечными звёздами — золотая поверх синей, повёрнутая так, чтобы образовать восьмилучевую розу ветров — бросил на Твайлайт быстрый неодобрительный взгляд.

— Принцессы решили открыть двери пораньше, — прошептал он в ответ. — Но королевское окружение всегда должно быть готово вовремя! — добавил он с упрёком, притом умудрился высказать это так заносчиво, что казалось, что она не прибыла сюда намного раньше исключительно по собственной небрежности.

«Довольно впечатляюще», — подумал Альбус и задумался, почему этот единорог решил, что может спокойно сделать выговор аликорну, учитывая, что её статус явно намного выше его. Возможно, он приходится роднёй королевской четы? Но если да, то почему он тоже не аликорн? Или аликорнами могут быть только кобылы?

— А кто этот прекрасный жеребец в великолепном пурпурном плаще, Твайлайт? — спросила принцесса Селестия, взглянув на неё и на пришедшую вместе с ней группу, и улыбнулась Альбусу, затем взглянула на принцессу Луну и проказливо ухмыльнулась. — Твой новый ухажёр?

Пони, стоявшие в очереди перед правителями, замерли, и их взгляды скрестились на директоре Хогвартса. Как и у всех, кто находился в пределах слышимости. Глаза принцессы Твайлайт широко распахнулись, и она испуганно отпрянула, глядя попеременно то на Дамблдора, то на принцессу Селестию.

— Я… ты… он… ЧТО?! — в панике затараторила она, отчаянно краснея — невероятное достижение, поскольку пунцовой стала даже её шерсть!

Принцесса Луна усмехнулась, как и более высокая аликорна. Троица пегасов, стоявших между аликорнами, явно ничего не понимали, но, судя по выражениям их лиц, почувствовали явное облегчение, что всеобщее внимание хотя бы на несколько секунд переключилось на кого-то ещё. Оба белых единорога-распорядителя закатили глаза, а все друзья и подруги покрасневшей до невозможности аликорны рассмеялись.

Альбус постарался сохранять нейтральное выражение лица, в чём ему помогли десятилетия плавания в океане политики, лишь изобразил вежливый вопрос. К его удивлению, заговорил Гарри.

— Принцесса Селестия, принцесса Луна, принцесса Ми Аморе Каденза, принц Шайнинг Армор, принц Блюблад… — со вздохом начал он, представляя Альбусу всех присутствующих.

Троицу нервничающих пони мальчик пропустил, отметив, что не знает их. Похоже, Дамблдор оказался прав в своём предположении, что эти трое были лишь гостями, которых чествовали и представляли элите королевства. Должно быть, они и есть те магглы, о которых упоминала принцесса Твайлайт.

— …А это директор школы Хогвартс, находящейся по ту сторону портала, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.

Далее Гарри стал знакомить его с остальными, давая пожилому магу возможность подтвердить свои умозаключения насчёт того, кем из знакомых ему людей были все эти пони. Каждого, чьё имя называл Гарри, Дамблдор приветствовал кивком.

— Для меня большая честь и удовольствие познакомиться с вами, — сказал он, неловко поклонившись, когда Гарри закончил взаимное представление.

— И он не встречается с моей мамой, — с нажимом добавил Гарри, заставляя увядающий было румянец Твайлайт вспыхнуть с новой силой… как и хихиканье и ухмылки со стороны её друзей и подруг.

Некоторые пони в очереди выглядели разочарованными. Дамблдор заметил, что очередь по большей части состояла из единорогов. Да, в ней также присутствовали и пегасы, и земные пони, но их явно было меньшинство.

— А это — недавно посвящённый в рыцарское достоинство Рыцарь Королевства Эквестрия Кастор Сирл, его жена Милада Саруд и их дочь Талия, — добавила принцесса Луна. Трое пегасов ответили кивками на его кивки, когда называли их имена. — Думаю, вы сказали бы, что они сквибы, — улыбнувшись, добавила ночная принцесса.

Точно, Кастор, о котором упоминала принцесса Твайлайт. Нужно будет обязательно поговорить с этим мужчиной, когда представится возможность. Должно быть, этот сквиб занимал высокое положение в правительстве магглов, раз уж был ответственен за то посольство, которое он видел. Настолько высокое, что сёстры-принцессы даровали ему рыцарское звание, пусть даже если оно и было лишь почётным.

Также следует выяснить, сколь многое этот человек знает о магическом мире и кому успел о нём рассказать. Нужно обязательно узнать, до какой степени маггловское правительство осведомлено о магическом мире. Раньше-то Дамблдор думал, что об их существовании знал только лишь премьер-министр, но одно это событие уже означало, что во всё это вовлечено гораздо больше людей. Не хватало ещё узнать, что английские магглы обнаружили истинную причину «несчастных случаев» во время гражданской войны магов…

Как только всё улеглось, порядок в приветственной линии изменился, и Альбус очень внимательно отнёсся к произошедшим перестановкам. Первой по-прежнему была принцесса Селестия, но теперь принцесса Луна следовала непосредственно за ней. Далее шли Сирлы, которые, как посчитал Дамблдор, присутствовали тут явно в порядке некоего политического жеста. Но вот кому он был адресован — эквестрийскому сообществу или магглам, — было пока совершенно непонятно. Возможно, это сигнал и тем, и другим. Следующей за Сирлами встала принцесса Ми Аморе Каденза, а рядом с ней — принц Шайнинг Армор. Пронаблюдав за ними двоими, Альбус решил, что принц Шайнинг Армор, должно быть, её супруг или вскоре им станет. Далее поставили принцессу Твайлайт с Гарри, за ними оказался принц Блюблад, а уже за ним выстроились остальные подруги принцессы Твайлайт. Жеребёнки стояли рядом со своими сёстрами. Твайлайт указала, что место Альбуса — сразу за её подругами, а завершали эту шеренгу Уизли и Миртл.

Дамблдор всё гадал, почему он и Уизли удостоились этой почести, правда, уже вскоре отбросил эти мысли и мысленно взмолился Мерлину, когда узнал, что пять подруг Твайлайт считались дворянками, и все гости обращались к ним не иначе как «леди». Он и понятия не имел об их высоком статусе. Правда, они и вели себя совершенно не так, как знакомые ему высокомерные и влиятельные представители чистокровных родов.

Что ж, Гарри умудрился свести дружбу с действительно важными пони Эквестрии. Вероятно, он обладал политическим влиянием не меньше того, какое сам Альбус имел в Министерстве. Очевидно, что убедить мальчика остаться в магическом мире будет далеко не просто, если он вдруг надумает сбежать.

Подобная форма приветствия гостей — выстроившись шеренгой — показалась Альбусу довольно необычной. Он ожидал, что принцессы будут встречать всех, сидя на тронах. Но, возможно, такие у них тут традиции.

Когда вереница пони снова возобновила движение, он вдруг заметил очень необычное существо, внезапно появившееся рядом с принцессой Селестией и тут же принявшееся трясти её копыта в своих… руках?

— Как хорошо, что ты меня позвала! — заявил новый гость, возвышающийся над принцессой едва ли не вдвое. Более того, вытянись он полностью вертикально, то стал бы выше её даже больше чем вдвое.

Существо отчасти напоминало китайских драконов, но у него была лошадиная голова с рогом оленя справа и синим рогом козла слева, всего один длинный клык, зрачки разного размера, змеиный язык и козья борода. И да, густые белые брови. Вместо конечностей его правая лапа была львиной, левая — орлиной, правая нога от ящерицы, а левая — от козла. Кроме того, правое крыло было как у летучей мыши, а левое — от какой-то птицы. Венчало всю эту дикую композицию, похожую на эксперимент какого-то начинающего химеролога-самоучки, лошадиная грива и драконий хвост, больше похожий на змеиный, правда, с белой кисточкой на конце.

Флаттершай, едва заметив, куда смотрит Альбус, радостно взвизгнула: «Дискорд!» и со счастливой улыбкой на всю мордочку кинулась галопом к непонятному существу — самое энергичное действие, которое Дамблдор за всё это время видел в её исполнении.

«Стоп. Дискорд?! Так это и есть тот маг Дискорд?!» Дамблдор в шоке уставился на гостя.

## 100. Политика разрядки

Альбус находился слишком далеко, чтобы ясно расслышать ответ принцессы Селестии. Приветственные объятия Флаттершай, однако, резко контрастировали с реакцией на это существо всех остальных — от раздражения до ужаса, причём в основном именно последнее.

Огромная очередь пони, желавших до того поприветствовать членов королевской семьи, внезапно стала заметно короче — те, кто находился дальше всего, постарались незаметно покинуть свои места и как можно быстрее направились к накрытым столам. Новые пони, входящие в зал, явно были обеспокоены присутствием этого существа. Те же, кто уже находился в пределах видимости, явно были слишком напуганы, чтобы покинуть свои позиции из опасений, что их за этим заметят и потом припомнят. Хотя чем дольше это существо было сосредоточено на беседе с принцессами и чем дальше они от него находились, тем храбрее становились те, кто всё же решался покинуть очередь.

Альбус, насколько это было возможно сделать, не покидая своего места, старался как можно подробнее рассмотреть это странное существо. Он хорошо помнил, как Молли описывала того могущественного мага, которого, по её словам, звали Дискордом. В принципе, если абстрагироваться от нынешней диковинной внешности существа, сходство становится очевидным. Описываемый Молли маг был словно собран из черт самых разных человеческих рас. Местный же Дискорд, судя по всему, состоял из различных частей местных существ. И если провести параллели, логично будет предположить, что каждая часть его тела принадлежала одной из разумных рас. Подобные выводы не могли не беспокоить, однако подробно их разбирать сейчас не время, и Альбус отложил эту мысль на потом для дальнейшего изучения.

Сейчас первое место в его мыслях занимало ошеломляющее ощущение подавляющей силы, исходящей от этого существа. Ещё недавно, повстречав принцессу Луну в Хогвартсе и основываясь исключительно на ауре, просачивающейся в окружающее её пространство, Дамблдор посчитал её чрезвычайно могущественной ведьмой. Учитывая, что Гарри и три ведьмочки говорили о ней как о младшей из сестёр, Альбус логично предположил, что старшая ненамного её сильнее. Однако здесь, по другую сторону портала, он обнаружил, что фоновая магия Атлантиды практически скрывает магические ауры его обитателей — или, скорее, сама аура должна быть очень мощной, чтобы её сияние пробивалось сквозь «светящийся туман» фоновой магии и кто-то смог бы её заметить. Да и тогда её увидят лишь те, кто искушены в видении аур — очень могущественные и опытные маги вроде самого Дамблдора.

После того как они прошли портал, Альбус уже несколько раз использовал «аурное зрение». Как и в Англии, здесь он мог без проблем разглядеть ауру принцессы Твайлайт, правда, лишь с расстояния в несколько ярдов, притом приходилось останавливаться, чтобы сосредоточиться и «присмотреться». Ауру леди Рэрити было практически не видно даже в те моменты, когда она непрерывно творила чары. Когда же магией белая единорожка не пользовалась, то, чтобы её обнаружить, пожалуй, потребовался бы аурный эквивалент настроенного на пони «homenum revelio».

Магический фон Атлантиды многократно перекрывал фон что Хогвартса, что всех остальных магических мест, в которых он побывал. Обычно даже в насыщенных магией местах он, если концентрировался на ауре, мог обнаружить почти любого мага за сотню ярдов. Здесь же Дамблдор с трудом мог разглядеть следы ауры единорога, стоящего в пределах пары ярдов от него. Что касается земнопони и пегасов, то он вообще не мог почувствовать и следа их магии.

Но когда Дамблдор попробовал приглядеться сейчас, его ожидал настоящий шок: две сестры с лёгкостью затмили и принцессу Твайлайт, и принцессу Кейденс, и даже их обеих вместе взятых. Сёстры буквально доминировали в комнате и чуть ли не физически подавляли одним своим присутствием, притом принцесса Селестия сияла ярче принцессы Луны чуть ли не вдвое. Неудивительно, что их гривы и хвосты парили в эфирных потоках и сияли — настолько огромные запасы и мощь магии неизбежно должны были проявляться и в материальном мире.

В первый момент, едва увидев старших принцесс, Альбус подумал, что этот эффект они использовали, чтобы подчеркнуть свой статус. Но если, учитывая их запасы магии, она вдобавок и восполнялась пропорционально быстро, не может ли быть так, что столь красочный эффект — просто один из способов сжечь избыточную магию, чтобы та не превысила опасного для жизни и здоровья порога? Это предположение Дамблдор также отложил на потом, чтобы обдумать его в спокойной обстановке.

Дискорд, однако, излучал такую силу, что даже явно немалая мощь Селестии казалась просто спичкой рядом с костром его могущества, притом это существо, прозванное богом Хаоса, похоже, совершенно не волновало, как эта сила может повлиять на окружающих… и что устроить, если самопроизвольно активируется из-за какой-нибудь неосознанной мысли.

— А вот и Луна, моя любимейшая путешественница по чужим снам! Что, до сих пор шарахаешься от тех розовых сновидений, где обнаруживаешь себя в главной роли? — Дискорд внезапно скользнул в сторону, и рядом с ним появилось пульсирующее розовое облако, из глубины которого доносились тихие стоны наслаждения.

На глазах Альбуса мордочка ночной принцессы покраснела, и она принялась что-то смущённо и бессвязно лепетать, прямо как принцесса Твайлайт минутой ранее. Да кто этот Дискорд такой, что может себе позволить столь развязно разговаривать с правителем целой нации? И вообще, как этим пони удаётся краснеть сквозь мех?

— Неужели никто не может скрыть от тебя своих секретов? — продолжил Дискорд, толкнув Луну локтем в плечо и подмигнув одним глазом.

Облако исчезло, его место тут же заняла миниатюрная Луна, через микроскоп смотрящая внутрь головы какого-то пони, скальп и череп которого были раскрыты словно бутон розы.

Внезапно Дискорд повернулся и оказался перед тремя пегасами.

— О, вы, должно быть, и есть тот почётный гость, ради которого и затеяли весь этот бал? — обратился он к Кастору, притом его улыбка совершенно непонятным, казалось бы, невозможным образом оказалась шире его лица. — Дай угадаю, ты ведь Шайнинг Армор, верно? А ты в таком случае должна быть Ми Аморе Каденза? — продолжил он, наклонившись вправо, обращаясь уже к жене мужчины. — А эта мелочь — Фларри Харт, — добавил он, наклоняясь ещё сильнее, и одобрительно оглядел её с головы до ног. — Какая милая. И какое красивое плетение! — и Дискорд сделал вид, что внимательно рассматривает её ожерелье.

Сама же младшая пегаска таращилась на химеру ошарашенным взглядом даже не круглых, а почти что ромбоподобных глаз — в точности, как и её родители.

Внезапно перед тремя пегасами возникли аж сразу три Дискорда и синхронно поклонились.

— Разрешите представиться, я Дискорд и всегда к вашим услугам, — в унисон произнесли три одинаковых создания.

Все, и даже аликорны, удивлённо смотрели на троицу пегасов. Правда, Селестию, похоже, больше всего заинтересовало украшение на шее девочки. Остальные же были явно ошарашены тем, какими именами их назвал Дискорд, особенно — парочка пони из Кристальной империи.

Альбус нахмурился, услышав имена, по которым Дискорд обратился к Сирлам. Может, их земные имена и правда переводились таким образом на местный язык? Но тогда как Дискорд узнал об этом факте? Сколько времени он вообще провёл на этой стороне портала? Или он просто дразнит правителей Кристальной империи?

— О боже, но вы же совершенно неправильно выглядите! — вдруг заявили хором три Дискорда, выпрямившись, и по очереди щёлкнули пальцами.

Окрас Кастора изменился на белый, грива и хвост стали насыщенно-синими, а кончики перьев на крыльях окрасились голубым; даже его копыта и глаза стали голубыми. Шёрстка Милады окрасилась в розовый, грива и хвост сменились слегка вьющимися прядями ярко-розового, фиолетового и жёлтого цветов, кончики крыльев, копыта и глаза также стали фиолетовыми. Талия тоже осталась пегаской, но теперь щеголяла светло-розовой шёрсткой, фиолетовыми гривой с хвостом с прядками арктически голубого и более тёмного розового, кончики перьев также оказались темнее, чем у основания, а глаза и копыта стали цвета светлого опала.

Все присутствующие уставились на тройку перекрашенных пегасов, причём супруги из Кристальной империи и вовсе вытаращили глаза от шока. Будь у двух взрослых пегасов рога — и издали их вообще было бы не отличить от королевской четы. Глядя на реакцию остальных, Альбус пришёл к выводу, что происходящее не может быть ничем другим, кроме как изощрённым издевательством.

— Только представь, как сильно ты поразишь своих подруг, когда у них на глазах превратишься в крылатую пони! — тем временем сказал тот из троицы, что стоял ближе всех к Талии, и безумно хихикнул. — Ты будешь душой любой вечеринки!

Тем временем две другие копии Дискорда подмигнули взрослым — по крайней мере, Дамблдору так показалось, отчего он едва сумел скрыть пережитый им шок. Это существо, что только что одарило сквиба способностью анимагического превращения? У сквибов же слишком мало магии, чтобы выполнить обращение, даже если они каким-то чудом справятся с долгими и сложными тренировками, необходимыми для достижения такой цели! И если так, наделил ли он такой способностью только Талию или всех троих разом?

— Надеюсь, ты веселее, чем тот, другой Шайнинг Армор, — сказал теперь уже только один Дискорд, почти по-дружески подталкивая локтем Кастора, выглядевшего явно не в своей тарелке. — Знаешь, он на самом деле такой нудный и прямолинейный как швабра! — демонстративно прикрывая лапой рот, прошептала эта химера сценическим шёпотом, что слышно даже в самых дальних рядах. В то же мгновение появился миниатюрный Шайнинг Армор, изящно скачущий вокруг головы Дискорда с высоко поднятой головой и прямой спиной — и щетиной неухоженной метлы, торчащей из-под его хвоста. — А ещё ты отлично творишь хаос, делая вид, что наводишь порядок! — добавил Дискорд, выпрямляясь и демонстративно смахивая огромную слезу умиления с левого глаза.

Следующей его жертвой стал розовый аликорн.

— А ты всё так же вмешиваешься в любовь пони, не так ли? — зубасто улыбнулся ей он. — Сворачиваешь в трубочку их и без того крошечные умишки? Искажаешь их эмоции? Уничтожаешь их волю? Всё потому, что тебя ведёт ЛЮБОФ-Ф-ФЬ? — последнее слово Дискорд произнёс откровенно издевательски, игнорируя все её попытки что-то возразить.

А вот присутствующих его слова явно заинтересовали — некоторые из «благодарных слушателей» стали кидать на розовую аликорну вопросительные взгляды.

Лицо сопровождавшего её единорога — Шайнинг Армора — побагровело, да и в целом он всем своим видом демонстрировал, что ещё чуть-чуть — и он точно сорвётся.

— О, Твайлайт, — сказал Дискорд ласково, мгновенно переместившись к очередной своей жертве. — Ну как тебе тот пиратский роман с той стороны портала, пришёлся по душе?

В поле зрения появилась кобыла в длинном платье и преследующий её мускулистый пони в пиратском костюме, с деревянной задней ногой и попугаем на спине. Кобыла непрерывно оглядывалась, но убегала не слишком-то активно.

Твайлайт явственно напряглась и встревоженно уставилась на Дискорда.

— Ну, я про тот, который ты прячешь под своим матрасом. Как он тебе на фоне прошлых сотен книг, прочитанных тобой ранее?

Фиолетовая аликорна снова покраснела и потупила взгляд.

— Знаешь, а ведь писатели там довольно плодовиты. Каждый месяц они вываливают на прилавок более восьмисот романов.

Видя, как Твайлайт резко вскинула голову, явно намереваясь что-то сказать, Дискорд широко ухмыльнулся ей и многозначительно приподнял брови. Покраснев ещё сильнее, Твайлайт, заикаясь, стала объяснять, что их у неё совсем немного, и она читает их только тогда, когда ей больше «совсем-совсем» нечего читать. В ответ на её потуги Дискорд только рассмеялся и похлопал фиолетовую аликорну по плечу.

Реакция младшей принцессы не осталась незамеченной. И если её пятеро подруг и три правительницы смотрели на неё задумчиво, то Шайнинг Армор — с ужасом.

Тем временем Дискорд обратил свой взор на Гарри, пытавшегося съёжиться позади Твайлайт.

— А вот и ты, — едва ли не пропел он с нежностью. — Ох, кто бы мог подумать, что какой-то маленький единорог одним своим существованием может создать такой хаос сразу в двух вселенных? И этот хаос продолжает расти как снежный ком, — добавила химера, удовлетворённо вздохнув.

И, словно подчёркивая его слова, над головой Гарри возник гигантский снежок, который мгновением позже рухнул вниз. Принцессы Твайлайт и Кейденс удивлённо отпрянули в стороны, а потом ринулись разгрести снежный сугроб, правда, тот исчез, едва они его коснулись.

— И, раз уж мы заговорили о хаосе, — продолжил Дискорд, возникнув перед Свити Белль, — кто ж знал, что ты в нём такая мастерица! Я от всей своей хаотичной души горжусь вами! — продолжил он, обнимая тремя правыми руками всех трёх Меткоискательниц — и это несмотря на то, что их от него загораживали сёстры. — С вашими талантами я могу позволить себе вообще ничего не делать, просто усесться в первом ряду и наслаждаться шоу. Попкорна? — спросил Дискорд, протягивая по пакету всей четвёрке жеребят, а позади него возникли ряды Дискордов в странных красно-синих очках, сидевших в мягких театральных креслах и взирающих на большой экран, на котором во всех красках демонстрировался взрывающийся котёл Свити Белль.

Жеребёнки и Гарри чувствовали себя не в своей тарелке — и это мягко сказано — и с радостью отступили бы подальше, не держи их Дискорд так крепко. Что ж, Гарри нерешительно протянул ногу и взял полное копыто угощения, чем заслужил широкую улыбку духа хаоса.

Наконец существо возникло перед Альбусом. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а затем Дискорд шагнул вперёд и, низко наклонившись, обнял директора за плечи.

— Я от всех своих восемнадцати с половиной сердец благодарен тебе за то, что двенадцать лет назад ты был таким скрытным, обожающим манипулировать другими говнюком, — громко прошептал он на ухо магу, невольно дёрнувшемуся от неожиданности. — Если бы ты тогда хоть кому-нибудь раскрыл пророчество полностью, то ОН бы выиграл войну уже к концу того декабря. А через два года, девять месяцев и двадцать шесть дней мир превратился бы в дым, когда русские ударили бы ядерным оружием по тому, кто на них напал. А потом полыхнул бы и их «Секрет», — это слово вспыхнуло в воздухе большими огненными буквами, стоило химере его произнести, — ядерное оружие судного дня, спрятанное в Уральских горах, — Дискорд выпрямился, и его глаза заблестели. — Отличная работа. Ты настоящий молодец! — и он с энтузиазмом пожал руку магу — причём копыто Дамблдора превратилось в руку! — Только за это ты заслуживаешь звание «Белая шляпа»[1]!

Альбус в шоке вытаращился на Дискорда. Откуда он узнал о пророчестве? Да сколько уже это существо следило за магическим миром? Как он там оказался? И где он вообще мог услышать о самом существовании полного пророчества? Как долго он за ними шпионил?

Дискорд мерзко ухмыльнулся, не прекращая трясти его руку. На краткий миг Альбусу показалось, что существо перед ним превратилось в высокого мускулистого человека с трезубцем в руке, сидящем верхом на морском коньке. Мелкие брызги воды ударили директору в лицо, оставив солёный запах океана, вдобавок издалека донёсся слабый грохот, одновременно с чем пол под копытами затрясся, словно эхо случившегося где-то далеко землетрясения.

Затем, прежде чем Альбус успел хотя бы моргнуть, существо вернулось к прежнему виду… а Дамблдор вдруг осознал, что его лицо абсолютно сухое. И похоже, больше никто не заметил ничего необычного — судя по реакции окружающих, вернее, по отсутствию оной, Дамблдор единственный увидел эти кратковременные изменения.

— Я был бы очень разочарован, случись подобное, — добавил Дискорд, наклоняясь ближе, и его глаза на мгновение полыхнули красным.

Внезапно Альбус почувствовал огромное облегчение, что тогда, в прошлом, не поделился полным текстом пророчества ни с кем — даже с Поттерами и Лонгботтомами.

— А мои любимые шутники всё ещё при делах, как я посмотрю, — сказал Дискорд, всё ещё улыбаясь, появляясь прямо перед близнецами Уизли. Некоторое время он разглядывал их, затем усмехнулся. — Пускай пытаются догадаться!

Рон, Джинни и Перси вздохнули с облегчением, когда повелитель Хаоса оставил их без внимания и перешёл сразу к Миртл.

— Ничего себе! — радостно воскликнул он. При этом рука существа не прекращала трясти руку Альбуса, хотя теперь больше и не была хоть как-то связана с самим Дискордом. — Уверен, ты уже наверстала упущенное, так? И наверняка с максимальной пользой использовала всё то, что изучила, пока была призраком. Ну, все те тайные, влажные местечки, о которых не знает никто из живущих. Кроме тебя, — на этих словах вызывающая мурашки ухмылка Дискорда стала ещё более жуткой.

За головой химеры появились три миниатюрных ученика Хогвартса, с озорным смехом нырнувших за статую, расположившуюся у него на голове. Близнецы смерили девушку внимательным взглядом, заодно мысленно отмечая, какую именно статую использовали ученики. Сам же Дискорд на секунду замер и замолчал задумавшись, затем вновь переместился к Селестии и окинул взглядом собравшееся вокруг дворянство.

— Ты ещё будешь ностальгически вспоминать те дни, когда самым неприятным в твоей жизни были надоедливые дворяне, пытающиеся обойти твои законы, Тия, — заявил он и умиротворённо вздохнул. — Всё будет как в старые добрые времена.

Эти слова заставили принцессу явственно встревожиться, хоть она и постаралась не подать виду.

— Пойдём, моя дорогая, — тем временем сказал Дискорд, невозмутимо положив свою лапу на холку Флаттершай, — давай посмотрим, что у них сегодня есть перекусить.

Только сейчас Альбус обратил внимание, что львиная лапа Дискорда, что до сих пор трясла его за руку, пропала, да и сама рука вновь стала копытом.

— Но как же приветственная линия… — слабо попыталась возразить жёлто-розовая пегаска голосом чуть громче шёпота и дёрнулась вернуться на своё прежнее место рядом с Рэйнбоу Дэш.

Дискорд лишь рассмеялся.

— Не думаю, что это будет проблемой, моя дорогая, — сказал он, оглядываясь на принцесс.

Принцесса Селестия только раздражённо дёрнула бровью, но ничего не сказала. Впрочем, очередь пони, желавших их поприветствовать, уже успела незаметно рассосаться, и она, печально покачав головой, направилась к дальней от входа стене бального зала, возле которой также стояли и два трона. Остальные, ошеломлённые произошедшим, потянулись вслед за ней.

Почти сразу после того, как правительницы добрались до места, им предназначенного, вокруг начала образовываться толпа пони. Похоже, приветственная линия была лишь попыткой принцесс отсрочить столпотворение и хоть как-то разобраться с тем табуном пони, который, судя по всему, вечно собирается вокруг них. Тут уже не было того социального давления, заставляющего при входе в зал первым делом приветствовать членов королевской семьи, а потом сразу проходить дальше, чтобы не мешать остальным желающим, как того требовало построение у входа. Теперь все, кто того хотел, могли просто собраться вокруг правительниц свободно кипящей толпой.

Впрочем, Альбус заметил, что вокруг принцесс практически всегда собиралась группа дворян. Кто-то просто слушал, кто-то высказывал своё мнение, кто-то пытался обсудить вопросы политики. Сестры делали вид, что с интересом слушают, но Дамблдор видел, что весь их интерес напускной. А вот что заметил он и чего явно не замечали остальные — что принцесса Селестия время от времени посматривала на Дискорда, и буквально самые уголки её губ приподнимались в незаметной улыбке. Затем она переводила взгляд на окружавших её и улыбалась уже намного откровеннее. И всё это время её эфирные грива и хвост не прекращали парить на невидимых ветрах.

Музыка оказалась на удивление близкой к той, что Дамблдор ожидал услышать на министерском званом вечере. И, как и на прочих частных вечеринках, которые он посещал все эти годы, за стеной бального зала раскинулся прекрасный сад, куда предусмотрительно вели множество открытых дверей.

Привычно наблюдая за всеми окружающими, особенно — за королевскими особами, и подмечая различные детали, Альбус отметил, насколько ловко принц Блюблад избегал скопления пони, стоило тем начать собираться вокруг него. Не раз принц спасал Сирлов от волны любопытствующих, обступающих их даже притом, что те пытались держаться поближе к царствующим сёстрам, чтобы их особо не доставали. По какой-то причине их дочь интересовала взрослых куда больше своих сверстников. Блюблад обычно, чтобы отвлечь внимание, приглашал кобылку на танец или посылал пригласить её на танец кого-нибудь из своего окружения. Родители, глядя на это, и сами нередко выходили на танцплощадку вслед за ними.

И если говорить о танцах, то в первый же раз, когда Дамблдор попытался отказаться от приглашения на танец, сославшись на то, что слишком стар для всего этого, он получил озадаченный взгляд.

— Ты же ещё не на смертном одре, — сказала кобыла, с удивлением оглядывая его с головы до ног.

— Но я не знаком с вашими танцами, — снова попытался он возразить.

— Фи, — беспечно ответила она. — Я быстро научу тебя.

И незнакомка таки уговорила его потанцевать с ней. После того как она показала пожилому магу последовательность шагов при движении на четырёх ногах и он сумел почувствовать себя достаточно комфортно, она принялась исподволь расспрашивать о его политической позиции по ту сторону портала.

К удивлению Дамблдора, подобное времяпрепровождение оказалось довольно интересным. После первого танца эта ситуация повторилась ещё несколько раз. Примечательно, что кобылы подходили к нему с предложением потанцевать вдвоём, а не группами вроде тех, что находились на танцплощадке. Правда, когда с подобным предложением к нему обратился довольно мускулистый жеребец, Альбус поначалу растерялся, не зная, что ему ответить. Впрочем, взглянув на танцпол, он увидел там и пару танцующих вместе жеребцов и, посчитав это допустимым, согласился. Увы, Санбёрста на балу не наблюдалось.

Однако вопросы, которые задавали ему все пони, довольно быстро стали утомительно предсказуемыми. Конечно же, он им своего отношения не показывал — на самом деле Дамблдор вполне ожидал подобного развития событий. К подобным встречам всегда приходится готовиться заранее, чтобы озвучить лишь ту информацию, которую желаешь обнародовать.

Чуть позже, уже сидя за столом с закусками, Альбус заметил, что некоторые из его предыдущих партнёрш танцевали исключительно только с одним партнёром или группой либо провели остаток вечера в разговорах с определёнными группами, и мысленно усмехнулся. Они, видимо, его совсем новичком в таких делах считают, если думают, что он не заметит, или же полагают, что он слишком мелкая для них фигура, чтобы обращать внимание на то, понял он или нет подоплёку их действий.

Четырём ведьмочкам, кстати, всё же удалось несколько раз вытащить Гарри на танцпол. Более того, Альбус даже видел нескольких молодых кобыл, которые тоже просили его о танце. Каждый раз, когда очередная пони обращалась к нему как к принцу Гарри Спаркл-Поттеру, было очень забавно наблюдать за выражением лица мальчика. Бедный пацан не знал, расстраиваться ли ему из-за того, что к нему обращались как к принцу, или гордиться тем, что фамилия упоминает Твайлайт. Дамблдору оставалось только мысленно вздыхать из-за тех проблем, которые эта фамилия вызовет как в самом Хогвартсе, так и в магическом мире Британии в целом.

Миртл и Перси тоже танцевали, правда, у Миртл, похоже, возникла жёсткая конкуренция за жеребцов — и это притом, что отсутствие у них этих их «кьютимарок» в их-то возрасте, судя по всему, привлекало к ним немало внимания. А вот близнецы по какой-то причине избегали танцев, предпочитая исследовать каждый укромный уголок комнаты, до которого могли добраться.

Когда первоначальное столпотворение (стабунение?) вокруг принцесс подрассосалось, Альбус направился к королевской семье. С такого близкого расстояния он мог не просто «видеть» их магические ауры — рядом с принцессой Селестией ему в прямом смысле слова стало намного теплее. Он словно стоял на солнышке летним деньком. Особенно заметно это становилось, когда кто-то проходил между ними — возникало ощущение, будто тучка закрывает солнце и становится немного прохладнее. Столь необычный феномен вызывал у Дамблдора непреодолимое желание просто постоять рядом и погреться в тепле её лучей.

— Принцесса Селестия, — мягко и уважительно обратился он.

Альбусу было странно и непривычно смотреть снизу вверх на кого-то намного выше себя. Впервые он, кажется, почувствовал то же, что и первокурсники, разговаривая с Рубеусом.

— Как вам бал, директор? — обратила на него внимание принцесса.

— Сильно отличается от того, к чему я привык, но в то же время очень похож, — тихо ответил Дамблдор. — И пожалуйста, зовите меня Альбус, ваше величество.

— Тогда наедине можешь звать меня Селестией, — так же тихо сказала она и улыбнулась.

— Буду польщён. — Дамблдор недолго помолчал, затем продолжил: — Не могли бы вы мне кое-что объяснить?

Альбус многозначительно посмотрел на окно, где Дискорд и Флаттершай пили чай и что-то обсуждали. Их стол, стулья, да и они сами сидели под прямым углом к полу. Фактически, с их точки зрения, это все остальные ходили по стене, а они были на полу, пусть и стеклянном.

Улыбка принцессы застыла гримасой.

— Да, это бог Хаоса. Вы ведь ещё не имели… счастья иметь с ним дело? — старшая принцесса вздохнула и покачала головой. — Чтобы всё объяснить, потребуется немало времени.

— Если вы не против, то лично я никуда не тороплюсь, — сказал Дамблдор оглядевшись.

Она весело глянула на него и кивнула.

— Впервые мы с ним встретились несколько тысяч лет назад, — начала Селестия.

Подслушивающие их разговор пони тут же стали рассасываться в разные стороны — эту историю они явно уже слышали. Дамблдор же лишь усилием воли сдержал поражённый вздох от мимоходом брошенного упоминания, что все трое, оказывается, старше Римской империи.

Меж тем принцесса продолжала объяснять, как, спасаясь бегством от вендиго, три племени впервые столкнулись с этим существом. Сначала сосуществование было мирным, пусть и странным, а порой — и вовсе немного безумным. Но затем, когда пони основали Эквестрию, сестры умудрились с богом Хаоса поссориться. Дискорд решил, что именно ему следует править — так сказать, поставить хаос на стражу мира. Вот только сёстрам-аликорнам, да и остальным пони тоже, совершенно не понравился тот бесконечный хаос в высшем своём проявлении, что предложил Дискорд.

Подтверждение из первых рук… точнее уж копыт того, что Дискорд намного сильнее, чем сёстры, было весьма тревожным. А уж описание его подвигов, искажающих реальность, и вовсе поразило Альбуса. И из повествования вытекало, что это существо — Дискорд — столь же могущественно, как и обе сестры-аликорны разом, если не превосходит их. А ведь любая из них, как теперь ясно осознавал Альбус, могла шутя уложить его на дуэли, даже не прилагая особых усилий — банально задавить голой мощью даже без всяких хитровыкрученных чар и проклятий.

Будь это существо магом, то Мерлин на его фоне казался бы беспомощным младенцем в люльке. По всем определениям, которые к нему мог примерить Дамблдор, этот Дискорд на самом деле был вполне настоящим богом.

Из рассказа выходило, что бог Хаоса правил в течение неизвестного количества времени (ибо Дискорд внёс хаос даже в течение времени… ну, или, как минимум, в его измерение), прежде чем сестры сумели запечатать его Элементами Гармонии более чем на тысячу лет. Недавно он вырвался на свободу и затем снова был обращён в камень, на этот раз уже Хранительницами Элементов, которых так называли, поскольку они использовали те же самые Элементы, коими раньше владели сестры. Сами же сёстры сейчас по не озвученной ему причине воспользоваться ими уже не могли. А затем старшие принцессы освободили Дискорда и поручили принцессе Твайлайт с подругами сделать его своим другом. Самое удивительное, им это удалось — впрочем, применяя к оценке результата довольно расплывчатое определение термина «дружба».

Внезапно Дискорд возник рядом с ними, удобно устроившись в курительном кресле. Разумеется, кресло под Дискордом честно отрабатывало своё название, активно куря и пуская в воздух кольца дыма.

— Вообще-то, моя дорогая, — с самодовольной ухмылкой заявил бог Хаоса, глаза которого предвкушающе блеснули, — я повстречался с вами, пони, намно-о-ого раньше.

Альбус посмотрел на драконэквуса напротив, затем на того же драконэквуса, который по-прежнему разговаривал с Флаттершай.

— Да-да, — подтвердил Дискорд, — для меня быть в нескольких местах одновременно так же легко, как навернуться с мокрого бревна… — и словно в подтверждение своих слов, он тут же поскользнулся и свалился с бревна, которым обратился его стул.

С достоинством поднявшись, Дискорд демонстративно отряхнулся взятым из воздуха веником, который тут же исчез, едва драконэквус его уронил. Тем временем рядом с ним снова возникло курительное кресло, правда, на этот раз оно было перевёрнуто и слегка покачивалось в воздухе.

— Да, у него есть эта раздражающая привычка появляться тогда и там, где его меньше всего ожидаешь, — со вздохом сказала принцесса Селестия под ехидную ухмылку бога Хаоса.

И кресло, и Дискорд внезапно исчезли, а перед ними на полу возник большой металлический ящик с изогнутой металлической рукояткой, торчавшей с одной стороны. Рукоятка сама собой завертелась, прозвучало несколько музыкальных нот, крышка вдруг распахнулась, и из ящика выскочила безумно улыбающаяся тряпичная кукла в виде драконэквуса в натуральный размер, облачённого в розовый кардиган и юбку, а также шляпу и с розовыми же сумочкой и перчатками.

— БУ! — выкрикнула кукла-марионетка, и несколько ближайших пони в страхе разбежались в разные стороны.

— И не показываться, когда он вам очень нужен, — добавила принцесса, скосив глаз на Альбуса.

Дискорд ухмыльнулся и прокашлялся. Кашель обиженно чихнул и засеменил по полу прочь. За ним поскакали лёгкие, что-то квакая вдогонку. Альбус проводил эту странную процессию взглядом, пока те не скрылись за одним из гостей, затем вновь воззрился на бога Хаоса.

— Гм, — сказал тот до отвращения приторным голосом, — как я уже говорил… — драконэквус смерил их взглядом, каким мог бы одарить Малфой магглорожденного, посмевшего его перебить, — около шести тысяч лет назад, ну плюс-минус несколько десятилетий туда-сюда, а может, въюнко или вренад, я бродил по Северным равнинам. Теперь эти места называют Морозным Севером.

Этот снисходительно-приторный голос заставил Альбуса стиснуть зубы. Существо сейчас до боли походило на их старшего заместителя министра — Амбридж, которая вечно его бесила. Похоже, что Дискорд был даже слишком хорошо знаком с магическим миром. Да Мерлин задери этого хаосита, осталось ли в Британии хоть что-то, о чём он ещё не знает?

— Было это сразу после той приятной беседы с Себеком в Шедите. Случилось так, что я наткнулся на одну из тех маленьких трагедий, которые столь часто происходили в те дикие, жестокие времена, — и Дискорд приложил к морде розовый платочек, промакивая крокодилью слезу, выступившую в уголке глаза. Крокодильчик, правда, активно попытался уползти, но, увы, почти сразу был пойман.

Тем временем «Дискорд из коробки» взорвался облаком розового дыма, который вдруг обрёл очертания, превращаясь в маленькую сценку из жизни дикой природы с четвёркой испуганных пони. Двое взрослых, а также подросток и жеребёнок, со шкурками разных оттенков коричневого и белого стояли на краю обрыва, а с трёх сторон их окружала стая волков размерами с них самих. Дым протаял в глубину и окончательно превратился в трёхмерное изображение происходящего. Судя по тому, как взрослые прикрывали собой двух малышей, оставаясь вместе, а не пытаясь бежать, эти четверо, скорее всего, были семьёй. Альбус предположил, что тот пони, что был побольше — жеребец, а поменьше — кобыла.

Обрыв позади оказавшихся в западне пони возвышался над равниной на сотни футов, отрезая им путь к отступлению и не давая сбежать, благодаря чему волчья стая смогла окружить их, подобравшись гораздо ближе обычного, отчего шансы семьи пони на успешный побег таяли с каждой секундой подобно кубику сахара в стакане горячего чая.

Ближайшие пони в зале — по крайней мере, самые храбрые из них — подступили поближе, стараясь рассмотреть, что там происходит, несколько пар пегасов даже воспарили над их головами, наблюдая разворачивающееся действо сверху.

Тем временем семейство пони — сплошь земные — прижалось к краю обрыва. Взрослые были немного впереди двух меньших, а жеребёнок и вовсе был почти под брюхом у матери. Малыши дрожали от страха.

Да, у них был выбор: попробовать дать отпор хищникам или броситься в бездну навстречу своей смерти. Или же взрослые могли бросить детей и попытаться сбежать, и кому-то одному, а может быть, и даже обоим удалось бы это сделать, пока стая отвлекается на малышей, но, учитывая, сколько там было волков, Альбус сомневался, что хоть кто-то из них выживет в такой попытке. Волков было слишком много, и они были слишком близко друг к другу, чтобы хоть один бегущий пони смог прорваться мимо них. Однако, судя по их действиям, взрослые явно намеревались остаться, хотя это и было безнадёжной затеей — настоящая трагедия для наблюдавших за ними зрителей.

Тут в дыму над сценой возник крошечный Дискорд в темно-синем деловом костюме, похлопал себя ладошкой по губам и безразлично зевнул.

— Я уже едва не прошёл мимо. Понимаете, джентльпони, в те дни подобные ситуации были в порядке вещей, а посему уже приелись и вызывали откровенную скуку, — сказал драконэквус с фальшивым британским акцентом, на одном глазу его иллюзорной фигурки возник монокль, а на руке повис закрытый зонт. — На этот раз, однако, мне в голову пришла идея сделать кое-что неожиданное, — добавил он ухмыльнувшись.

Едва Дискорд это произнёс, как у жеребца и подростка внезапно выросли крылья!

## 101. Концы и начала

— Согласитесь, идея вышла просто шикарно хаотичной! — хвастливо заявил Дискорд, пристально разглядывая четырёх загнанных в ловушку пони. — Что же будет дальше? Двое теперь могут легко сбежать, просто спланировав в безопасное место под скалой. Или же они останутся и продолжат безуспешно бороться с судьбой, которая выпала их семейству? Какое напряжение, какая драма! — комментировал крошечный Дискорд, наблюдая за действом с нескрываемым восторгом и нетерпением.

Волки поначалу пришли в замешательство из-за неожиданной смены внешности у двоих их жертв. Увы, от удивления они оправились довольно быстро и тут же снова стали приближаться, и настойчивее всего вели себя те, кто были с боков. Они явно хотели, чтобы четвёрка отошла подальше от края, с которого они вполне могли сигануть. Вот если их оттуда отогнать, то ни волки, ни их жертвы случайно не сорвутся со скалы и не погибнут — вряд ли оставшиеся волки успеют добежать вниз до разбившейся добычи прежде, чем подарком небес воспользуются другие. Гораздо лучше будет заставить добычу бежать подальше от обрыва.

Пони тоже потрясла произошедшая перемена. Жеребец пару раз взмахнул крыльями, отчего его передние ноги оторвались от земли, что явно встревожило волков, затем что-то крикнул подростку. Подросток, в шоке уставившийся на свои крылья, двигавшиеся то вверх, то вниз, вздрогнул от окрика, споткнулся и наконец ухватил маленького жеребёнка передними ногами.

Волки, больше не медля ни секунды, кинулись в атаку сбоку на кобылу, пытаясь заставить ту запаниковать, чтобы отогнать её от края утёса в сторону большей части стаи, притаившейся в засаде. Однако жеребец развернулся и, обхватив кобылу передними ногами, столкнул всё семейство через край. Несколько секунд царил полный хаос. Но быстро стало понятно, что жеребец вполне уверенно летит на своих новых крыльях, держась в нескольких ярдах от стены обрыва и прижимая к себе отчаянно вцепившуюся в него кобылу. Подросток же скорее падал, чем летел, отчаянно хлопая своими крылышками, и пару раз чуть не упустил младшего жеребёнка. Казалось, малыш вот-вот выскользнет и разобьётся насмерть. И тем не менее обе пары приближались к земле намного медленнее, чем камни, сорвавшиеся с края утёса вслед за ними.

Они приземлились не слишком далеко от основания скалы, но всё же за краем осыпи, пусть приземление и вышло довольно жёстким. Но что самое главное — они все остались живы. Волки только и могли, что злобно рычать им вслед с края обрыва.

Собравшаяся в бальном зале публика в один голос выдохнула с облегчением. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только музыкой оркестра и цокотом копыт по танцполу. Возникшие из дыма образы вновь дымом же и обратились, снова явив Дискорда, сидящего в розовом курительном кресле. Стоящие вокруг пони начали активно перешёптываться, и в их разговорах сквозила одна и та же мысль: неужели именно благодаря Дискорду возникли пегасы? Все четыре принцессы пристально наблюдали за происходящим.

— Всё действительно так и было? — с нескрываемым подозрением в голосе спросила принцесса Луна и, прищурившись, просверлила взглядом невозмутимого драконэквуса.

— Ты ранишь меня своим недоверием прямо в сердце! — воскликнул Дискорд, хлопнув лапой по груди, в которую только что из ниоткуда вонзилось вращающееся сверло, заставляя его истекать кровью… почему-то зелёной и разъедающей пол. — Это абсолютная правда! — Мгновение — и сверло, кровь и даже проеденная ею в полу дыра испарились, и Дух Хаоса обвёл их лукавым взглядом, тем временем одной лапой невозмутимо штопая дыру на груди вытащенной из хвоста иголкой с волосом, выдернутым уже из хвоста принцессы ночи вместо нитки (и возмущённым вскриком «Дискорд!» от бывшей владелицы волоса). — Или вы предпочитаете считать, что это отчаянное желание жеребца спасти свою семью заставило его врождённую магию самостоятельно найти решение? И что это не я… кхм… направил эту… кхм… магию в нужное русло, дал ей жизнеспособное направление выхода… и, возможно, заодно привил птичий инстинкт полёта? — он обиженно посмотрел на неё. — Да как я вообще мог такое сотворить с живыми пони?!

Дискорд перевёл взгляд на Селестию.

— Ладно-ладно, серьёзно, это моя работа, — хмыкнула химера и пожала плечами. — Если хочешь, могу поклясться, что именно так всё это и произошло, — добавил он с ухмылкой. — А тот хаос, вызванный на равнинах летающими пони… О, он был просто восхитителен… Один-единственный момент вдохновения, а хаос продолжается до сих пор, — с ностальгией вздохнул Дискорд.

Внезапно и кресло, и драконэквус исчезли. Немного оглядевшись, Альбус обнаружил, что Флаттершай и Дискорд теперь танцевали медленный танец на потолке. Их сопровождал небольшой оркестр из пяти Дискордов, явно исполнявших какую-то музыку, которую, увы, больше никто не слышал.

Принцессы обменялись задумчивыми взглядами. Толпа знати и придворных прихлебателей вокруг них незаметно рассосалась — все явно поспешили рассказать тем, кто ещё не в курсе, всё то, чему только что стали свидетелями. У Альбуса почему-то возникло стойкое ощущение, что споры о точности и достоверности продемонстрированной сцены, вероятно, будут вестись веками, особенно учитывая привычку и любимое развлечение Дискорда — всячески разыгрывать пони.

Возникает закономерный вопрос: насколько в принципе можно доверять словам Дискорда?

В этот момент на голове Шайнинг Армора возник крошечный Дискорд и показал язык принцессе Кейденс. Та прищурилась и требовательно уставилась на Шайнинга, отчего жеребец немедленно всполошился и, быстро оглядевшись, снова взглянул на свою жену, вопросительно подняв брови. Он явно боялся, что сделал что-то не так, раз она так сердито на него смотрела.

Что ж, теперь предельно ясно, кто у них в доме хозяин.

Альбус заметил недалеко от себя Кастора с семьёй, и ему стало интересно, что сквиб думает о Дискорде. Понимал ли он, насколько на самом деле это существо могущественно? Или считал всё это иллюзиями, преувеличениями и прочими уловками? Директор несколько секунд наблюдал за задумчивым выражением морды превращённого в пони мужчины, пока тот случайно не взглянул на него. Пожилой маг улыбнулся и приподнял бровь, а затем мотнул головой в сторону. Кастор прищурился, затем неторопливо кивнул, что-то сказал жене, и та вместе с дочерью направилась к столам с закусками. Жеребцы же незаметно отошли в сторону от шепчущихся королевских особ и окружавшей их свиты.

Добравшись до уединённого алькова, словно специально предусмотренного для подобных приватных бесед, два превращённых в пони мужчины замерли, и на мгновение воцарилось молчание, пока они рассматривали друг друга. Конечно, из-за того, что сейчас они были пони, было очень трудно делать какие-либо умозаключения, основанные на позе и выражении лица, но Альбус заметил, что человек в теле пегаса избегал смотреть ему в глаза.

— Как вы познакомились с эквестрийцами? — наконец спросил Альбус.

— А вы мне мозги не поджарите, если я скажу что-то не то?

–=W=–

При виде того, как Талия, возвращаясь с танцпола, внезапно сменила направление от столика с закусками к группке учеников Хогвартса, у Гарри стали закрадываться подозрения. Принцессы что, рассказали Сирлам, что её ровесники, опоздавшие к началу бала, тоже пришли через портал, как и она сама?

— А вы правда с Земли? — полюбопытствовала Талия, подходя к ним.

Похоже, в кои-то веки подозрения его не обманули.

— Именно так, уважаемая, — заулыбались близнецы, обнимая копытами всех, до кого смогли дотянуться, особенно — друг друга.

— В основном, — чопорно заявил нахмурившийся Перси. И почему-то Гарри был уверен: будь тот сейчас в мантии — однозначно разглаживал бы отвороты манишки. — Эти три жеребёнки — эквестрийки, — уточнил Перси, указывая на Меткоискательниц. — Их сестры — Хранительницы Элементов. Но мы все ходим в одну школу… одарённых учеников Хогвартс, находящуюся в Шотландии, — самодовольно добавил он. — Ну, понимаешь, это закрытое учебное заведение, поступить туда можно только по приглашениям.

Талия смерила взглядом сначала Перси, потом обвела глазами остальных и нахмурилась.

— Итак, раз уж вы в телах пони, то значит, у вас есть магия, — сказала она. — Ровно так же, как и у меня. Только у меня её слишком мало, чтобы на Земле я могла ей сделать хоть что-то. Когда мы проходили через портал, отец мне сказал, что люди, вовсе лишённые магии, так и проходят через него людьми. — Перси и близнецы обменялись удивлёнными взглядами, а Рон, Джинни и Миртл нахмурились. — А те, у кого магии достаточно, становятся единорогами. — Талия ещё пару секунд разглядывала близнецов. — Значит, вы можете творить магию на Земле, так? Мой отец говорил, что только один из тысячи человек обладает магией. Но похоже, у вас у всех есть магия, раз уж вы все пони, как и я, и ходите в одну школу, — добавила она после задумчивой паузы и опустила взгляд в пол, затем снова взглянула прямо на Перси. — А ещё я никогда не слышала ни о каком Хогвартсе в Англии, следовательно, это магическая школа, так ведь?

Гарри невольно поразился догадливости сверстницы. Пожалуй, будь он в родном облике, то похлопал бы ей. Хотя после года жизни в Эквестрии в окружении семьи и друзей Гарри мог сказать, что его единорожья ипостась стала для него столь же родной, как и человеческая.

Тем временем самодовольный Перси почувствовал, будто земля у него буквально ушла из-под ног.

— Нет, это просто частная школа, — поспешно взял на себя инициативу Гарри. — Просто они приглашают к себе учеников, у которых в этой школе учились родители. У меня там учились и отец, и мать, поэтому меня тоже пригласили, хоть на тот момент я и был в Эквестрии. Правда, мне до сих пор любопытно, как сова умудрилась отыскать меня здесь, — добавил красно-золотой жеребёнок нахмурившись. — Они явно не должны уметь летать между мирами.

Гарри нахмурился ещё сильнее и воззрился на танцующую на потолке пару, и в первую очередь — на Дискорда.

— Сова?

— Ага, — покивал головой Гарри. — По какой-то странной причине именно сова принесла моё приглашение, а не обычная почта. Моим родственничкам такое точно не понравилось бы, — добавил он, скорчив гримасу отвращения, и покачал головой.

Талия разочарованно вздохнула и тоже покачала головой.

— Вообще-то принцесса Селестия уже сказала мне, что все вы ведьмы и маги, и что все вы ходите в школу под названием Хогвартс, и это школа чародейства и волшебства.

Её собеседники умолкли, не зная, что ответить. Тем временем к ним стали подтягиваться и другие юные пони, которым явно было интересно послушать, о чём тут болтают.

— Извини, но по законам Магической Британии нам запрещено говорить о магии с кем-либо, кроме других магов, — вздохнув, попыталась оправдаться Миртл.

— Но я ведь тоже магическая, иначе я не стала бы пони, не так ли? — в ответ впилась взглядом в ведьму-единорожку Талия.

— Далеко не все сквибы — это такие маги и ведьмы, которые не могут колдовать — вообще осведомлены о магии, — вставил Перси. — Поэтому мы должны действовать так, будто не понимаем, о чём ты говоришь, иначе нас арестуют за нарушение закона. Если только мы не встретили тебя в магическом месте, то мы должны исходить из того, что ты ничего не знаешь о магии.

— Это место недостаточно магическое для вас? — саркастически спросила Талия, демонстративно окидывая бальный зал взглядом.

— То, что ты здесь, не означает, что ты хоть что-то знала о магах и ведьмах по ту сторону, так ведь? — резонно возразил Перси.

Они несколько секунд буравили друг друга взглядами, прежде чем превращённая девочка неохотно кивнула. Да, она ничего не знала о них, пока принцесса ей не сказала.

— Мы так поступаем, потому что боимся, что как только магглы узнают о нас, они возобновят охоту на ведьм, как в прошлом, — объяснила Джинни, поёжившись под конец.

— И это притом, что большинство пострадавших или убитых в этой охоте не были ни магами, ни ведьмами, — настала очередь вздохнуть Гарри.

— Короче, если ты расскажешь о магии любому, кто не является ведьмой или магом, то придут авроры и арестуют тебя, — подытожила Миртл. — Так что тебе нужно следить за тем, что говоришь, даже в кругу собственной семьи!

— Авроры?

— Магическая полиция, — объяснил Гарри.

Талия уставилась на их группу, как и некоторые из окруживших их пони.

— А вы взаправду пользуетесь волшебными палочками? — спросила она, меняя тему разговора.

Джинни невозмутимо извлекла палочку из чехла и выпустила из той сноп искр, далее взмахом палочки заставила взмыть в воздух кусок торта с ближайшего блюда, а затем, вернув вкусняшку на место, засветила «lumos».

Магия в исполнении маленькой пегаски-подростка явно потрясла окружающих пони, а кого-то даже напугала, и по собравшейся вокруг их группы толпе побежали поражённые шепотки, стремясь донести произошедшее до тех, кто этого не видел своими глазами. Да и стража не оставила случившееся без внимания. Гарри заметил, как в их сторону стали подтягиваться ближайшие пони-стражники, да и пара крылатых гвардейцев, зорко наблюдавших за всем происходящим в зале с воздуха, не остались безучастными. В считанные секунды вокруг их группы возникла четвёрка охранников, остановившись, впрочем, на почтительном расстоянии, чтобы не мешать разговору — «нетрадиционная» магия явно привлекла их настороженное внимание.

— Вот, — сказал Джордж, протягивая ей свою палочку. — Скажи «lumos» и представь, что на кончике палочки загорается светлячок.

Талия попробовала, но ничего из этого не вышло.

— Мне твоя палочка просто кажется тёплой наощупь, — ответила она и, кинув на деревяшку разочарованный взгляд, вернула её владельцу.

— Именно поэтому ты и не получила приглашения в Хогвартс, — объяснил Фред. — У тебя слишком мало магии, чтобы работать палочкой, так что увы… — на последних словах он пожал плечами.

Приунывшая от того, что с самого начала ей соврали, а потом ещё и заявили, что у неё не хватает магии, чтобы стать ведьмой, Талия довольно скоро свернула разговор, правда, перед этим убедив позволить их сфотографировать, пообещав отправить им копии по почте, когда вернётся домой. Гарри посоветовал пегаске просто отправить их Твайлайт в Эквестрийское посольство с пометкой передать фотографии Уизли.

Едва офицерская дочь отвернулась, как Джинни окружил целый табун пони всех трёх рас, требующих, чтобы она показала им ещё больше магии. Всех их просто поразило, как не-единорог с лёгкостью демонстрирует магию. Уже вскоре Рон, Джинни, Скуталу, Эппл Блум и Перси хвастались всем тем, что могли вытворять с палочками. Перси, как самый старший, а потому самый умелый и знающий больше всех чар, вскоре также оказался в центре внимания.

Пока остальные переживали свою минуту славы, Гарри приметил, что близнецы втихаря слиняли. Ну, как говорится, пусть развлекаются, главное, чтобы они не обнаружили, что соль для пони сродни алкоголю, и что мешать их — плохая идея. А тут к тому же есть ещё и магия.

–=W=–

От столь неприкрытой враждебности в голосе пони… то есть маггла — или всё же сквиба? — Альбус невольно сделал шаг назад.

— Уверен, ничего подобного нам не понадобится, — наконец заговорил старый маг после минутной паузы, — если только вы не планируете раскрыть факт существования магического мира перед магглами. Полагаю, вы не больше моего хотите устроить подобный геноцид, — добавил он, мягко улыбнувшись.

Пегас, прищурившись, смерил его настороженным взглядом и неторопливо кивнул.

— Я был сержантом в полиции Суррея, — начал Кастор, — когда заметил, что в зелёной зоне рядом с Литтл Уингингом наблюдается повышенная активность…

Пегас кратко описал, как ситуация, которую организовали эквестрийцы, была доведена до внимания премьер-министра; как предпринимались настойчивые попытки скрыть слово «магия» от внимания общественности, чтобы предотвратить антагонистическую реакцию закоснелых церковников; то, что они даже не подозревали, что маги и ведьмы существуют, пока во время встречи с принцессой Селестией премьер-министр не упомянул, что они вполне могут столкнуться с людьми, способными творить магию.

— Это было очень жёсткое откровение, — холодно пояснил сержант. — Как и сведения о том, как маги и ведьмы имеют обыкновение относиться к магглам и сквибам.

Далее он сообщил чародею, что осведомлён о Гарри Поттере, Волан-де-Морте и Хогвартсе. И что в курсе, почему, собственно, маги и ведьмы хотят скрыть своё существование от обычных людей.

Кастор особо подчеркнул, что если маги смогут держать свои головы в остроконечных «ведьминских» шляпах подальше от маггловских договорённостей с эквестрийцами, то они могут не бояться, что кто-то нарушит их драгоценный Статут о секретности. Правду знали лишь те люди, кому действительно положено её знать. Фактически, присутствие эквестрийцев у всех на виду могло служить прикрытием для магов, пока они сами не почувствуют себя в достаточной безопасности, чтобы выйти из теней — если они, конечно, когда-то на это решатся.

А сквибы, согласные стать пегасами, вполне могут приехать в Эквестрию и работать на британское правительство, как, собственно, и разочаровавшиеся в магическом мире полукровки, которые тут станут единорогами. Исходя из сказанного ему сёстрами-правительницами, Эквестрия будет рада приветствовать всех. А английское посольство по эту сторону портала для удовлетворения своих потребностей легко сможет нанять не одну сотню служащих.

— Но почему ваш премьер-министр ничего не сказал министру магии? — спросил Дамблдор.

— Каким образом? — задал логичный вопрос его собеседник. — У него же нет никакой возможности с ним связаться. Попытка сказать портрету мага, висящему в кабинете премьер-министра, что он хочет поговорить с министром магии оказалась абсолютно бесполезной.

Альбус вздохнул. Разумеется бесполезной. У магглов же нет магии, чтобы активировать ею магию портрета. И, в отличие от большинства портретов, этот не должен постоянно двигаться — следовательно, его можно активировать только со стороны магов. К тому же Корнелиус, как чистокровный маг, несомненно, отмахнулся бы от любой просьбы какого-то там маггловского премьер-министра как от назойливой мухи или чего-то подобного. Он считал всех магглов немытой чернью, крестьянами, копающимися в навозе ради пропитания — совершенно никчёмными существами, недостойными его внимания, разве что в чрезвычайных ситуациях. В смысле, чрезвычайных ситуациях в магическом мире.

— Что ж, — сказал Альбус, — мы знаем об эквестрийцах, а теперь и о том, что они также связались и с магглами.

— И что вы теперь планируете делать? — Глаза Кастора сжались в щелочки, а его поза стала ещё более напряжённой. — Если мы сочтём ваши действия враждебными, то немедленно сделаем ответный шаг. Мы знаем, где обитает большинство магов, и уже обучили сотни сквибов в рядах наших вооружённых сил.

— Да ничего, — пожал плечами Альбус, стараясь не показать своего удивления тем, что магглы знают, кто такие сквибы, да ещё и активно с ними сотрудничают.

А ведь сквибам по всем магическим законам разрешалось работать с магглами. Единственное ограничение, согласно законам Министерства, заключалось в том, что сквибы не могли рассказывать о магии не знающим о ней магглам. Но если магглы уже знали? В этом отношении законы были довольно расплывчатыми.

— Ну, до тех пор, пока вы не угрожаете Статуту секретности, — поправился старый маг и вздохнул. — Департамент магических происшествий и катастроф с недавнего момента принял решение расследовать все случаи спонтанной магии. Их цель — выявлять всех рождённых в маггловских семьях магов и ведьм до того, как странности в их поведении заметят друзья и окружающие. Чем раньше мы подготовим и проинформируем как их, так и их родителей, тем в большей безопасности мы будем, — Дамблдор сделал паузу. — Некоторые даже предлагают, чтобы мы в дальнейшем воспитывали подобных детей в семьях магов.

— Похищение детей или насилие над их родителями — это нарушение королевских законов.

Собеседники молча уставились друг на друга. Альбус вспомнил слова Дискорда о том, что мир может обратиться прахом, если маги осмелятся в открытую напасть на магглов. И в том, что изъятие детей у законных родителей магглы расценят как нападение, сомневаться не приходилось. Тем более, что подобное безусловно потребовало бы обливиации родителей. Возможно, поколение-другое назад это бы и сработало. Ну, или хотя бы до прибытия эквестрийцев. Теперь же слишком многие заметят магию и станут задавать неудобные вопросы.

— Я намерен указать им, что в долгосрочной перспективе подобное решение будет контрпродуктивно.

— Вы обязаны привести свои законы в большее соответствие с законами королевства. Многие из них прямо противоречат законам, которые уже долгие годы работают у нас.

— Это будет очень сложно.

— А если вы используете это как предлог для обеспечения Статута секретности в связи с появлением эквестрийцев?

— Возможно. Но всё равно сложно.

— Это всяко лучше, чем война. Мы знаем, где находятся основные анклавы магов по всему миру. Особенно в Англии. Косой переулок, Хогсмид, само министерство. Многие более мелкие, например, Годрикова лощина. Более того, со сквибами, такими как я, не являющимися частью магического мира, плотно сотрудничает правительство Её Величества, и мы всецело на стороне Королевы. Так что теперь просто спрятаться за магглоотталкивающими чарами не выйдет.

Альбус хмуро уставился на сержанта. Если магглы уже знали, как найти Министерство, Хогсмид и Косой переулок, то они могут нанести магическому миру непоправимый ущерб. А тут ещё и эквестрийцы — карта неизвестной величины и масти. Как они отреагируют, если маги начнут направо и налево обливиатить их союзников?

— Что, если мы вместе создадим новый департамент, который даст возможность магам и ведьмам работать в правительстве Её Величества и с эквестрийцами? — предложил Кастор. — С вашей стороны это позволит сохранить Статут секретности; с нашей — позволит убедить любого человека, случайно увидевшего магию, что это «продвинутая технология» эквестрийцев, а никакое не сказочное волшебство, и никаких магов или ведьм не существует. Всегда ведь лучше работать вместе, чем друг против друга.

Правительство королевы очень жёстко относится к насилию над разумом, — добавил Кастор после паузы. — Это первое, с чем вам необходимо разобраться.

— А эквестрийцы? — спросил Дамблдор, не прекращая сверлить собеседника пристальным взглядом. — Что предпримут они?

— Они хотят торговать, — пожал плечами сержант. — И они уже успели продемонстрировать, что могут довольно ловко манипулировать своими соседями. — Кастор посмотрел на правящих сестёр и мотнул в их сторону головой. — У принцессы Селестии достаточно магии, чтобы двигать местное солнце. Солнце, чёрт побери! — пегас покачал головой, словно с трудом верил в то, что это возможно. — А у принцессы Луны хватает сил двигать луну. Я сам видел, как они делали это вчера и сегодня. Только представьте, что они могут сотворить с магами. Проклятье. Да они их в порошок сотрут. — Кастор мрачно опустил взгляд в пол. — Да и нас заодно.

Совместная работа может стать единственным способом уравнять наши шансы в отношении с эквестрийцами, — добавил Сирл, вновь взглянув на Дамблдора. — Если они останутся нашими друзьями, мы получим гораздо больше, чем если они перейдут в разряд врагов.

Слова маггловского аврора заставили Альбуса вспомнить, насколько могущественной показала себя Луна во время охоты на василиска. Она тогда ведь даже не запыхалась, а в конце и вовсе уменьшила василиска до размеров безобидного садового ужика — действие, которое, учитывая природную магическую сопротивляемость Короля змей, не смог бы повторить никто в магическом мире. Но перемещать луну? Тем более солнце? Дамблдор повернул голову и смерил сестёр-правительниц долгим, задумчивым взглядом. Похоже, сёстры решили магией обмануть бедного Кастора. Нет никаких сомнений, что сёстры задурили голову легковерному магглу — просто потому, что никакого способа двигать солнце или луну — неважно, пони он там или нет — не существует. Будь это так — и астрологи уже бы давно это заметили. А Дамблдор прекрасно знал, что ни солнце, ни луна в последние несколько дней не всходили и не заходили в необычное время. Как и за последние века.

Альбус сделал медленный вдох-выдох и стал внимательно рассматривать четвёрку принцесс. Понемногу он переключился на магическое зрение — и перед «глазами» возникли два ярко светящихся пятна, полностью скрывших своим сиянием два других. Увы, рассмотреть их индивидуальные особенности не удавалось — они были слишком яркими, чтобы за исходящим от них сиянием можно было хоть что-то различить. Да что там особенности — он не мог даже толком рассмотреть их общие формы! Разве что одно пятно было вдвое ярче другого. Мерлин, да насколько же они могущественны?

Внезапно Дамблдор ощутил, что за ним кто-то наблюдает. Маг спешно заморгал, отключая магическое зрение, и когда комната наконец-то возникла в обычном зрении, он был ошарашен, обнаружив, что на него, понимающе улыбаясь, смотрит принцесса Селестия. Что?! Она что, почувствовала, как он изучает её ауру? Альбус потряс головой. Да нет, это, должно быть, просто совпадение, что она взглянула на него как раз в этот момент. Да никто в жизни не сможет заметить подобное тонкое воздействие в столь насыщенном магией месте, тем более, когда вокруг и без того полно пони, не сводящих взглядов со своих повелительниц.

Тем временем Кастор, как и Альбус, тоже осматривал бальный зал. Дискорда нигде не было видно.

— А ещё, учитывая то, что мы вот только что видели, сестры вполне могут попросить вмешаться в происходящее Бога Хаоса, — продолжил сержант. — И я очень сомневаюсь, что он станет слушать оправдания кого-то из нас. Вы точно хотите, чтобы из-за ваших действий психанул сам Бог Хаоса? Если хотя бы половина того, что они мне тут рассказали об этом существе, правда, — добавил Кастор, вздохнув, — то он может просто стереть из бытия как магов, так и не-магов… и даже не вспотеет. В конце концов, он на равных сражался с обеими сёстрами разом — им даже потребовалась помощь этих… Элементов Гармонии — какого-то очень мощного магического артефакта, чтобы победить его.

Эти слова заставили Альбуса поёжиться, словно от холода. Если даже им понадобились мощные артефакты в борьбе с ним, то одна только мысль, что он обратится против Магической Британии, вызывала подсознательную дрожь.

Обсуждение сложившейся ситуации продолжалось весь следующий час. Естественно, никаких судьбоносных решений Дамблдор и Кастор не приняли, но под конец встречи договорились, что будут держать связь через принцессу Твайлайт. Кастор ушёл искать жену и дочь, а Альбус на какое-то время так и остался сидеть в одиночестве — ему нужно было всё тщательно обдумать.

Очевидно, что заставить Визенгамот согласиться с теми требованиями магглов, на бескомпромиссной необходимости которых настаивал Кастор, будет архисложно. К счастью, магглы были готовы дать Дамблдору время при условии, что он сможет достаточно оперативно продавить необходимость пересмотреть наиболее вопиющие, нарушающие права магглов законы о магии.

Во время одной из прогулок до стола с закусками директор Хогвартса заметил, что близнецы больше не рыщут по углам бального зала и выглядят, насколько он понимал выражение их понячьих морд, разочарованными. Однако чуть позже Альбус заметил их танцующими, а точнее пытающимися танцевать с другими пони. Судя по тому, что на их партнёрах были платья, логично было предположить, что это были кобылы.

–=W=–

Бал продлился ещё несколько часов.

К тому времени, когда пони начали понемногу расходиться, все дети были уже никакие, и старшим пони (и не только) пришлось их нести — Меткоискательницы ехали на спинах своих сестёр, Перси нёс Джинни, а близнецы по очереди тащили Рона… хотя, зная этих шутников, они могли только делать вид, что меняются, тогда как на деле нести Рона мог и кто-то один из них. Малышня, конечно, пробовала протестовать, но как-то не особо убедительно, без огонька, что явно позабавило взрослых. И уж конечно, принцесса Твайлайт никому не позволила отнести к ней в замок Гарри — она всю дорогу несла его сама. Только уложив красно-золотого единорожка спать, она проводила Альбуса обратно через портал.

Проверки на обратном пути через охрану портала оказались намного строже, чем во время его прибытия. Похоже, атланты и правда не хотели, чтобы кто-то ещё пробрался во внешний мир.

Вернувшись в свой кабинет, Альбус подготовил к работе Омут памяти, выехавший из-за вращающейся ширмы, и пригласил Северуса «пропустить с ним стаканчик на ночь», как он выразился. Он налил им обоим хорошую порцию огневиски и откинулся на спинку стула. Им было о чём поговорить. А ведь ещё надо будет хоть немного поспать, пока не наступило утро.

Увиденное и услышанное им за время пребывания в Эквестрии имеет огромное значение для магической Британии. Потребуются поистине ювелирной точности манёвры, чтобы сохранить мир во вновь сложившемся треугольнике власти между магами, эквестрийцами и магглами. Но преимущества подобного взаимодействия намного превышали возникающие на пути трудности. И самой большой трудностью будет заставить древние магические рода начать относиться к магглам со всей серьёзностью.

Если он сумеет заставить принцесс помочь ему, то Волан-де-Морт перестанет быть проблемой. Каким бы сильным и хитрым ни был этот маг, сёстрам с их могуществом, в котором Альбус уже убедился лично, ему противопоставить попросту нечего. И даже если он сможет остаться после такой встречи на этом плане мироздания, а не отправиться самой короткой дорогой на следующий, вряд ли это будет приятным существованием — как-то сложно назвать приятной судьбу заброшенного на луну… или солнце.

Однако в первую очередь следует написать новое правило, которое будет ждать гриффиндорцев, когда они вернутся с зимних каникул.

11) Студентам КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ упоминать имя одного определённого эквестрийца/атланта во время уроков профессора Снейпа. Как и на любом другом занятии. Как и в Хогвартсе вообще. Как и где-либо поблизости от него. И цитировать это правило вслух чаще, чем один раз в сутки. На всю группу, а не на человека. Просто… ЗАПРЕЩЕНО!!! (трижды подчёркнуто) Наказание за неподчинение этому правилу может включать в себя любые меры, в том числе отчисление из Хогвартса и/или реальный срок в Азкабане.

Дамблдор понимал, что остальные три Дома, обнаружив то же самое правило, размещённое у входов в их общие гостиные, наверняка останутся в недоумении: о каком загадочном эквестрийце там говорится?

–=W=–

На следующее утро из комнаты близнецов раздался сначала взрыв смеха, а затем заунывный вой на два голоса. Вслед за быстро собравшимися Уизли подтянулись и прочие обитатели замка и, ворвавшись в комнату, увидели двух очень невзрачных кобыл с тусклой шерстью. Одна была сильно ниже, короче и толще другой, с густыми, жёсткими тёмно-серыми гривой, полностью скрывавшей уши, и хвостом ёжиком. Шерсть была просто серой. Выражение её лица сделало бы честь любому тупице.

[Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/04/81/41/2023/10/09/42da87a1f2.jpg]

Другая была высокой и худой, даже скорее тощей, с торчащими зубами, кривой мордой и коричневой шерстью. Её грива того же цвета, что и шкура, была короткой, почти незаметной, а уши торчали вдвое выше, чем у обычных пони. Теперь их двоих уж точно никто не смог бы спутать. Особенно учитывая пятно белой шерсти в форме буквы «Ф» на морде коричневой кобылы.

[Изображение: https://cdn.everypony.ru/storage/04/81/41/2023/10/09/40c8e0f098.jpg]

К счастью, они оба — или обе? — всё ещё оставались единорогами, хоть их рога и были чуть ли не кренделем закручены.

Гарри не знал, смеяться ему или плакать. К счастью, Джинни спасла его от этой дилеммы, расхохотавшись так, что плюхнулась на круп. Мгновение спустя и Рон последовал за ними. Перси изо всех сил попытался скрыть улыбку, но его ждал критический провал.

Если бы мама не заверила близнецов, что последствия устроенного им ядошуткой розыгрыша можно легко вылечить, теперь-уже-не-близнецы точно свалились бы в обморок от ужаса. Одна только Миртл не растерялась и, схватив фотоаппарат, успела сделать несколько снимков.

В итоге они всей толпой сразу после завтрака отправились в понивилльский спа-салон, где Алоэ приготовила для близнецов специальную ванну. Лотус Блоссом меж тем позаботилась о том, чтобы все остальные должным образом расслабились в соседнем бассейне. Гарри стоило бы возразить против общей ванны — ведь он же мужиГ, негоже это — с девчонками в одной ванной плюхаться, — если бы только он не знал, что жеребёнкам в их табуне это действительно пришлось по вкусу. А ещё это давало ему повод пообниматься с мамой, и в таких обстоятельствах никто не стал бы его дразнить.

Поэтому возможность пересказывать сёстрам Блоссом всё про бал, состоявшийся накануне вечером, в том числе и об откровениях Дискорда о пегасах, он предоставил остальным, наслаждаясь материнскими объятьями.

## 102. Обманчивая внешность

Завтракали Сирлы вместе с правящими сёстрами, заодно им удалось снова понаблюдать как принцессы сменяют луну в небе на солнце. И если в первый раз Кастор и его семья были слишком потрясены всем вокруг, а потому смена дня и ночи прошла как-то обыденно, то теперь демонстрация могущества этих двух непостижимых существ заставила их сердца трепетать от ужаса и восторга одновременно. В Эквестрии не было медленного, постепенного рассвета — темнота ночи сменялась ярким светом раннего утра буквально за секунды. В результате люди всё не могли взять в толк: как у живущих в таких условиях пони вообще появилось слово для «сумерек» — времени суток, когда мягкий свет с неба, отражавшего свет солнца, уже находящегося за горизонтом, освещает землю?

От попытки хотя бы в самых грубых прикидках представить себе физику всей этой ситуации у Кастора едва шарики за ролики не заехали. Штаб-сержант, конечно, не был астрономом или астрофизиком — да даже не то чтобы увлекался подобными науками, однако из школьного курса и кое-каких статей в газетах и журналах, попадавшихся ему на глаза, он знал достаточно, чтобы понимать одну простую истину: плоские миры физически невозможны. Любой объект подобной формы, чей диаметр превышает определённое значение — хотя бы в сотню километров — рано или поздно смялся бы словно лист бумаги, в итоге став более или менее шарообразным — безжалостная стерва гравитация попросту не допускала иного варианта.

Если только рекомый объект не был создан искусственно в расчёте на противостояние подобному исходу. И науку, которая способна на такое, можно без особого преувеличения назвать волшебством или даже чудом. А если вспомнить ещё и движение солнца и луны вокруг подобного мира, чтобы организовать на нём смену дня и ночи, то у Кастора едва ли не дым из ушей начинал идти только от одной мысли как подобное может работать.

Когда Сирлы вернулись в отведённые им покои, в коридоре их уже с нетерпением дожидались два пони — принц Блюблад и… Кастору пришлось немного напрячь память, прежде чем он вспомнил имя второго гостя, с которым познакомился накануне вечером — Фэнси Пэнтс. И сейчас последний был одет столь же безупречно, как и вчера, хоть и не так формально.

— Доброе утро, джентльпони, — сказал изысканно облачённый жеребец, когда они приблизились. — Меня зовут Фэнси Пэнтс. Возможно, вы меня помните? Мы познакомились прошлым вечером, — Фэнси вежливо улыбнулся, отчего его тонкие усы слегка вздрогнули. — Я надеялся, что сегодня утром смогу встретиться с вами, если только у вас уже нет иных планов на это время.

— Конечно, — не слишком уверенно ответил Кастор белому единорогу, на лице которого был удивительный аксессуар, до сей поры встречавшийся землянину лишь в исторических фильмах — монокль. — У нас на сегодня не запланировано ничего важного, разве что лишь небольшая экскурсия по Кантерлоту. Город выглядит просто бесподобно, и мы захотели взглянуть на него поближе.

Его жена с дочерью кивнули, подтверждая слова Кастора.

Фэнси Пэнтс с Блюбладом обменялись понимающими взглядами.

— Буду рад продемонстрировать вам все красоты нашей прекрасной столицы, ежели вы не возражаете, — сказал единорог-аристократ. Удивительно, но он в этот момент и правда выглядел так, будто обрадовался возможности поработать для гостей с Земли гидом.

Сирлы переглянулись, и Милада лишь слегка пожала плечами.

— Не вижу причин для отказа, — ответил Кастор, вновь взглянув на Фэнси Пэнтса. — Это также избавит нас от необходимости просить у мажордома выделить для нас сопровождающего. Просто дайте нам пару минут, чтобы мы могли забрать свои седельные сумки.

— И хоть немного привести себя в порядок, — добавила его жена.

— А я хочу взять с собой фотоаппарат, — добавила Талия.

— Конечно, я подожду вас столько сколько нужно, — ответил галантный пони.

С этими словами Сирлы вошли в гостиную своих апартаментов. Оставшийся в коридоре Фенси Пэнтс повернулся к Блюбладу.

— Спасибо, что представил меня нашим гостям, принц Блюблад. Я у тебя в большом долгу.

— Ерунда, на моём месте ты поступил бы также. Надеюсь, — тряхнул гривой белый синегривый единорог. — К тому же не забывай, я ведь вроде как посол в их смехотворном Соединённом Королевстве, так что нынешнюю услугу можно считать моей работой, — добавил он, негромко фыркнув в конце.

— Ну хоть наедине со мной не корчи из себя принца, Блюблад, — прищурившись, одёрнул приятеля Фэнси. — В конце концов, мы же старые друзья.

— Правда? А я и забыл, — коротко ржакнул Блюблад, затем с ехидной улыбкой похлопал собеседника по плечу. — Что ж, увидимся позже, Фэнси, — и довольный тем, что последнее слово осталось за ним, развернувшись, порысил прочь.

— Ох, уж этот жеребец, — пробормотал Фэнси Пэнтс, слегка покачав головой. — Каким был шалопаем, таким и остался. — Тут он заметил Кастора, который внимательно наблюдал за происходящим диалогом сквозь полуоткрытую дверь. — Я подожду здесь, пока вы не будете готовы, — спешно произнёс эквестриец, после чего магией аккуратно прикрыл тяжёлую створку.

Прошло немногим больше пятнадцати минут, прежде чем дружное семейство присоединилось к синегривому единорогу. Бока Сирлов украшали седельные сумки, Талии пришла в голову идея снова надеть ожерелье, в котором она блистала прошлым вечером. Милада, решив придерживаться общего стиля, надела браслет из того же комплекта. К огромному сожалению двух кобылок, им так и не удалось уговорить своего отца и мужа надеть на хвост зажим для волос, завершавший набор «украшений».

И надо сказать, Фэнтси Пэнтс сдержал своё слово, устроив им восхитительную экскурсию по самым интересным и запоминающимся местам столицы. Может, он и не был опытным гидом, но определённо отлично знал географию и историю родного города и мог показать самые живописные места, за что Талия была ему безмерно признательна.

Слушая прямо-таки пулемётное щёлканье затвора её фотоаппарата, Кастор радовался тому, что захватил с собой кучу запасных кассет для него! Он прекрасно знал, что дома агенты разведки будут изучать каждую фотографию, сделанную его дочерью, с дотошностью ювелиров, оценивающих драгоценный камень. И Кастор уже сейчас готовился к тому, что они станут часами выносить ему мозг, пытаясь выяснить, что и где запечатлено на каждом из этих кадров.

Гости и их провожатый пообедали в ресторане, уровень которого явно лежал за пределами финансовых возможностей обычного сержанта Её Величества. И дело вовсе не в том, что Кастор внезапно стал экспертом в переводе фунтов в битсы, просто роскошное убранство ресторана буквально вопило об элитарности и престижности сего заведения. Ну и ещё тот факт, что в меню вообще не были прописаны цены.

Фэнси Пэнтс тактично порекомендовал Сирлам блюда, которые, по мнению эквестрийца, могли бы им понравиться и которые, как оказалось, не требовали особой ловкости во время еды. Это было весьма… предусмотрительно с его стороны, а также показывало, что перед тем, как встретиться лично, их добровольный гид основательно подготовился, выяснив вкусы и предпочтения гостей с Земли. Следовательно, Кастору нужно быть готовым к тому, что сей гостеприимный пони в ближайшее время заведёт разговор о делах. Интересно, что же он собирается ему предложить?

К слову сказать, Фэнси оказался очень приятным и доброжелательным собеседником. В его поведении и речах отсутствовали высокомерие и снобизм, которые стоило ожидать от пони столь высокого ранга. Вполне себе симпатичный и человечный — или правильнее сказать поняшный? — жеребец, и беседовать с ним — одно удовольствие.

Но ходить вокруг да около, Сирл не любил и потому, едва официантка приняла заказ, Кастор повернулся к единорогу и спросил прямо, без увёрток:

— Итак, что именно вы бы хотели с нами обсудить?

Фэнси Пэнтс улыбнулся.

— Ах, да, — сказал он, откинувшись на спинку кресла и некоторое время разглядывая собеседника. — Вы ведь не дипломат?

В ответ на подобное предположение Кастор фыркнул, а его жена усмехнулась.

— Даже близко нет. Я зарабатываю на жизнь иным способом.

Фэнси усмехнулся в ответ.

— Похоже на то. Вы производите впечатление государственного служащего, который состоит в рядах вооружённых сил или, как минимум, служил в прошлом, — добавил он после паузы.

Кастор утвердительно кивнул. Фэнси явно не был тюфяком, облачённым в дорогой костюм, богатым бездельником без мозгов и здравого смысла. Этот пони был проницательным наблюдателем и способен делать выводы из того, что видел, потому с ним следует держать ухо востро. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что сейчас уши Сирла были и без того заострёнными.

— Двадцать лет по обе стороны штыка, — сказал штаб-сержант, откидываясь назад.

— Хм. Да. В это я вполне могу поверить. Даже будучи незнакомым с крыльями и четырьмя ногами, вы неплохо справляетесь с ситуацией.

Они снова изучающее посмотрели друг на друга. Жена и дочь молча наблюдали за их словесной дуэлью. Талию происходящее явно заинтересовало — она никогда не видела папочку… таким собранным, да и Милада видела мужа в таком настроении не слишком часто.

— Что ж, тогда сразу перейдём к делу, — сказал Фэнси Пэнтс, наклоняясь вперёд. — Меня заинтересовало ожерелье вашей дочери. Оно реально сделано из того материала, о котором я думаю? Я имею в виду алюминий[1]. Могу я его осмотреть?

Удивившись тому направлению, в которое свернула беседа — банальный алюминий? Серьёзно? — Кастор кивнул дочери. Та, удивлённая не меньше, пожала плечами, но затем без разговоров сняла ожерелье, про себя удивляясь собственной ловкости — в конце концов у неё ведь сейчас не было пальцев, — затем накинула его на копыто и протянула Фэнси.

Подняв украшение магией и поднеся его чуть ли не к самому носу, жеребец внимательнейшим образом изучил переплетение тонкой проволоки через свой монокль, затем поцокал языком и сказал:

— Поразительно, такая сложная и тонкая работа. И оно такое лёгкое.

— Да, алюминий — лёгкий металл, — подтвердил Кастор.

Видя реакцию их провожатого, Милада поставила копыто на стол, демонстрируя браслет.

— И здесь тоже, — сказала она.

— Можно? — спросил Фэнси Пэнтс, перегибаясь через стол.

Получив её разрешающий кивок, он расстегнул браслет и внимательно изучил и его, затем вздохнул и посмотрел на Кастора.

— А такие вещи, — взмахом копыта белый единорог указал на браслет и ожерелье, — в ваших краях обычное дело?

Всё ещё не понимая, что происходит, Кастор утвердительно кивнул.

— Понимаете, чистый алюминий в Эквестрии получают довольно сложным химическим способом. И, соответственно, он у нас очень дорог, — Фэнси Пэнтс серьёзно посмотрел на собеседника.

Кастор почувствовал, как его брови приподнялись, да и брови его кобылок также не остались на месте.

— Я так понимаю, вы небогаты? — продолжил задавать вопросы эквестриец.

Кастор молча качнул головой.

— Нам хватает, — сдержанно сказал он.

— По самым скромным оценкам, у нас эти два предмета стоят, как минимум, вдвое больше того, что принцессы пожаловали вам на год, — криво улыбнулся единорог. Сирлы в шоке на него уставились. — Можете сказать, сколько эти чудные безделушки стоят в вашем мире?

Родители как по команде взглянули на дочь. Та поражённо вытаращилась на них.

— Десять фунтов, — наконец сказала она дрожащим голосом, затем перевела взгляд на пони и нерешительно добавила: — Но в эту цену входил ещё и зажим для волос.

Аристократ непонимающе склонил голову набок.

— Полагаю, она хотела сказать зажим для гривы или хвоста, — вставил Кастор. — И, вероятно, вместо десяти фунтов можно сказать десять битс, ну, может, двадцать, если моё годовое содержание ниже, чем здесь, в Эквестрии, за год получает обычный работник.

