# Город Гармонии

KronosV

Эквестрия переживает не самые лучшие дни. Все заботятся только о собственной шкуре, поэтому выживают лишь сильные мира сего. Один якобы детектив получает заказ который приведёт его в некогда самое прекрасное место в стране...

"Когда нибудь я соберусь, и допишу все свои фанфики..."

Это относительно большой нуар-рассказ в мире пони. Написан он наполовину, и когда-нибудь я его обязательно закончу. Пока что ГГ встречено три Элемента, чему он совершенно не рад. Прошу.

## Глава 1

... Допивая свой третий стакан яблочного виски, я уже собирался расплачиваться и катится в свою холостяцкую берлогу, однако моим планам не суждено было сбыться. Напротив меня сел неясного вида пони, в шляпе, натянутой по самые глаза.

— Мистер Лиф?

— Смотря кто интересуется.

Он подвинул ко мне еще один стакан. Я взял его в свои копыта.

— Я слушаю.

— Вы пони дела, и поэтому я буду краток. Необходимо найти... одну пони. Пегаска. Награда — пять.

— Сотен? За такую сумму вы можете снять себе самую дешевую продажную девку в этих краях, а я этим делом никогда особо не увлекался.

— Тысяч. Доставьте её мне целой и невредимой, и сможете вновь пропивать свои годы в этой богинями забытой дыре.

Пять тысяч... Неплохой куш, здесь явно какая-то подстава.

— Её охраняют? Защита свидетелей?

— Уверяю вас, эта птичка одинока и беззащитна. Нет друзей, нет родственников, нет памяти. Лёгкие деньги, мистер Лиф.

— Бесплатный сыр... Почему тогда вы сами её не возьмёте?

— Если она увидит меня, то вспомнит. А нам это не нужно. Пока что.

Он усмехнулся, во весь свой рот, полный гнилых зубов. Здесь точно есть подводные камни. Но если я не достану денег к воскресенью, мне снова придется устраивать беспорядки. А в этом месяце мне не хотелось калечить кого-либо.

— Имя?

Он протянул мне фотографию. С неё мне улыбалась серая пегаска с соломенного цвета гривой.

— Дитзи Хувс. Также может среагировать на имя Дерпи. Буду ждать вас через пять дней, мистер Лиф.

— Три дня. На перекрёстке улицы Розы и Шалфея.

— Мне нравится ваша уверенность.

Я встал из-за стола, кинув бармену деньги на стол. Возможно там было многовато, но в моих мыслях была только работа.

Выйдя на улицу, я обнаружил, что идёт дождь. В этой части города он словно никогда не прекращается. Накинув плащ себе на плечи, я глубоко вздохнул, и шагнул под тугие струи воды. Когда-нибудь я уеду из этого проклятого места...

... За каких-то четыре часа поезд довёз меня до Понивилля. Перед поездкой я зашел домой, чтобы переодеться. Если работа будет трудной — как бы я к ней не готовился, всё пойдёт наперекосяк.

И вот я здесь. Раньше тут жил благородный и честный народ. Но уже давно не слышно песен на улицах... Хотя что же, я соврал. Мимо меня прошагал какой-то пьяный бедолага, распевая «Шоколадная жизнь». Двоякая песня. Я всегда воспринимал её название по-другому.

Зачем я прибыл сюда? В этом городе был один... Пони, который мог бы помочь мне с поисками цели. Но была одна проблема. Я не знал, где он сам. От него у меня было лишь письмо с краткой аннотацией «Понивилль».

Но на одном знакомом в моём деле далеко не выехать. Поэтому я отправился в центр, чтобы найти одного единорога...

Шагая по улицам, и приметил, что если у меня в городе постоянно идёт дождь, то тут стоит туман. Словно пелена специально поддерживается. Пегасы уже давно прекратили уделять внимание погоде. Очень давно...

Что же стало с Понивиллем? Как бывший город Хранительниц превратился в царство греха и безумия? Да как и все остальные. Богини забыли о нас. А когда пастух не следит за своим стадом, оно обязательно попадётся волку.

Вот я и на месте. Неоновая вывеска постоянно моргала, крича «Берлога Большой Медведицы. Кабаре-Бар. Лучшие кобылки и выпивка в Понивилле!». Парочка букв уже не работала. «У» и «М» висели криво, грозясь сорваться на голову какому-нибудь везунчику.

Я толкнул дверь. На меня сразу же обрушился непередаваемый коктейль запахов, состоящий из смеси сигаретного дыма, пота, перегара и похоти. Сморщившись, я вошел внутрь.

На сцене крутили крупами юные танцовщицы. У них ничего не было кроме тел, поэтому они выбрали это место. Их выбор был мне понятен, уж лучше быть облапанной здесь, чем получить от клиента в качестве бонуса сломанные ноги на улице. Но мне не нужно было в зал.

Слева я приметил громилу, охраняющего лестницу. Несложно было понять, что она ведет к местной правительнице. Я не спеша подошел к нему, одновременно отстёгивая кошель с золотом — его я держал специально для таких случаев.

Увидев меня, он явно разнервничался. По-видимому, моё появление разрушало его устои. Если он тут стоит — то это край мира, за который даже не стоит думать пройти.

— Хозяйка занята, и велела никого не пускать. — Он выговорил мне заранее выученную фразу.

Я подбросил и словил мешочек, многозначительно взглянув на него.

— Меня не купить, — он произнёс это даже с каким-то оттенком... гордости?

— А я и не собираюсь... — мерзко усмехнулся я.

Пока он переваривал мои слова, мешочек уже летел в сторону его виска. Тяжелый звон стольки золотых монет был довольно необычным звуком, однако никто в баре не придал ему значения. У бедолаги разъехались глаза в разные стороны, однако даже присев на пол, он всё еще старался подняться. Я добавил ему ударом колена по челюсти, и снова съездил мешочком по голове. Теперь же он рухнул на пол, попутно потеряв сознание. Довольный, я пристегнул мешочек обратно.

— Деньги — откроют любую дверь, — буркнул я, переступая через его тело.

Поднявшись по лестнице, я вошел в просторный кабинет. Внутри было шикарное кресло, не менее дорогой стол. И дым. Много сигаретного дыма. Кресло было повёрнуто в обратную от меня сторону.

— Кто это припёрся, Великая же велела никого не пускать? — раздался недовольный голос.

— Привет Трикси.

Некоторое время в комнате царило молчания. Краем уха я услышал цокот копыт, стремительно подымающихся по лестнице. Спустя минуту около меня уже стояли единорог и пегас крупных размеров.

Кресло медленно развернулось, и теперь меня буравило два знакомых фиолетовых глаза.

— Что с ним делать, босс? — спросил пегас.

— Оставьте нас. Великой и Могучей есть о чём поговорить с этим наглецом.

Те с некоторым разочарованием повиновались. Сама же хозяйка заведения встала и направилась ко мне.

...Как я встретил Трикси? Это было давно, я был молод, и мне нужны были монеты. В буквальном смысле. Три года назад она была еще мелкой аферисткой, и я получил на неё заказ. Сумма была небольшой, но для меня тогда были важны любые деньги. Выследил её, поймал. Магия, конечно, опасная штука, однако единорогу нужна сосредоточенность. И если сделать всё быстро...

Так или иначе, тогда я прижал её к земле, и уже думал, как бы её поделикатнее вырубить, но мы разговорились, и... В общем, заказ я не сдал. Шельма уболтала меня её отпустить, взамен на... Ну что тут скажешь, я был молод и глуп, и не упускал шанса опробовать очередную соблазнительную кьютимарку... Работу я провалил, но ни разу не пожалел об этом. Даже когда за мной гонялись четыре бандюги по всему Мэйнхеттену.

А сейчас — она владелица Берлоги, самого большого клуба в районе восьми городов, и фактически, правительница трети Понивилля.

...Она подошла ко мне. В её глазах можно было разобрать целую кучу эмоций. Прямо учебник для психологов. Ярость, разочарование, страх, желание...

Она хлестнула меня наотмашь левым копытом. Сильно. От удара я отвернулся, и, вернув голову в нормальное состояние, нагло улыбался. По законам жанра сейчас будет поцелуй.

— Уф!

Теперь я получил по лицу правым копытом. Нельзя быть настолько самоуверенным.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Через три года ты вот так объявляешься и думаешь, что тебе ничего не будет?

— Ты мало изменилась за это время.

Я не врал. Если бы заказ был на неё, и она снова бы предложила альтернативу... Я снова не смог бы сделать работу. Всё тот же властный голос, те бушующие фиолетовой страстью глаза...

И сейчас эти глаза буравили меня, словно пытаясь прожечь в моём черепе дыру.

— Ты тоже, Лиф. И как я помню, ты всегда славился краткостью. Зачем ты пришел к Трикси?

— Ищу кое-кого. И подумал что Великая и Прекрасная, та, которой принадлежит треть города, сможет мне помочь.

После моих слов её передёрнуло:

— Ты мразь, не смей меня так больше называть! Те времена уже прошли, Лиф, Трикси уже не та мечтательная кобылка. И тебе очень повезло, что ты смог узнать её получше, так как сейчас Великая стала куда умнее. И помощи от неё ты не дождёшься.

После этих слов она забралась обратно в кресло, закуривая одну из этих тонких, длинных сигарет.

— Неужели тебе так сложно помочь? В память о былых временах? — я подошел поближе.

Она сделала долгую затяжку, и выпустила дым мне в лицо.

— В память о былых временах? Пожалуй... Великая и Могучая сделает тебе один подарок... — Она хищно ухмыльнулась.

