# Шах и Мат

KronosV

Это второй цикл из рассказов про Файеркрекера, который мы пишем с моим другом и соавтором, H215. В этом фике у Файера появляется небольшая проблема, а также на носу поездка в Кантерлот, где он и надеется всё исправить. Но — не тут то было.

От H215Продолжая экспериментировать с собственным персонажем, мы решили пойти чуточку дальше, взявшись, тем не менее, за сложное — перенести действие сразу в столицу Эквестрии, насытив сюжет действиями и сдобрив его хорошей порцией безумия. Получился этакий винегретовый оливье, приправленный эротикой. Думаю, вышло здорово. Желаю приятного чтения.

-----------------

Когда последний луч надежды угаснет в ваших сердцах, и тьма, пришедшая из древности, заявит свои права... Лишь чистая любовь может смыть чёрную краску, озарив мир яркими цветами нового Солнца.

От KronosV

Мне откровенно понравилось делать подобную РПГ, поэтому я решил продолжать цикл вместе с Эйчем, хотя мой первый клопфик — Яблочный Дождь, не должен был быть не приквелом, ничем подобным. Это была просто проба пера. Но — уже готово. Вышло пошло, забавно и довольно красиво. Желаю приятного чтения.

## Шах и Мат

[Изображение: ]

— Кре-е-ек! Мы идём завтракать, ты с нами?

Я перевернулся на другой бок и раздражённо вздохнул. После чего заорал:

— Нет, Спайк, я не буду завтракать. Идите, я послежу за домом.

Услышав, как хлопнула входная дверь, я снова перевернулся, уставившись в потолок. Начался новый день.

Уже четвёртую ночь я сплю у Твайлайт. Нет, я конечно, очень благодарен, что она нашла место, но всё-таки чувствую себя не в своей тарелке.

ЭйДжей выгнала меня. Мы поссорились. Крепко. Из-за пары пустяков. Ну кто мог подумать, что пара слов насчёт того, что Эпплблум надо есть что-то кроме яблок, как растущему организму, быстро перерастёт в перечисление всех грехов и что вообще — я не член семьи, и всё это время пытался к ней подмазаться? Слово за слово — и я на улице.

Свой старый дом я продал, и вариантов у меня, было собственно, немного.

Первые два дня я ночевал у Флаттершай. Нет, она милая, и всё такое... Но тамошняя толпа животных и её доброта сводили с ума. Кто-то бы обязательно этим воспользовался, но я был не таким, и уже на вторую ночь пробурчал что-то вроде: «Извини, я тут лишний» и ушёл.

Потом меня взяла под крыло Твайлайт. И вот, уже почти неделю, я пытаюсь вернуть расположение ЭйДжей.

— Она очень упрямая, тебе придётся постараться.

Твай была права. Я опробовал кучу вариантов. Подлизывался, умолял, просил Макинтоша и Эпплблум помочь — без толку.

А тут ещё и это приглашение на семерых в Кантерлот...

Почесав живот, который требовал хорошего завтрака, я, наконец, встал. Просто мне не хотелось завтракать с Твайлайт. Своими чек-листами, где она всё-всё-всё отмечает, даже сам процесс завтрака, она уже успела вывихнуть мне мозги. Зато теперь я мог спокойно, один, сесть за стол и без лишних слов скушать завтрак. Я сам отметил этот процесс в чек-листе, предварительно оставленном Твайлайт на столе, а также поставил галку напротив пункта «Файеркрекер всё-таки не отказался от завтрака».

«Последить за домом». Это означало свериться с чек-листом. Я взял его в копыта и, без зазрений совести, сразу проставил везде галки, мало обращая внимания на пункты. Десять секунд ровно — и я уже лежу на диване, размышляя, как наладить отношения с ЭйДжей. Бродя взглядом по потолку и переведя его на полки с книгами, я остановился на одном корешке.

«Wenn es nicht regnet».

Что-то знакомое? Хм... Вряд ли. Я вздохнул и закрыл глаза, вспоминая ту ссору.

«Катись в Тартар, тогда! И никогда больше не появляйся на мои глаза!»

Меня передёрнуло от этих слов. Она сильно завелась тогда. И парой разбитых тарелок дело не закончилось. Пришлось даже позвать Мака на помощь, чтобы он успокоил сестрицу, которая, брызжа слюной, слала меня вон ко всем чертям. Хорошо, ещё Эпплблум не было тогда дома.

Как же мне помириться с ней? Я взглянул на столик, где лежали билеты на шоу. Не-ет, этими билетиками точно не откупиться. Не тот характер.

Ладно. Последняя надежда — поездка в Кантерлот.

Сейчас осень. Довольно странная пора в Эквестрии. Ничего не происходит, и от скуки можно с ума сойти. Видимо, поэтому в столице устраивают Празднество Последнего Листа. Ну в самом деле, как можно догадаться праздновать то, как с огромного дерева в центре королевского сада падает последний осенний лист?

И вот, два дня назад Спайк вечером «доставил» семь билетов на бал. Для всей шестёрки и самого дракончика. И мне повезло. Помощник Твайлайт скривился, сказал, что не пойдёт на «этот глупый бал» и, в итоге, я оказался ближайшим, кто смог вцепится за билет. Благо Твай и Спайк особо не возражали. К тому же, ехали мы ввосьмером, так как одно дело — бал, а другое — пять дней в Кантерлоте.

— Остановимся в гостинице, снимем четыре номера. Поедем через три дня. Надо сообщить всем!

Твайлайт радостно запрыгала по комнате. Я и Спайк проводили её скептическим взглядом.

Кобылки...

Для меня это всё, в первую очередь — возможность помирится с ЭйДжей. Не знаю почему, но уверен — смена обстановки поможет нам восстановить прежние чувства.