Фэнси медленно, задумчиво кивнул.

— Если бы я захотел импортировать, скажем, ваш вес в алюминии, во что бы это мне обошлось?

Сержант пожал плечами.

— В виде слитков? Ну, я вешу порядка девяноста одного килограмма, так что цена будет около трёхсот или четырёхсот фунтов, — ответил он и вздохнул. — Учитывая, что ваши битсы, судя по тому, что я успел увидеть, из чистого золота, и учитывая текущую цену золота в нашем мире… Думаю, это составит три или четыре битса.

Фэнси Пэнтс вдруг покачнулся, и на мгновение Кастор испугался, что тот сейчас грохнется в обморок. Но жеребец быстро овладел собой и, проморгавшись, снова повернулся к дочери Кастора.

— Итак, если бы я предложил вам один бит за эти два украшения…

— Три, — автоматически поправила она, — они идут в комплекте с зажимом для волос.

На мгновение единорог замер, смотря на Талию.

— …Три украшения, что составляет двести десять ваших фунтов, то вы не сочли бы моё предложение соответствующим цене товара?

Та рефлекторно кивнула, ошеломлённая величиной суммы.

Фэнси перевёл взгляд на Кастора.

— Я хотел бы развеять свои сомнения и попросить вас, если это возможно, организовать мне прямую доставку алюминия. Но тут есть одно «но»! — он откинулся назад. — Недобросовестный делец может заработать миллионы на разнице цен между нашими мирами.

В этот момент вернулась официантка с заказанной едой. Разговор моментально прервался и возобновился лишь после того как она ушла.

— И это «но» — как нам сделать так, чтобы происходящее ни для кого не выглядело так, будто мы обманываем друг друга или правительство? — закончил эквестриец, затем задумчиво посмотрел в окно и принялся за еду.

Сирлы нехотя тоже приступили к обеду — каждый был погружён в свои мысли.

Наконец, после того как официантка спросила их, не хотят ли они десерт — они вежливо отказались, — Фэнси Пэнтс снова обратился к Кастору.

— Если я предложу вам двадцать семь бит за… килограмм, да? — жеребец вопросительно склонил голову набок. Кастор кивнул. — …Это даст нам обоим одинаковую прибыль, что при текущих ценах на металлы составит девятьсот девяносто восемь процентов. Конечно, если ваши числа точны.

В тот же миг из кармана его жилета вылетели двадцать семь золотых монет и образовали три стопки перед Талией. Затем синегривый единорог снова посмотрел на Сирла.

— Назовём это пробной сделкой. Испытанием возможности торговли металлом через портал.

Кастор кивнул, не обращая внимания на изумлённые взгляды жены и дочери.

— По мере того как рынок начнёт насыщаться, цена будет резко падать, поэтому курс обмена каждой партии, с которой мы будем иметь дело, придётся каждый раз пересчитывать заново, — продолжил Фэнси Пэнтс. — Но, думаю, перед тем как упасть, цена может значительно подняться.

— Думаю, следует привлечь к этому делу оба наших правительства, — сказал сержант, снова кивнув. — Тут вполне могут присутствовать подводные камни, о которых мы ничего не подозреваем.

— Пожалуй, да, — кивнул Фэнси.

— А пока, — продолжил Кастор, — почему бы нам не считать эти два предмета, лежащие здесь, и тот, что находится в наших апартаментах, подарком и авансовым платежом за ту сумму, что вы внесли для покупки килограмма алюминия? Ты не против, дорогая? — спросил он, взглянув на дочь, которая всё ещё таращилась на двадцать семь золотых монет, словно загипнотизированная.

Та только молча помотала головой.

В столице имелось ещё несколько мест, которые, по мнению белого единорога, им стоило увидеть. Поэтому, когда деловые переговоры успешно подошли к концу, экскурсия продолжилась, и земляне прекрасно провели день. И разумеется, что после того как они возвратились в свои гостевые апартаменты, Сирл тут же передал новому владельцу третий предмет из набора.

Даже если остальная часть сделки сорвётся, то ни одна из сторон не почувствует себя обманутой.

–=W=–

Последнее заседание Визенгамота в уходящем году, как правило, было делом смертельно скучным. На трибуну для доклада один за другим поднимались пожилые представители верховного суда Магической Британии, и каждый старпёр принимался разливаться соловьём, подробно рассказывая обо всех «великих делах и достижениях», которые он свершил в Визенгамоте за истёкший год; что магическое сообщество просто не могло выжить и процветать без его неоценимой и жизненно необходимой помощи… и всё в таком духе. Пожалуй, если бы не лимит в десять минут на каждое выступление, непрекращающийся поток сменяющих друг друга говорунов продлился бы до следующего дня. А будь возможность включить в них и перерывы для обеда и послеобеденного отдыха со сном, эта болтология и вовсе могла занять весь остаток года! К сожалению, даже в таком урезанном формате на «доклады» должен был уйти весь день.

Однако в этот понедельник Дамблдор решительно пустил эту традицию под откос — едва открыв заседание, он объявил о начале суда над Сириусом Блэком. Конечно, не обошлось без некоторого сопротивления в рядах советников, но, поскольку событие оказалось действительно внезапным, у выступавших против освобождения Сириуса не было времени организовать эффективную кампанию по вынесению ему обвинительного приговора. А учитывая вероятные последствия дальнейшего откладывания или, тем более, игнорирования положенной по закону процедуры, да ещё и в отношении одного из представителей «Священных двадцати восьми», в красках расписанные Верховным чародеем, если даже кто и имел желание отсрочить суд, то большинство членов Визенгамота совершенно не собирались откладывать заседание по столь резонансному делу до следующего года. В конце концов, их множество раз убеждали, что Сириус Блэк виновен в убийстве. Позволить ему избежать суда представлялось совершенно невозможным!

А ещё почти у всех членов Визенгамота перед глазами маячил призрак злобного министерства, бросающего в тюрьму их самих или их наследников без всякого суда и следствия. И это оружие давать в руки своим противникам они не желали ни при каких обстоятельствах. Таким образом, суд требовалось провести немедленно, дабы закрыть вопрос раз и навсегда!

Как глава Департамента магического правопорядка, Амелия Боунс потратила остаток субботы и всё воскресенье, чтобы лично изучить все имеющиеся улики против Сириуса Блэка. Сказать, что их было мало — всё равно что ничего не сказать. Глядя только на прямые доказательства, собранные непосредственно на месте происшествия, и не принимая во внимание «общеизвестные факты», на деле не подкреплённые ничем, кроме якобы признания Сириуса, становилось кристально ясно: Блэка арестовали просто потому, что он стал единственным магом, оказавшимся в поле зрения, когда силы правопорядка прибыли на место преступления. Естественно, для защиты подсудимого Амелия выбрала лучшего адвоката из тех, с кем была знакома, и лично попросила его представлять Сириуса в суде.

Полное отсутствие доказательств стало для обвинения фатальным. Всё, что они смогли — только заявить, что маг, находясь на месте происшествия, смеялся и лично сознался в убийстве магглов. Вес аргументов защиты — перечень последних заклинаний с его палочки, полное отсутствие свидетелей-магов, жертва, от которой почему-то остался лишь палец и больше ничего — поднял чашу весов правосудия на недосягаемую высоту. Особенно убедительно выглядела клятва Сириуса собственной жизнью и магией, что он не является Пожирателем Смерти и никогда не поддерживал мага, известного как Волан-де-Морт.

При таких обстоятельствах, несмотря на все старания противников Сириуса Блэка, суд мог вынести единственно верный приговор. Решение о его невиновности в кои-то веки было основано исключительно на доказательствах и принято с учётом блага всех магов. Более циничные наблюдатели отметили, что всё выглядело так, будто старые рода скорее пытались защитить свои собственные интересы, а не руководствовались верой или неверием в отношении невиновности обвиняемого. Тем не менее решение о невиновности подсудимого во время голосования было принято практически единогласно. Немногочисленные голоса «против» исходили исключительно от его личных врагов или врагов его рода — то есть тех, кому было попросту плевать на доказательства.

В качестве компенсации за страдания в Азкабане оправданному магу из казны министерства выплатили весьма приличную сумму, а также оно обязалось компенсировать все расходы, связанные с лечением и последующей реабилитацией.

Увы, судом дело не ограничилось. Естественно, после столь резонансного события выступать перед другими участниками с обычными пустопорожними речами было неинтересно и попросту опасно — в конце концов кто-нибудь мог встать и спросить у очередного выступающего: «А где вы были и что делали, пока в Азкабане сидел брошенный туда без суда и следствия человек?». Однако и просто отсидеться и отмолчаться тоже нельзя — по той же самой причине. А потому советники чуть ли не из штанов выпрыгивали, стремясь вперёд других занять трибуну, и буквально каждый из выступавших прямо-таки жаждал поведать прессе о том, что вот лично он всё это время прекрасно знал о невиновности Блэка, но его никто не хотел слушать, или громко осуждал коррупцию в министерстве, допустившем, что в Азкабане столько лет незаконно удерживали невиновного мага из Древнейшего и Благороднейшего Рода.

О самом Сириусе после заседания никто ничего не слышал, поскольку прямо из зала суда его увезли в больницу Святого Мунго, где поместили в отдельную палату. Там же его чуть позже и навестили Твайлайт с Альбусом — во-первых, чтобы оценить общее психическое и физическое состояние пациента, а во-вторых, чтобы посвятить во все тонкости ситуации с Гарри Поттером.

На этот раз «Ежедневный пророк» расщедрился и напечатал стенограмму судебного процесса целиком — со всеми многословными описаниями и колдографиями воспоминаний о произошедшем в зале суда. Вся страна, да и большая часть мира, оказались потрясены несправедливостью, допущенной по отношению к ни в чём не повинному магу.

Впрочем, Альбус прекрасно понимал, что люди, крайне недовольные освобождением Сириуса Блэка, имеются по обе стороны политической баррикады. Старому магу оставалось лишь надеяться, что даже его самые твердолобые союзники постепенно поймут и примут, что Сириус — это Сириус, а не его родители и их род, и ему необязательно идти по пути, которому веками следовала вся его семья.

–=W=–

В понедельник Брайт Стар сообщила Топ Марку, что её любимая тётя со стороны покойного отца тяжело заболела и попала в больницу в Мейнхэттене, а потому она хотела бы взять отпуск на несколько недель для ухода за умирающей. Естественно, Марк пошёл ей навстречу.

— Может, тебе лучше уехать прямо сейчас? — только и спросил он.

— Не стоит, — грустно улыбнулась единорожка. — Хоть она довольно стара и сама считает, что отжила своё, врачи говорят, что смерть случится не прямо сейчас — у меня пока остаётся время навести здесь порядок. Нет причин вот так резко тебя бросать без помощи.

Простодушный учёный, разумеется, заглотил её крючок по самый поплавок.

Поздно вечером Стар прошла через портал. Охранники давно уже привыкли, что она постоянно таскала с собой кучу всяких вещей, и не обратили внимание, что на этот раз в её сумках денег и драгоценных камней лежало процентов на двадцать больше обычного.

До Косого переулка бывшая пони добралась при помощи камина в посольстве, но вместо того, чтобы прямиком отправиться к Олливандеру — она сказала Топ Марку, что хотела бы кое-что обсудить со старым мастером — Брайт Стар нырнула в переулок между двумя магазинами, сменила цвет волос и придала коже красивый шоколадный загар. Затем вынула два битса и, сосредоточившись, при помощи палочки медленно превратила их в галлеоны. Из образовавшегося при этом излишка золота она сформировала небольшое кольцо.

Далее преображённая пони прошла немного дальше в переулок и сняла комнату на месяц. Едва домовладелец ушёл, она избавила свои седельные сумки от наполнявших их битсов, драгоценных камней и кое-каких книг, совершенно не боясь, что их украдут — благодаря заклинанию отвода глаз даже увидь кто это богатство, он тут же о нём позабудет, едва золото и драгоценности пропадут из его поля зрения, — после чего вернулась в переулок, где потратила немного времени, чтобы вернуть себе первоначальный облик.

Уже через несколько минут эквестрийка пригласила старого мастера поужинать вместе с ней, чтобы обсудить некоторые вопросы изготовления волшебных палочек. Ужин выдался просто восхитительным, хотя еда и отличалась немного от той, к которой она привыкла. Увы, ей в любом случае придётся адаптироваться в новом мире, а потому пони в теле человека внимательно следила за каждым действием Олливандера и других посетителей. Он успел ответить на множество вопросов, касающихся как конкретных блюд, так и питания в целом, прежде чем разговор вновь вернулся непосредственно к магическим концентраторам.

Назад через портал Брайт Стар вернулась через несколько часов после смены стражи. В результате новые охранники не получили шанса сравнить проносимые через их контроль вещи и заметить, что её седельные сумки значительно полегчали и опустели. Помогло и то, что большинство проходов помощницы Топ Марка приходилось на дневную смену, а эти охранники не были осведомлены о её привычках, хотя и знали единорожку в лицо.

Во вторник днём Брайт Стар снова посетила Косой переулок, но на этот раз её целью был магазин дорожных сундуков Тракла. За ужином, после нескольких часов обсуждения чар незримого расширения и их маленьких хитростей, она предложила Траклу обратиться в эквестрийское посольство по поводу открытия магазина в Понивилле.

–=W=–

Сидя за кухонным столом и доедая полдник, Гарри таращился на маму, мимоходом перебирая в памяти события, пережитые им за последние дни. Наверное, впервые с возвращения из Хогвартса он оказался наедине со своими мыслями. Бал уже несколько дней как прошёл, новизна впечатлений поутихла, Джинни и Миртл где-то болтали о, как Миртл со смехом выразилась, «всякой девчачьей чепухе», Эппл Блум, так же как Свити Белль, помогали своим сёстрам, в то время как Скуталу помогала Рэйнбоу Дэш отрабатывать её очередной трюк, Перси сидел в своей комнате и что-то писал, Рон же решил навестить Флаттершай, потому что скучал по своему питомцу — крысюку Коросте.

А вот где болтались близнецы или чем они были заняты, не знал никто. И когда Гарри об этом задумывался, то тут же начинал нервничать, поэтому в конце концов мальчик решил просто не вспоминать об этой сладкой парочке. К сожалению, это было сродни попытке не думать о белой обезьяне.

Доедая пару бутербродов, самолично сделанную из того, что «завалялось в холодильнике», он до жути радовался, что их четвёрку не засадили в очередной раз под домашний арест за попытку получить кьютимарку пивоваров. На самом деле их вины в случившемся не было — они лишь решили помочь Берри Панч приготовить партию пива для таверны. Вот откуда им было знать, что пиво можно переварить настолько, чтобы оно воспламенилось? А ещё внезапно выяснилось, что клёпки бочек, в которых выстаивалось пиво, для герметичности промазывают… смолой. И это тоже, несомненно, сыграло свою роль.

К счастью для их четвёрки, Берри взяла на себя большую часть вины, сказав, что это она неправильно рассчитала время брожения пива. Взрослым почти удалось скрыть своё недовольство от подобного признания, но её слова хотя бы значительно смягчили взбучку, которую предстояло пережить Меткоискателям. Глядя на Эпплджек — ей всегда хуже всех удавалось скрывать свои чувства в отношении проказ Меткоискателей, — Гарри был готов поклясться, что взрослые до слов Берри Панч надеялись назначить им такое наказание, которое должно было бы в корне пресечь любое «меткоискательство» вплоть до того (счастливого) момента, когда ученики не вернутся в Хогвартс.

Как оказалось, брожение продлилось немного дольше, чем предполагала Берри. На месяц. А может, и на два — она никак не могла разобрать, какой была дата на бочке, которую они сцеживали с осадка — десять, одиннадцать или двенадцать. Очевидно, подписывала она её в не очень трезвом состоянии. К счастью, им хотя бы удалось спасти бочки, которые в тот день уже успели закатить на брожение. И да, дату на них написала кристально трезвая Свити Белль.

Ну, по крайней мере, пожар случился до того, как Берри Панч успела посолить пиво, так что они даже не потратили ценные ингредиенты впустую. Разве что одно из складских помещений оказалось немножко… полностью утеряно. Они даже заслужили овации от близнецов Уизли. Ошеломлённые Джинни, Перси и Миртл наблюдали за пожаром молча.

Впрочем, скорость, с которой мама обломала им следующий крестовый поход за кьютимаркой — они собирались создать свой собственный сталелитейный завод — была поистине впечатляющей. И было это громко. Хотя другие взрослые, поддерживая её, были намного громче. И убедительнее.

В итоге Твай объявила среду «всеобщим днём отдыха от меткоискательства».

Забавно, но уже несколько пони ненавязчиво успели поинтересоваться, когда именно ученики вернутся в свою школу, и когда услышали, что до этого радост… печального события осталось менее пяти дней, с трудом сумели скрыть счастлив… грустные улыбки. И как удалось по секрету выяснить Гарри, как минимум двое из них собирались по этому поводу закатить большую вечеринку.

Так вот, сидя за кухонным столом и доедая полдник, Гарри ошарашенно таращился на свою маму, широко распахнув удивлённые глаза — ещё секунду назад на кухне её не было. Более того, красно-золотой жеребчик был твёрдо убеждён, что она сейчас находится где-то в противоположной части замка. Или, по крайней мере, должна там быть. Но нет, вот она, собственной персоной, сидя на крупе и медленно вращаясь, проскользила позади него. Частично справившись с удивлением, Гарри повернулся и посмотрел в сторону, откуда Твайлайт «приехала» — но нет: ни окна, ни двери, ни дыры — в общем, ни единого отверстия или даже малейшей щели в монолитной стене он обнаружить не смог. Входная дверь на соседней стене по-прежнему оставалась закрытой, и Гарри не слышал, чтобы она хлопала. Жеребёнок снова посмотрел на принцессу как раз в тот момент, когда она наконец перестала вращаться на гладком полу и замерла.

Мама посмотрела на него и нахмурилась.

Жеребёнок приподнял бровь.

Твайлайт пожала плечами.

— Я была в зале Карты, — наконец сказала она, задумчиво почесав копытцем за ушком, — когда заметила на подлокотнике моего трона два драгоценных камня, которых там раньше не было. Я нажала на один из них, в результате трон отодвинулся немного назад открывая скрытый проход, затем меня скинуло в него прямо на крутую горку. Я и моргнуть не успела, как оказалась тут.

Твайлайт встала и направилась к двери. Гарри поспешил последовать за ней.

Десять минут спустя Гарри ткнулся в бок мамы, окончательно прекращая вращаться по полу кухни, посреди которой они оба снова оказались.

— Интересно, а куда ведёт другая кнопка? — поинтересовался он.

Пожалуй, Гарри, может быть, и не отстал бы от аликорны, если бы та не сжульничала и не взлетела вдоль лестницы на своих читерских крыльях. Как бы то ни было, едва он добрался до двери, как она прямо на его глазах снова исчезла в полу.

С разбегу плюхнувшись на трон, Гарри тут же ткнул во второй драгоценный камень — и через пару секунд приземлился на живот мамы, полулежащей на диване для чтения в библиотеке.

Они огляделись, размышляя о случившемся. Наконец Гарри откинулся назад и посмотрел на неё снизу вверх.

— Как думаешь, а на всех остальных тронах не появилось ничего такого? А если да, то кнопки ведут туда же, что и у тебя?

Естественно, за этим последовала ещё одна гонка до тронного зала. Правда, на этот раз они оба телепортировались, но принцесса магии, как и в прошлый раз, сумела его обогнать.

На троне Дэш обнаружилась одна-единственная кнопка, и, к счастью, мама решила, что ей стоит попробовать первой. Так что несколько секунд спустя она уже парила в воздухе, готовая подхватить Гарри, когда он тремя этажами выше вылетел из наружной стены за пределы замка.

У Пинки кнопок было две. Одна тоже вела на кухню, правда, их выбросило перед столом аккурат между стойкой с посудой для выпечки и духовкой, а другая выкинула их над глубокой частью бассейна. До этого Гарри и не догадывался, что в замке есть ещё и бассейн. И, похоже, его мама — тоже. Кажется, замок всё ещё развивается и растёт. Собственно, а почему бы и нет?

…И почему это Гарри вдруг вспомнился Замок сестёр и то, как внимательно его изучали близнецы?

Кнопки на троне Эпплджек вели на кухню и к парадной двери, у Флаттершай — в сад, у Рэрити — кто бы мог подумать! — в швейную мастерскую — собственно, именно благодаря этому они и узнали, что в замке, оказывается, есть ещё и швейная мастерская. С трона Спайка можно было попасть либо в его комнату, либо опять же на кухню.

— Что ж, — сказала мама, медленно обходя стол с картой и внимательно оглядывая каждый трон, — это определённо что-то новенькое. — Затем она посмотрела на Гарри, сидевшего на троне Пинки. — Интересно, а почему они появились? — добавила она задумчиво и оглядела комнату. — До сегодняшнего дня на тронах не было никаких кнопок, иначе бы мы их давно уже заметили.

Гарри только усмехнулся и нажал кнопку. Исчезая в туннеле, ведущем к бассейну, он успел услышать её вздох.

Тем же вечером, уже после ужина, их посетил Филси Рич с контрактом. И с мешком, набитым битсами. Своим уходом он оставил близнецов в состоянии потрясения, а их финансовое состояние — на две тысячи битсов большим. Половина этих денег обеспечивала Ричу эксклюзивные маркетинговые права на всей территории Эквестрии на меняющие пол конфеты. Другая была предоплатой на их первый заказ в тысячу конфет с продолжительностью действия в один час. Вдобавок прозвучал намёк, что следующий заказ может быть уже на десять тысяч штук, если продажи пойдут так хорошо, как он рассчитывает.

После ухода бизнеспони близнецы то и дело переглядывались круглыми глазами, неспособные поверить, что может найтись столько шутников, заинтересованных их конфетами. Да, они были в восторге от этого заказа, но все равно пребывали в растерянности из-за его объёмов.

Миртл, глядя на них, ехидненько так хихикала, но объяснить причину своего веселья отказывалась наотрез. В конце концов, им всего тринадцать, и они только-только начинали понимать, что девушки могут быть интересны и за пределами квиддичного поля. Миртл же, естественно, имела почти пятидесятилетний опыт «наблюдателя за поведением человека в естественной среде обитания». Причём каждый раз, когда братья спрашивали, над чем это она так потешается, девушка ржала всё громче и дольше.

Твайлайт, что наблюдала за сделкой как свидетель, в какой-то момент во время этих обсуждений, начавшихся после ухода Рича, вдруг стала пунцовой, отчаянно покраснев чуть ли не до кончика рога. И тоже отказалась объяснить, почему изобретённые близнецами конфеты грозили стать столь популярными, лишь пролепетала: «Узнаете, когда немного подрастёте», после чего сбежала, махнув напоследок хвостом.

Свити Белль, когда на следующий день ей выдали процент от заключённой сделки, поняла, что она, как, впрочем, и Эппл Блум, Скуталу и Гарри, богаты — теперь Меткоискателям не придётся бояться, что их жеребец — о ужас! — будет вынужден работать. И вот она-то точно знала, что к чему. Но также категорически отказалась объяснять озадаченным Уизли, почему эти волшебные карамельки в перспективе должны сделать их миллионерами.

Глядя на весь этот цирк, Миртл уже вовсю проявляла свойственные её новому облику повадки, демонстрируя исключительную степень сродства с «анимагической» формой — то есть ржала во всё горло, хватаясь копытами за живот и катаясь по полу.

## 103. Всё не так, как кажется

В среду Брайт Стар часть дня провела за разговорами с владельцем аптеки «Слаг и Джиггерс». Она прикупила там ряд зелий, которые, по словам владельца, могли облегчить переход любимого человека к Следующему Великому Приключению, да и несколько других, показавшихся полезными уже ей самой — например, умострильное зелье или экстракт бадьяна с настойкой растопырника (последние два — средства для заживления ран и порезов разной интенсивности).

Затем, изменив внешний вид, она отправилась в Гринготтс, чтобы завести себе хранилище.

— Слушаю, — раздражённо бросил клерк, презрительно скривившись в её сторону.

Не говоря ни слова, Стар положила четыре драгоценных камня на разделявший их прилавок. Гоблин взял один из них и, изучив самоцвет сквозь увеличительное стекло, взглянул на посетительницу уже с куда большим уважением.

— Ухохват, — негромко позвал он. — Отнеси это Мастеру Ножемётчику, и её тоже проводи к нему, — приказал клерк подошедшему гоблину и протянул ему мешочек с драгоценными камнями.

После совершенно непонятного петляния по коридорам — Брайт Стар была совершенно уверена, что они как минимум дважды пересекли собственный маршрут, а после одного из поворотов и вовсе какое-то время шли по коридору в обратном направлении — она оказалась в комнате с пятью гоблинами. Один сидел, остальные четверо, вооружённые мечами и копьями, стояли по углам подобно диковинным статуям, выражая эмоций к происходящему ничуть не больше прочей мебели.

— Прежде чем мы перейдём к делу, покажи мне свой истинный облик, — не размениваясь на приветствия потребовал сидящий за столом гоблин.

Стар заколебалась, но затем убрала все изменения, что внесла в свой человеческий образ.

Гоблин приподнял бровь.

— Нет, — прорычал он, — твой эквестрийский облик.

— Э… не поняла… — вздрогнула Брайт.

— Твой. Эквестрийский. Облик! — рявкнул гоблин.

Стоящие по углам комнаты охранники подобрались и половчее перехватили копья. Несколько секунд собеседники бодались взглядами, затем Стар вздохнула сдаваясь. «Что ж, надо так надо. Знала бы заранее, что эквестрийские драгоценные камни настолько уникальны…»

Уже через несколько секунд гоблин, прищурившись, с нескрываемой подозрительностью рассматривал её розовато-сиреневую шёрстку и двухцветные фиолетово-бирюзовые гриву с хвостом. Особое внимание он обратил на её кьютимарку в виде наложенных друг на друга крест-накрест светло-фиолетовой и белой четырёхлучевых звёзд с двумя голубыми полупрозрачными завитками дыма над ней.

— Твоё настоящее имя.

Единорожка нахмурилась, сузив глаза. Хотя она и рассчитывала, что гоблины не станут разглашать описание её внешности или кьютимарки, но вот имя… это дело совершенно иное.

— Если хочешь завести себе хранилище, — добавил гоблин через мгновение, — то можешь это сделать под каким угодно именем, но мне ты должна сказать подлинное. Не бойся, твой секрет не выйдет за пределы этого кабинета.

Пони нехотя кивнула.

— Старлайт Глиммер, — выдавила она сквозь сжатые зубы.

Гоблин хмыкнул и, с уже куда как большим интересом сграбастав драгоценные камни, стал осматривать их один за другим, прежде чем снова положить обратно в мешочек.

— Семьдесят три тысячи галлеонов за четыре штуки. Никакого торга.

Старлайт обожгла его ледяным взглядом.

— Восемьдесят восемь тысяч, — возразила она.

— Я сказал семьдесят три тысячи. Никакого торга, — злобно глянул на неё гоблин.

— А я сказала восемьдесят восемь тысяч. И тебе стоит учитывать, что у меня есть ещё, и я знаю, каким магглам их можно продать вместо тебя.

Ножемётчик поднялся и хлопнул руками по столу.

— Семьдесят три тысячи. Никакого торга.

— Думаю, в таком случае, я не буду открывать у вас хранилище, — со вздохом сказала Старлайт и, поставив на край стола одно копыто, протянула второе, намереваясь забрать мешочек.

Гоблин громко фыркнул и пригвоздил горловину мешочка к столу ножом, не успела она и глазом моргнуть.

— Я. Сказал. Семьдесят. Три. Тысячи. Но пожизненное освобождение от комиссий за банковские операции. Разумеется, кредиты сюда не входят. И бесплатный кошелёк в придачу.

Пони замерла и выжидающе уставилась на собеседника.

— Раздери тебя тролль… так уж и быть, и все клиентские преференции, — неохотно добавил Ножемётчик.

— Превосходно. С тобой приятно иметь дело, — расплылась в улыбке сиреневая единорожка, осаживая назад.

— Жаль, что я не могу сказать то же самое о тебе, — прорычал собеседник, отвечая ей злобным взглядом.

— Какое из местных имён не привлечёт лишнего внимания?

Гоблин что-то написал на листе бумаги и бросил в ящик. Затем изучающе вперился ей в лицо.

— Ты враг принцессы Твайлайт?

— Это имеет какое-то значение? — с любопытством спросила Старлайт.

«Откуда вообще возник этот вопрос? И с какой стати?» Тут явно имелась некая подоплёка, о которой она даже и не подозревала.

— Только не в Гринготтсе.

«Так, подоплёка тут определённо имеется. Неужели здесь успел побывать кто-то ещё, прежде чем систему безопасности усилили? Возможно, с ними связался тот беглый чейнджлинг? Или какой другой пони?» Единорожка посмотрела на гоблина и задумалась над ответом.

— Мы с ней далеко не друзья, — наконец призналась она. — Имей я возможность причинить ей вред без риска для себя, то сделала бы это не задумываясь.

— Держите свои глупые ссоры за пределами Гринготтса, — предупредил гоблин, смерив её взглядом прищуренных глаз. — Мы не потерпим насилия внутри этих стен.

Старлайт понимающе кивнула.

В этот момент из стола раздался глухой удар. Ножемётчик открыл ящик и достал бумагу.

— Есть хранилище на имя Буршье. В настоящее время оно пустует. Если оформишь его на себя, то все сочтут тебя потерянной родственницей, прибывшей с континента.

Уже под своей новой фамилией и не забыв принять новый облик, Энн Буршье вновь посетила магазин дорожных сундуков Тракла. На этот раз она приобрела сундук, вмещавший в себе полноценную меблированную квартиру, который и отнесла в своё съёмное жильё, а затем перетащила в недра сундука всё имеющееся у неё имущество. Наложив на чудесный ящик заклинание отвода глаз, она сунула его под кровать.

А кошелёк, выданный ей в Гринготсе, оказался просто чудо как хорош. Пользоваться им было намного удобнее и практичнее, чем таскать с собой тяжёлый мешок с битсами! И почему нипони в Эквестрии не додумался до чего-то подобного? Это сделало бы банковское дело намного проще. Не говоря уже о чарах незримого расширения, позволяющих запихнуть уютно обставленный домик внутрь скромного сундука! В те времена, когда она скиталась по стране, подобная штука сделала бы её жизнь намного проще и комфортнее: ей не пришлось бы спать посреди дикой природы — иной раз буквально на травяной подстилке под кустиком, в холодильнике её бы ждала любимая еда, да что там еда — можно было бы в любой момент во время привала просто поплескаться в своё удовольствие под душем. Все домашние удобства и уют — в твоём кармане! А все остальные пони до сих пор считают, что хорошо живётся только улиткам, таскающим свой дом на собственной спине.

Помянув Солнцекрупую всуе, Старлайт с сожалением пополам с неверием покачала головой.

То, чего маги Земли добились за последние пару сотен лет, затмевало достижения Эквестрии за всю тысячу. Да одна только каминная сеть полностью изменила бы общество пони! Неважно как там пойдёт дело с палочками — систему образования придётся перестраивать в любом случае! А ковры-самолёты хоть для семейных путешествий, хоть для доставки мелких грузов? Всё это казалось едва ли не чудом. А ведь ещё есть и амулеты облегчения веса, одни они с ног на голову перевернут логистику грузоперевозок!

Пони со своим подходом к жизни в стиле «Раз моя мама так делала, бабушка так делала, тогда зачем мне что-то делать иначе?!», казалось, застыли в развитии словно муха в янтаре. И если привнести все эти изобретения магов, они сделают Эквестрию местом, очень неудобным для поколения, выросшего в этом болоте.

И если уж вспоминать об улитках, на фоне магглов не то что пони, но даже маги выглядят так, словно едва плетутся по пути инноваций! Самолёты, способные перевозить не умеющих летать, мчащиеся по небу с невероятной для летунов скоростью. Поезда, несущиеся по рельсам со скоростью, не сильно отличающейся от скорости самолётов. Корабли размером с город! Притом, если верить книгам, ничего подобного не было ещё каких-то сто лет назад. А их средства коммуникации! Телефоны и телевизоры в корне изменят саму структуру понячьего общества! А людское оружие? От одной мысли о том, на что способны эти их «атомные бомбы», Старлайт начинала колотить крупная дрожь. Да даже просто одна-две «Катьющи» могут принести настоящее опустошение в армии врага.

Пони показали себя теми ещё болванами, подумала единорожка, печально покачав головой. С другой стороны, они быстро учатся. Королевская гвардия уже кардинально меняла свою тактику и подготовку. Следующего врага, что вздумает атаковать Эквестрию, будет ждать большой сюрприз. Большой и очень неприятный.

В четверг Стар сказала Топ Марку, что хочет посмотреть книги в «Флориш и Блотс», чтобы проверить, не появилось ли у них чего-нибудь новенького о волшебных палочках. А заодно прикупить чего-нибудь интересного и для себя, чтобы почитать, пока будет киснуть в Мэйнхэттене. Учёный обрадовался столь похвальному усердию своей очаровательной помощницы и даже выдал ей несколько галлеонов сверх обычной суммы.

— Это материалы для исследования, а потому их стоимость должна покрываться из нашего бюджета! — заявил он.

Что ж, Стар с лёгкой совестью взяла предложенные деньги — книги, что она купит на эти монеты, через пару недель будут пони-будь отправлены сюда из Мэйнхеттена и послужат отличным доказательством того, что она всё ещё несёт свою скорбную вахту у постели умирающей тётушки. А заодно станут неплохим прикрытием того, что всё большая часть её имущества отправляется на другую сторону портала.

–=W=–

Закончив просматривать события вечера, проведённого Дамблдором в Эквестрии, и подняв голову из омута памяти, Бродерик хмуро уставился на Альбуса. Пару секунд посверлив Верховного чародея полным уныния взглядом, Невыразимец вздохнул и убрал в карман пузырёк с серебристой жидкостью, стоявший рядом с чашей.

— Это повлияет на всё, — кисло сказал он.

Альбус кивнул. Внутренне он буквально содрогался при мысли о том, как увиденное им повлияет на Пророчество. Затем оба мага вновь уставились на омут.

— Я предлагаю отныне официально называть их эквестрийцами, — заявил Верховный чародей, — поскольку они сами предпочитают себя так называть.

Бродерик кивнул.

— То, что на самом деле они из Атлантиды, должно особо не афишироваться и всячески скрываться.

Ещё один кивок.

— Также предлагаю не распространяться особо об этом… боге. Просто будем делать вид, что он могущественный маг, возможно, даже сильнее Мерлина… и только. Больше ничего о нём говорить не будем. Если внезапно всплывёт информация о его истинном могуществе, обязательно вспыхнет массовая паника — как только маги осознают все возможные последствия. Что несомненно привлечёт его пристальное внимание ко всем нам.

Альбус содрогнулся от мысли, каких глупостей мог бы натворить Корнелиус при встрече с этим существом. Ну, помимо обморока… и, пожалуй, мокрых подштанников. Хотя, учитывая общее состояние дел Министерства, вряд ли появление Дискорда сильно повлияет на тот хаос, что там и так творится ежедневно.

Всегда отличавшийся немногословностью Бродерик снова кивнул.

— Я отредактирую воспоминание, уберу эту часть и покажу Министру, — продолжил Верховный чародей. — А также представлю своё заключение, в котором со всей ответственностью докажу, что именно портал в древности превратил магов в пони. Заодно намекну ему, что сквибы из магических семей вполне могут изъявить желание перебраться в Эквестрию, чтобы представлять интересы своих семей в тамошнем мире. К тому же, находясь там, они станут пегасами и, по крайней мере, смогут внести вклад в развитие магической культуры. А их дети, если они проживут там достаточно долго, вполне могут оказаться полноценными магами или ведьмами, когда вернутся сюда. Особенно, если родители образуют семью с кем-то из эквестрийцев. Тот мир буквально пропитан магией.

Дальнейшая встреча долго не продлилась — им осталось обсудить лишь некоторые незначительные детали, вдобавок Бродерик и без того провёл большую часть дня в Хогвартсе, просматривая воспоминания в омуте памяти.

А Альбус так для себя и не решил, что делать с тем, что магглы оказались столь осведомлёнными о действиях магов. Он тщательнейшим образом откорректировал этот момент в «полной версии» воспоминаний, которой только что поделился с Невыразимцем, и, конечно же, сообщать об этом Министру пока не собирался.

Этому супчику ещё следует немного покипеть в его дырявом котелке — директор мысленно хмыкнул из-за удачного каламбура, — прежде чем он примет какое-либо решение.

–=W=–

Неудавшаяся попытка Меткоискателей создать духи вынудила Флаттершай прочесть им лекцию о том, как следует обращаться со скунсами, не травмируя их нежную психику, и строгим голосом приказать им немедленно отпустить несчастных зверьков, конечно, если те сами не против. И извиниться перед ними. И пообещать больше никогда так не делать. А ещё ей пришлось внимательно следить, чтобы все пони до вечера четверга не подходили к жеребятам ближе, чем на пять метров. Впрочем, последнее вообще не стало проблемой — все пони, владеющие палочкой или рогом, очень быстро выучили заклинание «горная свежесть», нашедшееся в одной из книг заклинаний Хогвартса, остальные же… что ж, они пятой дорогой обходили благоухающих негодников, отмокающих в корыте с томатным соком.

Сами же скунсы жутко завидовали обладателям рогов и палочек. Вот кто бы мог знать, что им самим настолько не нравится запах концентрата их защитного механизма? Хотя, в этом имелся практический смысл — он же был создан для защиты, а не для того, чтобы, по воле ошалевших кобылёнок, практически принять в нём ванну. Ведь, как правило, выплеснув своё раздражение на обидчиков, скунсы со всех лап драпали с места происшествия. Но на этот раз им пришлось остаться. И медведь вас задери, мало не показалось никому!

В результате жёлтая поня отправилась в магазин при портале, где приобрела палочку исключительно для того, чтобы выучить одно конкретное заклинание. А Меткоискатели выяснили, что обычно застенчивая и тихая Флаттершай может очень даже громко орать на них, пусть и из-за ограды сада. Что тем больше впечатляло, поскольку обычно приходилось чуть ли не ухо к её носу сунуть, чтобы расслышать, что она говорит. Короче говоря, Меткоискатели нарвались на знатную выволочку, после которой ещё долго вздрагивали при каждом резком звуке и громко повизгивали во сне, перебирая всеми четырьмя ногами, словно пытаясь убежать.

И что самое обидное, никаких кьютимарок они, естественно, не получили. С другой стороны, в этом приключении хотя бы почти не принимала участия смола.

Потом была унылая попытка стать детективами — они хотели выяснить, чем занимаются близнецы, беспорядочно шатавшиеся по замку. Однако те на удивление эффективно уклонялись от их пристального внимания. То они шныряли на одном этаже, а потом вдруг оказывались на другом, и иногда в совершенно противоположном крыле! Скуталу настаивала, что проказники, должно быть, телепортируются, но Гарри, честно говоря, в этом немного сомневался.

В общем работа детектива оказалась той ещё скукотенью! Конечно, сначала прятаться и шпионить было весело. Но уже вскоре это им жутко наскучило, ведь ничего интересного не происходило, близнецы просто негромко болтали о своих непонятных вещах. Некоторое разнообразие внесли их постоянные исчезновения, но долгие поиски пропавших братцев оказались скорее утомительными, чем интересными и не несли в себе никакой интриги. Они потратили на слежку весь день и вечер пятницы, а потом и субботнее утро, после чего наконец-то сдались и объявили об отказе от этой затеи.

Миртл почему-то очень позабавила их попытка быть хитрыми и скрытными.

Естественно, и тут они не получили никаких кьютимарок. Но, опять же, они ведь не довели дело до конца, так что, возможно, имеет смысл повторить расследование в каком-нибудь более весёлом месте — например, в Хогвартсе? Интересно, а там найдутся какие-нибудь тайны или загадки?

После обеда дети отправились в припортальную зону. Когда они добрались до границ фермы «Сладкое яблочко», Гарри услышал за спиной то, что подозрительно походило на массовый вздох облегчения, раздавшийся со стороны Понивилля. Но, наверное, это был просто ветер, прошелестевший в ветвях. Ага, конечно, ветер. Только следом за вздохом послышались звуки… рвущихся фейерверков? Нет. Не может быть. Должно быть, то лишь разыгралось его богатое воображение.

Контроль проходящих через портал путешественников оказался куда строже, чем когда они возвращались в Эквестрию. Всё было тщательно проверено — трижды! Стражники разве что на зуб не пробовали содержимое их седельных сумок и даже использовали заклинание, выясняющее, не скрывают ли пони, направляющиеся к порталу, что-то внутри своих тел!

Ночевали они в «Литтл Игогоинге».

–=W=–

Брайт Стар оглядела Мэйнхэттенский опорный пункт стражи. Очень большой, новенький камин располагался в центре транспортного помещения. Места хватало, чтобы вместить около сотни пони. Фактически, это больше напоминало тренировочный зал, и, похоже, тут можно быстро организовать отправку или прибытие большого числа солдат разом.

Стражник за столом кивнул ей, едва кобылка восстановила равновесие после прохода. Она заметила, что за невысокими барьерчиками широких балконов, находящихся в противоположных концах помещения, разместились две группы пегасов с этими их новыми пулемётами. Кроме того каждый отряд дополняли единороги. Любой враг, попытавшийся атаковать через камин, столкнётся с прицельным кинжальным огнём и боевыми заклинаниями. Похоже, принцессы тщательно изучили и применили на практике информацию, почерпнутую из книг человеческого мира, касающуюся военной тактики с применением современного оружия.

В целом путешествие прошло не столь гладко, как предыдущее перемещение в Кантерлот. Возможно, Брайт стоило подождать и не обедать перед проходом через камин. Но после того, как единорожка всё утро копалась в земле в попытках найти ещё хотя бы парочку драгоценных камней, ей нужно было немного отдохнуть и хоть чем-то набить пустой животик, и сил терпеть на тот момент у неё уже не было. Правда, после двухчасового блуждания с ведром и лопаткой она сумела отыскать только три самоцвета. Итого теперь у неё их было тринадцать.

Тем не менее сейчас Стар звонко стучала копытами по мостовой Мэйнхэттена, а ведь всего десять минут назад она была ещё в Понивилле, и, в Тартар всех забери, ей не понадобилось садиться на поезд, летать на дирижабле или даже банально телепортироваться, чтобы оказаться здесь. К тому же, она не была измучена долгой поездкой. От попыток представить, с какой скоростью она пересекла полстраны, у Брайт Стар просто голова шла кругом. Или это просто особенность перемещения камином? Как бы то ни было, дальние путешествия ещё никогда не были такими быстрыми. Можно было даже смириться с тем, что после такой встряски обед делал настойчивые попытки расстаться с ней.

Ну да ладно, главное — что она на месте. Ещё бы знать куда идти…

К счастью, в холле обнаружилась подробная карта города, на которой уже через несколько минут она быстро отыскала несколько крупных больниц, ближайших к опорному пункту, и теперь оставалось только посетить их, дабы найти подходящую пони.

Стар сильно позабавило, что времени, чтобы пройти десять кварталов до ближайшего госпиталя, ей потребовалось гораздо больше, чем на то, чтобы пересечь половину страны. Очевидно, будущее уже вовсю стучало в дверь, и стоило поскорее привыкнуть к стремительно наступающим переменам.

На выполнение задуманного плана пришлось потратить не один час — кобылке приходилось вести себя крайне осторожно, чтобы не вызвать подозрений своими странными вопросами. Изменение цвета шерсти и кьютимарки после каждого визита, конечно, поможет сбить со следа любого пони, что попытается выследить её после бегства, но тоже требовало времени. Будет крайне неприятно, если вдруг всплывёт, что Брайт Стар понятия не имеет, где именно её престарелая родственница доживает свои последние дни.

В первой клинике Старлайт ждал облом — в ней не оказалось ни одного подходящего кандидата, который мог бы откинуть копыта в ближайший месяц. Во втором госпитале дела обстояли не лучше. Зато в третьем обнаружился просто идеальный пациент: старая кобыла-единорожка без близких родственников, готовая вот-вот покинуть этот мир.

Старлайт вышла из госпиталя, сменила свой облик на Брайт Стар и отыскала гостиницу на ближайшей улице. После регистрации пони вернулась в больницу. Спросив у медсестры номер палаты Эмбер Глоу и отыскав нужную, единорожка вошла и тихо притворила за собой дверь. Подтянув стул поближе к кровати, кобылка поудобнее на нём устроилась и положила копыто на переднюю ногу спящей старухи, затем внимательно оглядела комнату, изучая расположение вещей и предметов, после чего вытащила из седельной сумки книгу. Если она будет вести себя здесь естественно, никто ничего не заподозрит. Брайт открыла первую страницу и погрузилась в чтение.

— Кто… ты? — раздался хриплый слабый голос спустя какое-то время.

Брайт Стар оторвалась от книги и, встретив взгляд удивительно ясных глаз, наблюдавших за ней, спокойно ответила:

— Никто не должен оставаться один в такой момент, тётя Эм.

— О, — пробормотала кобыла, закрывая глаза, и снова задремала, пока медсестра не пришла с обедом.

— Это моя тётя Эм, — объяснила Брайт Стар озадаченной пегаске, глядя той в глаза предельно честным взглядом. — Я теперь буду навещать её каждый день.

— Как это благородно с вашей стороны, — улыбнулась сестра, ставя поднос с тарелками на тумбочку.

— Увидимся завтра утром, — попрощалась со спящей кобылой Брайт Стар вечером перед уходом.

Её ждал поздний ужин, постель в гостинице и ранний завтрак.

В середине следующего дня она взяла длительный перерыв на обед, чтобы успеть сделать несколько важных дел — например, найти юриста, который станет отправлять её письма через определённые промежутки времени. Конечно же, для этого визита Старлайт снова использовала совершенно другое имя и облик. При этом она по-прежнему делала всё возможное, чтобы примелькаться в облике Брайт Стар, и не только сотрудникам госпиталя. Вдобавок ей срочно требовалось найти кого-то, кто занял бы её место на всё оставшееся время. Единорожка надеялась, что старая кобыла протянет ещё как минимум пару недель, а то и три. А уж если ей совсем повезёт, то и все шесть.

А пока Брайт Стар будет скрашивать последние дни умирающей старухи, никто не помешает ей читать. В конце концов, чем больше она узнает о том месте, которое запланировала сделать своим новым домом, тем для неё же лучше.

–=W=–

Гарри очень расстроился, когда мама отказалась от его предложения ближе к вечеру отправить их всех камином прямиком в Хогсмид, чтобы уже оттуда дети могли без помех добраться до Хогвартса. Куда лучше провести лишний день с ней, чем трястись в вагоне. Тем более, что Бон-Бон и Лира уже, скорее всего, были на месте вместе с сундуком, так что ученики вполне могли попасть через него сразу в замок. Но увы, им всё же пришлось сесть на этот чёртов экспресс.

Поездка на поезде оказалась ничуть не интереснее… поездки на поезде. То есть самым захватывающим во всём путешествии событием стал момент, когда мимо них прошла ведьма с тележкой сладостей. По крайней мере, для них четверых. Гермиона же была потрясена как доставшимися ей подарками из Эквестрии, так и рассказами об их приключениях на каникулах. Судя по реакции ведьмочки, Гарри почти не сомневался, что она приняла историю о песнях сердца за очередную байку. Даже слова Миртл в их поддержку не смогли полностью её убедить.

А потом каштанововласая заучка добралась до подаренной ими книги… и они её потеряли. Что ж, партия-другая в плюйкамни тоже сойдёт, чтобы скоротать время.

К моменту появления ведьмы с тележкой дети уже были готовы на стенки лезть от безделья. Миртл к тому времени успела сбежать из их купе, чтобы поболтать с друзьями и попотчевать их рассказами о своих приключениях, а заодно понаблюдать за тем, что происходит вокруг. Перси с официальным выражением на лице патрулировал поезд. Близнецы всю поездку то исчезали, то снова заглядывали в их купе, отчего Гарри гадал, почему они продолжают возвращаться к ним, а не останутся болтать со своими друзьями. Разве что братцы-акробатцы хотели убедиться в том, что за время их отсутствия не произошло ничего сверхинтересного — у первоклашек успела возникнуть определённая репутация.

Хотя, возможно, их визиты как-то были связаны с Роном и Джинни — очень уж они веселились, доставая Рона по поводу того, что могло случиться с Коростой за время его отсутствия. Хоть профессор Макгонагалл и заверила мальчика, что домовые эльфы легко позаботятся о его домашнем крысюке (если тот, конечно, не вздумает вдруг внезапно сдохнуть от старости), пока хозяин прохлаждается в Эквестрии, рыжик всё равно сильно из-за него переживал.

Во время одного из таких визитов в дверь их купе громко постучали. Эппл Блум, сидевшая к ней ближе всех, поспешила открыть. На пороге возникли Драко и его прихвостни. Малфой внимательно осмотрел купе, затем вперился тяжёлым взглядом в близнецов.

Какое-то время они молча пялились друг на друга. Рон только было открыл рот, дабы высказаться по поводу этой странной игры в молчанку, когда Драко слегка поклонился — на удивление, это выглядело вполне искренне, — затем вынул из кармана конверт.

— Вы все мне не нравитесь, — сказал он, продолжая сверлить взглядом близнецов Уизли. — Однако мой отец велел мне передать вам вот это, — блондин криво усмехнулся, затем протянул письмо двум рыжикам.

Фред приподнял брови.

— Вы можете отправить ответ совой при первой же возможности, но предупреждаю, отец не станет дожидаться его дольше, чем до пятницы.

Холодно поклонившись, Драко ожёг собравшихся в купе злобным взглядом и, развернувшись, уже начал было закрывать дверь, но внезапно остановился.

— Я знаю, что это вы превратили меня в ведьму, — блондин снова зыркнул на близнецов. — И я вам за это отомщу, — добавил он, захлопывая дверь.

Оставшись одни, обитатели купе стали удивлённо переглядываться. Это что, этот высокородный мудак впервые с момента их знакомства заговорил с ними даже почти вежливо?!

— Та-а-ак, ла-адно, — протянул Джордж, пихая братца локтем. — И что там написано?

Фред достал палочку, наложил на конверт ряд чар и озадаченно нахмурился.

— Ну, по крайней мере, на нём нет никаких проклятий, — произнёс он, пожав плечами.

Сломав печать и развернув лежавший внутри лист плотной бумаги ручной работы, он погрузился в чтение. Джордж читал через его плечо, и по мере того как их глаза двигались по тексту всё дальше, две челюсти опускались всё ниже и ниже. Выглядело это презабавно, конечно, не так смешно, как могло бы быть в Эквестрии — их челюсти в человеческом облике не отвисли до самой земли, — но всё равно зрелище выдалось уморительным.

Наконец Фред громко сглотнул.

— Что там? — нетерпеливо спросила Гермиона и даже дёрнулась встать, чтобы самой посмотреть письмо, но вовремя опомнилась. — Ну же, не томите!

Джордж прочистил горло.

— Малфой-старший заказал сотню наших конфет для смены пола по галлеону за штуку в качестве пробной партии для проверки рынка. Оплата при доставке. Обязательство не пытаться выяснить состав входящих в них ингредиентов без нашего явного разрешения прилагается.

К тому моменту и Фред уже немного пришёл в себя.

— К тому же Малфой обещает, что, если конфеты будут работать так, как он того ожидает, он выкупит у нас их полный рецепт за десять тысяч галлеонов.

Братья посмотрели друг на друга и в унисон сказали:

— Нам нужно поговорить с папой! — после чего остаток поездки провели, чуть ли не уперевшись лбами друг в друга и перешёптываясь.

–=W=–

Три жеребёнки замерли, уставившись на кареты.

— Это ещё что такое?! — прошептала Скуталу.

— Понятья не имею, — ответила ей Эппл Блум.

— Они вроде как похожи на ночных пони, но намного крупнее, — отметила Свити Белль.

— Да и выглядят намного злее, — сказала Скуталу. — Походу, их тут не кормят толком.

— Вы о чём говорите? — удивлённо спросил Гарри.

Остальные в их группе тоже с недоумением смотрели на трёх эквестриек, которые глядели куда-то в пустое пространство перед каретами.

— На этих больших… ночных пони? — сказала Свити Белль, указывая в никуда, насколько могли судить остальные.

— Это — фестралы, — быстро объяснил незаметно подошедший Перси.

Первоклашки всей группой повернулись к нему.

— Фестралы? — переспросила Гермиона.

— Да. Вы узнаете о них, если запишетесь на курс ухода за магическими существами, — затем Перси грустно вздохнул и добавил, покачав головой: — Но вот увидеть сможете лишь в том случае, если кто-то умер на ваших глазах. В Запретном лесу их целое стадо. И они всегда тянут кареты с учениками перед началом занятий.

Потом юноша внимательно посмотрел на трёх превращённых жеребёнок.

— Значит, вы видели чью-то смерть? — тихо спросил он.

Эквестрийки вздрогнули.

— Агась, — буркнула Эппл Блум.

Две её подруги лишь кивнули. Перси поджал губы и повернулся к остальным детям.

— Они похожи на оголодавших лошадей с крыльями летучей мыши. Правда, сам я видел их только на иллюстрации в учебнике, но выглядят они весьма устрашающе. Профессор Кеттлберн, что преподаёт этот предмет, говорит, что они ничуть не отличаются от обычных лошадей — просто держитесь подальше от их зубов и копыт, и всё будет в порядке. А ещё они питаются мясом, — добавил он после вздоха. — Ладно, давайте, садитесь в кареты, пока народ в них не набился как сельди в бочку, — и Перси кивнул в сторону транспорта.

Поездка к замку прошла в тишине. Остальные продолжали смотреть на эквестриек, но никто не захотел первым спросить, чью же смерть они видели. Судя по тому, насколько сильно жеребёнки избегали разговоров об этом, Гарри подозревал, что это, скорее всего, произошло во время вторжения чейнджлингов в Кантерлот — на свадьбе принцессы Кейденс и Шайнинг Армора. Сколько он ни пытался, жеребёнки отказывались рассказывать о том, что тогда случилось.

–=W=–

Директор, не торопясь, окинул зал взглядом Доброго Дедушки™. Очередной педсовет проходил сразу после обеда в воскресенье, едва только эльфы успели убрать всё со столов.

— Во-первых, поздравляю всех нас с началом второго учебного полугодия. Надеюсь, что все вы отлично провели время на рождественских праздниках. Здесь же, в Хогвартсе, было довольно тихо, и рассказывать совершенно не о чём — можно сказать, немалое достижение по сравнению с предыдущими четырьмя месяцами.

Дамблдор широко улыбнулся, посверкивая очками. Некоторые сотрудники вопросительно посмотрели на омут памяти, стоявший на главном столе.

Следующий час они обсуждали студентов, что вот-вот прибудут, отчего последние вопросы решались уже чуть ли не под скрип открывающихся центральных ворот замка.

Последнее сообщение сделала Помона.

— Вы помните, как несколько недель хаффлпаффцы и гриффиндорцы носили на себе лечурок? — сказала она. Собравшиеся кивнули, хотя некоторым явно было скучно. — Что ж, я закончила сопоставление результатов, — профессор травологии быстро рассортировала лежащие на столе перед ней бумаги. — Естественно, как и ожидалось, лечурки, принявшие участие в исследовании, продемонстрировали лучшую листву и больший рост, чем те, что содержались в теплице — примерно на пять процентов — в ответ на внимание, которое они получили. — Помона оглядела присутствующих и улыбнулась. — Однако растения, которые носили на себе Свити Белль, Скуталу и Гарри Поттер, развивались значительно лучше, чем те, что носили хаффлпаффцы и другие гриффиндорцы — они выросли на пятнадцать-двадцать процентов! Но рекордсменами оказались лечурки Рональда Уизли и Эппл Блум. У растения мистера Уизли листва и рост на двадцать пять процентов выше, чем у остальных, а у мисс Блум и вовсе почти на сорок.

Профессор обвела присутствующих сияющим восторгом взглядом.

— Я попросила Перси Уизли, чтобы он тоже некоторое время поносил на себе лечурку. Его экземпляр показал почти тридцатипроцентное увеличение массы листвы и роста. Возможно, потому, что его магия старше и более зрелая чем у детей. Судя по всему, — продолжила она, пожав плечами, — наличие поблизости анимага с обликом земного пони даёт возможность значительно ускорить развитие растений. Одно только то, что носитель родом из Эквестрии, уже даёт некоторый толчок в развитии, а уж если он ещё и земной пони… — профессор снова обвела собеседников взглядом, остановившись на Северусе. — Вы понимаете, какое значение этот факт может иметь для сельского хозяйства? Кроме того надо обязательно проверить, может, это увеличивает и магическую эффективность растений в зельях?

Видя скептически изогнутую бровь Северуса, Помона улыбнулась ещё шире.

— Альбус, я хотела бы получить ваше разрешение на привлечение Эппл Блум, Перси, Рона и Северуса для некоторых экспериментов с ингредиентами для зелий, — закончила женщина, с надеждой глядя на директора, и протянула ему папку.

— Посмотрим, что сами студенты думают об этой затее, — ответил Альбус, ответив улыбкой на её энтузиазм. — И, конечно, если у Северуса найдётся для этого время.

Довольная профессор травологии села. Северус, уже без откровенного скепсиса, всё ещё смотрел на переданную Помоной папку с задумчивым выражением лица. Как бы тот ни кривился, но Альбус прекрасно знал, что, раз уж речь зашла об эффективности зелий, то мастер-зельевар найдёт необходимое время для исследования. Если понадобится, то за счёт сна или других, ещё менее важных дел.

Альбус выпрямился и, вздохнув, обвёл собравшихся взглядом.

— Ни у кого больше нет никаких сообщений? — поинтересовался он, отмечая, что кое-кто из присутствующих уже потихоньку собирал бумаги, готовясь покинуть помещение, и лишь Северус не двигался — он знал, что впереди их ждёт кое-что ещё.

Выслушав в ответ разноголосицу тихих отрицаний, директор вздохнул и величественным жестом огладил бороду.

— Прежде чем вы уйдёте, у меня для вас есть ещё одна новость.

Все замерли и с интересом посмотрели на него, некоторые даже снова сели на оставленные места.

— В позапрошлую субботу мне посчастливилось быть приглашённым на бал в Эквестрии. — Дамблдор указал на омут памяти на столе, затем снова взглянул на коллег. — И исходя из увиденного там, должен признать, что был совершенно неправ насчёт происхождения эквестрийцев. Ситуация оказалась намного сложнее, чем я мог подозревать. Дело в том, — добавил он после паузы, — что в Эквестрии все жители — пони.

## 104. Неприятные сюрпризы

Дамблдор с невозмутимым видом переждал ожидаемую им вспышку недоверия, затем заговорил снова:

— Когда я прошёл через портал, то стал единорогом, и это, уверяю вас, не моя анимагическая форма, — он вытянул руку над столом и постучал палочкой по чаше. В воздухе над столом развернулось изображение — воспоминание о том, как единорог-модистка изготавливала для него одежду, а другая пони, сиреневый аликорн, в это время развлекала его беседой. — Вы можете заметить, что обстановка и размеры комнаты выглядят так, чтобы соответствовать пони, а не человеку.

Магия отображала воспоминание во всех деталях для каждого из наблюдателей, подстраиваясь под поле зрения зрителя, поэтому ничто не могло помешать преподавателям рассмотреть детали во всех подробностях. Манекены в форме пони на заднем плане — поникены? — тоже неплохо подчёркивали правоту слов директора. Профессора с восхищением смотрели, временами обмениваясь удивлёнными комментариями, глядя на то, как Рэрити манипулировала множеством объектов одновременно и при этом не использовала ни палочку, ни какие-либо чары!

Воспоминание было довольно сильно отредактировано, в первую очередь для того, чтобы для просмотра не требовалось потратить целый день, поэтому сразу после сцены в бутике зрители оказались перед замком принцессы Твайлайт, под изумлённые охи профессоров, поражённых внешним видом и внутренним убранством этого величественного здания

— Уверен, вы узнали Гарри и мисс Уизли, а также мисс Белль, мисс Блум и мисс Скуталу в их анимагических обликах, — прокомментировал Альбус воспоминание, когда оно дошло до момента встречи. — Рядом с ними стоит мисс Уоррен.

Мгновение спустя все дружно ахнули, когда Спайк внёс поднос с чайным сервизом. И снова ахнули, когда он заговорил высоким детским голосом. Столь маленький, но при этом абсолютно разумный дракон оказался для магов делом невиданным и неслыханным. Перед моментом, когда они все отправились в Кантерлот, Дамблдор остановил воспоминание и назвал зрителям имена тех пони, которых они ещё не встречали.

Следующий эпизод стал прокручиваться с того момента, как они уже вошли в бальный зал. Профессора дружно ахнули, когда увидели размеры помещения и множество сидящих, идущих в разных направлениях и летающих пони. Только Северус оставался невозмутим — он уже видел всё это на прошлой неделе в омуте памяти, притом в намного более подробном варианте.

Отредактированные воспоминания перепрыгивали с события на событие, пропуская «скучные» моменты. Впрочем, короткая встреча директора с послом Грифонстоуна никуда не делась — вот уж что-что, а такое событие скучным не назовёшь. Один вид грифона, ведущего с Дамблдором светский разговор, грифона, для всех присутствующих по определению являющегося тварью неразумной, поверг зрителей в шок.

Та часть воспоминания, в которой упоминалось пророчество, была удалена, так что следующее, что увидели зрители — момент, когда Дискорд на глазах Альбуса изменил своё обличье.

— Вот существо, ответственное за всё происходящее, — тихо поведал директор.

— Посейдон, — поражённо выдохнула Макгонагалл, и ей вторило ещё несколько голосов.

— Полагаю, он лишь притворился, что затопил Атлантиду, а на самом деле использовал землетрясение как предлог, дабы скрыть остров от наших глаз, после чего придал тамошним обитателям внешность пони. Что неудивительно, ведь согласно греческим мифам, именно Посейдон создал лошадей и был покровителем коневодства. Так что этот его, на первый взгляд, нелепый шаг выглядит весьма логичным. Атланты же, сменив облик, быстро забыли, что когда-то были людьми и теперь искренне считают себя пони. Полагаю, он всячески скрывал их от внешнего мира, но не захотел рвать связь между нами до конца, для чего и создал этот портал, настроив его таким образом, чтобы тот превращал проходящих сквозь него магов в пони и наоборот.

Директор замолчал, давая слушателям время, чтобы переварить его откровения.

— Думаю, что в свете указанных выше фактов никого больше не удивляет то странное сходство древней Греции и современной Эквестрии, — продолжил Верховный чародей. — Эквестрия — это Атлантида, сокрытая от нас Посейдоном, её покровителем, в давние времена.

Альбус прокрутил отредактированные воспоминания, перескакивая на тот момент, когда Дискорд решил раскрыть происхождение пегасов.

— По нашим меркам это существо — настоящий бог, а не просто могущественный маг. Одним своим желанием он перекраивает реальность, изменяя её так, как ему больше нравится в данный момент. Я чувствовал его силу, и она была намного больше моей. И вы сами только что видели, как он походя дал трём сквибам анимагическую форму.

Профессора сидели, ошеломлённые его словами. Квиринус внимательно слушал и казался глубоко задумавшимся.

— Эквестрийцы или, если угодно, атланты, как мы видим, его друзья. И здесь нужно действовать крайне осторожно. Даже принцессы Селестия и Луна весьма осмотрительны в том, что говорят и делают в его присутствии. — Дамблдор обвёл всех присутствующих цепким взглядом.

— Трое эквестрийцев — по-прежнему студенты, поэтому иного обращения к ним не требуется. К их двум воспитателям — мисс Бон-Бон и мисс Хартстрингс — следует относиться со всем уважением. Мы не знаем, обращает ли на них хоть какое-то внимание этот Бог Хаоса или нет, поэтому будьте осторожны. И наконец, — сказал Альбус, дождавшись, когда все сотрудники подтвердят, что запомнили только что отданный приказ, — мне сообщили, что Гарри Поттер был официально принят принцессой Твайлайт в круг её семьи. В Эквестрии, — Дамблдор замолчал и снова оглядел присутствующих. — В Эквестрии он теперь принц Гарри Джеймс Спаркл-Поттер.

Снова раздался возбуждённый гомон, и снова директор был вынужден ждать пока он утихнет. Северус лишь презрительно усмехнулся, вновь услышав эту новость. Искренне убеждённый, что этого несносного мальчишку вконец избаловали и распустили окружающие его люди, он не хотел теперь даже пытаться представить, насколько тот станет задирать нос после такого возвышения.

— Однако здесь, — продолжил директор, — он по-прежнему Гарри Джеймс Поттер. Ничего не изменилось. И я ожидаю, что все будут относиться к нему так же, как раньше. На этом позвольте закончить нашу первую в этом году встречу, — с улыбкой добавил он. — Я нисколько не сомневаюсь, что у всех нас найдутся незавершённые дела, которые нужно успеть закончить до приезда студентов, так что хорошего всем дня.

–=W=–

Элли была рада вернуться в Хогвартс. Хотя жизнь в гостях оказалась довольно интересной и поучительной, но в школе было намного больше возможностей поддерживать свои запасы любви на должном уровне. Если бы ей пришлось полагаться только на Эбботов, то она, скорее всего, за каких-то три жалких месяца отвыкнув жить впроголодь, в итоге столкнулась бы с проблемами добычи пропитания.

Поскольку было начало нового семестра в Хогвартсе, успевшие соскучиться студенты встречались после каникул со своими близкими или с теми, кто, как они надеялись, станут их близкими, и Элли находила в этом для себя немало пользы. Большую часть поездки она провела, блуждая взад-вперёд по коридорам вагонов, делая краткие остановки возле закрытых дверей купе и жадно поглощая исходившие из них волны любви и радости. Так что ко времени, как они приехали, чейнджлинг обожралась так, что только тихо икала у себя в купе.

До того у неё было шесть банок, заполненных под самые крышки, а когда она избавилась от излишков, полученных в поезде, к ним прибавилась почти заполненная седьмая. Такого запаса должно было хватить, чтобы протянуть всё лето, не пытаясь, как в относительно недавнем прошлом, экономить каждую каплю. Всё, что ей удастся заполучить сверх того, станет лишь… ну, «запасом, который, как известно, карман не тянет», верно?

Вид странных лошадей-скелетов, тянущих кареты, сильно её напугал. Особенно, когда некоторые из них повернулись к ней и стали внимательно рассматривать. Гигантские фестралы? Здесь? Неужели они поняли, что она линг?

Только вера в то, что её новый облик является натуральным для здешнего мира, удержала девочку от немедленного бегства. Она ведь совсем-совсем не выглядела похожей на чейнджлинга, ведь так? Да и магию для поддержания своего образа не использовала… по крайней мере явно. Окончательно бывшая инфильтратор-кадет успокоилась, когда увидела, что больше никто с Хаффлпаффа, похоже, не заметил ничего ужасного. Больше всего её озадачило, когда студенты стали обсуждать «экипажи без лошадей». Они что, не видели этих ночных пони-переростков?

Правда, чем больше Элли присматривалась к странным созданиям, тем меньше у неё оставалось уверенности в том, что они имеют что-то общее с фестралами. Во-первых, бестии выглядели отощавшими, как будто несколько недель ничего не ели. Во-вторых, казалось, их совершенно не беспокоил её вид. И главное: они молчали. Тем не менее чейнджлинг пристально следила за их поведением как на вокзале, так и в замке.

Как бы то ни было, сегодня вечером девочка собиралась ещё раз заглянуть в комнату с зеркалом. Может, там что-то изменилось? Ожидание начала второго семестра стало для Элли просто невыносимым, но на протяжении всех каникул ей удавалось скрывать своё нетерпение, светя широкой улыбкой довольной жизнью бездельницы.

Взглянув наконец в отражение, Элли обнаружила, что ничего не изменилось. Она всё ещё оставалась Королевой-Матерью, окружённой детьми. Хотя теперь некоторые маги и ведьмы, которых чейнджлинг видела по сторонам, подозрительно напоминали ей её одноклассников с Хаффлпаффа. А потом на лбу у одного из парней, что стоял позади всех, вроде бы мелькнул шрам в виде молнии, но, когда она внимательнее вгляделась в отражение, это лицо исчезло и больше не появлялось. Получается, она лишь вообразила его себе? Оно ей почудилось? Может, она увидела один из вариантов будущего?

А вдруг перед ней проносятся лишь фантазии, ставшие зримыми? Или же зеркало просто пытается её обмануть? Элли ведь не могла стать Королевой-Матерью… так ведь? И потом, она прекрасно знала, что некоторые линги из тех, кого она видела в отражении, её друзья, те, с кем она вместе училась в улье, уже мертвы… или нет? Неужели она ошибалась? Если зеркало показывало будущее… получается, она осталась не одна, выжил ещё кто-то!

Девочка аж затряслась от радостного возбуждения. Она не одна! И Элли тут же принялась внимательно разглядывать всех лингов перед собой, пытаясь отыскать шрамы от старых ран.

Элли довольно долго пробыла напротив зеркала и уже собиралась уходить, как внезапно услышала громкие шаги за дверью. Кто-то явно собирался войти в комнату. Девочка бросилась в тёмный угол и хотела уже превратиться в кусок стены, когда внезапная здравая мысль, пришедшая ей в голову — ночью вспышка зелёного пламени окажется чересчур заметной — её остановила.

Вместо этого чейнджлинг присела и наложила на себя заклинание отвода глаз, которое обнаружила в одном из учебников чар для старшекурсников. Поначалу оно давалось ей с трудом, но постоянная практика сделала своё дело. Затем она наложила на себя заглушающие чары. Конечно, ни то, ни другое не делало её полноценно невидимой, тем не менее, пока она вела себя тихо и не шевелилась, маги хоть и будут её видеть, но не станут обращать внимания. Настоящая невидимость станет доступна лишь тогда, когда она обретёт реальные навыки и силу.

— Как мы здесь оказались? — раздалось из коридора. Похоже, то был голос Гермионы с Гриффиндора. — Этот портрет всегда приводил нас к совятне.

— Магия, — коротко ответил… Гарри?

— Эй, гляньте туда! — а это уже определённо была Джинни. И прозвучало так, будто она стояла прямо возле открытой двери.

Мгновение спустя все семеро из «понячьего табуна» вошли в комнату.

— Вот, — сказала младшая Уизли, указывая на зеркало. — То-то мне показалось, что я увидела что-то интересное среди этого хлама.

— И что это? — небрежно спросил Рон.

— Да зеркало это, — сказала Свити Белль, становясь прямо перед ним, а затем ахнула от неожиданности.

— А чего значит «Еиналеж еечяр огеома сон оц илё овтеню авыз акопя»? — спросила Эппл Блум, глядя сначала на раму зеркала, затем на ошеломлённое выражение лица Свити Белль, и наконец на недоумевающую Гермиону.

— Да забудь ты про эту хвостню! — выкрикнула Свити Белль, схватив и притянув к себе Эппл Блум. — Ты ЭТО видишь? — возбуждённо спросила она, тыча пальцем в зеркало.

— А шо я тама должна узреть? — пожала плечами Эппл Блум. — Вижу токмо тя и ся.

Свити Белль нахмурилась, затем подтолкнула подругу на то место, где только что сама стояла.

— Замри и смотри! — приказала она.

Эппл Блум нахмурилась, но потом всё же снова уставилась в зеркало.

— Ого, — вдруг сказала она, вытаращив глаза от удивления.

Остальные тут же столпились вокруг них, скрывая зеркало от взгляда Элли и по очереди пытаясь заглянуть в таинственные глубины волшебного стекла. Дети возбуждённо загалдели, размахивая руками, но затем, когда поняли, что каждый видит в отражении что-то своё, разговор как-то сам собой стих. Но кое-что общее в их видениях всё же было — все ведьмы помимо кого-то ещё видели рядом с собой Гарри. Сам же Гарри видел рядом с собой своих родителей и больше никого.

Правда, Рон, к удивлению остальных, увидел кое-что совсем другое.

— Я в зеркале один, — начал он, затем нахмурился. — И какой-то не такой, — добавил он, прищурившись. — Я выгляжу старше… и я староста! — заявил Рон в шоке. — Я держу в руках кубок факультета, — взволнованно продолжил рыжий, — и кубок по квиддичу тоже! — Затем его глаза расширились ещё больше: — Да я же капитан квиддичной команды! — Рон с трудом оторвался от этого великолепного зрелища и окинул всех остальных торжествующим взглядом. — Как думаете, это зеркало показывает будущее?

— Ты это серьёзно? — фыркнул Гарри в ответ на его предположение. — Мои настоящие родители мертвы, если что.

Гермиона снова посмотрела на раму зеркала, внимательно её изучая.

— Подождите, да эта надпись вовсе не на иностранном языке, а совсем даже наоборот! В смысле, надпись сделана наоборот! Смотрите, тут написано: «Я показываю не твоё лицо, но самое горячее желание».

Дети переглянулись.

— А что, это имеет смысл, — сказала Свити Белль, затем окинула взглядом друзей. — Каждый видит то, что хочет увидеть. Нам нужны кьютимарки, а Гарри хочет семью, — она подошла к нему и крепко обняла. — Не то, чтобы у него её сейчас не было, но всё же… Рон хочет… ну, Рон хочет выделиться среди своих братьев. Гермиона и Джинни хотят семью, друзей и успеха.

— То есть, это не будущее, а только наши фантазии, — разочарованно вздохнула Скуталу.

— Ну, не совсем, — задумчиво ответила Гермиона. — Думаю, это замечательный дар — знать, чего ты действительно хочешь в своей жизни. Истинное желание, а не то, что тебе в данный момент кажется, что ты хочешь. Хотеть быть уверенным, что твои родители одобряют твои стремления, — сказала девочка, взглянув на Гарри, затем посмотрела на троицу эквестрийцев. — И обратите внимание, что некоторые люди в отражении видны ясно, а другие нет.

Ещё несколько минут дети по очереди вставали перед зеркалом, изучая отражение в поисках подсказок о возможном будущем… или просто любуясь тем, как может сложиться их жизнь. Эквестрийцев особенно привлекала возможность разглядеть свои кьютимарки, но как бы они ни старались, рассмотреть оные им не удавалось — те или оставались размытым пятном, или оказывались скрытыми кем-то стоящим рядом. Гарри же просто наслаждался отражением, видя в нём тех, кого уже никогда не увидит в реальности.

Элли всеми силами пыталась подавить горечь открытия истинного предназначения зеркала, поскольку отсутствие должного контроля над чувствами могло вызвать проблемы — она запросто могла бы выдать своё присутствие.

— Нам всё ещё нужно добраться до совятни, — наконец напомнила остальным Свити Белль. — Приближается отбой. Или мы уже не хотим послать сову сегодня?

— Ну уж нет, — сказал Рон, — мама опять пришлёт вопиллер, если мы не напишем ей хоть пару строк, что вернулись из Эквестрии и нормально добрались до Хогвартса.

Спотыкаясь и поминутно оглядываясь, гриффиндорцы неохотно вышли из комнаты.

— Нужно будет обязательно вернуться сюда завтра, — услышала Элли донёсшийся из коридора голос Джинни.

Девочка подождала ещё несколько минут, пока шаги непрошенных гостей не стихли, затем направилась в общежитие Хаффлпаффа. Итак, зеркало показывало совсем не будущее, а только то, что жаждало её сердце. Она удручённо вздохнула. Обидно. Придётся сейчас уйти, чтобы вернуться сюда завтра, хотя всё её естество требовало остаться и разобраться с зеркалом в свете нового открытия. Однако если чейнджлинг задержится в комнате, то точно потратит как минимум час, а скорее всю ночь, и у неё неизбежно возникнут проблемы.

Оставалось надеяться, что завтра гриффиндорский табун будет слишком занят очередной авантюрой, чтобы тоже заявиться сюда. Теперь, когда Элли знала, чего хотела, может быть, зеркало поможет ей определиться с тем, что ей нужно сделать, чтобы желаемое произошло.

–=W=–

Поскольку присутствие эквестрийцев было теперь делом официальным, встреча Кастора с премьер-министром и министрами внутренних и иностранных дел наконец-то могла состояться как все прочие мероприятия — в понедельник днём. Это оценили не только сами участники, но и их супруги. В заседании также планировали принять участие директора МИ5 и МИ6.

Кастор был донельзя измотан — Сирлы вернулись из Эквестрии поздно ночью, а уже ранним утром, едва штаб-сержант успел передать плёнки и свои заметки директору МИ5 Уокеру, как ему сообщили об этой внеплановой встрече. На то, чтобы хотя бы вкратце проинформировать директора обо всём, что он видел и слышал, оставался примерно час, а ведь нужно было ещё успеть набросать какой-никакой план своего выступления. Пришлось поднапрячься, но Кастор успел.

У него даже не нашлось времени сообщить, что теперь его жена, дочь и он сам будут щеголять новыми цветами волос и глаз. К счастью, вечером Сирлы успели заскочить в лабораторию к химикам, и те снабдили их новейшей краской для волос, что, хоть и на время, позволило решить половину проблемы. Что касается глаз — они договорились сообщать всем любопытным, что пробуют новые контактные линзы.

Когда все участники совещания устроились на своих местах и было покончено с формальностями, слово взял достопочтенный Кеннет Бейкер.

— Как только мы получили ваше письмо с извещением о присвоении вам титула в Эквестрии, я попросил экспертов изучить этот вопрос и все возможные последствия, — сказал он, перекладывая бумаги на столе перед собой. — Сам титул не является особой проблемой. Во-первых, будучи лишь почётным, никаких реальных полномочий и обязанностей он за собой не влечёт. Во-вторых, данный титул станет предметом спора только в том случае, если вы или ваша жена пожелаете официально использовать его здесь, в Англии — например, на визитных карточках или в официальном представлении на мероприятиях и в прессе. Однако, если хотите, вы вполне можете использовать его в неформальной обстановке среди друзей и коллег. В противном случае, — барон Бейкер пристально уставился на Кастора, — нам пришлось бы просить парламент сделать ради вас исключение из закона. Королева, конечно, также могла бы возвести вас в подобный титул, таким образом закрыв вопрос, но я бы предпочёл не просить её об этом.

— У меня нет желания носить его официально, — покачал головой Кастор. — Я уверен, мне его дали исключительно по политическим мотивам, а не по какой-либо иной причине. Слова принцесс прозвучали вполне определённо.

Министр кивнул.

— Движимое или недвижимое имущество вам представлено не было, — продолжил он, — так что это тоже не проблема. Однако десять тысяч битс годового жалования — совсем другое дело. — Бейкер взглянул на министра иностранных дел сэра Дугласа Херда, а затем на сэра Уокера, директора МИ5. — Что там у нас с обменным курсом?

Сэр Уокер тяжело вздохнул и вынул из кармана монету, которую небрежно бросил на стол. Монета тяжело звякнула.

— Это один битс. Можно пойти и купить на ферме «Сладкое яблочко» одно яблоко, — сухо сказал он. — Вес монеты: одна целая одна десятая тройской унции чистого золота[1]. Это двести двадцать фунтов и десять шиллингов по состоянию на сегодняшнее утро.

Все уставились на монету.

— Что означает примерно два миллиона двести пять тысяч фунтов стерлингов в год в английской валюте. Округлённо. И это если предположить, что цена на золото не вырастет, — вздохнув, добавил директор МИ5.

— Подобного мы допустить не можем, — уже через мгновение сказал министр внутренних дел барон Бейкер и, как бы извиняясь, посмотрел на Кастора. — Даже если бы королева согласилась сделать исключение, парламент не одобрит подобное решение, сочтя жалование подобных размеров откровенной взяткой. Два миллиона фунтов в год! Немыслимо, — добавил он, покачав головой.

— Кроме того, — продолжил сэр Уокер, слегка успокоившись, — это также означает, что в Эквестрии у нашего фунта чрезвычайно мизерная покупательная способность. Любая покупка книг, а тем более строительство посольства, обойдётся казне неоправданно дорого. Даже скромный для посольства бюджет в миллион фунтов стерлингов превратится в Эквестрии в двести миллионов. Сомневаюсь, что мы сможем выбить финансирование в подобных объёмах для одного-единственного здания, где бы оно ни находилось. Таким образом, мы не можем позволить себе отвергнуть такую, будем говорить откровенно, значительную по нашим меркам сумму.

— Это не говоря о том, что отказ может оскорбить принцесс, — добавил премьер-министр нахмурившись.

— Один из моих помощников предложил, чтобы мы дали добро на получение этого годового жалования, — сказал сэр Уокер, — но с оговоркой, что оно будет принадлежать правительству Её Величества, а не Кастору. В конце концов, он является госслужащим, с самого начала действующим в соответствии со своими служебными обязанностями. Это правительство Её Величества назначило его помогать эквестрийцам.

— Принцесса Селестия предположила, что мы примем подобное решение, — невозмутимо заметил Кастор, — и поэтому подготовила список книг, которые мы, возможно, захотим приобрести в течение этого года. — Сержант кивнул сэру Уокеру, который извлёк бумаги из папки и протянул по экземпляру каждому из присутствовавших. — После, уже в кулуарах, принцесса Луна сказала мне, что причиной назначения жалования послужило желание пустить в королевстве в оборот побольше монет. Таким образом, они ожидают, что мы потратим эти деньги там, а не здесь. В конце концов, вряд ли это можно назвать взяткой, если я не могу её потратить у себя дома, верно? — нервно улыбнувшись, добавил он.

— И мы вполне можем назначить клерка для проверки всех расходов по этому счёту и составления ежемесячных отчётов в финансовый отдел по движению средств, — подхватил министр внутренних дел. — Что сделает всё абсолютно прозрачным.

— Это сродни репарационным выплатам, что немцы перечисляли Соединённому Королевству после Второй мировой войны, — сказал сэр Херд. — Просто плата от одного правительства другому.

Барон Бейкер решительно кивнул.

— Мы совершенно точно не желаем дать эквестрийцам повод на нас обидеться, — продолжил сэр Херд, окинув кабинет взглядом. — Возможности, которые они предоставляют нам, стоят триллионы фунтов — хоть на гражданском, хоть на рынке вооружений. Эти прогрессивные технологии изменят мир. И мы не хотим, чтобы кто-то другой занял место Англии в авангарде. А демонстративный отказ от жалования вполне может к этому привести. И если, чтобы порадовать эквестрийцев, принимая их подарок со всей возможной любезностью, нам потребуется изменить кое-какие законы или правительственные структуры, я считаю, игра стоит свеч.

Премьер-министр кивнул, хмурый взгляд покинул его лицо и на нём даже снова появилась лёгкая улыбка.

— Если у нас всё удастся, консервативная партия на долгие годы возглавит парламент, — тихо сказал он.

Что означало, что премьер-министр сможет ещё очень долго оставаться на своём посту. И все это понимали.

— Что ж, давайте так и поступим, — сказал премьер. — Сотрудник, ведущий финансовую отчётность Кастора, будет напрямую подчиняться министру финансов и только ему. Его следует проинструктировать, что его задача — следить за тем, чтобы никто не мог заявить о взятке в отношении движений средств данного годового жалования — хоть входящих, хоть исходящих. Все покупки, с учётом рекомендаций Министерства внутренних дел, будет осуществлять Министерство иностранных дел. Любые покупки, которые Кастор совершит лично для поддержания своего статуса в Эквестрии, будут взяты из соответствующего бюджета, выделенного правительством для его департамента. В остальном это его личное дело, и он несёт персональную ответственность за расходы, — добавил он, окидывая помещение взглядом. — Я объясню все детали дела Королеве и попрошу её использовать свою Королевскую Прерогативу. С её и моей поддержкой, а также с учётом данных условий просьба о предоставлении исключения в отношении данного жалования должна легко пройти через парламент.

Премьер-министр откинулся назад, очень довольный тем, что обстоятельства, грозившие стать катастрофой, обернулись довольно выгодным делом. Некоторое время собравшиеся обменивались улыбками, обдумывая, как легко они сумели выпутаться из столь сложной ситуации. Один только Кастор не разделял их преждевременного оптимизма. Он посмотрел на сэра Уокера, поморщился и, наклонившись вперёд, упёрся руками в стол.

— Есть ещё кое-что, что я хотел довести до вашего сведения, но не мог изложить в отправленных письмах, — тихо сказал он.

Остальные сразу же перестали улыбаться и с тревогой уставились на штаб-сержанта.

— Во-первых, я не могу должным образом описать, насколько сильны старшие принцессы. Я имею в виду вовсе не политическую позицию, хотя она тоже крайне прочная. — Сирл медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Я видел собственными глазами, как принцесса Селестия двигала солнце. Двигала. Грёбанное. Солнце. А её сестра перемещала луну и расставляла звезды в ночном небе.

Кастор замолчал, переводя дыхание.

— Их неофициальные титулы — принцесса Солнца и принцесса Ночи — оказались вовсе не метафорами, как мы думали, — штаб-сержант покачал головой, видя шок на лицах собеседников. — Где бы ни находилась эта Эквестрия, она явно не из нашей вселенной. А если и в нашей, то находится в каком-то отдельном пространстве с совершенно другими физическими законами.

Кастор медленно обвёл взглядом сидящих за столом, по очереди ловя взгляд каждого. Наконец взгляд Кастора замер, уставившись в лицо премьер-министру.

— Я знаю, в это трудно поверить, но я каждый раз смотрел на свои часы и записывал время, — Сирл достал из своей папки несколько бумаг — копии собственных заметок, размноженных на защищённом копировальном аппарате в МИ5 — и раздал их. — Здесь указано время, когда сёстры двигали Солнце и Луну. Рядом с каждой строкой указана разница между закатом и восходом и наоборот. — Кастор вновь обвёл взглядом всех за столом. — Обратите внимание на то, что время восходов и закатов не соответствует какому-то определённому порядку. Несколько раз солнце светило одиннадцать часов с четвертью, а луна — тринадцать часов. В других случаях день длился одиннадцать часов и пять минут, а ночь — двенадцать пятьдесят пять. Я подозреваю, что это некое сезонное изменение длительности дня, если не обращать внимание на то, что сами временные промежутки не являются последовательными. В один день солнце светит одиннадцать часов пять минут, в следующий — десять часов пятьдесят пять минут, а на третий — одиннадцать часов и три минуты. Это указывает на то, что сестры действительно перемещают солнце и луну так, как им вздумается.

Принцесса Селестия вскользь упомянула, — продолжил Кастор после ещё одной небольшой паузы, — что с тех пор, как она прочла о том, как работают наши времена года, она начала устанавливать солнцу в небе постоянную яркость, варьируя только время его пребывания на небосклоне, изменяя то на несколько часов в зависимости от сезона. В качестве эксперимента, — вздохнув, добавил он. — Принцессе Луне эта идея, похоже, очень понравилась.

Штаб-сержант откинулся на спинку стула.

— Понимаю, что вы мне не поверите, пока у нас не будет более серьёзных наблюдений. Я предлагаю отправить в Эквестрию дюжину наших лучших астрономов с надлежащим оборудованием и попросить принцесс Селестию и Луну позволить им наблюдать за тем, как они поднимают и опускают светила. В своём отчёте я приложу более подробные сведения и фотографии.

Кастор дал собеседникам несколько минут, чтобы обдумать его слова.