Прежде чем я успел сообразить, к чему сказаны эти слова, она перепрыгнула через стол, после чего прижала меня к полу. Ситуация повторялась, как и тогда в переулке, только теперь я был снизу. А потом был долгий поцелуй... В моём рту перемешался странный вкус её слюны, сигаретного дыма и чего-то очень-очень сладкого... Крайне необычное ощущение. Знаете, как пони, который любит лимоны. Какие бы кислые они не были, он будет их есть, продолжая кривится, и чем кислее тот будет, с тем большим остервенением он будет вгрызаться в его корку.

Вскоре она от меня оторвалась. Я встал с пола.

— И всё?

— Тебе хватит.

— Очень странно. Теперь ты мне ответишь?

Она расхохоталась

— Ты думал это ради тебя? Нет. Великая и Могучая тоже имеет определённые потребности. И ей тоже иногда хочется вспомнить былое.

— Так может, пойдём дальше? — хамски произнёс я.

Она вновь рассмеялась

— Ты тоже мало изменился. Всё так же глуп. Великая и Могучая — словно наркотик. Я дала тебе маленькую дозу, и ты уже не сможешь забыть эти ощущения.

— Да ладно. Почему же три года я смог терпеть?

— Знаешь, Великая могла бы парализовать тебя магией. Сделать своим бездушным болванчиком, который бы лизал копыта Трикси по её малейшему желанию. Или что еще позабавнее. Если бы у Трикси было бы настроение.

— Но?

— Трикси поумнела. Она знает жеребцов. Теперь ты снова будешь зависим. Вскоре ты сам приползешь к Великой и Могучей, умоляя подарить тебе еще пару сладких минут. И тогда она подумает. Стоит ли простить тебя.

— В общем, тебе хочется потешить своё самолюбие.

— Иди, Лиф. И когда тебе припечёт, подумай хорошенько, о чём будешь говорить с Трикси, когда вернешься. От твоих слов будет зависеть скорость, с какой ты будешь продвигаться... По карьерной лестнице.

— Знаешь, Великая и Прекрасная, я тоже поумнел. И уже понял, что не стоит унижаться ради длинных ног и бездонных глаз. Даже твоих.

— Уходи. Наш разговор окончен. Я получила что хотела.

— Удачи, Трикси. Я вижу, тебе совсем не одиноко, если ты бросаешься на пони, которого смогла соблазнить три года назад, — бросил я, спускаясь по лестнице.

Вот теперь я был в тупике. В Понивилле у меня больше не было знакомых, которые могли бы помочь мне с поисками. К Трикси теперь точно нельзя возвращаться. В лучшем случае я просто вылечу в окно. В худшем... Из меня сделают послушную куклу.

Выбрав столик в дальнем углу бара, я с отвращением откинул стоящий рядом с ним стул. Он был покрыт какой-то липкой дрянью. Проверять что это, я не собирался, а в темноте и таким амбре вокруг, понять сразу, что на нём, было невозможно. Забрав стул из-за соседнего столика, под которым тихо отдыхал какой-то синий пегас, я устроился поудобнее. Ко мне вскоре подошла официантка.

— Что будете заказывать?

В её блестящих зелёных глазах читался испуг и неуверенность. Каждый раз, подходя к столику с беснующимися за ним пьяными жеребцами, быть ущипнутой за круп — наименьшее из всех зол, которое могло с ней произойти. Поэтому она не знала, чего ждать от меня.

— Виски. Два стакана. Вот деньги. Сдачи не надо, — Я протянул ей пятьдесят монет.

Её глаза широко распахнулись от удивления. Я же просто махнул ей в сторону. Она, по-видимому, поняла и удалилась, благодарно кивая.

Спустя две минуты рядом со мной стояла выпивка. Повертев стакан в копытах, я сделал глубокий глоток. Та дрянь, которую продавали в «Лысом Кактусе», и рядом не стояла с этим яблочным виски.

Неожиданно в баре выключили фонари около сцены, сделав тьму еще более непроглядной. Воцарилась тишина, изредка прерываемая кашлем заядлых курильщиков.

— Уважаемые посетители, встречайте, на сцене единственная и неповторимая, обворожительная и грациозная, великолепная Флаттершай! — голос диктора был, по-видимому, искусственным, так как кричать настолько радостно в этом подвале могла только запись.

Флаттершай! Мои брови сами медленно поползли вверх. Я знал, что все Хранительницы остались в городе, однако такого не ожидал. Сложно олицетворять собой доброту, когда вокруг тебя одни ублюдки...

Но когда она начала танцевать... Мне стало понятно, отчего было такое вступление. Каждое её движение разило грацией, каждый взмах хвоста воспринимался как что-то волшебное...

...И вокруг меня началось буйство похоти. Некоторые свистели, кто-то цокал в такт музыке, а кто-то просто сидел с открытым ртом, из которого, казалось, вот-вот польётся слюна.

Потом случилось предсказуемое. Кто-то, повинуясь гормонам, подкреплённым алкоголем, влез на сцену, протягивая свои потные копыта к танцорше. Та испуганно попятилась, но нарушитель успел схватиться за кружевной чулок. Раздался негромкий треск.

А потом началось то, что всегда неизбежно, если кто-то нажрался. Драка.

Я уже давно приметил в углу здоровенную фигуру. А когда началось непотребство, та резко оказалась на сцене, протаранив боком пьяницу, после чего тот улетел на чей-то стол, попутно разбив всё, что стояло на нём. Компания из двух хмурых земных работяг и пегаса молча встала, и двинулась в сторону красного жеребца, который уже ждал их внизу, а не на самой сцене.

Всё произошло довольно быстро. Сначала ударив головой рыжего жеребца по переносице, Красный тут же переключил своё внимание на второго буяна, просто врезав ему копытом по морде. Пока всё это происходило, их дружок-пегас зашел к Красному со спины, держа в зубах ножку от стола. Удар!

Красный просто поморщился. Отпустив рыжего жеребца, которого до этого держал за шею, в ответ он крепко ударил пегаса по нижней челюсти. Тот, крякнув, сел на пол, и выплюнул ножку, вместе с несколькими зубами.

Один из зубов, тихонько постукивая с каждым прыжком, направился ко мне. Катясь по неровном полу, он постоянно подскакивал, оставляя за собой по маленькой капле крови с каждым скачком.

А пегас в этот момент уже летел в другую сторону бара. Сам же Красный схватил последнего пытающегося сопротивляться жеребца, и протащил его мордой по стене бара, окончив путешествие ударом его морды об стол.

Воцарилась тишина. Вскоре красный жеребец разбавил её лаконичным: «Представление окончено».

Не знаю, почему мне пришла в голову мысль расспросить Флаттершай. То, что она живёт в городе уже не первый год? То, что она была хранительницей? Так или иначе, она уже удалилась со сцены, под ропщущий шум её «поклонников».

Я знал, где находится её гримёрка, так что проскочить за спиной её телохранителя не было сложным делом. Пройдя немного по длинному коридору, я наткнулся на дверь с тремя бабочками, изображенными на ней. Забавно. Я не видел бабочек уже очень давно.

Постучав и прождав десять секунд, я вошел внутрь.

— Мисс Флаттершай? Приветствую, позвольте задать вам пару вопросов?

Она выглядела взволнованной. В её глазах можно было с лёгкостью прочитать страх и недоверие.

— Как вы прошли Макинтоша? Он в порядке?

— Прокрался. Не волнуйтесь, это никак не касается вас, или вашей работы.

Не скажу, что она сильно успокоилась. Однако хорошим знаком было то, что теперь можно было увидеть лишь недоверие в её прекрасных глазах.

— Это всё равно очень странно...

— Если хотите, я останусь у дверей.

— Пусть будет так. Что вы хотели?

— Я кое-кого ищу.

— И почему вы обратились ко мне?

— Знаю, что в своё время вы были Хранительницей и прожили тут почти всю жизнь. Поэтому думаю, что знаете большую часть местных.

Она повернула свою голову в сторону. Её длинные ресницы захлопали, выдавая волнение.

— Боюсь, вы ошиблись с выбором персоны для просьбы о помощи. В последнее время я живу в этом баре...

— Но попробовать можно?

Тихий вздох.

— Хорошо, кто вам нужен?

Дверь с треском отворилась. На пороге стоял тот самый громила из бара.

— Что случилось ,Флаттершай? Я услышал, что ты не одна, но я никого не пропускал.

Увидев меня, он медленно направился в мою сторону, раздувая ноздри. Из его рваных движений можно было понять, что он зол. Чудовищно зол. Таким он показался мне еще больше.

— Успокойся, Макинтош.

Её голос был очень мягким. Складывалось впечатление, что им можно заполнить подушку, которая облегчит муки похмелья, после того как ты положишь на неё свою тяжелую голову...

— Хорошо. Только если ты так говоришь. Но я побуду здесь.

Удивительно. Всего парой слов она остановила жеребца, который был выше меня на две головы и несколько минут назад разметал по бару четверых искателей неприятностей.

— Так кого вы искали?- она сделал небольшую паузу, — Я ведь не знаю вашего имени...

— Лиф. Так меня все называют. Мне подойдёт она — я протянул грациозной пегаске фотографию.

— Нет, простите, мистер Лиф, но с этой пегаской я не знакома.

— Жаль, — Вздохнув, я спрятал фотографию, — Возможно, тогда вы знаете тёмно-рыжего пони с кьютимаркой в виде небольшого огонька?

— Простите, но как я и говорила — вы нашли не ту пони, которая будет вам полезна.

— Тёмно-рыжий говоришь? — неожиданно заговорил Красный, — Я знаю, где его искать. Дуй к нам на ферму. ЭйДжей тебе точно поможет, если не найдешь его сразу.

Только сейчас я заметил, что он держал во рту соломинку. Где он её нашел? Или он держал её всё это время во рту?

— Спасибо.

— Не за что.

— Макинтош, может ты проводишь мистера Лифа до Яблочной Фермы?