От своих мыслей меня оторвал пронзительный свист. Что?

Пробежав глазами по списку, я обнаружил вполне логичную просьбу «Выключить чайник».

Выкрикнув пару ругательств, я сорвался с места и побежал на кухню, на которой уже разрывался чайник. Попытавшись снять его с плиты, я ошпарился, и уронил его, разлив весь кипяток.

Замечательно. Теперь еще придётся выслушивать часовую лекцию Твайлайт и самостоятельно писать новый список. День попросту не мог начаться лучше.

Из открытого окна я услышал довольный хохот. Высунув голову, я увидел голубую пегаску, ухватившуюся за живот, и плавающую в воздухе на спине.

— Привет, Дэш. Твоих копыт дело?

Дэш подплыла ко мне вверх ногами, ткнула копытом мне в нос.

— Больно надо утруждаться, когда ты сам делаешь всю «работу», — Дэш снова расхохоталась.

Я хотел было закрыть ставни, чтобы не видеть этой нахальной голубой морды, но забыл, что у Твай ставни с особой системой. В итоге я больно ударился носом. Дэш рухнула на землю, кривясь и давясь смехом. День был испорчен. По крайней мере для меня.

Твай со Спайком вернулись ближе к вечеру. Я в это время уже дремал на диванчике на первом этаже с очередной книжкой на морде, укрывшись длинным чек-листом с проставленными галками.

Спайк напялил на шею новую бабочку и теперь расхаживал аки пижон, представляя, как будет гулять по Кентерлоту с Рэрити. Любовничек...

Твайлайт достала из сумки очередное платье от Рэрити, сшитое специально к вечеру. Надо сказать, Рэр действительно постаралась на славу. Когда Твай надела платье, оторвать взгляд было сложно.

А главное, всё это было очень вовремя, ведь отъезд в Кантерлот завтра днём. Но правильных мыслей о том, как мириться с ЭйДжей, я так и не надумал.

Последив за примеркой, я привстал, сняв с себя и книгу, и список. Твай повернулась ко мне с довольным видом:

— Так ты не спишь?

— Нет, — буркнул я, вручая ей чек-лист. Единорожка взяла его телекинезом и принялась сосредоточено изучать.

Хорошо, что я уже убрал на кухне. Под хохот Дэш за окном.

Быстро пробежав глазами по длинному списку, она довольно кивнула и свернула его в трубочку. Или как их там называют? Потом завязала, и засунула на одну из многочисленных книжных полок. Я скептически следили за всеми этими действиями. Уж такова Твай.

— Не правда ли, Рэрити сшила очередное чудесное платье? Пропорции, цвета, всё практически идеально! Я бы сказала, на 93.6 процента!

— Тебе идёт, — равнодушно бросил я. Всё равно не заметит моего тона. Слишком увлеклась.

Нет, платье ей действительно шло, да и фигурка у Твай была ничего, но эта её скрупулёзность... Нет, не мой тип. Совершенно. А Спайк, по видимому, уже привык, и поэтому устроил себе выходной, переложив большую часть своих неофициальных обязанностей на меня. Ну и ладно, будем считать это платой за жильё.

— Спасибо, — довольно пропела она, и снова принялась вертеться около зеркала. А Спайк уже куда-то слинял. Я молча плюхнулся на диван.

— Твай, как думаешь, когда ЭйДжей остынет?

— Сложно сказать точно. Она будет стоять на своём. Ты уже попробовал вариант с песней?

Дурацкая идея. Я выцепил одну знакомую зебру, который написал мне какую-то сладкую джазовую песню. Потом я полночи исполнял её у Сладкого Яблока. В итоге на шум вылезла Бабуля Смит, которая принялась спорить с ЭйДжей, по поводу того, что меня надо взять обратно. В итоге их крики стало слышно чуть ли не по всему городу, и в конце концов я хмуро побрёл домой.

— Не сработало.

— Ну, — Твайлайт задумчиво уставилась в потолок.

Я рассмеялся. Уж очень забавно она в этот момент выглядела.

— Ладно, Твай, о себе думай. Вот приедем в Кантерлот, я там попробую пару трюков.

— Ты правда никогда раньше не был в Кантерлоте? Ооу, он прекрасен. Я там родилась.

Ну да, ты уже не раз говорила.

— ...И мы обязательно сходим в музей Естественной Истории.

— Ага. Ладно, пойду собирать вещи.

Твай запнулась на полуслове. Плохой знак.

— Ты ещё не собрался? Но ведь в чеклисте это было задание номер 17...

Полный. Попадос.

Я сглотнул.

— Да. Номер 17. Я э-э-э, — я откровенно «плавал». Твайлайт нахмурилась, доставая чек-лист обратно и вновь разворачивая его. У меня было время, пока она начала скрупулёзно просматривать список. И я это время использовал.

— ГОСПОДИН ФАЙЕРКРЕКЕР!

Но я уже был наверху и наспех набивал чемодан шмотками.

Утром все метались по дому с небольшими чек-листами — ответственность решено было поделить, чтобы побыстрее управиться. К обеду все трое сидели внизу с готовыми чемоданами.

Наконец к дому подъехал заказанный экипаж, который отвёз нас на вокзал. Перед самым отъездом Твайлайт успела проинструктировать Совелия на предмет ЧП. Совелий, как обычно, спросил «Ху?» и повернул головой на 180 градусов. Сова, что с него возьмёшь.

До вокзала добрались без приключений. А вот там нас поджидали остальные пони шестёрки. В том числе и моя, надеюсь, всё ещё, любимая.

Ну, вроде всё как обычно. Пинки радостно скакала вокруг Рэрити, надувая шарики. Сама Рэрити что-то втолковывала Флаттершай, которая внимательно слушала. Наверное. Думаю, из вежливости.