— Во-вторых, полагаю, у меня есть решение для выравнивания обменного курса валют хотя бы в качестве временной меры. Возможно, этот курс будет выгоден нам даже больше, чем им.

Тут уж все посмотрели на него как минимум… заинтересованно.

— Совершенно случайно я выяснил, что алюминий является в Эквестрии металлом весьма редким и соответственно дорогим. Просмотр фьючерсов на металлы в «Financial Times» дал мне возможность прикинуть некоторые цифры. Метрическая тонна алюминия стоит в среднем семь тысяч семьсот шестнадцать фунтов. В Эквестрии та же тонна, если верить словам пони по имени Фэнси Пэнтс — кстати, друга посла Блюблада, — будет стоить не менее шести с половиной миллионов битс — что составит примерно одну целую три десятых миллиарда фунтов.

Кастор поморщился.

— Пэнтс дал мне двадцать семь битс, чтобы купить килограмм алюминия, зная, что эти золотые монеты стоят почти шесть тысяч фунтов, а алюминий будет стоить меньше четырёх фунтов. Он рассчитывает получить около шестнадцати тысяч девятисот битсов прибыли. Он сказал, что битсы, которые он мне дал, станут моей процентной надбавкой за сделку, и сумма прибыли будет примерно соответствовать тому, что заработает он. Конечно, Фэнси Пэнтс ожидает, что цена резко упадёт, когда алюминий станет более доступным. Но тем временем правительство могло бы использовать алюминий как способ ослабить влияние того факта, что эквестрийцы всё ещё придерживаются золотого стандарта. И нам нужно найти способ пресечь контрабанду алюминия через портал, иначе мы рискуем заполучить серьёзную проблему на мировом рынке золота. Даже если это и продлится недолго. Возможно, мы даже сможем установить курс продажи алюминия через портал таким образом, чтобы ни одна экономика не пострадала. Я напишу официальный финансовый отчёт о случившемся по ту сторону портала сегодня же, как только доберусь до своего кабинета.

Сирл вздохнул, в очередной раз собираясь с мыслями. Сэр Уокер взмахом руки пресёк начавшийся было возбуждённый обмен мнениями, давая понять остальным, что Кастор ещё не закончил доклад.

— В-третьих. Следует сказать, что Принцесса Луна известна в Эквестрии также и как Принцесса Грёз. И это вновь оказалось не абстрактным титулом, а совершенно реальным явлением. Она не раз спрашивала меня, может ли посетить сны моей семьи, поскольку те человеческие грёзы, которые она до сих пор наблюдала, показались ей довольно тревожными. В конечном итоге принцесса заявила, что наши сны совершенно не похожи на сны пони.

Слушатели уставились на него широко раскрытыми глазами.

— Принцесса Луна способна в прямом смысле зайти в ваш сон и походя подсмотреть любые ваши секреты, что вы столь тщательно скрываете днём.

В кабинете повисла гробовая тишина.

## 105. Не так уж и безопасно, как мы думали

— В тот момент, однако, я понятия не имел что Луна под этим подразумевает и сказал, что она вполне может навестить мой сон, — объяснил Кастор и посмотрел на премьер-министра. — Той же ночью она зашла в мой сон — в самом прямом смысле. И пока она не заговорила, я даже не осознавал, что на самом деле сплю и происходящее мне снится. По её словам, обычно она проникает только в кошмары — мерзкие красно-чёрные клубящиеся облака, как она их описала — чтобы избавить от них своих маленьких пони и дать им выспаться. Чем чернее облако, тем страшнее кошмар. Впрочем, несмотря на их шестимиллионное население, кошмары снятся очень немногим. По её словам, жертвами страшных снов в основном становятся маленькие жеребята. Она успокаивает их и помогает победить кошмар, иногда утешает, а иногда и советует попросить помощи у взрослых, когда дети проснутся утром, чтобы те могли разобраться с проблемами, вызвавшими ночные кошмары.

Изредка ей приходится сражаться в кошмарах с монстрами, — продолжил Кастор, — потому что там на самом деле существуют монстры, которые входят в сон извне и нападают на спящего. Принцесса Луна сказала мне, что такие атаки способны изменить личность или даже полностью её поглотить. Хотя, по её словам, подобные случаи крайне редки, но именно поэтому она и бродит меж снов пони.

Слушатели в тревоге переглянулись.

— Также она упомянула, что сны розового цвета — это личное. Обнаружив такие сновидения — несколько тысяч лет назад, когда она только-только узнала о своих способностях снохождения, принцесса взяла себе за правило никогда их не посещать.

Эти слова вызвали лишь несколько недоверчивых хмурых взглядов и фырканье.

— По её словам, человеческие сны хаотичны. Впрочем, единственные человеческие сновидения, с которыми она изначально столкнулась, были снами Гарри Поттера. Когда он только появился в их мире, его сны очень обеспокоили принцессу, заставив усомниться в целостности рассудка Гарри. Позже, те сны, которые она наблюдала в нашей экспериментальной больнице у пациентов и добровольцев, несколько поуменьшили её беспокойство о том, что мальчик ненормален по человеческим меркам, хотя и не убедили окончательно, что он психически здоров. Принцесса прекрасно понимает, что все пациенты и добровольцы — это военнослужащие, и такая выборка не отражает реальный срез человеческого социума, — Кастор сделал паузу, чтобы попить воды. — Полученные результаты не дали ей однозначного ответа на вопрос, не являются ли все люди безумцами по понячьим стандартам. Она надеялась, что сны моей жены и дочери смогут ей помочь.

Кастор отставил стакан и покачал головой.

— Если верить словам принцессы Луны, она вполне может войти в человеческий сон и наблюдать происходящее, но, в отличие от снов пони, не может незаметно установить контроль над сновидением. По её собственным словам, цитирую: «меня уносит, как пёрышко во время бури». К счастью для нас, ей очень трудно отделить человеческое воображение от реально пережитого опыта. Сны пони, как правило, просто отражают повседневную реальность, если им только не снится кошмар. Было довольно странно, когда она допытывалась: «Как ты это сделал?», когда в моем сне вдруг появилась кофемашина и выдала мне чашку кофе, — Кастор нахмурился. — По какой-то причине чашка была похожа на банан.

Сержант тряхнул головой, собираясь с мыслями — ему совершенно не хотелось отвлекаться на посторонние глупости во время встречи с премьер-министром.

— Как вы понимаете, это, если простите меня за каламбур, кошмарный сон любого специалиста по безопасности, — продолжил Сирл и снова оглядел кабинет. — К счастью для нас, когда она, находясь в чужом сне, делает нечто большее чем просто пассивное наблюдение, то волей-неволей инициирует то, что, как я слышал, называется осознанным сновидением. Лично я сразу осознал её присутствие и смог взять сон под контроль.

Он наклонил голову и приподнял бровь.

— И это, похоже, оказалось для неё очень непривычным результатом. Судя по всему, большинство пони не обладают способностью к осознанным сновидениям. Ну или такая способность у них есть, но используют они её крайне редко. Впрочем, это не важно, — Сирл вновь покачал головой. — Исходя из всего вышеизложенного, мы должны предупредить всех кого можем, что существует вполне реальная возможность проникновения принцессы Луны в их сновидения. Это единственное, что нам остаётся, ибо я не знаю, что мы можем предпринять в данной конкретной ситуации, если только не найдём способ превратить для неё все наши сны в вечно розовые облака.

Кастор сложил руки на столе и огляделся.

— На самом деле я боюсь, что обычная просьба не входить в наши сны, во имя соблюдения права на частную жизнь, может привести к негативным последствиям. — Сержант прервался и, обнаружив устремлённые на него взгляды, осознал, что его неверно поняли. — Нет, я не сомневаюсь, что она с уважением отнесётся к такой просьбе, но что, если во время ночёвки в Эквестрии появится одно из тех «кошмарных чудовищ», о которых она нас предупредила? Если мы попросим её не посещать наши сны, то, по сути, окажемся абсолютно беззащитны перед чем-то, что вполне может нас убить или причинить непоправимый вред психике. Полагаю, специалисты должны подумать над этим вопросом.

Сирл сделал минутную паузу, давая собравшимся уложить сказанное в голове.

— Следующий момент: на балу в честь посвящения меня в рыцари я встретился с Альбусом Дамблдором. Этот маг является директором Хогвартса и верховным чародеем Визенгамота — председателем магического парламента, если называть вещи своими именами.

Это заявление вызвало некоторое недоумение у большинства присутствующих.

— Я не знал, что он посещал Эквестрию, — сказал министр внутренних дел.

Кастор покачал головой.

— То был его первый визит через портал. И сказать, что он был шокирован миром Эквестрии так же, как я, это значит ничего не сказать, — на лице Кастора возникла ироничная улыбка: — Директор был свято убеждён, что Эквестрия на самом деле ничто иное как Атлантида, сокрытая от простых смертных могущественной магией, сквозь которую мы неспособны проникнуть.

Все взглянули на штаб-сержанта с недоверием.

— Вынужден признать, его аргументы в пользу этой теории звучали вполне логично, — вздохнул Кастор. — Он считает, что существование в Эквестрии такого количества мифологических животных из истории Земли является неопровержимым доказательством того, что греки, а может, и кто ещё из древних цивилизаций в давние времена случайно наткнулись на портал и проникли в некое место «за морем», которое нарекли Атлантидой. Следовательно, по крайней мере, в его представлении, Атлантида и Эквестрия — одно и то же место. И что она находится где-то здесь, на Земле, просто очень хорошо скрытая от остального мира.

Кастор опустил взгляд на стол, затем снова поднял его на собравшихся.

— Когда я осторожно предположил, что это может быть другой мир, то Дамблдор отверг эту идею в категоричной форме. Он сказал, что маги долгое время искали иные миры с помощью своего волшебства и в конце концов пришли к выводу, что наш — единственный и неповторимый. И причина, по которой мы никогда не сможем убедить магов и ведьм в том, что Эквестрия это на самом деле другой мир, заключается в следующем пункте в моем списке.

Однако, прежде чем переходить к нему, я должен сообщить о том, что слышал, как было упомянуто некое пророчество, прозвучавшее двенадцать лет назад. Существо, которое сами принцессы назвали Богом Хаоса, заявило, что, поскольку Дамблдор тогда никому не открыл его полный текст, мы сумели избежать обмена ядерными ударами и начала Третьей мировой, и Советский Союз так и не применил свой термоядерный «заряд судного дня», спрятанный где-то на Урале.

После этих слов в кабинете повисла мёртвая тишина, в которой «высокое начальство» обменивалось испуганными взглядами.

— Я не знаю, можем ли мы получить подтверждение прозвучавшему, но это скорее дело МИ6, чем МИ5, — продолжил Кастор и, взглянув на сэра Макколла, пожал плечами. — В своём отчёте я более точно укажу как именно прозвучало описание даты. Может быть, если мы вежливо попросим, Советы согласятся сотрудничать с нами в этом вопросе, — мужчина задумался и нахмурился, премьер только фыркнул. — И да, я лично встретил это существо. Принцесса Селестия представила его как Дискорда, Бога Хаоса. Я понятия не имею, кто он такой. Думаю, моей дочери удалось его сфотографировать. Кем бы он ни был, его описание вполне подойдёт под наш самый худший кошмар, касающийся встречи с пришельцами. Сам он утверждает, что ему как минимум шесть тысяч лет.

Кастор в очередной раз сделал паузу, чтобы собраться с мыслями.

— Принцесса Селестия рассказала мне о кое-каких его «фокусах», которым она была свидетелем. Если бы я не видел некоторые его выходки на балу, то сказал бы, что она меня просто разыгрывает, проверяя, до какой степени я легковерен. — Кастор тяжело вздохнул. — Это немыслимое создание нарушает все законы вселенной и, похоже, считает её просто своей игрушкой. Он играет с физическими законами, как малыш с куском пластилина.

— Благодарю за представление, уорент-офицер первого класса Кастор Сирл, почётный рыцарь Королевства Эквестрия, — внезапно прервал их голос, раздавшийся сверху.

Все как по команде вскинули головы и увидели, что сверху, сквозь врезанный в массивный деревянный потолок железный чердачный люк, которого там отродясь не было и в принципе быть не могло, на них с ухмылкой взирает Дискорд. Стоя во весь рост. Параллельно земле.

— Отличное представление, мой друг. Пожалуй, лучшее за все те тысячелетия, что я живу на этом свете, — улыбаясь во все зубы, сообщил Дискорд, изящно спускаясь с потолка и отвешивая присутствующим глубокий поклон.

Челюсти участников совещания дружно отпали с ощутимым стуком. Дом номер десять по Даунинг-стрит находился под защитой чар, ограждавших его как от аппарации, так и от порт-ключей.

Тем временем Дискорд выпрямился, стоя теперь, как и положено природой, вертикально, а люк исчез.

— Магия? — нерешительно спросил премьер-министр, оглядев остальных.

Дискорд ухмыльнулся зубастой улыбкой крокодила, затем его лицо вновь перетекло к прежнему виду.

— О нет. То, что я использую, настолько выше магии, насколько ядерное пламя вашего Солнца превосходит пламя горящей спички.

Странный гость прямо в воздухе открыл квадратную дверь, залез внутрь по пояс и достал оттуда миниатюрное солнце, за которым, словно утята за уткой, следовали пять планет. Четыре были маленькими, а пятая оказалась большой и полосатой, окружённой тонким кольцом и с крупным красным пятном на боку. Планеты неподвижно висели на своих орбитах вокруг Солнца, сжимаемого когтистой лапой этого непостижимого существа. Над крошечными планетками парили комиксовые пузыри с надписями: «Меркурий», «Венера», «Земля», «Марс» и «Юпитер» на тот случай, если среди присутствующих найдётся идиот, который не сможет понять, что это за разноцветные летающие яблоки. Рядом с синим шариком висел серебряный шарик поменьше с крошечной подписью «Луна». Фоном композиции служила непроглядная тьма, поэтому планеты было легко рассмотреть. Учитывая, как он держал миниатюрную копию солнца, один из его когтей затмевал излучаемый ею свет, отбрасывая тень на поверхность третьей планеты. В тех местах, где когти Дискорда вонзились в солнце, стали подниматься струйки дыма.

Кастор вдруг заметил, что на улице за окном резко стемнело, словно здание накрыла грозовая туча. Несколько секунд он и все сидящие в кабинете политики непонимающе смотрели сквозь стекло. Странно, кажется, в прогнозе погоды утверждали, что сегодня будет безоблачный день, и пока так оно и было — большая, кстати, редкость в Англии в это время года. Вот только на улице действительно стало сумрачно.

Дискорд наклонился ближе к премьеру.

— IRA свяжется с вами в ближайшее время. А Бенни Хилл навсегда покинет этот мир.

Улыбаясь, самопровозглашённый Бог Хаоса выпрямился, но затем состроил озадаченное лицо и принялся усиленно принюхиваться. Оглядев помещение, он, наконец, заметил свои дымящиеся когти.

— Уй! Горячо! Горячо! Горячо! — завопил Дискорд и, отшвырнув солнце обратно, прямо в так и стоящий посреди комнаты дверной проём в никуда, принялся размахивать когтистой лапой и дуть на обожжённую конечность.

Кастор, как и все остальные, заметил, что за окнами снова стало светло. Пока они отвлеклись, миниатюрная солнечная система исчезла вслед за солнцем, а висящая в воздухе квадратная дверь, из-за которой она появилась, просто растаяла. Видя такие перемены, Кастор испугался, что увиденное ими только что — никакая не иллюзия и что случившееся мог видеть каждый житель Земли. Интересно, что об этом скажут вечером в новостях по телевизору.

Тем временем странное существо оглядело пятерых пребывающих в шоке мужчин.

— Ну, мне пора, чао-какао! Минут через пять один пегас хочет зайти ко мне на чашечку чая…

И со звуком, будто отрывают большую застёжку-липучку, Дискорд раскрыл в воздухе проём, словно разорвал сверху вниз вертикально висящую плотную занавеску, и все присутствующие смогли увидеть сквозь него полосатую планету, чем-то похожую на Юпитер, но сияющая рядом звезда была намного, намного больше Солнца. Возле планеты вращались шарики двух лун.

Мужчины каким-то образом поняли, что по другую сторону этого разрыва простирается бездна открытого космоса. Возможно, это им подсказала чёткость, с которой было видно, как звёзды, так и планету. Возможно, то, как быстро в помещении начала падать температура.

Дискорд уже было полез в созданный им разрыв мироздания, но затем замер и, отпрянув, смущённо обернулся на присутствовавших в кабинете собеседников.

— Упс, не тот адрес. Я сказал: "минут через пять один пегас", а не Пегас 51, — Бог Хаоса захлопнул дыру, словно опустил жалюзи. — С тамошним четырёхдневным годом чаепитие с Флаттершай вполне может растянуться на целый сезон… — ухмыльнулся он. — Беллерофонт бы обзавидовался.

Секунда — и Дискорд открыл новый разрыв, на этот раз с таким звуком, словно кто-то расстегнул одним движением рубашку, застёгнутую на множество кнопок. Кастор увидел вдалеке до боли знакомую гору, к склону которой прилепился город с огромным замком, в котором он без труда опознал Кантерлот. Дискорд шагнул внутрь и лихо закрыл зубчатый разрыв гигантской молнией, которая медленно истаяла в воздухе.

Несколько минут джентльмены сидели в мёртвой тишине.

— Это была Эквестрия, — прочистив горло, наконец сказал Кастор. — Я узнал их столицу. Это тот город на горе вдали. — Все присутствующие тут же повернулись к говорившему. — Селестия упоминала, что для того, чтобы остановить Дискорда и предотвратить его дальнейшее вмешательство в жизнь пони, потребовалась вся их с сестрой сила плюс мощные магические артефакты. Сейчас, по её словам, он изменился в лучшую сторону и стал их другом… насколько определение «друг» применимо к подобному существу.

Сирл мрачно взглянул на белые как мел лица собеседников

— Полагаю, можно с уверенностью сказать, что мы никогда в жизни не станем злить принцесс Селестию и Луну, чтобы они не натравили на нас это… существо. Не поздоровится нам и в том случае, если сёстры сами захотят выместить свою обиду на людях, если у них хватает сил держать на коротком поводке столь игривого и безбашенного пёсика.

Остальные задумчиво кивнули.

Изначально «большие начальники» планировали на этом совещании разобрать ещё ряд вопросов. Но после столь эпатажного появления Дискорда и последующих откровений Кастора в отношении сестёр руководители страны решили, что лучше перенести оставшиеся дела на другой день и пойти полечить нервы сердечные. Кастор же был отправлен писать подробный отчёт о своём эквестрийском «отпуске» с изложением всех деталей и фактов, а также его личными выводами. К отчёту должны быть приложены все фотографии, сделанные его дочерью, с обязательной расшифровкой, где, когда и в каком месте был сделан каждый снимок.

Работёнка предстояла адова, вероятно, строча отчёты, он протрёт ленту на своей печатной машинке до дыр.

Дискорд, как Кастор и заявлял выше, стал их худшим кошмаром за весь недолгий срок контакта с эквестрийцами. Существо, способное открыть портал между измерениями или местами, лежащими за многие сотни триллионов километров, просто оговорившись, превращало любые их проблемы с Советским Союзом или Китаем — или с бывшими колониями — в детскую возню в песочнице.

Правительству Её Величества придётся сделать всё возможное, чтобы Дискорд и, соответственно, эквестрийцы остались довольны и не злились.

А ещё звезда, известная как Пегас 51, будет изучена со всей тщательностью, им доступной.

–=W=–

Даже расстроенная и раздражённая сложившейся ситуацией, Элли делала всё, чтобы никто не понял, что улыбка, сияющая на её губах, насквозь фальшивая. Всё началось с того, что она проснулась пораньше — в шесть с утра — с намерением прокрасться в комнату с Зеркалом. Поскольку официально отбой прекращал своё действие лишь в половине седьмого, у неё имелось предостаточно времени, чтобы подготовиться к новому дню. Девочка знала, что в такое время никто не станет заниматься исследованиями замка — большинство студентов предпочитали дрыхнуть без задних ног до последней секунды, а не шляться по коридорам.

Чейнджлинг прикинула, что до начала занятий у неё в запасе имеется часа полтора, а может, и все два — более чем достаточно, чтобы попытаться увидеть и понять как можно больше подсказок о том, что именно является её самым важным желанием и что ей следует предпринять для его достижения.

К сожалению, соседки по комнате преподнесли ей сюрприз: когда Элли вернулась из душа, они уже не спали и очень хотели узнать, какого дементора она так рано вылезла из тёплой постельки. Её быстрый ответ «Рано проснулась и не смогла снова заснуть» не помог. Остальные ведьмочки тоже решили не ложиться, и раз уж всё равно поднялись в такую рань, то стоит повторить пройдённый материал, пока не начался завтрак.

Отговорить их от этой глупой идеи она не смогла, а заявить своим соседкам прямо в лицо «вы меня достали» и уйти, громко хлопнув дверью, как иногда поступали старшие ученики, когда их раздражали друзья и знакомые — значит испортить с таким трудом налаженные отношения с одногруппницами. Такого себе позволить без веской причины Элли не могла.

В результате девочка оказалась в Большом зале задолго до завтрака, зазря растрачивая драгоценное время, которое могла бы потратить на изучение отражений в зеркале, на пустую болтовню и имитацию подготовки к занятиям. Заниматься Элли не требовалось — она давно уже выучила все учебники за этот курс и могла хоть сейчас сдать экзамены, которые им предстояли в конце учебного года. Вероятно, она могла бы даже осилить практические упражнения с палочкой, хотя её магия и была слабее магии большинства учеников.

Но и этого Элли им сказать не могла. Ей приходилось притворяться что у неё имеются трудности с учёбой, чтобы не возникло даже тени подозрения в том, что она намного умнее, чем казалась окружающим. Тем не менее эти муки оказались не напрасны, ибо хороший разведчик прекрасно знал главное правило внедрения: любая глупая ошибка способна разрушить самую безупречную «легенду» и привести к серьёзным проблемам, а то и смерти. Для неё подобное притворство стало великолепной, пусть и принудительной, практикой, заодно и немало тренируя терпение.

К тому же нельзя сказать, что девочка тратила время впустую. Безобидный трёп с подругами и прочитанные книги позволяли Элли больше узнать о культуре и обычаях приютившего её чужого мира. Мира, который она постепенно начала считать своим. Потому чейнджлинг взяла за правило во время подобных дружеских посиделок придавать взрослым книгам по истории Британии или других стран внешний облик стандартных учебников для первого курса, дабы спокойно читать их на глазах у остальных, не опасаясь лишних вопросов.

–=W=–

— Могу я украсть минутку вашего внимания? — спросил Альбус Дамблдор, слегка стукнув своей палочкой по краю кубка, отчего тот издал резкий звон.

Поскольку была середина обеда, в Большом зале присутствовали все ученики. Или, по крайней мере, почти все. Шум голосов быстро стих, и студенты повернулись лицом к директору. Тот добродушно улыбнулся.

— Возможно, вы ещё помните, что в прошлом семестре у нас имело место небольшое волнение по поводу обнаружения печально известной Тайной комнаты?

По залу прокатилась волна негромких нервных смешков, затем вновь стало тихо. Возможно, даже тише, чем до того.

— Мы закончили обследование главного зала, а также туннелей и комнат, прилегающих к нему, — продолжил Дамблдор. — И нашли то, что, по нашему мнению, было ничем иным, как исследовательской лабораторией Салазара Слизерина. К сожалению, если не считать несколько книг и артефактов, большую часть своих вещей Основатель, похоже, забрал с собой, когда покинул замок. — Директор терпеливо осмотрел зал, дожидаясь, пока стихнет волна возбуждённого шёпота и восклицаний. — Увы, но похоже, что большинство фолиантов написано на парселтанге, и те, кто не обладает этим даром, не сможет их прочесть. — Он снова подождал, пока стихнет новая волна шума. — Всё, что могло представлять угрозу случайному посетителю, было изъято, а в самой Тайной комнате наведён порядок. В субботу для старост будет проведена экскурсия по этому интереснейшему месту, во время которой им прочитают лекцию по её истории. Оставшиеся со времён постройки замка предметы и реликвии, обнаруженные нами, выставят на всеобщее обозрение. Также в главном зале Комнаты будет установлена точная копия василиска в натуральную величину, дабы вы все могли понять, насколько крупный сосед жил у нас под боком всё это время. От себя хочу добавить, что экскурсии будут не только познавательными, но и весьма увлекательными.

Альбус улыбнулся всем присутствующим в зале.

— Также спешу сообщить, что каждую субботу до конца семестра будут проводиться по две часовых экскурсии для студентов, выразивших желание увидеть это легендарное место. Группы будут состоять из десяти человек, возглавлять их станут старосты. Формироваться они будут на основании года обучения, при этом седьмой курс получит приоритетное право посещения, дабы успеть попасть туда до того как они закончат обучение. Инструкция о порядке записи на экскурсии будет размещена на доске объявлений вашего факультета. Несколько экскурсий будет организовано для сотрудников министерства. В мае мы планируем открыть туры для широкой публики, также в порядке очереди. С посетителей со стороны мы будем взимать скромную плату в размере одного сикля, чтобы компенсировать старостам их драгоценное время и оплатить уборку и обслуживание объекта.

Директор в очередной раз улыбнулся студентам, затем поднял руки в знак окончания своей речи.

— Спасибо за внимание, — сказал он и снова уселся за стол.

Зал буквально загудел от предположений того, что ждёт их внизу.

–=W=–

Увы, попытка Элли улизнуть сразу после последнего урока — на всё оставшееся до ужина время — снова оказалась неудачной. Прежде чем отправиться в библиотеку, её подруги решили обсудить ежедневные задания. Поэтому Элли не оставалось ничего другого, кроме как пропустить ужин, прекрасно понимая, что её отсутствие могут заметить. Тем самым у неё оставался как минимум час наедине с Зеркалом — всего час, чтобы без помех изучить то, что оно показывает. Девочку особенно интересовало, какую информацию магическое стекло может предоставить в плане выбора возможных вариантов её предстоящих действий.

К сожалению, в отражении лица людей то появлялись, то исчезали. Чаще всего она видела эквестрийцев, что, если хорошенько подумать над тем, сколько в их эмоциях было счастья по сравнению с магами и ведьмами, не являлось особым сюрпризом. Правда, Элли почему-то не могла себе представить, что те вот прямо так, добровольно, станут её партнёрами и будут жертвовать ей эмоции для пропитания.

Также её не удивляло и то, что некоторые из лингов в Зеркале были её старыми друзьями по Улью, вместе с которыми она проходила специальную подготовку инфильтратора. Как бы ей хотелось увидеть их снова! Но Элли знала, что все они мертвы. Мечты-мечты, как говорится…

И снова её спугнули голоса, раздавшиеся за пределами класса. И снова она была вынуждена прятаться в углу, прикрывшись заклинанием.

Спугнули её, конечно же, эквестрийцы. Однако на этот раз они притащили с собой всю остальную гриффиндорскую банду, а заодно Миртл, близнецов и всю команду по квиддичу. Не будь помещение когда-то учебным классом, оно бы точно оказалось переполнено.

Скорчившаяся в углу Элли переживала, что кто-то из учеников просто споткнётся о неё — те дети, кто не крутился перед Зеркалом, слонялись по комнате и разглядывали всё, что попадалось им на глаза. Как бы ей сейчас хотелось, чтобы её новое тело умело ходить по стенам и потолку, как это было в её эквестрийской ипостаси. Элли мысленно пообещала сама себе в будущем хорошенько задуматься над способом обрести столь полезный навык. Конечно, если это вообще возможно. И если она сможет найти подходящее заклинание.

«Чёрт, это ж здорово!», «Крутяк!» и «Мерлин побери!» — эти и другие реплики незваные гости отпускали почти непрерывно. Гермиона не раз напоминала им, что Зеркало показывает лишь то, чего они хотят, а не то, что их ждёт в будущем. Или случилось в прошлом. Похоже, она каким-то образом успела выкроить время и посмотрела в библиотеке всё об этом зеркале и его свойствах.

— В книге говорится, — бубнила Гермиона, не обращая внимание на то, слушает её кто-нибудь или нет, — Зеркало печально известно тем, что заморачивает магам и ведьмам голову, заставляя их думать, что то, что они видят в Зеркале, реально, и что, если они достаточно сильно постараются, то увиденное ими станет правдой. Или что за стеклом находятся их умершие близкие, и они их слышат и даже могут ответить. К сожалению, — печально покачала головой каштанововолосая, — оно не может этого сделать. Люди в Зеркале — лишь отражение надежд и чаяний зрителя, не более того. Реальность такова, что существа, которых вы видите в Зеркале, то, как они реагируют и что делают — всего лишь плод вашего собственного воображения.

Но с другой стороны, — вдруг широко улыбнулась она, — это отличный инструмент для того, чтобы узнать, чего каждый из нас действительно хочет в жизни, а не то что нам кажется, что мы хотим. Особенно, если можно сравнить увиденное сегодня с тем, что видел неделю, месяц или год назад, — с воодушевлением завершила Гермиона. — Но вообще меня удивляет, как оно оказалось в комнате, в которую так легко попасть. Что ещё более странно, мы никогда не замечали его до вчерашнего дня! — девочка повернулась к остальным, ожидавшим своей очереди у Зеркала. — Видимо, его только недавно сюда принесли. Как думаете, может, это случилось, пока мы были на каникулах?

Время от времени, особенно когда наступала очередь кого-то из Эквестрии заглянуть в Зеркало, Элли получала короткую, но очень мощную волну любви. Она уже смирилась с тем, что застряла и вынуждена торчать в углу до тех пор, пока толпа наконец не схлынет. И, видимо, случится это ещё не скоро, возможно, и вовсе перед самым отбоем. Сидеть без дела в углу было скучно, и чейнджлингу только и оставалось, что тихо кипеть от ярости, грызя ногти.

Правда, в этот раз ей удалось сбежать чуть раньше — младшие решили вернуться, оставив с Зеркалом старших учеников, так что Элли быстро пересекла комнату и пристроилась в хвост уходящим. И поскольку она всё ещё находилась под прикрытием заклинания отвода глаз, даже если бы кто и бросил на неё взгляд, то просто подумал бы, что это кто-то из их друзей, а не хаффлпаффка-первоклассница.

Вторник оказался ничуть не лучше понедельника: Элли просто не смогла сбежать от своих друзей по общежитию! И с чего они именно сейчас воспылали дружелюбием? Нашли же время вспоминать про этот свой дух товарищества! При других обстоятельствах чейнджлинг была бы вне себя от радости как оттого, что её приняли в коллектив, так и от тех приятных эмоций, что от них при этом исходили, но сейчас… В итоге лишь под конец дня Элли сумела ускользнуть из цепких дружеских лапок, воспользовавшись неразберихой после окончания уроков и сославшись на сонливость — типа прошлой ночью её мучила бессонница.

Однако на подходах к желанной цели Элли поджидал сюрприз. На лестничной площадке перед коридором, ведущим к комнате с Зеркалом, она, к своему удивлению, обнаружила тройку студентов, подпиравших стену. Девочка замедлила шаг и озадаченно воззрилась на них, с трудом скрывая раздражение. Эти-то олухи что здесь забыли?

— О, и ты пришла сюда, чтобы посмотреть в Зеркало? — сказал ближайший к двери равенкловец на её невысказанный вопрос. — Все говорят, что эта штука просто потрясающая! Тебе повезло, что не стала копаться и пришла прямо сейчас — уверен, скоро очередь растянется до основания башни.

Элли ошарашенно, по-совиному, хлопнула глазами. Должно быть, у неё на лице отразилось полное непонимание происходящего.

— Это Зеркало Еиналеж. Ты что, не слышала о нём?

Чейнджлинг задумчиво кивнула. Отступать было поздно.

Пятнадцать минут спустя девочка вошла в комнату — сразу, как из неё вышел очередной студент, второкурсник с Равенкло. Очередь к этому моменту выросла настолько, что Элли даже не видела её конца, скрывающегося за изгибом коридора башни. В комнате обнаружился один из старост.

— У тебя есть пять минут на то, чтобы постоять перед ним, — сказал он. — Встанешь на крест на полу. Когда скажу «время», сразу отходишь в сторону, и к выходу идёшь позади зеркала, чтобы не мешать следующему ученику. А пока жди своей очереди.

Далее староста стал терпеливо объяснять, что Зеркало показывает только то, что хочет смотрящий, используя образы из его же разума, но не показывает ни будущего, ни прошлого. И, разумеется, не является окном в страну мёртвых.

— Время! — возвестил он через несколько минут.

Студентка, смотревшая в Зеркало, вздрогнула, испуганно взглянула на старосту и со вздохом уступила место Элли. Инфильтратор-кадет подошла к магическому стеклу и услышала, как староста говорит следующему:

— Встанешь на крест на полу, когда я скажу «время», сразу отходишь в сторону…

Всё было так же, как в прошлый раз. Она не тратила время на интерпретацию деталей — чейнджлинг пыталась запомнить как можно больше из того, что видела. Проблема заключалась в том, что чем дольше она вглядывалась, тем больше деталей появлялось в отражении.

— Время! — внезапно раздался голос рядом с Элли, отчего она невольно вздрогнула.

«Ерунда, — подумала девочка, — оно ещё не могло закончиться, ведь сеанс только начался!» Но бросив лишь беглый взгляд на нахмуренное лицо старосты, чейнджлинг покорно отошла в сторону и медленно зашла за зеркало, тогда как её место занял следующий ученик.

Элли уже собиралась выйти из комнаты, когда её внезапно остановил негромкий, хорошо знакомый голос:

— Довольно интересная штука, не правда ли?

Директор Дамблдор стоял на пороге и внимательно разглядывал опешившую студентку, загадочно поблескивая очками-половинками. Девочка посмотрела на него и, поскольку её разум все ещё полнился образами, которые она только что наблюдала, только медленно кивнула в ответ, после чего, моргнув, когда осознала происходящее, поспешила отвернуться. Стоявшие в очереди дети занервничали, опасаясь, что директор может приказать им расходиться до того, как наступит их черёд.

Элли изо всех сил пыталась не запаниковать. Для неё всегда было важно оставаться незамеченной и особо не попадаться лишний раз на глаза преподавателей. А сейчас на неё обратил внимание не кто-нибудь, а сам Дамблдор. Ох, кажется, добром это не кончится!

## 106. Хитрая, коварная… похоже, что нет

Заглянув ненадолго в комнату с зеркалом, директор Дамблдор отвернулся и стал спускаться по лестнице, но внезапно остановился и почему-то снова посмотрел на Элли. Девочка нервно сглотнула и, ни слова не говоря, двинулась за ним, пока разум её метался в попытках найти способ сбежать от директора, не вызывая при этом подозрений. Сделать вид, что пошла назад в общежитие, как только они достигнут подножия лестницы? Явно не вариант: попытайся она игнорировать старого мага — и это точно привлечёт его интерес к причинам подобного поведения и, соответственно, тот проявит совершенно ненужный интерес к её персоне.

— Должен сказать, — вдруг заговорил Дамблдор, — я и не ожидал, что «Еиналеж» станет столь популярным! — и он с ухмылкой покачал головой, явно сам себе удивляясь. — А ведь оно считается одним из самых тёмных артефактов. Многие, очень многие оказались в ловушке его привлекательности. Понимаешь, они убедили себя, что увиденное ими в зеркале ждёт их на самом деле, — Дамблдор взглянул сначала на Элли, затем на других студентов, стоявших на лестнице.

Чейнджлинг в облике девочки нервно кивнула, чувствуя, что горло болезненно пересохло и сжалось.

— Д-да, сэр, — сумела выдавить она почти нормальным тоном.

Некоторое время они оба молча спускались, директор по пути приветствовал стоящих в очереди учеников кивками.

— Но ведь так интересно — узнать, чего тебе хочется на самом деле, — всё-таки отважилась сказать девочка, когда двери класса, в котором стояло зеркало, скрылись за изгибом лестницы.

— Это да, — согласился старый маг. — Для вас, молодёжь, это может стать настоящим открытием. Но для стариков вроде меня, — добавил он после паузы, — это уже давно не новость и не так уж интересно.

— В этом есть смысл, — кивнула Элли соглашаясь. — С возрастом приходит мудрость.

— Иногда возраст приходит один, — усмехнулся Дамблдор, — но спасибо за то, что считаешь меня мудрым. Сегодня вечером за ужином я объявлю, что Зеркало ещё некоторое время останется в этой комнате, но на ночь мы будем его запирать и устанавливать охранные чары.

Чейнджлинг мысленно скривилась — а ведь у неё была мысль о том, чтобы пробраться туда ночью.

— Все желающие студенты смогут его посетить, как и сейчас — под присмотром старосты, — продолжил Дамблдор, не повышая голоса. — А после мы уберём Зеркало в другое место — слишком опасно держать его там, где до него легко могут добраться дети.

К этому моменту Элли с директором оказались на лестничной площадке, к которой, собственно, и вёл коридор из замка, и именно здесь оказался хвост тянущейся от самой комнаты с Зеркалом очереди. Притом она явно могла быть и больше, но другие дети, подходя к лестнице и оценив число желающих, понимали, что, даже пристройся они в хвост, поглазеть на зеркало до ужина они всё равно не успеют.

Следующие же слова директора чуть не заставили Элли в панике тут же сбежать из замка.

— Что ж, доброго вам вечера, мисс де Риппе, — произнёс он и зашагал по коридору.

«Он знает, кто я такая! Знает меня в лицо и по имени!» Даже просто стоять на месте, пока старый маг уходил, наверное, направившись к себе в кабинет, у неё получалось не слишком хорошо. С огромным трудом взяв себя в копы… э-э-э, руки, избавляясь от охватившей её паники, от которой показалось, будто она задыхается, отчего чейнджлинг даже стала судорожно хватать воздух, Элли твёрдым шагом, скрывавшим её внутреннее смятение, направилась обратно к себе в спальню, ни на секунду не позволив страху выбить её за грань образа первокурсницы. Настоящий инфильтратор ни при каких обстоятельствах не должен разрушать собственную легенду. Она позволит себе нервный срыв лишь только тогда, когда окажется в собственной постели, с задёрнутыми занавесками и наложенным на них заклинанием полога тишины.

Внезапно, уже отойдя на несколько шагов, директор остановился и, оглянувшись, улыбнулся.

— Может, в следующий раз не будешь так нервничать? — И преспокойно пошёл себе дальше.

У Элли во второй раз подряд всё внутри похолодело. Получается, директор запомнил её достаточно хорошо, чтобы выделить из толпы и не задумываясь назвать по имени! И явно ожидает, что у них снова состоится разговор! Похоже, Элли здесь не настолько анонимна, как ей казалось. Видимо, убежище в Шотландии понадобится ей гораздо раньше, чем она думала.

Чейнджлинг сделала себе мысленную зарубку тщательнейшим образом изучить список доступных вариантов, который ей прислали гоблины, как только хоть немного оправится от этого потрясения. Чем раньше она выберет из списка что-то конкретное, тем скорее коротышки сообщат ей, что сделка с недвижимостью готова. И, соответственно, тем счастливее она будет.

–=W=–

Едва Альбус, покончив с завтраком, начал разбираться с утренними документами, как в кабинет влетела сова и приземлилась на край рабочего стола. Пожилой маг отложил перо и осторожно забрал письмо, прикреплённое к лапке птицы, затем, открыв специальный ящичек, достал из него совиную вкусняшку, которая с радостью была принята. Правда, даже после этого сова не подала никаких признаков, что собирается улетать.

— А, так ты ждёшь ответа, да?

Пернатая вестница кивнула. Дамблдор перевёл взгляд на конверт, который, судя по надписи на нём, был от принцессы Твайлайт, нахмурился и, поджав губы, вскрыл письмо. В конверте обнаружилась короткая и предельно ясная записка.

«Уважаемый Верховный чародей Дамблдор,

Мне очень не хотелось Вас беспокоить, но на территории портала произошёл… инцидент, и я нуждаюсь в Вашем совете. Не могли бы вы прибыть в Эквестрийское посольство как можно быстрее? Покажите эту записку секретарю, и пони-будь проведёт вас ко мне через портал.

Искренне ваша,

Твайлайт»

Превосходно! Пусть и не чрезвычайное происшествие, но явно ситуация из тех, в которых им необходимы его мудрость и опыт. Ещё бы удалось приучить их почаще полагаться на его советы, всё станет много проще. Дамблдор призвал патронуса и передал через него Минерве, что его не будет в замке до дальнейшего уведомления.

Уже вскоре стражник проводил мага через портал к Твайлайт, встретившей его в офисе, расположенном внутри стены, отделявшей портал от остальной охраняемой территории.

— Большое спасибо, что прибыли так быстро, — сказала лавандовая аликорна, вскакивая из-за стола и откладывая книгу. После краткого обмена любезностями, Твайлайт продолжила: — Прошлой ночью, когда один из сотрудников посольства проходил через портал, произошёл очень странный случай…

–=W=–

Едва Ральф прошёл через портал после того как забрал мешок с документами, который посольство ежедневно отправляло в Эквестрию, он, к немалому своему удивлению, почувствовал, как ему на шею навалилось что-то большое и мягкое, и от неожиданности, а также немалого веса этого «чего-то» рухнул на землю. Почти сразу Ральф услышал топот охранников, бросившихся к нему с криками: «Никому не двигаться! Одно движение, и мы стреляем!» Что ж, ему оставалось только подчиниться, тем более что покрытое мехом и лежащее на нём нечто было достаточно массивным, чтобы он почти не мог двинуться с места. То, что его свалил кто-то явно не худенький, заодно подтверждал и тот факт, что когда Ральф попытался разглядеть, что творится вокруг, ничего кроме маячивших перед глазами кислотно-зелёного меха и деревянного настила он различить не смог.

Впрочем, уже несколько минут спустя он всё смог рассмотреть во всех деталях, стоя вплотную с неуверенно покачивавшейся на копытах зелёной единорожкой, которая, словно пьяная, растопырила ноги во все стороны, пытаясь сохранить равновесие. Пока незнакомая ему кобыла в изумлении оглядывалась, крутя головой во все стороны, Ральф невозмутимо смотрел на своих коллег из службы безопасности. Золотистый купол магического щита окружал их двоих, отделяя от остальных присутствующих.

— Извини, Ральф, сам понимаешь, инструкции, — сказал стоявший напротив коллега-единорог.

Ральф только кивнул. Кивнув в ответ, сержант Хэппи Пеар кинул на него заклинание выявления чейнджлингов, но на этом не успокоился и использовал ещё три заклинания, предназначенных для снятия различных видов маскировки, превращения и прочих чар сокрытия. Затем оба хмыкнули, глядя на результат — никаких изменений, — и оба почувствовали облегчение.

Далее Ральф с любопытством наблюдал за тем, как единорог повернулся и проделал то же самое с неизвестной, появившейся словно из воздуха пони — к счастью, опять же, никак не изменившейся. Правда, нарушительница при этом ахнула и теперь испуганно таращилась на охранника. Затем Хэппи Пеар магией выхватил откуда-то деревянные щипцы на длинной ручке с зажатым в них металлическим кольцом и стремительно надел его на рог незнакомки. Только тогда охранники вокруг них начали понемногу расслабляться. Что, правда, никак не сказалось на их боевой готовности — копья ни на волос не сдвинулись со своего прежнего положения, а арбалеты продолжали оставаться на боевом взводе. Беглый взгляд показал, что в них обоих по-прежнему целились и из оружия, пришедшего с той стороны портала — этих новых «мини-пушек» и «винтовок». Хотя почему «мини-пушки» называли «мини», всепони пребывали в недоумении — они были явно больше не то, что винтовок и пистолетов, а даже той пати-пушки, из которой вечно по любому поводу (а временами и без) палила Пинки Пай[1].

Незнакомая единорожка меж тем пыталась собрать глаза в кучу, норовя разглядеть свой рог и кольцо на нём. Затем потянулась копытом к кольцу, секунда — и её нос встретился с настилом прежде, чем охранники успели предупредить её не касаться блокиратора.

— Кто ты? — рявкнул Хэппи Пеар, держа магией взведённый арбалет, направленный чётко по уставу нарушительнице в голову.

Рядом с сержантом Ральф увидел земного пони, экипированного в это новое так называемое «тактическое седло огневой поддержки», нацеленное в бок кислотно-зелёной единорожки, тросик спускового механизма был зажат у охранника в зубах. Позади и немного сбоку стоял единорог, направив рог на незваную гостью. Ральф непроизвольно сделал шаг подальше от зелёной пони — вряд ли ему удастся подать жалобу Селестии, если он вдруг на пару с нарушительницей окажется под перекрёстным огнём. Пара других охранников среагировав на движение тут же взяла на прицел и его самого.

Тем временем незнакомка прекратила попытки подняться, уставилась на нахала, требующего у неё ответа, и нахмурилась.

— Я Рита Скитер! — напыщенно заявила она. — Лучший и самый известный репортёр «Ежедневного пророка»! Что стоишь столбом? Живо помоги мне подняться! — добавила она, хмурясь ещё сильнее.

— Ральф? — вопросительно рыкнул Хэппи Пеар.

— Понятия не имею, сэр, — пожал плечами Ральф. — Я, как обычно, возвращался с сегодняшней курьерской сумкой из посольства по ту сторону портала, — он мотнул головой в сторону своих седельных сумок, опломбированных печатями эквестрийского посольства. — Всё прошло по установленному порядку, никаких проблем с той стороны не возникло. Затем, когда я уже шагнул в портал, на меня что-то рухнуло — по всей видимости, вот она. Я понятия не имею, откуда она взялась, — покачал головой Ральф. — Я её вижу впервые и понятия не имею, кто она такая.

— Понятно, — сказал сержант и снова повернулся к единорожке.

Зелёная пони всё ещё валялась на настиле и продолжала неуклюже пытаться подобрать ноги под себя, чтобы подняться на копыта. Время от времени, не прерывая своих бесплодных попыток, она бросала на него хмурые взгляды.

— Прости, Ральф, но тебя ждёт карантин, — вздохнул сержант Пеар.

— Просто передай в Кантерлот, что курьерские сумки у меня, и пусть они пони-будь пришлют за ними, — ответил Ральф кивая.

Хэппи повернулся к пони-то позади них.

— Строгий карантин для единорожки, мягкий для Ральфа.

Уже вскоре передние и задние ноги незнакомки оказались скованы вместе, лишая возможности двигаться, а на лице красовалась маска, не дающая ничего увидеть и лишь слегка приоткрытая снизу, позволяя говорить и сделать пару глотков воды.

— Прекратите! Вы что творите? Я репортёр «Ежедневного Пророка»! Вы ещё пожалеете об этом! Немедленно отпустите меня!

Крики ядовито-зелёной стерв… нарушительницы становились всё отчаяннее и громче, пока один из единорогов, устав слушать её вопли, не наложил заклинание немоты, наконец-то заставившее её заткнуться.

— Слава Селестии! — пробормотал Ральф, когда они направились к карантинным камерам, расположенным по соседству с больницей.

Сержант Хэппи Пеар только кивнул, а кое-кто из ближайших пони даже хихикнули. Но нипони не был настолько беспечным, чтобы подходить к задержанным слишком близко, пересекая окружающий их щит, не дающий нарушителям заразить Эквестрию.

Камера… нет, скорее всё же комната, оказалась довольно удобной, с мягкой кроватью и персональными туалетом и душем, а на столе красовались корзина свежих фруктов и тарелка бутербродов. Конечно, Ральф предпочёл бы свою комнату в Кантерлоте, но… обстоятельства.

Быстро осмотревшись, он скинул накидку и седельные сумки, поставив их рядом с собой и уселся перед окном для допроса. Охранник по ту сторону дружелюбно кивнул ему, на что Ральф тоже ответил ему кивком. Затем, чтобы не терять зря время, Ральф вытащил лист бумаги и зарядил его в пишущую машинку, чтобы составить отчёт о произошедшем, пока не прибудет пони-будь облечённый властью выпустить его.

А вот Рита Скитер была далеко не так довольна своей комнатой. Охранники уложили её на кровать, ослабили кандалы, давая возможность передвигаться мелкими шажками, сняли чары немоты и маску и ушли, ничего не объяснив. Кольцо на роге они оставили, да ещё и предупредили, что если она вздумает хотя бы прикоснуться к нему, то её снова свяжут. У окна камеры встала пара охранников, бесстрастно наблюдая, как она на чём свет поносит их за столь отвратительное отношение к столь важному и влиятельному гостю в их мире.

Следователь, что допрашивал её, был вежлив, но настойчив.

Скитер потребовалось около часа, чтобы наконец-то заметить корзину с едой, и ещё полчаса, чтобы добраться до стола. К счастью, кто-то аккуратно нарезал фрукты, чтобы их было легче съесть.

К своему неудовольствию Рита обнаружила, что в комнате, служившей туалетом и душевой разом, также имелось окно, на что журналистка разразилась очередной гневной тирадой в адрес наблюдающих за ней извращенцев… ровно до тех пор, пока не поняла, что ей нужна небольшая помощь, после чего, не меняя тона, потребовала, чтобы они пришли и помогли ей. Что ж, охранница-единорожка без жалоб и комментариев помогла ей, но вся её помощь выразилась в чётких инструкциях, которые она дала, не заходя в камеру к заключённой.

–=W=–

— …оказывается, она собиралась прокрасться через портал, чтобы проверить правдивость слухов об Эквестрии, — закончила свой рассказ Твайлайт. — Хотя она всё время продолжала настаивать на том, что никакая это не Эквестрия, а Атлантида.

Принцесса снисходительно покачала головой и, бросив бумаги обратно в папку, положила ту на стол.

— Мы почти уверены, что эта единорожка — действительно Рита Скитер, — продолжила она. — По крайней мере, она знает всё, что нам известно об этой ведьме. А при проходе через портал оборотное зелье должно было прекратить действовать… ну, я так полагаю, — Твайлайт задумчиво нахмурилась. — Нет, — снова покачала она головой, — времени прошло куда больше часа, а её облик так и не поменялся, так что это зелье тут явно ни при чём. А любая иллюзия развеялась бы, едва она превратилась в единорога. По крайней мере, она бы не выглядела как очень неуклюжая пони. Итак, она не чейнджлинг, а также не скрывает свой облик под оборотным зельем или иллюзией. У неё нет кьютимарки, значит, она не эквестрийка. Похоже, действительно обычная ведьма. — Твайлайт вздохнула. — Она заявила, что не хотела идти официальным путём, потому что, по её словам, уверена, что мы якобы показали бы ей только то, что хотим, чтобы она увидела, и будем использовать иллюзии, чтобы скрыть правду. Это если бы мы вообще пропустили её через портал — она почему-то уверена, что мы этого не допустим.

— Вполне похоже на то, что сказала и сделала бы Рита, — мудро изрёк Альбус, поглаживая бороду. — Она… довольно неприятная, но очень умная ведьма. — Дамблдор на мгновение замолчал. — Статья, которую она напишет, будет весьма занимательной… и даже может содержать долю правды. Но, боюсь, — добавил он, с усмешкой глянув на принцессу, — что лестной для вас она точно не будет.

— Угум, — буркнула Твайлайт, с прищуром разглядывая папку на своём столе. — Меня больше беспокоит другое: каким образом она сумела пробраться через все наши меры безопасности на той стороне? Она не могла просто стать невидимой и последовать за Ральфом, поскольку наши заклинания её бы обнаружили. А если бы она решила спрятаться в чём-то с наложенным заклинанием незримого расширения, Ральфу пришлось бы эту вещь нести с собой, а дипломатические сумки были единственным, что у него было, и их проверили в посольстве перед тем, как он отправился к порталу. Есть какие-нибудь идеи? — вопросительно посмотрела на Дамблдора аликорна.

Какое-то время Альбус задумчиво поглаживал бороду свободным копытом.

— Анимаг, — наконец изрёк он.

Твайлайт уставилась на собеседника с немым вопросом во взгляде.

— Анимагической формой мага или ведьмы может быть практически любое существо, даже насекомое, — объяснил директор Хогвартса. — И если мисс Скитер превратилась в какого-нибудь комара, то она могла легко проникнуть сквозь все ваши чары незамеченной. А потом просто прицепилась к волосам Ральфа и поехала дальше со всеми удобствами как блоха на собаке. Но при переходе портал вернул ей основной облик, который на этой стороне представляет собой пони.

— Ну конечно же! Это же очевидно! — ахнула Твайлайт и тряхнула головой. — Так. Нам срочно нужно заклинание, чтобы предотвратить проход подобных безбилетных пассажиров… но до какого размера? — она остановилась. — Я уже и так наложила заклинание, чтобы насекомые не могли проникнуть под купол портала с этой стороны — проползти, пролететь или прорыться под ним.

После недолгого обсуждения Твайлайт задала не менее важный, интересующий её вопрос:

— Как вы думаете, что нам стоит с ней сделать? Её, случаем, не разыскивают за совершение каких-либо преступлений? Я как-то не припоминаю ни маггловских, ни магических законов, запрещающих кому-либо покидать Соединённое Королевство. И пока единственное, в чём мы можем её обвинить — это попытка незаметного проникновения через Портал. Впрочем, это пока тоже не является преступлением, — сказала она со вздохом и нахмурилась. — Но я уверена, что принцессы оперативно исправят эту оплошность. Впрочем, — ухмыльнувшись, добавила лавандовая аликорна, — мы можем держать её под стражей столько, сколько захотим, пока изучаем ситуацию.

— Пусть многие, кто, скажем так, недолюбливают Риту, считают, что её следует запереть в самой глубокой темнице, а ключ выбросить, на самом деле нам неизвестно, чтобы она совершила какие-либо преступления, — добродушно улыбнулся Альбус. — С другой стороны, если она действительно анимаг, то весьма серьёзно нарушила законы магической Англии — она однозначно не зарегистрирована. Наказание за подобное нарушение — довольно крупный штраф. Более того, если она использовала анимагический облик ещё и для совершения преступления, например, для слежки за людьми в частной обстановке или при исполнении ими своих служебных обязанностей, то наказание может включать в себя и реальный срок в Азкабане. Особенно, если она делала это не раз. И судя по тому, как много чиновников министерства недовольны написанными ею статьями, в которых фигурируют факты и события, по их мнению, строго конфиденциальные, полагаю, она и правда так поступала, — добавил он усмехнувшись.

Твайлайт какое-то время обдумывала услышанное, затем резко кивнула и поднялась из-за стола.

— Что ж, давайте пойдём и выясним это, — сказала она и направилась к двери, явно ожидая, что Дамблдор последует за ней.

Уже через пару минут они имели счастье лицезреть разъярённую единорожку с блондинистыми гривой и хвостом и кислотно-зелёной шерстью, сидящую на кровати. Когда Альбус с Твайлайт заходили, единорожка, злобно таращившаяся в окно, тут же к ним обернулась. Судя по расширившимся глазам заключённой, она сразу же узнала Твайлайт, которую наверняка видела до того на колдографиях, сделанных студентами Хогвартса, и её лицо тут же расплылось в слащавой, насквозь фальшивой улыбке.

— Слава Мерлину, появился хоть кто-то понимающий и интеллигентный, — воскликнула она.

Репортёрша осторожно соскользнула с кровати и нетвёрдой походкой подошла к окну, притом создавалось ощущение, что путы на ногах не были первопричиной её неуклюжести и лишь немного усложнили эту задачу. Директора в облике пони Скитер совершенно не удостоила вниманием.

— Это всё сплошное недоразумение! Я просто хотела взглянуть на вашу чудесную страну, чтобы рассказать своим читателям всё о ней и её разноцветных людях… пони, — тут же поправилась Рита и слегка улыбнулась подобно хищнику, готовому сожрать добычу, для поимки которой использовал всю свою силу и хитрость. — Ну не могла же я просто прийти вместе с магглами в эквестрийское посольство и заявить, что я из магической газеты «Ежедневный пророк», в конце концов? Магам и ведьмам не оставили ни единой возможности связаться с вами. Какой ещё у меня оставался выбор?

Про то, что она могла попробовать отправить сову, и почтовая птица вполне справилась бы с доставкой заявки на пропуск, она, разумеется, не упомянула.

Потупившись, Рита опустила глаза в пол, но буквально тут же её взгляд из-под полуприкрытых ресницами глаз метнулся вверх, проверяя, поверили ли они в её игру настолько, чтобы принять на себя всю вину за сложившуюся ситуацию, которую репортёрша попыталась спихнуть на пони. Твайлайт удивлённо отступила было на шаг, но затем собралась и нахмурилась.

— Ты сама расскажешь, как тебе удалось проникнуть под купол портала по ту сторону, или как? — задала вопрос аликорна. Директор слегка кивнул, наблюдая за ведьмой в теле пони. — И какие у тебя вообще есть доказательства, что ты на самом деле Рита Скитер?

У пони по ту сторону стекла ошарашенно отвисла челюсть, и она плюхнулась на задницу.

— Но… но… я же Рита Скитер! — осипшим голосом выдавила зелёная единорожка, затем уставилась на свой бок, и Твайлайт с Дамблдором оставалось только представлять себе, как Рита недоумённо хмурилась. Наконец заключённая повернулась к директору и охранникам, стоявшим по обе стороны от окна. — Я Рита Скитер, — повторила она уже громче, и в её голосе послышалась паника пополам с отчаянием.

Директор слегка повернул голову, затем кивнул.

— Ну да, это ты, а кто же ещё? — пробормотал он.

— Клянусь своей магией, я Рита Скитер! — вскочив, в отчаянии закричала ведьма.

— И вы готовы даже принять дозу «сыворотки правды»? — спросила принцесса Твайлайт.

— Да! — нетерпеливо кивнула единорожка. — Я именно та, кем себя называю!

Твайлайт по очереди посмотрела сначала на Риту, затем на директора. Альбус спокойно ответил на её взгляд и кивнул. Твайлайт пожала плечами.

— Я скоро вернусь, — сказала она и исчезла во вспышке телепорта.

Твайлайт возникла прямо в камере Риты через семь минут с крошечным флакончиком, который парил в её магической хватке. При виде внезапно появившейся рядом принцессы Рита шарахнулась, споткнулась и грузно рухнула на ковровое покрытие.

— Оу, прошу прощения, — извинилась Твайлайт и магией помогла подозреваемой снова утвердиться на копытах.

Рита почти сразу, как только сумела встать прямо, высунула язык, и Твайлайт осторожно капнула на него из левитируемого ею пузырька.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Рита Скитер.

— Ты анимаг?

Возникла небольшая пауза.

— Да, — всё же ответила Рита.

— Какой у тебя анимагический облик?

— Жук-плавунец, — после новой паузы сказала единорожка.

— Ты репортёр «Ежедневного пророка»?

— Да, как и других изданий.

— Ты шпионила за другими и получала сведения для статей в облике жука?

На этот раз пауза была действительно долгой, однако завершилась и она, когда наконец прозвучал ответ:

— Да.

Твайлайт несколько секунд простояла в задумчивости, словно решая, что делать или спросить дальше, затем телепортировалась из камеры в холл.

— Спасибо за сотрудничество, — сказала она Рите уже оттуда и немного поколебавшись, добавила: — Если согласишься помочь мне в разработке заклинания обнаружения и пресечения проникновения к порталу мелких насекомых вроде твоего анимагического облика, я с радостью покажу тебе Эквестрию и провожу куда угодно, конечно, в пределах разумного, а также отвечу на твои вопросы, с этим связанные.

Рита неуверенно посмотрела на аликорну.

— Это был не вопрос, на который надо ответить, — добавила Твайлайт, — просто предложение. А пока, — слегка улыбнулась аликорна, — почему бы тебе просто немного не полежать и не подождать, пока действие препарата не закончится? Тем временем можешь обдумать то, что я предложила, и позже сообщить своё решение. Просто скажешь об этом любому из стражников.

Единорожку в камере окружила розовато-сиреневая аура и осторожно уложила её на кровать.

— С данного момента статус «строгий» с карантина снят, — произнесла Твайлайт, повернувшись к стражникам. — Дальнейшие указания я сообщу вашему сержанту в ближайшее время.

Гвардейцы синхронно кивнули. Аликорна же снова повернулась к зелёной единорожке, взирающей на неё с постели.

— Путы снимут в ближайшее время.

И они с Альбусом вернулись в офис, в котором сегодня встретились. Когда оба вновь устроились на своих местах, Твайлайт уставилась на директора, вопросительно приподняв бровь. Меж тем из ящика стола вылетел лист бумаги, и перо, влекомое магией, тут же что-то на нём застрочило.

— Эта единорожка — определённо Рита Скитер, — дружелюбно улыбнулся Альбус. — Когда вы попросили её доказать, что она — та, за кого себя выдаёт, в её разуме это звучало практически как вопль. А когда спросили её, является ли она анимагом, она тут же непроизвольно раскрыла правду. Что лишь было подтверждено вашей «сывороткой правды»… Кстати, что вы использовали, дабы удостовериться? Веритасерум?.. — Твайлайт с ухмылкой покрутила головой. — Значит, что-то местное? Она не была такой пассивной, как большинство из тех, кто принимал наш вариант зелья правды, — нахмурившись, добавил директор.

— Так это и не было зельем правды, — хмыкнула аликорна. — Всего лишь мятный чай с лёгким успокаивающим. Зекора ещё несколько месяцев назад научила меня его заваривать.

Альбус удивлённо приподнял брови.

— Могу сказать по собственному опыту, что это зелье неплохо расслабляет. А учитывая обстоятельства, я не думала, что идея попробовать соврать может даже возникнуть у неё в голове. В общем вкус мяты в сочетании с успокаивающим зельем не оставил у неё и тени сомнений, что она находится под действием неизвестного ей снадобья. Во всём остальном — то, что она вынуждена говорить правду и ничего кроме правды — она просто сама себя убедила и сама же поверила.

Альбус не сумел сдержать усмешку, качая головой после откровений лавандовой принцессы.

Перо прекратило писать, и исписанная бумага снова убралась в ящик её стола.

— А вы что, действительно собираетесь сопровождать её во время экскурсии по стране?

— Да, — подтвердила Твайлайт, скривившись от отвращения, и посмотрела на директора Хогвартса. — У меня имеется некоторый опыт работы с репортёрами таблоидов[2]. Для начала, я познакомлю её с несколькими сквибами здесь, в больнице, и покажу ей, как мы помогаем магглам, скрывая от них тот факт, что маги и ведьмы реальны, — принцесса ненадолго замолчала, словно обдумывая что-то. — Вы собираетесь заявить о ней в министерство как об анимаге?

— Пожалуй, нет, — ответил Альбус, успевший обдумать эту ситуацию ещё пока они сюда шли. — Но я пришлю ей сову и сообщу, что знаю её маленький секрет, и что ей стоит хорошенько подумать о регистрации. Уверен, — снисходительно улыбнулся Дамблдор, — она этого не сделает. Мисс Скитер считает этот секрет слишком ценным. Но я изменю защитные чары в школе, чтобы замок предупреждал меня, когда какой-либо анимаг пересекает границу школьной территории хоть на вход, хоть на выход, — нахмурившись, добавил он.

— Однако в одном она всё же права, — кивнув, сказала Твайлайт, — никто не сможет связаться с нами, не пройдя через двери эквестрийского посольства. А полностью зависеть от сов было бы очень нерационально. Возможно, нам стоит открыть небольшой офис в Хогсмиде или Косом переулке? — предложила аликорна, вопросительно склонив голову набок. — Как минимум, с секретарём, способным ответить на вопросы посетителей и передать их прошения. Этот офис легко связать через камин напрямую с посольством, и тогда маги и ведьмы смогут легко установить с нами связь, а при необходимости и посетить лично со всем доступным комфортом.

— Да, пожалуй, так будет лучше всего, — в свою очередь кивнул директор.

— А люди, лишённые магии, попросту не смогут увидеть в приёмной посла мага или ведьму, — добавила принцесса.

Дамблдор снова кивнул.

Из ящика выплыл ещё один лист, и перо снова запорхало по поверхности бумаги.

–=W=–

Остаток недели Рита провела, исследуя Понивилль и встречаясь с его отдельными представителями. При первой встрече со Спайком она со всех ног бросилась за Твайлайт в поисках защиты. А позже она чуть не рухнула в обморок, когда увидела в замке Твайлайт одоспешенного стража-грифона, вооружённого копьём и мечом.

–=W=–

Верный своему слову, директор оставил зеркало Еиналеж на месте ещё на неделю, давая возможность всем заинтересовавшимся детям заглянуть в его глубины. А таковых оказалось большинство учеников. По прошествии этого срока Дамблдор перепрятал Зеркало, и больше никто не смог его найти. Правда, за день до этого, рано утром в четверг, он поймал перед Зеркалом прокравшуюся туда Элли. Юная чейнджлинг провернула целую схему, чтобы попасть к артефакту. Ещё накануне вечером она пробралась в комнату и осторожно отпёрла окно, потом дождалась поздней ночи в своей спальне и улизнула из общежития после наступления комендантского часа, накинув на себя чары отвода глаз и звукоподавляющие чары, а ещё чары иллюзии, изображавшей кусок стены — конкретно это заклинание ей удавалось лучше всего из всего имеющегося у неё арсенала иллюзорных чар.

Пробраться в комнату оказалось легче лёгкого, правда, Элли пришлось выйти на улицу среди ночи, но это её ничуть не смущало. Наложив на себя чары облегчения веса, инфильтратор-кадет с помощью прилипательных чар взобралась по стене и пролезла в незапертое окно. По сравнению с тем, что она провернула в Понивилле, эту операцию даже близко нельзя назвать сложной.

Элли не знала, сколько времени просидела перед зеркалом, когда дверь вдруг распахнулась и вошёл директор, заставляя её замереть на месте скорее от страха, чем осознанно. Учитывая, что наложенные ею чары всё ещё не развеялись, девочка подумала, что, возможно, Дамблдор проходил мимо ведущего в башню коридора и просто решил зайти сюда, чтобы заглянуть в зеркало. Или, может, он пришёл сюда специально и у него были какие-то желания, которые Дамблдор хотел оценить наедине. Но тут директор оглядел комнату, его взгляд остановился на лице девочки, и он улыбнулся ей.

— Вы наложили довольно неплохие чары, — сказал он. — Однако, имея достаточные силу и опыт, можно легко обнаружить чужие чары отвода глаз и увидеть то, что за ними скрыто. — Глаза за очками-половинками хитро сверкнули. — Да и кусок стены, стоящий посреди комнаты, вещь весьма… своеобразная.

Осознав свой прокол — и не один, Элли отчаянно покраснела.

— Фокусируясь только на цели, можно потерять из виду всё остальное, что происходит вокруг, мисс де Риппе, — мягко пожурил её директор. — В результате вас могут застать врасплох. Потерять семью — это ужасно, — добавил он, бросив взгляд на зеркало.

Юная чейнджлинг и правда чувствовала исходящие от него сожаление и печаль.

— Не позволяй пережитому горю и потере мешать тебе расти и наслаждаться будущим. — Дамблдор повернулся к Элли и грустно улыбнулся. — Тебя ждёт впереди прекрасное будущее, не трать его зря, как другие, вглядываясь в прошлое.

Девочка ошарашенно уставилась на старого мага.

— Но как… откуда?.. — с трудом выдавила она и посмотрела в зеркало.

В тот же миг чейнджлинг ощутила прокатившуюся от директора волну веселья, а потом он… подмигнул ей! От столь неожиданного зрелища у Элли чуть глаза на лоб не полезли. Он что, действительно ей подмигнул?

— Всего лишь простенькие сигнальные чары, раскинутые на полу перед зеркалом, — с ухмылкой сказал Дамблдор и махнул рукой — и на полу перед зеркалом проявился большой белый треугольник.

Притом Элли сидела почти в его середине. От того что её так легко, можно сказать элементарно, застукали на месте преступления, девочка покраснела пуще прежнего.

— Пойдём, я провожу тебя обратно в спальню, — произнёс пожилой маг, полуобернувшись к двери класса.

Элли встала и послушно побрела впереди него к двери. Едва она миновала директора, как почувствовала, что все её чары рассеиваются, и услышала со стороны окна щелчок шпингалета. Прогулка по замку прошла в почти полном молчании. К своему удивлению, чейнджлинг не чувствовала, чтобы директор был расстроен или зол на неё — от него исходило странное ощущение удивления, приправленного весельем.

— Не бойся, дорогая моя, — вдруг заговорил Дамблдор, когда они уже почти подошли ко входу в гостиную Хаффлпаффа, — ты далеко не первая, кто попался на чары Зеркала. Даже если считать за эту неделю. Мне уже пришлось прогнать от него несколько других учеников.

Элли кивнула и молча направилась в гостиную.

— И, да мисс де Риппе. — Девочка остановилась и посмотрела на старого мага. — Десять баллов за впечатляющий для первого года обучения набор чар.

Чейнджлинг снова покраснела и поспешила внутрь. Остаток ночи она провела, гадая, разрушена ли её легенда и разоблачён ли её истинный облик или ей просто не повезло.

## 107. О нет, только не снова!

Брайт Стар уныло вздохнула и отложила книгу и, словно в ответ, Эмбер Глоу медленно открыла глаза.

— Что-то случилось, дорогая? — спросила она, с трудом повернув голову, чтобы посмотреть на сидящую рядом пони.

— Тебе не о чём беспокоиться, тётя Эм, — ответила светло-голубая единорожка, усилием воли изобразив на лице счастье и уверенность.

Несколько мгновений пожилая пони изучала «родственницу» взглядом.

— Последнее время ты каждый день приходишь сюда, — медленно, буквально по словам проскрипела она.

— Уже девять дней, — признала очевидное Брайт Стар.

Пожилая пони кивнула.

— У тебя что, нет других дел? — сказала старуха тихим, дребезжащим голосом.

— Есть, конечно, — улыбнулась Брайт Стар, — но я разбираюсь с ними до и после часов, проведённых с тобой.

Понятное дело, самозванная родственница не могла признаться, что эти самые дела заключались в поиске пони-будь себе на замену. И что Стар и так уже отстаёт на три дня от графика, а потому не может позволить себе тянуть дальше — следовало как можно скорее вернуться к порталу и пробраться на ту сторону.

Старая пони приподняла бровь и шевельнула ушами.

— Понимаешь, — продолжила Брайт Стар, видя интерес, зажёгшийся в глазах собеседницы, — я планирую отправиться в исследовательское путешествие. И находясь здесь, могу в тишине и покое спланировать все детали предстоящего приключения. Не волнуйся, это не такое уж и срочное дело, поэтому у меня предостаточно времени, чтобы посидеть с тобой.

Брайт Стар прекрасно знала, что время ожидания не продлится долго. Эмбер Глоу почти круглые сутки спала, и врачи советовали приготовиться к худшему, утверждая, что пациентка вряд ли протянет больше одной-двух недель. Словно в подтверждение столь неутешительного диагноза обессиленная коротким разговором старушка закрыла глаза, и вскоре послышался её тихий храп.

Честно говоря, Брайт Стар планировала к настоящему времени уже найти себе замену, но увы, пока удача была не на её стороне — Брайт не смогла найти нипони, подходящего для её целей. Ей нужен был пони-будь достаточно умный, чтобы не сорвать план, но не настолько сообразительный, чтобы, заподозрив неладное, обратиться в городскую стражу. Да и первоначальный план «просто подойти к пони-будь и попросить притвориться ею» на деле оказался совсем не таким уж легковыполнимым. Не говоря уже о том, что Брайт Стар никак не сможет узнать, не смоется ли выбранная ею сиделка сразу после её ухода — у заговорщицы не будет возможности следить за своей «сменщицей». Нужна пони-то честная, но без фанатизма, такая, что способна закрыть глаза на некоторые нестыковки в её, Брайт, объяснениях. И, желательно, такая, которая не сможет заметить наложенного на неё лёгкого заклинания принуждения. Короче, круг претендентов сужался до едва ли не отрицательных величин.

В поисках подходящего исполнителя Брайт Стар бродила по улицам и в обеденное время, и вечером, когда уходила из больницы. Мэйнхэттен — довольно-таки большой город, и населяющие его пони трудились и развлекались не только днём, но и ночью — праздные гуляки и работяги активно звенели копытами по его мощёным тротуарам и после захода солнца, — однако Стар никого не могла найти. Но внезапно ей, наконец, улыбнулась удача. Почти уже потеряв всякую надежду, Брайт Стар медленно брела по узкому замусоренному переулку в районе вокзала, как вдруг услышала впереди чей-то горький плач.

Светло-голубая единорожка неторопливо пошла на звук и обнаружила молодую пони, сидящую у стены и ревущую в три ручья, причём, похоже, уже давно. Шёрстка на милой глупенькой мордочке насквозь промокла от слёз, под носом висели сопли. Как только Стар оказалась в её поле зрения, незнакомка тут же яростно принялась приводить себя в порядок, утираясь правой передней ногой, затем попыталась выпрямиться. Ночная плакса оказалась единорожкой с шафрановой шёрсткой и с двухцветными сине-зелёными гривой и выглядела хоть и юной, но уже достаточно взрослой для самостоятельной жизни.

Поношенные, полупустые седельные сумки свисали со спины чуть ли не до земли, и похоже, всё имущество молодой кобылки только из них и состояло.

— Что случилось? — мягко спросила Брайт Стар, остановившись рядом; даже если и тут ничего не получится, лишний свидетель её присутствия в городе совсем не помешает.

Пони глубоко вздохнула.

— Я только приехала сюда. Думала, что у меня полно битсов, а тут, оказывается, всё такое дорогущее! — единорожка уставилась в землю, и даже в тусклом свете уличного фонаря Брайт Стар увидела, как та краснеет. — Я-то думала, что накопила достаточно, чтобы прожить здесь какое-то время, но как оказалось, моих битсов хватит всего на одну-две ночи в самом паршивом отеле. Но если я сниму комнату больше, чем на одну ночь, то мне не хватит на обратный билет. А за два дня найти тут работу просто нереально!

Сердце Брайт Стар замерло, а потом быстро заколотилось в груди. Да это же именно та, кто ей нужен! Похоже, она всё-таки поймала удачу за хвост.

— Может, я и смогу тебе помочь, — стараясь скрыть дрожь в голосе, с улыбкой сказала она.

Несколько минут спустя старшая единорожка наблюдала, как младшая — Сансет Джой — сидя за столиком небольшого ресторана, давясь и чавкая, быстро-быстро запихивала в себя сенбургер, сено фри и молочный коктейль — из экономии та последние пару дней вообще ничего не ела. Как оказалось, пони приехала из крохотной, Дискордом забытой сельскохозяйственной окраины цивилизации где-то на севере, где всю свою недолгую жизнь занималась унылым аграрным землекопством. Как и всякой в меру амбициозной провинциальной кобылке, ей хотелось увидеть большой город и поискать в нём счастье, обретя хорошую работу, дом и красивого жеребца впридачу. В конце концов, она ведь единорог! Правда, какой-то шутник накарябал возле двери, ведущей с вокзала в город: «Не только ты тут единорог»[1].

Спустя несколько быстрых и абсолютно незаметных, замаскированных под использование телекинеза сканирующих заклинаний, Брайт Стар поняла, что в лице Сансет Джой она нашла ту, кого так долго искала. Едва её оголодавшая спутница проглотила последний кусочек, Стар приступила к изложению заранее подготовленной и даже успевшей покрыться слоем пыли легенды.

Бризи Дэнсер — так Брайт Стар представилась юной пони — подвизалась сделать доброе дело для одной своей хорошей подруги, чья тётя, Эмбер Глоу, умирала в больнице от неизлечимой болезни. Проблема состояла в том, что Старри Глоу, её подруга, к сожалению, не могла провести рядом с любимой тётей последние минуты, сидя у постели бедняжки, так как проблемы с карьерой срочно потребовали её присутствия в другом месте. Но она ведь не могла просто взять и оставить престарелую родственницу в полном одиночестве — а если говорить откровенно, но это только между нами, то просто испугалась, что тётушка, не увидев поблизости кого знакомого и разобидевшись, возьмёт да перепишет завещание на пони-будь ещё, а оно ей надо? Поэтому Бризи Дэнсер согласилась подменить её, а чтобы старая пони решила, что рядом сидит её кровиночка, применила заклинание, изменяющее цвет шёрстки. Маленькая ложь, которая нипони не причинит вреда и утешит старушку в её последние минуты.

Но сейчас уже у самой Бризи Дэнсер приключилась непредвиденная ситуация, и ей надо срочно уехать, что поставило её в совершенно дурацкое положение — она не может ни остаться, ни уехать! И потому их сегодняшняя случайная встреча — словно благословение самой Селестии! Если молодая пони не станет возражать против того, чтобы вместо неё сидеть в больнице восемь часов в день рядом со спящей старушкой, то Бризи Дэнсер будет от всей души ей благодарна и даже отдаст ключи от своего номера в отеле. Номер был оплачен на месяц вперёд, и Бризи не станет возражать, если кобылка поживёт там оставшиеся три недели абсолютно бесплатно. Более того, Старри Глоу выделила ей небольшую сумму денег, чтобы Бризи могла оплачивать свои расходы, пока живёт в Мэйнхэттене. И будет только справедливо, если Бризи Дэнсер передаст эти деньги молодой пони.

Таким образом, Бризи сможет решить своё неотложное дело, а у Сансет Джой будет три недели на то, чтобы найти себе постоянное пристанище и работу. И тем, и другим она могла заниматься в свободное от больницы время. И даже если кобылка ничего не найдёт, у неё останется достаточно битсов, чтобы благополучно вернуться домой, считая свою поездку просто отпуском в большом городе!

— Даже если у тебя здесь ничего не выгорит, то дома сможешь рассказывать всем, как весело проводила время, вращаясь в кругах здешней богемы и деловой элиты, — с жаром убеждала её Брайт Стар, озорно блестя глазами. — А если кто не поверит, то пусть эти глупые завистники сами сюда приедут и проживут несколько недель, вот смеху-то будет.

Затем Брайт Стар провела Сансет Джой короткую лекцию как себя вести и показала заклинания, позволяющие подделать кьютимарку, а также принять её облик. Младшая пони не особо поняла необходимость этой уловки, но ещё одно незаметное заклинание убедило глупышку не подвергать сомнениям наставления старшей. Сделать это оказалось очень легко, так как Сансет и без того была в восторге от предстоящего приключения и сильно не возражала.

Покинув закрывавшийся ресторанчик, Брайт отвела свою заместительницу в отель, а утром отдала ей ключ от номера и обещанные деньги, после чего притащила кучу чтива — местные газеты и какие-то книги о городе — во-первых, чтобы сиделка не заскучала во время своего бдения, а во-вторых, чтобы помочь ей в поиске работы. Затем сопроводила её к больнице, снабдила последними инструкциями и попрощалась, пожелав всех благ и удачи в новой жизни, после чего гордо удалилась. Правда, её путь лежал лишь до ближайшей пустой подворотни, где молодая интриганка, сменив внешность, вернулась назад — следовало проверить, насколько правдивыми оказались заверения Сансет Джой.

Скрытно пронаблюдав большую часть утра за своей протеже и наложив финальные мазки ментальной магии, Брайт Стар убедилась, что всё шло именно так, как она хотела. Заклинание верности гарантировало, что юная селянка выполнит свою роль согласно сценарию, а битсы в седельной сумке гарантировали, что у неё имеется стимул выполнить их договорённости и без принуждения. Таким образом у старухи окажется компания вплоть до самой смерти. А оставленные адвокату письма будут отправляться по расписанию в течение следующих нескольких недель. Короче говоря, если всё пройдёт по плану, теперь у неё есть несколько недель форы.

«Зёбр сделал своё дело, зёбр может уходить», — подумала Брайт Стар, быстро покидая больницу и устремляясь всё в ту же подворотню, из которой можно было незаметно телепортироваться.

Ей потребовалось всего несколько часов, чтобы последовательными прыжками телепортации вернуться в Понивилль. Конечно, единорожке приходилось быть донельзя осторожной при выборе следующей точки прибытия, и всякий раз она меняла свой облик. Похоже, заклинания-глушилки быстро стали одними из самых любимых в её арсенале. Во всяком случае она точно не хотела оставлять за собой слишком явных следов.

Оказавшись на окраине Понивилля, она без промедления вошла в здание портала, намереваясь уточнить расписание смены караула и не изменилось ли чего в порядке досмотра перед прохождением портала, а также проверить, как подействуют кое-какие чары, выученные из прибывших с той стороны портала книг, и не вызовет ли их применение тревоги. Дождавшись, пока пара стражей наложат на неё заклинания выявления чейнджлингов, но прежде, чем дело дошло до заклинания развеивания иллюзий, Стар поразила их чарами «Confundus», после чего заявила, что она обычная путешественница и зашла сюда просто из любопытства, а теперь возвращается домой.

Выйдя из здания, она телепортировалась к себе в комнату, чтобы хоть немного отдохнуть. Единорожка оказалась буквально выжата путешествием, несмотря на достаточно долгие перерывы на отдых, которые делала между прыжками. Да и необходимость постоянно действовать в чужом облике выматывала, причём не только физически.

На следующий день ранним утром Стар снова направилась к порталу, подгадав своё прибытие незадолго до того, как должна была произойти смена караула.

Брайт Стар прошла мимо уставших стражей из третьей смены, которые больше следили за часами, дожидаясь прихода сменщиков, чем за ранними посетителями. Небольшая ловкость копыт (вокруг толпилось слишком много охранников, чтобы попытаться использовать магию) позволила единорожке сделать вид, будто она добросовестно заполнила все необходимые документы для перехода, чего на самом деле делать не стала.

Стражники, конечно, вспомнят, что видели её кьютимарку — этого не избежать. Но о ней самой они вспомнят только в том случае, если кто-то в ближайшие дни конкретно спросит, а не проходила ли мимо них тем днём Брайт Стар. Но даже так, когда множество вполне авторитетных свидетелей станут в один голос утверждать, что в этот день она кисла в Мэйнхэттене у постели больной, словам гвардейцев, мол, «да, проходила» никто не поверит — мало ли, что могло им почудиться под конец долгой, утомительной смены. Кроме того, письма из Мэйнхэттена будут продолжать приходить в течение нескольких недель, что ещё сильнее запутает расследование. А без наличия в архиве документов, подтверждающих её проход через портал… ну, нипони из высшего начальства не подумает, что Брайт Стар уже находится на той стороне. Все участники решат, что охранники ошиблись, перепутав даты.

Да и выяснять, куда она подевалась, начнут не раньше, чем через месяц, а к тому времени её след основательно остынет, и вряд ли пони-будь вообще вспомнит, была она здесь в этот день или нет. А до того как начнётся официальное расследование, пройдёт ещё больший срок.

Отследить её до больницы будет легко, но на этом след оборвётся — никто никогда не сможет распутать её связь с Эмбер Глоу, ведь её просто не существовало. Задача, не имеющая решения в принципе, загадка что заставит следователей побегать по кругу. Но сыскари слишком тупы, чтобы связать одно с другим.

Отыскать Сансет Джой они тем более не сумеют. Всё, что смогут сообщить в гостинице, так это то, что Брайт Стар выехала спустя три недели после того дня, во время которого охранники якобы видели её проходящей сквозь портал.

О, как это всё будет сбивать их с толку! Единорожка непроизвольно захихикала при мысли о том, сколько времени у следователей уйдёт впустую, и главное, они так и не поймут подоплёку всего случившегося. А всё потому, что никакой Брайт Стар просто не существует в природе, и за пределами этого самого учреждения, больницы и гостиничного номера в Мэйнхэттене эту пони никто не знает.

Пройдя через портал и зайдя в раздевалку, Старлайт наложила на себя очень лёгкие чары отвода глаз, затем поработала над своей человеческой внешностью, чтобы выглядеть немного иначе. Никто кроме пары дежурных охранников не сможет сказать, что видел её здесь в знакомом им людском обличье, что ещё сильнее дискредитирует показания охранников с той стороны.

И вот совсем скоро никому не известная ведьма телепортировалась в Косой переулок и вошла в уборную «Дырявого котла». Через несколько минут оттуда вышла Энн Буршье и спокойно направилась в свою законную квартиру, уверенная, что все её планы идут прекрасно.

Побывав у себя и убедившись, что всё в порядке, беглянка отправилась в Гринготтс, где продала гоблинам ещё два небольших камня. Ей хотелось, чтобы те были рады снова видеть её. Или, по крайней мере, рады настолько же, насколько бывали, видя перед собой мага или ведьму с деньгами. Старлайт в облике Энн нуждалась в их помощи, чтобы гоблины помогли ей подыскать постоянный дом. Жилище, что будет идеально подходить акуле, коей она собиралась стать в застойном пруду Магического мира.

И на этот раз мисс Психованная, Любящая Совать Свой Нос Куда Не Надо, Идеальная Принцесска-Всезнайка Твайлайт Спаркл не сможет вмешаться. Как и её вечно путающиеся под ногами подруженьки.

В конце концов, они остались в совершенно другом измерении.

–=W=–

Вернувшиеся после каникул в Хогвартс близнецы изо всех сил старались убедить всех, что побывали в Атлантиде, рассказывая всем желающим слушать байки о своих приключениях в лесу и в Замке двух сестёр, обильно приправленные придуманными на ходу красочными деталями. То, что Миртл предъявляла сомневающимся колдографии, вроде как подтверждающие их рассказы, и вовсе стало вишенкой на торте.

После такого информационного вброса по школе поползли всё новые и новые слухи и домыслы в отношении Гарри. Появившееся доказательство того, что он действительно жил в замке — красивом, сияющем, кристальном замке — только подстегнуло местных сплетников. Встреча с древолками, бал в Кантерлоте и сопутствующий ущерб, нанесённый жеребёнками Понивиллю во время их нескончаемого похода в поисках кьютимарок… Не ожидавший от своих друзей такой подставы, мальчик попытался со всеми этими слухами хоть как-то бороться, но тщетно — правда оказалась почти такой же скандальной, как та, что печаталась в ненавидимых им лживых книжках, а в чём-то даже переплёвывала их, и в немалой степени благодаря тем самым колдографиям и прочим доказательствам реальности случившегося.

Близнецы Уизли и Миртл, очевидно, только тем и занимались, что выспрашивали у жителей Понивилля самые сочные, пикантные, а порой и шокирующие (уж себе-то в этом Гарри мог признаться) подробности его пребывания в Эквестрии, стоило красно-золотому жеребчику отвлечься на приключения с жеребёнками! И если близнецы эти истории явно собирались использовать для шантажа, то Миртл только всё больше подогревала интерес аудитории, периодически выдавая ещё более пикантные подробности, тут же разлетавшиеся сплетнями по всему Хогвартсу. Из-за всего происходящего Гарри иной раз так и хотелось взвыть: «Это просто несправедливо!» Или, цитируя Скуталу: «Так нечестно!»

А один случай и вовсе добил Гарри. Однажды вечером, когда ужин уже подходил к концу, к нему подошла красная от смущения хаффлпаффка. Она робко положила на стол самодельную книгу и застенчиво посмотрела на Гарри.

— Не мог бы ты подписать это? — наконец тихо попросила она.

С любопытством мальчик взглянул на название — «Гарри Поттер и беззаботное лето». От увиденного он округлил глаза и, не сдержавшись, ахнул и прикрыл лицо в классическом жесте капитана Пикара. Остальные с интересом следили за тем, как Гарри схватил книгу и начал торопливо перелистывать страницы, порой ненадолго останавливаясь, чтобы перечитать избранные места.