— Благодарю, мисс Флаттершай, но я знаю, где это место.

Еще бы. Не знать второго крупнейшего производителя выпивки на всю Эквестрию.

— Тогда я пойду в бар. Мало ли что эти умники там устроят.

Она мило улыбнулась, прикрыв глаза. Я обратил внимание на то, как Красный смотрел на неё. Таким взглядом не смотрят на простую кобылку. Таким взглядом смотрят на Богиню... В некотором роде, я мог его понять. Однако обожествление никогда не оканчивается ничем хорошим. Если бы я остался в городе после окончания дела, то узнал бы, что вскоре он чуть не придушил её насмерть, в приступе ревности. От любви до ненависти...

А сейчас он смотрел на неё влюбленными глазами, полными преданности. Так верный пёс смотрит на своего хозяина.

Красный провёл меня до входа. Выйдя на улицу, я наконец-то заполнил свои лёгкие чем-то, без примесей дыма. Теперь мой путь лежал на «Сладкое яблоко»...

... Шагая в сторону «Сладкого Яблока», я приметил, что на улицах было поразительно пустынно. К тому же вечерело, и из-за тумана можно было только приблизительно различать силуэты, изредка вырисовывающиеся в тусклом свете уличных фонарей. Как правило, это были мусорные баки. Зачем их столько в городе?

Изредка я замечал шатающихся пьянчуг, которые направлялись куда-то по своим делам, и еще пару кобылок, единорога и земную пони, которые настолько увлеклись друг другом, сидя на лавке, что я был уверен — поцелуями там дело не ограничится.

...И вот я добрался до бывшей фермы. Теперь это огромный перегонный яблочный завод, и практически крупнейший производитель выпивки в нашей любимой Эквестрии. Первое место занимали «Пурпурные Лозы» принадлежащие Берри Панч. Но по совести, я всё равно предпочитал уничтожать свою печень Эппл Дениелсом.

Само здание было окружено забором, и единственное место, где можно было пройти на территорию завода — собственно вход. Охраны на нём не было. Воры боялись не просто что-то утащить отсюда — казалось что сюда без страха может зайти только кто-то из Семьи. Запугивание. Эффективная методика. Неприятно проснутся после хмельной ночи с ящиком ворованного яблочного мартини, надеясь на похмельный поцелуй от твоей пьяной кобылки — и обнаружить, что в постели лежит только её

голова.

К тому же, непонятно было, откуда такая скорость производства. Яблони не дают урожай круглый год, да и небольшая семья из пяти-шести пони не может производить столько выпивки сами по себе. Поговаривали о десятках единорогов-рабов, которые стимулировали рост яблок, и зебрах, которые обслуживали механизмы, или гнали вся самостоятельно. Однако на любой бутылке, попавшей тебе в копыта, можно было увидеть только : «Семья Эпплов. Сделано своими копытами».

...Так или иначе, я уже топал в сторону небольшого амбара, возле которого копошилась скрюченная фигура в жилетке. Подойдя поближе, я негромко свистнул.

Рыжий пони поднял на меня свои глаза, и присвистнул в ответ. Скорее, от удивления.

— Ласт. Ты наконец-то созрел!

— Привет, Би. Как теперь тебя звать?

— Здесь я известен как Бёрнаут.

— То есть, я могу не менять твою кличку.

— Думаю, да.

Он двинулся к выходу. Я молча последовал за ним. Дойдя до массивных ржавых дверей, он залез на небольшой деревянный заборчик, рядом с которым красовалась деревянная арка с покосившейся вывеской «Добро Пожаловать». По-видимому, раньше это был главный вход. Неясно, почему его не снесли.

Я уселся рядом. Не самая удобная позиция, но я вполне мог так сидеть. Он же достал из своего жилета пачку сигарет, схватил ртом одну, и протянул пачку мне. В ответ я отвёл его ногу.

— Я бросил.

— Ого. Мне бы твою силу воли.

— У меня есть другие способы укоротить свою жизнь. Ваше спиртное — самый основной.

— Как будто тебя кто-то заставляет его пить.

Теперь он достал старую, потёртую зажигалку. Казалось, она была у него еще во времена нашего знакомства. Только тогда она еще была новенькой и блестящей.

Кстати, откуда я знаю Би? История довольна банальна, хотя и не лишена своего шарма. По сути, наша работа в те времена была очень похожа. Только я ловил одних ублюдков и сдавал их другим ублюдкам. А он ловил ублюдков, и сдавал их в копыта закона.

Так мы и познакомились. Просто пересеклись, выслеживая одного «химика». Официально, Би не было к чему придраться в моей работе. Так как он тоже не имел никаких официальных документов. Но у него были лучше связи. Поэтому в один прекрасный день он сломал мне обе правые ноги. В то время,пока я лежал в госпитале, рыжий вначале просто проверял моё состояние. Вскоре мы вместе нажрались... И как оказалось, пони с «верхушки» очень могут помочь связи из нижнего мира. И наоборот. Так дела и пошли. А потом он пропал. Личные счёты. И как вы думаете, когда он исчез, стали ли мне помогать честные труженики закона?

И спустя время я получил странное письмо. Марка в виде огонька, и единственное слово на бумаге. Понивилль.

... Вспыхнул кончик сигареты. Меня всегда удивляло его умение использовать свои копыта. Любой земной пони умеет использовать их, казалось бы, совершенно невероятным способом, но этот рыжий засранец... Я не знаю, где он наловчился всем тем приёмам как использование зажигалки или чашки с ручками. Да и то, как он умудрялся держать сигареты. Я лично, использовал только зубы, когда еще курил.

Он искоса взглянул на меня.

— Всё просто, амиго. Напильник. Выпилил себе небольшую щель в копыте. Было больно, но результат того стоил.

— Твою бы смекалку, да в мирных целях.

— А сейчас у меня нету других.

Он выпустил долгий, протяжный столп дыма.

— Так что, Ласт? Ты бы не приехал сюда просто так. Что тебе нужно?

— Да ладно, может моё сердце подпрыгнуло, когда я увидел письмо от старого друга?

— Тогда бы ты приехал сразу. И вообще, не заговаривай мне зубы. Я рад что мы увиделись, даже если это несёт для тебя профессиональный характер. Очередной заказ?

Я молча протянул ему фотографию. Провернув сигарету в зубах на другой бок, он выпустил немного дыма в сторону.

— Нет, Ласт. Не видел её. А я тут уже полгода живу.

Он протянул мне фотографию обратно.

— Но, возможно, есть кое-кто, кто может тебе помочь. Только эта персона довольно... необычна.

— Ты бы удивил меня, если бы сказал что это простой пони. Те, у кого нету скелетов в шкафу, тебя не интересуют.

— Ты не совсем прав.

Около минуты мы просто молчали.

— Так что, Би, где ты пропадал всё это время?

— Ловил ту сволочь, которая подставила меня.

— Успешно?

— Слишком.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, Ласт, все те два года, которые были потрачены в погоне за ним, я представлял себе, как поймаю его, и лишу жизни. Это была моя цель. Пока я не попал сюда. Я думал, что не создан для спокойной жизни. А теперь я живу вместе с Эпплами.

— Ты смог изменится.

— Тогда я тоже так думал. Потом оказалась, что этот подонок явился сюда. Все мысли о счастливом семейном деле сразу же улетучились. Я снова стал охотником. И если в молодости, я думал, что послужу добру, если сдам очередную мразь за решётку, то в тот момент я мечтал лишь о том, как отберу у него его грёбаную жизнь. За какие-то два дня я выследил его. Удушил на грязном полу в местном отеле. И смотря в его медленно гаснущие глаза, я понял... Это всё. Я исполнил свою мечту. Вот он я, стою над мёртвым телом того, кто забрал у меня всё. Теперь же я вновь имею всё, и даже больше. Семья, работа, спокойствие. А у него нету ничего. Даже дыхания. Меня вырвало, кажется. И потом я стал просто жить. Так просто. И прекрасно.

— А я не могу поменяться, Би. В этом наше различие.

Сзади стали слышны шаги. Недовольный голос, с небольшим акцентом, произнёс:

— Хватит пинать яблоки, Бёрни. Идём, нам надо удобрения разбросать. Они в сарае.

Это была Эпплджек. Сейчас она, фактически, второй владелец Сладкого Завода. Как только из этого мира уйдёт Бабуля Смит, она займёт её место. Сейчас же она была просто её заместителем.

И в её озорных зелёных глазах было видно, что в сарае Би ждёт совсем не удобрение.

Тот со вздохом выбросил сигарету на дорогу. Слезая с забора, он бросил в мою сторону:

— Найди Твайлайт Спаркл. Она сейчас не совсем в здравом уме, но поможет тебе найти твою пегаску. Тебе нужна старая библиотека.

— Не совсем в здравом уме?

— У неё полностью сорвало крышу,если быть точным. Так что будь аккуратнее, Ласт. И заходи почаще. Будем рады тебя видеть.

Я некоторое время провожал его взглядом. Недолго. Уже полностью стемнело, и передвигаться можно было исключительно по тусклым пятнам, отбрасываемым фонарями.

... Мне снова надо идти в другую часть города. Интересно, что может значить безумие когда-то главной Хранительницы?

Теперь же, я не мог различить вообще ни одного силуэта. Город словно вымер. Ни пьяниц, ни увлечённых собою пар, ничего. Но не зря говорят, что не стоит будить лихо.

Около площади я заметил, что за мной следует единорог. Он старался скрываться, однако у него получалось фигово. И рядом с фонтаном, бедолага, по-видимому, решился.

— Слушай парень, доставай кошелёк.