ЭйДжей же опёрлась о чемодан и о чём-то болтала с Дэш. Та, время от времени, активно махала в воздухе копытами. Увидев наше приближение, пегаска ткнула в нашу сторону копытом. Мне почему-то показалось, что исключительно в меня. Мы подошли поближе.

— Привет, девочки.

— Всем привет, — выдавил я, — ЭйДжей?

Та в ответ скептически на меня посмотрела, и продолжила беседу с Рейнбоу. Блин.

— Все готовы? — Твайлайт посмотрела на привокзальные часы. Поезд должен прийти через семь минут, а она уже нервничает. Причём, в одно купе все не влезем. Посмотрим, смогу ли я втиснутся, куда мне надо...

Я ощутил, как меня кто-то толкает в бок. Повернул голову, я увидел довольно ухмыляющегося Спайка.

— Ну что, Крек, позажигаем?

Пффф. В последнее время он как с цепи сорвался. В хорошем смысле. Видать, ему уже поднадоела женская компания, поэтому, если он не крутился вокруг Рэрити, то болтал со мной.

— Ты на что намекаешь?

— Ну, это же Кантерлот! Такой шанс упускать нельзя. Там Рэрити станет моей!

Я засмеялся, и потёр будущему «завоевателю» голову.

— Спокойно, Спайк. Мы же едем на бал.

— Да ладно тебе. Всё-таки огни большого города могут вскружить голову кому угодно. Спорим, Рэрити поцелует меня раньше, чем ты помиришься с ЭйДжей? — иронично ухмыльнулся дракончик.

У-у-у, драконыш... Ладно, Спайк, потом поговорим. А сейчас пора тащить чемоданы в поезд.

Кстати, как я и думал, он уже стоял около Рэрити и предлагал ей помощь. Интересно, что у них выйдет в итоге?

Рэрити, конечно, не отказалась — манеры, а тут впереди ещё и Кантерлот. В общем, я, как обычно, сам заносил чемоданы, Твай несла только сумку с платьем.

Пока я копался, заветное место в купе было занято. С ЭйДжей в одном купе ехали Дэш и Флаттершай. В другом купе поехали Твайлайт, Пинки Пай и Рэрити. Ну а в третьем купе ехали я, Спайк и чемоданы. Весёлая компания, ничего не скажешь

Вскоре после того, как поезд выехал из городка и Понивилль скрылся из виду, проводник принёс чай. Спайк всё болтал о том, как он с Рэрити будет там, как он с Рэрити будет сям. Скука. Я глянул в окно — всё интересней, чем смотреть на грезящего Спайка, да и книжек никаких не взял, думал, ведь, что с ЭйДжей буду. Эх.

Пейзаж мелькал, открывая чудесные земли Эквестрии. Не то, что в Мексике с кактусами посреди голой земли. А тут, трава по брюхо, цветы, деревья... У одного дальнего дерева я заметил чью-то фигуру в тени листвы. Но разглядеть толком я не успел — поезд ехал довольно быстро. Наверняка очередной фермер. Собирает свои яблоки... Яблоки...

Я оторвался от окна и облокотился на спинку сиденья. Яблоки. Я вдруг понял, что Спайк молчит и смотрит на меня.

— Файеркрекер, знаешь, в чём-то мы схожи, — он облокотился на стол, я же усмехнулся и снова глянул в окно. Схожи? Спайк, братец, да ты издеваешься?

Дракон тоже глянул в окно.

— У меня тоже нелады с Рэр, — Спайк с такой грустью произнёс эту фразу, что кто другой тут же поверил бы, будто у этого паренька уже не одна ночь с единорожкой позади.

— Эх..., — я вздохнул, и хотел было уже начать читать лекцию на тему физиологии пони и драконов, но вместо этого просто закрыл глаза, запрокинув голову. Не хочу. Ничего не хочу, всё достало.

Проводник принёс свежую порцию чая. Это хорошо. Чай отвлекает от проблем. К тому же когда это фирменный хороший Кантерлотский чай — не хухры-мухры.

На седьмом глотке я почувствовал запах палёного и в ту же секунду меня вместе с кружкой вытянуло из-за столика и швырнуло на Спайка, а сверху нас обоих хорошо припечатало чемоданами. Раздался металлический лязг и скрежет. Поезд быстро сбавлял скорость...

Я стряхнул чемоданы и слез со Спайка.

Любопытная вещь. Почему-то всегда пони, при торможении поезда, смотрят не в окно, а в коридор. Запихнув чемоданы обратно, я убедился в этом сам. Высунув голову в коридор...

Тем же самым, по-видимому, занялись и другие пассажиры. На вопрос Пинки «Что случилось?» я лишь пожал плечами. Ну... Значит надо идти на улицу. Благо поезд стоял.

Около паровоза стоял машинист, активно переругивающийся с небритым пегасом-работягой в каске.

— ...Какое ещё предупреждение?!

— Обычное. Бумажное. Отослали два часа назад.

— Да мы два часа назад с перрона выехали!

— Моё задание — рельсы починить. Все вопросы — к вышестоящим инстанциям.

— Эй, парни, чем занимаетесь? — бросил я, подходя к спорщикам.

— Я работаю. Он, — пегас ткнул в машиниста копытом, — мешает работать.

— Ничего подобного. Я только хочу узнать, почему рельсы разобраны!

— Треснули.

— Как они могли треснуть? У нас тут поезд в Кантерлот, более полусотни пассажиров и багажа на...

— Мне всё равно. Пиши жалобу.

Ясно. Я развернулся, и потопал к взволнованной шестёрке, которая уше шла в мою сторону

— Ну что там? — Твайлайт явно нервничала.

— Рельсов нет.

— Чего?

— Ехать не на чем.