К своему ужасу, Гарри обнаружил, что какой-то по-настоящему внимательный слушатель собрал истории о некоторых из его с жеребёнками приключений (в основном себе на круп) в Эквестрии и выпустил всё в виде книги, изложив события от третьего лица, время от времени перемежая повествование своими комментариями и предположениями, чем всё это могло кончиться для окружающих. Некоторые страницы оказались украшены колдографиями Понивилля и Вечнодикого леса, сделанными Миртл, отлично иллюстрирующими происходившие события.

— Что… Что это за гадость?! — буквально задыхаясь, воскликнул мальчик.

К тому моменту жеребёнки, Гермиона и Джинни уже успели столпиться у него за спиной, жадно заглядывая ему через плечи. Свити Белль отреагировала первой: ахнув, она выхватила книгу из ослабевших рук юного мага и также принялась судорожно её перелистывать, иногда останавливаясь, чтобы прочесть абзац-другой в случайном месте. Гарри же только открывал и закрывал рот словно выброшенная на берег рыба, да переводил взгляд с книги на встревоженную его поведением хаффлпаффку. Наконец Свити хихикнула и прочитала вслух с выражением:

— «Красно-золотой жеребёнок так и не заметил вцепившуюся в его гриву пчелиную матку, как и роя, следовавшего за ней… и, соответственно, за ним в мэрию. Мэр Понивилля оказалась крайне недовольна этими неожиданными гостями.» Эппл Блум, помнишь этот случай? — похихикивая, повернулась она к подруге.

Хаффлпаффка радостно заулыбалась, слыша, что одна из участников тех давних событий, подтвердила правдивость изложенной в книге истории.

Скуталу тоже хихикнула.

— Давай сюда. Мы всем табуном подпишем! — заявила она, вытаскивая перо.

Хаффлпаффка сияла, словно «люмос максима», когда уходила со своей подписанной книгой подмышкой. Подписанной не только её очкастым кумиром, но и его боевыми подругами («однотабунницами», как выразилась Миртл) — атлантками.

Узнав у счастливой девчонки имя издателя сего занимательного «шедЁвра», Гермиона, закончив ужин, направилась прямиком к нему. Автором оказался ученик-равенкловец, который, оказывается, продавал самостоятельно напечатанную и переплетённую книгу всем желающим. Уверив испуганного парня, что она вовсе не сердится и не собирается превращать его в призрака, каштанововласая девочка тут же заказала у него семь копий, а также потребовала авторских отчислений в пользу Гарри с каждой проданной книги.

Ну, по крайней мере, на этот раз текст получил одобрение от главных героев, включая продолжавшего ворчать Гарри, и главный герой получал свою справедливую долю, которую потом честно делил между всеми участниками сего повествования.

–=W=–

После того как копии книги расползлись по школе, кьютимарки внезапно стали темой разговоров и обсуждений. Раньше они для студентов были чем-то абстрактным, просто любопытным фактом, но теперь цветные «татушки», как выразился кто-то из магглорожденных учеников со старших курсов, на крупах «атлантов» приобрели новое значение. Особенно после того, как фотографии Миртл доказали, что они есть почти у каждого эквестрийца. И что работа, выполняемая различными пони, чётко связывает эти метки с реальностью.

Кьютимарки действительно отражали особый талант каждого и сообщали о нём всему миру. Хотя иногда смысл рисунка не поддавался однозначному толкованию, из-за чего приходилось поломать голову над тем, что же он означает на самом деле. К счастью, обычно метки проявлялись в момент выполнения какого-то конкретного действия, которое и служило огромной подсказкой к этой хитрой задаче. Хотя… и эту подсказку можно было истолковать ошибочно…

Идеальной иллюстрацией подобных проблем толкования можно считать историю общепризнанного «пони вне закона» Траблшуза Клайда, вернувшегося прошлым летом на родео в Эпплузе. Только с помощью Меткоискателей жеребец обнаружил, что его «проклятье» пошло от того, что по жизни он должен был стать комиком, специализирующимся на комедии положений и клоунаде. Всё его «проклятье» на самом деле заключалось в таланте заставлять других смеяться. И конечно, в «той книге», как называл её Гарри, эта история заняла достойное место.

Книге, которую хитрокрупые жеребёнки всегда умудрялись уговорить его подписать, кто бы их об этом ни просил. А судя по хитрым и самодовольным взглядам, которые мелкие непоседы иногда бросали в его сторону, а также слухам, что воодушевлённый успехом автор планирует написать приквел о приключениях Меткоискательниц до встречи с Гарри, всё ещё только начиналось. Мальчик стал замечать, что время от времени три подружки стали надолго пропадать в своей спальне, а возвращаясь, загадочно хихикали, но наотрез отказывались рассказывать, чем они там занимались, отделываясь размытой фразой о «всяких ведьминских делах». Всё это было очень подозрительно.

Кьютимарки стали откровением для других учеников: одни откровенно завидовали их обладателям, как и самой концепции меток, отражающих твоё призвание, другие, особенно обитатели «самого чистокровного факультета», относились к «меткам судьбы» с присущим им высокомерным снобизмом и пренебрежением.

Конечно же, столь внезапный массовый интерес к кьютимаркам привёл к вполне ожидаемому результату. «Я так и знал, что вы все неудачники, — презрительно бросил Малфой, проходя мимо их компании в свой класс, — …пустобокие». Его дружочки и Паркинсон, шагавшие рядом, громко рассмеялись.

Видя, как жеребёнки резко развернулись лицом к хулигану, а Гермиона и Джинни отошли в стороны и огляделись — они явно не хотели дать кому-то шанс напасть с тыла, пока жеребёнки разбираются с главной целью, черноволосый мальчик в очках только обречённо вздохнул, а затем спокойно и даже немного равнодушно посмотрел на обидчика.

— Признайся, ты же просто завидуешь, — ровно сказал он, прежде чем подруги успели вставить хоть слово. — Ты никогда не сможешь обрести кьютимарку, а потому никогда не узнаешь своего жизненного призвания, своей истинной магической специализации. Ты всегда будешь ковылять по жизни, вечно задаваясь вопросом, в чём же ты особенно хорош. Всегда будешь мучиться, решая, действительно ли то, чем ты в будущем займёшься — твоя судьба. Возможно, ты так никогда и не найдёшь того, что сделает тебя счастливым.

Малфой удивлённо изогнул брови, невольно остановившись, вслед за ним замерли и сопровождавшие его слизеринцы.

— Между тем, мои подруги, — продолжил Гарри, глянув на Меткоискательниц, которые почему-то смутились, — рано или поздно найдут свои кьютимарки и узнают, что именно сможет сделать их самыми счастливыми в жизни. Это может случиться не сегодня, не завтра и даже не в следующем месяце. Возможно, им даже придётся подождать до следующего года. Но они её получат. А ты так и останешься жалким неудачником по жизни, — с ноткой злобы ухмыльнулся Гарри и кивнул остальным, продолжая прерванное движение, но затем на мгновение замер и нанёс мастерский coup de grâce — «удар милосердия»: — И в следующий раз тебе стоит быть крайне осторожным, разбрасываясь оскорблениями. Ведь никогда не знаешь, кто может тебя подслушать и решить внести в твою жизнь нотку… хаоса.

Слизеринцы выглядели озадаченными из-за того, насколько легко Гарри перевернул их оскорбление и перевёл на них самих. Малфой так и вовсе покраснел настолько, что, казалось, у него из ушей вот-вот повалит пар, словно от бодроперцового зелья… только без, собственно, самого зелья. Тем временем жеребёнки и младшая Уизли посмотрели на Гарри испуганно, а затем осознали «шутку для своих», переглянулись и ухмыльнулись. И правда, если Малфой привлечёт внимание Дискорда… кто знает, во что это для него выльется?

–=W=–

Оливер во время тренировок гонял свою команду по полю для квиддича усерднее, чем любой капитан до него. Все стонали и жаловались, но парень по-прежнему оставался недоволен результатом, а особенно тем, насколько несерьёзно относились к своим обязанностям близнецы. Не выдержав их очередной шуточки, которыми те комментировали происходящее, он в сердцах крикнул: «На этот раз матч будет судить Снейп!»

На гриффиндорскую команду будто ушат холодной воды вылили, и над полем прозвучал общий стон отчаяния.

Больше всего это сообщение обеспокоило Гарри и других первокурсников. Нелюбовь Снейпа к мальчику была очевидна для всех, кто посещал уроки зельеварения. И это на фоне космических неудач Свити Белль, а ведь помимо всего прочего она уже успела во время одного из занятий наградить всех девочек в классе глубоким басом, продержавшимся всю неделю, а после следующего уже мальчики пищали тонкими голосами, словно мультяшные бурундуки. Никто не мог взять в толк, почему Снейп категорически отказывается просто запретить ей заходить в свои подземелья и воспринимает подобные предложения чуть ли не как личное оскорбление!

Кроме того Гарри откровенно сомневался, что мадам Трюк обрадовалась подобному решению, учитывая явно недостаточные познания Снейпа в квиддиче и его правилах.

Они как раз обсуждали между собой, как следует отражать злобные нападки профессора Снейпа на Гарри во время игры, когда в комнату ввалился Невилл — ввалился в самом прямом смысле слова. Непонятно было, как ему удалось пробраться сквозь дыру за портретом Полной дамы, потому что его ноги прилипли одна к другой, словно на Невилла наложили специальное заклинание. Должно быть, ему пришлось прыгать всю дорогу до башни Гриффиндора. Гермиона вскочила и немедля наложила на него контр-проклятие ногосвязывательного, пока остальные только смеялись.

То, что в произошедшем был замешан Малфой, никого не удивило. То, что Невилл отказался на него донести, тоже неожиданностью не стало. Пытаясь приободрить беднягу, Гарри отдал парню последнюю шоколадную лягушку. Тот, вскрыв упаковку, протянул Гарри лежащую внутри карточку с изображением одного из выдающихся магов или ведьм — такая у него уже была. Гарри без особого интереса отметил, что ему снова попался Дамблдор — у него подобная карточка тоже имелась, поэтому он передал её Гермионе.

Улыбнувшись, девочка посмотрела на карточку, а затем перевернула, чтобы прочесть описание. По мере чтения она хмурилась всё сильнее, потом задумчиво произнесла:

— Тут сказано, что Дамблдор известен не только победой над Гриндевальдом, но и как первооткрыватель двенадцати способов применения драконьей крови. А ещё особо отмечены успехи в алхимии совместно с его партнёром — Николасом Фламелем. Хм-м-м… Фламель? — Гермиона обвела друзей задумчивым взглядом. — Почему это имя кажется мне знакомым? — она нахмурилась, вновь опустив взгляд на карточку. — И почему я думаю, что это может оказаться важно?

Не сводя взгляда с карточки, девочка повернулась и направилась вверх по лестнице, ведущей в спальню, что-то бормоча себе под нос. Проводив подругу взглядом, Гарри пожал плечами, и дети снова вернулись к обсуждению проблемы по имени «профессор Снейп».

Гермиона вернулась спустя десять минут с огромным ветхим фолиантом в руках, держа палец между страниц вместо закладки.

— Слушайте, слушайте, — нетерпеливо сказала она и начала зачитывать заинтересовавший её кусок текста: — «Целью алхимии всегда было получение философского камня. Данный артефакт способен превратить любой металл в чистое золото и может сделать любого мага бессмертным, если тот выпьет изготовленный из Камня Эликсир Жизни! На данный момент единственный успешный создатель философского камня — мистер Николас Фламель — недавно отпраздновал свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения. Он живёт в Девоне со своей женой Перенель, которой исполнилось шестьсот пятьдесят восемь лет.»

Остальные как один уставились на Гермиону пустыми, непонимающими взглядами. Та закатила глаза и фыркнула.

— Сами подумайте, всё же очевидно! Тут же прямо написано, что Фламели живут в Девоне. Здесь. В Англии. Как думаете, где они могут хранить что-то столь ценное, как философский камень? Не в комоде же под стопкой носовых платков? Нет, это может быть только Гринготтс! Согласны?

Одноклассники Гермионы по-прежнему непонимающе смотрели на неё.

— Вспомните, Хагрид зачем-то держит дома вырезку о попытке ограбления Гринготтса — якобы самого безопасного и надёжного места в мире для хранения ценностей. Вы все сами её видели, верно? — Остальные неохотно кивнули. Девочка тем временем перешла в режим лектора. — И если бы вы услышали, что кто-то собирался ограбить Гринготтс, где у вас лежит ваш сверхценный камень — от которого в прямом смысле зависит ваша жизнь! — то немедля его оттуда забрали бы, не так ли? А Хогвартс, — продолжила Гермиона, игнорируя недоверчивые взгляды одноклассников, — единственное место безопаснее Гринготтса, по крайней мере, нас всё время пытаются в этом убедить. Я собственными глазами видела Хагрида в Гринготтсе в день, когда мы были в Косом переулке. И, если верить вырезке, именно в тот самый день кто-то пытался ограбить Гринготтс. Но у вора ничего не вышло — в статье говорилось, что хранилище было пусто, а это значит, что его содержимое уже переместили. Думаю, — девочка окинула остальных торжествующим взглядом, — именно поэтому там и находился Хагрид, который всеми силами пытался быть незаметным. Что при его росте выглядело очень комично.

— Ты спятила, — вздохнул Рон.

Некоторые кивнули соглашаясь. Гермиона снова фыркнула.

— Ладно, вот если бы лично у вас имелся философский камень, и вы бы изо всех сил хотели сохранить его в безопасности, даже большей, чем в подвалах Гринготтса, где бы вы его спрятали?

Поражённые проклятием тупости сотабунники воловьими глазами смотрели на девочку.

— Да в Хогвартсе, конечно же! — экспрессивно выкрикнула Гермиона. — И мы своими глазами видели люк в полу, на котором сидел Пушок, помните? А церберы известны как самые свирепые сторожевые собаки, верно? И ещё Хагрид заботится о Пушке, так? Совершенно же очевидно, что всё это — звенья одной цепи!

Ответом ей были всё те же пустые, не замутнённые разумом взгляды. Очевидно, проклятие продолжало действовать.

— Я с тех пор, как увидела цербера, себе всю голову сломала, пытаясь понять, что именно он охраняет. Какую такую великую ценность. Ну, поняли наконец? — и девочка посмотрела на друзей с нескрываемым отчаянием во взгляде.

— По-моему, она окончательно рехнулась, — полушёпотом сообщил Рон Дину.

Гермиона обиженно фыркнула, услышав его не столь уж тихий комментарий, и отвернулась. А вот жеребёнки подозрительно оживились.

— Тут скрыта какая-то тайна? — сказала Скуталу.

На лицах их троицы начали медленно расцветать вселяющие ужас (в тех, кто знал, что они значат) улыбки. Гарри, уже понимая, чем это для них (и, конечно же, для него) закончится, только и мог, что обречённо вздохнуть.

— Так ты думаешь, — задумчиво произнесла Свити Белль, и её голос почти не скрывал радости, — что директор прячет философский камень Фламелей в комнате под цербером, под Пушком?

— Ну, по всему выходит, что так, — кивнула Гермиона, радуясь, что её элементарная идея наконец дошла до друзей. Пусть и целых десять минут спустя.

Свити энергично потёрла руки.

— Нам нужно встретиться с Хагридом и попытаться вытянуть из него максимум информации.

— Я пошлю записку и узнаю, можно ли прийти к нему в пятницу на чай, — тут же предложила Гермиона.

Жеребёнки кивнули.

— Это будет весело! — аж подпрыгнула от возбуждения Скуталу.

— Весь сыр-бор разгорелся из-за какого-то имени на карточке? — ошеломлённо покачал головой Невилл. — И вообще, какое это имеет отношение к Снейпу?..

— Профессору Снейпу, — поправила его Гермиона.

— …Профессору Снейпу, — продолжил пухлый мальчик, — что будет судьёй на нашей следующей игре в квиддич? И почему ты именно сейчас об этом заговорила? Да и вообще, даже если это так важно, уверен, профессора прекрасно всё понимают и держат под контролем.

Гермиона покраснела, а остальные первоклассники кивнули соглашаясь.

— Ну, просто я подумала… — начала она. — Нет, только задумайтесь, настоящий философский камень может лежать прямо здесь! Рядом с нами! Вас что, это ни капельки не волнует? Да и до игры ещё шесть недель. Целая куча времени.

Гарри же заметил, как три жеребёнки обменялись взглядами, и снова обречённо вздохнул, прекрасно осознавая, что это ещё далеко не конец.

## 108. Я тут ни при чём!

Первой мыслью Альбуса, когда он увидел статью в «Ежедневном пророке», было: «Мерлиновы подштанники». Следующей — что остаток дня, а то и недели, ему придётся посвятить устранению последствий стихийного бедствия по имени «Рита Скитер».

Так-то, учитывая, что за автор её написал, эта статья была довольно справедливой по отношению к эквестрийцам. В противоположность своему обычному стилю, Скитер называла их вежливыми, милыми и простыми как два кната. Было забавно читать её комментарии как о пегасах, двигающих облака с целью организовать нужную погоду, так и об искреннем удивлении этих самых пегасов, когда она сообщила им, что погода на человеческой стороне портала просто отдана на волю случая.

Её единственная реальная претензия заключалась в том, что хозяева продолжали с упорством ослов называть свою родину Эквестрией, а не Атлантидой. А замечание о том, что атланты явно закрыли ночное небо магическим куполом, чтобы никто не мог их отыскать, вызвало у Дамблдора живейший отклик. Если уж так называемые «пони» хотели скрыть своё истинное местоположение от магглов, то имело смысл и с магами поступить аналогично. Они ведь не хотят оставлять подсказки тёмным магам, что смогут по малейшим намёкам раскрыть их истинное местоположение, так ведь?

Правда, для столь глобальных чар сокрытия и маскировки требуется прорва магии, но, судя по всему, этот самый пресловутый Дискорд мог справиться с подобной задачей одним щелчком пальцев. По сравнению со столь масштабной разновидностью «фиделиуса» или его подобия, скрывающего Атлантиду, простенькая, пусть и столь же масштабная, многослойная управляемая иллюзия для магов уровня самопровозглашённого бога хаоса или даже правящих сестёр-принцесс — и вовсе плёвое дело. Даже давно уже существующим в Хогвартсе амулетам, используемым на потолке Большого зала, попросту всё равно, что показывать — они способны проецировать всё что угодно, а не только реальное небо над головой. А если добавить мягкие чары отвода глаз, то ни у кого не возникнет желания чересчур уж внимательно присматриваться к деталям.

И теперь, когда Альбус задумался об этом, ему пришла в голову свежая мысль: а ведь Атлантида могла элементарно расположится под землёй, а «небом» им мог служить заколдованный потолок гигантской каменной пещеры! Вот именно, пещеры! Возможно, популярные в прошлом маггловские теории о Полой Земле были не до конца безумны? Если так, то теперь понятно, как принцессам столь легко удалось обмануть магглов! Они просто двигают изображения солнца, луны и звёзд по потолку, для чего требуется немалая магическая сила, но, теоретически, создать такой «планетарий» вполне возможно. Скорее всего, пони пришлось разместить на поверхности Земли сложную установку, собирающую и передающую внутрь пещеры солнечный и лунный свет, тем более что скрыть подобный комплекс — задача вполне себе тривиальная. Более того, при достаточных объёмах магии они вполне могли разместить его высоко в горах или вообще в небе, исключив таким образом случайные помехи в виде облаков.

При подобном подходе, дабы показать или скрыть светило, они магией поднимали и опускали какие-то материальные объекты, при помощи которых и проецировались соответствующие отражения реальных небесных светил. Как только объект, пройдя свой путь по небу с условного востока на запад, опускался за горизонт, принцессы спокойно перекатывали его по подземному туннелю обратно в точку запуска, чтобы вновь поднять его на следующий день или ночь.

А вся так называемая «пегасья погодная магия» на деле эту самую погоду и создавала. Благодаря ей там дул ветер, шли дожди и снег. В противном случае погода в пещере оставалась бы статичной и неизменной.

Выглянув в окно, Альбус задумался, пытаясь прикинуть, насколько сложно для него было бы изобразить нечто подобное. В итоге он решил просто проверить, что из этого выйдет. Достав палочку, он приманил к себе с полки кристалл размером с ладонь и несколько мгновений рассматривал его — одна из многочисленных безделушек, выполнявшая ныне уже ненужное дело, затем закрыл глаза и сосредоточился. Взмах палочкой — и кристалл вылетел на улицу сквозь дверцу для почтовых сов и, быстро набирая высоту, вскоре пропал из глаз, затерявшись в небе.

Следом директор призвал к себе кристалл поменьше, поднёс к нему палочку, пробормотал заклинание — и комната внезапно озарилась светом, ненадолго ослепив Дамблдора, словно он взглянул прямо на солнце. Ну, строго говоря, это, собственно, и произошло.

Отлично. Эксперимент доказал работоспособность его предположения. Правда, в его практическом применении тут же обнаружился небольшой изъян. Совершенно очевидно, что свет погаснет, как только солнце скроется за горизонтом, так что подобный артефакт вряд ли можно назвать эффективной заменой свечам в ночное время, но зато он отлично подойдёт, чтобы освещать комнаты и подземелья днём, даже если на улице стоит пасмурная погода.

Правда, очень скоро обнаружился и второй изъян подобного подхода. По мере того как кристалл-приёмник поднимался всё выше и выше, Альбус чувствовал, как растёт нагрузка на его магическое ядро. Судя по его ощущениям, уже на высоте нескольких сотен ярдов удержать кристалл несколько часов кряду будет ох, как непросто. Пара подобных светильников быстро вытянет всю энергию у обычного мага.

Но руны-то вполне способны исправить эту проблему!

Нужно обязательно сообщить о своём открытии Филиусу, Батшеде и Септиме. Эти трое точно что-нибудь придумают. Если у них получится, Хогвартсу не придётся тратить столько галлеонов на свечи, и их можно будет пустить на что-то более полезное.

Сделав несколько мысленных заметок, Дамблдор вернулся к «Ежедневному пророку».

В отличие от первой статьи, следующая выглядела действительно проблемой. Рита много и смачно критиковала Министерство за то, что, цитата: «…оно пустило на самотёк отношения атлантов с магглами и позволило открыть тем целое посольство! Эти плюшевые лошадки что, считают магглов такими же важными, как и маги? Нет, вы послушайте, как нелепо звучит: „магглы столь же важны, как и маги“! Что за ерунда?! Атлантам следует отказаться от сотрудничества с этими никчёмными неудачниками и переключиться исключительно на магов. Ведь те могут им предложить гораздо больше полезных и нужных вещей!..», конец цитаты.

Как и опасался Альбус, Скитер изо всех сил продолжала раскачивать лодку, непрестанно твердя как попугай, что атланты явно нарушают Статут секретности, и нарушают его в невообразимых масштабах. Но, конечно, это не их вина, нет. Они же не виноваты в том, что магический мир изначально их проигнорировал. Эту ошибку она целиком и полностью возложила на Министерство, не упуская возможности назвать имена виновных в данном прискорбном событии. И имя Корнелиуса Фаджа явно не случайно возглавляло этот немаленький список.

Но больше всего Риту возмущало, что эквестрийцы распоряжались достижениями магов как своими собственными. Заклинания и зелья, созданные целыми поколениями трудолюбивых магов, они объявили «своими технологиями» и теперь торгуют ими с никчёмными магглами. Более того, в статье утверждалось, что она своими глазами видела, как в госпитале при портале пушистые воришки внаглую использовали «Костерост» и прочие магические зелья и заклятия для лечения своих маггловских пациентов. Конечно, слово «магия» ими если и произносилось, то исключительно в ироничном ключе, дескать «для некоторых достижения нашей науки могут показаться магией, но на самом деле…» и так далее, и тому подобное. Разумеется, тупые магглы велись на эту байку и не задавали вопросов, так что Международный статут о секретности формально никем не нарушался (хотя этот факт в статье упоминался лишь кратко и мимоходом), но сам факт того, что бессовестные анимаги из другого мира в облике разноцветных лошадок по сути присвоили себе изобретения магов, приводил пылкую репортёршу в состояние неконтролируемой ярости.

Директор вздохнул и погладил бороду. Не так давно у него состоялся долгий разговор с Корнелиусом об атлантах и о том, что их контакт с магглами был для магов благословением, пусть и незаметным при первом взгляде. И похоже, теперь все результаты той беседы пойдут книззлу под хвост. Безмозглый министр быстро поддастся волне возмущения, которую вызовет эта статья.

Словно прочитав его мысли, камин вспыхнул зелёным, и Дамблдор услышал голос не к месту помянутого министра:

— Вы на месте, директор? Если да, то прошу немедленно прибыть ко мне в офис!

— Да, я слышу тебя, Корнелиус. Дай мне минутку, я предупрежу Минерву, — тяжело вздохнул старый маг, вставая и отряхивая мантию.

— Отлично!

Альбус отослал патронуса своей заместительнице, а затем отправился камином в министерство. Увы, в отличие от исходящих вызовов и перемещений камином из здания магического правительства, на которые ограничений не имелось, попасть в него можно было только через камины у главного входа, из-за чего директору пришлось тратить лишнее время, добираясь до кабинета Фаджа.

Секретарь, едва Альбус вошёл в кабинет, приветствовала его со всем доступным пиететом — никаких «Министр занят, подождите полдня, пока освободится»:

— О, директор! Проходите, они уже ждут вас.

Дамблдор кивнул и открыл дверь, ведущую в кабинет. Конечно, его ждали — в конце концов министр сам только что ему прокаминил. Едва верховный чародей вошёл, Корнелиус тут же повернулся к нему и, не поздоровавшись, сразу принялся жаловаться.

— Как вы можете верить этим иностранцам?! — кричал он, размахивая «Ежедневным пророком». — Они же вчистую игнорируют нас! Они нам ничего не говорят! Они нарушают Международный статут о секретности!

Рядом с его столом сидели мистер Люциус Малфой и мерзкая баба — старший заместитель министра, Долорес Амбридж. Естественно, Долорес была вся в розовом, и на лице у неё было написано профессиональное возмущение, такое же лживое, как и её длинный язык, и белокурый маг с одобрительным видом искоса посматривал на неё. Что бы тут ни случилось до его появления, директору мгновенно стало абсолютно ясно, что архитектором данных посиделок являлся именно он.

Авроры Джон Долиш и Руфус Скримджер скромно стояли в сторонке и молча наблюдали за всем происходящим.

— Да ладно, Корнелиус, — успокаивающим тоном, словно разговаривая с капризным ребёнком, начал Альбус, когда дверь за его спиной захлопнулась, — мы же обсуждали это на прошлой неделе. Да, эквестрийцы творят магию у всех на виду, но они маскируют её под «передовые технологии». Что, к моему личному удивлению, магглы приняли безоговорочно. Среди магглов нет никого, кто бы подозревал, что демонстрируемые эквестрийцами фокусы — это магия и что где-то в Англии прячутся собственные маги и ведьмы, способные на подобное, а то и на нечто большее. Следовательно, Международный статут о секретности они не нарушают.

— Но ведь они проводят к себе через портал магглов! Магглов! И лечат их магией! Мы не можем этого допустить! Магглы сообразительные, они всё поймут. Тогда где окажемся мы?

Фадж раздражённо швырнул газету на стол, сбросив этим несколько лежавших там документов на пол. Альбус с трудом подавил желание закатить глаза и вместо этого по привычке огладил свою бороду. Люциус сочувственно улыбнулся. И без того красное лицо Амбридж побагровело — она разделяла возмущение своего работодателя и повелителя и кивала как болванчик, соглашаясь с каждым словом, сказанным Фаджем.

— Они сотрудничают с правительством магглов, а с нами вообще не общаются! — тем временем не прекращал лютовать хозяин кабинета. — Мы в полном неведении! Мы не узнаем, что что-то пошло не так, пока не станет слишком поздно! — министр перевёл дыхание и продолжил, срываясь на визг: — Атланты не понимают, насколько хитрыми могут быть магглы! Если мы не поможем им справиться с ними, эти плюшевые простаки понаделают ошибок и неизбежно раскроют нас! Мы должны встать во главе, чтобы направлять их твёрдой рукой.

С каждой фразой министр заводился всё больше. Такими темпами он вскоре и вовсе примется топать ногами, дабы подчеркнуть свои слова.

— Нам нужен их главный маггл… как его там, премьер? — Фадж взглянул на Малфоя, который в ответ почти незаметно кивнул. — Вот именно, премьер, и чтоб он передал все дела, связанные с атлантами, в наши руки. Отныне лишь мы будем иметь дело с ними и лишь мы станем контролировать их поведение. Магглам тут не место! — полным праведного (по его мнению) негодования голосом закончил министр. — Э-э-э, же я всё верно сказал? — вдруг робко спросил он, повернувшись к Малфою.

Альбус искренне восхитился тем, как Малфой стойко воспротивился желанию слицеладонить. Было абсолютно ясно, кто именно организовал эту встречу и накрутил хвост министру.

— Что ж, — успокаивающе сказал директор, — уверен, всё далеко не так ужасно, как вы думаете. — Он указал на газету. — Даже Рита признает, что магглы ничего не подозревают…

— КХЕМ! — внезапно прервала его старший заместитель министра. — Вот почему мы должны действовать немедля, пока не случилось худшего! — сухо заявила женщина, и её жабье лицо стало ещё отвратительнее, а затем посмотрела на Верховного чародея как на ничтожество, осмелившееся возражать самому (!) министру Фаджу.

Взгляд Люциуса, как и вся его поза, демонстрировала полное одобрение словам Амбридж.

— Это будет не так уж и сложно, — почувствовав поддержку, елейным голосом продолжила чиновница, взглянув на министра. — Немного принуждающих чар, пара-тройка обливиаций — и ситуация полностью вернётся под наш контроль. Из статьи мисс Скитер становится кристально ясно, что атланты — не что иное, как всего лишь особо умные единороги и пегасы, то есть животные, — продолжила Долорес, указав на газету. — Возможно, в своём развитии они даже не уступают домашним эльфам и прочим низшим существам — но не более того. Мы просто передадим их в ведение Департамента регулирования магических популяций и контроля над ними, — и женщина улыбнулась, довольная собственной сообразительностью. — После чего возьмём под свой полный контроль драгоценные камни и золото, проходящие через портал, — закончила она, победно улыбаясь, искренне уверенная в том, что её аргументы полностью убедили собеседников.

На мгновение Альбус почувствовал внутри леденящий холод, представив все те ужасы, что могут их ожидать, когда принцесса Луна услышит о грандиозных планах этой глупой, самодовольной ведьмы и о её расистских идеях о месте пони в мире. А уж что может сделать Дискорд…

Угрюмо вздохнув, старый маг одним взмахом палочки приманил себе стул и трансфигурировал его в удобное кресло.

— Нам нужно не рубить сплеча и со всей осторожностью отнестись к решению данной проблемы, — мягко сказал он, готовясь садиться. — Есть множество моментов, о которых вы даже не подозреваете.

— Нечего здесь обсуждать, — строго оборвала его Долорес. — Мы должны… возглавить процесс, а не плестись на поводу у магглов и этих… животных. В конце концов, мы — Министерство магии.

Корнелиус повернулся к камину.

— Я уже предупредил маггловского министра, что мы прибудем сегодня для решения «атлантического вопроса», — Фадж повернулся к Руфусу и поспешно махнул рукой. — Вот почему я и попросил вас присоединиться к нам, Альбус.

Очевидно, Министр магии считал, что директор полностью с ним согласен и не станет возражать.

Аврор Руфус развернулся и бросил пригоршню дымолётного порошка в камин. «Канцелярия премьер-министра» — рявкнул он, а затем шагнул в зелёное пламя и исчез. Долиш без промедления последовал за ним. Он даже не потрудился достать свою палочку — они же направляются всего лишь к какому-то магглу. Его беспечное отношение к происходящему явно показывало, что аврор явно не ожидал никаких проблем от этого визита.

Дамблдор вздохнул смиряясь и развеял чары трансфигурации с кресла, которым так и не успел воспользоваться.

— Ну, это дело министерства, к тому же у меня ещё есть проблемы, требующие срочного внимания, — поднявшись, сказал Люциус и кивнул министру. — Доброго дня, Корнелиус, Долорес, Альбус, — добавил он, направляясь к двери.

Фадж рассеянно кивнул в ответ и, сказав «до свидания», также шагнул в камин. Ещё пара секунд — и дверь кабинета закрылась за Малфоем.

Альбус покачал головой и молча последовал за Долорес, надеясь, что ему удастся разрядить обстановку и предотвратить полную катастрофу.

Кабинет премьер-министра оказался невелик, но шестеро гостей поместились в нём всё же довольно свободно.

Первым делом Альбуса удивил сидевший здесь же посол Блюблад, а также какой-то незнакомый мужчина, стоящий в углу позади него. Но потом он понял, что это вполне логично — разумеется, заранее услышав, о чём пойдёт речь, премьер-министр первым делом уведомил эквестрийцев. Благо эти их тили-фоны позволяли сделать это крайне просто. А уж благодаря телепортации эквестрийцу не потребовалось много времени, чтобы прибыть на место. Скорее всего, Блюблада предупредили о встрече в то же время, что и самого Альбуса, но идти ему пришлось явно меньше.

Корнелиус и Долорес удивлённо уставились на двух незапланированных незнакомцев.

— Посол Блюблад, — широко улыбаясь, сказал Альбус, подходя для обмена рукопожатиями, стараясь как можно быстрее взять ситуацию под свой контроль.

Посол ответил старому магу вопросительным взглядом, затем встал.

— Верховный чародей Дамблдор! — тепло сказал он. — Я не ожидал увидеть вас столь скоро после бала. Что-то не так? — спросил он после того как они сердечно пожали друг другу руки, глядя на остальных присутствовавших.

В отличие от посла эквестрийцев, премьер-министр не сдвинулся со своего места ни на дюйм.

— Нет, нет, — сказал Альбус, отступая. — Просто у Корнеулиса возникло небольшое… недопонимание, — добавил он и быстро огляделся.

Два аврора меж тем успели, прикрывшись дезиллюминационными чарами, переместиться по углам комнаты и теперь внимательно за всеми наблюдали. Точно так же поступил и человек, что до того момента молча стоял за спиной посла, и теперь эти трое буравили друг друга настороженными взглядами.

Благодаря зачарованным очкам директор смог также увидеть кого-то — и это явно был пони — неподвижно стоящего под мантией-невидимкой на одной из верхних полок книжного шкафа у стены. Да и на ковре, устилавшем пол, незнакомыми рунами были нанесены какие-то мощные чары. Это открытие заставило Дамблдора моргнуть и вздрогнуть от неожиданности. Похоже, если ему не удастся угомонить Фаджа и иже с ним, ничем хорошим это не кончится.

— Ах, вот оно что, — произнёс Блюблад и повернулся к человеку, сидящему за столом. — Премьер-министр, я не знаю, доводилось ли вам встречаться с Верховным чародеем Визенгамота Альбусом Дамблдором, в магическом мире это эквивалент главы парламента. Альбус, — добавил он, снова обернувшись к магу, — я хотел бы познакомить вас с премьер-министром Соединённого Королевства Джоном Мейджором.

Человек за столом встал и протянул руку. Альбус снова сделал шаг вперёд, и они пожали друг другу руки, обмениваясь формально-любезными фразами.

В тот же миг откуда-то сзади раздалось раздражённое «КХМ!»

— Посол Блюблад, премьер-министр, позвольте представить вам министра магии Корнелиуса Фаджа и его старшего заместителя Долорес Амбридж, — директор с улыбкой представил своих спутников. Корнелиус и Долорес в ответ только поморщились. — Хотя, думаю, что с министром Фаджем вы уже знакомы.

Премьер-министр и посол кивнули каждому из этой пары, когда их представляли, затем снова заняли свои места, и хозяин кабинета жестом указал на стулья, стоящие в комнате.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Перед столом премьер-министра уже стояли наготове два стула, но к ним тут же бесшумно подъехал ещё один. Оба чиновника Министерства магии удивились этому внезапному перемещению и, переглянувшись, медленно сели, гадая, кто же воспользовался магией, ведь они ни у кого в руках не заметили палочки! Корнелиус при этом выглядел смущённым, не понимая, как он умудрился потерять контроль над столь элементарной ситуацией.

— Итак, — продолжил премьер-министр Мэйджор, — в чём состоит ваша проблема?

Министр Фадж, выглядевший явно не в своей тарелке, взглянул сначала на Альбуса, затем на своего заместителя, словно ища у них поддержки.

— Это вопрос об атлантах, — почти проблеял он и замолчал, наткнувшись на скучающий взгляд Блюблада.

После минуты напряжённого ожидания угасший было разговор решила взять на себя Долорес.

— Тебе не следует иметь дело с атлантами, — строго начала она, принявшись отчитывать маггла. — Они магические существа и поэтому представляют нашу область интересов. — Женщина в упор уставилась на эквестрийца. — Да, эти бедняжки ошиблись, обратившись к вам. Полагаю, по собственному скудоумию или незнанию здешних реалий. Несчастные зверушки просто ошиблись и выбрали не ту сторону, ведь так? Не могу их в этом винить, в конце концов, это же пони, а не люди, — пренебрежительно добавила Амбридж и снисходительно взглянула на посла, чьи брови постепенно поднимались всё выше и выше. — Вся эта ситуация стала явным нарушением Международного статута о секретности. Нам следовало заниматься этим с самого начала, и вот мы здесь, чтобы исправить свою ошибку. Если вы предоставите нам список всех официальных лиц, с которыми общались атланты, мы позаботимся о том, чтобы они о них забыли и больше никогда не вспоминали. Тогда вы все сможете вернуться к своим глупым и мелким проблемам, не путаясь у нас под ногами, — и охамевшая чиновница презрительно махнула рукой, улыбнувшись премьеру улыбкой усталого родителя, сообщающего своему малышу прописные истины, а затем гордо посмотрела на Корнелиуса, ожидая одобрения своей речи.

Фадж с благодарностью кивнул ей в ответ, явно довольный тем, что Долорес взяла на себя его работу.

Альбус лишь вздохнул и покачал головой. Тем временем Блюблад и премьер обменялись взглядами.

— Можете поправить меня, если я где-то ошибаюсь, — холодно сказал посол и выпрямился, — но, когда мы впервые появились из портала, никого из вас поблизости не было. Ни единого мага, ни одной ведьмы. Более того, ни один маг или ведьма не вышли с нами на контакт иным образом. То, что вы не следите за магическим фоном территории, на которой проживаете — исключительно ваша вина, а не наша. Вам следовало незамедлительно прибыть на место обнаруженной магической аномалии и разобраться со всплеском неопознанной магии, как только она была вами обнаружена. — Посол многообещающе посмотрел на министерских и презрительно прищурился. — Однако мы успели пообщаться с людьми, живущими вокруг портала — и никто из них и слыхом не слыхивал о людях, способных творить магию. Из чего мы сделали вполне логичный вывод, что в вашем мире просто не существует пользователей магии. Вкупе со столь слабым магическим фоном эта версия была признана наиболее вероятной. Таким образом, мы повели дело с теми людьми, с которыми встретились. Мы не пытались спрятаться — мы открыто покупали землю и здания с намерением открыть посольство, но вас по-прежнему не было видно. Возможно, кто-то в вашем Министерстве не выполняет свою работу должным образом, но, повторюсь, это не наша вина.

Эквестрийский посол свысока, как он это умел, посмотрел на собеседников.

— Для нас то была уникальная возможность. Целая цивилизация, доступная для исследования. Цивилизация, совершенно непохожая на нашу. Мы быстро обнаружили, что между нашими народами сходств гораздо больше, чем различий, не считая внешнего вида, конечно, — добавил Блюблад, кинув быстрый взгляд на премьера. — У людей оказалось много того, чего не было у нас и наоборот. В данной ситуации взаимовыгодная торговля стала естественным выбором обоих наших правительств. Мы разработали целую стратегию, дабы с обоюдной пользой и без обид провести обмен в сфере науки, искусства и технологии. Сотни наших специалистов были вовлечены в эти разработки.

Долорес побагровела — ей явно не понравился ни тон посла, ни, собственно, им сказанное. Блюблад же лишь слегка прищурился, всё ещё сверля презрительным взглядом парочку перед ним.

— А потом к нам заявился посетитель, — фыркнул он. — Какая-то нелепо одетая женщина подошла к двери дома, который мы купили, и заявила, что она якобы ведьма. Затем стала утверждать, что является заместителем директора Хогвартса. С собой у неё были письма для троих детей, живущих в нашем доме, и, очевидно, это означало, что они пробыли там достаточно долго, чтобы их обнаружили.

Корнелиус посмотрел на директора, и тот добродушно кивнул. Долорес продолжала злобно таращиться на Блюблада, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая крайнее неодобрение, вызванное его словами.

— Только от неё мы наконец-то узнали об этом вашем Международном статуте секретности, — пренебрежительно продолжил принц. — И что мы якобы должны были его соблюдать. К тому моменту мы уже купили несколько тысяч ваших книг и успели с ними хорошенько ознакомиться. И нигде, ни в одной из них не было упомянуто о сообществе магов и ведьм. Хотя мы тщательно искали любые упоминания о подобном. Мы не могли поверить, что существует мир, в котором есть магия, но его обитатели не могут с ней взаимодействовать. Однако мы также прочли и о том, что люди думают о магии в целом и истории о том, что случалось с людьми, которых обвиняли во владении оной, — мрачно добавил посол.

— Обнаруженные факты нас сильно встревожили. Поэтому задолго до вашего предупреждения мы сами постарались как можно лучше скрыть свои способности, продолжая при этом налаживать отношения с обычными людьми. Достаточно было просто в их присутствии не применять магию — и никаких вопросов не возникало. Впоследствии оказалось, что подобное поведение идеально соответствовало вашему… Статуту.

Проблема в том, что брошюра, которую нам оставила заместитель директора — Макгонагалл — поставила нас в странное положение, — продолжил Блюблад, слегка подавшись вперёд, при этом кинув взгляд на невидимку в глубине комнаты. — В этом буклете было сказано, что мы не можем рассказывать немагическим обитателям — магглам, как вы их называете — о магии, поскольку каждая магическая нация в мире подписала этот… Статут секретности. Но Эквестрия, — посол особо выделил голосом это слово, его лицо закаменело, — никогда не подписывала данного соглашения. Ничего подобного в Эквестрии просто нет. Для нас вообще непонятна идея наказания за открытое применение магии. Это всё равно, как если бы у вас попытаться принять закон о наказании людей за свободное дыхание — вышло бы в точности так же. Тем не менее мы поняли и приняли причину, по которой существует Статут. И, хотя в Статуте говорится, что каждая страна несёт ответственность за используемую магию внутри своих границ, но портал теперь находится на территории посольства Эквестрии. Таким образом, находясь в данном статусе, она больше не считается законной частью Англии. Что в свою очередь выводит портал из-под вашей юрисдикции, со всеми вашими законами.

Принц тонко улыбнулся, однако во взгляде его не было и намёка на улыбку.

— Что касается того, что мы обязаны включать ваших представителей во все свои переговоры с немагическими существами, то ваш Международный статут о секретности ничего не может сказать по этому поводу, если только переговоры не связаны с обсуждением вопросов магии, — продолжил он ледяным тоном. — Кроме того, в деловых переговорах между магическим и немагическим существом, если магия не упоминается, участие Министерства не требуется уже согласно английским магическим законам, принятым Министерством магии. — Посол снова улыбнулся. — В противном случае чиновник Министерства должен присутствовать всякий раз, когда маг, ведьма, сквиб или ученик Хогвартса покупают продукты, одежду или что-нибудь ещё за пределами Косого переулка или Хогсмида. И вы обязаны оштрафовать или посадить их всех в тюрьму, если при совершении сделки чиновник отсутствовал. С другой стороны, ваши законы отдельной статьёй исключают из области действия закона немагических существ, которые уже знают о магии, — Блюблад улыбнулся со всем добродушием голодной акулы, увидевшей раненого тюленя. — К примеру, таких как лишённые магии родители, у которых родился ребёнок-маг, пошедший в Школу.

Посол Эквестрии откинулся на спинку стула со скучающим выражением лица.

— Мы не показывали и не использовали магию ни перед одним… магглом, который ещё не знал о магии. Да вот хотя бы премьер-министр, упомянувший магов, когда встречался с принцессой Селестией, — кивнул Джону Мейджору эквестриец. — И только после встречи с ней он сообщил о магии избранным членам своего кабинета. Что также не нарушает ваш Статут, — широко улыбнулся Блюблад. — Как немагическое существо, он может свободно рассказывать о магии кому вздумается, не опасаясь каких-либо наказаний с вашей стороны. Более того, как только он кому-то расскажет о ней, то ваши же собственные законы дают нам возможность свободно обсуждать магию с этим человеком. Международный статут о секретности утверждает то же самое. Действие Статута касается магглов только в том случае, если они попытаются публично раскрыть существование вашего скрытого общества. Пока они не ставят под угрозу Статут как таковой, вы по вашим же законам не имеете права преследовать их или как-либо вмешиваться в их жизнь. Наказание может применяться только в том случае, если человек, обладающий магией, обсуждает магию с человеком, магией не владеющим, который ранее не знал о её существовании. Конечно, за исключением особых обстоятельств.

Корнелиус с отвисшей челюстью слушал отповедь посла, потрясённый тем, что все подготовленные им ещё в Министерстве аргументы (хорошо, предоставленные ему аргументы…) оказались столь просто опровергнуты, опрокинуты, втоптаны в грязь, притом его самого, как какого-то котёнка, тыкали носом в кучу дыр в законах его собственного Министерства, как и в недостатки в работе оного. Сидящая рядом с ним Долорес аж побагровела от ярости, но продолжала внимательно слушать, выискивая любую зацепку для возражения.

— Возможно, вам не нравится сам факт того, что мы торгуем с немагическими людьми, но мы не сделали ничего, что нарушало бы Международный статут о секретности или иные ваши законы. И, к вашему сведению, поскольку вы, похоже, этого не знаете: за последние полгода мы дважды взаимодействовали с Министерством магии. Первый раз — в августе, когда в нашем доме было произведено подключение к каминной сети. Второй контакт у нас был с отделом магических происшествий, и также в августе, когда они наконец-то заметили магическую активность в нашем доме. Они осмотрели дом и просто предупредили нас, чтобы мы не творили магию на глазах у посторонних, после чего пообещали пересмотреть свои записи и указать в документах, что и наш дом, и земля вокруг, которую мы скупили, являются владениями магов. Исходя из вышесказанного, получается, что Министерство магии однозначно знает о нашем присутствии как минимум шесть месяцев. — Блюблад пожал плечами. — При этом полностью нас игнорирует, не считая этих двух инцидентов. И что нам оставалось делать в сложившейся ситуации? Мы решили, что, поскольку наш народ совершенно не интересует ваше общество, нам стоит переключить свои усилия на торговлю с немагической частью человечества. По крайней мере, их наш мир заинтересовал. Вот почему все ваши теперешние претензии и угрозы мне кажутся нелепыми.

Долорес несколько мгновений буравила посла полным ярости взглядом.

— Да не смеши меня! — взвизгнула чиновница. — Вы не маги, а лишь примитивные магические существа, и вы сейчас в Англии, а значит, находитесь под нашей юрисдикцией. А он всего лишь маггл. И вы будете делать так, как вам скажут в Министерстве, или будете наказаны! Авроры, оглушить их! — приказала Амбридж.

Альбус, встревоженный её тоном, с неожиданной для его возраста стремительностью развернулся в сторону расслабившихся авроров, на ходу выхватывая палочку, дабы обездвижить их раньше, чем произойдёт то, о чём впоследствии все они пожалеют.

Но не успел. Руны, искусно вплетённые в узор ковра и не замеченные никем ранее, вспыхнули магическим сиянием, и Дамблдор, старый опытный дуэлянт и сильнейший чародей современности, внезапно почувствовал, что не может пошевелить и пальцем. А ещё ощутил, как сработали чары, блокирующие аппарацию и любую разновидность порт-ключей. Никто не мог двинуться с места, даже маг на портрете на стене рядом со столом премьер-министра, который, судя по выражению лица, наблюдал за происходящим непотребством со всё возрастающей тревогой. Собственно, последний был единственным, кого не коснулся этот внезапный паралич, не считая посла Блюблада, который откинулся на спинку кресла и покачал головой с недовольным видом. Альбус изо всех сил сконцентрировался, с трудом прогоняя по телу волну магии, и сковавшие тело магические путы ослабли. Затем медленно повернулся к премьер-министру, и мужчина, до того скрывавшийся в углу кабинета, тут же наставил на директора пистолет и палочку. Альбус был уверен, что пони на шкафу у дальней стены — единорог, полностью готовый к магической битве.

Теперь уже премьер-министр покачал головой.

— Это было чудовищно глупо, — сухо сказал он. — Я ожидал от руководителей магического мира более разумного поведения.

Блюблад на это только вздохнул и посмотрел в окно.

Меж тем пони, до того притаившийся на книжной полке, успел спуститься вниз, принял форму человека и теперь сноровисто собирал палочки у напавших магов. Дамблдора, впрочем, он трогать не стал, хотя перемещался, не сводя с него внимательного взгляда, ни разу не становясь между ним и человеком с пистолетом.

«Похвально и благоразумно», — мысленно отметил Альбус, стараясь особо не задумываться о том незавидном положении, в которое попал по вине двух министерских ослов.

## 109. Урегулирование

— Полагаю, это была не ваша идея? — обратился к старому магу премьер-министр Мэйджор, вопросительно приподняв бровь.

— Корнелиус позвал меня всего за несколько минут до того, как мы сюда направились, — покачал головой Альбус и медленно убрал палочку обратно в рукав, благоразумно продолжая держать руки расслабленными и на виду. — До этого момента я понятия не имел, что он задумал.

Дамблдор не сомневался, что человек, собиравший палочки и сейчас стоявший в ярде позади него — эквестриец, явно готовый в любой момент пустить в дело магию.

Тем временем Блюблад, не меняя позы, столь невозмутимо слушал собеседников, словно ему не было дела до всех этих глупостей.

— Я так понимаю, войны вы не хотите? — прищурился премьер. — Тем более, что эквестрийцы могут поддержать нас, выставив пять тысяч гвардейцев против, давайте честно признаем, горстки ваших авроров. И если вам этого мало — мы в курсе, где расположены ваши основные публичные места. Как и многие частные владения, — премьер-министр мрачно улыбнулся. — Также у нас имеются агенты и в большинстве ваших правительственных структур.

Видя спокойствие и невозмутимость премьера, Дамблдор не мог сказать, насколько его слова были правдой, а насколько — блефом. Более того, рисковать, считая все его заявления блефом, старый маг не мог по определению. Он взглянул на Долорес и Корнелиуса и увидел в их глазах нескрываемую панику. Какие же они всё-таки дилетанты.

Альбус снова покачал головой. До сего момента ему и в голову не приходило, что эквестрийцы со своим шестимиллионным населением способны выставить по крайней мере в шестьдесят раз больше авроров, чем может собрать Министерство. Фактически, даже если в назревающем конфликте на службу в Аврорат поступил бы каждый десятый британский маг, как это сделали английские магглы на своей стороне войны против Грин-де-Вальда (ну, так ему говорили), то даже в таком (крайне маловероятном для английских магов) случае у эквестрийцев будет по крайней мере десятикратное превосходство в опытных бойцах!

Более того, если и правда начнётся война, в которой маги нападут на эквестрийцев, то, вне всякого сомнения, принцессы в стороне не останутся. Каждая из них, вероятно, могла бы справиться со всеми английскими аврорами в одиночку. Или, по крайней мере, достаточно связать их боем, чтобы гвардейцы атлантов смогли добиться решительного перелома в сражении. И это не считая того хаоса, который, воспользовавшись случаем, устроят тайные агенты всех тех групп магов, что желают жить в мире с магглами, что может обернуться чем угодно вплоть до паралича власти.

— Что скажете?

Директор вздохнул. Ему очень не хотелось это говорить, но другого выхода просто не было.

— Предлагаю заобливиэйтить им воспоминания о произошедших здесь… неприятных событиях, наложить «confundus» и внушить следующее: поскольку эквестрийцы не нарушали никаких законов, а наша агрессия против них без сомнения будет угрожать Статуту секретности, это, несомненно, заставит вмешаться в конфликт Международную Конфедерацию Магов. Они введут на территорию Британии своих авроров, что в свою очередь приведёт к политическому кризису, после которого эти двое вылетят из своих кресел быстрее, чем пробка из бутылки французской газировки[1].

Обездвиженные Долорес и Корнелиус, услышав слова старого чародея, каким-то образом смогли выпучить глаза. Похоже, перспектива получить увесистый пинок под зад привела их в ужас.

Премьер-министр переглянулся с Блюбладом, на что тот молча кивнул.

— Хорошо, я воздержусь от дальнейших действий, пока не увижу результатов, — сказал Мэйджор. — Но единственная причина, по которой эти двое, — кивнул он на Корнелиуса и Долорес, — немедленно не отправятся в тюрьму по обвинению в государственной измене, состоит в том, что их исчезновение приведёт к гражданской войне. Да, мы бы её выиграли, — добавил он, передёрнув плечами, и откинулся назад, — но цена для всех окажется неприемлемой. Пиррова победа. Эти двое пока нужны там, где они есть сейчас. Однако, — лицо премьера резко посуровело, — теперь именно вам придётся держать их на коротком поводке.

Прекрасно понимая, что на кону стоит само существование магического сообщества, Альбус сделал единственно возможный выбор. Медленно вытащив свою палочку, он с некоей долей театральности поднял её вертикально, держа за самый кончик, и начал торжественным тоном:

— Клянусь, что буду неукоснительно соблюдать…

— Стоп! — оборвал его внезапно оживившийся Блюблад. — В подобном нет необходимости. Если что-то пойдёт не так, — пояснил он, повернувшись к премьер-министру, — будет лучше, если у нашего союзника останется свобода действий, чтобы иметь возможность делать, что должно, без ограничений, налагаемых клятвой. То, что на первый взгляд может показаться нарушением обета, может оказаться жизненно необходимым для решения наших проблем.

Спустя пять минут и несколько «обливиэйтов» палочки вернулись своим сильно ошарашенным владельцам.

— Что ж, — громко сказал Альбус, переводя их внимание на себя, — полагаю, на сегодня мы закончили, Корнелиус. Объяснения посла Блюблада были вполне исчерпывающими, не так ли? У Министерства действительно нет веских причин возражать против отношений атлантов с магглами, что бы там некоторые скандальные журналисты ни заявляли, — повторил он снова то, что уже успел внушить четырём чиновникам министерства.

Министр Фадж непонимающе моргнул и нерешительно кивнул.

— Да-да, конечно, — пробормотал он, затем облизнул губы и неуверенно посмотрел в сторону камина. — Полагаю, мы получили все необходимые пояснения, и теперь нам стоит вернуться назад.

Он встал и, слегка пошатываясь, направился к камину. Руфус, тенью метнувшийся следом, быстро вытащил из кармана изящную коробочку с резервным запасом дымолётного порошка и торопливо бросил щепотку на едва тлеющие угли, вызвав волну зелёного пламени. Фадж, не снижая скорости, пробормотал адрес и шагнул в магический огонь. Долорес последовала за министром. Альбус жестом указал аврорам, чтобы они шли перед ним, и те без возражений исчезли в камине, после чего директор повернулся к оставшейся в кабинете четвёрке.

— Я использовал довольно мощные «Obliviate» и «Confundus». Они ничего не вспомнят о том, что тут попыталась устроить Долорес.

Блюблад и Мэйджор дружно кивнули.

Альбус пожевал губами и вздохнул, ему страсть как хотелось узнать, о чём станет беседовать эта парочка после его ухода. На секунду ему в голову даже постучалась мысль оставить чары подслушивания, но затем он передумал — эквестрийцы вполне могут их обнаружить как в момент создания, так и при использовании, и это в любом случае ничем хорошим не закончится.

Наконец он шагнул в зелёное пламя, возвращаясь в Министерство. Корнелиус и Долорес ждали его, ошеломлённые настолько, что не помогло даже путешествие по каминной сети. Хотя полученная при этом встряска слегка рассеяла остаточные воспоминания и утрясла те мелкие огрехи, которые он допустил при наложении «конфундуса».

— Полагаю, — тихо сказал Альбус, убрав сажу с одежды, — нам стоит пойти в ваш кабинет и обсудить кое-какие оставшиеся после беседы с премьер-министром вопросы, касающиеся эквестрийцев.

Корнелиус посмотрел на него и медленно кивнул.

— Да-да, мы должны пойти в мой кабинет, чтобы обсудить эквестрийский вопрос.

Какое-то мгновение Долорес выглядела озадаченной.

— Да, министр, это отличная идея, — суетливо сказала она, опомнившись.

Альбус не мог с уверенностью сказать, насколько внушённая им только что идея о том, что эквестрийцы — люди с анимагической формой пони, сумеет перебить расистские убеждения Долорес, что атланты — всего лишь магические существа, но в любом случае его внушение должно было хоть на время повлиять на ситуацию в лучшую сторону. Если повезёт, этого времени хватит, чтобы протащить через Визенгамот несколько полезных и нужных законов. Или хотя бы предотвратить принятие законов, абсолютно убийственных в данных обстоятельствах. А уж если удастся заставить Корнелиуса отстранить Долорес или хотя бы просто понизить в должности, переведя в места, куда Мерлин овец не гонял, то будет совсем хорошо.

Лёгкость, с которой эквестрийцы с магглами поймали магов в ловушку, просто пугала. А если вспомнить ещё и чары блокировки порт-ключей и аппарации, которые они сумели наложить на всё здание целиком, то ситуация и вовсе начинала казаться безнадёжной. Данные чары станут смертельно опасной ловушкой для магов, если война с магглами всё же когда-нибудь начнётся. Когда эквестрийцы по просьбе магглов начнут зачаровывать подобными защитными оберегами все их ключевые правительственные здания, авроры окажутся абсолютно бессильными, неспособными предпринять что-либо против вражеской верхушки. Чтобы хоть как-то действовать, им понадобятся опытные разрушители проклятий, которыми придётся комплектовать каждый рейд, а спецов подобного профиля можно пересчитать по пальцам, так что на всех их просто не хватит. Тогда как магглы со сквибами и несколькими примкнувшими к ним полукровками могут нанести несоизмеримый ущерб магам и местам их обитания, таким как Хогсмид или Косой переулок.

На деле же всё будет даже ещё хуже: большинство магов и ведьм просто попытаются спрятаться, а то и вовсе сбежать из страны. Именно так они «боролись» с Пожирателями смерти десять лет назад подобно страусам, ныряющим головой в песок. Вот только сейчас аврорам придётся сражаться не с равным им по силе противником, а с врагами, превосходящими по численности в десятки раз. Это будет избиение младенцев, а не борьба.

Надо будет обязательно сделать упор на этом моменте, когда он станет вправлять мозги Корнелиусу и Долорес. И обязательно напомнить им, что превосходство в численности на дуэли два или три к одному обычно означает проигрыш для одиночки — даже если его противники куда менее искусны в магии. А если против тебя одного выйдет десять опытных бойцов? Тут не то, что победить — ноги бы унести после такого рандеву, и то на такое будут способны только самые могущественные и быстрые маги или ведьмы, при немалой доле везения.

А ведь маггловское правительство вполне могло просто уничтожить британских магов за спиной у МКМ. Проделать всё так быстро и тихо, что даже Конфедерации станет слишком поздно вмешиваться. Если магглы начнут достаточно жёстко контролировать магическую Британию, то у МКМ не останется иного выбора, кроме как принять изменившуюся реальность. И до тех пор, пока Статут секретности не будет разрушен, МКМ предпочтёт придерживаться политики невмешательства.

Сегодняшний абсолютно неуместный инцидент дал понять магглам, что Министерством магии заправляют безмозглые кретины, неспособные на адекватные поступки. Как ни крути, теперь они станут готовиться к войне, даже если он сможет доказать Корнелиусу и другим консерваторам, что наступил новый мир. Что в свою очередь означает, что шансы на победу магов, и без того ничтожные, будут падать с каждым днём, что магглы потратят на подготовку. А численное превосходство в тысячу к одному означало, что магглы могли бросить в конфликт ресурсы, о которых маги не могли даже и мечтать. Такая сила просто прокатится по ним как Джаггернаут, не оставив после себя камня на камне.

Маги или приспособятся к новой реальности, или вымрут как мамонты.

Похоже, придётся всё же поделиться своими воспоминаниями о битве между принцессой Луной и василиском с некоторыми умеренными членами Визенгамота, чтобы убедить их, что столкновение магического мира с шестью миллионами существ, подобных этой тёмной принцессе, обернётся для них полной катастрофой. И определённо нужно дать увидеть их Корнелиусу и Долорес. Пусть посмотрят, как всего одна «тупая тварь» подчиняет себе монстра, который способен с лёгкостью забрать жизни дюжины авроров разом. Пусть проникнутся мыслью, насколько опасными могут быть эквестрийцы в бою. Пусть осознают, на каком тонком волоске балансирует сейчас весь магический мир.

Отдельным избранным следует показать свои воспоминания о Дискорде. Увидеть это существо в действии будет весьма полезным всем тем, кто сомневается в идее мирного сотрудничества с эквестрийцами.

Через десять лет английский магический мир станет совершенно другим. Тем или… иным образом.

–=W=–

Жизнь в Хогвартсе вошла в привычную колею из повторяющихся занятий в классах, домашки и снова занятий. У команд по квиддичу было чуть большее разнообразие — тренировки, занятия, домашка, тренировки и снова занятия. Ну, по крайней мере, таким было расписание гриффиндорской команды по квиддичу. Остальные команды, похоже, проводили на тренировках времени куда меньше, а кое-кто — и вовсе почти не тренировались.

Старшие классы, особенно с пятого по седьмой, оказывали анимагам всю возможную помощь при выполнении домашних заданий — оказалось, что мерное, неторопливое поглаживание пушистых понячьих бочков и шеек прекрасно снимает напряжение и способствует более качественному усвоению материала. Первое время старшаки начинали злиться и ворчать, когда поглаживаемый пони, как последний эгоист, погружался в книгу, но они довольно быстро научились предотвращать подобное развитие событий, давая подробные ответы на все возникшие у того вопросы — удачный компромисс, удовлетворяющий потребности всех заинтересованных сторон.

Новые правила в общении с юными анимагами привели к перестановке мебели в общей комнате и читальном зале библиотеки: пушистые первоклашки располагались внутри большого круга из столов, а старшеклассники рассаживались вокруг них, словно планеты вокруг солнца — одна рука поглаживала поньку, а другая писала в свитке, удерживаемом магией. Некоторые продвинутые студенты, желая высвободить вторую руку и тем самым получать вдвое больше удовольствия, даже научились писать, держа перья магией, взяв несколько уроков у Свити Белль и Гарри.

Время от времени очередной ученик вытаскивал книгу и на какое-то время исчезал в ней, но затем снова возникал и продолжал редактировать свои заметки и гладить юных анимагов. Правда, частенько случалось так, что освободившееся место тут же занимал кто-нибудь из тех, кому поняшка не досталась, ибо анимагов мало, а желающих их потискать имелось куда больше.

Погружение в книгу упростило выполнение заданий, поэтому профессора усложнили материал, отчего объем задаваемых работ значительно вырос. С другой стороны, старшекурсники не уставали хвалить младших за то, что те так далеко ушли вперёд в учебе по сравнению с их собственными успехами в том возрасте.

Единственным факультетом, избежавшим эпидемии под названием «погладь поняшку», оказался Слизерин. Впрочем, и в их стройных рядах нашлись отщепенцы-коллаборационисты, пытавшиеся украдкой предаться этому недостойному занятию. Правда, среди них не оказалось ни одного отпрыска из семей, связанных с консервативной фракцией, так что руки Малфоя и его подпевал никогда не касались мягких шкурок гриффиндорцев-анимагов. Как говорится, сами себе злобные древолки…

Не было ничего необычного и в том, что то один, то другой пони в процессе почесушек и поглаживаний засыпал, пуская слюни. Обычно этим страда… э-эм, наслаждались Рон, Джинни и Скуталу.

Элли определённо нравилось присутствовать при всём этом, но держалась она на периферии, никогда не выдвигаясь в первый ряд. Хоть стресс, вызываемый учёбой, и был на её вкус довольно кислым, но волна любви и обожания, исходящая от студентов при виде пони, компенсировала все неудобства.

–=W=–

Энн Буршье (она же Старлайт Глиммер, она же Брайт Стар, она же Бризи Дэнсер), оккупировав дальний столик Дырявого котла, сидела обложившись экземплярами «Ежедневного пророка» и «Придиры», ела странную человеческую еду и просматривала заинтересовавшие её статьи и заметки, стараясь особо не задумываться о содержимом собственной тарелки.

Сегодня она решила, наконец, съесть сэндвич с ростбифом, отказавшись от уже привычных салатов и рыбы, которые выбирала до сих пор. Мужественно расправившись с немаленькой порцией мяса и отдав тарелку официантке, новоиспечённая человечка потягивала чай, надеясь, что он успокоит её возбуждённый желудок. Не то чтобы беглянка испытывала какие-то проблемы с пищеварением — её больше тревожила мысль о том, что она только что поела как какой-нибудь хищник… и что ещё страшнее — ей это определённо понравилось.

Стараясь выкинуть мысли о собственном мясоедстве из головы, Старлайт продолжала усиленно штудировать прессу, как губка впитывая информацию о случившихся накануне событиях. Кроме того, сегодня она решила просмотреть колонки с вакансиями — возможно, ей удастся найти работу, способную помочь в её поисках.

Правда, именно сейчас она целиком и полностью была занята тем, что незаметно рассматривала мужчину, стоящего неподалёку, возле камина, из которого только что вышел. Превращённая единорожка сразу обратила внимание на этого мага, едва он появился в помещении паба. Незнакомец был высокий, со светлой кожей (бывшая пони всё ещё находила плоские, лысые лица и крошечные глазки людей неприятными) и короткой блестящей чёрной гривой. Его одежда выглядела намного строже и официальнее, чем у остальных посетителей Дырявого котла, что сразу бросалось в глаза.

Незнакомец буквально излучал ауру «непринуждённой элегантности», мало чем отличающейся от аналогичной у кантерлотской знати, с представителями которой ей доводилось несколько раз пересекаться, но без присущей им постоянной высокомерной насмешки над окружающими их низкорождёнными мужланами. Вместо неё на губах у вошедшего мага играла лёгкая отстранённая улыбка, пока он внимательно оглядывал комнату.

Другие посетители также заметили его прибытие и, судя по их реакции, отнеслись к нему более чем настороженно. Разговоры внезапно стихли, по залу сразу поползли шепотки, сопровождаемые полными подозрительности взглядами. Кое-кто из присутствующих и вовсе поспешил закончить с едой и выпивкой, после чего быстро ретировался в Косой переулок. Старлайт отметила, что никто не осмелился воспользоваться камином, пока маг оставался рядом с ним. Не нужно быть чейнджлингом, чтобы почувствовать повисшее в воздухе напряжение.

— Привет, Том. Сливочное пиво, пожалуйста, — небрежно сказал мужчина, словно не обращая внимания на реакцию окружающих.

Маг заметил пустующий стол рядом с бывшей единорожкой и направился прямо к нему. Маги и ведьмы за соседними столиками, поспешно проглотив оставшиеся куски и торопливо осушив стаканы, покинули свои столы, словно разбегающиеся от тапка тараканы. Вскоре незнакомца окружало кольцо пустых столиков. И лишь Старлайт осталась сидеть на месте, делая вид, что не замечает трусливого бегства соседей. Превращённая пони прекрасно понимала причину столь недостойного поведения, ибо с первого взгляда опознала таинственного посетителя, ведь в газетах, которые она как раз читала, имелось несколько его колдофото.

Единственный сын и наследник могущественной и влиятельной семьи, Сириус Блэк был одновременно новым и старым игроком на политической арене магов — буквально в прошлом месяце его освободили после длительного, несправедливого заточения. Политические колонки в «Пророке» и «Придире» давали полярные взгляды на этого человека. Одни авторы считали его ужасным Тёмным магом, жестоким убийцей и предателем. Другие говорили, что он является Тёмным магом, лишь имитирующим приверженность к Свету, а его показная неприязнь и презрение к Тёмным семьям — всего-навсего хитрая уловка, призванная помочь Тёмным семьям расчистить путь к победе и обмануть Светлую сторону мнимым чувством безопасности. Третьи называли его магом Света, вышедшим из семьи с Тёмной репутацией. Он, по их мнению, не был таким уж злодеем, но, как известно, яблоко от яблоньки… Короче говоря, какая бы сторона ни выражала своё мнение по поводу Сириуса Блэка, все они сходились в одном: идея злить этого мага могла прийти в голову только тому, кто с этой самой головой откровенно не в ладах.

Ушлые издатели успели даже выпустить книгу, на страницах которой во всех подробностях расписали его юность, впустую растраченную на дурацкие проделки в Хогвартсе. Один рецензент так и вовсе заявил, что в книге описано взросление типичного злого Тёмного мага, тренировавшегося творить настоящее Зло на преподавателях и несчастных студентах. Второй, в противоположность первому, утверждал, что в книге изображён всего-навсего энергичный молодой человек, всей душой принимающий Свет и отвергающий Тьму.

Сама же беглая пони, ознакомившись на досуге с этим опусом, полагала, что он — просто мелкий хулиган, в силу своего высокого происхождения обладающий незаслуженными привилегиями, и в темницу его загнала собственная гордыня и высокомерие. Она считала Сириуса ужасно избалованным жеребёнком, чей круп давно соскучился по старым добрым розгам. Бывшей единорожке казалось, что он и его друзья — «Мародёры», как они себя называли — постоянно прятались за свои фамилии и титулы, чтобы избежать наказания. Когда их ловили на горячем, они, отыгрывая роль чванливых аристократов, и близко не пытались отрицать собственную причастность к делу. Фактически, они даже гордились своими неблаговидными поступками. Единственное, что ей в них понравилось, это то, что они не хвастались свершёнными проделками направо и налево. Слабое достижение, если честно.

Многие из его так называемых «приключений» в Хогвартсе, случись они в понячьей школе, закончились бы как минимум выговором, а то и позорным исключением. А парочка особо выдающихся — так и вовсе досрочными каникулами в королевских подземельях! Не Азкабан и не Тартар, конечно, но тоже вполне приемлемое место, чтобы слегка охладить горячие головы.

Впрочем, всё так или иначе закончилось тюрьмой, хотя стоило признать, что Азкабан серьёзно повлиял на Блэка. Сейчас маг выглядел гораздо более зрелым, чем на старых колдофото. Проведя в этом аду десять лет, теперь он твёрдо знал, что любые его неблаговидные поступки будут иметь последствия. Серьёзные последствия. И никакая громкая фамилия его не защитит. «Что бы он ни делал сейчас, — подумала Старлайт, продолжая незаметно наблюдать за Сириусом, — теперь он наверняка дважды подумает, прежде чем вновь преступать закон. А если опять попадётся, то сделает всё возможное и невозможное дабы уйти от наказания».

Тем не менее он вернулся, и теперь никто точно не знал, насколько его восстановившийся контроль над многочисленными семейными предприятиями и богатствами Блэков изменит политический климат. Его голос, недавно отданный в Визенгамоте за проекты Светлого Блока, направленные на отмену и изменение определённых законов, уже начавшие оказывать огромное влияние. Обычным гражданам потребуется время, чтобы увидеть перемены к лучшему, но они были, и были уже сейчас. И насколько бывшая единорожка могла судить, эти изменения были более чем уместными.

Теперь, искоса поглядывая на черногривого мага, Старлайт пыталась придумать, как лучше всего будет познакомиться с ним. Судя по новостным статьям и поддержанным им законам, Сириус Блэк, похоже, разделял те же взгляды и идеалы, что и она. Или, по крайней мере, не выступал против.

Если всё сложится удачно, он станет идеальным помощником для претворения в жизнь её планов, особенно учитывая его очевидную неприязнь к современной политической системе. Блэк так же, как и она, будет искренне заинтересован в уничтожении так называемого института чистокровных. Притом он никогда в жизни не заподозрит, что Старлайт им манипулирует, ведь она не добивается каких-то выгод лично для себя! Что ж, Старлайт и до этого подумывала, что, если ей удастся завоевать его доверие и заручиться его помощью, её планы станут воплощаться быстрее наскипидаренного пегаса. И вдруг такая удача — волею случая они пересеклись в нужное время в нужном месте!

Судя по тому, как черногривый маг попеременно пялился то на камин, то на выход из Косого переулка — превращённая единорожка сидела достаточно близко и прекрасно это видела, — Сириус явно кого-то ждал. Старлайт подчёркнуто не обращала на мага внимания, усердно изображая из себя погруженную в чтение деловую пон… в смысле даму. Даму, настолько увлечённую своим занятием, что она вот просто совершенно не замечает сидящего за соседним столиком молодого симпатичного мужчину. Убедившись, что объект её пристального внимания на что-то отвлёкся, молодая интриганка осторожно вытащила из кармана небольшой клубок шпагата и лёгким толчком телекинеза пустила его по полу в сторону нужного столика. Когда маленький шерстяной шарик прибыл на место, из него выскользнул кончик нити, который, закручиваясь вокруг ножки стола, змейкой пополз вверх, замерев под краем столешницы. Брошенное следом лёгкое заклинание временного приклеивания не даст кому-нибудь случайно сорвать нить с пола или стола, просто за неё зацепившись, а заклинание отвода глаз помешает эту нить заметить. Об остальном позаботится заклинание подслушивания. Блэк, как и его гость, в жизни не заподозрят, что погруженная в чтение молодая особа может слышать их личный разговор так же ясно, как если бы сидела за тем же столом.

Сириус наконец взглянул на свою очаровательную соседку, но та не делала ничего интересного — просто просматривала объявления с вакансиями. Однако он явно о чём-то задумался, заметив, что её перо само по себе делает заметки в блокноте, пока обе руки заняты перелистыванием газеты. Поймав на себе его взгляд, Старлайт одарила Сириуса Блэка быстрой, ничем не обязывающей вежливой улыбкой и вернулась к своему «чтению».

Долго ждать не пришлось. Какой-то нелепо одетый старик, один из нескончаемого потока людей, выходящих из камина в обеденный зал «Дырявого котла» и направляющихся в сторону выхода в Косой переулок, замер на месте и стал внимательно оглядываться по сторонам, явно пытаясь отыскать кого-то в общем бедламе. Сириус тут же поднял зажжённую палочку, привлекая внимание посетителя.

Теперь у Старлайт появилась достаточно веская причина оторвать взгляд от газеты и прямо посмотреть на соседа, а не косить боковым зрением из-за газеты, как она делала до того. И увиденное не обмануло её ожиданий. Да уж, Сириусу не зря приписывали сильное политическое влияние — кто ещё мог себе позволить столь небрежно приветствовать великого Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, главу Визенгамота? Странно, что у этого старого гриба оказалось так много имён, ведь большинство других встреченных ею магов как-то ухитрялись обходиться одним-единственным[2].

Сириус сделал заказ официантке, которая возникла возле стола буквально в ту же секунду, как старый маг опустил своё седалище в им же самим трансфигурированное мягкое кресло. За время, пока подозрительная парочка ожидала, когда им принесут обед, они перекинулись лишь несколькими ничего не значащими фразами, так что Старлайт успела дочитать одну газету и взялась за другую. И лишь после того как официантка удалилась с пустым подносом, они перешли к трапезе и собственно делу, ради которого встретились.

Первым делом Дамблдор вытащил палочку и сделал ею неуловимое движение, после чего превращённая пони почувствовала, как достаточно мощное для местных магов заклинание-глушилка буквально окружило соседний стол непроницаемым для звуков коконом. В этом мире, удивительно бедном на магию, было очень легко воспринимать чужое колдовство. И хорошо, что она позаботилась об этой проблеме заранее — магический клубок был создан специально для того, чтобы преодолевать эффекты подобных барьеров.

— Ну, Альбус, когда я уже смогу встретиться с Гарри? — Сириус был само нетерпение.

Получается, он знает жеребёнка, которого взяла к себе эта назойливая Твайлайт Спаркл? Всё становилось только интереснее.

Старший маг расслаблено откинулся на спинку кресла.

— Я так и думал, что ты спросишь меня об этом, — спокойно сказал он и добродушно улыбнулся.

— Ну, конечно, спрошу, — закатил глаза Сириус, — я же прямо написал вам об этом в письме, отправленном с совой.

— Это может оказаться намного сложнее, чем ты думаешь, Сириус, — вздохнул директор, поджимая губы. — Возможно, ты помнишь ту женщину, что была со мной в день, когда тебя судили? Я ещё беседовал с ней, когда тебя отправили в Мунго.

— Да, — кивнул Сириус, — вы сказали, что это она заботилась о Гарри. Но ведь она иностранка, верно? Принцесса Твайлайт или как-то так? — добавил он с нотками недоверия в голосе, вопросительно приподнимая брови.

— Так и есть, — кивнул уже Дамблдор, — Она из Эквестрии. Места, где Гарри прожил больше года.

Старый маг стал рассказывать, что именно произошло с Гарри — о Дурслях, о своих неудачных чарах для наблюдения и о том, как мальчик оказался в Эквестрии. И, пожалуй, этот рассказ занял бы вдвое меньше времени, если бы не постоянные восклицания и вопросы с требованием подробностей со стороны Сириуса.

Услышанное Блэка совершенно не обрадовало. Судя по его реакции, которую могла наблюдать Старлайт, черногривый маг едва сумел сдержать гнев, услышав от старого мага некоторые самые нелицеприятные подробности. От немедленной расправы над Дурслями его удержало лишь то, что они уже сидели в тюрьме.

— Запомни, Сириус, что бы ни случилось, ты обязательно должен сохранять спокойствие, — строго поучал его директор, поглаживая свою бороду. — Если ты потеряешь самообладание, да ещё при свидетелях, это даст твоим противникам возможность выдвинуть обвинение в твоей неадекватности, да и к Гарри тебя в этом случае никто не подпустит.

Сириус угрюмо молчал, выслушивая нотации Дамблдора и сверля тяжёлым взглядом столешницу перед собой. В его глазах пылала такая ярость, что Старлайт даже испугалась, как бы он не прожёг им два отверстия в потемневшей от времени древесине. Тем не менее, видя, что после всего услышанного черногривый маг всё же смог сдержаться, превращённая единорожка невольно почувствовала уважение к его выдержке. Ситуация разрядилась только тогда, когда директор перешёл к отчёту о проделках его крестника в Хогвартсе.

Блэк явственно обрадовался, узнав, что мальчик оказался анимагом, и удивился, услышав, что тот отказался идти в Школу без своих подружек-эквестриек. Альбус не забыл упомянуть, что те и сами были незаурядными учениками, так что ему даже не пришлось нарушать никаких правил, позволяя поступить и им.

От шантажа с угрозой не пойти в Школу Сириус отмахнулся как от какой-то ерунды:

— Он же Гарри Поттер, естественно, что он будет посещать Хогвартс, — уверенно заявил Блэк, затем в восторге хлопнул в ладоши. — Подумать только, у такого мальца уже три подружки. Джеймс бы гордился им, честное слово!

По мере дальнейшего рассказа Сириус приходил во всё больший восторг, а в конце и вовсе не выдержал:

— Пять подруг? — радостно воскликнул он, с размаху откидываясь на спинку стула. — И все анимаги? И он уже состоит в команде по квиддичу? Фе-но-ме-наль-но!

Старлайт с удивлением наблюдала за тем, каким непостоянным оказалось настроение мага, лихо перескочившее от угрюмой ярости пару минут назад до весёлого смеха сейчас. Ни у кого из известных ей магов не наблюдалось такой нестабильности в эмоциях. Может, это нормально для него? Или это так сказывались последствия длительного заключения в Азкабане?

Но когда директор поведал, какие именно меры он предпринял, чтобы этим летом мальчик остался с семьёй Уизли, настроение Блэка вновь резко переменилось.

— Гарри — мой крестник, и он должен остаться со мной, — решительным тоном заявил маг и подался вперёд, всем корпусом навалившись грудью на стол.

— И именно поэтому тебе стоит проявить сдержанность и не лезть на рожон, мой мальчик.

Старлайт почувствовала, что Дамблдор чересчур увлёкся игрой в «старого дедушку» и начал переигрывать. Учитывая обстоятельства и факты, известные ей о жеребёнке раньше, а также то, что узнала всего несколько минут назад, ему стоило бы завязать со столь фамильярным и покровительственным тоном. Сириус, судя по тому, как расправились его плечи и выпрямилась спина, похоже, подумал о том же. Дамблдор понял, что перегнул палку, и вздохнул.

— Пойми, в столь деликатном деле мы должны вести себя крайне осторожно. Сейчас у мальчика есть то, что он считает любимым домом, и те, кому он доверяет. А тебя он совершенно не знает, и понятно, что ни о каком доверии и речи быть не может. Не говоря уже о том, что твой дом на площади Гриммо, двенадцать, как мы оба прекрасно знаем, — не самое лучшее место для ребёнка.

Сириус был вынужден признать, что в этом Дамблдор оказался прав, но по остальным вопросам спор продолжался ещё довольно долго, прежде чем они наконец приняли окончательное решение. Первым шагом следовало убраться в доме. Вторым — уговорить принцессу позволить Сириусу посетить Эквестрию во время весенних каникул. Таким образом, он сможет побыть с Гарри на территории, которую мальчик считает своим домом, что даст ему, Гарри и принцессе некоторое время для того, чтобы получше узнать друг друга. После чего они смогут поднять вопрос о том, чтобы мальчик во время летних каникул у Уизли имел возможность посещать усадьбу Блэков. Разумеется, только после того, как в доме будет наведён порядок.

После ещё нескольких минут обсуждения незначительных деталей они, наконец, поднялись на ноги и стали прощаться. Верховный чародей снял чары приватности, развернулся и направился к камину, церемонно кивая по пути знакомым магам.

Пока они оба были заняты столь ответственным делом, Старлайт быстро смотала клубок и убрала его в карман.

Блэк задумчиво смотрел вслед директору, пока тот не скрылся в камине, затем снова сел. Некоторое время он придирчиво изучал столешницу, словно надеялся найти на ней ответ на главный вопрос жизни, вселенной и всего такого, явно удивляясь, что волокна древесины столешницы почему-то раз за разом причудливым образом складывались в цифры «42», после чего внимательно огляделся по сторонам, словно ища кого-то. Внезапно его взгляд остановился на Старлайт.

## 110. Победа за явным преимуществом

— Но я всё равно не понимаю, почему эквестрийцы не связались сначала с нами, — не прекращал ныть Корнелиус.

Альбус вздохнул, погладил бороду и откинулся назад. Они уже второй раз собрались в кабинете Министра Магии после дурацкой попытки отдельных альтернативно одарённых личностей (читай — министра на пару со своим заместителем) заставить эквестрийцев отказаться от сотрудничества с магглами.

— И как бы они это сделали, Корнелиус? Это же Министерство магии, а не Министерство иностранных дел. Министерство занимается только магическими событиями и не даёт магглам узнать о существовании магического общества. У нас нет посольств или консульств, как, например, у магглов. При необходимости мы просто напрямую связываемся с нужным нам отделом Министерства магии иностранного государства и всё. Из того чем мы располагаем на данный момент, самая близкая по духу структура — Департамент международного магического сотрудничества. Но их основное внимание направлено на соблюдение стандартов торговли, международное право, МКМ и спорт!

Дамблдор снова вздохнул, профессионально скрыв раздражение от тупости собеседника за добродушной улыбкой и поблескиванием очков.

— Ты сам всё это отлично знаешь, Корнелиус. Эквестрийцы не собирались нам ничего продавать, в первую очередь потому, что понятия не имели, что бы мы хотели у них приобрести. Собственно, поэтому у нас до сих пор и нет торгового представительства, не так ли? МКМ устанавливает международные законы, а департамент международного сотрудничества следит за тем, чтобы мы их правильно выполняли, не давая участникам слишком сильно выходить за рамки, но на этом его функция заканчивается.

Эквестрийцы попросту не знали о существовании МКМ, пока мы не связались с ними по поводу детей, поступивших в Хогвартс. Следовательно, они и понятия не имели, чем занимается Международная конфедерация магов и что это вообще за организация. К тому же, после общения с ними у меня сложилось такое впечатление, что у наших гостей нет абсолютно никакого желания присоединиться к ней, тем более что не существует законов, заставляющих сделать это! А пока атланты не нарушают Международный статут о секретности, МКМ вообще не имеет никакого юридически обоснованного права вмешиваться в происходящее. Во время первого визита Минерва объяснила нашим гостям всё про Международный статут, а также оставила брошюру, которую обычно дают магглорожденным, чтобы они случайно не нарушили какие-либо важные законы. Даже о нашем спорте эквестрийцы не знают ровным счётом ничего, так что и по этому пункту у нас отсутствуют точки соприкосновения. Всё, роль Департамента Международного магического сотрудничества исчерпана!

Я уже молчу о том, что посол Блюблад доходчиво напомнил, что Министерство посетило их — дважды! Один раз то был Департамент магических происшествий и катастроф, а во второй — Департамент магического транспорта. Таким образом получается, что отдельные лица в Министерстве отлично знали об их существовании, равно как и о том, что им принадлежит внушительный участок земли в Суррее, что ставит нас в довольно щекотливое положение. Да что скрывать — именно я и поспособствовал эквестрийцам в подключении к каминной сети. Мне даже в голову не могло прийти, что главы Департаментов не станут докладывать тебе о произошедших событиях, — он выразительно взглянул на одну из корзин для входящей документации на столе министра.

— Но я же не кто-нибудь, а Министр Магии! Мне следовало доложить первому! — снова заныл Корнелиус.

— Что ж, тогда, возможно, тебе стоит обсудить это с начальниками департаментов каминной сети и магических происшествий и катастроф, — отмахнулся Альбус. Старый маг выдержал театральную паузу, задумчиво поглаживая бороду, затем продолжил. — И хорошо, допустим, эквестрийцы выразили желание с тобой встретиться. Представь, кто-то пытается назначить тебе встречу, причём кто-то абсолютно неизвестный, не чистокровный или полукровка из тех, чьё имя у всех на слуху, а тот, кого ты знать не знаешь. Вот мог бы твой старший заместитель указать подобному просителю хотя бы день приёма? — На мгновение выражение лица Дамблдора стало задумчивым. — Насколько я понимаю ситуацию, вполне возможно, что они и пытались это сделать, но получили отказ.

Корнелиус надулся и крутанулся в своём кресле, как вздорный ребёнок.

— Ну, а что насчёт всех тех магических вещей, которые они творят с магглами?

Альбус обречённо покачал головой, уже сейчас понимая, что только тратит впустую ещё один день.

— Магглы считают проявления магии результатом продвинутой «иномирной науки» эквестрийцев. Пусть нам сложно такое себе представить, но они уверены: хотя некоторые результаты действий «инопланетян» и выглядят настоящей магией, на деле это никакие не чудеса, а продукт высочайших технологий. Тут всё примерно так же, как с маггловскими фокусниками, выступающими на сцене — кажется, что он творит настоящую магию, но на самом деле это лишь ловкость рук, зеркала, отвлечение внимания и всё в таком духе. Магглы просто предполагают, что, поскольку эквестрийцы создали портал — явление, которое их маггловские учёные не в состоянии объяснить — у эквестрийцев вполне могут быть и другие вещи, также не поддающиеся объяснению на текущем уровне развития маггловской науки. И мои коллеги по МКМ в один голос утверждают, что такое положение дел их вполне устраивает.