Я медленно обернулся. Передо мной нетвёрдо стоял единорог жёлтой масти. Не пьяный. Запаха нету, и вообще, было бы заметно. Однако дребезжащие нотки в его голосе и расширенные значки навели меня на одну догадку.

Он был угашенный. Неудивительно. Три столпа «добродетели». Секс, алкоголь и наркотики.

Сейчас же этот наивный торчок откуда-то достал телекинезом нож. Идиотизм.

— Парень. Мне срочно нужны деньги. Если не хочешь пострадать, давай всё сюда.

Я усмехнулся ему наипаскуднейшей из всех своих возможных улыбок.

— Послушай дружочек, спрячь эту игрушку, если не хочешь порезаться. И заодно, если хочешь уйти отсюда цельным пони... Скажи, где ты брал дозу?

— Ты что о себе вообразил?!

Почему-то многие маги считали, что использование телекинезом чего-то острого будет эффективной тактикой. Хотя я слышал, что определённая наркота «глушит» способности к магии, после чего на отходняке жертва может использовать лишь простейшие заклинания.

Так или иначе, я просто ушел в сторону он летящего в меня ножа и изо всей силы врезал ему с левого копыта. Сразу же добавил ударом лба, после чего схватил наркомана за шкирку, и припечатал его об бортик фонтана. Ему хватило.

Теперь я стоял над вяло дёргающимся телом. Признаться честно, идти к Твайлайт я не хотел. Так рано. А если здесь есть кто-то, кто контролирует здешний рынок наркотиков, то он должен знать о местных всё.

Я склонился над доходягой. Еще не вырубился. Отлично.

— Я предупреждал. Если тебе ценны твои кости, говори, где достал наркоту?

К моему удивлению, он расхохотался.

— Ты не знаешь? Вот умора, посмотрите на него, хахаха!

— Спрашиваю. Еще. Раз. Где взял наркотики?

Тот же зашелся в странном эпилептическом смехе. Мне это надоело.

Приподняв его над землёй, я дотащил этого идиота до фонтана, и засунул туда его голову. Кровь из разбитого носа жёлтого медленно начала расходится по воде, создавая мерзкого вида багряное пятно в мутной зеленоватой воде. Сам же единорог пытался сопротивляться, размахивая передними ногами. Слишком плохо старался.

Выждав несколько секунд, я вытащил голову этого идиота из воды, бесцеремонно бросив его на землю. Теперь он смотрел своими перепуганными глазами в небо, очень часто дыша, и постоянно отплёвываясь. Дав ему вкусить немного кислорода, я наступил ему на грудь, и повторил вопрос:

— Откуда наркота?

— Ты серьёзно не знаешь? Я думал ты просто прикалываешься, косишь под неё.

Я молча схватил его за загривок и вновь потащил к фонтану. Он истошно закричал:

— Не надо, успокойся, братишка! Я всё расскажу, не надо снова топить!

— Я слушаю.

— Сахарный уголок! Всё оттуда!

— Пароль?

— Чего?

— Кодовое слово?

— Я не понимаю о чём ты, парень.

Я снова приложил его об бортик фонтана, после чего поднял его голову на один уровень со своей:

— Что нужно сказать, чтобы получить доступ?

— Ничего, брат. Всё дадут и так, я серьёзно, не надо больше...

Я швырнул его в фонтан. Он высунул оттуда голову, отплёвываясь и фыркая.

— Спасибо.

Хреново. Если в городе толкают наркоту вот так, не таясь, то мир прогнил напрочь. Не то чтобы я думал, что он диво как хорош, но это уже перебор.

...Сахарный уголок. Бывшая кондитерская. Отличное место, чтобы выжигать мозги всякой швали. Парочка валялась рядом. Один в луже собственной блевоты, другой уже не дышал. Мило.

Я вошел внутрь. Меня окружали грязные стеклянные витрины, и явно несвежего вида выпечка. Интересно, с каких пор она тут стоит?

У прилавка стоял нервный, желтого цвета, земной пони. Я обратился к нему.

— Кто у вас тут главный?

— Если вы желаете приобрести нашу эээ... Продукцию, то я вполне вам подойду.

— Мне нужно поговорить с тем, кто здесь всем заправляет.

Я приметил у него на правой стороне странный шрам через всё лицо.

— Вам нужна Пинки, но она, боюсь, занята...

— Где её искать?

Пинки? Он имеет в виду Пинки Пай? Ту, которая олицетворяла собой веселье? Теперь она веселится вот так, значит. Настолько иронично, что я даже позволил себе улыбнуться, несмотря на то, что ситуация была откровенно дрянной.

— Послушайте, даже если вам что-то нужно, сейчас она вряд ли вам поможет. У неё очередной приход Розово-Сахарной Лихорадки.

— Чего?

Он явно нервничал. Еще сильнее, чем когда я вошел. Было видно капли пота стекающие из-под его странной шапочки.

— Ну, Лихорадка. Как мы её называем.

— Послушайте, я очень мало знаю о Пинки Пай, но всё что мне нужно — это задать ей пару вопросов.

— Не думаю, что Пинки вам ответит. Она сейчас очень непредсказуема. В последний раз она попыталась вырезать мне кухонным ножом улыбку. От уха до уха.

Мне это уже начинало надоедать. Я молча взял его за воротник и вытащил из-за прилавка.

— Моё время не бесконечно. Так что или ты скажешь, где мне найти Пинки, или я отчищу твоей рожей все витрины в этом магазинчике. Выбирай.

— Я вас проведу.

Выпустив пони из своих копыт, я пошёл за ним. Пекарь отвёл меня в подвал, и дёрнул за какой-то камень около мешков с сахаром. Я надеялся, что это был сахар.

Я вошел в очень просторный... Подвал ли? Место было по размерам, как небольшой бункер.

У левой стены я приметил огромных размеров аквариум. Рыбу в таких не держат. Подойдя поближе, я обнаружил в грязной, стоячей воде два лиловых глаза, которые внимательно уставились на меня. С полминуты мы задумчиво таращились друг на друга.

— Нравиться?

Существо развернулось, и размахивая хвостом, скрылось в глубинах аквариума. Меня обдало грязной водой. Воняло гнилью.

— Его зовут Гамми, раньше он был маленький, но потом быстро начал расти. Его стало тяжело держать дома, а потом он разик захотел поиграть с миссис Кейк, поэтому когда мы вылечили её ногу, мы решили поселить его здесь, но ему не бывает скучно, ведь мамочка всегда его навещает.

Рядом со мной оказалась Пинки Пай. Её волосы были растрёпаны, зрачки были размером с само глазное яблоко и она очень жутко улыбалась. Я не знал, что это она, но сразу эта понял.

Отряхнулся от мерзкой воды. Казалось, будто я не промок, а словно влез во что-то липкое.

— Мисс Пай, я хотел спросить у вас кое-что...

Казалось, она меня не слышит. Прислонившись носом к аквариуму, она шептала:

— Да, Гамми, мамочка тут.

Я заметил, что зверюга тоже ткнулась носом в стену аквариума. Мне даже показалось что он... Улыбался? Я был не уверен, как улыбаются аллигаторы.

— ... Что, Гамми, ты проголодался? У нас есть немного свеженького для тебя. Он бы не вырос таким большим, однако когда у нас стало много посетителей, мы поняли, что его можно кормить теми, кто не выдержал веселья! Он очень хорошо кушал, и стал таким замечательным!

Спустя долю секунды она оказалась уже в другом углу зала, дёрнув за странный рычаг. Раздался всплеск. Аллигатор исчез в мутной воде...

-Мисс Пай, я ищу одну персону.

— Зачем искать кого-то? Давайте веселится! Я знаю новый рецепт, это самый лучший рецепт, это самая-пресамая вкусная сладость, которую я когда-либо пробовала!

— Я не думаю, что это хорошая идея.

В дальнем углу комнаты я приметил небольшой столик. Однако моё внимание привлёк не столько он, сколько пять рамок для фотографий. В такой темноте, я не мог различить, что на них изображено, однако три из них точно были разбиты, и в двух фотографии были порваны на части.

— Это отличная идея! Все любят веселиться, и поэтому приходят сюда, в Сахарный Уголок! И мы с Кейками дарим им веселье! Правда, Мистер и Миссис говорят, что лучше растягивать веселье надолго, но я думаю, что каждый решает сам, сколько им веселиться. И если пони просит восемь пачек Радужного Чиха, мы дадим ему восемь пачек грёбаного Радужного Чиха! Конечно, многие потом не приходят веселиться опять, но всегда находятся новые пони, с которыми можно будет повеселиться!

Последние предложения она уже выкрикивала. Я начинал понимать, что от неё я мало чего добьюсь.

— Так вы поможете мне, или нет?

Она подняла на меня свои глаза и маниакально захохотала.

— Но я же вас совсем не знаю! Сначала вечеринка, мистер, станем друзьями! С Пинки все хотят дружить, все! Пусть старые друзья её бросили, она всегда найдёт новых! И мы будем веселиться! Вечеринка будет длиться ВЕЧНО! Правда, Гамми?

Она снова прислонилась к аквариуму. Жёлтый пони был прав. Говорить с ней не было толку. Я пошёл обратно на лестницу. Её смех еще долго звучал в моей голове...

Я поднялся наверх. Выходя, попутно бросив бедолаге за прилавком «Спасибо».

... Спустя пару месяцев я узнал, что правительница «Сахарного уголка» ушла. Во время очередной «вечеринки» не выдержало сердце. Думаю, её порадовал бы факт, что тело скормили её любимому питомцу.

Теперь я стоял у бывшей кондитерской, и думал, стоит ли мне идти в дом к Твайлайт Спаркл. Если такое произошло с Хранительницей Веселья, то, боюсь представить, что стало с самой талантливой ученицей Селестиии.