Впервые вижу, чтобы у пятерых пони так синхронно отвисли челюсти. Ну, кроме Пинки. Та просто мило улыбнулась.

— Да как же... Нам надо в гостиницу, как можно быстрее, иначе номера отдадут кому-то другому!

Я посмотрел вдаль. Башни замка видно и отсюда.

— Идём пешком?

— Ой. Не, тут дороги часа на два. Да ещё в гору.

Дэш намекающе кашлянула, многозначительно расправив крылья. Твай, в свою очередь, задумалась.

— Хмм. Ладно, план таков. Дэш и Флаттершай полетят сами. Мы с Рэрити телепортируемся и телепортируем остальных, нагрузив их нашим багажом. Вопросы?

— Ясно.

— Ясно.

— Ясно.

— Окей.

— Агась.

— Эммм. Может, я лучше пешком?

Последняя фраза принадлежала мне. На неё, впрочем, никто не обратил внимания, отправившись за багажом. Отлично. Ненавижу телепортации. Пусть эта и будет всего третьей.

Твай уже пару раз меня перемещала. Сопровождалось всё красочные спецэффектами, шумом в ушах и тошнотой. По словам Твайлайт, со всеми остальными всё обычно нормально проходило, а почему у меня такие побочные эффекты — неясно...

Ну да ладно. Через десять минут мы все уже стояли перед поездом (ветер иногда доносил до нас отрывки разговора, включающие в себя обещания жалоб самой Селестии и менее приличные обещания), выслушивая план Твай до конца.

— Итак, Крекер тащит на себе своё барахло, вещи Флаттершай и мои чемоданы, на ЭйДжей — её сумки и вещи Пинки, Спайк — вещи Рэрити. Я телепортирую Эпплджек и Файеркрекера, потом Рэрити перемещает Пинки и Спайка, затем телепортируется она, и в конце — я. Всех отправляем на площадь, где мы ждём Флаттершай и Дэш.

— А почему на площадь? — осторожно поинтересовалась Флаттершай.

— Много места. Погрешность телепортации на такое расстояние — метров двадцать пять, поэтому нужно пространство.

Двадцать пять метров, да? Звучит обнадёживающе. Хотя мне всё равно не нравится эта идея. И странно... Почему в вагоне несло гарью? У поездов шин же вроде нету? Я, конечно, разлил горячий чай, но им сжечь что-то проблематично.

Тем временем Твай напряглась, и ЭйДжей исчезла в резкой пурпурной вспышке.

— Твоя очередь. Готов?

Зараза. Нет, не готов, а что делать? Я кивнул и напряг все мышцы. Рог Твайлайт снова засветился, я ощутил необыкновенную лёгкость по всему телу, а потом — шум в ушах, пурпурную вспышку света, временно ослепившую, и резкую тошноту.

...Лежу на полу. Шатаясь, я поднялся. Перед глазами фиолетовые пузыри, в ушах гудит, всё еще мутит, но я определённо в другом месте. Каменный пол... Темновато как-то, да ещё и воздух сильно тяжелый... Решётки.

Стоп, решётки. Протерев глаза, и практически избавившись от надоедливых пузырей, я уставился на стальные прутья передо мной. Куда это Твай меня закинула? Спустя пару минут изумления до меня дошло. Я в Кантерлоте. В темнице. Погрешность двадцать пять метров? В высоту тоже? Интересно, а если бы появился в двадцати метрах от земли?

А чемоданы-то со мной. И что теперь делать?

Здраво рассудив, что стража всё-таки помнит, кого сажала под замок, я схватил кружку, одиноко стоящую в камере и принялся яростно молотить по прутьям, создавая жуткий шум. Из соседней камеры раздалось:

— Эй, успокойся, ну?

Я упорно продолжал шуметь, пока мой сосед снова не крикнул:

— Прекращай, а не то на следующей прогулке я тебе хвост под хвост засуну!

— Да где стража?

— Новенький? И как я тебя пропустил? За что сидишь?

— За глупость. Стража, говорю, где?

— Перерыв у них. Два часа. Ты вообще правил не слушал что-ли?

Два часа? Отлично. Вероятность того, что меня найдут тут Твайлайт и Ко, минимальна. Значит...

Два часа безделья. Сняв с себя чемоданы, решил достать что-то у Твайлайт. В конце концов, должна же она притащить с собой что-нибудь почитать?

Открыв первый чемодан, я обнаружил кучу пустых и заполненных чек-листов, а также пару чернильниц, два блокнота и очки для чтения. Ну и ладно. Втиснув бумагу обратно (сведу на побочные эффекты телепортации), я полез во второй чемодан. О. Тут урожай поудачнее.

«Рождение Эквестрии» — плавали, знаем. «Мифы и легенды о драконах» — я наслушался Спайка. Тот таких легенд насочиняет. Шахматы. Хмм. Интересно, но не играть же с самим собой. А это что? «Страсть и похотливость в Лас-Пегасусе»? Хмм. Любопытный выбор, Твай.

В итоге я закрыл чемодан. Единственное что там было из интересного чтива — «Дэринг Ду и Слеза Дракона», но её я уже дважды перечитал. Штампованная книга. Пусть их Дэши читает.

Высунув морду между прутьев, я крикнул:

— Эй, сокамерничек. Сколько там ещё до перерыва?

Тот в ответ пробормотал что-то про то, что тюрьмы уже не те, и про то, что сажают даже больших идиотов, чем те, кто их охраняет, но всё же крикнул в ответ:

— Полтора часа, кретин. И я стукану на тебя Вайтфезер, может она переведёт меня в другую камеру, подальше от тебя.

Отлично. Ещё столько же, только три раза. Залезть, что ли, в багаж Флаттершай?