Каких-то лет пятьдесят назад[1] объяснить действие магии, назвав её секретной технологией, было бы невозможно, но теперь? Многие магглы, которые тогда сразу же завопили бы в голос: «КОЛДОВСТВО, ЧУР МЕНЯ, ЧУР!!!», сейчас просто кивают головами и говорят: «Ах, до чего дошли технологии!» и идут себе дальше, словно и не увидели минуту назад ничего необычного. У них полно чудес, которые копируют магию, но магией не являются — например, самолёты размером с автобус, перевозящие по воздуху сотни людей, живые картины, которые они показывают в своих кинотеатрах…

Что ж, предчувствие Альбуса не обмануло — этим днём мало что удалось сделать полезного. Кроме того Дамблдор, конечно же, не стал упоминать, что будь у него таковое желание, он бы мог предупредить министра гораздо раньше, но не сделал этого, небезосновательно подозревая, что Корнелиус в таком случае сорвётся с цепи сразу, как только он закроет рот.

–=W=–

Элли сидела в переполненном учениками пятого и шестого курсов новом зале библиотеки. В воздухе разливались звуки успокаивающей музыки, маскируя шум и гул, что обязательно присутствует в помещении, полном молодых людей. Равенкловец, сделавший небольшой перерыв в работе и теперь бесцельно разглядывающий комнату, внезапно остановил взгляд на семёрке анимагов, кучкующихся за одним столом, и нахмурился.

— Эй, — обратился он к Скуталу, слегка похлопав оперённое крыло, небрежно накрывавшее его колени.

— Чегось? — раздался рассеянный ответ, после чего пегасёнка оторвалась от свитка и посмотрела на парня.

— Когда у тебя день рождения?

Рыженькая понька озадаченно моргнула, затем уставилась в потолок, шевеля губами, словно вела сложные расчёты, и наконец ответила:

— Двенадцатого июня.

— А лет тебе сколько, одиннадцать или двенадцать?

— Мне будет десять, — нахмурившись, мотнула она головой.

Челюсть равенкловца отвисла, то же самое случилось с челюстями остальных учеников, услышавших этот короткий диалог.

— Так тебе сейчас всего девять?

Скуталу насупилась ещё больше.

— Уже почти десять, — раздражённо уточнила она.

Парень ещё несколько секунд ошарашенно таращился на неё, а затем кивнул на двух других жеребёнок.

— А им сколько?

Рыжая пегасёнка фыркнула.

— У неё день рождения третьего мая, так что десять лет ей в том году исполнилось, — всё же ответила Скуталу, кивая в сторону малиновогривой подруги. — А Свити Белль десять будет одиннадцатого апреля. — Затем повернулась и окинула равенкловца внимательным взглядом. — А чего, у тебя с этим какие-то проблемы? — с подозрением спросила пегасёнка и с тоской увидела, что все сидящие вокруг люди рассматривают их троих словно диковинных зверюшек в зоопарке. В очередной раз.

Элли усмехнулась про себя. Она уже давно ждала, когда люди наконец-то это заметят. Чейнджлинг прекрасно знала, что всем первоклассникам кроме Джинни к первому сентября уже было одиннадцать, и это заставило её предпринять небольшое расследование. Нет, ну правда, почему эти достаточно взрослые люди оказались такими несмыслёнышами? Выяснилось, что человеческие малыши, в отличие от пони, при рождении неспособны не то, что ходить и бегать, а даже ползать как личинки чейнджлингов, вечно заползающие куда не надо. И человеческим младенцам требовался почти год, если не больше, чтобы наверстать упущенное. В годовалом возрасте и пони, и личинки уже бегали и прыгали, забираясь в самые невероятные места, а люди только-только начинали ходить. И эта неспособность исследовать окружающее пространство надолго оставляла их позади в умственном развитии. Даже говорить люди начинали только ближе к двум годам! Тогда как пони самое позднее к шести месяцам уже вполне ясно могли излагать свои мысли. Линги, правда, разговорным языком овладевали в полной мере лишь после окукливания, но и это происходило намного раньше, чем у людей.

Вот почему пони, даже будучи физически моложе, находились на одном уровне умственного развития с человеческими первокурсниками и выглядели как все — на одиннадцать.

Элли снова усмехнулась, когда попыталась представить выражения лиц одноклассников и что бы они сказали, если бы узнали, что ей и вовсе только восемь. Определённо, наличие прямого доступа к коллективному разуму в значительной мере ускоряло обучение. Большая часть её образования сводилась лишь к тому, чтобы научиться правильно применять теорию на практике и отточить навыки, став профессионалом. Конечно, статус инфильтратора означал, что она умнее большинства лингов её возраста — правда, и практики от неё этот статус требовал гораздо больше. Но Элли нельзя назвать знающей больше, чем любой другой линг — кто угодно мог получить доступ к разуму улья, когда это было необходимо, просто она быстрее и лучше могла применить то, что там находила.

К сожалению, сейчас весь коллективный разум ограничивался только её головой. Ей ужасно не хватало знаний. Любых, хоть из дома, хоть местных. И потребуются десятилетия, чтобы узнать всё, что требуется для успешной жизни в этом новом мире.

— Да просто любопытно стало, — ответил ученик с факультета воронов, пару раз моргнув, явно подражая их чернокрылому символу, но потом улыбнулся. — Ладно, просто искал повод устроить вечеринку перед экзаменами. И чей-нибудь день рождения — самое то.

Тут уже настала очередь Скуталу в непонимании моргать, но быстро выйдя из ступора, пегасёнка повернула голову и огляделась.

— Эй, Парвати!

— Да? — подняла глаза девушка-индийка.

— Это ты ж вроде говорила, что твой день рождения наступит буквально на днях?

— Ага, в понедельник, десятого февраля, — кивнула юная ведьма.

Скуталу снова посмотрела на равенкловца и, довольная, улыбнулась.

— Вопрос решён! И да, Падма родилась в тот же день! Значится, две по цене одной! — пегасёнка вскочила на все четыре и крутанулась на месте, словно пытаясь поймать свой пушистый хвост. — Мы можем устроить вечеринку хоть сегодня вечером[2]! Притом сразу на два факультета! Эй, где близнецы?

Элли чуть не запрыгала от радости, мгновенно ощутив волну позитивных эмоций, пронёсшуюся по комнате. Что ж, на этот вечер ей понадобится ещё несколько банок. Инфильтратор поднялась и, не привлекая ничьего внимания, ускользнула в свою комнату. Давно пора было воплотить в жизнь некоторые планы — в первую очередь, найти безопасное место для продовольственного склада. Её сундук уже полон практически доверху. Может, стоит спросить одного из домовых эльфов, есть ли в Хогвартсе место, где можно надёжно что-то спрятать? И впоследствии обязательно избегать все названные им тайники, раз уж они известны любому из местных слуг.

Конечно, предварительно тщательно изучив указанные места.

–=W=–

Пока Старлайт Глиммер в облике Энн Буршье пыталась придумать вариант, как бы так невзначай привлечь внимание мага, тот внезапно сам повернулся к ней и нахмурился. Старлайт тут же сделала вид, что всё её внимание приковано к обеду и газете, которую она читала — ну, или старательно делала вид, что читает, поскольку многочисленные объявления о найме, перемежаемые рекламой, абсолютно не были интересными. Так-то это был уже второй её обед, но замаскированной единорожке требовался предлог, чтобы оставаться за столиком. Честно говоря, она уже почти потеряла надежду, что этот индюк оценит её старания.

— Прошу меня извинить, — наконец изрёк объект её пристального внимания столь вежливым и галантным тоном, что вызвал бы завистливый вздох из уст любого кантерлотского бездельника-аристократа. — Мне показалось, что вы ищете работу. Я не ошибся?

Старлайт смерила его ледяным взглядом королевы-матери в изгнании, которую посмел оторвать от дел какой-то грубый плебей, но затем всё же соизволила ответить:

— Вы не ошиблись. Я только недавно приехала из Канады и ещё не успела до конца разобраться в ваших реалиях. Работа — это та вещь, которая может помочь быстро найти себя в незнакомом месте. Отыскать друзей и приобрести необходимые деловые связи.

— Понимаю, — черногривый маг ещё раз взглянул на её бумаги и перо, замершее в облачке магии посреди строчки. — Я не мог не отметить, что вы, похоже, неплохо владеете беспалочковой и невербальной магией.

— Она довольно удобна для ведения заметок, — пренебрежительно пожала плечами Старлайт. — Во всех остальных случаях я предпочитаю всё же пользоваться палочкой.

Говоря откровенно, бывшая единорожка была просто поражена, насколько проще здесь оказалось работать с магией, пользуясь этой нелепой деревяшкой — почти так же просто, как использовать рог в Эквестрии.

— Возможно, вы могли бы мне помочь, — улыбнулся Сириус белоснежной улыбкой. — Мой дом здесь, в Лондоне, простоял пустым несколько лет и теперь нуждается в уборке. Хотя я неплохо владею палочкой, дело пойдёт намного быстрее, если мне кто-нибудь поможет.

Мужчина оценивающе посмотрел на неё и ободряюще улыбнулся. Старлайт мысленно фыркнула. Дома такой грубый подкат рискнул бы использовать только особо нахальный и самоуверенный жеребец, но Сириус, похоже, всерьёз считал себя милым и неотразимым.

Превращённая единорожка склонила голову и вопросительно приподняла бровь, изобразив на мордочке… в смысле на лице любопытство пополам с неуверенностью. Конечно, она очень хотела познакомиться с этим жеребцом и была рада тому, что такая возможность наконец-то представилась, но следовало проявить сдержанность, тем более что всё, что ей теперь оставалось, это правильно разыграть оказавшиеся в руках карты.

— Я буду рад заплатить вам по текущим расценкам за подобные услуги, — продолжил тем временем Сириус, — но должен сразу предупредить, что пока дом пустовал, в нём поселилось несколько мелких, но весьма противных существ. Также там вполне могут встретиться Тёмные предметы, которые могут представлять немалую опасность. Возможно, вы в придачу ко всему умеете ещё и проклятия снимать? — теперь уже маг вопросительно глянул на собеседницу.

Старлайт только снисходительно улыбнулась. Разобравшись с некоторыми существами, встреченными в лесу по пути в Понивилль (тоже противными, но далеко не мелкими), она чувствовала, что вполне способна совладать с дикими магическими тварями этого мира. Что касается нехороших артефактов, то их в случае невозможности усмирения или подчинения всегда можно просто уничтожить.

— В данном вопросе у меня имеется некоторый опыт, можете не сомневаться, — скромно потупив очи, сказала она.

Тем же днём, но чуть позже, держа магический щит и отбиваясь дубинкой в другой руке от налетавших со всех сторон мерзких крылатых и кусачих докси, бывшая единорожка решила, что, возможно, слегка поторопилась в своих предположениях, поскольку эти шустрые, назойливые вредители оказались заметно большей проблемой, чем она ожидала изначально. Прямо как одна крылорогая фиолетовая всезнайка, только без рога, мелкая и в пару дюжин экземпляров числом — по крайней мере по назойливости — один в один. Похоже, «уборка» дома займёт куда больше, чем «пару-тройку дней». А некоторые из тех Тёмных предметов, о которых он вскользь упомянул, и вовсе следует запереть в самом дальнем углу Тартара! А лучше — уничтожить на месте.

Между тем, они с Сириусом, похоже, неплохо поладили. Боевое братство и всё такое. Хоть к его шуточкам пришлось немного попривыкнуть, но сам по себе он оказался не таким ужасным жеребцом, как она ожидала от заносчивого дворянина, которого в детстве явно мало пороли. Тем более что он пришёл в полный восторг от мощности и разнообразия её заклинаний. Особенно черногривому магу понравилось, как она решила проблему постоянно ругающего всех портрета — Старлайт просто накрыла его листом стекла и нанесла на это ничем не защищённое стекло заклинание-глушилку, которое полностью заглушало всё, что пыталась сказать нарисованная пожилая людская кобыла. То, что финальным штрихом она дорисовала на стекле, прикрывающем лицо матери Сириуса, экстравагантные усы, заставило того буквально рухнуть на пол со смеху.

–=W=–

Элли в изумлении рассматривала открывшуюся её взору комнату. Никогда, даже в своих самых смелых мечтах она не ожидала увидеть ничего подобного. Ещё больше поражало то, что всего мгновение назад этой комнаты буквально не существовало — по крайней мере, чейнджлинг не могла обнаружить даже малейших признаков наличия там подобного пустого пространства. Да, стена в коридоре седьмого этажа была буквально пропитана магией, но, опять же, ненамного сильнее чем остальные стены замка. После изучения двери, а затем и скрытого за ней огромного помещения инфильтратор-кадет пришла к неожиданному открытию, просто поразившему её своей простотой и гениальностью. Дверь не была спрятана, о нет — большую часть времени её вовсе не существовало, следовательно, и прятать было нечего! Судя по всему, каждый раз, когда кто-то проходил трижды мимо картины с троллями, некое заклинание внутри комнаты просто трансфигурировало часть стены, тем самым создавая временную дверь, которая позже снова становилась монолитной стеной! Какой замечательный способ укрыть Улей!

Конечно, пока что подобная магия была далеко за пределами её возможностей — ей не хватило бы ни сил, ни знаний, чтобы самой создать нечто подобное, но Элли была полна решимости изменить ситуацию.

Оставив дверь и переступив порог, девочка быстро оглядела почти пустое пространство — Квирки, один из домовых эльфов Замка, сказал ей, что, как он её назвал, «приходи-и-уходи-комната» ещё совсем недавно была забита вещами, но директор приказал им очистить её, отделив мусор от предметов, которые ещё можно было использовать — и пришла к одному простому, но жизненно важному для неё выводу.

Эту комнату использовать для хранения своей драгоценной еды она, конечно же, не станет!

Элли очутилась тут, когда пожаловалась эльфу на то, что её сундук переполнился, и вежливо поинтересовалась, не мог бы он помочь решить эту проблему. Квирки без лишних слов показал ей это магическое помещение, а затем провёл в соседнюю комнату, полную бесхозных предметов, которые уже успели проверить и убедиться в отсутствии наложенных на них опасных чар, а при необходимости отремонтировали и вычистили, подготовив к продаже. Заплатив весьма скромную сумму, Элли стала владелицей сундука с тремя вложенными друг в друга пространствами для хранения вещей, причём два из них оказались вдвое больше обычного ученического сундука, а третье и вовсе было оформлено как платяной шкаф, и пространства эти менялись в зависимости от того, какой замок она открывала.

Короче говоря, девочка получила предостаточно места для собственных нужд, воспользовавшись лазейкой в отданных эльфам приказах. Никто ведь не сказал эльфам, что те не могут сами продавать товары из «приходи-и-уходи-комнаты» и обязаны направлять всех желающих к профессору Флитвику как главному кладовщику, распоряжающемуся всем этим богатством.

Наложив на свежеприобретённую собственность иллюзию, Элли смогла незаметно протащить обновку в свою спальню, а свой старый сундук она спрятала в платяной шкаф. Может, позже удастся продать его в магазин «вторые копыта»… а, нет, «Из рук в руки»!

–=W=–

День святого Валентина не стал для Гарри сюрпризом — он знал об этом дне ещё по тому времени, когда жил у Дурслей и понасмотрелся на тошнотворно-приторную любовь-морковь пары взрослых людей. И на всю жизнь выучил урок, что в этот день он должен оставаться совершенно незаметным, иначе… В начальной школе все обменивались крошечными открытками и маленькими подарочными шоколадками с сентиментальными надписями типа: «Будь моей половинкой»… Все, кроме него, конечно же. На школьной парте Гарри в этот день ни разу за четыре года школы не возникало даже завалящей открытки, не говоря уж о шоколадке. Да и у него самого никогда не было открытки, которую он мог подарить — по наущению родителей Дадли не допускал ни первого, ни второго.

Прошлогодний День сердец и копыт в Понивилле оказался событием странным и едва не закончился полной катастрофой. В школе три жеребёнки подарили ему общую открытку, сделанную собственнокопытно. Но они всё-таки его лучшие подруги, и Гарри тогда счёл, что они просто пытались придерживаться правил приличия. Тем не менее неожиданный презент породил в его душе тёплое чувство, а также ощущение того, что, возможно, Гарри действительно важен для этой неуёмной троицы, даже если подобный подарок был всего лишь формальным жестом вежливости с их стороны. Да и Гарри не раз видел, как в его прежней школе парочки быстро образовывались, а потом так же быстро распадались, и никого это особо не волновало.

В тот день ему оставалось лишь извиниться, что не подарил им ответных открыток. Гарри тогда и в голову не могло прийти, что кто-то захочет принять открытку от него! О чём мальчик им прямо и сказал — что они первые, кто вообще обратили на него внимание в подобный день. Кобылки заверили, что совсем не обиделись, но позже Твай предупредила Гарри, чтобы тот не вздумал забыть об этом снова, иначе последствия будут самыми ужасными — очевидно, у неё имелся в этом деле какой-то неприятный опыт, вынесенный из Кантерлотской школы.

А потом всё покатилось в Тартар. После уроков жеребёнки вместе с неохотно примкнувшим к ним Гарри решили попытаться получить кьютимарки свах. Последовавший за этим переполох, при невольном участии их учительницы и Биг Мака, закончился далеко не так хорошо, как они надеялись. Но правильные выводы были сделаны, да и по домам их заперли, если судить по справедливости, не столь уж надолго.

Короче говоря, одним пятничным утром юный Поттер проснулся в кровати в Хогвартсе, полный решимости проследить за тем, чтобы этот день прошёл так, как ему и положено. Естественно, он не забыл заранее сделать для трёх жеребёнок самодельные открытки, в которых просил их стать его особенными пони, и даже не забыл положить подарки в карман мантии, намереваясь отдать сразу же, как только увидит своих подруг.

Правда, кажется, уже с самого начала что-то пошло не по плану. Разбудили его, как это уже стало между ними своеобразной традицией, девочки. И то, что что-то идёт не так, стало понятно, когда вместо того, чтобы, как обычно, начать колотить руками по балдахину с требованием просыпаться, все девчонки по очереди задорно чмокнули его в щёки. Что ж, подобный способ проснуться оказался на удивление приятным, пусть Гарри и смутился от раздавшихся со стороны его соседей по комнате хохота и поддразниваний.

Впрочем, ранние пташки не стали задерживаться и, прощебетав, что подождут внизу, пока он примет душ и оденется, удалились.

Спускаясь по лестнице, Гарри успел углядеть множество парочек, успевших уже обменяться открытками (после чего некоторые переходили к обнимашкам), или одиночек, которые ещё только рассказывали, кому из обитателей других Домов собираются отдать свою валентинку. Однако самого Гарри, к его немалому удивлению, ожидали внизу целых пять ведьмочек — вполне себе привычная и ожидаемая компания в любое другое время, но сегодняшний день ведь был днём парочек… ну, хорошо, в его случае можно было использовать термин «квартет»… И парню только сейчас пришло в голову, что утром он почувствовал не три поцелуя, а пять — получается, Гермиона с Джинни тоже там были!

Свити Белль, которую окружали вышеупомянутые ведьмы, торжественно вручила ему открытку на День святого Валентина, кою Гарри тут же поспешил открыть. Что ж, как и ожидалось, внутри обнаружились подписи и пожелания не только жеребёнок, но и Гермионы с Джинни.

— Ой, а я свои открытки забыл наверху! Вот ведь голова дырявая! Подождите, я сейчас вернусь! — воскликнул он, едва увидев две лишние подписи, и, крутанувшись на каблуках, бросился вверх по лестнице, едва не сбив Дина с ног.

Оказавшись в комнате, Гарри спешно извлёк ещё два листа пергамента и, сложив их пополам, как показала ему в прошлом году Твайлайт, получил заготовки для двух открыток. Затем нарисовал на обеих по сердечку с торчащей из него стрелой, чтобы открытки хоть немного походили на подготовленные заранее. Так быстро, как только мог, мальчик добавил вокруг них рамку в виде маленьких сердечек, некоторые из которых закрасил. После этого, торопясь, вывел: «Ты будешь моей особенной подругой?» и, конечно же, подписал получившиеся шедевры. Благодаря заклинанию сушки чернил он не боялся, что на бумаге после складывания останутся какие-то пятна или что надписи смажутся.

Вытерев со лба капли честно заработанного трудового пота, Гарри дрожащими руками сложил старые и новые открытки в одну стопку, засунул их в карман и быстро направился к лестнице.

Девчонки дожидались его там, где он их оставил, на их лицах было написано веселье пополам с удивлением. Надеясь, что они не заметят, насколько его ладони вспотели от переживаний, мальчик аккуратно, стараясь не перепутать, вручил каждой её открытку. Пятёрка «особых подружек», похоже, обо всём догадалась, но девочки благородно не стали заострять на этом внимание и задавать Гарри ненужные вопросы.

Короче, всё обошлось, но вот что делать дальше, Гарри абсолютно не представлял. Обычно парочкам полагается держаться за руки, но ему-то рук на всех попросту не хватит! И как в таком случае следует поступить? Вдруг те, кому не достанутся его конечности, возьмут да и обидятся? Гарри бросил затравленный взгляд на подружек, но те как ни в чём не бывало начали чмокать его в щёки и благодарить за открытки. Дело происходило в общей гостиной, поэтому происходящее действо весьма позабавило девушек и парней постарше. Завидев их улыбки и перешёптывания, мальчик покраснел как спелый помидор.

Пока он стоял, светя пылающей физиономией, и лихорадочно размышлял, что же делать дальше, девочки решили взять инициативу в свои сильные, независимые женские руки. Джинни подхватила его под правый локоток, а Гермиона — под левый, после чего дружно, словно буксиры — линейный крейсер, поволокли вконец растерявшегося друга в Главный зал. Оставшаяся троица, пристроившись в кильватере, всю дорогу хихикала и перешёптывалась.

На выходе из гостиной обнаружились несколько студентов с других факультетов с открытками, зажатыми в руках, терпеливо ждавших объекты своих воздыханий. Также мимо Гарри с подругами периодически спешно проходили гриффиндорцы без пары, явно надеющиеся перехватить любимую девушку или парня, когда те выйдут из гостиной своего факультета. Но Гарри отчётливо чувствовал: как бы ни были заняты окружающие своими делами, он всё равно невольно стал центром внимания. Впрочем, неудивительно — вряд ли кто ещё в этот день мог похвастаться, что провёл его с пятью подругами одновременно, что немало так нервировало Гарри. А вот взявшие мальчика в полон пять ведьмочек, казалось, были в полном восторге от такого расклада и общего внимания.

Хорошо, что это продлится всего на один день. Хотя, бросив украдкой взгляд на Гермиону с Джинни, которые выглядели куда счастливее, чем весь прошлый месяц, Гарри решил, что несколько дней можно и потерпеть. В конце концов, потом-то всё уж точно вернётся на круги своя… так ведь?

А ещё Гарри свято верил в то, что худшее осталось позади, а впереди их ждёт спокойный завтрак. Хех, наивный… Началось всё, впрочем, хорошо — Гермиона и Джинни устроились по обе стороны от него, а жеребёнки уселись напротив. Кошмар начался, когда прибыли совы. Глаза Гарри округлились от шока, когда он сообразил, что большинство сов из свалившейся сверху лавины явно нацелилось на него. Вскоре бедняга уже не мог видеть ни стола, ни жеребёнок — ничего, кроме заполонивших всё его поле зрения птиц, соперничавших и едва ли не дерущихся за его внимание. Чтобы забрать у них все послания и наконец-то очистить стол, потребовалось не одна минута.

И самое обидное, эти наглые пернатые, пока ждали, слопали весь бекон! Дети вшестером ошарашено уставились на груду открыток и подарков. Быстро оглядевшись по сторонам, Гарри с некоторым облегчением увидел, что он не единственный сегодняшний фаворит, и несколько других учеников также получили по несколько сов. Но все те счастливчики были старшекурсниками!

Однако прежде, чем они успели вскрыть хотя бы один конверт, к их концу стола торопливо подошёл Перси. Староста факультета посмотрел на груды корреспонденции и вздохнул.

— Для начала дайте мне проверить весь этот хлам, — решительно заявил он.

Гарри поднял на старосту удивлённый взгляд. Проверять письма и посылки? Зачем?

Перси, не пускаясь в дальнейшие разговоры, быстро принялся махать над грудой посланий палочкой, что-то бормоча себе под нос. Когда через минуту он закончил, то улыбнулся с явно видимым облегчением и наконец-то снизошёл до объяснений, в первую очередь обращаясь к Гарри:

— Я всего лишь хотел убедиться, что на них не наложено никаких чар и они не пропитаны парами каких-нибудь зелий… Постой, разве ты не знаешь?.. — встрепенулся он, увидев полное непонимание на лицах мальчика и его подруг. — Иногда случается, что кто-то накладывает на валентинки приворотные чары. Они неопасны — просто попытка привлечь внимание понравившегося. Да и действуют такие чары недолго — пару-тройку часов, редко, когда их сил хватает на целый день. То же самое и с шоколадными конфетами: в них вечно норовят подмешать всякие приворотные зелья, чтобы попытаться «подтолкнуть» отношения в нужном направлении.

Гарри с жеребёнками обменялись испуганными взглядами, невольно отпрянув от конвертов — слишком свежа в их памяти оказалась прочитанная Твайлайт доходчивая (с криками на всю округу и топаньем всеми копытами разом, совмещённая с необходимостью смирно сидеть на всё ещё горящих после порки их старшими родственницами крупах) лекция об опасностях, связанных с любовными зельями, тем более, когда они вчетвером на собственном опыте убедились, насколько далеко всё может зайти и насколько катастрофическими могут быть последствия, если что-то пойдёт не так.

— А можешь и нас научить тем заклинаниям, которые только что использовал? — спросила Свити Белль, испуганно воззрившись на старосту.

— Агась, мож’, даж’ прям щаз? — напряжённым голосом поддакнула Эппл Блум.

Взглянув на жеребёнок, Перси увидел, что те настроены весьма решительно, а потому, попытавшись изобразить из себя опытного и авторитетного преподавателя, выпрямился и поднял перед собой палочку

— Почему бы и нет? Первое и самое простое — это универсальные чары выявления магии, чтобы проверить, наложены ли вообще какие-нибудь чары на письмо или свёрток…

Через пятнадцать минут у Гарри с подругами уже имелось базовое, пусть и весьма поверхностное, понимание того, что и как может быть использовано, а также ряд заклинаний, которые можно было против этого применить. В сочетании с теми заклинаниями, которые они применяли для проверки содержимого своих тарелок, когда видели неподалёку шатающихся без дела близнецов, у Меткоискателей теперь собралась приличная коллекция заклинаний для обнаружения вредных веществ.

А ещё Перси сообщил им названия некоторых нужных книг, которые их группа решила обязательно взять в библиотеке при первой же возможности. Правда, им пришлось заплатить за урок — хоть это и прозвучало как «поделиться» — с Перси, изъявшим часть прилетевших с совами конфет.

Во время этой импровизированной лекции Гарри задумался, нет ли какого-нибудь способа сделать кольцо или ожерелье, чтобы можно было определять такие подпорченные вещи на постоянной основе, не читая всякий раз заклинания. По итогу размышлений он признал, что лучше всего подошло бы кольцо или браслет — выглядит малозаметно, и никто не догадается, для чего они нужны. А носителю такого артефакта будет просто невозможно подсунуть что-то опасное. Подобная штукенция, несомненно, сделает его жизнь и жизнь подруг намного безопаснее. Интересно, Твай знает о чём-то подобном? А может, она даже могла бы для них нечто такое смастерить?

Пожалуй, именно так он и поступит — спросит у Твайлайт, когда они завтра приедут домой на весенние каникулы.

Остаток дня по сравнению с утренней встряской оказался весьма прозаичным, хотя пять его близких подруг и казались сегодня излишне склонными к телячьим нежностям — Гермиона с Джинни чуть ли не постоянно держали его за руки в коридорах и даже во время еды, а жеребёнки и вовсе, чуть ли не толкаясь плечами, норовили ткнуться носом ему в щёку или шею гораздо чаще, чем обычно. Результат был предсказуем — Гарри ходил красным от смущения чуть ли не весь день.

Профессор Снейп на уроке зельеварения был сегодня особенно раздражителен, и зелье Свити Белль, вырвавшееся в воздух в виде огромного облака розового дыма, ничуть его настроения не улучшило. К счастью, все, кому не посчастливилось оказаться на уроке зелий со Свити Белль, за это время успели до автоматизма отработать связку чар, защищающих от подавляющего большинства способов воздействия зелий, поэтому никто особо не пострадал. Бы. При обычных условиях. Вот только когда профессор попытался развеять облакообразное зелье, магия прореагировала неожиданным образом… и в результате все присутствовавшие на злополучном уроке следующие два дня щеголяли парящими над головами маленькими сердечками. В общем-то на фоне предыдущих разрушительных достижений сия безобидная проделка пришлась «пострадавшим» по душе. Правда, профессор Снейп почему-то оставался недоволен, хотя крутящиеся над его засаленными патлами сердца выглядели очень мило.

А ещё Гарри заметил, что одна хаффлпаффка постоянно таскается за их группой, куда бы они ни пошли. Любопытно, но на её лице не было того глуповато-приторного влюблённого выражения, какое появлялось на лицах у всех юных ведьм, которым посчастливилось приблизиться к телу обожаемого ими кумира. Хотя выглядела она действительно мило, особенно когда её язычок изредка показывался из уголка рта.

–=W=–

Пятница для Элли неожиданно стала настоящим испытанием на стойкость. Замаскированная чейнджлинг с трудом могла сосредоточиться — любви вокруг витало столько, что она едва не опьянела. Впервые в жизни она испытала подобное. Пьянящий аромат любви оказался лучше всего, что она ощущала за время своего проживания в Понивилле — даже когда там случился День сердец и копыт! Впрочем, в Понивилле ей приходилось изображать камень посреди детской площадки, и это серьёзно мешало.

Девочке пришлось дважды сбега́ть в девчачью спальню, чтобы опустошить свои запасы. Слава Матери улья, в новом сундуке имелось достаточно места для её сказочного богатства — одиннадцати банок, заполненных концентрированной любовью под самые крышки. Надёжно скрытые под заклинанием стазиса, они могли без проблем дожить до осени. Даже если она за всё лето не получит ни крошки любви, то и тогда вернётся в школу с солидным запасом после каникул.

Оставалось только надеяться, что эквестрийцы не заметят, как она продолжает их преследовать. Она же, в конце концов, не виновата, что именно они сегодня были самым мощным источником подходящей для неё пищи во всём замке.

## 111. Воссоединение

11 апреля – год с начала публикации! (оригинала, разумеется)

На весенние каникулы близнецы решили остаться в замке, поскольку хотели наделать побольше запасов меняющих пол леденцов — заказы Рича на конфеты были стабильными и стабильно же росли от раза к разу их объёмы, да и Малфой со временем стал покупать их продукцию регулярно, пусть и не такими большими партиями. Близнецы даже убедили кое-кого из шестикурсников помочь им наварить нужное количество зелья-основы, естественно, за разумную плату.

За последние месяцы близнецы предельно чётко уяснили для себя, что в Эквестрии смогут заработать на своих конфетах гораздо больше, чем смели надеяться в самых безумных мечтах получить здесь, поэтому парни решили передать всю прибыль, получаемую от магов, своей семье, а прибыль в Эквестрии оставить себе. Лицензионное соглашение с Малфоем обеспечит семье стабильный доход на всё обозримое будущее. А те драгоценные камни, что они привезли с собой, полностью закрыли все денежные проблемы Норы! Братья даже надавили на то, что они, как часть семьи Уизли, должны, нет — обязаны «внести свой посильный вклад» в семейный бюджет, чтобы убедить свою мать согласиться с таким вариантом.

И это означало, что уже весной семья Уизли обновит свой гардероб, да и вообще приобретёт кучу вещей, необходимых для дома, без которых любая домохозяйка — как без рук.

Приятным бонусом стало то, что благодаря совместному бизнесу эти две семьи перестали так откровенно враждовать между собой и цапаться по любому поводу при каждой встрече.

Гарри с эквестрийками очень расстроились («Лягать, такой прикол испортила!», как выразилась Скуталу), когда незадолго до этого Гермиона, наконец, прекратила веселиться и прямым текстом объяснила близнецам, для чего ещё, кроме розыгрышей, могут пригодиться их «пикантные конфетки» и как некоторые пары могут их использовать. Для последних её слова, что невинные сладости могут служить не только для розыгрышей и веселья, но и для иного вида, кхм, «веселья», стали настоящим откровением. Затем разговор плавно перетёк на трансгендеров и транссексуалов. Потрясённые братья поделились услышанным со своими не менее изумлёнными родителями — ну или, по крайней мере, последние неплохо притворялись изумлёнными.

Оправившись от потрясшего всё их мировоззрение шокирующего откровения, близнецы с удвоенной силой взялись за работу над второй версией конфет, действие которых, как они планировали, должно было длиться уже несколько дней или даже недель. Парни не сомневались, что неделя спокойной работы в пустом замке точно принесёт положительный результат.

С другой стороны, на этот раз табун в Эквестрию должна была сопровождать Гермиона, и она их просто замучила бесконечными вопросами о том, чего ей ожидать от этого путешествия.

Рон, у которого появилось аж две альтернативы, как провести каникулы — дома с родителями, став единственной мишенью для проявления активной материнской заботы, или остаться торчать в замке наедине с «ушедшими в себя» близнецами, тоже вполне ожидаемо решил присоединиться к их группе. Как и Перси. В итоге вся прошлая компания первоклашек-«анимагов» плюс Миртл и минус близнецы снова собиралась в Эквестрию.

То, что на вокзале Кингс-Кросс их встретили мама и старшие сёстры с Рэйнбоу Дэш, приятно удивило Гарри и Меткоискательниц. Паренёк буквально врезался в Твайлайт и крепко её обнял. Эквестрийки, хоть внешне и не показывали этого по отношению к своим сёстрам так же ярко, явно обрадовались ничуть не меньше. Миртл наблюдала за этим проявлением чувств с грустью на лице, пока Твайлайт не удивила девушку, заключив в объятия вместе с Гарри. Гермиона тем временем тоже была всецело занята обнимашками с родителями. И только трое Уизли, которых никто не встречал, смотрели на остальных и улыбались.

Больше всего детей поразило, когда мама Гарри познакомила их с мужчиной, оказавшимся печально известным Сириусом Блэком! Буквально все отметили, что, хотя Сириус и уделил внимание каждому из приехавших, но большую часть времени он, улыбаясь, наблюдал за Гарри. В принципе, если подумать, в его реакции не было ничего удивительного, хоть поначалу это и выглядело жутковато.

Главный сюрприз дня случился, когда они, прибыв камином в посольство Эквестрии, так всей толпой и отправились к порталу. Оказалось, что кое-кто из встречавших их взрослых не собирался оставаться за барьером, махая вслед уходящим детям промокшими от слез платочками, а продолжил идти вместе с ними.

— Да, Гермиона, твои родители тоже пойдут через портал, — рассмеялась Твайлайт. — И да, Гарри, — улыбнулась она приёмному сыну, — Сириус тоже присоединится к нашей компании. В конце концов, он ведь твой крёстный отец. И у нас на той стороне для вас припасён сюрприз. Думаю, вам он понравится. Особенно вашей троице, — под конец взглянула на жеребёнок превращённая аликорна и загадочно улыбнулась.

Разумеется, её заявление вызвало поток возбуждённых вопросов, на которые взрослые эквестрийки только смеялись и отвечали: «Погодите, сами всё узнаете».

–=W=–

Зрелище того, как обратившиеся после прохождения портала в пару пегасов родители Гермионы пытаются передвигаться на четырёх ногах, Гарри мог описать разве что словами «и смех, и грех». Никто кроме, возможно, его мамы даже в мыслях не предполагал, что Грейнджеры могут быть сквибами. Глядя на их неуклюжие движения, красно-золотой жеребёнок невольно вспомнил, как и ему самому было сложно, когда он только очнулся здесь, в Эквестрии, поэтому он поспешил прийти на помощь мистеру Грейнджеру, помогая тому устоять на копытах. Оказавшиеся в непривычных телах люди поначалу не верили ему, что передвигаться на одних задних ногах, даже в облике пони, им будет легче, пока, по его настоятельным просьбам, всё же не решились попробовать.

Блэк же в облике единорога чувствовал себя как рыба в воде. Твай даже пришлось напомнить Сириусу, чтобы тот не пытался пользоваться магией, пока они находились в охраняемой припортальной зоне. Гарри очень удивился тому, с какой лёгкостью маг приспособился к хождению на всех четырёх. Он двигался с изяществом и грацией существа, годами практиковавшего четвероногость, отчего жеребёнок даже стал гадать, нет ли у Сириуса анимагического облика, и если да, то кем он может оказаться.

В итоге всё кончилось тем, что, едва родители Гермионы смогли идти хоть сколько-нибудь устойчиво, а не спотыкаясь и падая через шаг, их необычно выглядящая группа направилась в сторону «Сладкого яблочка». Рейнбоу и Скуталу большую часть времени летали рядом, просвещая новоявленных пегасов об устройстве их изменённых тел и обещая помочь им научиться летать.

Как только они дружной толпой вышли из здания портала, Твайлайт остановилась и развернулась лицом к остальным.

— Ну, а теперь обещанный сюрприз, — торжественно объявила аликорна, и в её глазах заплясали озорные искорки. — Дело в том, что в этом году я отвечаю за Гранд Галлопинг Гала, и потому от имени принцесс приглашаю всех вас принять в нём участие! — заявила она с озорной улыбкой на губах.

На мгновение жеребёнки замерли в ошеломлённом молчании.

— Гранд Галлопинг Гала? — ошарашенно переспросила Свити Белль. — Мы идём на Гранд Галлопинг Гала? Мы правда идём на Гранд Галлопинг Гала?

— Мы идём на Гранд Галлопинг Гала? — вытаращив глаза, вторила подруге потрясённая Эппл Блум. — Ачуметь!

Обе тут же начали подпрыгивать не хуже Пинки Пай и запели:

— Мы идём на Гала!

Мы идем на Гала!

И скоро все мы станем

Принцессами бала!

Через мгновение к ним присоединилась и Скуталу, закладывающая крутые петли над головами подруг. Гарри просто смотрел на это действо округлившимися глазами, как-то не ощущая желания к ним присоединяться. Маги с ведьмами и сквибы же пялились на выкрутасы жеребёнок с разной степенью недоумения и любопытства в глазах.

Пока мама с улыбкой наблюдала за реакцией жеребёнок, Рэрити подошла к обращённым людям.

— Гала — крупнейшее событие года! — с нескрываемым воодушевлением пояснила она. — Большой бал в Кантерлоте, на котором присутствуют только избранные. Там будут сами принцессы! — она картинно вздохнула и мечтательно улыбнулась. — Музыка! Танцы! Веселье! Всепони в Эквестрии просто мечтают попасть на этот праздник! И если вы что-то из себя представляете, вы просто обязаны добыть туда билет!

Затем группа иномирных гостей и их сопровождающие направились к ферме Эпплов. Жеребёнки всю дорогу подпрыгивали и распевали песенку про «Волшебный Гала», лишь изредка останавливаясь, чтобы передохнуть, чаще всего — когда одна из старших сестёр одёргивала их, пытаясь успокоить, правда, уже через пару мгновений неугомонная троица снова начинала скакать и шуметь словно бодливые козлята. Джинни, Гермиона и Миртл тоже явно заволновались, когда узнали о ГГГ, хотя младшая Грейнджер переживала скорее о том, что не знала ни одного танца. Тем временем Рэрити потчевала слушателей историями о своих предыдущих посещениях Гала и о тех пони, кого ей посчастливилось повстречать на этих мероприятиях.

Гарри уныло плёлся вместе с Роном, вспоминая, как прошёл его предыдущий бал, и опасаясь, что этот будет таким же скучным. Два жеребчика справедливо предполагали, что их там будут ждать исключительно нудные танцульки и бесконечный трындёж взрослых расфуфыренных аристократов. Ни тебе побегать, ни тебе пошалить, скука же смертная! Разве что закуски были довольно неплохими и необычными. Последнее сразу заинтересовало Рона, который тут же оживился, едва услышал, что еды будет предостаточно.

Краем уха они услышали, как мама Гарри заверяла остальных, что она с подругами будет рада дать любому желающему несколько уроков танцев. Почему-то последнее не вселяло в Гарри ту же уверенность, которой фонтанировала его мама.

Бабуля Смит была донельзя рада пригласить дорогих гостей за огромный накрытый стол, который едва не ломился от разнообразных яств, в основном, конечно же, из или с яблоками. Старушка постоянно подкладывала им на тарелки добавку, поскольку, по её словам, все они — и взрослые, и жеребята — были «таки худющие, словноть не емши как следовает недели три али ажно все чатыре!». Набив животы до такой степени, что едва могли ходить, друзья направились в Понивилль. Выйдя из гостеприимного дома Эпплов и оказавшись под чистым небом, Миртл с нескрываемым восторгом в голосе воскликнула:

— О, смотрите, какая чудесная луна сегодня вечером!

Вид яркого полнолуния потряс новоприбывших. Холст неба ещё не был заполнен до конца, пока были видны только самые яркие звезды. Но даже они сверкали подобно бриллиантам, и их свет совершенно не терялся в блеске луны. И конечно же на небе сияли созвездия, совсем чуждые опытному глазу — например, Гермионе, которая дома даже приобрела атлас звёздного неба, чтобы было легче читать книги по астрономии. Однако и одной луны было достаточно, чтобы полностью сбить зрителей с толку — отметины на ней не были похожи на привычный обитателям Земли облик Луны. Именно ночное небо сильнее всего убедило и детей, и взрослых, что они оказались очень далеко от дома.

Гарри и остальные, уже знакомые с городом, провели остаток короткой прогулки, хихикая вместе с жеребёнками, которые продолжали время от времени восклицать: «Мы идём на Гала!», тогда как Грейнджеры и Сириус больше времени смотрели вверх и по сторонам, чем на то, куда ставили копыта.

Как только они оказались в городе, уставшие от непрерывной воздушной акробатики Скуталу и Рэйнбоу разлетелись по домам. Ещё одним сюрпризом для новичков стал дом Рэрити и Свити Белль — бутик «Карусель» — как, собственно, и некоторые другие здания, встреченные по дороге. Архитектурные чудеса, освещённые мягким лунным светом, поразили их до глубины души.

После торжественного обещания завтра с утра устроить экскурсию по замку гостей наконец-то развели по отведённым им комнатам. Гарри же эту ночь провёл в комнате мамы — было так приятно снова её обнять, зарывшись лицом в мягкую, тёплую гриву.

–=W=–

Проследив из замкового окна, как поезд исчезает вдалеке, Альбус вздохнул с облегчением — хоть одна гора свалилась с плеч, пусть и всего на неделю. Правда, эта самая предстоящая неделя обещала стать весьма насыщенной — в министерстве его ждала гора проблем ничуть не меньшая, чем в школе.

После той попытки нае… в смысле встречи с премьер-министром и послом Корнелиус на пару с Долорес немного подуспокоились. Дамблдор поделился с ними частью воспоминаний о битве принцессы Луны с василиском, когда тот покинул своё логово и был перехвачен в лесу, исподволь внушая им мысль, что с эквестрийцами следует вести себя крайне осторожно. Долорес, правда, по-прежнему считала их нелюдями, но даже ей пришлось признать, что пытаться угрожать существу, способному, не особо напрягаясь, скрутить буквой «зю» двадцатиярдового василиска — не самая умная идея.

Больше всего в его воспоминаниях министерских чинуш поразил тот момент, когда принцесса Луна заявила: «Такого удовольствия Мы не испытывали уже тысячелетье! Быть может, что у вас найдутся и другие монстры, с коими могли бы Мы в сражении сойтись?» И особенно то, насколько удручённой она выглядела, услышав отрицательный ответ Дамблдора.

Столь странная реакция на ответ пожилого мага могла говорить либо о детской легкомысленности младшей принцессы, что как-то не соответствовало её почтенному возрасту, либо тому, что она реально обладала могуществом, далеко выходящим за рамки их нынешнего представления о возможностях живого существа. И это если не вспоминать про явно имеющийся у неё немалый боевой опыт, с которым вряд ли мог сравниться хоть один из нынешних авроров. Более того, учитывая численность эквестрийского населения, правящие диархи могли поставить в строй куда больше бойцов, чем британские маги и ведьмы могли надеяться собрать.

В конце концов Альбусу удалось убедить Корнелиуса и Долорес, что идея сразиться с эквестрийцами как одна магическая нация против другой безумна и не даст им и шанса на победу. Тем более, если окажется, что эквестрийцы и правда могут открывать порталы там, где им вздумается. К тому же, судя по всему, порталы, которые они используют, невозможно отследить — во всяком случае, их первый портал не мог обнаружить ни один маг, пока они сами не объявили о его существовании! Установив несколько порталов в стратегически важных точках, эквестрийцы смогут перебросить туда тысячи бойцов раньше, чем Министерство магии успеет понять, что вообще что-то случилось.

В результате эти двое неохотно согласились, что вмешательство Министерства в тесные отношения эквестрийцев с магглами не приведёт ни к чему хорошему. Да, собственно, они всё равно ничего не смогут с этим поделать. В заключение он напомнил им пословицу, бывшую в ходу в Министерстве: «Не отдавай подчинённым приказов, которые не сможешь заставить их выполнить».

Вдобавок, как и указывал посол — и неоднократно подчёркивал сам Альбус — маги могут извлечь немалую выгоду из взаимодействия эквестрийцев с магглами. Как минимум их сотрудничество может отвлечь магглов от «охоты на ведьм» в прямом и переносном смысле — ведь теперь всякие несуразности и сверхъестественные явления можно будет легко списать на эквестрийцев и их «продвинутые технологии». Министерству лишь оставалось проследить за тем, чтобы маги и ведьмы не начали бездумно пользоваться сложившейся удобной ситуацией и не причинили в итоге сами себе непоправимый вред, нечаянно раскрыв факт существования магии.

В результате Корнелиус выразил готовность сотрудничать с Дамблдором в вопросе смягчения дискриминирующих законов, касающихся как нелюдей, так и магглов, и предложил посильную помощь в обновлении правил и законов Министерства, ограничивающих несанкционированные взаимодействия с магглами, естественно, не забыв о любимом деле любого Министра — увеличении штрафов за игнорирование вновь принятых изменений. В конце концов, если они сами не проявят должного внимания к этому вопросу, то маггловское правительство может попросить помощи у эквестрийцев. И где тогда окажется Министерство? Нравится им это или нет, но консерваторам придётся изменить своё поведение, иначе они окажутся под прицелом множества палочек крайне рассерженных магов. Дошло даже до того, что бюджет аврората, пусть и со скрипом, но всё же был увеличен, чтобы обеспечить более оперативное реагирование на проблемы, требующие исправления, которые неизбежно возникнут после подобных по-своему обширных и глубоких перемен.

Долорес на удивление покорно поддержала предложения Министра и даже не особо жаловалась.

Публикации Риты также оказали заметное влияние. Её статьи с «глубоким анализом» помогли склонить общественное мнение в пользу эквестрийцев и усилить критику Министерства за медлительность в принятии решений. Тот факт, что эквестрийцы не стеснялись тратить свои галлеоны, вливая свежую кровь в экономику магического мира, добавил ещё плюсик к их карме. А то, что эквестрийцы, начав в большом количестве нанимать безработных магов и ведьм в качестве учителей и прочих специалистов, быстро стали крупнейшим после Министерства работодателем магического мира, и вовсе подняло их на недосягаемую высоту, сделав серьёзной силой на политической арене.

Немалое влияние на ситуацию оказал и голос Сириуса, который теперь снова занял законное место семьи Блэк в Визенгамоте. Многие «колеблющиеся» семьи прочно встали за спиной Дамблдора, поскольку недавно освобождённый «серый» маг проголосовал за предложенные им законы. Многие представители старых, консервативных семей, ранее убеждённые сторонники партии Люциуса, перешли в разряд свободных избирателей, а большинство и вовсе последовало примеру Сириуса.

Теперь так называемый «тёмный» блок потерял преимущество и во время любого голосования неизбежно оказывался в меньшинстве. Дамблдор мог с уверенностью сказать, что Люциус, умело скрывавший свои настоящие эмоции за маской спокойного презрения, был просто вне себя из-за своего неожиданного политического бессилия. Даже его «пожертвования» на «достойные» дела практически не повлияли на количество голосов — Сириус просто делал ещё большие пожертвования на те же цели, а порой, когда это было необходимо, не гнушался и перекупить нужных ему людей.

Ставшие еженедельными встречи с Корнелиусом помогали поддерживать внимание Министра на том, что, как считал Альбус, следовало ускорить — приведении всех законов магической Британии в соответствие с законами магглов. Впервые за много лет Дамблдор почувствовал, что Визенгамот движется в правильном направлении. Теперь он мог честно показать маггловскому правительству, что маги исправляют свои законы и что ему удалось привести их в соответствие с тем, что магглы считали законом страны.

Со временем маги привыкнут к тому, что эквестрийцы скрывают факт существования магии, но при этом имеют обширнейшие контакты с магглами, и это приносит пользу всем — и магглам, и магам. Официальное консульство эквестрийского посольства в Хогсмиде, открывающееся в понедельник, поможет ещё больше привлечь внимание магической Британии к Эквестрии. И то, что появление консульства также станет стимулом для местной экономики — посещаемость всех заведений явно увеличится — лишь совпадение и небольшой приятный бонус.

Но сколь многое ещё предстояло сделать! Слишком многие влиятельные люди считали себя проигнорированными что Министерством, что эквестрийцами, а потому — глубоко оскорблёнными, из-за чего могли сгоряча наломать дров. Вот они и станут его следующей целью — необходимо убедить как можно большее число таких вот неопределившихся одиночек поддержать изменившийся политический курс. Может быть, стоит предложить эквестрийцам посетить бал этой весной? Если удастся обеспечить их присутствие, будет довольно легко найти заинтересованных партнёров для проведения мероприятия и каждому подарить шанс встретить одну из таинственных эквестрийских принцесс. И гарантировано пообщаться с послом Блюбладом.

А пока следовало попытаться убедить эквестрийцев, что Гарри стоило бы провести лето в гостях у Уизли. Он очень надеялся, что Сириус ему с этим поможет.

–=W=–

Завтрак и время после него прошли интересно для всех.

Во-первых, Сириус сразу же обратил внимание на Гарри, едва тот вошёл в столовую, и пока все они дружно жевали, сидя за столом, не спускал с жеребёнка глаз. Крестный неотрывно следил за тем, как он ел, разговаривал с семьёй и друзьями, отчего Гарри даже стал чувствовать себя не в своей тарелке из-за столь пристального внимания к собственной персоне и потихоньку придвинулся под бок к маме.

— Не помню, говорил ли я тебе, что мы познакомились с твоим отцом в Хогвартс-экспрессе? — внезапно заявил Сириус, отставив в сторону чашку с горячим шоколадом — казалось, он вообще не заметил реакции крестника. — Там же впервые встретили и твою маму — по какому-то странному стечению обстоятельств, мы все оказались в одном купе, — единорог покачал головой и ухмыльнулся. — Джеймс тогда влюбился в неё с первого взгляда. А ещё как-то раз мы решили немного пошалить и всей компанией отправились…

Гарри затаив дыхание слушал рассказы Сириуса о старых-добрых деньках. О том как к ним присоединился Римус, обо всех тех забавных и не очень розыгрышах, что они устраивали на пару с Джеймсом, и многом другом. Как оказалось, не он один: мгновенно почувствовавшие в Блэке родственную душу, неугомонные жеребёнки слушали его откровения, развесив мохнатые ушки, явно черпая из них вдохновение для своих новых проказ.

Когда же Гарри сказал Сириусу, что Римус уже успел поведать ему некоторые из этих историй, последний поначалу очень обрадовался и даже устроил мальчику настоящий экзамен, буквально завалив вопросами наподобие: «А он рассказывал о том времени, когда мы?..» или «А он говорил про то, как Джеймс и я захотели?..» Правда, после дюжины отрицательных ответов крёстный заметно расстроился.

— Чем же он тогда вообще занимался всё это время? — раздражённо пробурчал маг, хмуря брови.

— Ну, — Гарри выглядел немного виноватым, — как много можно рассказать, встречаясь далеко не каждую неделю? Мы беседовали с ним раз пять или шесть, и то не больше часа.

— Что?! — в ярости вскочил Сириус и широко раскрытыми глазами уставился на жеребёнка. — И это всё? Да он должен был беседовать с тобой каждые выходные! Как минимум! — и сердито зыркнул на Гарри, отчего тот невольно отпрянул и прижался к боку матери.

— Почему он не встречался с тобой чаще? — разъярённо вскричал маг.

— Может, он не хотел, чтоб кто-то решил, что он завёл себе любимчика? — пробормотал Гарри, не зная, как защитить профессора Люпина. — Или, может, у него слишком много работы с проверкой домашних заданий и планированием уроков? Ну, по крайней мере, он сам так сказал.

— От таких тухлых отмазок воняет как от пяток тролля! — в сердцах воскликнул Сириус и начал метаться туда-сюда по комнате. — Рассказы о твоих родителях и нашей дружбе важнее какой-то там домашки! Его долг как Мародёра состоял в том, чтобы ты узнал о прошлом как можно больше! — добавил он, вновь замерев на месте, и повернулся к Гарри.

— Сириус, — строгим голосом сказала мама, впившись в него недовольным взглядом, — ты перегибаешь палку!

Маг вздрогнул и отступил на полшага, наконец заметив, что жеребёнки, Гермиона с Джинни, Миртл и даже Рон сверлят его хмурыми взглядами, а родители Гермионы, незнакомые с истинным положением дел, растерянно переглядываются, не понимая причины столь бурной реакции на слова мальчика.

Сириус вздохнул и покаянно развёл передними ногами:

— Извините, после стольких лет общения с дементорами эмоции иногда бьют через край. Однако это его нисколько не оправдывает, так что я ещё потолкую с Римусом, когда вернёмся в Англию! — он громко фыркнул. — Нет, так игнорировать сына своего лучшего друга ради каких-то там уроков. Ха! Да я ему за это такой розыгрыш устрою, что он на всю жизнь запомнит!

Немного успокоившийся Сириус вернулся за стол, вздохнул и взглянул в глаза крестнику.

— Прости, Гарри, я не хотел на тебе срываться. Просто твои слова застали меня врасплох. Ты тут абсолютно ни при чём, не обращай внимания. Этот Римус…

Гарри немного расслабился. Ему не нравилось находиться в эпицентре такого безудержного гнева.

Сириус снова вздохнул.

— Дайте мне минутку, — сказал он и, закрыв глаза, несколько минут сидел неподвижно.

Гарри с недоумением взглянул на Сириуса, затем вопросительно — на жеребёнок. Те только пожали плечами, а Свити Белль, сидевшая рядом, прислонилась к его боку. Мама укрыла их обоих своим крылом.

Сириус открыл глаза и расслабленно улыбнулся.

— Ну, мы вроде говорили о твоих родителях, верно?

И вновь Гарри с упоением слушал рассказы об отце, особенно о том, как мать отвергала все его ухаживания. Джеймс с невероятным упорством и целеустремлённостью добивался расположения Лили на протяжении всех лет обучения в Хогвартсе в конечном итоге пришёл к успеху, правда, она окончательно вошла в их компанию лишь на последнем, седьмом курсе. Вот почему Сириус не так уж много знал о её жизни до этого славного события. Но даже у него нашлось несколько действительно замечательных баек об их приключениях, а также несколько трогательных историй, повествующих о событиях, произошедших после того, как Лили объявила о своей беременности.

А уж рассказ, как мать Гарри заставила мужа буквально рыть копытом землю (в самом что ни на есть прямом смысле этого слова — Джеймс битый час выкапывал тот злосчастный корешок в своём анимагическом облике оленя), дабы удовлетворить её диковинные кулинарные запросы, заставил слушателей даже не смеяться — до колик ржать в полный голос.

Сириус даже рассказал, что был «усыновлён» Поттерами и, сбежав из дома своих предков, несколько лет прожил с ними. Однако он наотрез отказался объяснить причину своего разрыва с родней, взамен пообещав Гарри подробно рассказать о его бабушке и дедушке.

Чем больше мальчик слушал крёстного, тем в большее замешательство приходил. Истории, которые рассказывал Блэк, были забавными, смешными, но не более того. В отличие от тех газетных статей, которые он читал прежде, все эти розыгрыши были просто проделками компании малолетних шалопаев — иногда глупыми, иногда весёлыми, но жестокими или унизительными? Нет, никогда. Да, поначалу шалости «Мародеров» могли смутить или даже разозлить жертву, но потом разыгранный сам искренне смеялся вместе с шутниками над тем, как его провели. Розыгрыши больше напоминали дружеские подначки, а не жестокие «шуточки» в стиле охоты Дадли на Гарри, после которых разыгранному частенько требовалась скорая медицинская помощь. Короче говоря, они даже близко не были похожи на тот мрак и ужас, который журналисты любили во всех, очевидно, придуманных красках расписывать в своих подтирочных газетных статьях и книгах.

Марафон, как выразился Спайк, «очешуительных историй» продолжался всё утро, после чего вдоволь насмеявшиеся участники наконец выползли из-за стола. Меткоискатели предложили новичкам устроить экскурсию по Понивиллю, и те с радостью согласились. По дороге жеребёнки, дабы показать, что и они не копытом деланы (фраза, которую Гарри как-то слышал от какого-то заезжего жеребца, когда гулял по Понивиллю, и которая почему-то въелась ему в память), услаждали слух всех желающих байками об их собственных приключениях во время многочисленных безуспешных попыток заполучить вожделенные кьютимарки. Их истории очень понравились Сириусу, и маг со всей ответственностью заявил, что Гарри повезло оказаться в отличной компании.

Рейнбоу Дэш нашла время, дабы показать родителям Гермионы базовые приемы полёта, и даже на собственном примере продемонстрировала, что падения с высоты не являются для пегасов особой проблемой.

— Вот, видите, — заявила Рейнбоу, выбираясь из небольшого кратера посреди дороги, — ничего страшного! Пегасы на самом деле удивительно крепкие! А ещё мы самые ПОТРЯСНЫЕ! — с этими словами она взлетела в небо и заложила петлю вокруг, оставляя за собой полупрозрачный радужный шлейф, затем легко приземлилась рядом с Грейнджерами и заговорщически прошептала: — Вы можете пострадать только в том случае, если специально этого захотите.

Вскоре Грейнджеры уже вовсю хлопали крыльями, медленно планируя «куда получится», время от времени врезаясь в разнообразные препятствия. Эта небольшая практика придала им уверенности, а к концу дня их навыки маневрирования в воздухе и вовсе неплохо так прокачались. Больше всего они воодушевились, когда убедились, что даже при падении с высоты в три-четыре своих нынешних роста (то есть около пяти ярдов) у них даже синяков или ссадин не остаётся.

Ужин тоже выдался весёлым — в гости на огонёк заглянули Рэрити, Эпплджек и Рэйнбоу, которым не терпелось узнать о событиях, произошедших в Хогвартсе после кануна дня Согревающего очага. Так что теперь уже молодое поколение услаждало слух старших, наперебой рассказывая одну историю за другой.

Сириус и до того знал, что Северус Снейп — или Нюниус, как он его называл — стал профессором зельеварения в Хогвартсе, и потому он буквально рыдал от смеха, слушая рассказы детей о том, как Свити Белль каким-то образом умудрялась каждый урок превратить в локальное стихийное бедствие разной степени разрушительности. Подводя итог, они прикинули, что только в этом году она сумела создать зелье многократного драконьего чиха (которым подожгла мантию профессора Снейпа, а затем и его волосы), эффект которого продлился до самого ужина, вдобавок при каждом чихе пламя меняло свой цвет. В другой раз воздействие незапланированного зелья заставило её говорить исключительно в рифму до конца дня. На следующей неделе любой напиток принимался жаловаться на свою горькую судьбу, стоило ей попытаться его выпить. А ещё через неделю она заразила себя и окружающих приступом икоты, которая всякий раз меняла цвет волос на нечто новое, зачастую порождая совсем уж безумные сочетания.

Гарри, давясь от смеха, пожаловался на то, как трудно оказалось сохранять лицо невозмутимым, когда волосы профессора Снейпа внезапно окрасились в тошнотворно-зелёную клетку, а его мантия пошла жёлто-синими полосами. И конечно же, они с восторгом рассказали о дне святого Валентина, когда у всех вокруг головы кружились розовые сердечки, и о том, как бесился профессор Снейп от того, что, по существу, сам же и вызвал этот эффект, когда дематериализовал, казалось бы, абсолютно безобидное и бесполезное зелье Свити Белль. И ведь это был далеко не полный список всех её «достижений».

Но рассказ о том, как Северуса превратили в женщину, поставил жирную точку в бесконечном повествовании. Услышав подробности произошедшего, Сириус свалился под стол, где долго валялся и ржал как понь, демонстрируя исключительное стопроцентное вживание в новообретённое копытно-рогатое тело, временами ненадолго останавливаясь, дабы отдышаться. В какой-то момент Гарри даже испугался, а не откинет ли маг свои изящные копытца от недостатка кислорода. К счастью, всё обошлось — всё-таки его крёстный оказался крепким жеребцом со здоровыми лёгкими.

— Дайте поскорее Омут памяти! — хриплым голосом воскликнул Сириус несколько минут спустя, когда сумел хоть немного успокоиться. — Мне срочно нужны копии этих воспоминаний! — и он с надеждой воззрился на принцессу-аликорну.

— Но у нас вообще-то нет ничего подобного, — негромко ответила она нахмурившись.

— Омут памяти? — непонимающе переспросил мистер Грейнджер, глядя на жену.

После краткого объяснения, что это такое и для чего нужно, все ненадолго задумались над тем, насколько полезным может оказаться подобный предмет.

— Я могла бы заново пересмотреть все свои лучшие трюки! И лучшие трюки Вандерболтов, а ещё запомнить малейшие нюансы их полёта! — воскликнула Рэйнбоу, носясь по комнате.

— А я — снова увидеть сшитые когда-то давно и уже проданные платья, — ахнула Рерити.

Сириус порывисто встал.

— Прошу прощения, дамы, но мне нужно ненадолго уйти, — сказал он. — Я принесу Омут памяти Блэков.

— Сегодня уже поздно ходить через портал, разберёмся с этим завтра, — остановила его Твайлайт.

— Да, и не забудьте завтра заглянуть в мой бутик — мне надо обязательно снять с вас мерки для платьев, — сказала Рэрити, окидывая профессиональным взглядом всех кобыл в комнате.

Вздрогнувшие было при этих словах Рон и Гарри с облегчением выдохнули, увидев, что их, похоже, этот кошмар не коснётся.

— Это и к вам относится, юные джентлькольты, — повернувшись в их сторону объявила беспощадная Рэрити.

Жеребята в печали опустили ушки от таких нерадостных перспектив. «Совсем от копыт отбились! Этак ещё и умываться утром заставят!» — мысленно пошутил Гарри, чтобы совсем уж не расклеиваться.

Рэрити меж тем уже смотрела на мистера Грейнджера.

— И я прослежу, чтобы ваш наряд соответствовал нарядам ваших жены и дочери.

Тот обречённо кивнул.

–=W=–

Неугомонный Сириус все-таки отправился за Омутом, не дожидаясь утра, и вернулся поздно вечером, когда Гарри уже крепко спал, обнимая передними ногами свою любимую маму. Услышав от заглянувшего в её спальню Спайка, который как раз и открыл крёстному Гарри дверь, что тот всё-таки принёс вожделенный артефакт, Твайлайт убедилась, что Гарри заснул, и не медля лишней секунды исчезла в своей лаборатории вместе с Сириусом.

Проснувшись следующим утром довольно-таки рано и не обнаружив рядом своей мамы, Гарри, прекрасно зная её привычку увлекаться чем-то и засиживаться допоздна, сразу заподозрил, что Омут памяти крёстный им всё же вчера вечером принёс. В принципе, отсутствие Твайлайт его даже нисколько не удивило, если знать, что ей представилась возможность детально изучить редчайший артефакт. И хотя Сириус совершенно не знал, почему и как тот работает, зато он отлично умел им пользоваться.

Когда стало очевидно, что ушедшие с головой в работу исследователи и не думают покидать лабораторию, то Гарри на пару со Спайком отнесли завтрак им прямо туда. Твайлайт так увлеклась созданием своей собственной версии каменной чаши, что даже не замечала непрошенных вторженцев, пока Спайк не поставил тарелку прямо ей под нос поверх её исследовательских заметок.

Вырубившийся ещё до их прихода Сириус тихо лежал на кушетке в углу комнаты и пускал слюни во сне. Однако запах омлета и кофе быстро привёл его в чувство. Как только завтрак был проглочен, крестный тут же пристал к Гарри, чтобы тот немедленно начал делиться воспоминаниями. Когда Гарри не вернулся в столовую, в лабораторию проникли жеребёнки, кои были немедля взяты под белы, рыжи и жёлты копытца соответственно с той же целью.

Твайлайт заявила, что попросит их воспоминания позже, когда закончит собственный вариант Омута памяти. На её слова Сириус просто продублировал добытые трофеи, расфасовал их по флакончикам и, пометив, кому какие принадлежат, передал их Принцессе Дружбы. После чего вылил свою половину дубликатов в принадлежащий ему Омут памяти.

Чуть позже, когда уже и жеребёнки из подвала не вернулись, вдобавок оттуда начал доноситься почти демонический хохот, к ним решились спуститься сгорающие от любопытства Миртл, Перси и вся семья Грейнджеров. В принципе, их любопытство было легко объяснимо: возможность пережить чужие воспоминания и увидеть одно и то же событие с разных точек зрения порой просто неоценима, да и это попросту очень весело, особенно если смотреть картину в целом, после того как воспоминания нескольких свидетелей объединили в одно.

Это также дало возможность старшим Грейнджерам подробно изучить повседневную жизнь в Хогвартсе и то, насколько магия может быть полезной в хозяйстве вещью. А заодно убедиться, насколько ужасным учителем был профессор Снейп.

— Да его бы за одно только скотское отношение к ученикам даже из самой никудышной школы поганой метлой погнали! — возмущалась миссис Грейнджер, всплеснув передними копытами и развернув крылья. — Я уже молчу о том, насколько отвратительно он подаёт материал!

— Правительство отозвало бы его лицензию на преподавание быстрее, чем вы успели бы сказать «Боже, храни королеву», — добавил её муж.

К сожалению, с ними в этот момент не было Твайлайт, чтобы та смогла сама посмотреть на занятия или услышать комментарии Грейнджеров. «И это плохо» — подумал Гарри, но затем взглянул на возмущённого Спайка, который внимательно наблюдал за происходящим — дракончику тоже было интересно увидеть, на что похожа магическая школа, и покачал головой. «А может, и хорошо, что её сейчас здесь нет, — сказал себе жеребёнок. — А то шуму было бы…»

Едва ли не посекундное изучение воспоминаний Свити Белль о нескольких крупных «катастрофах» наконец-то позволило им понять, почему зелья Свити срабатывали не так как нужно. Обычно причиной неприятностей было её подсознательное желание «улучшить» зелье, после чего магия единорожки буквально брала на себя руку (или копыто в родном облике на кухне) своей хозяйки в процессе приготовления, что и приводило к непредсказуемым результатам.

Наверняка они все бы ещё долго не вылазили из лаборатории, если бы в подвал не ворвалась разъярённая Рэрити, уставшая ждать, когда же подруги и гости соизволят явиться в «Карусель» на примерку.

К облегчению Гарри и Рона, Рэрити обмерила их первыми, позволив сбежать из бутика на волю, пока остальные были заняты. К сожалению, Твайлайт потребовала, чтоб «из замка ни копытом!», так что жеребятам пришлось искать развлечения дома. Впрочем, скучать им не пришлось, Рону очень понравился жёлоб, ведущий в бассейн, так что мальчишки вдоволь набултыхались и наплавались. Когда же вернулись остальные, купание приобрело массовый характер. Единороги отлично потренировались в телепортации, перекидывая всех желающих обратно в тронный зал.

Так что ничего удивительного не было в том, что, когда настало время ужина, все едва волочили ноги от усталости. И хотя жеребята мужественно утверждали, что «они ещё иго-го», их прямо из-за стола отправили в кровати, в которые те повалились как подкошенные. Минуту спустя из спален доносилось только тихое посапывание и похрапывание. Суматошный день подошёл к концу.

## 112. Подружиться?

На следующий день группа из дюжины пони отправилась навестить Зекору. Эппл Блум хотела поделиться с прежней наставницей теми знаниями, которые успела обрести в Хогвартсе, и посмотреть, каких успехов зебриканка успела достичь с момента их последнего визита. Гарри, Свити Белль и Скуталу пошли за компанию, а остальные вместе с Грейнджерами-старшими присоединились к ним просто потому, что почему бы и не пойти, раз погода хорошая? Сириус же пошёл с ними, поскольку туда собирался Гарри. Кроме того, он хотел лично увидеть Вечнодикий. Нет, ну не мог же он на самом деле быть опаснее Запретного леса, правда?

На этот раз их эскорт состоял из шести гвардейцев. Гарри с любопытством обнаружил, что теперь все они носили боевые сёдла. Впрочем, система вооружения, которыми щеголяли два земных пони, отличалась от прочих и внешне походила на тромбон, опутанный шлангами, ведущими к двум длинным, почти во весь корпус носителя, герметичным ёмкостям, закреплённым на боках на месте привычных винтовочных стволов, что он видел у стражников в прошлый раз. К тому же эти двое были в круглых сварочных очках-консервах, плотно прилегавших к морде. При виде их Гермиона ошарашенно вытаращила глаза и… в дальнейшем старалась держаться от них как можно дальше и по возможности сзади.

Сириус попытался было поговорить с ними и выяснить, что на их спинах за вьюки такие, но охранники лишь продолжали внимательно наблюдать за лесом, полностью игнорируя вопросы любопытного надоеды. Подобный монолог не показался Блэку конструктивным, и он быстро переключился на что-то другое. Гарри уже давно приметил, что у Сириуса явно имеется проблема с концентрацией внимания — крёстный отвлекался по любому поводу, постоянно перескакивая с одного на другое, — и искренне надеялся, что это последствия десяти лет, проведённых в Азкабане, и со временем всё наладится.

Из-за возросшего по сравнению с прошлым разом эскорта жеребёнки как-то приуныли, и было отчего — гвардейцы не пускали их за пределы тропинки, сведя все попытки самостоятельного исследования окрестностей на нет. Меткоискательницы посчитали подобное ограничение свободы несправедливым («Так нечестно!» — возмутилась Скуталу, когда их остановили в первый раз) — ведь как они смогут получить свои кьютимарки, бредя гуськом, словно цыплята за наседкой?

Гарри с облегчением отметил, что тропа к дереву Зекоры расширилась, а на памятном месте боя с древесными волками теперь раскинулась живописная поляна. Вдобавок тропа заметно изгибалась в сторону от зарослей ядошутки, в придачу теперь ещё и ограждённых по периметру частоколом предупреждающих об опасности табличек. У Сириуса, правда, при виде необычных ярко-синих цветов тут же взыграло желание изучить их поближе, лишь укрепившееся после того, как он прочёл написанное на тех табличках. К счастью, прежде чем Сириус успел прыгнуть в нетронутую целину тающего снега — Уборка зимы никоим образом не затрагивала Вечнодикий лес — чтобы поближе рассмотреть столь притягательные растения, остальным удалось отговорить его от очередного безумства.

В принципе, если не считать просто титанических усилий, потраченных на сдерживание исследовательских порывов Сириуса — что, честно говоря, оказалось намного труднее, чем его аналогичный опыт с Меткоискателями — Гарри мог смело сказать, что в целом им удалось добраться до странного дерева, служившего домом зебриканке, без происшествий. За эти несколько месяцев, что он не наведывался сюда, дом ничуть не изменился: с веток по-прежнему свисали бутылки, маски и другие странные штуки.

Зекора оказалась на месте и была счастлива видеть незваных гостей.

— Ого, ждала меня какая радость! Встречать друзей такая сладость, — улыбаясь, сказала она, приглашающе распахивая дверь. — Что нового несёте вы Зекоре? Уверена, новинки чуждых трав увижу вскоре.

Сириус в шоке уставился на зебру. Он почти минуту таращился на её гриву, торчавшую индейским ирокезом, и золотые браслеты на правой ноге и шее и только лишь качал головой.

Четверо гвардейцев заняли позиции вокруг дерева, бдительно оглядывая всё вокруг, остальные же вошли в жилище полосатой затворницы. Внутри оказалось тесновато даже с учётом того, что пегасы зависли в воздухе, лениво помахивая крыльями.

— Извини, но мы сегодня не принесли больше никаких ингредиентов, — сказала Эппл Блум. — Но зато у нас есть несколько рецептов зелий, которые случайно приготовила Свити Белль, — с этими словами жеребёнка достала из седельной сумки какие-то бумаги и передала их Зекоре.

— Пустое копыто извинений не стоит, визит ваш меня в любом разе устроит, — ответила та, принимая бумаги и быстро их просматривая. Несколько раз изумлённо ржакнув по мере чтения, она наконец положила листки на стол и, с любопытством посмотрев на Свити Белль, воскликнула: — Сварить ты сумела отличный набор, но как ты достигла сего, не пойму я в упор?

— Э, я сама не уверена, как, — нерешительно пробормотала покрасневшая белая единорожка, нервно переминаясь на копытах.

— Если хочешь посмотреть, что происходило, когда она это сделала, — сказала Скуталу, явно веселясь, — то у нас есть Омут памяти в замке, в нём всё видно.

— Омут позволяет просматривать чьи-то воспоминания о прошедшем событии, — поспешил объяснить Гарри в ответ на вопросительный взгляд зебры. — Это так здорово — можно внимательно осмотреться и побродить вокруг, только ничего нельзя изменить.

— Без спросу исследовать память чужую? Отвергнуть поням стоит магию злую, — с удивлением произнесла Зекора, неодобрительно тряхнув гривой и делая шаг назад.

Сириус и остальные усмехнулись.

— О нет, — поспешил успокоить взволнованную шаманку Перси и продолжил лекторским тоном: — Вы самостоятельно выбираете воспоминание, которое хотите показать другим, и помещаете его в Омут. После этого другие могут войти в него, чтобы увидеть и услышать то, что видели и слышали вы. Только и всего. Зрители не могут вмешаться в происходящее и не узнают, о чём вы в тот момент думали или что чувствовали, они будут видеть только то, что вы сами хотите им показать.

— А-агась, — подтвердила Эппл Блум, — токмо представь себе, еж’ли учиться с его помощью, то можно п’казать любому пони любое зелье, хотя б даже самое опасное или сложное, не тратя на него впустую ингредиенты.

— Звучит довольно необычно, — заметила явно впечатлённая возможностями Омута Зекора. — Но в школе вашей это столь привычно?

Младшие озадаченно переглянулись, а вот Перси быстро понял, что она имела в виду.

— Нет, к сожалению, — покачал он головой. — Такие чаши очень редки, и найти их можно разве что в Министерстве, Хогвартсе и у некоторых очень богатых семей. Их слишком мало, чтобы использовать в обучении.

— У меня такая есть, — гордо заявил Сириус. — Твайлайт как раз сейчас пытается разобраться, как она работает.

— Но мама рассчитывает сделать копию в ближайшие дни, — с энтузиазмом в голосе заявил Гарри. — Если ты её попросишь, она может сделать экземпляр и для тебя.

— А пока этого не случилось, — сказал Сириус, — если хотите, можете воспользоваться моей чашей.

— Скорей всего, мне согласиться стоит с предложеньем, — кивнула Зекора. — Пойду с тобой, покуда очередь не набежала там с волненьем.

— Это правильно, — кивнула Скуталу, — мы добавим ещё чуток воспоминаний в Омут, чтобы ты могла увидеть и замок, и Косой переулок. Они реально крутые.

— Волшебная деревня, где магии не видно, там есть что посмотреть, ведь это очевидно, — вновь кивнула шаманка.

Потом зебра рассказала, что ей очень понравились книги по зельеварению, и она почерпнула немало опыта из экспериментов с теми ингредиентами, что они принесли в прошлый раз. Ей даже удалось найти то, что, по её мнению, вполне могло стать хорошей заменой некоторым компонентам зелий, которых нет в Эквестрии, например, флоббер-червям.

А ещё рассказала, что ей таки удалось воспроизвести эффект меняющих пол конфет близнецов. К сожалению, на вкус те вышли совсем не имбирными, как оригинал — они скорее походили на слегка подгоревший мёд с лакрицей. Но главное, они работали как надо, а это значило, что конфеты вполне можно было делать на месте, если такой вариант заинтересует близнецов. Зекора даже передала для братьев адаптированный под местные условия рецепт.

Разговорившись, они проболтали с зебриканкой почти до полудня. Гермиону, что неудивительно, особенно заинтересовала родина зебр, и Зекора была только рада рассказать любопытной девочке о своём детстве в далёкой саванне.

Их группа вместе с присоединившейся к ним Зекорой вернулась в замок аккурат к обеду. По мнению Меткоискательниц, путешествие из леса оказалось таким же скучным, как и путешествие в него. Неужели Вечнодикий перестал быть вечным и диким? Гарри попытался убедить подруг, что по тропе просто в последнее время слишком уж часто ходят пони, и в результате мелкие лесные жители, которым это совсем не нравилось, убрались куда подальше, а вслед за мелочью последовали и более крупные существа. Эппл Блум приняла его доводы, но всё равно продолжала ворчать, что «лес теперича совсем не торт».

Остаток дня Гарри с друзьями провели, развлекаясь с Омутом памяти Сириуса. Дети делились воспоминаниями о Хогвартсе, Косом переулке, Хогсмиде и доме Уизли. Воодушевлённая увиденным, Зекора, заручившись помощью Твайлайт, в свою очередь поделилась кое-какими воспоминаниями о своей родине. На что получила от аликорны твёрдое обещание, что третий экземпляр Омута памяти та передаст ей — мама Гарри собиралась первый оставить себе, а второй отправить принцессе Селестии.

Больше всего Зекору, похоже, заинтересовал Запретный лес и единороги, которых они там видели.

–=W=–

Едва ли не с самых первых минут после прибытия Гарри с Роном почувствовали, что их худшие опасения стали сбываться: начало Гала оказалось именно таким скучным, как жеребчики и предполагали. Жеребёнки, правда, считали иначе, с нетерпением ожидая открытия. Казалось, они совсем потеряли головы, сражённые наповал блеском и торжественностью окружающей обстановки. Даже Джинни и Гермиона с Миртл были в полном восторге от увиденного и едва ли не фонтанировали эмоциями. Что и говорить, Твайлайт проделала потрясающую работу по планированию мероприятия, и Гарри был рад видеть, что у неё всё получилось.

Да, на Гала они пришли всем гуртом — было бы невежливо оставлять маминых гостей скучать одних в Понивилле и не дать им поучаствовать в событии года.

Из всех мальчишек, пожалуй, только Перси был искренне заинтересован в участии, потому что, цитируя его слова: «Это прекрасная возможность увидеть самому, как функционирует ваше высшее общество. Бал, который мы посетили прошлый раз, был скорее официальным посольским мероприятием, проведённым по поводу присвоения рыцарства. Он был ограничен только правительственными чиновниками и знатными особами. Этот же будет гораздо более широким в плане участников, что сделает его более представительным», — добавил он, тонко улыбнувшись.

Единственный плюс Гала, как посчитал Гарри, состоял в том, что не было необходимости простаивать в приветственной шеренге ввиду отсутствия оной — вместо неё пришедших будет встречать только разодетый мажордом, объявляющий на весь зал о прибытии очередных гостей. Жеребёнок невольно вздрогнул, едва вспомнив, как в прошлый раз битый час простоял с остальными на месте, пока подданные с фальшивыми улыбками проходили мимо, неискренне бросая на ходу приветствия, считая его чем-то мелким, недостойным их сиятельного внимания. Впрочем, те, по крайней мере, не были той сворой подлецов, как земные маги и ведьмы на благотворительных балах, даваемых Министерством. Глядя на некоторых из присутствующих там личностей, он едва сдерживался от проклятья позаковыристее. Да и частные балы нельзя сказать, что были сильно лучше.

Гарри вдруг поймал себя на желании проверить, под рукой ли его палочка — и в замешательстве замер, когда вспомнил, что здесь она ему не нужна, и поэтому он её с собой не носит. Сбитый с толку, жеребёнок тряхнул головой, и, пользуясь этим, пятеро кобылок тут же вытащили его на танцпол — видимо, они как раз спросили, не хочет ли он с ними потанцевать, и приняли его жест за согласие.

Пока девчонки развлекались, Гарри серьёзно задумался над только что случившимся. С его мыслями явно что-то не так. Он ведь никогда не бывал на министерских балах, так откуда эти непонятные воспоминания? И потом, его друзья — они хотят быть с ним просто потому, что он им нравится, а не из-за того, что может возвысить или обогатить их. И они именно друзья, а не знакомые, которых он считал всего лишь слугами или даже рабами. Да ему от одной только мысли поступать подобным образом с друзьями стало тошно! Гарри с трудом удалось сохранить нейтральное выражение лица, не давая другим увидеть собственное замешательство и задумчивость.

Сириус был потрясён размерами как Кантерлота в целом, так и замка в частности.

— Единственное, что есть у магов, что может хотя бы попытаться приблизиться к размеру этого замка, это Министерство, — сказал он. — Но оно скрыто под землёй!

Разумеется, не прошло и десяти минут, как слух о том, что Сириус не связан узами брака и ни с кем не помолвлен, облетел весь огромный замок и достиг даже самых отдалённых его уголков, отчего вокруг него и Перси стало сжиматься кольцо из прибывающих непрерывным потоком кобыл, желающих пригласить их двоих на танец. Конечно же, оставаясь джентльменами даже в теле пони, они приняли приглашение от подошедших первыми матери с дочерью — Перси танцевал с дочерью, а Сириусу досталась мать. Правда, далее всё пошло немного не по плану: два свободных жеребца оказались очень востребованными — и вскоре каждый уже танцевал с несколькими партнёршами разом.

Миртл, едва зазвучала танцевальная музыка, нырнула в толпу, образовавшуюся в центре зала, твёрдо вознамерившись отыскать себе пару для танцев.

Рон тоже не остался без внимания, оказавшись в центре небольшой группы сверстниц, желавших узнать, кто он и откуда. А уж когда юные кобылки выяснили, что этот рыжевогривый красавчик совсем недавно в Эквестрии и практически ничего не знает о закусках, подаваемых на подобных мероприятиях, то с радостью проводили его к фуршетному столу, намереваясь всё тут показать. Нельзя не сказать, что они очень удивились, когда увидели, сколько может влезать в невысокого, щупленького жеребёнка, однако группу жеребёнок это ничуть не оттолкнуло, напротив — они едва не передрались между собой, поскольку каждая старалась найти и скормить незнакомцу самую необычную закуску.

Официанты поначалу были, мягко говоря, удивлены той скоростью, с которой исчезало предложенное, но когда кто-то из них услышал, что у столов обнаружился жеребёнок, никогда доселе не пробовавший эквестрийских блюд и теперь пытающийся наверстать упущенное и перепробовать буквально всё, то рассказали об этом поварам. Для поваров эти слова стали подобно красной тряпке для быка. Ведь для них накормить бедного жеребёнка, явно по достоинству оценившего их усилия, и продемонстрировать ему своё искусство во всей красе — дело чести и достоинства! И те решительно подняли брошенную им перчатку. Теперь новые блюда появлялись с кухонь замка едва ли не быстрее, чем успевала их пробовать группка собравшихся вокруг Рона жеребёнок — естественно, во главе с ним самим.

Гарри, решивший после нескольких танцев тоже немного подкрепиться, чуть не подавился, когда услышал, как мажордом объявил о прибытии Дискорда: «Личный гость их королевских Величеств принцесс Селестии и Луны, бог хаоса Дискорд с сопровождающим!» Химера, и правда, заявилась не одна: обернувшись к дверям и увидев вместе с Богом Хаоса странное существо — зелёный каплевидный комок слизи в галстуке-«бабочке» и цилиндре, жеребчик тут же принялся высматривать площадки и выступы на уровне балконов, а желательно и вовсе поближе к потолку, и ближайшие лестницы, по которым туда можно взобраться.

К сожалению, существо, которое, как они успели услышать, звали Смуз, уже через пару минут возникло в непосредственной близости от их группы, буквально зажав их между собой и стеной за их спинами. Испуганный их внезапным появлением, Гарри даже попятился слегка, но затем, собравшись с духом, решительно встал между Смузом и жеребёнками.

— Привет! — весело сказал он. Не может же Смуз быть таким уж опасным, иначе Дискорд просто не привёл бы его сюда, так ведь? — Я Гарри Спаркл!

Красно-золотой жеребчик помолчал пару мгновений, давая возможность новоприбывшему ответить, однако ответа не последовало, только в зелёном студне возникла изогнутая по краям линия, похожая на рот.

— Как нам стоит к вам обращаться? — продолжил Гарри после нескольких секунд ожидания, во время которых ничего не происходило. — Мистер Смуз, господин Смуз или просто Смуз?

Улыбка желеобразной зелёной слизи стала чуть шире — но и только.

— Если вы меня понимаете, — вдруг подала голос Гермиона, стоявшая у него за спиной и с любопытством естествоиспытателя взиравшая на существо, — то не могли бы вы сделать себе подобие копыта и держать его вот так? — чёрная единорожка подняла переднее копыто над головой.

На этот раз реакция гостя оказалась более заметной. Медленно и неторопливо ниже «рта» вырос небольшой зелёный столбик и задрался вверх. Видя ощутимый прогресс, воодушевлённая Гермиона шагнула вперёд, огибая Гарри.

— Вы предпочитаете, чтобы вас называли Мистер Смуз, господин Смуз или просто Смуз? Поднимайте копыто, если хотите сказать «да», и опускайте, если «нет».

Одновременно с этим из её седельной сумки вылетели перо, чернильница и свиток бумаги. Отросток, правда, не сдвинулся с места.

— Мистер Смуз? Повторяю, указывайте копытом вверх для «да» и вниз для «нет».

Письменные принадлежности зависли перед Гермионой, и единорожка уставилась на бумагу и принявшееся спешно строчить записи перо.

Отросток повернулся вниз.

— Господин Смуз? — Гермиона слегка наклонила голову в сторону, следя таким образом одним глазом за Смузом, а другим за своим пером и бумагой, причём перо продолжало порхать по листу, не снижая скорости.

Отросток-щупальце остался внизу.

— Смуз? — повторила она, чуть повышая голос.

Щупальце двинулось вверх.

— Замечательно! — радостно воскликнула жеребёнка, затем нахмурилась задумавшись. — Вы знаете азбуку Морзе? Понимаете её на слух? Хотя о чём я, конечно же нет!

Отросток неопределённо торчал вперёд.

— А писать можете? — нетерпеливо спросила чёрная единорожка.

Щупальце из зелёной слизи вновь зашевелилось и указало вниз.

— Вы знаете, что такое пишущая машинка?

Гарри переглянулся с одноклассницами. Похоже, Смуз и Гермиона всецело отдались налаживанию взаимного общения и, казалось, не обращали на них никакого внимания. Свити Белль пожала плечами и обвела друзей взглядом.