А на улице всё так же слался этот непроглядный туман. В такие минуты я жалею, что бросил курить. Вздохнув, я прорезал своим телом пелену, и двинулся в сторону площади...

... И вот, я вновь стою у фонтана. Центр города, отсюда можно попасть куда угодно. Мне нужен был Серый Квартал, там где живут низшие слои.

И стоит Библиотека.

Признаться, мысль о походе в Серость меня не воодушевляла. В каждом городе есть плохой район. А в таком городе...

Я обратил внимание на влажное пятно, тянущееся от фонтана и ведущее в переулок. Должно быть, недавний «язык». Скорее всего, сидит себе забившись в угол, и страдает от зверской ломки. И пускай. Если выживет — станет поумнее. Если нет — еще от одного тела на улице ничего не измениться.

Но Фортуна решила вмешаться в мои дела. Тогда я еще не знал, что данная встреча пойдёт мне только на пользу. Несмотря на её откровенно циничные действия.

И тем не менее, вскоре я сделал один важный вывод. Если ты слышишь истошный женский крик — сделай спокойное лицо, и пройди мимо. Каким бы пронзительным он не был.

И если бы я знал это на пять минут раньше, то не последовал бы в соседний переулок на вопли.

...Картина была вполне классической. Со спины я различил лишь цвет подонка, прижавшего к стене ярко одетую пегаску. Светло — синий.

— Я бы подумал еще раз, будучи на твоём месте.

Он медленно развернулся на мой голос, обнажая в улыбке ослепительно-белые зубы. Мне открылось две вещи. Это был единорог. И это была «она». А это значило, что я крупно облажался.

На мой затылок обрушился приличной силы удар. Рядом со мной на землю упал помятый мусорный бак. Теперь я был уверен в эффективности телекинеза.

Я чувствовал, что меня еще и дополнительно удерживали заклинанием. Хотя, по правде, я бы и не пробовал брыкаться. И сейчас я видел перед собой шесть пар копыт, которые обсуждали, что будут со мной делать. Поднять глаза я тоже не мог, поэтому просто хмуро уставился на «нижний» ракурс. Что мне оставалось, в конце концов?

— Так что, сразу понесём его?

Обладательница этого голоса говорила очень быстро. Волнения в голосе, тем не менее, я не заметил.

— Надо сначала вырубить.

А вот этот голосок был очень звонкий.

— А я думала, что он всё.

Последняя кобылка обладала глубоким и немного хриплым голосом.

— Не глупи, вон, он еще моргает.

Меня бесцеремонно ткнули ногой в морду.

— Убедилась?

— Ты предлагаешь ему снова врезать?

— У меня есть кое-что с собой на этот случай.

Я увидел перед собой хитрую мордашку молодой единорожки с зелёными глазами. Она ласково промурлыкала мне:

— Открой ротик.

— Ага, уже бегу.

Вообще-то, сопротивление, в моей ситуации, было довольно глупым делом, но всё-таки, неужели кто-то сразу бы последовал её словам?

Она ухмыльнулась.

— Я надеялась, что ты хоть немного облегчишь мне дело. Ну и ладно.

А теперь я осознал, что задыхаюсь. Я понимал, что зачем-то нужен этой компашке живым, следственно меня не задушат насмерть. Но легче от этой мысли не становилось.

Спустя несколько мучительно долгих секунд, я понял, что невидимая сила больше не удерживает мою глотку, и необдуманно широко открыл рот, заглатывая воздух. Во время одного из вздохов, белая единорожка быстро влила мне в рот какую-то приторную дрянь. Рефлекторно, я проглотил всё.

— Дело сделано.

Я понял, что меня больше не удерживают. От удара я еще не отошёл, поэтому просто приподнял голову, и откашливаясь, спросил:

— А теперь что?

— Теперь? — Она заливисто засмеялась, — Теперь ты поспишь.

Всё ясно... Теперь меня накачали и куда-то утащат. Очень умно Ласт, спаситель прекрасных дам. Голова стремительно потяжелела, словно её набили свинцом, а в рот будто напихали ваты. Я отключился, уронив голову на грязный асфальт...

...Я оклемался. Кто знает, сколько я был в бессознательном состоянии, но не похоже, что со мной обращались как с важной персоной. Всё тело болело — вместо телекинеза меня, по-видимому, просто тащили через город за хвост.

И вот я, сижу, привязанный к стулу. Напротив зеркала. В яркой освещенной комнате... Снизу можно было даже различить приглушенную

музыку. Очень странное место. Куда я попал?

— Вы очнулись? Замечательно.

Услышав раздающийся со спины бархатный голос, я попытался вывернуть шею, чтобы увидеть его обладательницу. Бесполезно.

— Спокойствие, верёвки только глубже вопьются, если вы будете дёргаться.

— Спасибо за совет, но я бы предпочёл общаться, смотря собеседнику в глаза.

— Неужели?

Я, кажется, понял, зачем меня посадили напротив зеркала. Я мог видеть маленькую часть своей собеседницы. Копыто, если быть точным. Очень ухоженное. И очень симпатичное.

— Итак, к которой из нас вы собирались теперь?

— Не понимаю о чём вы.

Она встала. Теперь я мог видеть свою собеседницу почти полностью. Она, по-видимому, на чём-то сидела, а теперь не спеша двигалась в мою сторону.

Грациозная, ослепительно-белого цвета единорог, с фиолетового цвета гривой. И голубыми глазами. И если она сама по себе была невероятна... То этот взгляд был просто чарующим...

— Послушайте, вы уже попались, так что проще рассказать, кто вас нанял.

— Понимаете, мисс, я даже не знаю его имени.

Я заметил, что рядом с собой, она держала телекинезом странного вида пилочку для копыт. Похожие я видел лишь на рынках, и мне казалось, что ими подпилить что-либо попросту невозможно.

— Да ладно, ну кто это был? Псы? Грифоны? Кто-либо еще?

— Какой-то богатей, с полным ртом гнилых зубов.

— Довольно врать. В ваших интересах прямо сейчас рассказать, кому нужна информация об Элементах.

Я начинал смутно догадываться, кто передо мной, и отчего она так завелась.

— Если вы думаете, что я обхожу хранительниц, то вынужден разочаровать вас — я ищу кое-кого другого.

А сейчас в отражении, я увидел, как она нахмурилась. Схватив меня за гриву, она потянула её вниз, чтобы поднять мою голову к потолку и взглянуть мне в глаза.

— То есть, вы совершенно случайно зашли в кабаре, где работает Флаттершай, потом на Сладкое Яблоко и Сахарный Уголок? Не верю.

— Именно так.

Я почувствовал, как что-то холодное прислонилось к моей шее.

— Послушайте, у нас тут есть медик, который сможет восстановить даже раскромсанное горло. Если же вы не заговорите после этого, я отрежу вам уши. Рано или поздно вы расколитесь.

— Мисс Рэрити, я даю вам гарантию, что пришел не за вами и вашими подругами. И кстати, моей матери очень нравились ваши платья.

На самом деле, я уже не общался с родителями, когда хранительница Щедрости выпускала одежду. Но я надеялся что так сумею хотя бы отвлечь её.

Она отпустила мою гриву, и металла около горла я уже тоже не чувствовал. Уставившись в зеркало я заметил, что она с помощью телекинеза отлеветировала куда-то свою пилочку. Так вот зачем она...

— Ваше имя?

— Лиф.

— Приятно познакомится. Если так, то что привело вас в Понивиль?

— Ищу кое-кого. И так уж вышло, что мне посоветовали обратиться к Твайлайт Спаркл.

— А как так вышло, что вы...

— Что я побывал у троих других? Яблоко и Берлогу я навещал ради иных знакомых. А в Уголке не думал найти Пинки Пай.

— Вы, по-видимому, ничего не знаете о нашем городе...

— До этого дня мне хватало и тех крох, которые я знал. Может, развяжете меня?

— Я не уверена. Это всё равно очень странно.

— У меня в плаще во внутреннем кармане лежит фотография той, которая мне нужна.

Плаща на мне, кстати, не было. Как я увидел, когда меня освободили, он спокойно занял логичное для него место — на вешалке.

А сейчас в зеркале я увидел, как её рог засветился, и спустя несколько мгновений она разглядывала тот помятый снимок.

— Возможно вы не врёте. Я точно видела её несколько раз. Даже знаю с кем.

— Так что?

— Хорошо. Но учтите. Вы сейчас в Карусели. Если попытаетесь что-то учудить — вас вынесут ногами вперёд, мистер Лиф.

— Я учту.

Я ощутил, как на мне ослабли путы. Спустя несколько секунд я уже растирал изрядно затёкшие ноги. Наконец-то я могу спокойно взглянуть своей похитительнице в глаза.

— Простите, что так вышло. Просто очень подозрительно, когда вот так за одну ночь незнакомец обходит троих твоих подруг...

— А откуда вы узнали?

— У меня повсюду глаза и уши, мистер Лиф. Думаю, вы еще не поняли, где сейчас находитесь. Следуйте за мной.

Произнеся эти слова, она открыла телекинезом дверь и двинулась в них.

...Если я недавно я восторгался природной грациозностью Флаттершай, то здесь... Здесь был совершенно другой уровень. Каждое движение Рэрити было словно небольшой чувственный жест. Признаться честно, вначале я просто залюбовался её походкой, вскоре сообразив, что меня всё-таки пригласили идти за ней.

Выйдя на небольшой балкончик, она словно обвела зал под собой, и воскликнула:

— Добро пожаловать в бордель Карусель! То место, в котором любой жеребец найдёт себе занятие по душе.

Вот так я узнал, как зарабатывает на жизнь воплощение Щедрости. Как вскоре мне разъяснили, моя догадка была не совсем верна. Но в том, что Рэрити правила местными проститутками, я не ошибся. Хотя снова же, «правила», не совсем то слово. Таковой была её природа. Но каждой истории своё время...