Я приоткрыл бежевый аккуратный чемоданчик с наклейкой трёх бабочек в углу.

Ба. Да тут вещей Спайк наплакал. Широкополая шляпа, солнцезащитные очки, какая-то книжка с двумя целующимися пони и открытка с озером.

«Дорогой Флатти на долгую память. Твой Художник.»

Мде. Я прикрыл чемодан, взгляд упал на рюкзак с нашивкой трёх яблок. Она же свои шмотки сама тащила? Или это Твайлайт так «постаралась» при телепортации? Ну, сейчас мы всё посмо...

— Селестия тебя раздери. Какого мерина? — раздался голос. Я обернулся. У двери камеры стоял стражник. Его взору предстал неизвестный понь, сидящий за решёткой в окружении чемоданов и сумок.

— Здрасьте, — я помахал копытом.

— Ты кто? Ты как сюда попал?

— Да вот телепортировался с поезда, и случайно сюда попал, — я замолчал. Стражник тоже молча сверлил меня взглядом.

— С поезда значит, да?

— Ну да.

— Телепортировался, да?

— Этот придурок меня достал, переведите его или меня в другой отсек! — проворчал мой сосед.

Стражник скептически посмотрел на мой лоб.

— Ну, ну.

Я хотел было объяснить ситуацию полностью,

но охранник развернулся и пошёл к выходу из отсека.

— Эй! Выпустите меня отсюда! — я отчаянно вцепился копытами в решётку.

— Начальник придёт — там разберёмся, — охранник буркнул это, даже не повернувшись ко мне. Гад.

— Ну что, доорался? Сиди теперь, жди начальство, — соседняя камера ехидно хихикала, — А про поезд ты вообще неудачно пошутил, дурак. Поезда от Кантерлота уже пятый день не ходят, как и в сам Кантерлот.

Что он сказал? Секундочку. Пятый д е н ь? В смысле, уже неделю почти?! Тот рабочий...

— ... Какое предупреждение?

— Обычное. Бумажное. Отослали два часа назад.

— Да мы два часа назад с перрона выехали!

Что-то не сходилось. Что-то было очень неправильно. И, как назло, под копытом ни часов, ни календаря.

— Эй! Какой день сегодня? — крикнул я в надежде на соседа.

— Да кекс его знает, я здесь со счёта сбился уже.

Скверно.

Я уселся на койку. Так. Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления.

Итак. Может, сплю? Ущипнуть себя нету возможности. Окей. Укусил себя со всей силы. Офигительно больно. Всё по-старому.

Ладно. Вылезти тоже не получится. Будем ждать начальника стражи. Развлечься, что ли?

— Слышь, сокамерничек, тебя как зовут вообще?

— А тебе какое дело, болтун?

— Скучно, — честно ответил я.

— Магарыч.

— ЧТО?!

— Магарыч, говорю.

— Не понял.

— Магарыч, имя моё.

Я засмеялся.

— Прикольная шутка.

— Нет. Просто родители были идиотами.

Стоп. Он что, серьёзно?

— Блин, ты вообще откуда приехал?

— Сталлионград.

Ну да. Многое объясняет.

— Чего сидишь?

— Задавал много лишних вопросов.

— Крутой тип, значит?

Мой собеседник недовольно хмыкнул.

— Слушай... А как тебя зовут?

— Файеркрекер.

— Ох и глупость ты сейчас сделал. Ну ладно. Короче, Креки, когда меня отсюда выкупят, поверь, ты пожалеешь, что надоедал мне. И не говори потом, что я тебя не предупреждал...

Вообще, говорил он с нескрываемой злостью в голосе. Только я не придал этому значения. Мало ли, что может пообещать пони? Пока он тут сидит, пусть хоть...

Заскрипела дверь в темницу. Я прижался мордой к решётке, выглядывая потенциальное спасение.

Внутрь зашла ослепительно-белая высокая пегаска, с каштановыми волосами и серыми глазами.

И это начальник стражи? Я её бы на подиум потащил, с такими-то ногами.

Но без сомнения, это она тут главная. Вычурная броня со всякими примочками даёт знать. Сзади угрюмо плёлся мой недавний знакомый-стражник. Пегаска грозно у него спросила:

— Этот?

— Да, капитан Вайтфезер. Он...

— Молчать. Если бы я бесконечно не уважала твоего отца, выгнала бы взашей. Прийти пьяным на дежурство — позор для всего нашего отделения! Снимаю половину жалованья, и ты будешь дежурить на День Последнего Листа. Вопросы?

Молодой стражник явно хотел что-то возразить, но предпочёл проворчать под нос «Никаких, капитан» и побрёл к выходу из помещения.

— Эм-м, капитан. Я...

— Молчать, — рявкнула пегаска. У меня аж уши прижались. Властная кобылка.

— Имя, и как сюда попал.

— Файеркрекер. Телепортировали.

— Откуда?

— С поезда.

Из-за решётки раздался хохот. Впрочем, капитан (капитанша?) не обратила на него внимания. Достала ключи, провернула в зубах и открыла камеру. Вот так бы сразу!

Я нагрузил на себя чемоданы. Вышел наружу и меня тут же остановил её приказ:

— Стой! Следуй за мной. Мне надо задать тебе пару вопросов. Наедине.

Эм. Ну, не знаю. Что-то в её голосе заставило меня подчинится.

Проходя мимо камеры, я увидел своего нового знакомого. Земной пони кофейного цвета. Волосы тоже тёмные, в полумраке не различить. В ответ он лишь паршиво ухмыльнулся.

...Я сидел на стуле в белом помещении. Вокруг медленно наворачивала круги пегаска. Мозговая атака?

Она уже сняла бронь, и расхаживала вокруг стула. Я мельком приметил, что у неё была метка с весами. Те самые, правосудия?