— У меня в горле пересохло. Может, пойдём и чего-нибудь выпьем?

Это показалось им отличной идеей, так что Скуталу пошла со Свити, а Эппл Блум, оглядевшись, кивнула Джинни и Гарри, а затем на соседний столик. Гермиона рассеянно последовала за ними, идя боком, а Смуз двигался за ней словно бычок на верёвочке. Вскоре все пятеро смогли свободно выдохнуть и только время от времени помогали Гермионе учить Смуза рисовать буквы, которые тот выводил своей слизью прямо на накрахмаленной скатерти.

Что ж, Смузу отлично удалось, не прилагая к тому особых усилий, создать некую «зону отчуждения», разогнав вокруг себя остальных пони, явно пугавшихся его присутствия.

Однако уже вскоре заскучавшие Меткоискательницы вместе с Джинни снова затащили Гарри на танцпол, оставив Гермиону наедине с её новым желеобразным другом — что бы там некоторые ни думали, но они пришли сюда именно ради танцев, а не ради того, чтобы учить странное создание грамоте.

Какое-то время спустя — недостаточно, по мнению Гарри, чтобы устать, но достаточно, чтобы слегка проголодаться — они снова собрались за одним столом. Затем четыре жеребёнки всем табуном отправились в туалет и, что удивило Гарри, зачем-то утащили за собой и Гермиону. В результате жеребчик остался за столом один, наблюдая на пару со Смузом, как их покидает пятёрка подруг.

Гарри вздохнул.

— Я хочу перекусить и хоть чего-нибудь попить, — сказал он и направился к столу на котором красовались несколько чаш для пунша.

Когда красно-золотой жеребёнок вернулся с небольшим роем напитков и тарелок с закусками в облаке своей магии, Смуза уже и след простыл. Правда, ненадолго. Всего пару минут спустя с другого конца бального зала раздался возмущённый крик — похоже, Дискорд что-то не поделил со светло-зелёной пони в сиреневом платье и с двухцветной оранжевой гривой, заплетённой в некое подобие дредов, и теперь активно выражал своё недовольство.

— Куда ушёл Смуз? — спросила Гермиона, когда кобылки вернулись, разочарованная тем, что не обнаружила своего ученика, и принялась оглядываться в его поисках.

— А, так вот же он, — сказал Гарри, указывая копытом в сторону суматохи.

Судя по раздававшимся крикам, хаоса там поприбавилось. Да и их зелёный каплеобразный знакомый вроде как стал немного побольше… Хотя нет, сильно больше. А меж тем вышедший из себя Дискорд уже держал давешнюю зелёную пони перед порталом, ведущим в пустыню. И находилась ли та пустыня где-то в пределах Эквуса — вопрос довольно спорный. Глядя на такое непотребство, к Дискорду подлетела — притом подлетела стремительно! — Флаттершай и принялась его отчитывать, более того, отнюдь не своим едва слышным голоском и без всяких «если вы не против», да притом такими словами, знания которых от скромной пони никто не ожидал!

Пока все таращились на разошедшегося Духа хаоса, Смуз ещё прибавил в размерах и теперь, казалось, бежал — хотя скорее сочился — буквально из всех щелей. Видя, как развиваются события, и, исходя из своего богатого опыта, примерно представляя, что может случиться дальше, анимаги быстренько перебрались за один из столов на балконе, как, собственно, и все пегасы, присутствовавшие в бальном зале. Многие крылатые пони при этом несли в копытах своих жён, мужей, кольтфрендов, подруг или бескрылых жеребят. Увы, несмотря на все их усилия, более половины участников бала так и остались на полу — единорогов, что называли Кантерлот своим домом, проживало в нём едва ли не больше, чем представителей двух других племён, вместе взятых.

Гарри выдохнул с нескрываемым облегчением, когда после судорожных поисков обнаружил, что Рон, Перси, Миртл и Грейнджеры не оказались в ловушке внизу. Не было там видно и сопровождавших первых двоих кобылок.

И только сейчас, во всей красе демонстрируя истинно стадный образ мышления, пони, оказавшиеся достаточно далеко от непосредственной опасности, развернулись, чтобы наконец посмотреть на то, что же их испугало — на шар растекающейся зелёной слизи и разбегающихся от него гостей. Собственно, многие усвиставшие наверх, до этого момента совершенно не понимали, почему так поступили — просто «Все побежали — и я побежал».

Почти все места на балконах вдоль перил оказались заняты пони, наблюдающими за разворачивающимся внизу шоу. Гарри с подругами не удержались и захихикали над всеми этими чопорными дворянами-единорогами, получившими хорошую взбучку. О, как было бы здорово увидеть подобный хаос на министерском балу!

Анимаги быстро смекнули, что, хотя Смуз, казалось бы, разошёлся не на шутку, на деле нипони не пострадал. Несколько охранников-единорогов попытались было его удержать, но в итоге оказались целиком заляпаны зелёной слизью и не смогли не то, что его скрутить, но даже хоть сколько-то замедлить. Остальные стражники старались как можно быстрее эвакуировать всех пострадавших за пределы досягаемости распоясавшегося живого шара желатина.

Отовсюду раздавались испуганные вопли (забавнее всего было, когда какой-то степенный жеребец завизжал как девчонка, заставляя Гарри с Меткоискательницами и вовсе расхохотаться), пони пытались спрятаться в самых нелепых местах, например, за занавесками, которые не доставали до пола, отчего любой желающий мог легко разглядеть их копыта, или под столами — опять же, из-под них прекрасно было видно копыта. Да что там столы — некоторые пони доходили даже до того, что пытались спрятаться за товарищами по несчастью! Но самые громкие вопли, без сомнения, издавала Рэрити, на глазах которой её чудесные творения разрушала мерзкая зелёная слизь!

Довольно скоро в действиях Смуза удалось выявить определённую закономерность — ему нравилось всё блестящее. Чем больше на пони было украшений, тем больше была вероятность, что Смуз двинется именно за ним. А поскольку большинство дворян принимали участие в подобных мероприятиях только для того, чтобы продемонстрировать всем своё богатство, буквально обвешиваясь от макушки до копыт причудливыми, блестящими, сверкающими драгоценными камнями ожерельями, браслетами, украшениями на хвост и головными уборами, то Гарри ничуть удивился, что именно они, в первую очередь, привлекли внимание зелёного проказника

В отличие от кичащихся собственным богатством дворян, у обычных гостей — родственников победнее, друзей знати, а также представителей ряда действительно древних родов, считавших подобные показушные павлиньи демонстрации ниже собственного достоинства, и тех немногих счастливчиков из «простого народа» — то есть не из знати или крупных бизнеспони, которым каким-то чудом удалось достать один из билетов на Гала — блестящих безделушек в количестве, способном заинтересовать слизня-клептомана, не имелось, потому он их почти не трогал.

Наблюдая за разворачивающейся внизу катастрофой — или стоит назвать её слизестрофой? Смузострофой? — Гарри заметил интересный момент: когда то один, то другой определённый пони из оставшихся внизу сбегал или, наоборот, всё же оказывался в липких объятьях ожившего комка желатина, некоторые из гостей на галёрке, обменивались битсами.

А ещё теперь стало уж совсем очевидно, что с каждым втянутым внутрь предметом Смуз становился немного больше.

Гаррина мама попыталась победить Смуза, обстреливая его лучами магии, но, к немалому его разочарованию, безуспешно. Видя, что ученица не справляется, и явно опасаясь, что та перейдёт на что-то более серьёзное, за дело взялась сама принцесса Селестия. Правда, она явно халтурила: изобразив, что попавшая на её рог и надувшаяся пузырём капля слизи блокирует магию, Принцесса Дня картинно сделала вид, что проиграла. Но Гарри не обманешь! Он с королевой драмы — Рэрити — до Хогвартса год общался и знает толк в обмороках! В конце концов, эта крылорогая кобыла управляет солнцем! И захоти она, то запросто сможет испарить Смуза, так что и горстки пепла от него не останется! Ну, может, по ходу дела принцесса и испепелила бы пони-будь из случайно подвернувшихся подданных да мраморный пол с золотой отделкой немного поплавила, но она совершенно точно в состоянии это устроить.

Стоп, да ей, похоже, просто нравится наблюдать за творящимся хаосом! И та лёгкая ухмылка, промелькнувшая на губах старшей принцессы, когда мама отвернулась, только подтвердила его мысли. Вне всякого сомнения, эта обожающая тортики приколистка решила повеселиться за их счёт! Похоже, пока никто из её маленьких пони не пострадал по-настоящему, принцессу не слишком беспокоило происходящее безобразие. И теперь Гарри практически не сомневался в том, что весь этот цирк был запланирован заранее и Смуз получил чёткие инструкции от Дискорда или самой Селестии, что можно делать, а что нельзя.

А ведь есть же ещё и Луна! Гала ведь вечерний бал! Тогда где, собственно, она прохлаждается? Младший диарх не могла не знать о том беспределе, что здесь сейчас творится. И упаси Селестия, если Принцесса Ночи хоть на секунду заподозрит, что ты собираешься пони-будь навредить! Только не в её смену!!! Единственный вывод, который Гарри мог из этого сделать — что Луна сейчас сидит в каком-то уютном уголке замка и, хихикая, наблюдает за происходящим, хрустя попкорном[1].

В какой-то момент Дискорд, наконец, уладил все свои разногласия с зелёной пони в сиреневом платье и только после этого заметил, чем, собственно, всё это время был занят оставшийся без присмотра Смуз. Один щелчок пальцев — буквально — и он извлёк все предметы, которые Смуз попытался присвоить. Ещё несколько щелчков, сопровождавшихся демонстрацией самых нелепых проявлений хаоса — например, гротескно выглядевшего пылесоса без шнура питания, летавшего по помещениям и самостоятельно выискивавшего всевозможную грязь — и всё постепенно вернулось в норму.

Едва стало ясно, что ситуация разрешилась, Гарри с друзьями поспешили к принцессам. Подходя к ним, красно-золотой жеребчик услышал, как его мама сокрушённо извиняется перед Селестией. Принцесса Дружбы оказалась до глубины души потрясена случившимся — ведь она составила по крайней мере пятнадцать разных списков с возможным развитием событий и, словно одержимая, раз за разом проверяла и перепроверяла их. Бал поначалу развивался настолько идеально, насколько это вообще было возможно для подобного мероприятия.

А потом началась полная дискордовщина в буквальном смысле этого слова.

Правда, Гарри ну вот нисколечко не оказался удивлён (в отличие от мамы), когда солнечная принцесса внезапно снисходительно заявила: «Тебе не за что извиняться. Этот Гала стал самым весёлым за много веков!». И кто бы сомневался!

— Я понимаю, он был просто ужа… — ответила было Твайлайт, затем непонимающе похлопала глазами и ошарашенно вытаращилась на свою наставницу. — Стоп, что?! Н-но вся эта слизь повсюду! А один из гостей и вовсе угрожал закинуть другого в чуждое измерение!

— Да знаю я, знаю! Но только представь себе, как бы мы тут умирали со скуки, если бы я не пригласила Дискорда? — попыталась донести свою точку зрения принцесса Селестия. — Упс! Я что, сказала это вслух?! Ой, да брось ты! Юу-ху, ночь ещё только начинается! — и белая аликорна в восторге слегка крутанулась на месте, переминаясь с копыта на копыто и широко улыбаясь, словно маленькая кобылка, разглядывающая долгожданный подарок.

Остаток вечера Смуз и Дискорд переходили от гостя к гостю и извинялись за причинённые неудобства. Однако у Гарри сложилось отчётливое впечатление, что многие гости, к которым подходила эта парочка клоунов, готовы были прожить и без таких извинений. В крайнем случае выслушать их издалека — к примеру, с противоположного конца бального зала, а ещё лучше из другого города. Тем более, что хаос буквально витал вокруг неугомонных шутников. Гарри даже не нужно было специально искать этих двух прохиндеев — образовавшаяся вокруг них сфера беспокойства, шума и восклицаний выдавала их местоположение словно маяк. Притом, что у принцессы Селестии, наблюдавшей за происходящим, с губ не сходила довольная улыбка.

Анимаги вместе со своими друзьями снова вернулись на танцпол, и уже через час казалось, будто ничего экстраординарного не случилось. Это лишний раз подтвердило мнение Гарри, что у пони короткая память на пережитые опасности — даже короче, чем у магов с ведьмами! Ну, хоть не три секунды, как у аквариумной рыбки…

Как и предыдущий бал, этот закончился, с точки зрения первоклассников, глубокой ночью. А ведь завтра им ещё предстояло собираться, чтобы в воскресенье сесть в поезд, идущий обратно в Хогвартс!

–=W=–

Элли испытывала двойственные чувства из-за того, что она осталась в замке на каникулы. С одной стороны, замок, и без того изобиловавший неиспользуемыми помещениями, теперь и вовсе практически опустел, поскольку почти все студенты разъехались по домам, а это делало затруднительным, если не вовсе невозможным, сбор еды. Оставшиеся юные маги и ведьмы были настроены на что угодно, но только не на романтику — большинство из них были пяти— и шестикурсниками, а потому изо всех сил готовились к экзаменам, а когда не готовились, то тут же засыпали. В общем, прибытка от них не было абсолютно никакого.

С другой стороны, девочка теперь могла спокойно исследовать замок, зная, что никто не станет задавать ей неудобных вопросов. И именно этим она и занялась. Насколько она успела узнать, тут встречались двери, которые притворялись стенами, стены, притворяющиеся дверьми, двери, которые открывались, только если вы вежливо их просили или щекотали в нужном месте, и двери, которые открывались в одну комнату в один день, и в совершенно другую — в другой. И теперь Элли могла изучать каждую из них сколь душе угодно, не боясь, что кто-то поинтересуется, чем это она тут занимается. А ведь двери с подобными чарами на них станут прекрасным дополнением к её будущему улью, если его вдруг кто-то обнаружит или она сама кого-то пригласит в гости. А уж как будут веселиться молодые личинки! Осталось лишь разгадать, что за магия для этого используется!

С другой стороны, как вообще можно узнать, что перед тобой — стена, притворяющаяся дверью, а не просто дверь, надёжно запертая с помощью мощного заклинания? Элли, к сожалению, не знала ни местных чар, ни заклинаний из родного мира, позволявших проходить или хотя бы видеть сквозь стены, поэтому не могла должным образом с уверенностью отличить первое от второго.

Чейнджлинг начала с вершины замка — с Астрономической башни — и стала постепенно спускаться. По мере исследования она обнаружила несколько секретных ходов, спрятанных за гобеленами, портретами, статуями или доспехами. Один и вовсе оказался горкой, что привела её прямо в подземелья, выкинув неподалёку от общежития Слизерина. Довольно удобно для слизеринцев, возвращающихся поздно вечером после уроков астрономии, и никаких тебе долгих блужданий в полудрёме на ватных ногах по своенравным лестницам. Судя по потревоженному слою пыли, недавно тут кто-то побывал, но это был единственный посетитель, и явно первый за долгое время. Как ни странно, но регулярно этим проходом, судя по всему, никто не пользовался. Неужели первооткрыватель ни с кем не поделился секретом?

Затем, к своей радости, на середине пути вниз из башни Элли нашла короткий секретный коридор и лестницу, ведущую прямо в холл, куда выходила гостиная Хаффлпаффа! Учитывая размеры башни, этому коридору полагалось быть намного длиннее, но девочка не собиралась возмущаться. Забавно, но и здесь покрывающая всё вокруг пыль также была недавно кем-то потревожена, но, если не считать отпечатков пары ног и кое-где смахнутой полами или рукавом мантии пыли, больше ничто не указывало на то, чтобы ещё кто-нибудь в последние годы, а то и десятилетия посещал этот проход.

Хм, а ведь его можно использовать для отличного розыгрыша! Вот смеху будет, когда она, покинув смотровую площадку на вершине Астрономической башни последней, окажется в гостиной их факультета раньше всех, встречая возвращающихся с урока друзей. Чувства, которые она при этом сможет попробовать, а особенно те, которые возникнут, когда она наконец расскажет, как она это сделала, однозначно стоят того, чтобы ненадолго сохранить сегодняшнее открытие в секрете.

В неглубокой нише за доспехами у основания башни нашёлся небольшой проход, в котором даже при своём невысоком росте Элли едва не стукалась макушкой о потолок — взрослому человеку однозначно пришлось бы согнуться в три погибели, а кто потолще и вовсе бы застрял в этом узком лазе! И с каждым пройденным шагом он становился всё ниже и уже, пока даже ей не пришлось вспомнить, как была маленькой личинкой, и поползти, извиваясь словно змея. Вдобавок, судя по нетронутому многовековому слою пыли, инфильтратор-кадет явно была первой и единственной, кто воспользовался этим проходом за последние десятилетия, если не столетия.

Наконец, извазюкавшись в пыли едва ли не по уши и лишь чудом не расчихавшись, Элли увидела свет в конце тоннеля и вскоре выбралась из этого явно не предназначенного для взрослых людей (и пони, пожалуй, тоже) лаза в большую комнату, спрятавшегося за невысокой колонной — даже скорее пьедесталом, на котором некогда вполне могла располагаться статуя. Правда, когда девочка встала и оглянулась, то, к своему удивлению, обнаружила позади себя лишь глухую стену. Попытки снова открыть проход оказались пустой тратой времени — судя по всему, стена была монолитной. Элли недовольно фыркнула. Односторонний проход. Какой облом.

Чейнджлинг оглядела невзрачную квадратную комнату с семью каменными пьедесталами для статуй — четыре стояли по углам и три посередине трёх стен. Середину четвёртой стены занимала запертая дверь. Поначалу ничего не бросилось ей в глаза, но… погодите-ка, посреди комнаты стояло очень знакомое зеркало! Элли поспешила к заинтересовавшему её предмету мебели — и да, им действительно оказалось Зеркало Еиналеж!

К счастью, директора сегодня в замке не было — он ушёл сразу после завтрака, сообщив профессору Макгонагалл, что ему нужно заняться министерскими делами и не стоит ждать его возвращения до позднего вечера. В Хогвартсе было так мало студентов, что остались после отъезда прочих учеников на каникулы, что подслушать их разговор, наложив чары улучшения слуха, оказалось чрезвычайно легко.

И всё это означало лишь одно — ей не нужно постоянно бояться того, что Дамблдор появится внезапно у неё из-за спины с видом многомудрого доброго дедушки.

Элли устроилась перед зеркалом и до обеда делала заметки обо всём, что смогла увидеть и расшифровать в отражении магического стекла. Пусть она и знала, что зеркало лишь показывает образы из её собственного подсознания, линги в зеркале всё равно выглядели до боли настоящими. Ей даже казалось, что они каким-то образом могут видеть её и реагировать на её вопросы, которые она иногда машинально задавала, пока делала записи. Увиденное явно демонстрировало её будущее, то будущее, что обязательно наступит, нужно лишь найти подсказки, которые однозначно имелись в увиденных ею образах — их просто не могло не быть! — правильно их понять и расшифровать…

Пожалуй, перед летними каникулами нужно будет обязательно сюда вернуться и проверить, не изменилось ли что-нибудь.

Попытавшись уйти, Элли обнаружила, что дверь в комнату заперта. Потребовался ещё час тщательных поисков, прежде чем девочка нашла тайный выход возле стены, противоположной той, через которую вошла. И конечно же, он оказался скрыт за одним из каменных пьедесталов, но на сей раз выход находился не в стене. Пяток сильных ударов по задней части колонны — и в полу внезапно распахнулся люк, в который она с громким писком провалилась. Правда, уже через несколько мгновений Элли оказалась перед деревянной панелью, и когда она осторожно открыла её, то обнаружила, что находится в портретной галерее нижних этажей подземелья, в тёмной нише, зажатой между двумя портретами. Оглянувшись, девочка, уже почему-то не удивившись, увидела только сплошную стену. Нажатие, тычки, постукивание и даже откровенные пинки ничего не дали для открытия пути в комнату, в которой она была минуту назад. По всем признакам ниша была высечена в монолитной скале.

Да уж, это место становится всё страньше и страньше. Но зато как интересно раскрывать его тайны!

Что ж, раз уж она тут оказалась, Элли стала внимательно осматривать коридор в надежде узнать, какие ещё секреты тот может таить. В конце концов она всё ещё не нашла безопасного места, где можно будет спрятать пару-тройку банок с едой «про запас», но знала, что такое место где-нибудь, да найдётся, надо просто хорошенько обыскать замок, а значит — только вперёд, лучший тайник сам себя не отыщет!

## 113. Секреты

Старлайт Глиммер, ныне известная как Энн Буршье, глядела из окна своей согретой эквестрийским жар-кристаллом квартиры на улицу, пребывающую во власти ужасной погоды, что царила в Англии в феврале. Том Б. Соттед — бармен «Дырявого котла» — упомянул, что в общем-то в этом году февраль выдался довольно тёплым и сухим. Впрочем, температура едва достигала пятидесяти градусов по Фаренгейту — или десяти по Цельсию. Старлайт до сих пор казалось немного странным то, что маги, оказывается, используют ту же шкалу температур, что и эквестрийцы, а не повсеместно применяемую гражданами, обделёнными магическими способностями. А несколькими днями ранее, по словам того же бармена, и вовсе стоял мороз — даже вода в луже покрылась корочкой льда. А если вспомнить царящую тут промозглую сырость — тем утром даже туман был! — в этом плане приятной британскую зиму уж точно не назовёшь.

Такая погода разительно отличалась от холодных снежных зим в северной части Эквестрии, где в преддверии Дня Согревающего очага выпадал глубокий снег, а температура редко когда поднималась до такой степени, что с крыш начинало капать. С другой стороны, если привыкнуть к высокой влажности, здесь оказалось куда теплее, чем в той пещере, где Старлайт скрывалась, морозя хвост, чтобы избежать абсолютно необоснованного преследования со стороны принцессы Твайлайт, уничтожившей всё, чего она достигла, возглавляя Нашгород. Так что в целом можно сказать, что климат здесь относительно мягкий.

С другой стороны Старлайт на собственном опыте ощутила то, насколько люди восприимчивы к холоду — прохожие на улицах постоянно кутались в разного рода шубы, пальто, куртки и прочие заменители привычной ей тёплой шкурки. К счастью, у бывшей единорожки в распоряжении имелись мощные согревающие чары длительного действия, которыми она пользовалась, когда выходила на улицу. В какой-то момент беглянка даже решила, что, если подобная слякотная мерзость продлится и дальше, ей придётся нанести на подкладку пальто нагревательную рунную цепочку и таким образом прекратить отвлекаться на использование согревающих чар, когда холод начинает доставлять неприятные ощущения.

Превращённая единорожка вздохнула. Что ни говори, но она скучала по своему городу. И если честно, после всех передряг, что она пережила за последние несколько недель, ей… было попросту скучно!

«Уборка» в доме Сириуса Блэка оказалась делом трудным, но интересным. Заклинания, которые она находила на многих предметах, одновременно пугали и в то же время откровенно дразнили её любопытство — надо быть совсем уж безумным пони, чтобы наложить столь ужасные проклятия на вещи, к которым могли прикоснуться случайные жеребята… «дети», — поправила себя Старлайт. И они же дали ей понять, насколько люди не похожи на пони, отчего её даже передёрнуло при мысли о том, насколько ужасен их наплевательски-небрежный подход к жизни и смерти.

С другой стороны, у неё на родине к этому вопросу столь же наплевательски относились грифоны и драконы — известные любители мяса. Те, как правило, любили поиграть со своей жертвой, прежде чем сожрать её. Да и к нарушителям закона они относились гораздо жёстче и не ограничивались посадкой злодея в тёплую, комфортабельную темницу и ведением с ним душещипательных бесед — частенько наказанием у этих «мясоедов» служила смерть преступника. «Хорошо что Твайлайт не дракон», — невольно подумала Старлайт, неуютно поёжившись.

В любом случае даже её заурядная квартира в Косом переулке для неё предпочтительнее этого гадюшника, набитого смертельными игрушками, что лишь по недоразумению назывался «особняком на площади Гриммо, двенадцать».

Дом Сириуса был тёмным и сырым, почти как пещера, особенно учитывая правящие там бал пыль и плесень, успевшие покрыть за годы отсутствия хозяина все поверхности и предметы внушительным одеялом. Старлайт так и не смогла понять, почему маг упорно продолжал жить в этой берлоге, а не снял себе жильё получше. Учитывая виденные ею в доме явно старинные, а потому ценные предметы интерьера и искусства, на отсутствие битс… то есть галлеонов он вряд ли мог жаловаться, а потому это не могло быть причиной того, что он попросту не мог себе позволить что-то поприличнее. Да даже жить в лесу под кустом и то было бы лучше — по крайней мере, в подобной ситуации сама Старлайт выбрала бы именно такой вариант.

Однако одно из заклинаний, нанесённых на дом, действительно её впечатлило. Как объяснил Сириус, благодаря особым чарам, если не знать его точного адреса, невозможно ни увидеть этот дом, ни услышать, что в нём происходит, а также его невозможно нанести на карту или найти на карте место, где он находится. Вот действие последнего эффекта, создаваемого благодаря «заклятью ненаносимости», как его назвал хозяин особняка, бывшая единорожка и проверила, вернувшись в свою квартиру. И конечно же, даже после того, как её отвели в родовое гнездо семьи Блэк, она так и не смогла отыскать его на карте, хотя примерно и знала, где оно находится. Каждый раз, когда Старлайт пыталась это сделать, всё заканчивалось тем, что её взгляд неосознанно соскальзывал на совершенно другой район города, где искомого дома не могло быть по определению.

Мало того, на особняке лежали ещё и магглоотталкивающие чары. Старлайт почувствовала их, когда пересекла охраняемый ими периметр. Заклинание, абсолютно бесполезное в Эквестрии, оно считалось жизненно необходимым для магов. А ещё Сириус походя предупредил её о целом комплексе атакующих и защитных чар, многим из которых для срабатывания хватало одних лишь враждебных намерений незваного (или званого) гостя. Не будь рядом со Старлайт хозяина дома, присутствие которого позволило ей беспрепятственно пересечь защитный барьер, то проклятья на голову беглянки обрушились бы, едва она хоть шаг сделала бы с тротуара на ведущие ко входной двери ступеньки. Притом никаких предупреждений нарушитель не увидит: просто «Бум!» — и вот ты уже пускаешь слюни где-нибудь под кустом в соседнем парке.

А уж попытка прорваться сквозь это многослойное нагромождение заклинаний силой и вовсе будет форменным самоубийством.

Сириус буквально растаял от удовольствия, когда она чуть ли не полчаса наблюдала за эффектом их работы, поминутно разражаясь восхищёнными возгласами. А заодно отслеживая механизм их действия, о чём бывшая единорожка, конечно же, упоминать не стала. Уже к концу третьего дня Старлайт настолько разобралась в принципах действия этих охранных систем, что могла скопировать любую из них. Правда, признала она с содроганием, использовать заклинание выворачивания наизнанку на ком-то живом — поистине излишняя, бесцельная жестокость. Подобное понравится, пожалуй, разве что какому-нибудь безумному грифону или дракону, и слава Фауст, что эти народы не могут использовать подобную магию!

Домовой эльф Кричер оказался той ещё мразью: ленив, ворчлив, склочен, и с ним было не то, что неприятно разговаривать, а даже видеть его кислую рожу — и то было противно. Его преданность, что с готовностью признал Сириус, была, как минимум, сомнительной. Как объяснил маг, единственная причина, по которой его до сих пор не выкинули за дверь, вручив старые трусы, ибо ничего лучше он попросту не заслуживал — потому что, цитата: «…он знает слишком много секретов. Любой из многочисленных врагов семьи Блэк будет счастлив заполучить его в свои руки». Из-за этого Сириус был вынужден держать поганца при себе, отчего они оба страдали.

При их первой встрече на кухне домовой эльф совершил большую ошибку, назвав Старлайт магглорожденной.

— Кричер! — заорал покрасневший от гнева Сириус.

Прежде чем маг успел что-то ещё сказать, Старлайт прервала его — ибо уже знала из прочитанных книг, что домовик имел в виду. И что на это следует ответить.

— Сириус, позволь мне самой разобраться с ним, — быстро сказала беглянка и развернулась к эльфу, уперев руки в бока. — Кричер, я понимаю, что ты, как и твои предки, уже несколько поколений служишь семье Блэк. Сириус уже предупредил меня, что ты считаешь семью Блэков воплощением истинной магической семьи, история которой насчитывает больше пятисот лет. Однако, — её тон резко похолодел, — ты совершенно ничего не знаешь обо мне. Ты далеко не так умён, как о себе возомнил, иначе не стал бы строить предположения о моём прошлом, основываясь исключительно на том, как я выгляжу или веду разговор.

Старлайт невидящим взглядом посмотрела поверх его головы. Может, она больше не в Эквестрии, но это не значит, что пони-будь… «кому-нибудь» позволено плохо отзываться о её семье — даже если в прошлом у неё и были разногласия с отцом и матерью.

— Мои родители были магами, так же как и их родители. И родители их родителей. И такое положение дел не менялось как минимум всю последнюю тысячу лет. Тебе понятно? — Старлайт, прищурившись, вперилась взглядом в лицо домовика и слегка наклонила голову.

Сириус ошалело уставился на женщину перед собой. Нет, он, конечно, знал, что она только недавно приехала в Англию, но, как ему казалось, это лишь подтверждало, что она не происходила из чистокровной семьи. Ни поведение, ни манера речи — его молодая помощница вообще никак не выдавала того, что может происходить из древнего магического рода.

На столь внезапную отповедь Кричер только скривился от гнева, но, инстинктивно чувствуя скрытую за её словами правду, не сказал, что она врёт. Единственными словами, которые Старлайт сумела разобрать в том, что он угрюмо пробубнил себе под нос, было «предательница крови». То, что наглый домовик имел в виду, она также знала — об этом говорилось в книгах по истории, купленных несколько месяцев назад. Самой Старлайт идея о политическом или магическом неравенстве — что у людей, что у пони — была совершенно чужда. И те, и другие равны меж собой, и оценивать их стоит по делам, а не по длине родословной, хвоста, рога или размаху крыльев. К сожалению, в Эквестрии хватало высокородных придурков, что думали иначе, и кое с кем из них она даже сталкивалась. А теперь ещё и здесь та же песня. Обидно.

О, бывшая единорожка, конечно, знала, что существуют заклинания и артефакты, которые могут испортить хоть пони, хоть человека. Ужасные по своей сути, они извращают сущность того, кто ими пользуется, превращая доброго пони в нечто совершенно противоположное тому, чего те хотели достичь в жизни. Примером такого мог послужить печально известный Амулет Аликорна. И у Старлайт не было никакого желания с подобным не то, что связываться, а даже просто оказаться где-то поблизости.

Однако презирать кого-то за то, что он использует свою магию как-то иначе? Это же абсурд! Это всё равно что единорог будет игнорировать способности пегасов и земнопони, считая их недомагией. За подобные заблуждения, можно легко поплатиться, причём — смертельно, что может подтвердить любой стражник в Вооружённых силах Эквестрии! Но верно и обратное. Пони каждого из трех племён творили свою магию абсолютно по-своему, но всегда максимально эффективно.

К тому же в мире людей нет никаких кьютимарок, способных разделить друзей. Да кому какая разница, кто какой магией пользуется? Главное, чтобы не причинял вреда и не мешал жить другим. Но если уж кто-то ранил пони-будь или причинил ему боль, то, кем бы он ни был, этот человек или пони должен понести наказание за свои преступления независимо от его намерений или социального положения. Никто не должен стоять выше закона. Именно так Старлайт и управляла своим городом. И все там были счастливы, пока мисс Привилегированная Принцесска и её Любящие-Совать-Нос-Не-В-Своё-Дело Подруженьки не пустили всё Дискорду под хвост.

— Как будто эти слова что-то для меня значат, — произнесла Старлайт, закатив глаза. — Для меня в них смысла не больше, чем в слове «чистокровный». Кому ни вскрой горло, а кровь у всех будет красная.

На мгновение в доме воцарилась едва ли не звенящая от напряжения тишина.

— Кричер, — наконец обрёл дар речи Сириус, — заткнись и иди, уберись в ванных комнатах.

Кричер снова что-то буркнул и исчез, использовав эльфийскую версию телепортации. Старлайт уже исследовала это заклинание, устроенное заметно лучше и с большим количеством блоков, обеспечивающих безопасность, чем местная «аппарация», но тем не менее уступающее эквестрийскому телепорту.

— Раньше вы никогда не упоминали о своей чистокровности, — через мгновение обернувшись к бывшей единорожке, обвиняющим тоном сказал Блэк.

— Так вы и не спрашивали, — ответила беглянка, взглянув ему прямо в глаза, и добавила холодно: — Полагаю, на этом моя работа у вас окончена?

Тон её слов заставил мужчину покраснеть.

— Нет, останьтесь, пожалуйста, как ни крути, но мне всё ещё нужна помощь в уборке дома, — всё же выдавил он из себя, глядя в сторону, затем помолчал и добавил: — Просто вы ведёте себя иначе чем чистокровная девушка вашего возраста, вот почему я… — Сириус запнулся и замолчал.

— Дома это никогда не имело особого значения. А здесь тем более не важно. Важно лишь то, насколько хорошо кто-то выполняет свою работу.

Мужчина медленно кивнул, отчасти соглашаясь с её словами, а затем усмехнулся.

— Что ж, похоже, раз уж вы можете проследить свою магическую родословную на тысячу лет назад, то мой род на вашем фоне выглядит как сборище новичков-аутсайдеров. Полагаю, моя мать рухнула бы в обморок при встрече с таким выдающимся представителем древней династии, — натянуто улыбнулся Блэк.

— Безусловно, — фыркнула бывшая единорожка. — Итак, продолжим?

После этого случая Кричер держался подальше от неё. Первое время, заметив Старлайт, ушастый упрямец начинал бормотать себе под нос всякие гадости, направленные в её адрес, однако очень скоро, получив пару раз по ушам от Сириуса, прекратил это делать, ибо у «мерзкой грязнокровки, окрутившей хозяина» оказался отменный слух. Старлайт такое положение дел вполне устроило — если он прекратит с ней открыто враждовать, то и она не станет его трогать. Себе домовик может думать всё, что хочет, но пока он не оскорбляет её в лицо, беглянка также не станет принимать ответных мер.

Да и то, что там стряпает Кричер и как бы этой стряпней случайно (или не случайно) не отравиться, Старлайт совершенно не волновало — просто каждое утро, прежде чем телепортироваться в дом номер двенадцать, она заказывала себе в ближайшей кафешке обед и ужин на вынос, не забывая надежно запечатать все купленные вкусняшки.

Поскольку Сириус с самого начала взял себе за правило платить ей в конце каждого дня, Старлайт практически не трогала свой банковский счёт. Деньги как таковые ей не особо были нужны, но принцип есть принцип — бесплатно она не работала. Никто не должен трудиться бесплатно. И потому отношение домовых эльфов к работе — коротышки, как всем известно, не получали со своих хозяев денег — её немного нервировало. С другой стороны, эльфы — совершенно иная, отличная что от пони, что от людей раса. И Старлайт по собственному опыту ещё со времён жизни в Эквестрии знала, что нельзя проецировать свои ожидания на других существ — подобное всегда заканчивается неприятностями.

Сириус не был бы Сириусом, если бы не начал подкатывать к ней с момента знакомства. И хотя Старлайт, безусловно, было приятно, что он считал её привлекательной, но идея свиданий и прочих обнимашек с мордочкотыканьем на данном этапе настолько расходилась с её планами, насколько это вообще возможно. Кроме того, если уж быть до конца откровенной, при всех своих несомненных достоинствах, Блэк был человеком, а не пони. А лица людей были такими… плоскими. Да и диапазон выражений этих самых лиц был очень уж… ограниченным. Ей требовалось к этому привыкнуть, и вообще…

Тем не менее беглянка тоже флиртовала в ответ. Они оба наслаждались общением, беззаботно подшучивая друг над другом, когда им в очередной раз приходилось иметь дело с очередной опасной дискордовщиной, которой был буквально напичкан этот старый особняк. Они даже пару раз поужинали после работы в дорогих ресторанах — как на магической стороне, так и на маггловской. И это оказалось на удивление приятно. Возможно, она всё-таки даст ему шанс. Конечно же, как-нибудь потом, не сейчас…

Когда Сириус внезапно сообщил ей, что собирается посетить Эквестрию по приглашению принцессы Твайлайт, чтобы навестить своего крестного сына Гарри Поттера, Старлайт едва не запаниковала, но быстро успокоилась, когда осознала, что ей, во всяком случае пока что, ничего не угрожает. Ведь между Энн Буршье, Брайт Стар и Старлайт Глиммер нет никакой связи, потому нипони не сможет её разоблачить. Да и если на той стороне всё шло как задумывалось, то розыск Брайт Стар должен будет начаться, как минимум, через несколько недель. И потом, она всё равно не собирается в ближайшее время демонстрировать свой родной единорожий облик всем желающим.

В результате из-за внезапного отъезда Сириуса беглянка на целую неделю осталась без работы. Впрочем, Блэк любезно разрешил ей взять кое-какие тома из домашней библиотеки, предварительно проверив на отсутствие на них семейных проклятий. Книги, которые она в результате выбрала, были сочтены достаточно безопасными для того, чтобы вынести их из дома.

Первая была посвящена политике Магической Британии за последние триста лет вплоть до 1920 года — собственно даты публикации данной монографии. Другой том вычурно именовался «Природное благородство: магическая генеалогия» и был посвящён так называемым чистокровным семьям и их биографиям за последние двести лет. Самое удивительное в этих двух книгах то, насколько часто описываемые в них события пересекались между собой.

Но ещё интереснее были заметки на полях, написанные прошлыми главами рода Блэк. Они оказались очень полезными и раскрывали скрытые от широкой публики истинные причины некоторых событий — будь то зависть или романтические чувства, — которые в результате и привели к некоторым историческим потрясениям. Кроме того, там хватало интересных секретов и, как выражался Сириус, чужих «скелетов в шкафах», которые при желании можно использовать для шантажа.

Правда, если уж говорить откровенно, половина обнаруженных ею подходящих, по мнению авторов заметок, для шантажа секретов была бы абсолютно бесполезной, не будь маги настолько одержимы этой нелепой идеей чистоты крови.

Вся эта мышиная возня казалась глупостью сродни драке из-за совочка в песочнице… только вот за эту глупость лилась кровь и умирали люди. Судя по тому, что Старлайт узнала, маги и ведьмы могут быть столь же мелочными, как и жеребята-школьники, только, в отличие от последних, маги вытворяют куда больше, чем просто обижают пони насмешками или даже изгоняют из города. Эти… люди улаживали свои разногласия с помощью мерзких заклинаний и дуэлей, которые фактически являлись узаконенным вариантом убийства. Речи о нравоучительных беседах или хотя бы изгнании куда подальше даже не шло — только бесконечные кровавые разборки, выкашивающие целые поколения магов. Неудивительно, что число чистокровных родов за последние триста лет уменьшилось до двадцати восьми!

Нет, Старлайт, конечно, с радостью как-нибудь отомстила бы принцессе Твайлайт, но даже в самых яростных своих фантазиях она никогда не желала ей смерти! Наоборот, единорожка хотела, чтобы та жила и страдала — так же, как страдала она сама, после того как принцесса обманом свергла её с пьедестала. Ведь что ни говори, а Старлайт действительно выгнали из города, который она же и основала! Всякий раз, когда Старлайт вспоминала о перенесённом ею унижении, её кровь едва не закипала от гнева. Унижение для мисс Фиолетовой Выскочки — неоднократное, длящееся годами — это в самый раз, это Старлайт по душе. Но убивать эту клушу? Нет, определённо нет.

Третья книга из библиотеки Блэков была посвящена чарам, и Старлайт даже пришлось купить в книжном магазине четырёхтомник «Древние руны», чтобы разобраться в ней.

Всю неделю Старлайт безвылазно просидела дома, штудируя литературу, и выходила на улицу лишь для того, чтобы купить пожевать, не желая тратить время на готовку — она с нетерпением ждала возвращения Сириуса, который должен был появиться уже послезавтра.

Теперь, когда превращённая единорожка гораздо лучше понимала подноготную здешней жизни, ей понадобилось всего несколько книг посовременнее, чтобы окончательно получить представление о нынешнем политическом климате. И она была уверена, что Сириус будет рад побаловать её крохами сведений об участии его семьи в важных событиях, произошедших уже после издания этих книг. Его сведения, пусть даже устаревшие на десяток лет, станут неоценимым подспорьем в разработке стратегии дальнейших действий. А затем Сириус может начать знакомить её с текущими движущими силами и подводными течениями в политической среде, чтобы она смогла претворить свои планы в жизнь.

В прошлом ей было намного проще добиться нужного, когда у пони были свои причины следовать её планам. Личный интерес мотивирует куда лучше, чем любое принуждение, а уж тем более уговоры пони-будь сделать что-то добровольно. Если у нужных ей пони есть что защищать или они желают что-то заполучить, то они куда охотнее сделают то, что ей необходимо, чем под непрерывным воздействием просьб и увещеваний. А если при этом действовать достаточно тонко, те и вовсе могут решить, что это была исключительно их собственная идея.

–=W=–

Элли, осторожно балансируя на балке, изучала места, где потолок смыкался со стеной. Под ней, ярдах в десяти, лежал практически пустой Большой зал. Что потолок над ней, что стропила, на которых она стояла, отображали ночное небо, раскинувшееся над Хогвартсом. Её теневая маскировка оказалась довольно эффективной на фоне темноты, главное избегать область с луной — в конце концов буквально две ночи назад было полнолуние, а тёмную фигуру на фоне яркого светящегося пятна даже слепой заметит.

Взбираясь под потолок, чейнджлинг ожидала, что ей будет трудно рассмотреть балки, но, как оказалось, сверху на них никаких чар иллюзии наложено не было, что, в принципе, имело смысл. Во-первых, для кого там эту иллюзию показывать, для сов? Во-вторых, даже окажись там кто-то из учеников, что бы он увидел? Просто иллюзию пола и столов на месте стропил. Нет, оно, может, и забавно, когда выглядит так, будто идёшь по воздуху… только балки сквозь подобную иллюзию, скорее всего, придётся искать наощупь, рискуя ежесекундно свалиться, а это уж точно удобным не назовёшь.

И потом, те самые совы часто летают среди балок, когда доставляют почту во время завтрака. И если бы стропила со всех сторон скрывала иллюзия, делая их практически невидимыми, пернатые наверняка бы постоянно с ними сталкивались. Вряд ли кто-то обрадуется, если ему в тарелку с высоты в десять ярдов свалится оглушённая сова.

К счастью, домовые эльфы регулярно убирали паутину, перья и пыль, скапливающиеся под потолком — они же не хотели, чтобы весь этот мусор падал в еду! С одной стороны, ей не стоило бояться, что многослойный ковёр пыли выдаст, где она проходила, но с другой — и это главное! — девочка из-за этого не могла просто взять и оставить свои банки в каком-нибудь дальнем тёмном углу — ей придётся прятать их в чём-то, что трудолюбивые домовики не смогут сдвинуть или хотя бы открыть.

Элли развернулась, собираясь перепрыгнуть на следующую балку, когда снизу раздался голос:

— …Комната просто огромна! Неудивительно, что они её так долго изучали и разбирали её содержимое.

Как оказалось, акустика здесь, под потолком, просто феноменальна. Элли аккуратно выглянула из-за балки и увидела двух парней-слизеринцев курса с четвёртого-пятого.

— Это да, — громко вздохнул один из парней, не тот, что говорил раньше, — но вряд ли всё настолько плохо. Учитывая размеры, сомневаюсь, что они за это время отыскали там все нычки. Было бы интересно пошариться там самим, авось отыщем скрытый тайник или даже целую комнату?

— Ерунда, — возразил его товарищ. — Сами-то профессора знают поисковые чары куда покруче тех, которым учат нас. Потому не стоит даже пытаться. Все уже отыскано до нас.

— Думаешь?

— Уверен.

Элли замерла. Опа! Тайная комната! До сих пор она избегала этого места. Но студенты внизу правы: профессора и другие специалисты уже тщательно исследовали её и вскрыли все укромные места. А где лучше всего сделать тайник? Там, где всё только что хорошо обыскали. Ученики, даже в порыве неуёмного энтузиазма и любопытства, не станут копаться, потому что будут думать, что всё ценное уже нашли, а профессора туда тем более не полезут, доподлинно зная, что искать уже нечего.

Девочка быстро вернулась к двери, скрытой в дальней части зала под потолком, и прошмыгнула через неё в тайный туннель, ведущий к полу.

Донельзя довольная, Элли вприпрыжку бежала по лужайке перед Хогвартсом, направляясь к замку. Ей удалось! И удалось в последний момент — поезд из Лондона прибудет всего через час! Вчера весь день она тщательно осматривала главный зал Тайной комнаты и прилегающие к нему помещения. О, сколько там имелось возможностей для творчества!

В конце концов она решила, что больше всего для её целей подойдёт такое место, к которому она сама сможет иметь доступ, но другим попасть туда будет достаточно проблематично — чтобы никто не наткнулся на него чисто случайно. Тщательно всё обдумав, Элли в итоге сегодня днём выбрала два тайника, лучше всех соответствующих поставленной задаче.

Один из схронов находился в обширном холле неподалёку от выхода из трубы, что вела вниз из туалета для девочек. Там за парой выпавших кирпичей оказалась ниша размером с её голову, куда легко поместились две банки, которые девочка скрыла, тщательно сымитировав изначальную кирпичную кладку, что идеально слилась с остальной стеной. Единственное, чем это место выделялось — небольшим, начертанным в углу одного из кирпичей на уровне пола символом, которым линги обычно отмечали местоположение тайника. Другой тайник расположился под новёхонькой, выполненной в полный размер, но подозрительно лëгкой, чтобы быть сделанной из настоящего камня статуей змея, установленной в Тайной комнате, для чего ей пришлось выкопать в полу небольшую яму. Здесь поместилось ещё две банки стратегического запаса еды.

Оба тайника Элли залила водонепроницаемой зелёной слизью, а поверх начертала руны стазиса. Опять же, место было помечено на соседнем камне, так что любой линг без особых проблем сможет обнаружить тайник. Теперь, если вдруг что-то случится или по какой-то причине иссякнут или пропадут основные запасы, у неё под копы… рукой есть запас пищи, который вряд ли сможет найти кто-то посторонний и которого хватит, чтобы успеть придумать новый план по добыче еды… или же и вовсе банально сбежать.

Теперь оставалось лишь спрятать в ключевых местах замка — тех, которые, насколько она знала, в первую очередь проверит любой инфильтратор — инструкции, как добраться до устроенных ею тайников. Так что, если кто-нибудь из соотечественников окажется здесь, он не останется совсем уж без ресурсов.

А ещё Элли была уверена, что к лету ей удастся скопить целый набор банок, до краёв залитых концентрированной любовью. И тогда ей не придётся жить впроголодь, экономя запасы еды на летних каникулах.

Ах, если б только где-то рядом нашёлся ещё хоть один линг, чтобы она не чувствовала себя такой одинокой!

Измученная одиночеством, Элли иногда даже задумывалась над тем, а не стоит ли рискнуть попробовать вернуться через портал и поискать других лингов. Ведь если она возьмёт с собой побольше банок с любовью, то сможет действовать гораздо эффективнее, не тратя время и силы на поиски пропитания. Но потом инфильтратор-кадет вспоминала то дискордово заклинание, которое стражники использовали для обнаружения лингов. Да и если говорить откровенно, она была уверена, что после её прорыва пони значительно ужесточили меры по охране портала. Ей тогда крупно повезло, но второго шанса, скорее всего, не будет. Иначе говоря, подобная попытка вернуться наверняка обернётся провалом, а значит, этот план плохой. Ей просто придётся смириться — она осталась последней выжившей там и единственным лингом здесь.

Похоже, придётся терпеть одиночество до тех пор, пока она не заведёт собственный улей. Да и вообще, сможет ли она это сделать? Элли понятия не имела, возможно ли такое в принципе, не говоря уже о том, что для этого требуется. Судя по тому немногому, что она помнила из информации, полученной через коллективный разум Улья, теоретически подобное вполне возможно.

Девочка помотала головой, пытаясь выбросить из неё эти грустные мысли. Пусть рядом с ней не было ни единого линга, но теперь у неё есть друзья-люди. Так себе замена, если честно, но всё же лучше, чем ничего.

Но главное, что у неё наконец-то появился собственный дом. Гоблины пообещали, что в него можно будет заселяться, едва наступят летние каникулы, и надо будет подготовить его к постоянному проживанию. Что ж, похоже, лето выдастся довольно напряжённым.

Гоблины также предложили ей несколько вариантов, где можно открыть ресторан. Элли сразу отказалась от одного из них, поскольку он находился слишком уж близко к недавно открывшемуся в Косом переулке офису эквестрийского посольства. И пусть офисом, по существу, была обычная комната со столом и сидящим за ним секретарём, а также новеньким камином, рисковать не стоило. А вот два варианта в Хогсмиде, причём оба — на центральной улице деревни, — ей понравились куда больше.

Преимуществом первого помещения, красовавшегося напротив «Трёх мётел», было то, что находилось оно неподалёку от прочих заведений общепита с собственными каминами, а уж пребывание между «Сладким королевством» и магазином шуток Зонко точно не повредит бизнесу.

Второе здание стояло напротив «Магазина перьев Писарро». Через дорогу находилось отделение совиной почты. Место выглядело более перспективным несмотря на то, что дальше по проулку размещался паб «Кабанья голова». Помещение было довольно просторным даже ещё до того, как на него наложили чары незримого расширения. К тому же, цена его оказалась существенно ниже. Последнее заставило задуматься, а не из-за соседства ли с «Кабаньей головой» оно такое дешёвое? Если данное заведение окажется местом злачным, то в таком случае лучше не рисковать. А то, сэкономив сейчас, можно всё потерять потом. Другим недостатком второго варианта было то, что тогда её заведение окажется слишком близко от представительства эквестрийского посольства, открывшегося и в Хогсмиде. Конечно, не настолько, как в Косом переулке, где их разделяла бы всего одна стена, но всё равно буквально в шаговой доступности. Первый вариант в этом смысле казался более предпочтительным.

Что ж, у неё пока предостаточно времени, чтобы всё ещё раз обдумать и принять решение. С этим проектом явно спешить не стоило.

К тому же здесь абсолютно никто не подозревал, что она не та, за кого себя выдаёт. И следов, ведущих к ней, тоже не существовало. С точки зрения разведчика-инфильтратора, её случай можно считать примером идеального внедрения. Единственное, что может всё порушить, это если она сама допустит фатальную ошибку и выдаст себя.

Конечно же, совершать подобную ошибку она не собиралась от слова «совсем». Более того, она даже планировала как можно меньше пересекаться с директором и его заместительницей. И уж точно она даже и не думала хоть как-то выделяться и совершать что-то, что может привлечь к ней излишнее внимание.

В конце концов не стоит создавать себе проблемы на ровном месте.

–=W=–

Вернувшись в Хогвартс, Гарри с головой окунулся в подготовку к предстоящему матчу по квиддичу. До игры оставалась всего неделя, поэтому Вуд как с цепи сорвался, ежедневно перед ужином устраивая им выматывающие тренировки. И Гарри был вынужден это оценить — усталость от непрерывных усилий не давала пролезть в голову дурным мыслям обо всём том, что плохого может случиться во время матча. Тренировки в этом плане оказались явно получше уроков, еды и выполнения домашки, во время которых он не мог сосредоточиться на обсуждаемой теме. Но хуже всего было время, когда он лежал в кровати, пытаясь заснуть.

Последнее время Гарри стало казаться, что он натыкается на Снейпа едва ли не всюду, куда бы только ни пошёл. Временами мальчик гадал, а не следует ли Снейп за ним по пятам, норовя застукать его лично. Неужели Снейп действительно его преследует? Да не может такого быть, глупость какая-то! Тем не менее маг постоянно оказывался именно там, где находился Гарри, притом всё время злобно зыркая на ненавистного мальчишку.

У Гарри даже порой возникало ужасное подозрение, что Снейп способен читать его мысли.

К счастью, девчонки постоянно держались рядом с ним и приглядывали за его тылом.

В день матча от переживаний у Гарри аж начало крутить живот, отчего его немного мутило. Все попытки друзей приободрить юного мага пропали втуне. Даже когда они заявили ему, что будут держать палочки наготове, чтобы среагировать сразу, когда что-нибудь произойдёт, это помогло лишь на пару минут, и уже вскоре мальчик снова нервно кусал нижнюю губу и пустым взглядом смотрел куда-то перед собой, пока кто-нибудь из девчонок в очередной раз не толкала его локтем, чтобы хоть немного растормошить.

И неизбежно он в конце концов каждый раз приходил к одному и тому же вопросу: собирается ли Снейп снова проклясть его.

Однако, к своему огромному облегчению, когда мальчик наконец собирался с силами, готовый покинуть безопасную раздевалку и выйти на поле, раздался крик Фреда Уизли, выглянувшего наружу:

— Мерлиновы подштанники! Да на трибуне сам директор!

Гарри едва не рухнул на пол от облегчения.

— О, теперь Снейп ни за что не осмелится сделать мне гадость! — громко рассмеялся он. — Теперь я в безопасности!

Когда команды вышли на поле, Снейп выглядел разъярённым — как-никак ему сорвали все планы!

Эта игра стала одной из самых коротких в истории Хогвартса. Что зрители, что сами игроки — в первую очередь, из противоположной команды — оказались просто поражены, если не сказать шокированы произошедшим, отчего даже сами хаффлпаффцы не слишком злились из-за своего стремительного проигрыша, настолько поразила их скоротечность встречи. Даже профессор Снейп, так и норовящий несправедливо засудить гриффиндорцев, при всём возможном желании не смог изменить ситуацию.

К тому времени, как Гарри, приняв душ, добрался до гриффиндорской гостиной, вечеринка уже была в самом разгаре. Скуталу и Джинни решили, что раз уж на улице отличная погода — то есть не лил дождь, то им больше всего хочется полетать. Было ещё светло, да и напряженное ожидание последних дней наконец пропало, поэтому они вдвоём, обернувшись пони, рванули к двери и галопом помчались по коридорам наружу, выкрикивая на ходу какие-то пегасьи кричалки.

Гарри покачал головой и повернулся было к чаше с пуншем из тыквенного сока, но быстро остановился, припомнив, что совсем недавно поблизости от неё крутились близнецы и скорее всего (он почти в этом не сомневался) что-то в неё добавили. Потому мальчик быстро отошёл к столу и взял с него запечатанную бутылку сливочного пива. А ещё кусок торта — уж кто-кто, а эльфы не позволили бы двум юным приколистам испортить их стряпню.

## 114. Скрытый трофей

Пегасы вернулись почти перед самым ужином, выглядели они при этом какими-то раздражёнными и взъерошенными и, осматривая гостиную, хмурили брови. Остальные анимаги-первоклашки, едва их завидев, поспешили к пернатым друзьям сквозь толпу, причём Гарри был уверен: будь они сейчас в понячьем облике, то от переживаний прижимали бы уши к голове.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила Свити Белль.

Пегасы, зыркнув по сторонам, кивком головы позвали остальных следовать за ними. Дети вышли из гостиной в коридор и нырнули в первый попавшийся им по дороге неиспользуемый класс. Когда все зашли, Джинни закрыла за ними дверь и поспешила встать возле Скуталу.

— Ладыть, чаво стряслось? — повторила вопрос Эппл Блум.

Пегаски обменялись взглядами.

— Мы играли в догонялки, — начала сиреневогривая пегасёнка, — когда я заметила фигуру в капюшоне, пересекающую лужайку в сторону Запретного леса.

Гарри обменялся взглядами с остальными. В этом, вроде как, не было ничего такого… зловещего… так ведь?

— И это оказался Снейп…

— Профессор Снейп, — поправила Гермиона.

— Я так и сказала, — закатила глаза Скуталу. — Так вот, это точно был он — я слишком часто видела, как профессор, — пегасёнка глянула на Гермиону и показала ей язык, — врывается в класс, чтобы не узнать его развевающийся плащ. Но на этот раз он накинул на голову капюшон и явно не хотел, чтобы кто-нибудь увидел или узнал его. Ну, я нырнула вниз, как только он вошёл в лес, пролетела пару раз на уровне верхушек деревьев, пытаясь разглядеть куда он делся, но ничего так и не увидела. Но потом я услышала его голос! — выдержав паузу, чтоб придать словам значимости, с усмешкой продолжила рыжая пегасёнка. — У пони, знаете ли, очень хороший слух. И я сразу поняла, что он там с кем-то встречался!

— И этим кем-то был профессор Квиррелл! — не сдержавшись, вставила свои пять кнатов Джинни, после чего окинула взглядом заворожённую рассказом аудиторию. — Да-да, это точно был он! — кивнула Джинни в ответ на удивлённо-недоверчивые взгляды остальных. — Мы слышали их обоих. Сидели на ветке буквально у них над головами как совы на насесте, так что сразу их узнали. Они так и не додумались хоть разок глянуть наверх, — усмехнувшись, добавила рыжегривая пегасёнка.

— Они говорили о Философском камне! — выпалила Скуталу, практически перебив Джинни. — Снейп конкретно его упоминал!

— Что, правда? Так и сказал — Философский камень? — вздрогнувшая поначалу Гермиона на мгновение замерла, а потом сжала кулак и, согнув локоть, победно вскинула руку. — Да! Я так и знала, что это он!

— Вернее, профессор Снейп угрожал профессору Квирреллу, — вставила слово уже Джинни.

— Ага, — кивнула Скуталу. — Снейп требовал, чтоб профессор Квиррелл рассказал ему как пройти мимо Пушка! — торжествующе выпалила она затаившим дыхание друзьям. — А потом ещё допытывался о каком-то «фокусе-покусе», что организовал Квиррелл.

Гермиона так обрадовалась из-за того, что оказалась права насчёт Философского камня, что даже не заметила, что Скуталу опять не назвала Снейпа профессором. Притом дважды.

— Он ещё немного поугрожал Квирреллу, а потом ушёл, — продолжила рыжая пегасёнка. — Профессор выглядел так, будто перепугался до усрачки — он несколько минут с места сойти не мог, а потом вродь как ожил и вернулся в замок.

— Ну, как только его видно не стало, мы тут же бегом сюда примчались, — добавила Джинни. — Мы подумали, что должны рассказать вам об этом как можно скорее.

На ужин в Большом зале кучка первоклашек вошла очень задумчивой. Может, им стоит поговорить с Хагридом? Ежу ведь ясно, что Камень защищали и другие преграды, помимо Пушка — по крайней мере, профессор Квиррелл также должен был принимать участие в их создании. А Хагрид должен знать, кто ещё из профессоров занимался разработкой защиты, и насколько надёжной она получилась.

–=W=–

— Профессор Дамблдор? Вы здесь? — вдруг раздался из камина голос Сириуса, едва Альбус, вынырнув из Омута памяти и откинувшись на спинку своего кресла, собрался обдумать только что увиденное.

Явственно слышимое в голосе Блэка беспокойство заставило пожилого мага внутренне напрячься.

— Да, Сириус? — откликнулся директор.

— Можно войти? — спросил он, причём голос мужчины звучал как-то… необычно. — Я тут нашёл кое-что… интересное.

— Конечно, проходи, мой мальчик.

Уже через несколько мгновений Сириус бросил небольшой мешочек на стол Дамблдора. Блэк выглядел так, будто у него выдался тяжёлый день, и он не особо надеялся на его скорое завершение.

— Как мы и договаривались, я занялся расчисткой моего дома на площади Гриммо, двенадцать, — начал молодой маг. — Я даже нанял кой-кого для помощи, — он пристально посмотрел на мешочек и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло напротив Альбуса.

Дамблдор наклонился вперёд, поднял мешочек из шёлка акромантула и взглянул на Сириуса, который устало наблюдал за его действиями. Директор осторожно вытряхнул содержимое — медальон — себе на ладонь — и тут же почувствовал слабый привкус… порчи, исходящий от ювелирного изделия. С удивлением он посмотрел на своего гостя и, бросив мешочек на стол, осторожно положил поверх него украшение.

— Где ты это откопал? — тихо спросил директор, откидываясь на спинку кресла.

Сириус вздохнул.

— Ну, мы решили вытащить всё, что лежало в шкафах гостиной…

–=W=–

Старлайт, уперев руки в бёдра, окинула взглядом гостиную дома номер двенадцать на площади Гриммо. Вчера они потратили почти полдня, избавляясь от разных паразитов, поселившихся в этой комнате — далеко не самая простая задача, учитывая, что многие из существ оказались в той или иной степени устойчивыми к магии, из-за чего комната теперь выглядела несколько… потрёпанной.

Когда они только начали свою работу, ковёр на полу для них стал сущим бедствием: мало того, что он весь и так был прогрызен докси до дыр, так ещё и в процессе избавления от этих паразитов на нем добавилось подпалин — распыление доксицида не принесло ожидаемого результата в должной мере, и пришлось прибегнуть к немного более радикальным методам. По окончании этой процедуры Старлайт подумала, что хорошее очищающее заклинание и вовсе уничтожит эту тряпку… но нет, удача им настолько не улыбнулась, скорее уж стало в каком-то смысле ещё хуже — дыры только увеличились в размерах, и стало видно, насколько же выцвел этот некогда роскошный ковёр, сейчас больше походивший на давно не чиненую рыбацкую сеть, которую зачем-то кинули на пол.

Паркет под остатками ковра оказался не сильно лучше — относительно чистый там, где ковёр до этого ещё сохранялся, и откровенно грязный в местах его отсутствия. Контраст настолько сильно бросался в глаза, что становилось предельно ясно: удалить грязь одной лишь тряпкой или щёткой (и даже вместе с «Патентованным пятновыводителем Пинкертона»™) будет невозможно — здесь требовалась повторная циклёвка и полировка.

Стены, шторы и мебель тоже были не в лучшем виде.

Говоря короче, вопрос «что оставить, а от чего избавиться во время уборки» даже не стоял: всё, что насмерть не приклеено к месту заклинанием — на выброс. И даже кое-что из того, на что такое заклинание наложено.

Стены на первый взгляд, после того как с них удалили закаменевшую корку грязи и пыли, выглядели сносно. Увы, лишь выглядели: их уже успели обжить древоточцы, личинки которых оказались совсем не миролюбивыми тварями, готовыми без боя покинуть место проживания. Их устранение для Старлайт оказалось той ещё головной болью во всех возможных проявлениях. По итогу они с Сириусом сошлись на том, что деревянные панели тоже придётся менять — стена, которая потрескивает и прогибается, когда к ней просто прислонишься, ничуть не внушает доверия к несущей способности скрывающейся под слоем штукатурки конструкции.

Единственной хорошо сохранившейся стеной оказалась та, на которой висел гобелен с изображением родового древа семейства Блэк — видимо, магия гобелена защитила её от поползновения ненасытных жуков. Сам гобелен тоже выглядел неплохо, если не считать выжженные местами дыры и обглоданный кем-то край. Видимо, снова докси. Ну что ж, всё равно он никогда не будет занимать почётного места, но Сириус всё же решил сохранить старый кусок расшитой ткани, также как и старые родовые хроники.

— Будь этот дом моим, — в сотый раз заявила Старлайт, — я бы просто подожгла его и ушла!

Она уже успела просмотреть гобелен от пола и до потолка, внимательно изучая детали. Он был настоящим сокровищем в плане информации, и бывшая единорожка пыталась запомнить столько, сколько возможно. Эта пыльная тряпка оказалась куда информативнее, чем все «официальные» книги, отслеживавшие родословную главных семей магического мира, вместе взятые. Гобелен показывал связи, которые в книгах считались слишком малозначительными, в частности с не столь влиятельными родами.

Старлайт прекрасно знала, насколько важны отношения между семействами, особенно в каком-нибудь маленьком городке, а местный магический мир производил впечатление именно такого маленького, закрытого ото всех городка. Поведение магических родов и их отношение друг к другу прекрасно описывается фразой «как пауки в банке» — куда до них тварям из Вечнодикого! Только одно оставалось неизменно: к новичкам в этой возне всегда относились с предубеждением.

В конце концов, когда знаешь, какие яблоки в корзине уже погрызены червями, а какие нет, это знание станет прекрасным преимуществом во время торга. Особенно, когда покупатель знает, что червяк ему обязательно пригодится в дальнейшем, а продавец уверен, что «помощничек» в яблоке — сплошной убыток.

Изучая гобелен, Старлайт раздумывала над тем, можно ли скопировать это древо на новый гобелен, да так, чтобы на нём проявились и удалённые имена. Может быть, если она узнает имена «предателей» и где сейчас находятся их семьи, среди этих людей найдутся те, кого она могла бы использовать для своих целей. Если эти отщепенцы находятся в зоне досягаемости, то вполне могут стать достойными союзниками. Это всяко лучше, чем если они окажутся в стане её врагов.

Возможно, удастся подсунуть эту идею Сириусу как «месть» его семье, предложив откопать скрытые связи с магглами, сквибами, полукровками и «предателями крови». Сириус смог бы «посрамить» безупречную репутацию Блэков, показав, что они не были такими уж «чистыми», как утверждали. Возможно, даже удастся официально вернуть эти проклятые имена в семью. Да его родители будут вертеться в своих могилах от подобного святотатства!

«Решено, подкину ему эту мысль за обедом. И, пожалуй, лучше сделать это не напрямую, а построить разговор так, чтобы Сириус стал думать, будто это его собственная идея. Хм-м-м, наверное, стоит как бы мимоходом намекнуть, что будет отличной шуткой заставить портрет его матери наблюдать за тем, как эти «отвергнутые» безнаказанно шныряют по её дому. А позже можно и тему восстановления семейного гобелена поднять…»

Старлайт взглянула на своего работодателя — взгляд мага блуждал по комнате, а на лице красовалась кривая улыбка.

— Что дальше? Шкафы? — предложила она.

По обе стороны от камина стояли застеклённые витрины, набитые разнообразными сувенирами. Среди них были ржавые кинжалы, когти животных (от одного только их вида Старлайт вздрогнула, уже даже боясь себе представлять, каким чудищам те могли принадлежать), свёрнутая аккуратным рулончиком змеиная кожа, какие-то потускневшие, а местами и почерневшие от времени серебряные шкатулки, изукрашенные непонятными надписями, и множество других предметов, зачастую совершенно неожиданных.

— Да, — уверенно кивнул Блэк. — Но, насколько я помню, некоторые из этих вещей довольно неприятные, так что дай я сначала взгляну сам. — Маг криво усмехнулся и покачал головой. — А то они могут напасть на того, кто не принадлежит роду Блэк или не является с их точки зрения достаточно чистокровным.

Хозяин особняка передвинул мусорную корзину поближе, поставив её чуть ли не у самого основания шкафа. Корзина эта была его любимой — Сириусу казалось забавным, что мусорное ведро поглощает всё, что в него бросают, с характерной громкой отрыжкой. Он почти всегда улыбался, заслышав этот звук — ему нравился такой незамысловатый юмор, местами детский, а местами граничивший с откровенной пошлостью.

Но стоило Сириусу лишь сунуться внутрь первого шкафа, как его руку тут же атаковала серебряная табакерка. Через несколько секунд кисть руки выглядела так, будто на ней была надета коричневая перчатка — старая и облезлая.

— Всё в порядке, — сказал он небрежно, постучав по пострадавшей конечности палочкой и мгновенно вернув её в нормальное состояние. — Видимо, тут у нас порошок бородавочника.

После такого начала они решили проверять каждый предмет на наличие опасных чар, прежде чем прикасаться к ним.

Неприятный на вид серебряный инструмент, что-то вроде многоногого пинцета, пытался было уклониться от изучающего заклинания Старлайт, но Сириус тут же пригвоздил его огненным всполохом, превратившим пинцет-многоножку в металлолом. Музыкальная шкатулка, когда её завели, принялась позвякивая наигрывать лёгкую мелодию, почему-то казавшуюся зловещей. На удивление, по мере того как они её слушали, на них волна за волной накатывалась слабость и желание лечь и поспать, прямо вот здесь, на полу… Но тут Сириус, собравшись с силами, захлопнул крышку, и наваждение пропало.

— А, я помню эту штуку, — сказал Блэк, с брезгливым видом отодвигая вредный артефакт в сторону. — Мать всегда вспоминала про неё, когда думала, что я слишком шумел и отказывался идти в постель.

Старлайт внимательно осмотрела шкатулку и даже несколько раз открыла и закрыла её, пока, наконец, не поняла, как работает это оказавшееся довольно простеньким заклинание. А затем… ударила на пределе своих возможностей по шкатулке мощным разрядом магии. Шкатулка смялась словно бумажная салфетка, и руны, питавшие заклинание энергией, перестали существовать. Беглянка решила, что это заклинание будет очень полезным для родителей, особенно если использовать его с более подходящей для детей музыкой. О да, некоторые родители в её городе точно оценили бы такой надёжный способ хоть ненадолго заткнуть своих непрерывно орущих спиногрызов.

Хоть Сириус и называл это «уборкой», но превращённой единорожке всё больше казалось, что она попала в зону боевых действий. Дом, опиравшийся на негласную помощь со стороны Кричера, оказался грозным противником. Сбрендивший эльф норовил стащить и уволочь к себе в нору буквально всё, что они собирались выкинуть. Сириус даже угрожал подарить ему одежду, но все усилия пропали даром — ушастый поганец назвал его слова блефом.

— Хозяин не станет так поступать, Кричер кое-что знает, он знает слишком много, а Хозяин слишком труслив, чтобы прибить голову Кричера на стену отличия… — громко пробормотал он.

Да одна только мысль о том, что эльф считал, что отрубленная и выставленная на всеобщее обозрение голова является достойным завершением его жизни, привела Старлайт в ужас. А ведь он реально этого хотел! И что ещё хуже, предыдущие хозяева считали подобную дичь достойной наградой!

Эта ситуация, как ничто иное до сих пор, убедила её в том, что люди, как и домовые эльфы, абсолютно безумны. Да хотя бы ради собственной безопасности они отчаянно нуждаются в пони, чтобы те за ними присматривали!

В результате Сириус приказал эльфу свалить в свою нору и не показываться оттуда до конца дня. А ещё на мусорное ведро они приспособили сигнализацию, не дающую эльфу незаметно оттуда что-то украсть. Из-за этого недовольный ушастый упрямец всё время сердито таращился на них и бормотал что-то неразборчивое, но не заходил за порог комнаты, в которой Старлайт и Сириус работали.

–=W=–

Массивный овальный медальон из золота с извивающейся подобно змее стилизованной буквой «С», выполненной из изумрудов чистейшего зелёного цвета, выложенных по его лицевой поверхности, почти утонул в угольно-чёрном облаке, возникшем в ответ на заклинание Сириуса.

— О, — сказал он, не особо удивившись. — Это уж точно тёмный артефакт тёмного семейства, — снисходительно добавил он, беря украшение за цепочку.

Заинтригованная, Старлайт ухмыльнулась и наложила одно из тех заклинаний, которые знала ещё по Эквестрии — и тут же чуть ли не прыжком метнулась в другой конец комнаты.

— Э-э-э, Сириус? Положи его. Брось это НЕМЕДЛЕННО! — под конец завизжала она словно маленькая кобылка при виде мантикоры.

Сириус вопросительно уставился на Старлайт, но всё же сделал, как она просила.

— Что случилось? — удивлённо спросил он.

— В этой штуке скрывается очень мощная и опасная магия, — ответила она дрожащим голосом, явно всё ещё находясь под впечатлением от увиденного и почувствованного. — Там, откуда я родом, за одно только обладание подобной мерзостью тебя сначала изгонят, а уж в изгнании бросят в темницу.

Да, до неё доходили слухи, и не только слухи, об Амулете Аликорна — выглядящий совершенно невинно артефакт на деле оказался смертельно опасным. И этот выглядел в точности так же — ну, по крайней мере, реакция на её заклинание была в точности такой, какую следовало бы ожидать от того амулета.

Сириус недоверчиво глянул на беглянку, затем снова уставился на медальон, правда, уже не пытаясь взять его в руки. Старлайт же быстро подняла медальон в воздух телекинезом, затем начала плотно слой за слоем окутывать его защитными чарами, и только лишь после того, как он стал похож на уродливый кокон, ударила по нему заклинанием разрушения. Раздался громкий хлопок, и медальон, ничуть не пострадав от её действий, просто отскочил от стены.

— Ну, ладно, — неуверенно сказала превращённая единорожка, морщась от внезапно нахлынувшей головной боли. — Уж этот-то точно разнесёт его на клочки.

Старлайт снова заставила опасную безделушку взмыть в воздух, окружила его своим лучшим отражающим щитом, какой могла наколдовать в подобном состоянии, а затем бросила внутрь кокона самое мощное из своих воспламеняющих заклинаний. От напряжения её головная боль стала просто дискордовой, но она терпела.

Жар заполнившего полупрозрачную сферу огня чувствовался вполне явственно, хотя они находились на другом краю комнаты. Внезапно рядом с ними бесшумно, будто тень, возник Кричер. Старый домовик молча наблюдал за происходящим, на лице его проступило выражение робкой надежды. Жар был настолько силён, что когда пламя наконец погасло, Старлайт показалось, что у неё даже брови дымятся. А вот мебель в комнате дымилась определённо. Один из чехлов — тот, что скрывал подлокотник дивана — внезапно и вовсе загорелся, так что Сириусу пришлось срочно гасить его с помощью чар «aguamenti».

Когда пламя окончательно угасло, в объятьях её щита обнаружился всё тот же медальон, раскалённый докрасна, но без каких-либо видимых повреждений. Похоже, уничтожить амулет подобным образом попросту невозможно.

— Да что это за дрянь такая? — спросил Сириус, поражённый тем, что безделушка вот так запросто пережила жар, который должен был превратить её даже не в лужу расплавленного металла, а в дым!

Не успела превращённая единорожка ответить, как услышала, что стоявший рядом с ней Кричер быстро забормотал.

— Снова неудача! Снова неудача, Кричер снова подвёл хозяина Регулуса! — под конец в отчаянии взвыл он, заламывая руки, словно обезумев от вида столь успешно противостоящего уничтожению медальона, а затем подбрёл к двери и начал биться головой о дверной косяк.

— Что ты хочешь сказать, говоря, что подвёл хозяина? — тут же повернулась к нему Старлайт.

Однако эльф продолжал биться головой, не обращая на неё ни малейшего внимания. Сириус, которого происходящее отвлекло от медальона, с хмурым любопытством наблюдал за разворачивающейся у него на глазах драмой.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что подвёл хозяина Регулуса? — с нажимом переспросила превращённая кобыла.

Эльф продолжал её игнорировать. Сириус же, напротив, едва услышав его признание, встрепенулся и в упор посмотрел на ушастого безумца.

— Кричер! — заорал он, выкатив глаза. — Прекращай ломать косяк и отвечай на вопрос! Правду!

Несмотря на крики и напор с двух сторон потребовался почти час, чтобы выпытать у эльфа всю историю, связавшую хозяина Регулуса, Кричера и медальон. Собственно, началось всё это сразу после того, как Регулус присоединился к армии Тёмного Лорда. Для начала Волан-де-Морт потребовал отдать ему Кричера для какого-то дела, что Блэки сочли огромной честью для себя, и эльф был немедленно предоставлен в распоряжение повелителя. Затем было путешествие Кричера вместе с Тёмным Лордом в пещеру на берегу океана, где в центре чёрного озера, расположенного в её глубинах, на маленьком островке стояла чаша, наполненная ужасным зельем, вызывающим бескрайнее отчаяние и невыносимую жажду. Жуткие умертвия, обитавшие в воде, охраняли этот опасный артефакт. Тёмный Лорд заставил Кричера выпить это мерзкое пойло, что чуть не убило беднягу, а затем положил медальон в опустевшую чашу. После чего Тёмный Лорд просто бросил более не нужного ему домового эльфа умирать на этом куске камня — его не интересовало, сдохнет ли тот от жажды или им займутся умертвия, стоит эльфу потянуться к столь желанной воде.

Это и должно было стать концом для Кричера, но хозяин, одалживая эльфа своему господину, приказал тому вернуться назад сразу после того, как он выполнит возложенную на него задачу. Кричер был хорошим и послушным слугой, поэтому он вернулся несмотря даже на то, что умертвия всё же затащили его в тёмную воду, собираясь убить. Ведь домовики способны аппарировать там, где этого не могут делать люди…

И хозяин вылечил его, проявив невероятную доброту по отношению к ничтожному эльфу!

Добрый хозяин Регулус очень встревожился после рассказа Кричера о произошедшем в пещере и поклялся раскрыть скрывающуюся за всем этим правду. Затем, всего через несколько дней, притом что Кричер ещё не успел полностью поправиться после первого путешествия, добрый хозяин Регулус вернулся вместе с ним на проклятый остров посреди чёрного подземного озера, после чего приказал Кричеру всеми силами заставлять доброго хозяина пить зелье из чаши, пока не покажется медальон. Кричер должен был заменить настоящий медальон подделкой, а затем убраться оттуда подальше и уничтожить оригинал! Кричер ни в коем случае не должен был пытаться спасти своего хозяина — в любом случае тот был обречён. Добрый хозяин Регулус сказал, что Тёмный Лорд убьёт его за то, что он сделал, и смерть от когтей умертвий далеко не так страшна, как то, что с ним сотворит Тёмный Лорд.

Кричер честно пытался выполнить приказ. О, сколько усилий он к этому приложил! Но как бы он ни пытался, уничтожить проклятую вещь домовику не удавалось. Необходимость выполнить приказ уничтожить опасный предмет и постоянные неудачи при попытке самому с ним справиться вступили в конфликт с требованием держать всё в тайне, из-за чего домовик даже не мог попросить о помощи кого-нибудь ещё, а невозможность выполнить последний приказ доброго хозяина своими силами непрерывно мучила бедного эльфа, медленно сводя его с ума.

К концу рассказа Сириус сидел на полу весь в слезах.

— Регулус… — в отчаянии раз за разом повторял он сквозь рыдания, вторя рыданиям Кричера.

В какой-то момент Старлайт дала себе мысленного подзатыльника, чтобы и самой не расклеиться и не присоединиться к их дуэту, став третьей всхлипывающей рёвой-коровой. Как ни суди, но то, что случилось с братом Сириуса просто ужасно. Подобная история, полная драмы и трагедии, пожалуй, даже принцессу Селестию, у которой, как известно, вместо сердца кусок гранита, заставила бы пустить слезу. Теперь беглянке стало понятно и то, почему дом пребывал в таком запустении — бедный эльф угодил в ловушку, получив невыполнимый приказ — уничтожить то, что уничтожить попросту не мог. И пока бедняга не выполнит поручение, он физически не мог сосредоточиться ни на чём другом. К тому же Кричеру некому было довериться, у него не было возможности попросить о помощи — да даже объяснить, что с ним происходит, было некому. В итоге ему оставалось лишь наказывать себя за нерадивость и бесполезность. А неспособность выполнить последний приказ, отданный ему любимым хозяином на пороге смерти, всё сильнее разрушала его рассудок.

Собрав мысли в кучу, Старлайт продолжила внимательно изучать висящий в облаке её магии понемногу остывающий медальон. Беглянка с первых же минут предельно ясно поняла, что в одиночку с ним не справится — она подозревала, что в украшении заключено нечто, источающее зло, способное развратить того, кто посмеет его носить. В этом отношении медальон очень напоминал легендарный Амулет Аликорна — ну, по крайней мере исходя из того, что она о нём знала из слухов и пары книг. Коварный и смертельно опасный, он действовал медленно, но неотвратимо, с каждым днём всё сильнее извращая мысли носителя. Возможно, именно из-за проклятого медальона эта комната оказалась переполнена опасной и злобной мелочью.

Старлайт знала только двух эквестриек, способных справиться с таким опасным артефактом — принцесс Твайлайт и Селестию. И то насчёт первой у бывшей единорожки имелись определённые сомнения. И потом, не могла же она, Старлайт Глиммер, заглянуть на огонёк к принцессе Твайлайт и ненавязчиво так попросить её о помощи! Или к принцессе Селестии. Особенно из-за того, что не получается справиться с безделушкой, которая даже не принадлежит ей! В общем, глупая идея. К тому же, находятся они по ту сторону портала. А значит, нужно обходиться тем, что доступно на этой стороне.

Дождавшись, когда хозяин особняка немного успокоится, Старлайт присела рядом с ним.

— У вас есть идеи, как его уничтожить? — спросила она наконец.

Морально опустошённый, Сириус прижался головой к косяку, вздохнул и вытер слёзы с лица. Несколько мгновений он тупо смотрел на неё, а затем выдавил через силу:

— Дамблдор наверняка знает, как это сделать, — после чего с трудом поднялся на ноги. — А если не знает, то знает того, кто знает. — Маг глубоко вздохнул. — Пожалуй, это единственно верное решение. Давайте так и сделаем. — Затем он подошёл к тому месту, где, опутанный её заклинанием, всё ещё висел медальон, и стал внимательно его разглядывать. — Насколько безопасно к нему прикасаться?

Через пару секунд Старлайт стояла рядом.

— Похоже, металл уже остыл. И теперь, когда известно, откуда он взялся, мы можем быть уверены в том, что можно без особой опаски не только прикоснуться, но и какое-то время держать его в руках. Все его разрушительные последствия проявляются только после продолжительного воздействия. Бедняга, наверное, часами напролёт пытался его уничтожить, — сказала бывшая единорожка, взглянув на домовика, после чего перевела взгляд на Блэка. — И именно эта бессмысленная работа, вероятно, ещё больше усугубила его отчаяние от невозможности выполнить приказ.

Сириус кивнул, а затем с решительным видом направился в прихожую, дабы как можно быстрее направиться на встречу с Дамблдором. Старлайт двинулась следом, держа опасную игрушку в телекинетическом поле. По пути она ухватила свою мантию и бросила безделушку в подставленный шёлковый мешочек, который Сириус достал из ящика стола в прихожей. Скривившись от отвращения, он опустил контейнер с опасным содержимым в карман, затем открыл входную дверь. Старлайт обернулась и посмотрела на преследовавшего их по пятам домашнего эльфа.

— Мы собираемся уничтожить медальон, — сказала она. При этих словах Кричер покачнулся и чуть не потерял сознание. — Сириус расскажет тебе, как всё прошло, когда вернётся. Не так ли? — спросила беглянка, глянув на мага.

Тот рассеянно кивнул.

— Сначала мы пойдём в «Дырявый котёл» и вызовем через камин профессора Дамблдора. Если его не окажется у себя в кабинете, что ж, мы просто отправимся в Хогвартс и отыщем его там — в школе идут занятия, и отыскать его будет не так сложно.

Сириус вышел на улицу, Старлайт последовала за ним. Позади раздался звук закрываемой Кричером двери.

— Что ж, аппарируем в паб? — предложил своей спутнице маг.

— Боюсь, это семейное дело, — возразила она. — Не стоит усложнять его ещё и моим участием. И если честно, я хочу держаться от этой штуки как можно дальше, так что на встречу с Верховным Чародеем тебе придётся идти одному. Увидимся завтра утром, хорошо? — виновато улыбнулась его помощница.

— Ты уверена?

Старлайт молча кивнула.

— Ну, ладно, до встречи, — и маг аппарировал прочь, а через мгновение и она сама воспользовалась телепортацией.

К счастью, чары, наложенные на дом, распространялись до самого подножия крыльца и практически упирались в тротуар, так что никто посторонний не мог увидеть внезапные исчезновения обитателей этого особняка.

–=W=–

— …И вот я здесь, — устало подытожил Сириус.

— Волан-де-Морт, говоришь? — вполголоса произнёс директор, выписывая палочкой вензеля чар над медальоном, совершенно безобидно лежавшим на его столе.

Блэк кивнул.

Альбус тем временем изучал результаты работы диагностических чар. Определённо перед ним лежал крестраж, как и те два, что они уже уничтожили. И магический отпечаток создавшего этот крестраж мага совпадал с таковым у прошлых двух. Этот медальон вкупе с кольцом Гонта стал окончательным доказательством того, что Реддл в погоне за бессмертием уничтожил собственную душу. Теперь у Дамблдора было два предмета, которыми, как он совершенно точно знал, владел Реддл, и которые впоследствии стали крестражами. И это не считая уничтоженных.

Теперь, обладая ими, Альбус может либо подтвердить, либо опровергнуть теорию принцессы Твайлайт, что всего было создано пять крестражей, но на всякий случай в этом вопросе будет лучше выслушать её соображения. Но по его собственной оценке, медальон является третьим или четвёртым крестражем — точнее он пока сказать не мог, но, похоже, крестраж в медальоне Слизерина был создан уже после кольца Певерелла и тиары Ровены Равенкло, но явно до Гарри. Что означало, что должен остаться всего один, последний крестраж.

Разглядывая медальон, Альбус вспомнил о Хепзибе Смит, близким другом которой был некий Том Реддл. В 1953 году её «отравил» её собственный домовой эльф, а вскоре после этого Реддл исчез, перестав появляться в лавке «Горбин и Бёрк», в которой в то время работал. Позже оставшиеся в живых родственники Хепзибы заявили, что не смогли найти два принадлежавших ей сокровища: медальон Салазара Слизерина и чашу Хельги Хаффлпафф.

И теперь вот он, медальон Слизерина, лежит перед ним. Древний артефакт, осквернённый прикосновением рук Тёмного Лорда и превращённый им в крестраж — после рассказа домового эльфа семейства Блэк в этом не осталось никаких сомнений. И, скорее всего, судьба оставшегося предмета, Чаши Хаффлпаффа, столь же печальна. Можно даже не сомневаться, что она также стала крестражем. В конце концов, глупо надеяться, что Том, запятнав темнейшей магией два бесценных артефакта основателей Хогвартса, не решится осквернить и третий.

Дамблдор покачал головой, опечаленный потерей этих незаменимых исторических сокровищ.

Осталось лишь понять, где Том мог спрятать последний предмет. Впрочем, последний ли? Сколько крестражей Том планировал сделать и сколько сделал? Может, Том хотел довести число крестражей до магического числа семь? Или даже до девяти? Нет, скорее всего планировал только семь — девятка в нумерологии не столь мощна как семёрка. И даже если так, сколько из них Реддл успешно создал? Увы, лишь один человек мог знать об этом наверняка.

Альбус вытащил пергамент из ящика стола и написал короткую записку.

— Фоукс, можешь доставить это письмо принцессе Твайлайт Спаркл? — обернулся к своему фениксу директор, подняв свёрнутый в трубочку свиток.

Фоукс посмотрел на него, затем на медальон и спрыгнул с жёрдочки. Ухватив свиток когтями, огненный птах испарился во вспышке света, огласив комнату мягкой радостной трелью.

Сиди сейчас перед ним кто-нибудь другой, Альбус поблагодарил бы его за проявленную бдительность, сослался на множество неотложных дел и поспешил бы выпроводить гостя за порог. Но только не Сириуса Блэка, особенно, когда дело шло о предмете из его дома. Он имел право знать, что случится с его фамильной реликвией. Тем более, что теперь молодой маг не доверял ему в той же мере, как раньше, и Дамблдор прекрасно понимал почему. Если директор хотел восстановить их прежние отношения, следовало быть с ним более искренним, посвящая Сириуса по крайней мере в некоторые свои планы. В конце концов, он уже не тот впечатлительный юнец, которого директор знал до Азкабана.