— Так что, Мисс Рэрити, как насчёт информации?

— Вы слишком торопите события. Я всё вам расскажу, но чуть позже. Сейчас вы всё равно никуда не пойдёте. На улице дождь.

— Я привык к дождю.

— Значит, вы никуда не пойдёте без информации. Спуститесь вниз. Поговорите с моими девочками. Узнайте их истории. Я позову вас.

Она медленно провела по моей спине своим копытом. Я уже очень долго был одинок. Даже в своём городе я уже давно не снимал шлюх. Поэтому её шёлковое копыто вызвало у меня словно электрический разряд в позвоночнике.

...Жизнь обладает мерзким чувством юмора. Кажется, только два существа в нашем мире занимаются сексом ради удовольствия. И как бы ты не старался, рано или поздно твои низменные желания возьмут над тобой верх... И тогда ты кого-то ищешь. Так как тебе кто-то нужен.

Я подавил в себе тот разряд, медленно перекочевавший из позвоночника в живот, превратившись в сладковато-мерзкое покалывание. Мне это было не нужно. Пусть затуманенный мозг и душа требуют пиршества плоти, но я прибыл сюда не для этого.

...Её копыто соскользнуло с моей спины. Я поёжился. Не знаю, что она хотела показать этим жестом, но я ощущал себя отвратительно. Трикси была права. Мне хотелось больше.

И вот она скрылась за дверью, закончив всё шаловливым взмахом хвоста. Я вздохнул, и опёрся об перила.

Рядом со мной стала та самая зеленоглазка из подворотни.

— Живой значит? И как тебя звать?

Цветом масти она подозрительно напоминала хозяйку Карусели...

— Лиф.

Она выдержала небольшую паузу.

— И всё? Ты молчаливый тип, да? А я Свити Бель. Без обид?

Она протянула мне копыто. Я же продолжал стоять у перил.

— Я не в обиде. Но вообще, это довольно странно, когда тот, кто час назад ударил тебя по голове мусорным баком, сейчас стоит и весело болтает с тобой.

— Три часа назад. Меня Рэрити попросила. Ну разве можно отказать в помощи сестрёнке?

Сёстры. Ясно.

Ей, по-видимому, надоело ждать от меня копытопожатия, поэтому она тоже опёрлась об перила и стала смотреть на зал.

— Так что, Лиф, зачем приехал?

— Ищу кое-кого.

— Ясно. Считай, тебе повезло, Рэрити знает почти каждого в этом городе. И если она тебя не убила, то, думаю, чем-то поможет.

— Отлично.

— А у тебя сигаретки не найдется?

— Не курю.

— И бродишь по городу без шляпы? Какой-то ты неправильный детектив, — она снова рассмеялась, как тогда в переулке.

— Отчего ты решила, что я детектив?

— Хмурый. В плаще. Приехал в город, и суешь нос туда, куда не следует. А потом словишь какого-нибудь гада, посадишь его за решетку, и будешь спокоен за город. Так же вы поступаете?

-Я, скорее, наоборот.

— А?

— Охотник за головами. Словлю одного подонка, отдам другому, получу деньги и напьюсь до беспамятства.

— Как знаешь. Сейчас каждый находит себе занятие по душе.

Мы снова молчим.

— Так что тебе сказала Рэрити?

— Чтобы я поболтал с «девочками» и узнал их истории. И что она меня позовёт.

— Понятно. Ты догадываешься, что произойдёт в её комнате?

— Без понятия.

— Тогда я буду первой, кто расскажет тебе красивую байку. И не про себя, а про Рэрити. Она боится затрагивать эту тему.

— Я слушаю.

— Понимаешь, всё началось в тот момент, когда Сёстры заперлись у себя во дворце. Селестия сказала Твайлайт, что она уже всему её научила, и что её верная ученица может жить своей жизнью. Потом она взяла себе нового единорога под крыло, и всё. Богини больше не проявлялись. Жизнь потекла сама по себе. Солнце и луна стабильно вставали, однако вещи начали меняться. Я особо не следила за всем этим. Знаю, что первой сошла с ума Твайлайт. Заперлась у себя в библиотеке, и что-то там химичит. Потом в город вернулась Трикси, и выкупила крупный земельный участок. Мэр куда-то пропала, Эпплы стали расширять производство. Дружба закончилась. Рэрити было очень больно всё это видеть. С тех пор, как она отказалась переехать в Кантерлот, дела стремительно увяли. Но она оставалось такой же щедрой. Никому не отказывала в помощи. По большему счету, к нам приходили поплакаться местные шлюхи. И сестрёнка всех их выслушивала, всем давала совет. И как-то так пошло дело, что наш бывший бутик превратился в бордель. Теперь каждая проститутка в Понивилле под крылом у Рэрити. Если у Пинки, Трикси или Эпплов достаточно денег чтобы выкупить половину города, то у нас преимущество другого рода. Информация. Всем нужны услуги подобного рода. И поэтому, можно узнать много грязных тайн.

— Так значит Рэрити...

— Нет. Она не прогнулась не под одного жеребца. Но в этом всё соль. Её боятся. Она имеет репутацию железной леди, которая сорвёт тебе нижнюю челюсть и бросит тебя подыхать в канаву, если ты на неё косо посмотришь. Ей надо быть в форме, так сказать. Если кто-то почувствует слабину, то нас быстро подомнут под себя. И поэтому я вижу, что она очень несчастна. Ей нужен жеребец. Чтобы восстановить самооценку. Вновь почувствовать себя желанной и любимой.

— Какой-то бред. Как к этому отношусь я?

— Ты достаточно обаятельный. Признаться честно, не знаю, что она в тебе нашла. Но хороших парней она всегда любила.

— Хороший парень — это не про меня.

— Ну да. Плохой парень не полез бы в подворотню, спасать несчастную жертву насильника.

— Умный тоже.

— Как знаешь. Но могу тебе сказать одно — Рэрити хочется любви. Даже в такой приземлённой форме.

— А меня будто кто-то спросил, хочу ли я этого...

— Еще одно доказательство. Ты мыслишь. Не знаю почему, правда, мне казалось, что любой жеребец в этом городишке полез бы в постель к Рэрити, даже если бы ему после этого ногу ампутировали.

— Я странный тип. И мне не нужны те... Удовольствия, которые мне предлагают.

— Рассмотри это с другой точки зрения.

— Это какая же?

— Сделай ей подарок. Думаешь, Рэрити легко вот так жить? Когда ты только даришь, хочется и немного получить.

— Ей нужен не я...

— Как знаешь. Но будь уверен, она даст тебе и твою информацию, и всё, чего бы ты ни попросил. И если ты тоже не эгоист, то поможешь ей. А теперь иди вниз, расспроси еще кого-нибудь.

Я решил последовать её совету. Этот разговор мне надоел. Я решил не вмешиваться в дела в этом проклятом городе. И не буду.

...Как я понял, мне даже не обязательно выслушивать окрестных работниц. Просто дождусь, пока хозяйка борделя не вызовет меня наверх. А с учётом того, что я увидел бар... Самым главным делом теперь стало рассчитать, сколько выпить, чтобы не забыть к кому идти.

...Однако, помимо бара, было еще кое-что, что привлекло моё внимание. В дальнем углу, из которого лилась музыка, я приметил странный инструмент, и кобылку, играющую на нём. Откровенно говоря, я никогда особо не увлекался музыкой, но на этот раз мелодия словно дёрнула меня за какую-то жилку. Поэтому я присел за ближайшей к музыкантше столик, и просто стал слушать...

Вскоре она прекратила играть, открыв глаза. Очень необычный цвет. Она обратила на меня внимание. Думаю, местные посетители обычно не обращают внимания на музыку. Её моя реакция, судя по всему, очень удивила.

— Вам понравилось?

— Я плохо разбираюсь в музыке, но это было великолепно.

Она оставила смычок, и присела напротив меня.

— Благодарю. Местные обычно даже не замечают меня, считая, что я что-то наподобие музыкального автомата.

— Они много теряют.

— Отчего же вы сидите здесь, вместо того, чтобы предаваться греху с какой-то из местных работниц?

— Я здесь не для того. Мисс Рэрити попросила меня разузнать истории их жизней.

— Могу рассказать вам свою, если вам будет интересно.

— С удовольствием послушаю.

Её голос всё время был абсолютно спокоен и холоден. Не могу сказать, было ли это специально, но тогда мне показалось, что это что-то вроде защитного механизма.

— Моё имя Октавия Требле Крэфф. Но все зовут меня просто Октавией. Для этих заблудших душ я не более чем декорация. Вам это знакомо?

Я отрицательно покачал головой.

— Неудивительно. Редко кому удается подняться до высот и упасть вниз со скоростью звука. Я родилась в Кантерлоте. Мои родители... Если честно, я их даже не знаю. Толи они меня бросили, а возможно и погибли ... Не помню... Но не суть. Всё детство я прожила у своей тёти. Она упорно отказывалась говорить что-либо о моей родне. А потом, умерла и она, и я осталась одна. Из её завещания следовало, что она оставляет мне свою квартиру. Невесть что, но другого у меня ничего не было.

Квартира была небольшая, комнаты три. Но еще был чулан, куда тётушка запрещала ходить. И в первый же день я зашла именно туда, где и нашла этого красавца.- Октавия похлопала инструмент по деке. Началась учёба... Я просиживала долгие вечера за контрабасом. Но ничего не получалось. Пока в один ничем не примечательный день радуга не озарила небо. Тогда у меня получилось сыграть простенькую мелодию. Во мне проснулся талант. Через несколько недель я стала играть так, что любой профессионал позавидовал бы. По окончанию школы я пошла в филармонию. Я провалила вступительный экзамен, так как почти не знала теорию и нотную грамоту. Но когда я сидела в пабе, и играла там за гроши, меня заметил профессор из филармонии. Мне повезло, ему понравилось, и он пригласил меня вступить в лучшее музыкальное учебное заведение всей Эквестрии. Я призналась ему, что я провалила экзамены, но на следующий день меня туда взяли без лишних слов.