От размышлений меня оторвал вопрос:

— Итак, поезд. Попутчики?

— А?

Она приподняла мою голову за подбородок. Хоть я и не был связан, но вырываться как-то не решился.

— Спрашиваю ещё раз. С кем ехали, господин Файеркрекер?

— Ну... Эпплджек, Пинки Пай, Твайлайт Спаркл...

Копыто убралось. Пегаска отёрла пот со лба (хотя его там не было) и облегчённо вздохнула.

— Тогда прошу прощения.

Неладно что-то в Эквестрианском королевстве... Начать задавать свои вопросы?

— Эмм, капитан Вайтфезер...

— Просто Вайт. Или Фезер. Как будет удобнее, — грозный капитан стражи полминуты назад, теперь протягивает мне копыто для приветствия. И всё это — от одного имени?! Связи — это всё...

Я потряс копыто, и продолжил:

— Вайт, думаю, вопрос будет необычным, но... Какой сегодня день?

Ну да, она удивлённо на меня уставилась. Странные глаза. Таких почти и не видал.

— Вторник.

Ага. Всё тот же. Блин, может год другой, или месяц? Так, День Последнего Листа скоро, вроде.

Пока я мялся со следующим вопросом, Вайт прервала меня:

— Итак, господин Файеркрекер, вы ехали на поезде? Почему не добрались?

— Да рельсы чинили. Твай подумала, что быстрее будет телепортироваться, а то номера в отеле «сгорят».

Пегаска подозрительно осмотрелась. Ага, в пустой комнате.

— Должна рассказать секретную информацию. Все поезда сейчас на профилактике, из-за небольшого... инцидента. Но от Принцессы был получен приказ, отправить в Понивилль специальный состав, который должен доставить сюда её ученицу, Твайлайт Спракл, и всех, кто поедет с ней. Но, судя по всему, была совершена диверсия с целью замедлить прибытие ученицы. Спасибо за информацию, господин Файеркрекер.

— Можно просто Крек. Или как тебе будет удобнее, Вайт, — дружелюбно улыбнулся я. Раз не официально, то в обе стороны, верно?

Та в ответ понимающе кивнула. Видать, общение не её сильная сторона.

— Эм, Вайт? День Последнего Листа скоро? А то мой сокамерник сказал, что поезда не ходят уже дней пять...

— Так и есть, гос... Файер. Поезда будут на профилактике неделю. Подозреваю, что наш «гость» причастен к этому, но доказать не можем, — пегаска вздохнула, — придётся вскоре его выпускать.

В помещение влетел запыхавшийся пегас:

— Капитан! Прибыла некая единорог, говорит, что хочет обратиться в стражу с заявлением о пропаже!

И почему-то я догадывался, кто эта единорог.

— Мисс Спаркл, — Вайт словно прочла мои мысли, — Проводите в мой кабинет, — Вайт повернулась ко мне, — Мы с мистером Файеркрекером сейчас подойдём.

Дверь захлопнулась. Мы оба помолчали. Вайт пристально посмотрела на меня, и мне стало немного не уютно.

— Файер. Я могу рассчитывать на тебя? — спросила пегаска.

Я сглотнул. В каком смысле «рассчитывать»? Чего она хочет? Вайт, не дождавшись ответа, продолжила:

— Начальник стражи — моё прикрытие..., — она замялась, — Скажем так, я работаю в куда более серьёзном учреждении.

Я внутренне усмехнулся и приложил копыто к морде. Ну вот. Ты ещё скажи, что на КБЭ работаешь.

— С учетом того, что ты близок к Твайлайт Спаркл, я думаю, нам могла бы понадобиться твоя помощь, — проговорила пегаска, наблюдая за моей реакцией.

— Ка... Какая помощь? — меня насторожили её слова.

— А это мы сейчас и узнаем, — она развернулась и пошла к двери, — Нас ждёт твоя попутчица, идём.

Кабинет Вайтфезер был не то чтобы скромный, но и не чересчур шикарный. Он был, как бы сказать, в её стиле. Массивный стол с добротным сукном, стопка папок, бронзовая лампа с зелёным плафоном, кресло с высокой спинкой, куча портретов и картин, массивные шкафы, набитые документами, всё в тяжёлых тёмных цветах, подчёркивавших её, пегаски, белый цвет. Контраст — выгодное дело.

Твайлайт уже бродила вдоль стен, изучая портреты, карты, награды и прочее — любознательная, что с неё взять.

— Твайлайт Спаркл! Очень рада вас видеть!

— За... з..., — Твайлайт была немного в недоумении.

— Я — начальница стражи капитан Вайтфезер, а это, видимо, ваш попутчик? — пегаска ткнула в меня.

— Да, это Файеркрекер. Я его неудачно телепортировала...

— Это бывает. На ошибках учатся, — Вайт подмигнула мне. Да уж, это точно, — Поговорим? — Вайт уселась за стол...

Когда мы, наконец, вышли в город, хотелось поскорее забыть предыдущие минуты как сон. Но не получалось. В голове была каша информации. Диверсия, покушение, недоброжелатели. Чепуха какая-то. От всего этого пахло какой-то нездоровой паранойей и теориями заговоров. Твайлайт тоже была слегка растеряна. Единственное, что заставляло поверить в этот откровенный бред — Магарыч. Сталлионградец. Наслышан я об их характере и завистливости.

Как выяснилось, пока я за решёткой пытался изучить содержимое чемодана Флаттершай и выслушивал бредни про заговор против трона, сама ЭйДжей, как и остальные, успели разместиться в отеле. И, конечно же, я был в одном номере со Спайком. Кто бы сомневался. Этот парняга уже крутился у зеркала, пытаясь надуть бицепсы, и напялил бабочку с фраком. Пижон и выпендрёжник.