А ведь Верховному Чародею требовалось всё доверие Сириуса, если он хочет заручиться его поддержкой в работе над реформированием законов Визенгамота. Неудача в данном начинании могла стать катастрофой для всего магического общества, а не только для него лично.

Едва стих щебет феникса, Альбус улыбнулся и пристально воззрился на собеседника.

— Прежде чем мы его уничтожим, я бы хотел, чтобы его увидела принцесса, — сказал директор Хогвартса, взглянув на медальон, затем открыл свой потайной ящик и извлёк на всеобщее обозрение деревянную шкатулку, внутри которой, заключённый для защиты в зачарованный стеклянный контейнер, лежал клык василиска. — Не думаю, что нам придётся её долго ждать. Полагаю, она появится тут со всей возможной поспешностью.

Какое-то время они сидели в тишине, каждый думая о своём.

— Похоже, мой мальчик, — наконец нарушил молчание Альбус, снова обращая своё внимание на Сириуса, — ведьма, что ты нанял для помощи в уборке, оказалась весьма опытной. Ты давно её знаешь?

— Не так уж и долго, если честно, — ухмыльнулся в ответ Сириус. — Помните мы обедали в Дырявом котле в начале февраля? Числа восьмого, если не ошибаюсь?

Альбус кивнул.

— Ну, вот там я её и встретил…

## 115. Подготовка

Вскоре в кабинете профессора Дамблдора в Хогвартсе полыхнула яркая вспышка света — и лавандовая пони, способная похвастаться и крыльями, и рогом, легко коснулась пола всеми четырьмя копытами разом, а Фоукс вспорхнул к себе на насест. Взгляд пони немедленно упал на медальон, лежавший на столе мага, и аликорн, не размениваясь на приветствия, буквально навалилась на кромку стола, внимательно разглядывая и чуть ли не обнюхивая занятный предмет, окутывая его струйкой исходящего от рога фиолетового сияния.

Наконец принцесса Твайлайт вздохнула, одновременно счастливая и опечаленная.

— Да, это ещё один из них, — сказала она и подняла взгляд на директора. — Четвёртый — он идеально подходит к графику.

Сириус поочерёдно смотрел то на одного, то на другую, с любопытством приподняв брови.

— Я так и думал, — кивнул директор. — Последний, по всей видимости, должен быть небольшой золотой чашей с двумя тонкими ручками. На ней выгравирован барсук с драгоценными камнями вместо глаз. — Старый маг взмахнул палочкой, и из книжного шкафа вылетел массивный том, тут же раскрывшийся на нужной странице. — Вот, полюбуйтесь.

Гости склонились над книгой.

— Так это же чаша Хельги Хаффлпафф! — воскликнул Сириус, переводя взгляд с картинки на мага. — Кубок самой основательницы!

Альбус с сожалением кивнул.

— Так же, как и твоя находка. Вот, смотри — это медальон Слизерина, — сказал он, перелистывая страницу.

Сириус несколько раз перевёл взгляд между изображением и оригиналом и тяжело рухнул в кресло, стоявшее позади него.

— Чаша Хаффлпафф и медальон Слизерина, — поражённо пробормотал он, недоверчиво покачивая головой.

Альбус легонько кивнул поморщившись.

— Увы, я понятия не имею, где может быть спрятана чаша.

Сириус вновь обратил своё внимание на медальон и указал на него пальцем.

— Но что за… заклятие лежит на нём?

Альбус вздохнул.

— Ужасное творение магии, которой никогда не следовало рождаться. Оно слишком опасно, чтобы позволить ему существовать и дальше, — произнёс он, снова глубоко вздохнув. — И единственное средство от него избавиться — уничтожить сам медальон, — добавил Дамблдор, с грустью рассматривая реликвию.

Сириус молча сверлил его взглядом, явно дожидаясь продолжения. Хоть Блэк ничего не сказал, но Твайлайт вперила в директора суровый взгляд сузившихся глаз. Альбус снова вздохнул.

— Это магия душ самого гнусного пошиба. Боюсь, на этот раз Волан-де-Морт вторгся в сферы, которые ему не стоило трогать ни при каких обстоятельствах.

— Магия душ? Самая гнусная магия душ? — брови Сириуса сошлись на переносице, он даже прищурился, очевидно, глубоко задумавшись. Внезапно во взгляде Блэка вспыхнуло понимание, и он вскочил на ноги. — Крестраж?! — вскричал молодой маг во всю силу своих лёгких. — Этот псих что, действительно сотворил крестраж?!!

Альбус удивлённо взглянул на собеседника. Как Блэк смог так легко догадаться о том, о чём он сам лишь подозревал?

— Совершенно верно, — спокойно сказала Твайлайт, повернувшись к Сириусу. — Негодяй создал не один, а как минимум пять крестражей, мы пока уничтожили только три. Одним было фамильное кольцо Гонтов, а другим — тиара Ровены Равенкло.

Сириус в ужасе уставился на крылорогую пони, затем безвольной куклой рухнул обратно в кресло.

— Этот безмозглый идиот и правда сотворил крестраж… даже не один, а несколько! — потерянно пробормотал черноволосый маг, качая головой.

— Ты что, где-то слышал об этой магии душ? — осторожно спросил Альбус.

— В библиотеке Блэков валяется книжонка, в которой они упоминаются. Но только совсем уж больной на голову осмелится создать нечто подобное. Они полностью меняют саму сущность осмелившегося пойти на подобную глупость, — Сириус нервно растёр лицо ладонями. — Стоп, тиара Ровены Равенкло? — внезапно вскинулся он.

Потребовался ещё почти час, чтобы рассказать ему о произошедших событиях.

— А он может почувствовать, когда вы уничтожаете один из них? — вдруг задал вопрос Блэк по окончании рассказа.

Твайлайт и Альбус вздрогнули и обменялись обеспокоенными взглядами.

— Я не знаю, — пожала плечами Твайлайт. — Потенциально? Возможно. Но насколько вероятно? Теоретически не должен, но, если в момент уничтожения он окажется не слишком далеко, возможна любая реакция.

— Мы, когда обнаружили эти мерзкие предметы, были больше озабочены, как бы их поскорее уничтожить, — покаянно развёл руками директор. — Нам просто не пришло в голову, что он может почувствовать их разрушение.

— Может, оставшиеся крестражи нам стоит уничтожить в Эквестрии? — предложила Твайлайт.

— Если пронести эту мерзость через портал, то в Эквестрии вполне может возникнуть призрак, порождённый вырвавшейся наружу частицей души, — предположил директор. — И если он позже наткнётся на какого-нибудь анимага, последствия могут быть самыми ужасными… — добавил Альбус с нескрываемым сожалением в голосе и вздохнул.

— А есть гарантия, что в Эквестрии яд сработает так же надёжно как здесь? — спросил в свою очередь Сириус. — А не просто освободит призрака?

Собеседники замолчали задумавшись.

— Возможно, если мы это сделаем где-то достаточно далеко, то он ничего не почувствует? — неуверенно предложил Альбус, взглянув на Фоукса.

Твайлайт также посмотрела на птицу и пожала плечами.

— Что вы можете предложить? — пони ненадолго замолчала, вспоминая тщательно проштудированный в своё время атлас Земли. — Новая Зеландия? Оклендские острова?

— Есть у меня на примете одно местечко в Гималаях, оно вполне может подойти, — ответил Альбус, сверкнув очками-половинками. — Там применены довольно интересные чары, что защищают его от посторонних наблюдателей, и вполне может оказаться, что они могут скрыть под своим пологом и факт разрушения медальона.

Твайлайт бросила короткий взгляд на Сириуса и пожала плечами.

— По мне так одно место ничем не хуже другого, если только оно находится достаточно далеко, — сказала она. Правда, затем заколебалась и уточнила: — Возможно, нам стоит проделать всё это глубокой ночью — вряд ли он обратит внимание на слабое возмущение, если будет в этот момент спать.

— Да, это вполне может сработать, — задумчиво кивнул директор, — но лишь в том случае, если он сумел захватить под свою власть животное или человека.

— А если и нет, то мы всё равно не узнаем, имеется ли хоть какой-нибудь смысл во всей этой суете, — скривился Сириус. — Впрочем, особого выбора у нас в любом случае нет, не так ли?

Альбус кивнул и убрал коробку с ядовитым клыком василиска обратно в потайной ящик. Затем повернулся и после недолгих поисков подозвал к себе чарами небольшую коробочку, стоявшую до того на полке с прочими безделушками. Некоторое время он внимательно изучал её, а затем наколдовал внутри маленькую подушечку. Взяв перо, Дамблдор быстро начертал на каждой стенке коробки по ряду рун, и как только это было сделано, уложил на подушечку медальон и убрал коробку туда же, куда и клык василиска.

Поскольку никто из них не знал об этом ящике, то его содержимое всё ещё было в полной безопасности, обеспечиваемой чарами «fidelius». То, что в нём лежал крестраж и останки двух других, никоим образом не влияло на работоспособность заклинания.

— Мы снова встретимся… допустим, в десять. Вас это устроит? — поинтересовался директор. — Сириус, принцесса Твайлайт, можете без лишних вопросов зайти сюда через камин. Или, — добавил старый маг, бросив на неё лукавый взгляд и улыбнувшись, — можете попросить одну вашу знакомую — Филомину — перенести вас сюда. Если же она окажется занята, то я могу попросить Фоукса оказать вам эту честь.

— Хорошо, — кивнула Твайлайт. — И раз уж меня занесло сюда, не будете возражать, если я загляну к Лире и Бон-Бон? Ну, и навещу Гарри, если только он не на занятиях. Я бы предпочла не беспокоить Филомину или Фоукса сверх необходимости, — добавила она, взглянув на огненную птицу и улыбнувшись ей.

— Тоже звучит неплохо, — согласился Альбус кивая. Он вытащил из ящика пергамент и черкнул на нём пару строк. — Вот пропуск для Гарри и девочек, если вы вдруг проговорите дольше, чем планировали.

— О! Спасибо, — сказала лавандовая пони, забирая пергамент и кладя его в седельную сумку.

— Бон-Бон и Лира, — произнёс Дамблдор, глядя на стену с картой Хогвартса. На карте тут же возникло два имени. — Ага, они сейчас в библиотеке. — Альбус бросил быстрый взгляд на Твайлайт и продолжил: — Гарри Поттер. — Возникло ещё одно имя на карте. Директор кивнул, когда рядом с именем мальчика выскочила небольшая табличка. — Он сейчас находится на уроке трансфигурации, который закончится без десяти два, а потом до трёх часов у него будет урок защиты от тёмных искусств.

— Спасибо, — обрадовалась Твайлайт и, крутанувшись на месте, поспешила к выходу.

Ручка двери на мгновение засветилась фиолетовым, и та распахнулась перед принцессой. Оставшиеся в кабинете мужчины наблюдали за тем, как аликорна стала спускаться по лестнице.

–=W=–

— Мама! — радостно завопил Гарри, увидев, кто поджидает его возле класса ЗоТИ.

Они обнялись, остальные первоклашки столпились вокруг них. Наконец Гарри разомкнул объятия и, слегка отстранившись, взглянул превращённой аликорне в глаза.

— Почему ты сегодня здесь? — спросил мальчик. — Что, опять какие-то проблемы? — добавил он мрачнея.

— Ой, глупости не говори! — тихонько рассмеялась Твайлайт. — Разве мне обязательно нужна причина для встречи с тобой?

Гарри снова крепко её обнял.

— Но если честно, я здесь потому что меня вызвал директор Дамблдор — ему понадобилось, чтобы я проверила кое-какие его выводы. Но этим я займусь сегодня поздно вечером, уже после того, как вы ляжете спать. Ну я и подумала: раз уж я здесь, то… — Твайлайт взглянула на сына и многозначительно приподняла бровь.

Гарри радостно улыбнулся ей в ответ, а затем схватил за руку и буквально потащил по коридору в совершенно неожиданном направлении.

— Ну давай, пошли скорее, — торопил её мальчик, — я покажу тебе башню Гриффиндора! Мы по-быстрому — туда и назад.

На ближайшем перекрёстке они свернули в узкий боковой коридор и мгновенно скрылись из виду для оставшихся на месте не-гриффиндорцев, изумлённо пялящихся им вслед. Едва убедившись, что их не видит никто посторонний, Гарри затормозил перед какой-то пасторальной картиной и с хитрой ухмылкой посмотрел на маму.

— Гляди!

Мгновение — и мальчик уже энергично махал руками из картины.

— Заклинание погружения в книгу оказалось очень полезной штукой! — раздался его писклявый голосок.

Твайлайт всего несколько секунд стояла с ошарашенным выражением на лице, а затем понимающе улыбнулась.

— Ну ничего себе, — протянула она, уже стоя рядом с сыном и озираясь по сторонам. — Я об этом даже и не подумала…

Вскоре к ним присоединилась остальная часть группы первоклашек с Гриффиндора, довольная произведённым эффектом.

— А я о чём! — с восторгом воскликнул Гарри. — А ещё на магических картинах можно переходить с одного полотна на другое, даже если они находятся на разных этажах! Смотри, как просто! — и он, сорвавшись с места, метнулся куда-то в сторону. Не прошло и минуты, как все они выскочили из картины, висящей в коридоре рядом со входом в гриффиндорскую гостиную. — Не хочу использовать картины, что висят прямо в гостиной, — пояснил мальчик в ответ на вопросительный взгляд мамы, — нас могут заметить, и тогда все узнают наш маленький секрет.

— Это изумительно! — восхищённо протянула превращённая аликорна, с гордостью глядя на приёмного сына. — И как далеко можно забраться подобным образом?

— Понятия не имею, — пожал тот плечами. — Но обитатели одной из картин говорили, что где-то в Лондоне есть портрет одного из предыдущих директоров школы, и он свободно может туда-сюда перемещаться. Это где-то… тысяч триста селестиалов, что ли? — прикинул он, задумчиво морща лоб.

После его слов Твайлайт замерла столбом перед портретом Толстой Дамы, уставившись пустым взглядом в никуда, затем с изумлением посмотрела на Гарри.

— Это явно дальше, чем может телепортироваться большинство пони, и быстрее, — вполголоса пробормотала она. — И ещё однозначно удобнее.

— Ага, только предварительно картины необходимо связать между собой, а это отдельная работа.

— Но их сможет использовать любой владеющий волшебной палочкой пони, — заметила Твайлайт, глянув на первоклашек, и задумчиво пожевала нижнюю губу. — И это намного удобнее, чем каминная сеть. Не настолько просто, как позвонить по телефону, но для курьеров…

Давно привыкшие к причудам лавандовой принцессы, Гарри с жеребёнками проводили её через лаз за отъехавшей в сторону картиной в гостиную Гриффиндора. К счастью, внезапное внимание тех учеников, у кого было «окно» и кто в тот момент присутствовал в помещении, выдернуло Твайлайт из водоворота мыслей и заставило сосредоточиться на текущем моменте.

Сказать, что Гарри был горд показать своей маме башню Гриффиндора — всё равно что ничего не сказать. Да и сидевшие в гостиной дети других годов обучения были только рады встрече с превращённой аликорной — прежде они видели её всего пару раз, да и то издали. Старшеклассники не преминули воспользоваться возможностью представиться — кто знает, вдруг упоминание о том, что они лично встречались с принцессой Твайлайт, сможет поспособствовать их дальнейшей карьере?

Когда превращённая аликорна более-менее осмотрелась, дети заняли вместе с ней один из углов зала и принялись наперебой рассказывать о прошедшем недавно матче по квиддичу. И уже куда тише, шёпотом — о своих открытиях, касающихся Философского камня.

— Так что мы думаем, что профессор Снейп пытается украсть Камень, — подытожила Свити Белль.

Твайлайт нахмурилась — но, к удивлению детей, совсем не по той причине, о которой они переживали.

— Вам не стоит беспокоиться о Камне, — неодобрительно прищурившись, твёрдо заявила она, окидывая первоклашек серьёзным взглядом. Дети почти синхронно сглотнули. — Профессор Снейп не собирается красть Камень. Кроме того я лично проверила все ступени защиты, и они обустроены очень тщательно.

Затем Твайлайт уставилась исключительно на Гарри и жеребёнок.

— Я не хочу, чтобы вы даже близко подходили к этому коридору, не говоря уж о самой комнате, уяснили? Более того, если вы хоть слово услышите о Камне или о том, что кто-то хочет его украсть — немедленно вызываете Филомину, и она тотчас же вернёт вас всех домой. И не вздумайте даже пытаться опять искать приключения себе на крупы! Маг, что охотится за Камнем, слишком силён, чтобы вы даже в самых смелых мечтах могли рассчитывать справиться с ним.

Дети ошарашенно взирали на неё круглыми от удивления глазами.

— Клянитесь! — приказала превращённая аликорна. — Поклянитесь держаться подальше от Камня! И поклянитесь, что свяжетесь со мной, если узнаете, что он кому-то понадобился.

Столь явная несправедливость — ведь им не дали погеройствовать, то есть заставили действовать вразрез с их гриффиндорской сущностью! — детей просто поразила. Самой подавленной выглядела Гермиона — ей только что запретили даже пытаться решить столь захватывающую загадку.

Однако выбора у них особого не было, тем более что Твайлайт явно вошла в свой предельно серьёзный режим, а потому Гарри и жеребёнки переглянулись, а затем обречённо выдохнули хором:

— Мы обещаем.

Несколько секунд Твайлайт задумчиво глядела на них, словно решаясь на что-то.

— Пинки-клятву, — наконец твёрдо потребовала она.

Гарри отшатнулся, словно ему влепили пощёчину. Ещё никогда мама не требовала с него Пинки-клятвы! Остальные дети обменялись удивлёнными и встревоженными взглядами — они быстро вспомнили, когда и при каких обстоятельствах в последний раз слышали эту клятву.

— Через сердце на луну кексик в глаз себе воткну, — немного неуверенно вразнобой произнесли Гарри с жеребёнками.

Под пристальным взглядом мамы другие гриффиндорцы тоже произнесли эту тарабарщину. Только после этого она довольно улыбнулась и снова обняла Гарри.

Так они и посидели ещё пару минут, когда Твайлайт вдруг встрепенулась и полезла в сумку, вытащив оттуда небольшой мешочек.

— Чуть было не забыла. Вот то, что ты просил, чтоб я сделала для твоего табуна, — на последнем слове превращённая аликорна усмехнулась.

Дети тут же забыли о недавнем неприятном моменте — в конце концов, они же всего лишь первоклашки, и Гарри, нетерпеливо схватив мешочек, быстро раскрыл его.

— Чудесно! — воскликнул он при виде содержимого. — Их было трудно сделать?

— Ничуть, — сказала она, снисходительно отмахнувшись. — Ты же показал мне заклинания, что вы используете для этих целей, да и книга очень помогла. Мне понадобилось меньше часа, чтобы закончить первое, а остальные и вовсе за пять минут доделала. Честно говоря, сложнее всего оказалось изготовить сами кольца — пришлось ждать кучу времени, пока их доставят.

— Вау, как круто! — в восторге воскликнул мальчик, высыпая содержимое мешочка на стол. Затем, немного успокоившись, он подтолкнул по кольцу каждой жеребёнке. — Это для вас, девочки. Они обнаруживают любые опасные зелья или заклинания в пище или вещах, которые кто-то пытается вам подсунуть. — Ещё два он протянул Гермионе и Джинни. — С ними больше не придётся бояться, что нам причинят вред, подкинув коробку отравленных зельем конфет или прислав что-то совой. Я просто хочу уберечь вас от опасности, только и всего.

Тем временем получившие украшения девочки с интересом разглядывали подарок. Кольца состояли из переплетённых меж собой полосок золота, украшенных шестью бриллиантами каждое.

— Наденьте их на средний палец, — посоветовала мама. — Так, когда превратитесь в пони, они окажутся на вашей пясти в виде браслетов. За размер не беспокойтесь: как только наденете кольца, они под вас подстроятся и будут меняться по мере того как вы растёте.

Гермиона и Джинни осторожно, не спеша, надели кольца себе на средние пальцы, а затем каждая вытянула руку с подарком на всю длину, чтобы полюбоваться на новое украшение. Жеребёнки, глядя на подруг, последовали их примеру под восторженные охи и ахи остальных одноклассниц.

— Просто поднесите кольцо к тому, что хотите проверить, — проинструктировала их Твайлайт. — Если там есть что-то, что может причинить непосредственный вред или несёт на себе вредоносные намерения, то кольцо нагреется и начнёт вибрировать, а бриллианты засияют чуть ярче, — она вздохнула. — К сожалению, избавиться от этой иллюминации не удалось — руны обнаружения нанесены непосредственно на золото, а камни дают им энергию для работы.

Гарри взглянул на приличную такую горку из колец, всё ещё лежавших на столе, затем вопросительно — на маму. Твайлайт усмехнулась и взъерошила его волосы.

— Я подумала, что твоим друзьям тоже пригодится защита. А не только подругам по табуну, — усмешка превращённой аликорны внезапно стала донельзя ехидной.

— Ма-а-ам! — возмутился Гарри, отчаянно краснея.

Невилл с удивлением посмотрел на кольца. Затем задумчиво — на Твайлайт.

— Я не могу принять подобный подарок, не посоветовавшись с бабушкой, — со вздохом заявил он.

— В первую очередь ты — друг Гарри и жеребёнок, — возразила она, закатывая глаза. — Если сказанное Перси, правда, то ты не меньше их нуждаешься в защите. — Лавандовая принцесса замолчала и задумалась, затем улыбнулась чуть шире, а во взгляде промелькнула задорная искорка. — О, знаю! Раз уж ты не можешь его принять бесплатно, то можешь купить. Допустим… за галлеон. Просто отдашь его потом Гарри. Устроит тебя такой вариант? И да, если хочешь сохранить покупку в секрете… — Твайлайт с усмешкой достала палочку и коснулась ей кучки колец. — Теперь, когда ты его наденешь, никто его даже не заметит, — с этими словами она взглянула на пятерых девочек, но те покачали головами, отказываясь от такого предложения.

Упс. Гарри совсем об этом не подумал, а ведь мама рассказывала ему, что некоторые из дворян Кантерлота относились к таким вещам довольно предвзято, считая подобные подарки обязательством, требующим ответного подарка, и никак не меньшей ценности. Мальчик взял двумя пальцами одно из оставшихся колец и критически его осмотрел. Да уж, пожалуй, вздумай кто купить такие на рынке, эти дорогие побрякушки обошлись бы ему в кругленькую сумму, но то, что эти кольца сделала мама, делало их для Гарри и вовсе бесценными.

Вздохнув, Гарри посмотрел на Невилла и протянул ему ладонь, в которой лежало кольцо. Тот неторопливо кивнул, взял предложенное кольцо и тоже стал внимательно его рассматривать. Тем временем Джинни взяла другое кольцо из кучки и протянула его Рону.

— Ты мой брат, — заявила она. — И ты примешь одно из них, — добавила она безапелляционным тоном.

Рон нехотя взял украшение. Джинни тут же смела со стола оставшиеся кольца и стала раздавать их остальным первоклассникам.

— Вы все наши друзья, — приговаривала она, раздавая украшения, — и мы хотим, чтобы вы были в безопасности, поэтому они вас ни к чему не обязывают. Все поняли? А если вас это так беспокоит, можете заплатить Гарри по галлеону.

За ужином Гарри отметил на своём конце стола внезапный всплеск интереса к новым украшениям девочек. А ещё странные взгляды, которые стали на него бросать особы женского пола, когда узнали, кто именно им эти кольца подарил. Мальчик попытался проигнорировать назойливое внимание окружающих и сосредоточился на еде и беседе с мамой. Жеребёнки же хвастались своими новыми кольцами и тем, как они работают — близнецы оказались столь любезны, что устроили для них публичное испытание, оставив в пределах досягаемости брата одну из своих «специальных» конфет.

Мама посчитала это всё довольно забавным.

Остаток вечера пролетел быстро — учитывая тот огромный интерес, который весь факультет испытывал к принцессе Твайлайт. В конце концов, домашку можно отложить и на другой вечер, а вот как часто вам выпадает возможность рассказать о своей семье самой настоящей принцессе из загадочной Атлантиды? Или услышать, как она сама рассказывает что-то о своих приключениях?

И потому все без исключения дети оказались жутко недовольны, когда их разогнали по кроватям в самый разгар общения.

–=W=–

Уже вскоре их жизнь вошла в привычную колею, по которой они всем скопом неумолимо двигались к неизбежному финалу — каникулам. К счастью, в данном случае выражение «с глаз долой — из сердца вон» сработало по полной программе, и три жеребёнки практически полностью сосредоточились на изучении магии, на время отложив меткоискательство. И то, что профессора ощутимо увеличили нагрузку и объёмы домашних заданий, также немало поспособствовало принятию столь непростого для непоседливой троицы решения.

И Слава Селестии! Впервые за долгое время Гарри мог спокойно выдохнуть и не бояться, что его подругам в головы придёт очередная сумасбродная идея, которую они тут же возьмутся претворять в жизнь, а ему потом придётся разгребать последствия и ловить все шишки…

Как ни странно, Гермиона с Джинни оказались куда более склонными к «телячьим нежностям» по отношении к нему — похоже, к большому его сожалению, последствия дня святого Валентина не прошли даром. И вот что любопытно, казалось, другие девочки в школе стали совершенно его игнорировать, впрочем, во взглядах некоторых из них читалась глубокая печаль. Потому, в очередной раз ловя на себе подобные взгляды, мальчик только и мог, что недоумевать, гадая, с какой стати они себя так ведут. Увы, загадка казалась неразрешимой.

Тем не менее Гарри, к немалому своему облегчению, обнаружил, что кольца пользовались ошеломительным успехом, и вся пятёрка девчонок получала огромное удовольствие, демонстрируя их окружающим. Правда, то, как именно они их демонстрировали, почему-то казалось мальчику немного неправильным. Но как бы то ни было, Гарри был только «за» такому ажиотажу вокруг защитных аксессуаров, созданных его мамой, поскольку так их жизнь явно станет безопаснее. Чем больше людей знали, что он подарил им кольца, защищающие от любых мелких (и крупных) пакостей, тем меньше шансов, что кто-нибудь вздумает эти самые пакости учинить, да и ему самому так было намного спокойнее. Как говорится «жеребёнка с возу — кобылке легче». То, что и остальные друзья носили подобную защиту, хотя и скрывая оную от посторонних глаз, шло приятным бонусом.

Тем временем Свити Белль и Невилл, ко всеобщему раздражению, продолжали привносить разнообразие и хаос в скучные уроки зельеварения. У Невилла даже выстроилась целая череда происшествий, в которых, не считая его гордости, неизменно страдал ещё и котёл: в первую неделю тот взорвался, на второй Невилл его расплавил, а на третьей котёл и вовсе разбился, словно стеклянный. Но несмотря на то, что пухлый неумеха раз за разом терял с таким трудом заработанные факультетские баллы, гриффиндорцы на него ничуть не обижались: все эти досадные происшествия срывали усилия Свити Белль отличиться в альтернативном зельеварении. В конце концов, все давно уже чётко уяснили правило: одно происшествие за урок, и когда возникал вопрос, что хуже — очередной громкий, но в основном безвредный для окружающих «косяк» Невилла или очередное «гениальное» варево Свити с неизвестными последствиями, радиусом поражения и числом пострадавших, выбор их одноклассников был очевиден…

Увы, полностью уследить за хаотичным гением превращённой единорожки с кудряшками им удавалось не всегда — Свити всё же умудрилась заставить их почувствовать себя телепузиками и отрыгивать цветные телегазики, собиравшиеся в светящиеся пузыри в цветах факультета оные испустившего. По идее, чары головного пузыря должны были бы предотвратить этот инцидент. К несчастью для них самих, дети уже после того, как всё случилось, сообразили, что пары от последствий экспериментов Свити успели пропитать буквально всё, что находилось в классе. В результате дети умудрились надышаться остатками зелья, испарившегося с их одежды уже после завершения занятия, когда с облегчением развеяли защитные чары. Хватило и этих крох.

Между тем профессор Квиррелл, казалось, становился все бледнее и худее. И профессор Снейп, похоже, уделял ему слишком уж много внимания. Выглядело это так, будто Снейп и правда давил на профессора ЗоТИ, заставляя того что-то сделать, но, судя по всему, заикающийся профессор не сдавался и не шёл на поводу у слизеринского аспида.

А ещё Гарри, к своему немалому шоку, осознал, что Гермиона — просто вылитая его мама — в том плане, что заучка знала ничуть не меньше её. Нет, они с одноклассниками и раньше знали, что юная ведьмочка буквально одержима учёбой, но когда та и вовсе начала составлять графики занятий и кодировать все свои записи разными цветами… Гарри невольно вздрогнул, представив, как Гермиона, прямо как его мама, составляет контрольный список для проверки другого контрольного списка. И, как и мама, девочка настояла на том, чтобы все они взяли с неё пример и уже сейчас начинали усиленно готовиться к финишной прямой учебного года.

— До экзаменов осталось всего десять недель! — воскликнула она с круглыми от ужаса глазами. — Всего! Десять! Недель!

Горячие возражения Рона Гермиона тут же отмела и опровергла, буквально втоптав оные в грязь.

— Вот именно! — безапелляционно заявила ведьмочка. — Всего десять недель! Я должна была серьёзно взяться за учёбу ещё несколько недель назад! Если мы не хотим вылететь отсюда прямо на первом курсе, то должны сдать экзамены на отлично!

Следующие двадцать минут слились в нескончаемый монолог Гермионы, полный пространных рассуждений и горячих восклицаний, весь смысл которых сводился к нехитрой формуле: «учиться, учиться и ещё раз учиться!»

Честно говоря, сам Гарри сильно сомневался, что имеется какое-то особое значение, сколько времени они посвятят учёбе — с заклинанием погружения в книги запомнить и понять теорию магии было не такой уж и великой проблемой. Да что там магия — даже в зельеварении, где было абсолютно необходимо досконально следовать всем инструкциям, погружение весьма существенно сокращало время освоения нового рецепта. Правда, теперь профессора стали делать больший упор на практическое применение полученных знаний, чем просто на сами знания, что сильно усложняло жизнь, ибо простым погружением в книгу было уже не обойтись — требовалось изучать материал куда тщательнее.

И вот, в один из таких «подготомительных» (по словам Скуталу) дней первоклашки, вместо того чтобы сидеть в уютной гриффиндорской гостиной, наслаждаясь почесушками ушек, кисли в библиотеке. Они копались в залежах книг, чьи обложки в течение нескольких поколений не осквернялись прикосновением студенческих рук, надеясь отыскать среди них те, где содержалось хоть немного больше информации, чем в обычных учебниках, а не пересказывалось в надцатый раз то же самое, только другими словами — увы, но базовых книг, имеющихся в их распоряжении, уже не хватало для получения хорошей оценки.

Тем не менее заторканные первоклашки мгновенно бросили своё скучное занятие, стоило им только увидеть абсолютно невозможную картину — мимо них во всём своём великаньем великолепии прошёл Рубеус Хагрид. Сие событие не могло не привлечь внимание — ещё бы, ведь лесничий никогда на их памяти не показывался в библиотеке. И то, что он со свойственной ему ловкостью — то есть с полным её отсутствием — пытался что-то спрятать за своей широкой спиной, только ещё ярче доказывало, что происходит нечто необычное.

«Если уж так хотелось что-то спрятать, мог бы просто засунуть эту вещь в один из многочисленных карманов своей шубы из кротовых шкурок», — подумал наблюдавший за полувеликаном Гарри.

И уж три глазастые жеребёнки, разумеется, просто не могли не обратить внимание на подозрительное поведение здоровяка.

— Хагрид! — радостно крикнули они хором. — Зачем пожаловал? Неужели тоже собираешься сдавать экзамены?

Здоровяк вздрогнул и уставился на детей затравленным взглядом.

— Да я так, того-этого… надобноть стало изучить кой-чаво. Вот, — пробормотал он наконец, старательно отводя глаза в сторону.

— О! А это у тебя чего? Книга о драконах? — воскликнула Скуталу, неведомо как оказавшаяся у него за спиной, пока две другие оторвы маячили спереди, отвлекая внимание лесничего на себя.

— Ты что, хочешь вырастить дракона? — спросила Свити Белль.

— Ток’ яйцо ихнее трудновато бу’т сыскать, — прагматично добавила Эппл Блум.

— Мама могла бы помочь тебе, у неё в этом деле огромный опыт, — сказал Гарри, глядя на книгу, которую Хагрид торопливо пытался запихнуть в свою шубу. «Ну наконец-то, догадался», — мелькнула у мальчика мысль. Книга, правда, явственно не желала туда помещаться, активно цепляясь всеми четырьмя углами и демонстрируя всем желающим своё название. — Можно сказать, она занималась вылуплением драконов с раннего детства.

— Тс-с-с! — прошипел Хагрид, быстро оглядываясь, и виновато улыбнулся мадам Пинс, которая сверлила его неодобрительным взглядом. — Не надобно орать в библиотеке, вы что правил не знаете?

— А разве это не противозаконно? — полушёпотом спросила нахмурившаяся Гермиона.

— Ага, — шёпотом подтвердил Рон, кивая девочке, — разведение драконов незаконно. Знаете, как ни крути, а магглы в конце концов замечают, если в саду за домом соседа появляется дракон тридцати футов ростом! Кроме того, дракона не приручишь. Вам стоит посмотреть на ожоги, которыми наградили Чарли драконы, обитающие в Румынии.

— Чего? — удивился Гарри. — Что ты хочешь сказать, говоря «приручить драконов»? — тихо прошипел он. — Они… разумные! Кроме того, тот же Спайк никогда никого не обидит, если только не напасть на него. Но до такого может додуматься только совсем безмозглый пони. — Мальчик с возмущением посмотрел на Рона. — Твой брат никогда не пострадал бы, если бы просто объяснил, что ему от него нужно.

Рыжий в ответ посмотрел на Гарри так, словно это он был тем самым безмозглым пони, затем молча встал и скрылся среди стеллажей. Назад он вернулся спустя минуту с несколькими книгами в руках.

— Вот, — сказал рыжий, обрушивая на стол всю стопку, — почитай-ка вот это.

Гарри с жеребёнками уставились на потрёпанные тома: «Виды драконов, обитающие в Великобритании и Ирландии», «От яйца и в ад», «Краткое руководство укротителя драконов» и «Венгерский хвосторог: какие ингредиенты можно извлечь из туши. Пособие для настоящего зельевара».

Хагрид фыркнул и вновь огляделся по сторонам. Полувеликан был бесхитростным, словно удар бладжером по голове.

— Приходите ко мне позже, — прошептал он тоном, который у нормального человека практически сошёл бы за крик. В вопросе того, что считать нормальным голосом здоровяк был полной противоположностью Флаттершай — у него всегда выходило вдвое громче, чем у обычного человека. — Я не говорю, что скажу вам хоть чегой-то, но здесь болтать об ентом не след, — и снова огляделся. — Знаете, я енто держу в секрете.

— Тогда поговорим позже, — согласился Гарри.

Увидев, что дети отвлеклись — Гермиона уже исчезла в книге об английских драконах, а Свити Белль погрузилась в зельеварское пособие по изучению богатого внутреннего мира венгерских хвосторогов, — полувеликан с облегчением выдохнул и с грацией бегемота двинулся к выходу из библиотеки.

Час спустя, уже после того как на столе перед гриффиндорцами прибавилось ещё книг о драконах и они совершили далеко не одно погружение в текст, Гарри с круглыми от шока глазами таращился на Рона и ведьм.

— Они… они… все безмозглые звери?

Мордашки трёх жеребёнок выражали не меньшее потрясение и неверие.

Рон и Невилл кивнули в ответ.

— То-то Дамблдор говорил, что Спайк необычайно умён для своего вида, — добавила Свити Белль дрожащим голосом. — Нет чтоб сразу сказать, что местные драконы неразумны!

— Джордж г’рил, шо они тупы, шо пробки, — добавила не менее потрясённая Эппл Блум. — А я-т’ думала, шо он загибает — он то ж самое болтал о Крэббе и Гойле.

— Будь они разумными, мы могли бы просто убедить их не показываться никому на глаза, — пояснил Рон. — Но вместо этого Министерство вынуждено постоянно обливиэйтить магглов, которые их заметили.

–=W=–

Ещё через пару часов первоклашки, к немалому своему шоку, обнаружили, что Хагрид действительно каким-то неведомым путём сумел заполучить драконье яйцо. Гарри буквально прикипел к нему взглядом. Правда, яйцо оказалось не таким большим, как то, из которого вылупился Спайк, если, конечно, мама не ошибалась насчёт размера, когда рассказывала своему приёмному сыну о прошлом, ведь с появления на свет «помощника номер один» прошло уже много лет. С другой стороны, Гарри сейчас был человеком, а Твайлайт тогда — жеребёнкой даже младше Меткоискательниц, так что, учитывая его теперешний высокий по сравнению с пони рост, для него всё должно выглядеть меньше. Может, на деле яйцо было примерно такого же размера, а ему оно просто казалось маленьким из-за разницы в росте?

— Крутяк! — выпалил Рон, наклоняясь над огнём, в котором лежало яйцо, чтобы получше его рассмотреть. — Оно, должно быть, стоило целое состояние!

— Ну… Я это… Э… Ну, его я выиграл, понятно? — пробормотал Хагрид и принялся нервно теребить бороду. — Прошлой ночью, значицца, пошёл я в Хогсмид, и тама, этого… в картишки перекинуться решили. А там, откуда ни возьмись, незнакомец нарисовался, и поставил он на кон, значицца, яйцо. Он даж как будто передохнул с облегчением, когда проиграл мне его, во как. Думаю, он ни капельки не расстроился своим проигрышем, тудыть его налево.

— А что ты собираешься делать, когда дракон вылупится? — благоразумно поинтересовалась Гермиона.

Хагрид расплылся в улыбке и вытащил из-под подушки книгу, что взял сегодня в библиотеке.

— Я как раз про эт’ читаю, — гордо сообщил он. — «Разведение драконов ради удовольствия и выгоды». Правда, малость устарело тама всё. Но всё, что для энтого надо, тута, значить, есть. Глядите сюды.

И полувеликан с энтузиазмом принялся во всех подробностях расписывать, как собирается согревать яйцо и чем кормить вылупившегося драконёнка. Заодно с дрожью в голосе сообщил детям, что яйцо явно принадлежит редчайшему виду — норвежскому горбатому.

И если Хагрид выглядел довольным словно кот, объевшийся сметаны, то слушатели — совсем наоборот: под конец его восторженной речи Гермиона обменялась с жеребёнками обеспокоенными взглядами.

— Хагрид, — осторожно начала она, — ты живёшь в деревянной хижине…

Рон с Гарри переглянулись и синхронно пожали плечами. Это не их проблема. А вот Меткоискатели кивнули соглашаясь — уж кому как не им знать всё об опасности разведения открытого огня внутри легковоспламеняющихся построек. Собственно, именно поэтому в ратуше, а также в некоторых других зданиях Понивилля появилась современная спринклерная система пожаротушения. А Эпплджек такие системы смонтировала даже в хозяйственном сарае, коровнике и на сеновале. Впрочем, даже у последствий их шалост… меткоискательства были свои плюсы. В частности, жеребята узнали много нового о сантехнике и трубах, пока помогали установить и протестировать такую систему во время ремонта сеновала. Пусть это и было наказанием, но работа оказалась довольно интересной и весёлой. И очень мокрой — что, впрочем, в разгар жаркого лета было только ещё одним плюсом. Увы, но и это занятие никаких кьютимарок не принесло.

К немалому разочарованию детей, Хагрид проигнорировал все их увещевания о том, насколько опасен может быть дракончик. Даже пересказ Гарри рассказов мамы о том, как Спайк устроил пару пожаров в Кантерлотском замке — который, между прочим, каменный! — не смог убедить лесника в том, что у него вскоре могут возникнуть серьёзные проблемы. Гарри был совершенно уверен, что шансов уцелеть в подобном инциденте у хижины Хагрида просто нет.

Да и проку от огня, полыхавшего в камине, если верить маминым рассказам, нет никакого — в нём не имелось той магии, из которой состояло пламя драконов. Спайк вылупился из яйца только благодаря невероятному количеству магии и тепла, ею порождённого, которые высвободил непроизвольный выброс малышки Твайлайт.

Правда, вскоре Гарри заметил палочку Хагрида, которая лежала на столе, а её кончик был подозрительно направлен прямо на огонь.

О как.

Что ж, по крайней мере, если дракон будет с Хагридом, то Гарри не придётся бояться, что у него вдруг вспыхнет мантия, когда он будет выгуливать дракончика в коридорах замка. А ведь после еды у него должна быть просто зверская отрыжка.

В замке в Кантерлоте по-прежнему служила горничная, которая в панике убегала всякий раз, лишь заслышав стук когтей Спайка по каменным плитам пола. Гарри однажды собственными глазами видел, как она ласточкой стартанула из открытого окна второго этажа, а ведь она единорожка, а не пегаска! Уже позже ему рассказали, что та горничная неплохо отработала умение висеть за парапетом замковой стены — у неё под униформой всегда наготове имелись верёвка и крючья.

Гермиона, которая так и не смогла оставить эту загадку в покое, была донельзя рада услышать, что Камень — а простодушный Хагрид в конце концов признался, что это действительно Философский камень Фламеля — охраняет не только Пушок. Но вот то, что из всех профессоров, кому была поручена эта работа, двое оказались Снейпом и Квирреллом, звучало уже не столь приятно.

— Это не имеет значения, — прервал дальнейшие вопросы Гарри. — Мы дали Пинки-клятву, помните? Мы просто сообщим профессорам, если что-нибудь случится. И уж, конечно, я напишу маме, чтобы она знала обо всём происходящем.

Мальчик просто пожал плечами, когда остальные посмотрели на него. У него есть друзья. Семья. Его сейчас полностью устраивало сложившееся положение, и ничего менять Гарри не хотел.

«Глупые маги. Вечно лезут в мои дела!.. Стоп. Теперь, в отличие от прежних времён, у меня есть друзья».

От этой мысли Гарри улыбнулся, чувствуя себя по-настоящему счастливым.

## 116. Спрятанные вещи

Всего две недели спустя Снежок принёс завтракавшему Гарри короткую записку от Хагрида: «Он вылупляется». Увы, сразу отправиться поучаствовать в сём радостном событии, как тут же намылились Меткоискатели, не удалось: Гермиона безапелляционно заявила, чтоб они и думать не смели пропустить урок гербологии «Ради этой глупости» (прямая цитата, если что).

— Если мы все всемером помчимся сломя голову к хижине Хагрида, ещё и вместо уроков, то это будет выглядеть слишком подозрительным, — объяснила девочка, когда они выходили из Большого зала. — Мы можем сбегать туда до чар и ещё раз во время обеда.

— Но тогда мы не увидим вылупления, — возмущённо прошипел Рон, пока они шли в класс — очень уж он хотел увидеть, как появляется на свет настоящий дракон.

Однако Гарри, при всём своём любопытстве, не был столь нетерпеливым и воодушевлённым, скорее уж наоборот — у него не было никакого желания рисковать быть превращённым в кактус. Или в двадцатиметровую ящерицу. Или чтобы нечто подобное случилось с кем-то из девчонок. Вряд ли маги Хогвартса окажутся настолько же снисходительными к преступившим закон, как принцесса Селестия при аналогичных обстоятельствах.

К сожалению, шедшие немного впереди Паркинсон и Малфой услышали возмущения Рона. Внезапно они вынырнули из потока студентов, делая вид, будто что-то там обсуждают меж собой, и стоило гриффиндорцам пройти мимо — пристроились вслед за ними, норовя услышать что-нибудь ещё.

— Заткнись, — прошипел Гарри, но про себя подумал, что это сродни попытке заколотить в клубном домике все двери и окна уже после того, как Меткоискатели сбежали на своё очередное «дело».

После впопыхах проглоченного обеда дети поспешили к хижине Хагрида, волоча за собой протестующего Рона.

— Я ещё не наелся, — канючил тот, но, как и следовало ожидать, безрезультатно.

Впрочем, когда рыжика вытаскивали из-за стола, он успел-таки сгрести с тарелки стопку бутербродов.

Самое смешное, что они добрались до разогретой словно доменная печь хижины как раз вовремя, чтобы увидеть, как стоящее теперь посреди стола и раскачивающееся из стороны в сторону яйцо начало трескаться. Толкаемая изнутри скорлупа принялась с хрустом отваливаться, обнажая своё необычное содержимое.

Новорождённый дракончик был больше похож на мятый чёрный зонтик с огромными, покрытыми колючками крыльями и тощим, или скорее худощавым, телом, чем на гордого крылатого ящера. Мордочка с широко расставленными ноздрями оказалась вытянутой словно веретено, над выпуклыми оранжевыми глазами торчали крошечные рога. Одним словом, он совершенно не походил на Спайка.

Но Хагрид, естественно, тут же с гордостью заявил:

— Дык, этось, гляньте, какой красавчик!

При этом глаза полувеликана светились счастьем ребёнка, получившего на день рождения давно обещанного щеночка.

Дети, однако, восторга наивного гиганта не разделяли — они смотрели на лесника так, будто он окончательно спятил, чувствуя, что их одежда уже стала насквозь мокрой от пота, хоть выжимай.

Гарри критически оглядел дракончика, в душе очень надеясь, что Спайк, родившись, не выглядел настолько же отталкивающе, как эта тварь. Хотя по размерам они уже сейчас вполне сопоставимы… Впрочем, нет, нового питомца Хагрида большим делали крылья, которые дракончик медленно потягивал и пытался раскрыть по мере того, как его лёгкие наполнялись воздухом — по всей видимости, яйцо оказалось не самым просторным и удобным жилищем.

Когда Хагрид потянулся, намереваясь погладить малыша, тот вдруг чихнул, выпустив из носа целый сноп искр, и естественно тут же попытался цапнуть за протянутые пальцы. Глядя на длинные и тонкие зубы, больше смахивающие на иглы, Гарри задумался, едят ли здешние драконы драгоценные камни, небезосновательно усомнившись в их способности разгрызать столь твёрдые минералы — если он правильно помнил из того, что как-то услышал в передаче по «Дискавери», вроде как такие зубы скорее подходили дабы рвать мягкую плоть, а не перемалывать что-то твёрдое.

Хагрид оказался прав в своих предположениях: дракончик с каждой минутой всё больше походил на норвежского горбатого, чьи изображения они видели в книгах. Пока дети осторожно рассматривали злобного зверька, Хагрид в какой-то момент внезапно вскочил на ноги, кинулся к занавешенному окну, высунулся наружу и несколько секунд что-то внимательно высматривал, крутя головой из стороны в сторону.

— Кто-то подглядывал сквозь щель в шторах! — наконец взревел он.

Гриффиндорцы тут же высыпали наружу, а Скуталу и Джинни и вовсе проскочили дверь прямо на крыльях, но было уже слишком поздно — два убегающих ученика обладали слишком большой форой и сумели заскочить в двери замка прежде, чем пара пегасов успела их перехватить. Однако они сумели подлететь достаточно близко к шпионам и смогли разглядеть слизеринские цвета на мантиях. Едва крылатые пони, вернувшись к товарищам, озвучили увиденное, Гарри сразу понял, кто бы это мог быть.

На обратном пути в замок дети живо обсуждали возникшую проблему.

— Мы должны немедленно рассказать обо всём директору, — настаивала Гермиона. — Если Хагрид сознается прямо сейчас, то Дамблдор сможет его прикрыть.

— Ну, я даже не знаю, — сказала Свити Белль, с сомнением качая головой. — Сомневаюсь, что Хагрид найдёт в себе силы рассказать обо всём Дамблдору. Вы же сами видели, что он вцепился в свою новую игрушку как Опал в тряпичную мышку всеми четырьмя лапами! А отбирать что-то у Опал… Бр-р-р, я пас.

— Ага, — согласился Гарри. — Да и директор, похоже, не совсем в своём уме. Вспомните, как накануне Хэллоуина он додумался отправить слизеринцев и хаффлпаффцев по комнатам в подземелье — и прямо в лапы тролля. Очень разумно.

Остальные покивали соглашаясь.

Зная слизеринцев, можно было смело предположить, что уже в ближайшее время они попытаются использовать разнюханный секрет в своих целях, и Хагриду это уж точно на пользу не пойдёт. С другой стороны, идея вырастить дракона у себя дома сама по себе казалась великолепной! Мама со Спайком будут просто в восторге, когда увидят в Омуте памяти, на что похоже воспитание дракона по эту сторону портала. Правда, это случится только в том случае, если Хагрида не поймают. Что весьма сомнительно.

К сожалению, когда на следующий день дети всем табунком попытались объяснить великану всю опасность сложившегося положения, тот пропустил их доводы мимо ушей.

— Я… Да не могу я бросить егось, просто не могу, — жалобно бормотал он, качая массивной головой. — Я знаю, что не могу оставить егось… навсегда, но в одиночку ему не выжить. Токмо не сейчас.

Полувеликан был готов рискнуть всем, чтобы сохранить своего дракона. Об этом свидетельствовали кучки куриных перьев и пустые бутылки из-под бренди, во множестве разбросанные по хижине. Как и тот факт, что Хагрид забросил свои обязанности егеря — всё своё время он посвящал Норберту. Всего за день дракон вымахал уже выше пони. При такой скорости роста он уже через пару недель не поместится в хижине здоровяка, а спалит её и того раньше.

Кстати, когда Гарри попытался подсунуть Норберту драгоценные камни, тот проявил к ним околонулевой интерес, разве что лизнул пару раз. Полувеликан на действия Гарри лишь озадаченно покачал головой, видимо, решив, что мальчик понемногу с ума сходит, и даже уже намеревался озвучить эту идею, когда юному Поттеру в голову пришла спасительная мысль:

— Подождите, — воскликнул он, поворачиваясь к Рону и Джинни, — ваш брат — Чарли, кажется, да? Вы же говорили, что он вроде как работает в заповеднике драконов в Румынии, я правильно помню?

Рыжие брат с сестрой в ответ нерешительно кивнули.

— Может, тогда написать ему? Если он согласится, то заповедник станет отличным домом для Норберта. Они просто возьмут его к себе!

— И если он ответит, что они его заберут, то мы отнесём его им навстречу! — тут же оживилась Скуталу.

— Придётся сделать это поздно вечером, — прагматично сказала Джинни, — иначе нас обязательно заметят.

— Фи, — пренебрежительно отмахнулась жеребёнка. — Мы можем использовать плащ-невидимку Гарри, чтобы незаметно выбраться из общежития и так же незаметно вернуться, верно? — на последнем слове она посмотрела на Гарри. — И тогда никто нас не увидит. Мы даже можем накинуть плащ и на дракона.

Гарри не слишком обрадовался такому предложению — у него перед глазами уже возникла картина, как дракон, чихнув, сжигает плащ-невидимку его отца.

— Это идеальный план! Меткоискатели — драконов передаватели, йей! — Скуталу вскочила и хлопнулась с Джинни ладонями.

— А пока что мы можем побыть Меткоискателями — драконовоспитателями! — воскликнула Эппл Блум, глядя на Свити Белль.

— Йей! — хором крикнула эта неугомонная троица, хлопнувшись ладонями в людской форме «дать копыто».

Рон и Гермиона посмотрели на них как на сумасшедших. Гарри стоически принял неизбежное, лишь покачав головой.

Если вспомнить некоторые изощренные схемы, которые эта троица разработала, а главное, умудрилась воплотить в жизнь в предыдущие два года, теперешняя проказа казалась довольно банальной, но тут всё зависело от того, промолчат ли слизеринцы или нет. И как считал Гарри, да и большинство оставшихся первоклашек, вариант «промолчат» даже и рассматривать не стоило. Но если это поможет Хагриду сохранить своё место, тогда их усилия того стоят.

Ну, а если Чарли не сможет им помочь, тогда они сами расскажут директору. Ну не станет же он слишком сурово наказывать полувеликана за такое… да?

–=W=–

Это казалось почти чудом, но застукавшая их парочка слизеринцев хранила молчание всю ту неделю, пока гриффиндорцы дожидались ответ на отправленное ими письмо. У Гарри даже закралась мысль, что эти двое просто упивалась мыслью о том, как жестоко они мучают своих противников, заставляя их нервничать и ждать, когда же они нанесут свой удар, а сами банально ничего не делают. Ну, по крайней мере, так казалось по манере их поведения — Драко и Панси всякий раз злобно ухмылялись, когда ловили взгляд кого-то из первоклашек-гриффиндорцев, а когда смотрели на Хагрида, сидевшего за преподавательским столом во время обеда, то при этом ещё и злобно хихикали.

В любом случае, когда им стало известно, что Чарли не сможет прибыть сюда лично, но отправил за Норбертом своих друзей, дети почувствовали огромное облегчение. Теперь оставалось только дождаться следующей субботы.

А вот уныние Хагрида оказалось прямо пропорционально их восторгу.

Единственным, кому было искренне наплевать на всю эту суету вокруг дракона, был сам Норберт — ему было куда важнее и интереснее устроить в хижине Хагрида очередную кровавую бойню среди куриного племени. Первоклашки были вынуждены наблюдать этот ужас каждый день, раз уж взялись после уроков «присматривать за драконом». Мебель в хижине за эти пару недель украсилась многочисленными подпалинами, и даже Клык, нисколько не обрадовавшийся подобному соседству, отныне предпочитал спать на улице.

–=W=–

— Мамочка никогда тебя не забудет! — буквально рыдал Хагрид, когда они накрывали ящик плащом-невидимкой.

— Походу, у него окончательно шарики за ролики заехали, — пробормотал Гарри себе под нос. Рон только покачал головой.

Чары облегчения веса и прочные, но очень лёгкие верёвки из шёлка акромантулов позволили паре пегасов без проблем поднять ящик и взлететь с ним на вершину Астрономической башни. Луна в своей последней четверти была не слишком яркой, но кое-как всё же позволила разглядеть встречу двух групп летунов. Гарри только оставалось надеяться, что к утру он всё ещё будет обладать целым плащом-невидимкой, а не кучкой обгоревших тряпок.

Гораздо позже чем ожидалось крылатая парочка спустилась с небес, и табунок пони тут же дружно двинулся через лужайку к башне Гриффиндора. Четвероногость была обусловлена тем, что так первоклашек было гораздо труднее увидеть в темноте. Даже с их яркими цветами шерсти и грив лунного света явно было недостаточно, чтобы разглядеть что-то кроме тёмно- и светло-серых пятен на фоне серой травы — и это не говоря уже о том, что из-за маленького роста обнаружить их было гораздо труднее чем человеческих мальчишек и девчонок.

— Чего так долго? — прошипела Гермиона. — Мы уж думали, что что-то пошло не так!

— Да ребята не сразу разобрались со специальными ремнями, чтобы нести Норберта, — ответила взбудораженная Скуталу. — Они там у себя постоянно перетаскивают маленьких или раненых дракончиков, — продолжила рыжая пегасёнка, а Джинни нетерпеливо кивнула подтверждая. — Короче, когда парни увидали, что он уже сидит в надёжном ящике, то очень обрадовались.

— Ага, — подхватила Джинни, — правда, больше всего они офонарели, когда увидели перед собой пегасов — они-то думали, что мы прилетим на мётлах. Двое вообще чуть не навернулись со своих мётел, когда мы превратились в ведьм, — весело добавила превращённая девочка, пританцовывая на копытцах.

До остальных внезапно дошло, что большую часть времени на вершине башни обе компании занимались явно не вознёй с драконом — скорее уж одни потрясённо расспрашивали, а вторые гордо демонстрировали себя во всей красе — ну, насколько позволял лунный свет. К счастью, всё достаточно быстро закончилось тем, что пришедшие наконец в себя дрессировщики драконов похвалили двух пегасочек за то, что те догадались использовать чары облегчения веса на коробке, чем невероятно упростили им работу, и отбыли восвояси.

Увы, первоначальный план пробраться обратно в общежитие через заранее открытые окна в спальне мальчиков не сработал — кто-то старательно их запер! А сигнализация на окнах девочек не позволяла мальчишкам использовать эту конкретную точку доступа. Именно поэтому Рону и Гарри пришлось медленно красться к ближайшей картине, удобно висевшей почти что у главных дверей. Увы, и тут всё пошло не по плану — внезапно вывернувший из-за угла Филч буквально наткнулся на них. Вернее, просто запнулся о двух невидимых пони и, конечно же, умудрился не просто опрокинуть их на пол, но и сорвать с них плащ!

Гарри и Рон тут же поспешили превратиться, принимая человеческий облик. Конечно, они с лёгкостью могли оторваться от сквиба на своих четырёх и сбежать, но особого смысла в этом не было — в школе было слишком мало пони, и даже если цвет шерсти не выдал бы их с головой и копытами, уже, наверное, вся школа знала, где именно учится целый табунок пони, и их быстро нашли бы методом исключения. Или и вовсе показательно наказали бы всех. А уж бросить друга на растерзание завхозу, просто телепортировавшись, Гарри и в голову не пришло. Хотя полной уверенности, что у него бы получилось потихоньку смыться, тоже не было.

Покуда все трое поднимались на ноги, Гарри, прикрывшись Роном, успел затолкать так и норовящий выскользнуть плащ в карман, в душе очень надеясь, что Филч не успел заметить, что запнулся о пони. Если профессора будут не просто подозревать, а достоверно знать, что первоклашки беспорядки нарушали, пользуясь преимуществами анимагического облика, то им наверняка ещё и за это влетит.

Филч ожидаемо отвёл их в кабинет профессора Макгонагалл, располагавшийся на первом этаже, и, оставив их там одних, пошёл искать владелицу кабинета.

— Братан, мать меня за такое просто пришибёт на месте, — простонал Рон. — А уж вопиллер на завтрак мне точно гарантирован, — и рыжик в отчаянии опустил голову.

Гарри меж тем судорожно пытался придумать вескую причину, по которой они оказались вне стен своего Дома так поздно ночью, при этом не доставив заодно проблем Хагриду, Чарли и его друзьям… и абсолютно ничего не приходило в голову!

Когда наконец появилась профессор Макгонагалл, закутанная в клетчатый халат и сеткой на волосах, то, к удивлению, двух гриффиндорцев, вслед за ней семенили Драко с Панси.

— …Отработки! — кричала она в тот момент, когда они входили в кабинет. — Минус двадцать очков со Слизерина. С каждого! Пребывание в коридорах после отбоя недопустимо для студентов…

— Но профессор, — перебил её Малфой, — это всё Гарри Поттер! У него дракон!

Паркинсон испуганно кивнула.

— Какая чушь! Как вы смеете упорствовать в своей лжи?! Посмотрим, что на это скажет профессор Снейп, мистер Малфой!

Панси отпрянула и вжала голову в плечи, словно надеясь избежать дальнейших разборок. Правда, глаза слизеринцев загорелись, стоило им увидеть, кто именно дожидался их в кабинете.

— Смотрите, профессор! — воскликнул Драко, указывая на двух гриффиндорцев. — Я же говорил вам, это всё Поттер с Уизли!

У Гарри испуганно округлились глаза и он, не веря в реальность происходящего, отчаянно замотал головой. А вот профессор Макгонагалл окончательно пришла в ярость, увидев двух своих учеников, стоящих с видом барашков, обречённых на заклание. Она возвышалась над ними словно башня, и Гарри казалось, что декан вот-вот изрыгнёт пламя подобно разъярённому дракону.

Мистер Филч торопливо объяснил, где и при каких обстоятельствах он обнаружил юных нарушителей.

— Немедленно объяснитесь, — зло потребовала глава Дома Гриффиндор. — Я никогда в жизни бы не поверила, что вы сподобитесь на такое… такое… безрассудство!

Гарри и Рон потеряли дар речи, в то время как Драко и Панси гаденько ухмылялись за спиной Макгонагалл.

В процессе последовавшего затем экспрессивного диалога, больше похожего на монолог, профессор каким-то только одной ей ведомым путём пришла к выводу, что её студенты попытались заманить Драко в ловушку, чтобы его поймали ночью за пределами Дома точно так же, как тот сам пытался проделать нечто подобное с ними в начале года, после чего улизнули из спальни, желая понаблюдать как всё произойдёт и позлорадствовать.

— Мне противно видеть, — заявила Макгонагалл, уперев руки в бёдра, — что вы двое умудрились попа… Кхм! опуститься до подобной низости, словно какие-то там… — женщина внезапно осеклась и сердито зыркнула в сторону двух ухмыляющихся змеек. — Что ж, вы все получите заслуженное наказание! — продолжила профессор после короткой паузы. — Когда я говорю «все», мистер Малфой, я имею в виду действительно всех!

Улыбки с лиц слизеринцев тут же куда-то пропали.

— Значит, так, — повернулась декан к Рону и Гарри, — вы, как зачинщики всего этого фарса, приносите минус семьдесят очков Гриффиндору. А вы двое, — профессор повернула голову к слизеринцам, — теряете по двадцать очков каждый за легковерность и наивность! Вы же не понаслышке знакомы с братьями Рона и прекрасно должны знать, как относиться к любому предложению, прозвучавшему с той стороны! Нет, ну как так можно — позволить мелкому соперничеству настолько выйти из-под контроля! — и ведьма с отвращением покачала головой.

— Семьдесят? — пискнул Рон. Гарри только ахнул.

— С каждого! — забивая последний гвоздь в крышку гроба собственного факультета провозгласила профессор. Затем повернулась к сияющему от радости завхозу. — Мистер Филч, будьте любезны, проводите этих двух слизеринцев обратно в общежитие.

Безумно ухмылявшийся Филч, всё это время гаденько потиравший руки, угодливо кивнул.

— Я сама отведу этих двух… нарушителей обратно в Гриффиндор.

Всю дорогу до башни декан не переставала выносить Гарри с Роном мозги.

–=W=–

Жеребёнки, с нетерпением дожидавшиеся в гостиной отставшую парочку, никак не ожидали, что от входа раздастся недовольный голос профессора Макгонагалл: «…и не вздумайте ещё раз попаст… выкинуть что-то подобное, иначе я сниму с вас вдвое больше очков!» К счастью, очнувшись от ступора до того как профессор войдёт в комнату, юные ведьмочки успели попрятаться за мебелью, избежав сурового взгляда декана и, несомненно, последовавшего бы за ним ужесточения наказания.

Рону и Гарри хватило десяти минут, чтобы рассказать, что же с ними произошло — правда, перед этим им пришлось ещё столько же ждать, пока не прекратится звон в ушах — юные баламуты просто не слышали вопросы, которыми их засыпали испуганные подруги.

Н-да уж, пожалуй, если профессор Макгонагалл когда-нибудь пришлёт кому-то из них вопиллер, тот точно обрушит стены!

Узнав о случившемся, жеребёнки попытались утешить себя мыслью, что они хотя бы обеспечили Норберту нормальную жизнь, а Хагриду спасли дом и работу. Увы, в создавшейся ситуации это было единственным плюсом: после таких «крышесносных» приключений Гриффиндор рухнул на последнее место в соревновании факультетов. И самое обидное, что Гарри с друзьями не видели ни единой возможности вернуть продраконенные баллы в одиночку. Точнее, у них был только один-единственный шанс исправить ситуацию — с огромным отрывом разгромить Равенкло в предстоящем матче по квиддичу, но это станет возможным только при условии, что потерь баллов больше не будет, что, учитывая трепетное отношение профессора Снейпа к грифам, было крайне маловероятным.

Уже следующим утром весть о ночном происшествии разлетелась среди учеников со скоростью лесного пожара, и Гарри превратился из самого популярного и уважаемого человека в Гриффиндоре в самого ненавистного изгоя. Равенкло и хаффлпаффцы тоже отвернулись от него, потому что надеялись, что хоть в этом году Слизерин упустит Кубок факультета. Рон стал таким же изгоем, но всё же именно на Гарри обрушился народный гнев — тот, на кого больше всего надеялись, оказался главным виновником позорного поражения.

Слизеринцы вволю над ним потешались — насмешливо аплодировали Гарри и хвалили за то, что он своими титаническими усилиями таки смог вывести их Дом в лидеры соревнования. Причём чем меньше Гарри нравился конкретному человеку до случившейся катастрофы (или насколько упомянутый считал Гарри ценным промежуточным звеном в организации будущей карьеры), тем сильнее тот зубоскалил.

Однако гриффиндорские первоклашки-анимаги знали правду. И пускай им, как и всем остальным, не понравилась потеря баллов, но произошло это по уважительной причине, и, по их мнению, такой поступок соответствовал духу факультета. Они объединились вокруг Гарри стойкой когортой, и мальчик наглядно получил ценный урок того, кто именно являлся его настоящим другом, а кто так, сбоку припёка. А заодно узнал, насколько непостоянны в своих предпочтениях маги и ведьмы.

Гарри очень захотелось проклясть предавших его. Проклясть серьёзно, разом, всем скопом. Никаких безобидных розыгрышей, только убойнейшие из убойнейших проклятий. Но он сдержался. Он не был глупым пони. Он отыщет другие способы отомстить.

–=W=–

Последние события привели Элли в состояние крайнего недоумения. Совсем недавно она думала, что довольно точно изучила все аспекты отношений между учениками, Домами и друзьями — в конце концов подобная информация критически важна для инфильтратора, если он хотел максимально увеличить добычу пищи.

И как только она могла так просчитаться?

Казалось бы, попавший в неприятности эквестрийский жеребёнок не должен был особо повлиять на ситуацию. Даже если верить её друзьям с Хаффлпаффа, что неприятности у жеребёнка были не просто большие, а огромные, это всё равно не должно было настолько изменить отношение к нему со стороны других же… ребят!

Гарри и его друг Рон каким-то образом умудрились за одну ночь потерять по семьдесят очков каждый. По словам подруг из Равенкло, тем самым гриффиндорцы умудрились побить предыдущий рекорд Хогвартса и за одну ночь пасть от лидера соревнования до уныло плетущегося в конце очереди неудачника. Даже победа в квиддиче не сможет им вернуть утраченного преимущества, если только не окажется «игрой в одни ворота» (Элли услышала эту фразу от одного магглорожденного, и хоть смысл был ясен, она не поняла, почему в одни — в квиддиче ведь было три кольца!). Учитывая, что последняя игра будет с Равенкло, которые, после множества товарищеских игр, сумели неплохо прокачаться по сравнению с началом года, подобный исход крайне маловероятен.

А ещё поговаривали, что в деле каким-то образом замешан дракон — дракон, Мать его залюби! — и каким-то боком этот неуклюжий бородач Хагрид. Но то были всего лишь слухи — всей правды, кроме лиц непосредственно вовлечённых в события, не знал никто, а сами участники предпочитали помалкивать.

В результате этого, казалось бы, довольно незначительного события динамика отношений в замке перевернулась с ног на голову. Студенты, которые раньше с обожанием взирали на гриффиндорских первоклассников, теперь шипели им вслед словно гадюки. Многие маги стали их избегать и даже — о ужас! — перестали приходить на ежевечерний ритуал почесушек ушек и животиков! Что в общем-то полностью противоречило здравому смыслу. Ну, если только эти маги и ведьмы не отличались кардинальным образом от пони. Те тоже были существами непостоянными, но, по словам её наставников, дружба, как правило, в конечном итоге побеждала даже самую сильную обиду.

Вспышки гнева среди студентов стали настолько частыми, что собираемая ею еда едва покрывала текущие расходы, а иногда Элли и вовсе оказывалась в минусе.

Забеспокоившись из-за изменившейся ситуации, юная чейнджлинг решила устроить инспекцию своих тайников и с облегчением обнаружила, что с ними всё в полном порядке. Из-за этой суеты она вдруг вспомнила о зеркале Еиналеж. Может, учитывая новые обстоятельства, в нём что-то изменилось? Наверное, его всё же стоит проверить?

Поздним вечером воскресенья Элли воплотила в жизнь свой план. И конечно, для полноты и удобства сравнения она прихватила с собой свои прежние записи.

На первый взгляд, в комнате ничего не поменялось. Судя по всему, с тех пор, как она побывала здесь в последний раз, сюда больше никто не заходил. Элли внимательно осмотрела периметр и даже обошла помещение в поисках любых признаков появившейся ловушки или сигнализатора тревоги. И только после тщательнейшего осмотра — в который был включён и потолок, — занявшего никак не меньше часа, инфильтратор-кадет, наконец, подошла к зеркалу.

И сразу заметила изменения — сейчас в стекле отражалась лишь она сама, без большой компании лингов и людей вокруг! Да и выглядела она как человек, а не как чейнджлинг! Что здесь вообще происходит?!

Элли обошла зеркало, внимательно рассматривая со всех сторон его раму. На зеркале не появилось никаких новых следов, ничего не прибавилось и не убавилось — по крайней мере такого, что она могла бы обнаружить. Артефакт выглядел точно так же, как и раньше. Ну, за исключением утолщения слоя пыли на всех горизонтальных поверхностях.

Теперь она обратила внимание на само зеркало. Осматривая места, где оно скрывалось под рамой, девочка едва не прижималась лицом к стеклу. Благодаря этому Элли с трудом, но всё же смогла заметить слабые отметины под рамой, похожие на руны, но рассмотреть подробнее под таким углом было невозможно. К тому же у неё создалось стойкое впечатление, что они всегда были там — по крайней мере, даже её магия не смогла обнаружить никаких свежих изменений.

Наконец девочка отошла назад и просто посмотрела на своё отражение. Как и несколько минут назад, какого-то определённого фона за спиной не наблюдалось, только бесформенный серый туман, словно она стояла посреди пустой сцены в свете софитов. Занятно, но тени, должные возникнуть при таком освещении, отсутствовали.

Элли-в-зеркале прикрыла рот рукой и беззвучно хихикнула.

Никого вокруг так и не появилось. Ни лингов. Ни пони. Ни людей.

И что это может значить? У неё что, больше не осталось желаний? Нет, это точно неправда: Элли по-прежнему хотела обзавестись собственным ульем, по-прежнему хотела, чтобы улей наполнился лингами и личинками. Наполнился привычной суетой и морем эмоций.

Нахмурившись, замаскированная чейнджлинг уставилась перед собой.

Глядя на неё в ответ, Элли-в-зеркале сунула руку в карман и вытащила из него какой-то красноватый камень, подняла его повыше, словно демонстрируя, а потом, всё так же беззвучно смеясь, снова засунула обратно. Затем, продолжая смеяться, приподняла брови.

Элли стояла неподвижно, поэтому сразу ощутила, что в её кармане что-то появилось. А ведь ещё секунду назад там было пусто!

Двигаясь словно во сне, она полезла в карман и вытащила на свет камень, который секунду назад видела в зеркале. Чейнджлинг смотрела на него и ничего не понимала. Крупный бордовый камень выглядел почти как рубин или гранат — он был полупрозрачный, но, в отличие от настоящей драгоценности, не имел ни малейшего намёка на симметрию и изысканную огранку. Затем девочка снова посмотрела на своё смеющееся отражение, чувствуя, как покрывается холодным потом. Очень неприятное ощущение.

Элли бросила камень обратно в карман.

— Вернись в зеркало, вернись в зеркало, — лихорадочно зашептала она.

Однако ничего не происходило. Только её зазеркальное «я» хохотало так, что уже хваталось за живот.

Чейнджлинг вздрогнула и попыталась снова, отчаянно сжимая палочку в потной ладошке.

— Вернись в зеркало, вернись в зеркало, — давясь словами, всхлипывала она, но по-прежнему ничего не менялось.

Камень всё так же оставался в её кармане.

Элли-в-зеркале уже согнулась от смеха, с трудом держась на ногах.

Настоящая Элли направила палочку прямо на своё отражение.

— Возвращайся в зеркало, возвращайся в зеркало! — яростно выкрикнула она и, закрыв глаза, отчаянно попыталась вернуть камень туда, где впервые его увидела.

Но, как и в прошлый раз, ничего не произошло — может быть, тому причиной стала разболевшаяся от напряжения голова. Девочка медленно открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на своего взбесившегося двойника.

Изображение расплывалось, все черты её двойника стали какими-то нечёткими.

О, Королева-Мать, она что, сломала зеркало?! А что, если кто-то поймёт, что оно больше не работает? Да маги придут в ярость! А если они ещё и поймут, кто причина поломки, то у неё будут неприятности. Куча неприятностей. Такой великий колдун как директор точно её разоблачит.

Элли в панике оглядела комнату, ожидая увидеть знакомую бородатую фигуру, но вокруг, как и прежде, никого не было. Тогда она снова посмотрела в зеркало. Изображение чётче не стало — по крайней мере не настолько, чтобы это было заметно.

Девочка глубоко вздохнула. Надо срочно бежать отсюда. Бежать, прежде чем директор придёт и схватит её за гриву прямо на месте преступления.

Она метнулась к постаменту, за которым прятался выход, и яростно пнула его пять раз. Нужно спешить! Очень возможно, что директор уже на полпути сюда или вот-вот объявится на пороге! Вдруг здесь всё-таки стоят сигналки, которые она не смогла обнаружить магией?! На мгновение юная чейнджлинг даже успела испугаться, что проход не откроется.

Беглянка чуть не зарыдала от облегчения, когда люк провалился у неё под ногами и она полетела сквозь пол.

Тщательно проверив коридор, Элли торопливо выбралась из потайной ниши. Чем раньше она окажется у себя под кроватью, тем в большей безопасности будет.

Весь путь до общежития замаскированная чейнджлинг страшно нервничала, всё время ожидая, что вот-вот перед ней появится директор и, злобно сверкая очками-половинками, потребует рассказать, что такого она сотворила с его ненаглядным зеркалом. Но ничего подобного так и не произошло — даже, казалось, вездесущий мистер Филч со своей кошкой явно бродили сегодня в каких-то других коридорах. Девочка даже не слышала ни разу, чтобы издали донеслись чьи-то шаги.

Оказаться в гостиной уже стало огромным облегчением, но Элли знала, что не будет чувствовать себя в полной безопасности, пока не окажется под кроватью. Она засунула камень в потайную нишу в днище своего сундука, предварительно упаковав его в шар из зелёной слизи, надеясь, что «липучка» в достаточной степени экранирует магию, чтобы никто не смог выследить оказавшийся у неё странный… артефакт — или что это такое было на самом деле. Затем сгребла одеяла и простыни и поспешила нырнуть под каркас кровати. Быстро устроив себе импровизированное гнездо, беглянка заткнула вход подушкой и только теперь начала успокаиваться.

Что ж, видимо, сегодня ночью заснуть не получится. Главное, чтобы завтрашний день не принёс новых неприятных сюрпризов…

–=W=–

На последней неделе перед экзаменами во вторник утром Гарри с Роном за завтраком получили записки, где значилось, что они должны явиться на отработку к мистеру Филчу в одиннадцать часов вечера.

Друзья обменялись недоумевающими взглядами. Отработка так поздно? Да на улице уже ночь будет! Бред какой-то… Кому в здравом уме придёт мысль отправлять десятилетних… ладно, одиннадцатилетних детей на ночь глядя? Разумеется, девчонки в один голос выразили желание пойти вместе с ними, но им пришлось поумерить пыл, когда Перси, услышав, что они обсуждают это в гостиной, заметил, что у них-то отработок назначено не было! А это будет означать, что они выйдут за пределы башни после отбоя, и в таком случае проблем им не избежать.

Время приближалось к одиннадцати. Все девочки обняли Гарри в последний раз, и двое приговорён… наказанных детей отправились в холл, чтобы встретиться с мистером Филчем. Оказавшись там, Гарри с Роном были неприятно поражены тем, что их ждал не только мерзкий сквиб, но и Малфой с Паркинсон — после всех этих переживаний из-за потери очков они уже и забыли, что той ночью, кроме них, была поймана и эта сладкая парочка.

Непрерывно ворча и поминутно поминая различные способы вышедших из употребления наказаний, мужчина вывел всех четверых на улицу, чем сильно удивил наказанных детей. Далее они направились по погрузившейся во тьму лужайке прямиком к хижине Хагрида, окна которой ярко светились в темноте. Луна была довольно яркой — хоть она и убывала, но всё ещё не вошла в последнюю четверть, являя больше половины своего диска. Однако рваные тучи, стремительно пересекающие её лик, так и норовили в самый неожиданный момент погрузить всё в кромешную тьму.

Видя, куда они направляются, Гарри почувствовал облегчение. Всё-таки Хагрида никак не назовёшь ужасным мастером изысканных наказаний, как того же профессора Снейпа. И потом, уж он-то знал правду! Потому мальчик слегка расслабился. Всё складывалось не так уж и плохо! Но что они собирались делать на улице в темноте? Гарри постучал по оправе очков, включая режим ночного зрения. Темнота внезапно стала ясной словно день, хотя цвета и были немного тусклыми.

Правда, когда из леса появился Хагрид с огромным арбалетом в руках и колчаном стрел, а вслед за ним и Клык, Гарри внезапно начал переосмысливать кажущуюся лёгкость доставшейся им отработки — арбалет оказался размером больше мальчика, а стрелы скорее смахивали на копья.

— Чегось так долго? — вместо приветствия вопросил Хагрид Филча остановившись. — Я ужо с полчаса вас дожидаюсь.

Гарри вдруг понял, что арбалет в руках лесника больше походил на баллисту без колёс.

— Полагаю, вы думали, что будете отдыхать на отработке? — обратился к студентам злобный мерзавец, не обращая внимания на Хагрида. — Прогуляетесь и вернётесь назад? Ну уж нет! Подумайте ещё разок своими куцыми мозгами: вам предстоит войти в Запретный лес. Ночью. А уж я посчитаю, сколько из вас оттуда вернётся, будьте покойны! Упс! Я хотел сказать — спокойны… хе-хе-хе!.. — и Филч одарил их очередной мерзкой усмешкой.

— Так вот чагось ты опоздал? — закатив глаза, сказал Хагрид и хмуро зыркнул на Филча. — Не мог счесть с первого раза студиоузов, да?

Рон издал придушенный звук и схватил Гарри за рукав. Панси ухватила Драко, издав при этом писк, который можно услышать, разве что наступив на мышь. Летучую. Драко побледнел сильнее обычного — до призрака ему было ещё куда стремиться, но Гарри был на сто процентов уверен, что это смогли увидеть даже те, у кого не было очков ночного зрения.

— Мы идём в Запретный лес… ночью? — пискнул Драко.

Гарри и сам вот ни разу не горел желанием отправиться туда сейчас — одно дело заходить в лес днём, будь то хоть Запретный, Вечнодикий — да хоть тропический, но идти туда ночью? Нет, это не лучшая идея. Даже не так: это очень плохая идея. Даже эквестрийская гвардия решалась на ночные вылазки в лес лишь хорошо вооружёнными отрядами. А эти сумасшедшие маги хотели, чтобы он пошёл туда лишь с полувеликаном и псом сомнительной свирепости?

Гарри ещё раз смерил взглядом тяжёлый арбалет, что нёс Хагрид — такую штуку скорее можно было найти на какой-нибудь крепостной стене. Ладно, с хорошо вооружённым полувеликаном, но тем не менее!

И вообще, что такого может быть в лесу, за чем потребовалось туда идти ночью? Ну, разве что от них требовалось собрать ингредиенты для зелий — вряд ли профессор зельеварения готов был сам с палочкой наголо ползать на карачках по Запретному лесу в поисках грибов и растений. С другой стороны, именно Хагрид заботился о территории и животных, проживающих возле замка. Но с третьей стороны, вот его-то точно сложно заподозрить в том, что и он станет выискивать что-то незначительное вроде абиссинской смоковницы или флоббер-червей!

— Ладноть, — сказал Хагрид. — То, чего мы сегодня вечером будем делать, опасно, так шта слушайте внимательно. Нетути у меня желания, чтоб кто из вас рискнул убиться.

«Ну на-а-адо же, Запретный лес — и вдруг опасен! Нет, ну кто бы мог подумать?» Гарри фыркнул в тон своим мыслям. Этот полувеликан что, думает, что они совсем уж конченые недоумки, как он сам?

— Кто-тоть поранил в лесу единорога, и, кажись, сильно поранил. Если чё, то в прошлую среду я нашёл одного и вовсе мёртвым. Кароч, надобноть бы нам сыскать этого беднягу, — он печально покачал головой. — Нужно разобраться с этим делом.

Гарри только и смог, что покачать головой, ошеломлённый и едва прислушиваясь, как Филч, радостно хихикая, принялся перечислять разнообразные ужасы, что их ожидают — оборотни, акромантулы, кентавры… Стоп, что?! КЕНТАВРЫ?! Серьезно? Это что, вовсе не выдумки, призванные держать первокурсников подальше от леса? Неужели в лесу действительно водятся кентавры?

Мальчик задрожал от ужаса и стиснул кулаки. Похоже, они попали. Крепко попали.

## 117. Вся королевская рать

Единорог ранен? А другой и вовсе убит? Кентавры безбоязненно шастают по лесу?

Вздрогнув, Гарри выхватил своё оружие и сгорбился, норовя сделаться как можно ниже. «Да какому только негодяю могло прийти в голову охотиться на единорогов?!» И в тот же миг мальчик сильнее сжал палочку, вспомнив Тирека — гигантского кентавра, который на несколько дней, пока его не одолели, украл магию у пони и уничтожил «Золотой дуб»!

Девчонки точно прибьют его на месте, если он пострадает в этой вылазке.

Что ж, Гарри знал, что делать, когда увидит кентавра. Драпать во все лопатки! Даже Рэйнбоу в этот момент не сможет за ним угнаться! А если человекоконь окажется быстрее? Тогда придётся приложить все силы, чтобы телепортироваться как можно дальше, и плевать есть там чары Хогвартса или нет!

Упорные возражения Малфоя, больше напоминавшие жалкое блеяние, были проигнорированы, и, к общему разочарованию студентов и радости завхоза, Хагрид повёл детей в лес.

Гарри тоже очень хотелось возразить, но пришедшая ему в голову мысль заставила промолчать. В конце концов если мама будет всего лишь разочарована тем, что его взашей выпрут из Хогвартса, то как на это посмотрит принцесса Селестия? И будет ли она такой же… снисходительной? Во-первых, он учится здесь по её велению. А во-вторых, ему совершенно не хотелось разочаровывать кого-то, кто мог, не особо задумываясь, поджарить его на месте. Или просто закинуть на луну.

Несмотря на вполне обоснованное сопротивление более здравомыслящих учеников, Хагрид разделил их на две группы — по одной на каждое направление следа из капель серебристо-голубой крови. Та группа, которая первой обнаружит единорога, должна будет послать вверх сноп искр, чтобы дать понять остальным куда идти. Вынужденный подчиниться командам полувеликана, Гарри мысленно молился, чтобы это стало единственным, что им предстояло пережить этой ночью.

Драко с Панси наотрез отказались идти только вдвоём, настаивая на том, чтобы с ними пошёл Клык, хоть Хагрид и предупредил их, что большего труса чем его собака следует еще поискать.

Убедившись, что Панси с Драко и Клыком направились по следу и скрылись в подлеске неподалёку, Гарри, Рон и лесничий направились в противоположную сторону. Несколько минут они продвигались вглубь леса, когда внезапно какой-то крупный силуэт, двигавшийся в темноте, заставил их остановиться. Замерев на месте, все трое пару минут всматривались в густой мрак ночи впереди и вокруг них, но, поскольку всё было тихо, в конечном итоге решили, что то была ложная тревога, и возобновили поиски. Следующие полчаса троица продолжала всё дальше углубляться в мрачные дебри Запретного леса.

И тут впереди снова послышался треск ломаемых ветвей.

— Кто там? — крикнул Хагрид, нацеливая на звук взведённый арбалет. — А ну, покаж себя!

Гарри потребовалось всего мгновение, чтобы узнать появившееся в поле зрения существо. Пони размером с саму Селестию подобно призраку возник прямо на поляне перед ними. У него было поблескивающее в лунном свете каштановое тело и длинный рыжеватый хвост. Однако именно вид мужского торса на том месте, где у нормального пони должна была располагаться шея и голова, заставил Гарри заорать: «Бежим!» Лук и стрелы, что кентавр сжимал в правой руке, мальчик проигнорировал.

Гарри развернулся и на полной скорости рванул обратно тем же путём, которым они сюда пришли, но уже в облике единорога — четыре копыта явно быстрее двух ног! Ему даже пришлось воспользоваться магией, чтобы удержать на месте очки, так и норовящие сползти с понячьей головы — не хватало ещё и ночного зрения лишиться, когда вслед за ним по тёмному лесу мчится чудовище!

Гарри остановился только на краю леса, там, где они в него и вошли. Позади, почти на грани слышимости, раздавался топот копыт Рона, временами прерываемый чертыханьем, когда рыжий в очередной раз запинался или врезался во что-то невидимое в темноте — у него-то очков ночного зрения не было.

— Филомина! Филомина! — нетерпеливо закричал Гарри, отчаянно оглядываясь по сторонам.

Вспышка яркого света — и ало-золотой феникс возник в поле его зрения.

— Тащи сюда маму и гвардию! — затараторил Гарри. — Рядом с Хогвартсом обитает КЕНТАВР! Он пока не больше принцессы Селестии, так что у нас есть шанс! Он уже убил одного единорога и ранил другого!

Птица кивнула и исчезла в очередной вспышке света.

Вопреки расхожему убеждению, что лошади по деревьям не лазят, Гарри с проворством белки забрался на ближайший ствол как можно выше и крепко обвил его всеми четырьмя ногами. Он постарался буквально слиться с грубой корой, вжимаясь в неё изо всех сил, пытаясь стать настолько маленьким и незаметным, насколько вообще возможно, и тут же бросил на себя заклинание отвода глаз, вложив в него большую часть своего запаса маны. Мальчик сомневался, что одни только эти чары помешают кентавру найти его, но, возможно, хотя бы на время притормозят лесного монстра и немного собьют с толку. Этот трюк с прятками на дереве он вместе с жеребёнками освоил ещё в Вечнодиком — хищники редко поднимают глаза от земли, следуя за запахом. К счастью, пока, кроме своего дыхания, беглец слышал только топот Рона, всё так же поминутно спотыкавшегося в темноте леса.

Для Гарри было совершенно ясно, что именно здесь произошло. Кентавр, застав единорога врасплох, напал на него и сильно ранил. Бедняге удалось сбежать, но он нёсся в слепом ужасе, куда вели ноги, а кентавр неторопливо следовал за ним, насмехаясь и лишь заставляя ещё больше паниковать, не давая возможности обдумать всё хладнокровно и попытаться найти путь к спасению. Отсюда и кровавый след, на который они наткнулись. Монстр аккуратно загонял свою жертву подальше от его табуна или любого другого пони, который бы сумел сообразить что происходит и поднять тревогу.

К сожалению, Гарри слишком хорошо помнил, как Тирек терроризировал Эквестрию, крадя магию и оставляя пони беззащитными перед лицом дикой природы. Хуже всего пришлось тем беднягам, которые оказались вдали от городов — животные типа каменных крагодилов, львов и медведей, без промедления воспользовались слабостью своих извечных врагов, в одночасье ставших лёгкой добычей.

Его мама готовилась к битве несколько дней, но всё равно проиграла — Тирек успел поглотить слишком много магии, чтобы Твайлайт имела хоть малейший шанс на победу. К тому моменту, когда Древо Гармонии на пару с Дискордом пришли на помощь, в Эквестрии погибли тысячи пони.

Здешний кентавр не спешил. А что, мама Гарри и принцессы далеко за порталом, и потому он мог, не спеша, наслаждаться ужасом, излучаемым жертвой, а затем украсть магию, когда измученный единорог свалится с копыт.