Потом на протяжении пяти лет я училась играть в оркестре. Я была самой одаренной ученицей по мнению всех учителей и студентов... Хотя, была еще одна... Она играла на виолончели, и её очень раздражало, то что меня считали лучшей.

После филармонии я продолжила выступать на различных мероприятиях. И с оркестром, и с небольшим квартетом, и сольно. Я купила новый дом, у меня было всё, что только можно было пожелать. Я играла и при дворе самой Селестии, и на Гале. Жизнь удалась, как считали многие. Я была знакома с такими важными ребятами как Фэнси Пэнтс и прочие клоуны, перед которыми все ползают на коленях, — она остановилась, отпила немного воды из стакана и вернулась на сцену, играть.

Пока она играла, я присмотрелся к ней повнимательнее. Длинное платье, надетое на ней, нельзя было назвать модным, но скроено оно было очень аккуратно и качественно. Инструмент был изношен, весь в потертостях и маленьких трещинах. К внешности тоже нельзя было придраться. Она была молода, обаятельна, с ухоженными волосами и задумчивым взглядом. Я видел похожих леди при дворе в Кантерлоте. И вообще, раньше таких леди было куда больше. Но что-то в её внешности меня настораживало... Что-то отталкивало от неё. Когда она двинулась, моим глазам открылось довольно... Неприятная картина. Одна из её ног была вывернута в другую сторону. Выглядело это так, как будто это была не нога, а кусок арматуры, завернутый в мясо. Зрелище не для слабонервных. Вполне понятно, почему у нее такое длинное платье

Вскоре она закончила играть ,и спросила меня прямо со сцены:

— Продолжать?

Я утвердительно махнул головой.

— Как-то вечером, наш клавишник, тот еще болтун, умудрился меня затащить в ночной клуб,где и познакомил меня с одной «музыкантшей мирового уровня». Она была ди-джеем и играла электронную музыку. После недолгих раздумий я предложила ей устроить совместный проект. Что-то типа синтеза современной электронной музыки и классики. Мы долго работали над ним. Однажды, на одной из наших репетиций, проходивших у меня дома, она осталась на ночь. Шёл жуткий ливень, поговаривали, что из-за него в городе чуть не пострадали какие-то пони. Но не суть. Мы долго сидели, пили вино, пытались додуматься до чего-то нового. Я уронила смычок, мы одновременно попытались поднять его... Наши взгляды пересеклись. А что было дальше, ты и сам знаешь...

Она мечтательно улыбнулась, окунувшись в прошлое.

— Наш проект оказался крайне успешным. Вскоре, я предложила ей переехать ко мне. Она согласилась. Но мы скрывали наши отношения... Понимаешь ли, моя публика была... Несколько старомодна, и они вряд ли бы отнеслись к нашим чувствам нормально... Но так или иначе, вскоре, моя жизнь пошла под откос...

Музыкантша сплюнула. По-видимому, дальнейшая тема не доставляла ей удовольствия, но она продолжила:

— Кто-то узнал о нас... О том, что мы живем в одном доме, и о том, что наши взаимоотношения отнюдь не деловые. Нас начали шантажировать, пытались убрать со сцены... Надо было отказаться сразу. Но все оказалось намного хуже, чем я ожидала. Одной ночью приехала домой позже чем обычно. Войдя в ванную, я увидела то, что чего не ожидала увидеть никогда... Она лежала в ванной. Вниз лицом. И из нее торчал мой... Мой смычок... Весь в крови... Ванна выглядела так, словно в ней потрошили свинью. Её очки валялись на полу.

Я сразу поняла, что это предупреждение, и я тут же прекратила все туры. Но я продолжала играла с квартетом. И вскоре случилось непоправимое. Эти твари, которые убили её... Они добрались до меня. Переломали мне обе задние ноги. Я долго лечилась, одна конечность срослась как положено, а вторую не спасли даже врачи. Они были бессильны. А пока меня лечили меня выкинули и из оркестра и из квартета... Я продала дом, все что у меня было... И уехала сюда, в Понивилль. Решила, что лучше умру в одиночестве. Но они меня не убили. Вскоре я узнала, что моя старая конкурентка заблистала в музыкальной сфере. Она стала лучшей. А я играю тут, у Рэрити. Печальный рассказ, не правда ли?

Она опустила голову. По её щекам потекли слезы. Я заметил очки её подруги. Скорее всего, это были они. Я вздохнул.

-Печальный.

Она посмотрела на меня своими проникновенными фиолетовыми глазами, полными одиночества, и взяла смычок в копыта.

— Извини, но пора работать. Рэрити не платит за сентиментальщину. Прощайте. Может, наши пути еще пересекутся.

— Не думаю.

Пусть мне и было немного жаль её, но с действия её мучителей были вполне логичны. Зачем пробивается к славе через других, если можно их тихонько убрать? Такую тенденцию я видел уже не в первый раз...

Музыкантша вновь заняла свою позицию в углу, и бордель вновь заполнили те одновременно прекрасные и печальные звуки.

...Теперь же мой путь лежал к бару, где около стойки дежурила единорог с салатового цвета шкурой. Под нос она напевала «Идёт дождь из жеребцов»

— Мне стакан ЭпплДениелса.

— Ага, а может лучше пива?

— Я хочу виски.

— Какой придирчивый.

Её голос был очень раздраженным.Она откупорила пыльную бутылку. Коричневая жидкость полилась из горлышка, разбрасывая мелкие капли по столу вокруг стакана.

В глаза бросалось то, что держала бутылку копытами. Странно, особенно для единорога.

— Прошу, если будешь блевать — сортир в той стороне.

Она махнула копытом в сторону ряда дверей

в дальнем углу здания.

— Ты всегда такая дружелюбная?

— А как иначе? Если ты тут сейчас сидишь, это значит, что какая-нибуть твоя обожаемая Роуз занята другим клиентом, и тебе надо убить полчаса. С такими мне общаться не о чем.

Вообще-то, её масть показалась мне смутно знакомой. Такой цвет я точно видел. И недавно.

— Я здесь не за этим. Рэрити попросила меня немного подождать...

— Стоп. Так ты тот самый франт, за которым она устроила слежку? У тебя должно быть, очень длинный язык, если ты убедил Рэр тебя не прикончить.

— Даже не пришлось. Она сама передумала.

— Тогда мой тебе совет. Не нажирайся до потери пульса, она таких не любит. Да и я тоже.

— Откуда столько цинизма?

— Тебе охота поболтать? Хотя пусть. У меня есть несколько свободных минут. Расскажу тебе. Что произойдёт от того, что какой-то прощельдыга узнает краткую историю моей жизни? С чего бы начать...

— С того момента, как ты начала всем язвить?

— У тебя острый язычок.

Она оценивающе меня осмотрела.

— Тебе повезло, что я уже нашла свою половинку. Иначе бы я тебя отделала так, что ты неделю бы ходить не смог. В прямом и переносном смыслах. Сначала одно. Потом другое.

— Так ты счастливый семьянин?

Она поморщилась

— Семья — не то слово. От неё, как правило, одни неприятности. Я же со своей подругой просто живу вместе.

Подругой. Всё ясно. Значит, у неё тоже... довольно широкие взгляды на жизнь

— Началось всё... Да я уже и не помню цифр. Но так или иначе, мать привела в дом нового отчима. Поначалу он мне нравился. Добрый такой, солидный. Всегда меня выслушивал. А потом оказалось, что он больной ублюдок. Понимаешь, к чему я клоню? В самый первый раз мне казалось, что меня парализовало от страха. Я надеялась, что это какой-то нездоровый сон, что всё это не по-настоящему. Хотя, по правде, всё было не так уж и ужасно. Он был довольно заботливым, и всё такое. Но дракон меня раздери, это было просто чудовищно. Каждую ночь я не могла заснуть, так как боялась, что проснусь от того, что его потное копыто будет стаскивать с меня одеяло. Со временем, я решилась рассказать обо всём матери. И знаешь что? Конечно же, она мне не поверила. Подумала, что я приревновала. Вот так я еще и от матери отдалилась. А она начала пить, так как та мразь не уделяла ей достаточно внимания. Конечно, блин, оно же всё перетекало ко мне! Но одной ночью, я сообразила. Справедливости нету. Та карма, о которой все твердят, не более чем сказка, чтобы не разорвать маленьким жеребятам шаблоны. Всю жизнь мне заливали о правосудии, но я поняла — ты сама должна строить свою судьбу. Сама должна наказать урода, который наплевал на общественные нормы...