До вечернего приёма оставалось несколько часов, но это проблема наших девушек. Мне-то что: помыться, причесаться, напялить фрак и всё. А они будут наводить причёски, надевать кучу тряпья, и прочее и прочее. Поэтому, пока было время, я решил прогуляться по городу. Спайк набивался в компанию, но я хотел побыть какое-то время один.

Я сидел на центральной площади. Часы пробили 5 вечера. До начала приёма ещё час времени, а я уже нагулялся, и не знал, куда мне податься; просто сидел на площади, рассматривая прохожих. Кстати, вон тот жеребец, кого-то мне...

Наверняка, очередной фермер.

Меня торкнуло. Та же поза. Может, обознался? Жеребец взглянул на меня и нескрываемо удивился, что меня тоже зацепило. Он узнал меня? Но кто он сам? Незнакомец, стараясь не подавать виду, взглянул в накопытные часы и не спеша побрёл прочь с площади.

Идти я за ним не собирался — мало ли, что воображение подкинет, да и то — он очень быстро растворился в толпе вечерних пони-бездельников.

С другой стороны...

Вчера мы пообещали Вайтфезер отмечать любую подозрительную активность. Твай каждый вечер должна отправлять ей отчёт (не скажу, что она особо огорчилась), я же — доставлять свой лично. На всякий случай.

Если вкратце — творится какая-то муть на тему захвата трона, и велика вероятность, что помимо Селестии смутьяны могут попробовать навредить Твай и её ближайшему окружению. Я из этого списка выпал, поэтому стал «засланным поняшем».

Записав этот эпизод в память, я спокойно пошёл к кафе неподалёку. Рядом со входом красовалась картина, на которой был изображён пафосный единорог, изрекающий: «Я Шайнинг Армор, и это моё любимое кафе в Кантерлоте!». Не могу отделаться от ощущения, что и его где-то видел. Хотя, вряд ли кого попало приглашали бы на рекламу.

Войдя внутрь, я выбрал себе столик, и принялся разглядывать окрестных пони. Единорог, единорог, пони, пегас, единорог, пегас, единорог, пони, единорог...

Пффф. Поэтому и не люблю такие города. Так и до расизма недалеко, но почему-то большая часть единорогов — напыщенные снобы. Нет, конечно, есть исключения, но они есть всегда, и тут разговор, скорее, о другом.

Пока я размышлял о классовой схеме Эквестрии, мне уже принесли чай. Я сразу же расплатился, и приступил к чаепитию. Уж что-что, а чай в Кантерлоте делать умеют.

Итак, что мы имеем? ЭйДжей всё ещё дуется, на трон будет покушение... Точнее, на ту, кто на нём сидит... Короче, и ещё...

Мои размышления прервала синяя пони, которая подошла к моему столику:

— Тут не занято?

Я сделал последний глоток, поставил чашку на стол, отлепил её от ноги (в последнее время стало модным делать чашки с крошеными магнитами внутри, из-за чего они буквально липнут к подковам) и пошёл к выходу, перед этим отрезав: «Абсолютно».

В последний раз такая встреча привела к не очень разумным последствиям.

В спину мне бросили возмущённое «Хам!»

Да и пофиг. Нам не привыкать.

Около дворца уже было шумно. Хотя, я ожидал большего количества пони. Причём, практически не было земных. Сказалось отсутствие поездов?

К тому же, я прибыл раньше всех, поэтому пришлось еще минут десять стоять в ожидании, разминая ноги. В итоге, я увидел всю компанию за пять минут до начала приёма. Бегут.

— Почти опоздали, — запыхавшись, бросила Твай.

— Это всё потому что Рэрити срочно понадобилось поменять причёску перед выходом, — развела ногами в воздухе Дэш.

— Ох нет, — тихонечко пробормотала Флаттершай.

— Может, лучше пойдём внутрь? — предложил я логический выход из ситуации.

Все переглянулись. Сейчас на меня накричат?

— Ну что девочки, все готовы?

— Как будто это в первый раз, — проворчала ЭйДжей.

Итак, идём внутрь. Твай вкратце напомнила нам все правила. Ну, то есть мне. Я же в первый раз иду на такое мероприятие. О них я знаю только одно...

... Они ужасно скучные.

Уже в районе часа стою около стола с закусками. Селестии сегодня-завтра не будет, поэтому этот вечер можно назвать чем-то вроде элитной вечеринки. Пффф.

Твай болтает со знакомыми, Пинки — пытается веселиться, ЭйДжей и Дэш в углу что-то обсуждают. У Рэрити, судя по всему, тут тоже есть знакомые. Вон, уже сорок минут разговаривает о чём-то с каким-то высоким единорогом. Хорошо, что Спайк с нами не пошёл, а то была тут сцена...

Только вот Флаттершай жалко. Стоит себе в уголке, и стоит. Я аккуратно поставил себе на спину два небольших подноса с фруктами и отправился к пегаске, поболтать.

— Угощайся.

Та сначала нервно вдохнула, но, увидев что это я, натянуто улыбнулась и взяла поднос правой ногой.

— Не место нам тут, верно, Шай?

Флатти поставила поднос на стол.

— Эм... Может... Я не уверена, — она поковыряла копытом апельсин.

— Знаешь, Флатти, давно хотел спросить тебя, как... ээ... Девушку.

Она взглянула на меня удивлённой голубизной глаз, на мордочке появился румянец.

— Что для девушки счастье?

Ты сам-то понял, у кого только что спросил совета, братец? Я мысленно выписал себе пощёчину.

— Ну... Эм... Я не..., — пегаска нервно тыкала копытом в несчастный апельсин. Я не выдержал и начал чистить его, добиваясь хоть какого-то ясного ответа, — Я... Ээ... Файеркрекер, я вряд ли смогу помочь тебе с ЭйДжей, — наконец выдавила она из себя.