В поле зрения появился Рон, всё так же спотыкающийся о лесной мусор.

— Пс-с-с, — прошипел Гарри, пытаясь привлечь внимание Рона.

Рон замер и, вытаращив глаза ещё больше, принялся оглядываться, пытаясь увидеть хоть что-нибудь в окружающем мраке.

— Да тут я, наверх посмотри, — шёпотом сказал Гарри.

— Это ты, братан? — вопросил ошеломлённый Рон, обнаруживший прячущегося высоко на дереве единорожка.

— Беги в замок! Предупреди профессоров, что в лесу завёлся кентавр, крадущий магию, и что он уже завалил двух единорогов! — забыв о конспирации, выкрикнул в отчаянии Гарри.

— А ты что делать будешь? — спросил Рон, взглянув на замок и делая пару шагов по направлению к нему.

— Я послал Филомину за мамой! Она знает, что предпринять! Я должен дождаться её прихода здесь. А теперь БЕГИ! ЖИВО!

Рон опять взглянул на замок, затем снова на Гарри, глубоко вздохнул и рванул с места со скоростью, которую только могли дать понячьи копыта — размытой тенью в стиле супергероя он, конечно, не стал, но попытка была хороша.

Гарри как раз видел, как Рон открывает двери замка, когда под деревом полыхнула двойная вспышка света.

— Гарри? — раздался встревоженный голос Твайлайт.

Он чуть не свалился от облегчения. Его мама пришла на помощь! Теперь всё будет хорошо. Даже ещё лучше!

— Я здесь, наверху, — пискнул он.

Аликорна вскинула взгляд и вздохнула. Следом пурпурное сияние охватило жеребёнка и сдёрнуло его вниз, легко преодолев сопротивление судорожно вцепившихся в ветку ног.

— Мы пошли на отработки, а мистер Филч сказал, что мы должны идти за Хагридом, а он повёл нас в Запретный лес, чтобы отыскать раненого единорога, сильно истекающего кровью, местные единороги огромные, так что всё было серьёзно, но потом мы увидели КЕНТАВРА! — возбуждённо затараторил Гарри, подпрыгивая на месте, чтобы видеть кромку леса, скрытого сейчас маминой спиной. — Он, должно быть, крал в тот момент магию единорога, поэтому тот убегал раненый, а кентавр уже большой! Он намного крупнее тебя, может быть, даже размером с саму принцессу Селестию, поэтому мы с Роном убежали так быстро, как только могли, а потом я позвал Филомину и послал её за тобой, а когда Рон догнал меня, я сказал ему бежать в замок, а потом сюда пришла ты и сдёрнула меня с дерева, а я рассказал тебе, что случилось!

Стены замка и лужайку перед школой внезапно осветили возникшие прямо под зубцами парапета гигантские шары света, отчего вокруг стало светло, словно днём. Не ожидавший этого Гарри вскрикнул и торопливо зажмурился — очки, находящиеся в режиме ночного видения, ослепили его. Слегка проморгавшись, жеребёнок торопливо стянул их с носа и, чтобы не мешались, напялил на шею сзади.

Пока он проводил все эти манипуляции, рядом с ними полыхнула ещё одна двойная вспышка света и из неё торопливо вышли три пони-стражника. Мама тут же развернулась к новоприбывшим.

— В лесу обнаружен раненый местный единорог, — сказала она и указала на тропу. — Гарри говорит, что, по его мнению, в этом виновен кентавр, устроивший на него охоту.

Сержант быстро огляделась и приказала:

— Капрал Клевер, пройдись по следу, отыщи единорога и доложи!

— Так точно, мэм, — чётко отрапортовал стражник-земнопони и, отсалютовав, двинулся по тропе, по которой первоначально шёл Хагрид.

Гарри успел разглядеть, что уходящий гвардеец очень высокий и мускулистый, как бы даже не крупнее брата Блум — Биг Мака, и был вооружён одним из этих новых боевых сёдел, как и двое его сослуживцев, но такой системы Гарри раньше ещё не видел: устройство выглядело как шесть винтовочных стволов, зачем-то соединённых вплотную друг с другом в виде этакого барабана, висящего вдоль бока пони, что совершенно отличалось от уже ставших привычными двух стволов, симметрично навешенных по сторонам седла. На другом боку капрала висел здоровенный короб, ещё один точно такой же красовался на спине. И всё это великолепие имело стильное матовое воронение.

Едва пони вошёл в лес, его золотые доспехи, обмундирование, «миниган» и патронные короба — да, из-за стресса Гарри не сразу вспомнил, что это такое и как называется, хотя до поездки в Хогвартс видел его однажды в фильме — и даже шкура вдруг окрасились в защитный камуфляж, автоматически подстраивавший цвет под окружающую местность, после чего капрал растворился в пространстве, словно невидимка.

Несмотря на явно немалый вес его оружия и снаряжения — как бы не больше его самого, уходящий в лес стражник двигался совершенно бесшумно, с естественной лёгкостью и грацией ничем не отягощённого пони. Похоже, на оружие были наложены чары облегчения веса. Хм. Вполне возможно. А с другой стороны, нужны ли они такому здоровяку, к тому же ещё и земнопони? Да он целого буйвола, наверное, может унести на своих широких плечах!

— Капрал Таргет, отыщите край блокирующих телепортацию заклинаний и дайте знать остальной части отряда! — продолжала отдавать приказы сержант.

— Есть, мэм, — чётко ответила низкорослая (на фоне только что покинувшего их бугая) единорожка и отсалютовала правым копытом.

Вот у неё оказалось привычное двуствольное седло. Лихо развернувшись на месте, Таргет двинулась по той же тропе, что и её сослуживец, при этом её движения были такими же бесшумными и лёгкими.

По глазам ударила очередная двойная вспышка, произведённая неутомимой Филоминой, и из небытия возникла ещё одна тройка пони.

— Первую линию обороны обустраиваем прямо здесь, — принялась раздавать новоприбывшим указания сержант, указывая копытом вдоль опушки леса. — Лес обеспечит нам приемлемое укрытие и возможность обойти кентавра с фланга, когда он появится.

Все трое немедленно заняли позиции вокруг их группы и затаились, чему немало способствовало то, что доспехи вместе с их носителями замерцали и вдруг окрасились под цвет окружавшей их травы.

Красно-золотой жеребёнок только и мог что во все глаза изумлённо таращиться на творящийся вокруг управляемый хаос.

— Гарри, — мама вновь обратила на него своё внимание, — ты уверен, что видел кентавра?

— Да, — твёрдо сказал он. — Но у него не было рогов, как у Тирека. Хотя это могло быть просто уловкой, чтобы сбить нас с толку. И он всё ещё маленького роста, может быть, только немного больше принцессы Селестии.

В отдалении, за спиной Твайлайт, мальчик заметил людей, выходящих из дверей замка. Без очков он мог сказать только, что это кто-то из взрослых, но и то лишь потому, что рядом шагал кто-то меньшего роста — либо Рон, либо профессор Флитвик.

Твайлайт вздохнула.

— Гарри, местные кентавры не крадут магию.

Тот уставился на приёмную маму, подозрительно прищурившись.

— Ты уверена? — недоверчиво переспросил он.

Аликорна снова вздохнула и, потерев копытом лоб, посмотрела на спешащие к ним фигуры.

Едва ли не в этот же момент по ушам Гарри ударил оглушающий топот множества копыт, и, обернувшись на звук, он обнаружил целый поток пони, что вырвался из леса позади них. Сержант тут же звучным голосом принялась отдавать им приказы и ставить задачи.

— Не стопроцентно, потому я и позвала подкрепление, — сухо пояснила принцесса. — Лучше слегка перестраховаться, чем потом кусать копыта с досады.

— Мэм! Докладывает капрал Клевер, — вдруг послышался голос со стороны сержанта. — Обнаружен единорог без сознания! Гражданский! Немедленно пришлите медика! Никаких признаков противника вокруг. Приём.

— Принято, — подтвердила доклад пегаска, повернув голову к тускло светящемуся кристаллу, прикреплённому к плечу. — Вы трое! — приказала она, указывая на подчинённых. — Выдвигаетесь по следу. Канал для связи — один-три-пять.

Судя по свечению, возникшему на плече единорожки — одной из тех, на кого указала сержант, та настраивала свой коммуникационный кристалл. Через пару секунд она кивнула, и все трое пустились быстрой рысью обратно по тропе, по которой только что появились. Правда, на полпути к лесу им пришлось сойти с неё, чтобы разминуться со всё прибывающим и прибывающим подкреплением. Их место поспешили занять ещё три пони-стражника, располагаясь вокруг принцессы и Гарри.

Вдруг из глубины леса раздался звук, больше всего напоминающий рёв бензопилы, ожесточённо вгрызающейся в толстое бревно. Гарри с любопытством поднял голову. Но для гвардейцев этот звук поменял ситуацию с «возможно, нас ждут небольшие проблемы» на «ВО ИМЯ СЕЛЕСТИИ, ПОРА НАДРАТЬ ЧЬИ-ТО НАГЛЫЕ КРУПЫ!» Три пегаса тут же взмыли в воздух, устремившись на звук, ещё шесть галопом ринулись в лес. Стражники лихорадочно принялись устанавливать вооружение на брустверы окопов, обустроенных на опушке — а точнее, вырытых за эти несколько минут. Недавно прибывшие пони на полном скаку промчались мимо и направились в сторону лужайки, где уже другой сержант торопливо указывал секторы огня, размещение траншей и позиции для ведения боя.

Жужжащий треск[1] оборвался столь же внезапно, как и возник. Буквально тут же затихло и порождённое им эхо. В наступившей тишине послышался короткий вой, который тоже внезапно стих. Над лесом повисла почти гробовая тишина, в отличие от лужайки, наполненной лязгом и топотом. Гарри заметил, как по крайней мере шесть ночных пони выскочили из верхушек деревьев и устремились вглубь чащи.

— Докладывай, капрал Клевер! — рявкнула сержант.

Однако кристалл связи на её плече молчал.

— Доклад, капрал Клевер! — повторила пегаска.

Тем временем Гарри заметил, что из замка выходило всё больше людей, а в окнах маячило множество голов. Как оказалось, директор, когда очень хотел, мог действительно шустро шевелить ногами, поскольку прибыл первым, а следовавшие за ним профессора Снейп, Флитвик и Макгонагалл подошли с заметным опозданием. Старшие маги с удивлением и страхом во взглядах наблюдали за неистовой деятельностью, развернувшейся на лужайке перед замком. Едва директор приблизился, Твайлайт превратилась в человека. Ну, хотя бы про одежду она на сей раз не забыла, как с облегчением отметил про себя Гарри.

Рона среди прибывших магов не было, должно быть, ему приказали остаться внутри. Ещё несколько профессоров с палочками наголо сгруппировались у дверей, образовав вторую линию обороны.

Глядя на шок на лицах профессоров, мальчик не мог сказать наверняка, что удивило их больше — внезапная активность посреди ночи сама по себе или то, что не имеющие рук пони, едва доходившие им до пояса, стремительно превращали местность в хорошо эшелонированный опорный пункт со стрелковыми ячейками, траншеями и окопами, тянущимися по всей лужайке вокруг Хогвартса.

— Возникли какие-то проблемы? — спросил директор Дамблдор у мамы Гарри, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Парацелитель Скин на месте, — внезапно раздался голос из коммуникатора сержанта. — Капрал Клевер без сознания, как и гражданское лицо.

— Гарри говорит, что видел кентавра, — тем временем ответила директору аликорна, переводя взгляд с сына на пожилого мага.

— …На первый взгляд, тут произошёл нешуточный бой, — продолжил доклад целитель.

— И что кто-то убивает единорогов, — добавила Твайлайт и, нахмурившись, посмотрела вглубь леса.

— …Никаких признаков присутствия противника, — доносилось на фоне.

— Он предполагает, что кентавр крадёт их магию, — сказала принцесса после паузы.

— …Оба в стабильном состоянии, хотя капралу Клеверу отрубили переднюю правую ногу и нанесли серьёзные ранения в голову и грудь.

— Кентавры не интересуются магией как таковой, — спокойно возразил директор.

— Возможно, — пожала плечами мама Гарри. — У нас имеется иной опыт.

— …Похоже, оба пострадали от режущих заклинаний.

— Фактически, они активно сторонятся любых ситуаций, где задействована магия, и при самозащите полагаются исключительно на свои собственные силы, — невозмутимо пояснил Дамблдор.

— Но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть о содеянном, — парировала хмуро взирающая на директора Твайлайт.

— …У гражданского многочисленные поверхностные порезы и несколько глубоких ран. Она на грани жизни и смерти. Приём.

Тем временем из леса показался Хагрид в сопровождении Драко и Панси. Поток пони обтекал их, как вода в ручье обтекает большой камень. «Да их тут уж никак не меньше сотни собралось», — подумал Гарри. Полувеликан озирался по сторонам, явно растерянный из-за царящего вокруг бедлама, его арбалет был разряжен и закинут за спину. Бедняга, казалось, почти не замечал шестёрку пони, державших на прицеле его и двух учеников — он больше смотрел куда ступает, опасаясь раздавить снующих повсюду маленьких разноцветных лошадок. А вот Драко и Панси почти прижались к Хагриду, чтобы не оказаться растоптанными этими вооружёнными до зубов и тяжело бронированными пони — им-то они были по грудь, и столкновение с подобными четырёхногими танками не сулило детям ничего хорошего.

Было странно видеть идущего вслед за полувеликаном земного пони, на спине которого стоял единорог, во все глаза наблюдавший за Хагридом и держащий его на прицеле своих седельных винтовок, медленно поворачиваясь, словно настоящая танковая башня. Впрочем, весьма сомнительно, что потрясённый здоровяк заметил сию колоритную парочку. Два пегаса, парящие за единорогом, тут же поднялись повыше и заняли фланговые позиции со стороны опушки леса, принявшись непрерывно перемещаться, выбирая лучшие точки для наблюдения за тремя людьми. К новоприбывшим тут же присоединились ещё трое стражников.

— Хагрид! — окликнул директор, привлекая к себе внимание.

— Подкрепление прибыло! Приём.

— Директор Дамблдор! — с облегчением воскликнул Хагрид и торопливо зашагал в их сторону, сопровождаемый конвоем гвардейцев. — Чего ентово случилось-то? — спросил он, разглядывая непрерывный поток пони, что продолжал выливаться из леса, растекаясь по лужайке.

Вокруг стоял жуткий шум — непрерывно раздавались приказы, гремели копыта, бряцал металл, а магические лошадки носились и летали буквально повсюду.

— …Переправляем единорога в штаб… Отправили! — из кристалла сержанта раздался перезвон колокольчиков.

— Хагрид, что случилось в лесу? — в свою очередь спросил Дамблдор.

— Чегось? — переспросил великан, переключая внимание на директора. — А, в лесу! — он неловко пошаркал ногами. — Что ж, мы токмо встретили Ронана, как Гарри и Рон убежали взад по той же тропке, что мы тудась пришли, да так споро, словно за ними голодный оборотень гнался. Ну, прежде чем я побёг за ними, штоб остановить, я всё ж успел спросить Ронана, не знает ли он, чегось такого приключилось с рогатыми, — Хагрид нахмурился. — И всё, что он мне, значицца, ответил, так это что Марс сегодня яркий, а потом добавил: «Первыми жертвами всегда становятся невинные. Никто не поможет им, совсем никто. Но нас не интересует ничего, что лежит к нам ближе, чем луна», — последние слова Хагрид произнёс с лёгким отвращением, качая при этом головой.

— …Переправляем капрала Клевер в штаб… Отправили! — вновь зазвучал голос на фоне волшебного перезвона, после чего передача внезапно оборвалась.

— Ну, опосля я рванул по тропе, чтобы отыскать, значицца, Гарри и Рона. Только не ушёл далеко, когда наткнулся на пони. Ну, как наткнулся — почти, значицца, наступил прям на него. — Гигант оглянулся на суету, которая начинала стихать по мере того, как пони занимали оборонительные позиции. — Он спросил меня, гдесь ему раненого единорога сыскать, ну, я и указал на след, по которому мы шли, и он тут же пошёл прочь. А потом меня нагнали эти ребята, — Хагрид махнул рукой в сторону конвоя, — и они так и брели за мной досюда всю дорогу, значицца. — Затем великан нахмурился, почесал затылок и снова огляделся с явным неодобрением во взгляде. — Только гляньте, устроили здесь беспорядок, словно порося в огороде, а? Всё ведь перерыли! Небось трюфели искали. Так нетути тута трюфелей! — развёл руками здоровяк, словно пытаясь незамысловатой шуткой немного разрядить царящую вокруг напряжённую атмосферу.

— Противника по-прежнему не наблюдаю, — послышался из кристалла уже другой голос. — Отряд девять-два взял под контроль прилегающую к тропинке территорию. Приём..

К этому времени полноводный поток прибывающих из леса пони превратился в тонкую струйку, а затем и вовсе иссяк. Гарри видел то тут, то там торчащие из земли меж замком и лесом золотые шлемы с плюмажами и отряды обычных и ночных пегасов, патрулировавших небо и выписывающих огромные круги над хорошо освещёнными окрестностями Хогвартса.

— Следы обнаружены, по взятому направлению выдвигаются отряды один-один-три и восемь-семь. Приём.

Если на секунду забыть о прячущемся в лесу кентавре, готовом пожрать магию, то происходящее вокруг было по-своему потрясающим зрелищем.

Директор вздохнул и кивнул превратившейся аликорне. Гарри последовал за ними, да и Драко вместе с Панси предпочли сменить широкую спину Хагрида на цветастую мантию Дамблдора.

— Боюсь, — тихо сказал старый маг, обращаясь к Твайлайт, — что тот, кто ищет, — он сделал паузу и многозначительно посмотрел на собеседницу, — объект… оказался в отчаянном положении и готов пуститься во все тяжкие.

Профессора обменялись встревоженными взглядами.

Твайлайт задумчиво прищурилась, вопросительно приподняв бровь.

— При чём здесь единорог?

— Убить единорога в нашем мире — это чудовищное злодеяние, — вздохнув, мрачно произнёс директор. — Только совершенно отчаявшийся человек — тот, кто думает, что ему уже нечего терять — пойдёт на такое. Да, кровь единорога спасёт тело испившего её, даже если он стоит на пороге смерти, но цена за такое спасение ужасна. Наказание за убийство столь чистого и беззащитного существа будет соразмерным: едва кровь единорога коснётся губ того, кто возжелал этого, он будет навеки проклят, и ничто уже не сможет снять это проклятие. Никогда! — и Дамблдор привычно огладил бороду, печально качая головой.

Твайлайт нахмурилась и тряхнула гривой чернильно-синих волос.

— Да, я читала об этом, но надеялась, что это всего лишь сказки старой кобылы, которыми только жеребят пугать. Трудно поверить, что подобное возможно в реальности, — печально протянула принцесса, поджимая губы. — В нашем мире единорог — это такой же пони, как и все. Мы истекаем кровью, как любой другой, и в ней нет ничего мистического или сверхъестественного. Значит, у вас, получается, всё совсем не так… Любопытно.

— Но кто может настолько отчаяться, чтобы пойти на такое? — вслух задумался Гарри. — Если тебя проклянут на веки вечные, не лучше ли выбрать смерть?

Все взрослые удивлённо воззрились на него — вокруг носилось столько пони, а сам Гарри был таким мелким, что все и забыть успели, что именно он послужил причиной всего этого ночного переполоха в курятнике. К счастью для Гарри, прежде чем кто-либо успел хоть что-то сказать, к ним подбежал пони-стражник и отсалютовал.

— Принцесса Твайлайт, мы задержали кентавра. Согласно приказу, при первом контакте мы предложили ему сдаться. Он так и поступил. Желаете видеть заключённого немедленно?

— Вы захватили его? — вздрогнула Твайлайт. — Ну, конечно, я хочу его видеть.

— Ведите пленника сюда! — отступив на шаг и повернувшись к лесу, рявкнул гвардеец.

— Пленника? — сказал директор и вопросительно приподнял брови.

Профессор Снейп закатил глаза, при этом не забывая следить за лесом, профессор Макгонагалл прижала левую руку к груди и выглядела испуганной, а профессор Флитвик только хмурился.

— Пленник? — эхом повторил Хагрид. — Нема в энтом никакогу смыслу! — он выпрямился и сжал кулаки.

Стражники, окружавшие полугиганта, напряглись, и ещё несколько стволов сместились в его направлении.

Из леса показался кентавр светло-коричневой масти с длинными светлыми волосами и голубыми глазами — последнее Гарри рассмотрел, когда тот приблизился. Подозреваемого окружали девять пони, причём четверо из них были пегасами и, соответственно, находились в воздухе. И все они держались вне пределов досягаемости ударов кулаком или копытом. Оружием кентавру служил перекинутый через плечо лук, расположившийся рядом с колчаном, полным стрел.

Несколько ближайших стражников сменили позицию и направили оружие на новое действующее лицо.

— Флоренцио, — сказал Хагрид, размашистым шагом направляясь кентавру навстречу. Эскорт полугиганта мгновенно разделился между двумя учениками и ним самим. — Звиняй за всё это, — сказал лесник покаянным тоном. — Кажися, случилася ошибка.

— Флоренцио, — заговорил мягким голосом Альбус, приветственно склонив голову, словно не замечая многочисленных пони, держащих кентавра на прицеле своих странных, но явно смертоносных трубок. — Рад нашей встрече. Надеюсь, у тебя и твоего племени всё в порядке?

Хагрид повернулся к директору и отступил на шаг.

— Вижу я пред собой директора Альбуса Дамблдора, — сказал кентавр, кивнув в знак приветствия.

Флоренцио с холодным любопытством рассматривал лужайку, полную пони. Большая часть активности уже утихла, и хоть некоторые гвардейцы пристально следили за ним, остальные внимательно наблюдали за лесом. На глазах кентавра и прибывших магов золотые доспехи пони вдруг замерцали, поблекли, после чего приняли цвет земли и травы вокруг, следом та же участь постигла цвета шерсти и грив их носителей. Теперь Гарри мог заметить стражников только потому, что знал, где именно они находились до метаморфозы.

Все пони, за исключением пегасов, расположились за странно выглядящими штуками, лежавшими на брустверах вырытых ими окопов и траншей, в которых Гарри, благодаря фильмам о войне, виденным по телевизору, опознал станковые пулемёты и миномёты.

Несколько отрядов пегасов всё ещё патрулировали опушку леса и периметр замка, остальные устроились на крыше Хогвартса, выглядывая вниз из-за наспех возведённых заграждений — брустверов, собранных из мешков с песком. Рядом с ними тоже просматривались пулемётные и миномётные огневые точки, которые также замерцали и слились с фоном, когда гвардейцы окончательно заняли свои позиции. Хотя пегасов и без того было трудно увидеть из-за яркого света, разливающегося со стен под ними.

Судя по тому, что видел Гарри, эквестрийская армия вовсю использует чары незримого расширения и облегчения веса. Более того, присмотревшись к окружавшим их воякам повнимательнее, красно-золотой жеребёнок заметил, что у сержанта и ближайших стражников на передних ногах имелись также кобуры с торчащими из них волшебными палочками. Невольно Гарри задумался, а знает ли хоть кто-нибудь из окружающих, не считая самих пони, на что способны те штуки, которые во множестве понаставили вокруг и готовы были в любую секунду применить вызванные принцессой солдаты?

Одно сейчас можно было сказать наверняка: теперь в замок незамеченным даже мышь не прошмыгнёт. А если этот кто-то окажется агрессивен и не станет прислушиваться к голосу разума? Что ж, результаты ему явно не понравятся! И настрой эквестрийцев полностью подтверждал мысли Гарри: ни у одного из стражников, наблюдавших за кентавром, на лицах не было даже намёка на улыбку.

Полуконь снова посмотрел на директора.

— Не думаю, что когда-либо слышал о столь разумных пони, пегасах или единорогах. Они твои друзья? — спросил он вежливо.

— Мне хочется думать, что это так, Флоренцио, — тихо усмехнулся директор.

Твайлайт посмотрела на него.

— Этот… Флоренцио… ваш друг?

— Мне хочется думать, что это так, принцесса, — повторился Дамблдор. — Он один из моих знакомых из клана Чёрного леса, обитающего здесь, в Запретном лесу. Кентавры живут здесь уже тысячу лет, и у директоров Хогвартса никогда не возникало причин жаловаться на это соседство.

Сержант, стоявшая поблизости, вздрогнула.

— Их что, тут несколько? — выдохнула она, спешно ткнула в кристалл крылом и, отойдя от них подальше, начала отдавать приказы.

Уже через десяток секунд дюжина пони, состоящая из дневных и ночных пегасов, спешно сорвалась с парапета замка и помчалась над лесом.

Люди и Флоренцио только и могли что изумлённо наблюдать за происходящим. Гарри был впечатлён не меньше. Похоже, британские военные от души натаскали эквестрийские вооружённые силы. Собственно, он и до того видел, что они хорошо знали своё дело, но подготовка и организация, демонстрируемая гвардейцами сейчас, явно превосходила самые смелые ожидания. Столь разительные перемены случились даже как-то слишком быстро.

— Принцесса Твайлайт Спаркл, хочу представить вам Флоренцио из клана Чёрного леса, — подал голос директор Дамблдор, который пришёл в себя первым. — Флоренцио, с удовольствием представляю тебе принцессу Твайлайт Спаркл из народа Эквестрии.

Мгновение мама Гарри колебалась, затем обернулась аликорном и, взмахнув крыльями, поднялась в воздух, чтобы посмотреть удивлённому кентавру в глаза.

— Приветствую тебя, Флоренцио, приятно с тобой познакомиться. Прошу прощения за грубость моих стражников и за всю ситуацию в целом, но наш опыт общения с кентаврами в моём родном мире не был ни приятным, ни конструктивным. Честно говоря, всё случилось с точностью до наоборот.

— Не было причинено никакого вреда, ничья честь не была задета, — сказал кентавр, склонив голову.

— Как видишь, эквестрийцы — пони, — махнул рукой Дамблдор, показывая на лужайку вокруг них.

Флоренцио непонимающе посмотрел на него.

— Можно сказать, что быть людьми — это их… анимагический облик, который они принимают, когда навещают нас.

Услышав объяснение директора, Драко с Панси, стоявшие в двух шагах от Гарри, обменялись потрясёнными взглядами. Сам он всё ещё оставался в облике пони и старался держаться от них на расстоянии — в конце концов, они ведь слизеринцы! И хотя дети привыкли видеть бегающих по замку гриффиндорских пони, но количество копытных на лужайке у замка оказалось, мягко говоря, устрашающим.

— Так вы звери? — спросил кентавр, рассматривая Твайлайт.

— Нет, — тут же ощерился Гарри, храбро выходя вперёд, — мы пони! Звери не разговаривают.

Взрослые вновь посмотрели на Гарри, как и парочка слизеринцев — последние и вовсе фыркнули и закатили глаза от одной только еретической мысли, что кто-то может оказаться настолько дерзок, чтобы прервать разговор взрослых. Правда, своим фырканьем они лишь обратили внимание на себя, и, похоже, Драко с Панси только что услышали то, чего им слышать не следовало. Впрочем, Гарри сейчас совсем не волновали подобные глупости.

В ответ на внезапный выкрик Гарри его мама вздохнула и нахмурилась, отчего красно-золотой жеребчик стал ещё краснее, отступил на шаг и притворился, что его очень заинтересовал ближайший окоп с сидящим в нём пулемётчиком. Правда, ему перед этим потребовалось несколько мгновений, чтобы, собственно, разглядеть притаившегося стражника в камуфляже. Увидев, что жеребёнок смог его заметить, гвардеец явно удивился, но не подал вида и даже приветливо улыбнулся глазастому мальцу.

Гарри улыбнулся в ответ, затем вздохнул и принял человеческий облик.

— Я всё же должна спросить, — меж тем обратилась Твайлайт к кентавру. — Что вы знаете об умении, заклинании или артефакте, позволяющем красть магию пони?

## 118. Защита

Вопрос аликорны заставил Флоренцио нахмуриться.

— Мы используем магию только для лечения и гадания, и нам не нужны игрушки, которые используют маги, — высокомерно пополам с лёгкой неприязнью к одной только мысли воспользоваться магическим концентратором заявил полуконь, неодобрительно покосившись на палочки в руках людей.

Твайлайт продолжала несколько секунд смотреть ему в глаза, после чего снова опустилась на землю.

— Сержант, передайте войскам, что Флоренцио и его племя дружественны нам. Отступите с их территории. Охоту на единорогов устроили не они.

Отсалютовав, стражница тут же отошла к подчинённым, чтобы сообщить об изменившейся обстановке. Тем временем Твайлайт снова перекинулась в человеческий облик.

— Может, нам стоит перенести этот разговор в помещение? — предложила она. — Возможно, ты сможешь рассказать мне чуть больше о том, что происходит в лесу.

Кентавр пристально посмотрел на неё, затем взглянул на почти невидимые звезды — только Луна была сейчас достаточно яркой, чтобы конкурировать с сиянием вокруг замка.

— Марс сегодня яркий, — сказал он. — А Венера скрыта за солнцем.

Твайлайт задумчиво смерила его взглядом, склонив набок голову.

— Астрология, значит, — слегка улыбнулась она. — Что ж… на это я возражу тебе тем, что Меркурий и Венера растут и сегодня входят в созвездие Близнецов. Венера — уже через полчаса, а Меркурий — через двадцать часов.

Флоренцио от этих слов резко вскинулся и уставился на этого неожиданного звездочёта.

— Но Луна убывает.

— Зато Юпитер будет расти до конца года, — пожала плечами принцесса.

Полуконь рассматривал её ещё какое-то мгновение, затем улыбнулся.

— Возможно, нам всё же найдётся, что обсудить.

Остальные присутствующие недоумённо смотрели на этих двоих, совершенно не понимая, что за тарабарщину они несут.

— Молодым существам, наверное, следует уже спать в такое время, — обратил внимание на Гарри и Драко с Панси кентавр.

— Да, — подтвердил Дамблдор, посмеиваясь, — им следует хоть немного поспать. Впрочем, со всеми этими треволнениями за последний час, да и учитывая, что уже действительно поздно, я сильно сомневаюсь, что им удастся выспаться, как того требует их молодой организм.

— Клан Чёрного леса не враждует с пони, — снова повернулся к Твайлайт Флоренцио. — Уверен, если пони с уважением относятся к лесу, то вы обнаружите, что их со всем уважением примут там. Мы тоже ищем тех, кто посмел охотиться на наших друзей-единорогов, — добавил он после паузы.

Внезапно от парадных ворот Хогвартса раздался какой-то шум. Когда присутствующие взглянули в ту сторону, желая выяснить, что происходит, то увидели одинокую фигуру в окружении четырёх бегущих рысью гвардейцев, прикрываемых с воздуха парой пегасов, торопливо направляющихся к замку.

Флоренцио медленно двинулся в том же направлении, в то время как пони занялись тем, что делают все солдаты в часы затишья — обустройством быта и доведением до ума наспех воздвигнутых укреплений — одним словом, жутко скучной рутиной, которая, тем не менее, необходима, поскольку надо быть постоянно начеку. Все за исключением Хагрида, который направился в свою хижину, двинулись вслед за кентавром. По всей видимости, они доберутся до дверей Хогвартса почти одновременно с одиноким магом, бегущим по подъездной дорожке.

Гарри постарался держаться рядом с мамой — пусть маги и говорили, что кентавры дружелюбны, но бережёного Селестия бережёт, тем более что мальчик не слишком верил болтовне старших магов. И почему взрослые всегда врут детям? Вот к примеру: все вокруг твердят, что Хогвартс — самое безопасное место в Англии. Но тогда зачем директор в начале года сказал им держаться подальше от коридора третьего этажа, если только они не хотят умереть самой мучительной смертью? А как насчёт василиска, убившего Миртл? Прямо здесь, в этой самой, кобылять, безопасной в мире школе! И при этом сейчас маги ведут себя так, словно этих событий и вовсе не было! И это он уже молчит о той куче немагических штуковин вроде миниганов, которые эти тупицы даже не брали в расчёт. Боже, да все они просто бесполезные идиоты!

Когда люди и пони подошли ближе, Гарри опознал в одиноком маге профессора Квиррелла. Бедняга совсем запыхался и выглядел так, словно бежал от самого Хогсмида. Кроме того, он сильно хромал и был очень бледен. Должно быть, свалился по дороге в лужу как минимум один раз — вся его одежда была в грязи и непонятных пятнах, а рука как-то неестественно прижималась к боку. Когда он уже на крыльце догнал их, то остановился, словно загнанная лошадь, и, задыхаясь, наклонился, опираясь рукой о колено — другая рука так и осталась прижатой к боку.

— Ч-ч-что… — махнул в сторону укрепрайона Квиррелл, — что это… т-такое? — с трудом выдавил он между судорожными вдохами.

Судя по выдыхаемым им сивушным парам, профессор хорошенько так остограммился этим вечером, и явно не один раз.

— А, это. Наши друзья-эквестрийцы услышали, что кто-то посмел убить единорога в Запретном лесу. И они… — Дамблдор заколебался, явно пытаясь подобрать максимально дипломатическую формулировку, — отреагировали немного слишком остро. — Затем повернулся к Твайлайт и неуверенно спросил: — Полагаю, вы не собираетесь отправлять свою гвардию обратно домой прямо сейчас, верно я понимаю?

Принцесса задумчиво посмотрела на лужайку.

— Нет. Думаю, будет лучше, если они на некоторое время задержатся. Это поможет удержать в узде любого, кто атакует единорогов или хотя бы заставит его держаться подальше от школы, согласны? — и она одарила директора лёгкой улыбкой. — Кроме того, это послужит для бойцов отличной тренировкой.

— Согласен, — медленно кивнул Альбус и привычно огладил бороду.

Они молча подошли к входу в замок. Остальные профессора и те старосты, чья очередь сегодня была патрулировать коридоры, ждали их прямо за дверью.

— Всё под контролем, — улыбнулся им Дамблдор, — в лесу возникла небольшая проблема, в результате чего на помощь была вызвана эквестрийская гвардия. Они останутся по крайней мере на одну ночь. Я дам более подробное разъяснение утром за завтраком. Однако сегодня ночью школа будет закрыта. Минерва, не могла бы ты отвести этих двух гриффиндорцев в общежитие? — повернулся к своему заместителю директор. — А Северус, я надеюсь, сделает то же самое для своих двух слизеринцев. После чего встретимся у меня в кабинете.

— Думаю, мне стоит лично пересчитать моих воронят и убедиться, что никто из них не бродит за пределами замка, — сказал профессор Флитвик, отправляясь в общежитие, старосты с Равенкло последовали за ним, вполголоса задавая вопросы своему декану.

— Отличная идея, — сказала профессор Спраут кивнув и также покинула их, направившись к общежитию Хаффлпаффа, уводя за собой старост.

— Так, вы двое, — строго сказала Гарри с Роном профессор Макгонагалл, — марш к себе в общежитие.

И, едва Гарри с Роном спешно засеменили по коридору, двинулась вслед за ними, следя за тем, чтобы первоклашки не вздумали свернуть в сторону.

Профессор Снейп молча бросил рассерженный взгляд на Драко и Панси, после чего эти двое, без промедления и не задавая лишних вопросов, отправились в свои подземелья. За ними последовал профессор зельеварения, сопровождаемый профессором Квиреллом — Снейп рассказывал ему о событиях ночи, вводя в курс дела неудачливого преподавателя курса ЗоТИ, который «слегка перебрал в Хогсмиде», по его собственным словам. Старосты Слизерина тихо следовали за ними, внимательно прислушиваясь к разговору старших.

Остальные тоже разошлись по своим покоям.

—=W=—

Принцесса продолжала в упор сверлить директора недовольным взглядом, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Похоже, аликорну просто распирало от гнева. И причину подобного настроения долго искать было не нужно.

— Прошу прощения за недоразумение, — осторожно начал Альбус, прекрасно понимая, что именно привело её в ярость: ситуация вышла из-под контроля настолько, что её… сын почувствовал необходимость вызвать свою четвероногую… маму себе на подмогу. — Изначально детям была назначена отработка в замке под руководством мистера Филча. Когда Хагрид сказал, что ему нужна помощь с решением какой-то проблемы в лесу, я предположил, как, собственно, и Минерва, что он возьмёт с собой кого-то из старшеклассников — с шестого или седьмого курса. Я даже не догадывался, что Хагрид решит попросить у мистера Филча выделить ему в помощь кого-то из отрабатывающих наказание студентов-младшекурсников. Хагрид по простоте душевной склонен считать, что все вокруг такие же могучие, как и он сам, — добавил директор, покачав головой.

Правда, принцессу его слова, похоже, не особо успокоили.

— Добились ли вы прогресса в поисках того, кто помогает призраку? — какое-то время спустя спросила Твайлайт, когда они с Альбусом и Флоренцио продолжили путь в его кабинет.

— К сожалению, нет, — покачал головой Дамблдор. — Однако сам факт, что кто-то атакует единорогов, является тревожным свидетельством того, что он отыскал себе носителя, в теле которого живёт уже достаточно долго, раз ему понадобилось магическое восстановление, даруемое кровью единорога. — Некоторое время они шли молча. — Носитель, от тела которого он пока не хочет отказываться. Но больше всего меня беспокоит то, что у этого носителя достаёт сил преследовать, нападать и даже убивать таких осторожных и быстрых существ как единороги, — со вздохом добавил он.

— Согласна, отказываться от носителя прямо сейчас для него будет очень глупо, — признала Твайлайт. — Он не знает, когда сможет добыть Камень, а заполучив его, негодяй без сомнения сразу захочет воспользоваться силой артефакта. И если он покинет своего носителя прежде, чем сможет использовать артефакт для собственных нужд, то на поиски нового носителя уйдут дни или недели, а то и месяцы. И всё это время он будет вынужден защищать артефакт, не жалея сил — кто-то ещё может забрать похищенное, не дав ему возможности вернуться к полной силе и власти.

Они добрались до кабинета, и горгулья, не спрашивая пароля, отъехала в сторону.

— Я только недавно поместил объект в последнюю комнату, — тихо сказал Альбус. — Таким образом, он снова осознал, что именно ищет. Отсюда и его отчаяние.

Собеседники начали подниматься по лестнице.

— Но в замке его нет?

— Нет. Иначе я бы уже давно обнаружил его.

— А сегодня вечером стало очевидно, что он прячется в лесу.

— Нет, — подал голос Флоренцио, неотступно следовавший за ними. — Что-то могущественное временами пробирается через лес, но не остаётся там. Мелкие животные прячутся в своих норах, те, кто побольше, скрываются в глухих зарослях, лишь только почуяв его. Хищники нервничают и становятся непредсказуемыми. — Кентавр громко фыркнул и беспокойно притопнул копытом. — Мы пытались защитить единорогов, загнав их поглубже в лес, но колония гигантских пауков также перемещается, выталкивая нас к замку.

Альбус подошёл к своему столу.

— Я слышала, что в лесу водятся гигантские пауки, но насколько они большие? — неуверенно посмотрела на полуконя Твайлайт, а потом медленно опустилась в обитое плюшем кресло, стоявшее напротив директора.

— Достаточно большие, чтобы любой из них мог в одиночку завалить взрослого жеребца.

Потрясённая его словами принцесса откинулась на спинку, внезапно осознав, что паук, способный победить столь крупное существо как её собеседник, должен быть просто огромным.

— Наша лучшая стратегия — избегать встречи с ними и путешествовать большими группами, — Флоренцио, стоявший рядом с её креслом, медленно моргнул. — Несмотря на все меры предосторожности, мы по-прежнему каждый год теряем воинов. Если они вдруг нападут разом, мы точно проиграем. Думаю я, при таком раскладе проиграют и маги, — добавил кентавр, взглянув на Альбуса.

Твайлайт хмуро уставилась на Флоренцио.

— Я предупрежу гвардию. Если они не будут нас трогать, то и мы оставим их в покое, — заявила она, словно надеялась, что пауки её услышат.

— Хагрид уверяет меня, что Арагог никогда не позволит своим детям атаковать школу, — успокаивающе сказал Альбус.

— Может быть, — натянуто улыбнулась Твайлайт, — мы сможем развить эту дружбу и прекратить их нападение на единорогов и кентавров, прежде чем… Арагог уйдёт. Превращённая аликорна глубоко вздохнула. — Думаю, мне всё же придётся забрать Гарри и жеребёнок из школы, — добавила она, уставившись на Дамблдора.

— Но экзамены начинаются уже на следующей неделе, — мягко возразил тот. — Если дети их пропустят, это повлияет на итоговые оценки. Возможно, им даже придётся остаться на второй год. К тому же ловушка прекрасно обустроена, — добавил директор после паузы. — И Волдеморт обязательно в неё попадётся. Он слишком горд, чтобы признать, что ему требуется посторонняя помощь, поэтому ученики в безопасности.

— Если только наш враг не попытается пройти ловушку напролом, — возразила Твайлайт. — Ведь действовать будет не он сам, а его носитель, который может решить, что пробиться силой — лучший вариант решения проблемы.

Альбус покачал головой.

— Для начала он или она должны как-то проникнуть в Хогвартс. Я внимательно следил за профессорами, и ни один из них не проявил никаких признаков одержимости. Даже мистер Филч, которого легче всего взять под контроль. Все они преподают здесь годами и за это время не вызвали ни тени подозрения. Правда, — нахмурился директор, — профессор Квиррелл только недавно стал профессором защиты от тёмных искусств, но раньше он работал у нас профессором маггловедения. У него, правда, поменялись кое-какие привычки, но быть того не может, чтобы Том смог обратить его на свою сторону. У Квиринуса просто нет должного мироощущения. Впрочем, я велел профессору Снейпу приглядывать за ним — на всякий случай.

Альбус устало потёр нос рукой и снова привычно пригладил бороду.

— Профессора также пристально следили за студентами, сравнивая их отношения и успеваемость в этом и предыдущих годах, но не обнаружили у них серьёзных изменений. — Директор вздохнул. — Конечно, первокурсников сравнивать не с кем, но я сомневаюсь, что у кого-то из них имеются настолько выдающиеся актёрские способности, чтобы скрыть свою связь с Томом. Невозможно несколько недель скрывать силу, выносливость и мастерство владения палочкой, чтобы хоть раз да не выдать себя.

Дамблдор с Твайлайт молча смотрели друг на друга.

— В придачу, если Гарри вдруг внезапно нас оставит, — продолжил Альбус, — сплетники тут же сочинят небылицы, что мальчик покинул наш мир в этот критический для его обучения момент, потому что он бездарь и неудачник. Что он тут всё это время страдал ерундой вместо учёбы. Что он просто боится провалиться на экзаменах. А мы не сможем в ответ сообщить правду, не раскрывая секретов, которые в данный момент предпочли бы хранить и дальше.

— Все мои студенты в общежитии и в безопасности, — войдя в кабинет, сообщил профессор Снейп и направился в угол комнаты.

После него прибыла и профессор Макгонагалл.

— Всё в порядке, — сказала она. — Я пересчитала всех гриффиндорцев.

— Вот и отлично, — пробормотал себе под нос директор, кивая обоим деканам, после чего посмотрел на Твайлайт. — Сомневаюсь, что приверженец нашего врага предпримет хоть что-то в течение дня — пока идут занятия, изолировать кого-то одного от остальных учащихся совершенно невозможно. А учеников в классах слишком много, чтобы он мог разом взять под контроль их всех, даже если бы каким-то образом сумел незамеченным пробраться в школу.

— А после уроков?

— Возможно, то время, что они не на занятиях, мистер Поттер и девочки могли бы проводить в «Норе» семейства Уизли? А официально мы сообщим, что они сдают экзамены в Эквестрии, которые были даже любезно смещены, чтобы он мог сдать и наши экзамены.

Твайлайт задумчиво кивнула, размышляя над предложением директора, пока остальные с надеждой смотрели на неё.

— Но будет несправедливо не включить в этот план и остальных Уизли, — наконец сказала она. — И это, не говоря уже о том, что подобное нашествие станет испытанием доброй воли и гостеприимства мистера и миссис Уизли. Потому я скажу «нет» — проживание в посольстве намного удобнее и безопаснее.

Альбус нахмурился, немного подумал, затем улыбнулся отческой улыбкой.

— Министерские Невыразимцы давно хотят взять интервью у юных анимагов и понаблюдать за их способностями, так сказать, в естественной среде обитания. Будет намного удобнее, если бы дети при этом находились у Уизли. Вне поля зрения любопытных глаз.

Последнее возражение имело под собой веское основание — посетители посольского комплекса обязательно обратят внимание на шныряющих повсюду детей или жеребят, что, по сути, было одним и тем же, даже если те возникнут лишь «в качестве примера эквестрийцев в своём родном облике, взаимодействующих с людьми».

Разумеется, посещающие посольство магглы не смогут заметить Невыразимцев, непрерывно окружённых магглоотталкивающими чарами, но маги, что по случаю окажутся в посольстве, увидят правду. И по магическому сообществу быстро расползутся слухи, что Гарри ночует в посольстве, а не в Хогвартсе. А там недолго и до сплетен, что он собирается покинуть их мир и сбежать в Атланти… пардон, в Эквестрию. Это вызовет повышенный интерес к посольству, и интерес сей породит нездоровый ажиотаж, который не нужен никому.

Вздохнув, Дамблдор в очередной раз огладил бороду. Всем будет интересно, почему Гарри Поттер проводит время в посольстве, а не в школе. И эта информация, которую газеты и сплетники разнесут по всему миру, позволит вдумчивому наблюдателю раскрыть их истинные планы, а то и напрямую предупредить Тома и его приспешников обо всём, что происходит.

— В группу будут включены все Уизли, да и большая часть первокурсников, — продолжил директор неторопливо делится своими идеями. — Невыразимцы хотели пообщаться с ними в неформальной, семейной обстановке, что они по понятным причинам не смогли бы сделать в посольстве. А вот в доме Уизли это вполне возможно. Кроме того, это позволило бы Невыразимцам сравнить, насколько различаются способности детей Уизли, их матери и эквестрийцев, — он слегка откинулся на спинку кресла. — Естественно, мы можем сообщить всем, что вынуждены провести данное исследование до окончания школы, так как юные эквестрийские ведьмы не могут задержаться здесь и должны вернуться на каникулы к себе домой. Всё это даст достаточно логичную причину отсутствия детей ночью в общежитии Дома — они просто помогают Министерству в его работе.

Брови Твайлайт сошлись в задумчивости, и она откинулась на спинку кресла.

— Это позволит мистеру Поттеру и девочкам продолжать учиться в течение дня вместе со своими друзьями здесь, в Хогвартсе, пока они готовятся к экзаменам, — продолжал давить Альбус. — При этом вы можете выставить несколько своих стражников и в Норе тоже. Даже Том не осмелится пойти против группы Невыразимцев ни днём, ни ночью! — слегка улыбнулся директор. — Для меня станет полной неожиданностью, если Гарри заинтересует его сейчас, — продолжил он слегка нахмурившись. — Я ожидаю, что все свои силы Том бросит исключительно на поиск способа вернуться к жизни, и лишь только после выполнения этой задачи он займётся другими делами. Хотя, уверен, что любой вред, причинённый Гарри, пока он ищет способ воскрешения, Том посчитает скорее как дорогую приправу к основному блюду.

Твайлайт медленно кивнула.

— Кроме того, пропуск экзаменов лишит нас возможности надлежащим образом измерить уровень нынешних знаний детей для подготовки программы обучения на следующий год. А если попросить профессоров провести специальные экзамены — только для мистера Поттера и эквестриек — позже, это может вызвать проблемы с планами самих профессоров на летние каникулы. Да и их четверых легко могут обвинить в нечестной игре — ведь остальные ученики обязательно расскажут им, какие вопросы будут на экзамене.

Чувствуя, что почти убедил принцессу, Альбус выложил на стол последний козырь:

— На худой конец мы можем попросить Бон-Бон и Лиру сопровождать мистера Поттера и ведьм на каждое занятие, — предложил он, постаравшись скрыть ухмылку — Дамблдор прекрасно знал, что дети обязательно возмутятся из-за того, что их подобным образом выделяют, и попытаются избавиться от «унизительного» эскорта.

Стоявший позади Северус громко фыркнул, выразив тем самым своё отношение к тому, что мальчишке Поттеру уделяют, как он считает, излишне много внимания.

— Возможно, это и сработает, — признала Твайлайт. — Но подобный эскорт по-прежнему отдаёт фаворитизмом.

— Бон-Бон и Лира пробыли здесь весь учебный год, так что это не должно стать такой уж неожиданностью, особенно со всей этой стражей вокруг Замка, — возразил Альбус, одновременно делая знак Северусу, чтобы тот перестал паясничать и портить ему всю игру. С эскортом или без, его слизеринцы и так отлично знали, что к Гарри Поттеру здесь относятся с особым вниманием. — Хотя, чтобы избежать фаворитизма, вы можете помочь нам обеспечить сопровождение и для всех других классов.

Озвучивая последнюю мысль, директор был уверен, что принцесса сочтёт подобную просьбу перебором и излишней наглостью — слишком большой удар это нанесёт по самолюбию корпуса авроров Министерства.

— Хм, — промычала себе под нос принцесса. — А ведь с охраной внутри и снаружи каждого класса мы сможем более пристально следить за происходящим, — задумчиво кивнула она, а затем снова кивнула — уже уверенно. Дамблдор понял, что она приняла окончательное решение. — Что ж, тогда давайте так и поступим. Посмотрим… Так, у первого и второго курсов всего по семь предметов, факультетов всего четыре, но они попарно объединяются. Затем у нас есть пять факультативов с третьего по пятый курсы, а шестой и седьмой курсы посещают объединённые занятия. Это означает, что нам нужно сорок команд и ещё десять для библиотеки, площадки для игр и разных непредвиденных случаев.

Альбус удивлённо приподнял брови. Она что, серьёзно думает, что поставить по гвардейцу в каждом кабинете будет разумным? Старый маг постарался согнать с лица неподобающее выражение, снова принимая вид доброго дедушки.

— Команды? — спросил он.

— О да, стандартные команды-тройки — единорог, земнопони и пегас. Таким образом, их способности дают большую готовность к любым непредвиденным обстоятельствам.

— Сто пятьдесят авроров? — ахнула Минерва.

Директор прикинул, что в случае с аврорами такое число составило бы значительную часть их корпуса. А ведь эти сто пятьдесят гвардейцев пойдут в дополнение к той сотне — или сколько их там — стражников на лужайке вокруг замка. Но если у эквестрийцев есть тысячи или десятки тысяч стражников? Точно, их ведь там, за порталом, миллионы! Выделение столь крошечного отряда не то, что не вызовет каких-то затруднений — они этого даже не заметят.

— Вы что, надумали превратить Хогвартс в крепость на осадном положении? — нахмурившись и выходя вперёд, потребовал ответа Северус. — В этом нет необходимости!

— А вы что, предпочитаете оставить детей без защиты от мага, пытающего беззащитных просто ради развлечения?

— Нет! — отрезал Северус, делая ещё один шаг. — Но мы не нуждаемся в помощи вашей гвардии, — усмехнулся он на последнем слове. — Мы сами легко можем удержать это существо подальше от школы. Мы можем сохранить Камень в безопасности!

— Вы про ту безопасность, благодаря которой вам удалось удержать подальше от школы тролля? Или василиска, что так и остался за стенами замка? А может, всю ту кучу вредоносных артефактов, в том числе проносимых вашими же учениками? — с нескрываемым сарказмом спросила принцесса и покачала головой. — Не знаю, как у вас, в Британии, а в Эквестрии в такой ситуации говорят: «лучше перестраховаться, чем недобдеть».

Зельевар и превращённая аликорна хмуро уставились друг на друга, убеждённые каждый в своей правоте.

— Северус, Минерва, — тихо позвал их Альбус. — Возможно, она права. И это всего на несколько недель.

Принцесса победно улыбнулась.

— Я передам командованию эквестрийских вооружённых сил, чего ожидать. А провизию привезём — нет необходимости разорять ради нас кладовые Хогвартса.

Дальнейшее обсуждение различных мелких деталей продлилось ещё не меньше часа.

— Не могли бы вы задержаться на минутку, принцесса Твайлайт? — спросил Альбус, когда Твайлайт и профессора уже собрались уходить.

— Да, конечно, — ответила она, снова садясь, затем посмотрела на Флоренцио и добавила: — Я сейчас догоню тебя.

Кентавр кивнул и последовал из кабинета вслед за профессорами.

— Вы не думали разрешить Гарри провести летние каникулы с Уизли или Сириусом? — предложил Альбус. — Думаю, это поможет ему освоиться в магическом мире.

— Мне кажется, Гарри предпочтёт провести это время вместе с девочками в Понивилле, — сказала Твайлайт, непонимающе склонив голову набок.

— Да, я понимаю. Но очень важно, чтобы все думали, что он возвращается к своим корням здесь, в Англии. Если он уедет в Эквестрию, создастся впечатление, что он бросает нас.

— И почему это должно нас беспокоить? — уже с нескрываемым любопытством спросила Твайлайт.

— Семья Поттеров отслеживается в истории магического мира на протяжении многих веков, — вздохнув, пояснил Дамблдор. — И если публика посчитает, что Гарри покидает наш мир ради вашего, это вызовет волну негодования. А это может довольно сильно осложнить ваши планы по взаимодействию как с Министерством, так и в торговых делах не только на текущий момент, но и в будущем.

Он наклонился вперёд, упёрся локтями в стол и сцепил руки.

— Многие закоснелые консерваторы, заседающие сейчас в Визенгамоте, могут подумать, что вы пытаетесь контролировать мальчика в своих собственных интересах… в ущерб магическому миру. Придя к таким выводам, они начнут сопротивляться тем изменениям, которые я пытаюсь осуществить, и даже могут изменить общее направление политики, решив, что я и мои соратники предали магический мир. Собственно, наиболее радикальные консерваторы уже так думают. — Альбус замолчал, решая, стоит ли продолжать. — Мне очень нужна ваша помощь, чтобы реформировать Визенгамот, — наконец неохотно признал он. — Потребуется немало времени, чтобы изменить курс этого огромного корабля, набравшего свой ход ещё в 1800-х, а ведь большинство заседающих там тоже выросло ещё в XIX-м веке и по-прежнему твёрдо придерживаются своих устаревших убеждений.

Директор посмотрел на гостью, пытаясь оценить её реакцию на его слова.

— Честно говоря, я не думаю, что это займёт много времени. Возможно, неделю или две ему придётся время от времени появляться в Косом переулке. Ну, там, случайные встречи с одноклассниками на летних вечеринках, устраиваемых кем-то из родителей. И, наверное, будет неплохо, если он пригласит друзей съездить вместе с ним на экскурсию в Эквестрию. Всё это будет демонстрировать, что он живёт здесь, а не там, — он поджал губы. — Может быть, окажется достаточно проводить здесь по паре дней в неделю, занимаясь разной чепухой на виду у публики, чтобы создать впечатление, что он вовлечён в наш мир.

Я не жду от вас немедленного ответа, просто подумайте над этим следующие несколько недель — это всё, о чём я вас прошу, — с улыбкой добавил Дамблдор.

Твайлайт кивнула.

— Думаю, мне и самому уже стоит отправиться в постель, — произнёс директор вставая. — Я уже не такой живчик, как раньше, а эта ночь выдалась насыщенной событиями.

Альбус проводил Твайлайт до двери.

— Надеюсь, вам понравится обсуждать движение звёзд с Флоренцио. Кентавры весьма искушены в таких вопросах. — Старый маг попридержал дверь, когда она уже начала спускаться по лестнице. — И да, спокойной ночи, — и тихонько закрыл дверь.

—=W=—

Едва начался завтрак, директор встал и постучал по кубку, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Уверен, вас всех заинтересовали события прошлой ночи, — произнёс он и улыбнулся, окидывая взглядом весь Большой зал.

Элли тут же обратилась во слух. С самого утра до неё доносились какие-то расплывчатые слухи о том, что на замок якобы напали и взяли в круговую осаду, про яркий свет, зажжённый на стенах, отчего ночью вокруг было светло как днём, и даже про взрывы, уничтожившие половину Запретного леса. Складывалось впечатление, что они в своих подземельях проспали всё, что успело случиться за пределами общежития Хаффлпаффа.

Фактически, Элли даже не знала, что замок, оказывается, заперт на все засовы, пока один из их семикурсников не сообщил, что ворота замка открыли с рассветом. Большинство хаффлпаффцев тоже ничего не знали об этом. И очень удивились, когда с самого утра до них довели новый распорядок жизни в школе.

— До конца года, — сказал староста-семикурсник Хаффлпаффа, — всех студентов будут постоянно сопровождать либо профессора, либо старосты, либо пони-гвардейцы.

«Какие ещё пони-гвардейцы?!» — удивилась чейнджлинг, ошарашенная последним заявлением.

К тому же всем пришлось ждать в общей комнате, чтобы отправиться на завтрак одним табуном. Так что, войдя в зал вместе с остальными хаффлпаффцами, Элли даже не очень удивилась, когда обнаружила, что за гриффиндорским столом, рядом с Гарри и его товарищами по табуну, снова сидела принцесса Твайлайт.

— К моему бесконечному сожалению, — продолжил Дамблдор, — вчера поздно вечером было совершено нападение на единорога.

Почти все в зале ахнули. Элли с прищуром уставилась на замаскированного аликорна. Теперь, когда она осмелилась посмотреть на них более внимательно, то обнаружила что Гарри и другие первокурсники были зажаты между Бон-Бон и Лирой, сидевшими по краям от их группы. Неужели кто-то посмел напасть на них?

— Это преступление спровоцировало мистера Поттера — в тот момент он и трое других студентов находились на отработках в Запретном лесу, — обратиться за помощью, — улыбнулся директор. — Принцесса Твайлайт немедленно отреагировала на его запрос, приведя с собой подразделение быстрого реагирования эквестрийской армии.

Едва директор замолчал, чтобы все прониклись важностью сказанного им, по залу тут же побежали шепотки. Выдержав паузу, Дамблдор откашлялся, и перешёптывания быстро утихли.

— В настоящее время вызванные стражники разбили лагерь на окраине Запретного леса, пытаясь выследить то мерзкое существо, что посмело напасть на единорога. Пожалуйста, не беспокойте их. — Директор снова оглядел зал. — Однако в связи с этим нападением мы были вынуждены принять определённые меры для обеспечения вашей безопасности. С сегодняшнего дня и до тех пор, пока вы не сядете в Хогвартс-Экспресс, всех студентов будут сопровождать. Ни под каким предлогом ни одному ученику не допускается оставаться в одиночестве.

Снова раздался возбуждённый шёпот. Закончив с объявлениями, директор уже начал было садиться, но, будто вспомнив что-то, замер, затем встал вновь и опять постучал по кубку.

— Кстати говоря, — произнёс он, когда в зале снова наступила тишина, — пострадавший единорог, как ожидается, должен полностью поправиться, как и капрал Клевер.

И с этими словами он снова сел. На этот раз обсуждения новостей разгорелись уже в полный голос.

Элли же сосредоточила всё своё внимание на завтраке — по крайней мере, сделала вид. Тем временем в мыслях она всеми силами старалась сдержать нарастающую панику, радуясь при этом, что успела припрятать пару запасных банок в Тайной комнате и ещё одну за одной из стен, что притворялась дверью на первом этаже. С этого момента она планировала держаться как можно глубже в толпе, стараясь никоим образом не привлекать к себе внимание, и тихо радоваться, что в сундуке у неё имелось семь полных банок и ещё одна, наполненная более чем наполовину.

Пока друзья Элли вокруг гадали, что на самом деле случилось прошлой ночью, кто этот таинственный капрал Клевер и что с ним случилось, а также как это могло повлиять на необходимость дополнительной защиты внутри замка, сама Элли, перепуганная присутствием здесь эквестрийской армии до дрожи в коленках, спешно обдумывала сложившуюся ситуацию. Она прекрасно знала: если хоть кто-то из них наложит на неё заклинание «раскрытие чейнджлингов», её тут же схватят и бросят в тюрьму. Или, что куда вероятнее, просто казнят на месте без особых проволочек.

Бежать сейчас — явно не выход, поскольку сначала придётся как-то незаметно прорваться сквозь посты в Большом зале и у входа. Превращаться прямо сейчас, у всех на глазах, не хотелось — слишком много вокруг свидетелей, да и неразбериха, что неизбежно возникнет после этого, может оказаться недостаточной, и ей не удастся напрямую прорваться на свободу. Тем более, учитывая армию, устроившуюся на лужайке вокруг, шансы на успешный побег, даже если удастся вырваться из замка, близки к нулю.

К счастью, они её пока даже не подозревали. Элли точно это знала. Её внедрение идеально. Всё, что ей теперь нужно делать — просто избегать стражи! Да, всей стражи, что толпами ходит вокруг. Легкотня же, правда?

Вздрогнув, Элли продолжала делать вид, что ест, слишком встревоженная и погружённая в свои мысли, чтобы обращать внимание на шум голосов вокруг. Когда к ней обращались, замаскированная чейнджлинг просто кивала адресованным ей комментариям друзей, а на вопросы, которые вычленяла исключительно по интонации, просто пожимала плечами, не желая давать повода заподозрить, что знает гораздо больше, чем следовало бы, и попыталась изобразить на лице такое же изумление, как и на лицах остальных. Последнее оказалось легче всего, учитывая то, какими эмоциями был переполнен зал.

Под конец завтрака в Большой зал, к ужасу Элли, и правда вошли несколько отрядов, состоявших из троек пони. Сначала она даже думала, что гвардейцы немедля займутся поиском лингов среди учеников, но этого не произошло. Вместо этого она увидела, как старосты повели к дверям Большого зала разные курсы своих Домов, повторяя, что эти тройки пони сопроводят их на занятия. Когда с группой студентов уходила очередная тройка, их место занимала новая и забирала следующую группу.

Первым в тройке, возглавляя вверенную их отряду группу, шёл единорог, позади группы, прикрывая с тыла, шагал земной пони, а пегас парил поверху, контролируя происходящее с воздуха. Хотя, конечно, правильнее будет сказать, что это ученики вели эти группы, говоря охранникам, куда им сворачивать — они-то школу знали, в отличие от приставленных к ним защитников. А затем, поскольку уроки обычно проходили у двух групп сразу, стражники ждали, пока закончится занятие — одна команда снаружи и одна в классе — чтобы проводить подопечных в следующий класс. Таким образом и классы, и коридоры оставались под непрерывным контролем стражников-пони.

Естественно, тут же возникло немало догадок и предположений, на что способны пони. Ведь на первый взгляд казалось, что только единороги способны творить магию. Больше всех, конечно же, сомневались слизеринцы. Элли даже услышала, как Драко с усмешкой заявил:

— Толку-то от них? Только единороги могут колдовать, да и то, думаю, паршиво. А две другие лошади и вовсе только для вида — без магии они беспомощнее магглов.

На последнем слове белобрысый и вовсе скривился от отвращения.

Слушая подобные откровенно идиотские высказывания, Элли хранила молчание. Уж кто-кто, а она лучше других знала: ни при каких обстоятельствах не стоит недооценивать королевских гвардейцев. Ни одного из них.

1

Здесь Гарри ещё не осознал себя понем, поэтому всё ещё воспринимает передние конечности как руки.

1

Бонусный материал, термин используется в аниме — примечание переводчика.

1

Это называется «путовый сустав», но вряд ли Гарри знаток анатомии лошадей (прим. ред.).

2

Так у автора. Да, нас тоже это удивило (прим. ред.).

1

Щаз! Это называется «высокое копыто» и это оно самое и есть. Поэтому лучше бы он с этим не экспериментировал (прим.пер.)

2

Гениальная + великолепная

1

https://youtu.be/ykl2-OGl290

2

Он же наутофон — звуковое сигнальное устройство на маяках, применяемое при густом тумане. Дальность слышимости составляет порядка 30км (примечание переводчика).

1

Картинка в тему

1

В простом варианте по существу просто матрас, который можно сложить (и использовать как высокую подушку) или скатать. В более сложном матрас дополняется подвижной рамой, но матрас по-прежнему только складывается без разрыва, образуя при складывании спинку дивана. Возможно, у нас он более известен как «диван-аккордеон» (прим.пер.)

1

Текст письма скопирован из официального перевода Дж. Роулинг с сохранением орфографии за исключением названия книги Ньюта, которое было приведено в соответствие с названием романа, вышедшего после основной серии книг о ГП.

2

Во время редактирования этот момент навёл на забавные мысли. Так-то сам тот факт, что, как написал автор, Эпплджек разливает шампунь по бутылям объёмом в галлон (кто не знает — западная мера объёма, в зависимости от страны варьирующаяся от 4.5 до 5.5 литра) забавен сам по себе, если вспомнить, что Меткоискатели сами были размерами с кошку (скорее, со среднюю собачку) (из-за чего, кстати, Свити и страдает айлурофобией). Однако при проверке перед выкладкой главы у одного из редакторов вдруг возникла забавная мысль. Думаю, многие знают, что кошки обладают особой способностью влезть практически в любой объём, занимая его целиком, следовательно, кошки = жидкость. Пони обладают целым рядом черт и привычек кошек, следовательно, пони ≈ кошки. В таком случае получается, что пони ≈ жидкость? Тогда понятно, зачем жеребятам пятилитровые бутыли шампуня — они вливаются в бутыль, в нём моются, а потом выливаются обратно, при этом объём шампуня в бутыле остаётся практически неизменным…

3

Да-да, «Моя кровь кипит жаждой мщения за кровь моего народа, во имя которого я должен пролить вдвое больше крови! А может, и втрое больше!»

1

1 селестиал = 6 футов = ок. 180 см = 1/1000 морской мили.

2

Вот тут Рэрити просчиталась — у неё есть мерки Твайлайт на её форму пони, но не на человеческую. (прим. ред.)

1

Поверенный, адвокат низшей категории. Занимается сбором и оформлением по всем инстанциям документов, практически никогда не выступает в суде (прим.пер.)

2

Именно Линь, Лиин — это женское имя (прим.пер.)

3

Вообще-то в одной из серий про Мэйнхэттен телефон мелькал, но пони им не пользовались, он просто стоял на столе. Автор, видимо, не особо внимательно смотрел (прим. ред.)

4

В отличие от России и СНГ, где используется метрическая система проб (количество тысячных долей ценного металла в сплаве), в западных странах используется каратная система, т.е. сколько частей золота в 24 частях сплава. Например, нашей 585-й пробе соответствует 14 карат, а 925 пробе — 22 карата. 24 карата, следовательно, соответствуют золоту (или иному ценному металлу) 999 пробы (прим.пер.)

5

Т.е. один слиток 34 грамма, а весь портфель чуть легче 40кг (прим. пер.)

[6] Корпорация «Золотой слиток».

1

Каморке под лестницей. Извините, не удержался. Прим.пер.

1

«Королевский курорт» — это эвфемизм для каторги, впоследствии распространившийся и на тюрьмы (прим.пер.)

1

Примечание автора: Официальный обменный курс банковского золота в 1991 был примерно £200 за тройскую унцию, а не £5, как сочла уместным посчитать Роулинг, когда рассчитывала курс обмена фунта и галлеона. В результате цена одного кната получается £0.40, а не примерно один цент, как она описала, чтобы сделать процесс обмена более простым и понятным. Один галлеон — это 493 кната (17 сиклей по 29 кнатов), так что в итоге получается что-то типа пяти фунтов, набранных по пенни. То есть по её курсу один кнат это примерно один пенни.

1

Видимо, Джарет — Король Гоблинов из фильма «Лабиринт» https://ru.wikipedia.org/wiki/Джарет Прим.пер.

2

https://mineralcatalog.com.ua/mineralpeinit-painite https://ru.wikipedia.org/wiki/Пейнит.

1

Вообще в оригинале было написано «and Bob’s your uncle», т.е. буквально «и Боб твой дядя» — по сути, прямой британский аналог фразы «и дело в шляпе». И в ответ на эту фразу Скуталу, обрадовавшись, спрашивала: «У меня будет дядя?!»

1

Нет, это не ошибка. У этого автора натуральный цвет гривы Селестии — солнечно-жёлтый с, если не ошибаюсь, красновато-оранжевым отливом.

1

Я бы поправил 12х20 и добавил коридор, тогда всё прочее бы сошлось. (Прим.пер.)

2

— Прорисовал. Во-первых, кабинка туалета слишком большая, во вторых, явно не упомянут коридорчик, идущий вдоль гардероба до ванной. (Прим.пер.)

— Ха, ты не видел туалеты в некоторых аниме. Когда здоровенная пустая комната на вид 10х10 метров, и ровно посредине — один унитаз. Не, я всё понимаю, что у японцев комплексы + они очень ограничены в пространстве, из-за чего в дешёвых квартирах микрованна, в которой можно поместиться только сидя, прижав ноги к груди — это нормально, отсюда и мания к гигантизму и по той же причине чуть ли не в каждом аниме/манге показывают огромную ванну, в которой человек 10 поместится, как пример истинного счастья для большинства из них, но унитаз посреди огромной пустой (!) комнаты — это уже совсем зашквар. (Прим. ред.)

3

Да низвергнутся на твою голову СНиПы, СанПины и прочие священные писания строителей, автор! Какого хрена вход на кухню из ванной комнаты?! У тебя стены граничат с гостиной, спальней и коридорчиком, а ты из туалета жрать ходишь… (Прим.пер.)

4

— А где кусок 20х8 футов? Да, я строитель, и это вижу. (Прим. пер.)

— Забытый коридорчик? — (прим. ред.)

— А там создателем поселен домашний монстр, чтоб не скучно было. (Прим. пер.)

5

по мне так просто ужасный выбор. :) Я понимаю, Леннон и т.д., но более задротской оправы придумать трудно :) (прим. ред.)

6

Такой телескоп с зеркалом называется «рефлектор», но ребёнку простительно не знать астрономические термины.

1

Видимо, русские, в 1917 и в 1945. (прим. ред).

2

РЭЙНБОУ ЖРАТЬ!!! (прим. ред.)

1

«Студентка, комсомолка, спортсменка! Вах!» ©

2

...ему не хотелось, чтобы его во всеуслышание назвали любителем разглядывания женских задниц, но когда эта розововолосая лазала среди кустов, выглядело это так... (смотреть через VPN)

1

…и теперь подпрыгивала не только Свити, но и немалая грудь модельерши, по-прежнему не носившей бюстгалтер.

— Ай! За что?! — раздался возмущённый крик схватившегося за затылок мистера Уизли.

— Сюда смотреть! — коброй прошипела его жена, отчего мистер Уизли как-то быстро сник. Интересно, а когда она успела сходить за сковородкой? — И вообще, чем это вы там за домом занимались?!

1

…которую мучили жестокие Вьетнам… Понивилльские флешбеки о том, как одна голубая пегаска с радужной гривой раз за разом скидывает её с облака, а потом ловит у самой земли, называя это «лечением боязни высоты»…

Простите, не удержался (прим. ред.)

1

Дискорд одет как адмирал Звёздного Флота из сериала «Стартрек». Знаки различия адмирала — эмблема в золотом овале. Он косплеит Кью! (прим. пер.)

А если вспомнить, кто озвучивал Кью и Дискорда… Хм-м-м… подрабатывает на стороне? Или развлекается сразу в нескольких вселенных? (прим. ред.)

1

Заклинание фонтана красных искр, предупреждение об опасности (прим.пер.).

2

В британской имперской системе мер для сыпучих тел: 1 бушель = 4 пекам = 8 галлонам = 32 сухим квартам = 64 сухим пинтам = 1,032 американским бушелям = 2219,36 кубическим дюймам = 36,36872 л (дм³) = 3 вёдрам.

1

Инспектор уголовной полиции. прим.пер.

2

SAS — секретный парашютно-десантный спецназ британских спецслужб. прим.пер.

3

Изумрудная Стрела. И нет, это не ошибка: в эквестрийском имени «Эмеральд» нет окончания, и то, что люди его услышали с окончанием по аналогии с именем «Эсмеральда» — по этому поводу Конго всегда выражалась коротко и ёмко: «Вот л-люди!». прим.пер.

4

Miss Arrow — Промазавшая Стрела. Эквестрийцы практически не пользуются обращениями по типу «мисс» и «мистер». Перевести эту игру слов на русский язык, к сожалению, у нас не получилось. прим.пер.

5

Для тех, кто не знает, изначально принтеры печатали на перфорированной по краям ленте, укладываемой «гармошкой», ни о какой постраничной подаче бумаги речи не было, податчик стоил дороже принтера. Такие, кстати, до сих пор стоят в некоторых госучреждениях даже в нашей стране (правда, подобное обычно касается, например, каких-нибудь дальних филиалов той же «Почты России»). прим. пер.

1

В оригинале — «Little Whinning», что переводится как «Маленькое Ржание». Изначально думали такой вариант и оставить, но тут один из редакторов подсказал более интересный вариант, к тому же частично сохраняющий игру слов.

2

Для тех, кто не в курсе, в английском и ряде других западных языков радуга состоит из шести цветов, а не из семи — в западной радуге отсутствует голубой цвет. Именно поэтому у Рэйнбоу в гриве 6 цветов, а не 7. А то, что сама она небесно-голубого цвета, полагаю, отчасти компенсация отсутствия этого цвета в их радуге, а отчасти намёк на голубое небо — типа «радуга посреди голубого неба».

3

Англичане традиционно так называют своё Министерство иностранных дел. В русской и русскоязычной литературе этот термин также используется.

1

То есть автор «Алисы в стране чудес», иллюстратор этой книги и настоящая фамилия автора (прим.пер.).

1

Штаб-квартира британской контрразведки МИ5. (прим.пер.)

2

И этот адвокат всё так же спокойно гуляет после работы, а не сидит в кабинете, оклеенном кафелем, на предмет изучения как микрофлоры, так и того, что он там видел, а тут слышал? Судя по всему, явный прокол автора. С другой стороны, возможно, что спецслужбы либо просто не успели отдать соответствующие распоряжения, учитывая, что первая встреча с эквестрийцами у агентов состоялась менее суток назад, пока проявка плёнок, написание отчётов, согласование с начальством и всё вот это вот, а там уже и экстренное заседание с премьером началось, либо, как только агенты МИ отчитались перед начальниками, а те передали дело «наверх», оттуда спустили указание взять Юеши под наблюдение, но не трогать, чтобы не сорвать контакт с иномирянами, которые могут расценить попытку схватить своего адвоката для проверки на наличие иномирных вирусов/бактерий без их, эквестрийцев, своевременного уведомления за откровенную агрессию, а как отреагируют уже сами иномиряне, начальники МИ пока не решились проверять. (прим.ред.)

1

Интересный факт, но, как оказалось, на самом деле название графства произносится не совсем так. Согласно Википедии: Су́ррей или Саррей, точнее — Сарри (англ. Surrey [ˈsʌri]) — историческое и церемониальное графство в южной Англии, часть региона Юго-Восточная Англия, одно из так называемых «Домашних графств» (Home Counties). Мы решили придерживаться транскрипции, привычной для русской литературы.

1

Забавный факт. Я пользуюсь при редактуре Language tool в качестве сервиса проверки орфографии. Так вот, он предложил мне заменить эту фамилию на «Пискун» или… «Паскуд». Этот бот явно что-то знает… Прим.ред.

2

https://ficbook.net/readfic/6937631 Стёбнейшее «Ковыляй потихонечку» от DahlSq. Как раз на эту тему :-)

1

У нас такие обычно кофрами называют и используют для перевозки реквизита и аппаратуры. Прим.пер.

2

Классическое «родовое поместье», построенное в стиле «английского барокко» в Англии. https://ru.wikipedia.org/wiki/Касл-Ховард Прим.пер.

3

Да ни разу, это настаёт гораздо раньше: перегрев ствола — и пули вываливаются в пяти метрах перед тобой. Прим.пер.

4

На самом деле то, что на груди носит Селестия, — нечто среднее между частью доспеха, защищающей грудь лошади, который называется «пейтраль», и массивным нагрудным украшением под названием «пектораль», которое, согласно Википедии, вероятнее всего, произошло от боевого снаряжения, защищавшего верх груди, плечи и шею. Тем не менее в фанфиках нагрудное украшение Селестии обычно называют именно пейтралью. Кстати, есть даже теория, которая, опять же, упоминается в некоторых фанфиках (а где-то и вовсе подаётся как факт из прошлого), что её пейтраль — дань традиции древним временам, когда у Эквестрии ещё было немало врагов, и принцессам (и ряду других важных государственных деятелей), как и в нашей древней истории и средневековье, приходилось везде и всюду ходить в полном доспехе из-за частых покушений. Со временем их число сократилось до околонулевого (или и вовсе нулевого), и потому оставшаяся на тот момент единственной правительницей (Луна, напоминаю, ещё на луне) Селестия стала носить всё более лёгкие и открытые доспехи, и в итоге от полного доспеха остался лишь небольшой золотой нагрудник как дань традиции. Не удивлюсь, если Селестия и его перестала бы носить, но её подданные по разным причинам категорически против этого. Прим.ред

1

Стенографическая машина Прим.ред.

2

Вообще-то в одной из серий про Мэйнхэттен на столе у «бизнес-пони» стоит телефон. Пишущая машинка А.К. Йерлинг легко может быть доделана до телетайпа. Тут возможен либо косяк автора, либо незнание Сирла — пони же тоже не дураки и могли о некоторых вещах, в частности, о наличии телефонов умолчать. Или и вовсе о них не знать, поскольку у Твайлайт есть Скайп… тьфу ты, Спайк, Блюблад вряд ли интересуется достижениями в технологиях за исключением того, что касается дирижаблей, а остальные из Гривошестёрки и вовсе, по сути, из немного облагороженной деревни, пусть и рядом со столицей. Я уже не говорю о том, что и столица у них не Москва, где всё самое новое и технологичное, а наоборот — там куча снобов да традиционалистов обитает, да и архитектура явно «под старину», а высокотехнологичные у них, например, Мэйнхэттен, который через полстраны от Кантерлота. Прим.ред.

3

Вероятнее всего, Кастору не объяснили, что в Эквестрии разумны только достаточно крупные животные, и то не все. Те же мантикоры, гидры, кокатрисы, каменные крокодилы явно неразумны. Прим.пер.

4

Так-то в десять лет уже почти полноценный человек, я бы скинул до трёх-четырёх лет. Прим.пер.

1

На самом деле это обычная практика, правда, у нас ниже 180 см потолки на технических этажах обычно не делают.

1

А ещё он сидел снизу и мог совершенно точно сказать, что Твайлайт так и не вняла его сумбурным объяснениям про нижнее бельё.

2

На месте родителя (лат.)

3

[Изображение: https://files.everypony.ru/smiles/49/4d/b98370.png][Изображение: https://files.everypony.ru/smiles/b7/2c/24410e.jpg][Изображение: https://files.everypony.ru/smiles/29/44/c4db56.png] — настоящая реакция Твайлайт.

1

Если точнее, то 23 с небольшим.

1

2.44 метра.

1

Пример брони

2

К сожалению, непереводимая англоязычная шутка: «clothes horses» с англ. — «сушилка для белья», что с учётом того, что они «a little horses»… Увы, подобрать аналогичную шутку или похожую по смыслу фразу у нас не получилось (прим.пер.).

1

Здесь подсчёты автора не совсем понятны. В один год в Хогвартс поступает порядка 80-100 студентов, живут маги лет по 50 (учитывая, что некоторые мрут молодыми, не все до сотни доживают), таким образом в Англии порядка 5000 магов, окончивших Хогвартс, а остальные или не имеют образования, или всё же есть куча школ «попроще, для прочих бездарей». Или упомянутые сто тысяч — это вообще в мире? Хотя также возможно и то, что сам стражник не знает более точных цифр, а потому сказал навскидку то, что ему сообщило начальство и/или его коллеги. (Прим.пер.)

1

Видимо, Пинки где-то уже наслушалась Deep Purple, благо альбом вышел в 1972-м. Прим. пер.

1

Соответствует нашему званию прапорщика. Прим. пер.

2

Ярд = 3 фута ≈ 91.5 см. Т.е. 15 ярдов — чуть меньше 14 метров.

1

20 учеников * 4 факультета * 7 лет = 560 человек. Учитывая число заведений в Хогсмиде и коэффициент одновременности, не верю в «толпы». Прим.перев.

1

Дети ночи

2

Согласен, Пинки тот ещё тролль. Прим.пер.

1

Напоминаю, 1 ярд = 91 см.

1

Ага, кусочком радости от Пинки прямо в затылок, если не забыли. Прим.пер.

1

Вообще тут возникает вопрос: а как они могут увидеть всё это в воспоминаниях того, кто этого не мог увидеть физически? Этак можно брать любые воспоминания за указанный период и просто прогуляться в нужную точку, дабы посмотреть, что там происходило? Прим.пер.

Кстати да, не помню, чтобы этот момент объяснялся в книгах Роулинг или в фильмах, как и не объяснялись границы действия этих самых воспоминаний — т.е. насколько далеко можно в них отойти от источника, хотя там были сцены, где герои ныряли в Омут и видели то, что происходило у владельца воспоминания за спиной или ещё в какой-то точке, которую оный видеть никак не мог. Прим. ред.

1

На́гель (от нидерл. nаgеl — «деревянный гвоздь, особенно в кораблестроении») — крепёжное изделие в виде крупного деревянного гвоздя. Первый экземпляр найден в Лихтенштейне. Википедия. Подробнее здесь. Прим.ред.

2

По западноевропейским понятиям, феи отнюдь не милые персонажи, и западные сказки про фейри у нас обычно записывают в категорию «ужасы». Прим.пер.

1

Напоминаю, кто не в курсе, что оба слова в имени «Sweetie Belle» в одном из значений буквально переводятся как «милашка».

1

Не забываем, вход в подземелья был где-то наверху, поэтому именно спускались, а не как у автора. Прим.пер.

1

Кто не помнит, «changeling» можно перевести как «подменыш/оборотень». Прим.ред.

1

Напоминаю, слово «changeling» происходит от англ. «change», т.е. переводится как «изменение», но и как «подмена», поэтому, несмотря на то, что, казалось бы, будет логичным именно оборотней называть «changeling», но на деле у них оборотни — это различные «werebeast»: «werewolf, werecat, wererat» и т.д. Тогда как «changeling» — ребёнок, подменённый феями (эльфами, лепреконами и т.д.), т.е. именно «подменыш», в результате чего у того резко меняется характер (обычно в худшую сторону, у нас в таких случаях обычно говорят «бес вселился»), а иногда тот и вовсе по мере взросления превращается в какое-то чудище.

1

«Тролль» — низшая оценка, аналог «незачёт». В Хогвартсе своя система оценок.

1

На самом деле — нет. В настоящее время учёные открыли немало экзопланет, о которых в 1991 году, в котором происходят действия рассказа, ещё даже и не подозревали.

1

Упоминается научно-фантастический роман американского писателя Майкла Крайтона, написанный в 1969 году. Подробнее: https://bit.ly/44ctY9i

1

Что такое «зелёный палец».

1

«Too many cooks spoiling the soup» — английская пословица сродни нашей «у семи нянек дитя без глазу» или «кто в лес, кто по дрова». Прим.пер.

1

«Go pear-shaped» — британская идиома, означающая, что что-то пошло не так. Подробнее здесь.

1

…и уже даже приготовилась выскочить в окно, опасаясь, что нечаянно выяснила, зачем её пригласили…

1

Поскольку перевод каноничных прозвищ-дразнилок, которыми обозвал попавших под действие ядошутки Гривошестёрку Спайк, откровенно кривой и нам не нравится (кому интересно — могу в комментариях расписать об этом подробнее), мы решили перевести по-своему — пусть немного криво, зато он полностью адаптированный, вдобавок у всех имён прекрасно прослеживается изначально заложенная в каноне игра слов.

Кстати, «Appletiny» мы переводить не стали по той причине, что на английском это — разговорное название яблочного мартини (напоминаю, что изначально «Applejack» — сорт крепкого яблочного бренди).

1

Everything you can do, I can do better ~

1

Немногим меньше 14 метров.

1

Изначально смысл этого фразеологизма из контекста был совершенно непонятен: обычно фраза «white hat» означает «хороший парень» и всё в таком духе — что явно было противоположно по смыслу сказанному Дискордом, разве что он произнёс это с откровенной издёвкой, что… возможно, но нам показалось сомнительным, из-за чего изначально мы это место перевели как «положительный мерзавец». Однако затем мы обратили внимание на примечание автора в конце главы, и всё встало на свои места:

«Альбус» по-латыни означает «белый», «Персиваль» — рыцарь круглого стола короля Артура, которому было даровано взглянуть на Святой Грааль. «Вульфрик» — с англосаксонского «волчья сила» или «волчий правитель». «Брайан» означает «благородный человек с холмов», а «Дамблдор» — стиль шляпы, который был относительно популярен в Лондоне в 1880-1890-х годах (хотя Роулинг утверждает, что хотела связать его имя с пчёлами). Таким образом, «Альбус Дамблдор» буквально означает «Белая шляпа». А его полное имя переводится как «Белый рыцарь, правитель волков, благородный с холмов Шляпы/Шмелей».

1

Вывод из обсуждения в комментах фимфикшена под этой главой, с участием как автора «Желаний», так и автора «Школы» Dogger807-а: Идея о торговле алюминием пришла авторам одновременно и независимо, никто ни у кого её не воровал. И вообще ни один из них не был с этой идей первым, она и до того в фэндоме существовала.

1

≈ 34.2 грамма.

1

Непереводимая игра слов «minigun — mini gun» (букв. «пулемёт — мини-пистолет/мини-ствол). Между прочим, по одной версии это слово пошло от уменьшенной версии корабельной зенитной автопушки ПВО, называемой «AA gun» (или просто gun), по другой — от, опять же, уменьшенной версии автопушки калибра 20мм для вертолётов.

2

Великий эксдерьмент! Читайте только у нас!

1

Говорят, в Израиле такой плакат висел, для особо хитрожопых въезжающих.

1

Забавный факт, но привычное нам шампанское, т.е. лёгкое игристое вино, называть шампанским не совсем корректно. В западных странах, в первую очередь в Евросоюзе, шампанским может называться только игристое вино, произведённое во французской провинции Шампань из строго определённых сортов винограда, там же и выращиваемых. Более того, наше «Советское шампанское» при СССР шло в ЕС на экспорт под брендом «Soviet Sparkling» (Советское игристое). Однако в ряде стран, в том числе России, Канаде и США, разрешено использование термина «шампанское» не только по отношению к импортированным из Шампани игристым винам, но и к другим винам, в том числе произведённым на территории самой страны. Прим.ред.

2

На самом деле практически у всех магов, кроме разве что маглорожденных, по несколько имён, просто в здравом уме никто их не называет (если вообще помнит). Прим.пер.

1

Если бы пару веков назад на Земле оказался бы пришелец, его бы сочли Дьяволом. Если сейчас на Землю выберется Дьявол, его сочтут пришельцем! (чья-то цитата, запомнившаяся одному из редакторов)

2

У нас дни рождения не принято отмечать заранее, но на западе несколько проще на это смотрят. (Прим.пер.)

1

Гарри немного ошибался — Луна валялась на прикроватном коврике, дрыгала копытами и ржала во всё горло. Предвидя подобную её реакцию, сестра попросила воздержаться от посещения данного мероприятия и получать удовольствие, так сказать, заочно. Шутка пер.

1

Звук «Минигана»