Тогда я достала из тумбочки нож, знаешь, такой маленький складной ножик, мне его отец подарил, когда я впервые поехала в лагерь для скаутов. Тихо вышла в гостиную, где спала эта мразь — мать выгнала его на диван, после очередной ссоры. Взяла в копыта нож и прижала его телекинезом к дивану. Он проснулся, уставившись своими сонными глазами на меня. «Нет, не надо малыш, что ты делаешь?» шептал он. Я же распорола ему горло. Крови было очень много. Весь диван залило, я жутко измазала ноги, еще не дойдя и до половины, но продолжала давить на лезвие. Когда он уже прекратил булькать, и кровавые пузыри перестали лопаться на его губах, до меня дошло. Справедливость восторжествовала. А потом я сообразила, что я сделала. Нож я выронила, и на ватных ногах поползла к себе в комнату. На лестнице меня вырвало. И уже около постели я вырубилась. А когда проснулась, вспомнила всё. И улыбнулась. Я поняла, что могу жить так, как хочу я. Потом услышала крик матери. Спустилась по лестнице. Рассказала ей, что произошло ночью. И пошла отмывать копыта. Потом помогла матери отчистить пол. Диван мы выбросили. Город уже начал меняться. А за мной никто не пришёл. Всем было всё равно. Правда, никто не верил ей, что всё натворила я. А потом я встретила Бон-Бон. Поняла, что она та, за которую стоит жить. Та, за которую можно убить. Та, которой стоит помочь со справедливостью. Ведь она сама этого никогда не сделает. А дальше — всё просто. Мать умерла от цирроза. Трикси, эта высокомерная дрянь, отказала мне в работе, я пошла к Рэрити. И пока она позволяет Бонни жить здесь, и защищает её, я буду сидеть тут, и наливать всем этим доходягам выпивку. И вообще, сделаю всю, что скажет Рэр. Но потом пойду к ней. Лягу рядом, поцелую, и буду спать.

Последние слова она уже проговаривала совершенно другим тоном. По-видимому, эта кобылка очень много значит для неё... Любовь может быть и такой. С кровью и прочим. Но живой.

— Надеюсь ты доволен, франт. Вот тебе еще стакан, за счёт заведения. И катись уже отсюда, мой рабочий день закончился. И я сижу тут только из-за того, что треплюсь с тобой.

Я взял стакан в копыта, поднялся из-за стойки, и молча кивнул барменше. Та скривила губы, и скрылась за дверью в подсобку.

Теперь мне оставалось только ждать. Вообще-то прошло много времени с тех пор, как меня попросили выждать приглашения Рэрити.

Я подошёл к окну. Капли дождя стучали по стеклу, медленно превращаясь в тягучие струи, которые в свою очередь сползали вниз, сливаясь друг с другом, постоянно изменяя форму и траекторию, в итоге образуя самые обычные мокрые пятна, или лужи, полные грязной воды.

Терпеть не могу дождь.

— Ну что, Лиф, сестрёнка сказала, чтобы ты поднимался.

Над моим ухом снова зазвенел голос Бель.

— Уже?

— Да уже и так много времени прошло.

Я пошёл в сторону лестницы. Свити шагала рядом, с ехидной ухмылкой, застывшей на губах.

— Почему ты такая довольная?

— А мне нужны причины?

Её ответ вогнал меня в ступор.

— А чему радоваться?

— Ну не знаю. Мы живы. Держимся вместе, как и полагается семье. Прилично зарабатываем. Я при этом почти ничего не делаю. Да, определённо мне есть чему радоваться.

— А как же...

— Город? А что с него взять? Пусть там дохнут наркоманы, сжигают зебр или проводят очередное собрание, как отхватить побольше денег. Нас это не касается. Мы просто живём, и делаем своё дело.

Её наивный ответ содержал в себе зверскую долю истины. Пока дела тебя не затронули напрямую, к чему волнение? Всё-таки, хорошо быть молодым и беспечным...

Вот мы и у комнаты хозяйки борделя. Я допил виски, сунув стакан в копыта младшей сестры Рэрити.

— Так ты решил?

— Я думал, что мы окончили этот разговор.

— Тогда подумай еще раз, Лиф. Для тебя такая жертва ничтожна. В сказках любовь могла исцелять даже самые страшные раны.

— Мы не в сказке.

— Но магия существует. Удачи.

Она отправилась вниз по лестнице. Я вздохнул, и постучал в дверь...

— Входите.

Я толкнул дверь и зашел внутрь.

Рэрити сидела около зеркала, удерживая телекинезом небольшой бокал около себя.

— Вина?

Голос был слишком... Не деловым. Тех ноток, что звучали тут час назад, сейчас и близко не было.

Я прошелся по комнате, разглядывая её и её хозяйку получше. Всё расставлено по своим местам, чуть ли не в алфавитном порядке. Под потолком дорогая люстра. В воздухе стоит непонятный, но очень приятный запах. Как я потом узнал, это была лаванда. И что она обладает «успокаивающим эффектом».

В общем, типично женская комната. Единственное, чего я не понял, так это чучела кота, стоящего в углу и уставившегося на меня пустыми зелёными глазами.

— Благодарю, не надо.

Вообще-то, я не сильно люблю вино. В особенности, после виски.

— Это же Санг-ре-Аль, ему уже...

— Мисс Рэрити, мне казалось вы расскажете мне, где искать пегаску.

Она вздохнула. От этого вздоха я почувствовал себя мерзавцем, убившим на глазах у кобылки её родителей и собаку, в придачу.

— В последний раз её видела с Рейнбоу Дэш.

Почему-то я не удивился. Хранительниц словно связали невидимой нитью, об которую я уже в который раз спотыкаюсь.

— ...Но вам всё равно надо идти к Твайлайт.

— Это же почему?

— Только она знает, где её искать. Или не знает, но сможет вам в этом помочь.

— То есть, в итоге я ничего не получил.

— Почему же? Вполне возможно, что Твайлайт не захочет помогать вам с поисками вашей цели. А вот помочь найти Рейнбоу сможет вполне...

— Благодарю. И пожалуй, пойду немедленно.

Я встал со стула, на который присел во время разговора. И всё это время я старался не смотреть в глаза Рэрити.

— Куда вы торопитесь? На улице ночь и дождь. Сейчас там нечего делать. И я повторю своё предложение. Вина?

Я сдался. Прямо я в юности, уговаривающий свою одноклассницу. Только роли несколько поменялись. Как, впрочем, и декорации.

— Наливайте.

... Вы никогда не пробовали пить вино после виски? Очень глупое ощущение. Когда один вкус перекрывает другой, и ты продолжаешь пьянеть, не замечая этого... Хотя в этом есть свои плюсы...

Спустя несколько минут она уже покрылась сладким румянцем. У меня же голова раздулась, словно воздушный шарик. Но я старался держатся.

— Так что, мистер Лиф, вам предоставить отдельную комнату?

— Было бы отлично.

— Ох, а я боялась, что вы откажетесь. Но всё беда в том, что сейчас все одиночные номера заняты. Могу предложить вам...

— Мисс Рэрити.

Я закрыл её губы своим копытом.

— Я не тот, кто вам нужен. Не делайте того, о чём потом пожалеете. Прошу.

Я убрал ногу от её губ. Она помолчала с минуту.

— Я... Вас поняла. Мистер Лиф. Мы освободим вам комнату...

Проклятье.

— Не подумайте ничего такого, просто я не тот уровень...

— Да, мне ясно.

Проклятье!

— Мисс Рэрити, вы прекрасны, и я не думая, свернул бы головы десятку жеребцов, лишь бы увидеть улыбку на вашем лице. Но мы не должны этого делать.

ПРОКЛЯТЬЕ! Сентиментальный идиот. Увидев слёзы в уголках её прекрасных глаз, я всё-таки потерял над собой контроль. Жидкости, текущие в нас — самое отвратительное из того, что мы в себе переносим.

— Да? Но почему вы тогда меня отвергаете?

— Я не... Понимаете, я просто не могу...

— А причины?

— Вы меня не любите. Это просто минутная слабость.

— Миллионы занимаются этим совершенно без чувств. И два пони в этой комнате их не лишены. Пусть даже это не любовь.

— А что это?

— Страсть подойдёт?

Я почувствовал себя... Когда отец твоей подружки на одну ночь ловит вас в одной постели, и начинает зверски орать, грозясь пустить тебя на фарш... То же самое. Только наоборот. Проклятье.

— Мисс Рэрити...

— Довольно слов. Уходите. Вы получили, всё что хотели. Моё дело здесь сделано.

Она отвернулась к зеркалу. Слёз в её глазах я не видел, но были эти характерные «всхлипывающие» подрагивания.

Я вздохнул. Не от грусти, или от бессилия. Скорее по привычке. Подошёл к ней сзади. Обнял, поцеловал в шею. Она ответила мне неловкой попыткой поцелуя. Я развернул стул и припал к её губам.

Её вкус был совершенно не схожим с Трикси. Тонкий вкус вина (теперь я его почему-то прочувствовал) смешался с вишней и тягучим привкусом мёда...

Не знаю, сколько я держал её в своих объятиях. Она очень быстро обмякла, и я натуральным образом держал её, чтобы она не упала на пол. Потом отнёс её на кровать. Было сложно, однако опыт бурной молодости еще давал о себе знать. Она была не первой, кого я вот нёс на ложе. Только ей это совершенно не нужно знать.

Потом я положил её на кровать, оторвавшись от её губ. Она открыла глаза, улыбнулась мне и сказала:

— Потушите свет.

Около светильника, я развернулся, и взглянул на неё. Вот она лежит, такая прекрасная и восхитительная. Я буду обладать этой кобылкой, пусть и на одну ночь. По-видимому, я совершенно чужд этому миру, так как эта мысль меня не радует.

Я выключу свет, пойду к ней, и снова прильну к её губам, прикасаясь к её нежной, бархатной шерсти. Буду наслаждаться её запахом, одновременно играя с её прекрасными волосами, которые обязательно распутаются за ночь.

А потом наши тела сольются в экстазе. Мы будем изучать друг друга всю ночь, пока обессилившие просто не рухнем на кровать. Будем тяжело дышать, и говорить друг другу разные глупости. Потом она заснёт, прижавшись ко мне. А я буду смотреть в потолок и думать, как же мы докатились до того, что такая прекрасная вещь, как занятие любовью превратилась в мерзкое занятие сексом. Потом поцелую её, спящую. И засну сам.

На одну ночь... И для этого надо всего лишь выключить свет...

Я щелкнул выключателем... И что было дальше, думаю, вы и сами догадываетесь.