Я молча дочистил апельсин.

— Прости, Флатти, не хотел тебя обидеть, — я протянул ей дольки, она взяла пару и осторожно надкусила.

Было около 11 вечера, на улице было уже темно. Я брёл по тротуару, понурив голову. Отказался от экипажа. Всегда предпочитал прогулки.

Пару раз я пытался подойти к ЭйДжей, но едва заметив моё движение в свою сторону, она с Дэш куда-то пропадала. А ведь всего-то пару пустяков ляпнул, не подумав. И вот теперь после всего, что между нами было, мы в глубокой ссоре. Мдя.

Проходя мимо центральной площади, я заметил двух пони у открытой двери в дальнем переулке. Над дверью висела лампа, и этих двоих было хорошо вид... Магарыч? Я почувствовал прилив адреналина в кровь. Это был определённо Магарыч. Быстро же его выпустили.

Магарыч, закончив переговариваться, зашёл внутрь, а его собеседник прошёл глубже в переулок. Я разглядел тёмно-зелёную шерсть, чёрную гриву и странную метку в виде белого треугольника с какой-то надписью. С расстояния было не разобрать.

Когда этот зелёный скрылся из виду, я подкрался к двери. Дернул ручку — заперто. Ну и ладно. Я хотя бы запомнил, где это. Будет, что рассказать Вайт.

Утром меня разбудил храп Спайка. Вернулся он, видимо, с зарёй, и теперь дрых на полную катушку. Гуляка, чтоб его. Сегодня вечером ожидается небольшой концерт, а уже завтра Селестия примет бал. Отличный шанс помириться с ЭйДжей, пригласив на танец.

До темницы с отчётом к Вайт я добрался без особых происшествий, если не считать рассыпавшиеся по всей площади апельсины. Какой-то неумёха повредил ящики и всё содержимое стало бесплатным.

Вайт встретила меня озабоченным взглядом.

— У нас есть сведения о нездоровой активности на окраине города, — проговорила она, глядя куда-то поверх меня.

— Магарыч быстро вышел из тюрьмы, — полуспросил, полуконстатировал я.

— За него внесли немаленький залог. К тому же он тоже в каком-то роде помогает нам, сам, правда, этого не подозревая.

— Ага, я видел его вчера в одном из переулков возле центральной площади.

Когда я вышел от Вайт, настроение было никудышным. Из меня делали форменного шпиона под прикрытием. У них что, все свои перевелись? И что с моего близкого доступа к Твай? Дело принимало какой-то дикий поворот. Я продолжал считать, что заговор против трона — бред сивой пони. Кому это надо? Зачем? Бред ведь, бре-е-ед!...

Я снова присел на скамейку на центральной площади. Вокруг по своим делам шли пони. Между ними носились жеребята. Был погожий денёк. Спокойствие, идиллия. Все эти разговоры о шпионах и разведке казались сейчас такими несущественными, такими идиотскими и неправдоподобными. Всё казалось сном.

Запрокинул голову, подставляя солнцу морду. Тепло. Ласково. Шум суеты и разговоров успокаивал. Ничего плохого не происходит. Всё также, как и раньше. И нет никакого заговора. Нет никаких диверсий, покушений. Просто нам немного не повезло при поездке на поезде. И Магарыч тут ни при чём.

Я глянул на площадь и... Снова увидел этого зелёного.

Он шёл вдоль домов, стараясь остаться в тени балконов и крыш. Сердце учащённо забилось. Я вдруг понял, что это он тогда стоял под яблоней. Диверсант? Придётся проверить. И, дай Селестия, чтобы я ошибался.

Стараясь особо не привлекать внимание, я, как ни в чём не бывало, встал, тряхнул головой, восстанавливая сбитую причёску, и не спеша двинулся за незнакомцем.

Ладно. Поиграем в шпионов. Не в первый раз. Хотя тут ещё неизвестны последствия провала...

Мой преследуемый, по-видимому, никуда не торопился, но передвигался очень размеренно. Я старался ненавязчиво продвигаться сквозь толпу, при этом не теряя его из виду.

Ушло на всё это около сорока минут. Мне уже начинало конкретно надоедать.

И вот этот гад скрылся за очередным углом. Я рванулся вперёд, притормозив перед самым попоротом, и осторожно выглянул. Пусто.

Последние десять минут мы бродили по откровенным задворкам. Пони вокруг становилось всё меньше, и место походило на Кантерлот всё отдалённее. В итоге я выбежал на каменный балкончик перед большой пропастью.

Скрылся. Я выругался про себя. Тут, кроме как вниз, деваться некуда. Подойдя к краю, я осторожно вытянул шею посмотреть, что же внизу.

И почувствовал, что меня пихнули в спину. Не слишком сильно: я успел сориентироваться и ухватиться за край балкона. Там стоял тот самый зелёный пони, равнодушно разглядывающий меня.

— Это твой последний шанс. Элементы не нужны, забирай Хранительниц, и уходи из города. Мы не будем преследовать.

Я закряхтел, так как висеть на одной ноге ой как непросто:

— Знаешь, мне проще принимать решения, когда я не вишу в воздухе. Подними меня, а?

В ответ он улыбнулся уголком губ, и схватил меня за ногу, подвесив над пропастью... и отпустив.

Я с громким воплем рухнул вниз. На кучу мусора.

Ах ты ж... Подло. Лучше бы внизу была куча аллигаторов в лаве. Или ещё что.

Проблема в том, что я был ещё в фраке, так как жилетку перешивала Рэрити. И фрак сшила она же. И если она увидит, во что он превратился...

Я осмотрелся. Свалка. Шикарно. Скатившись по куче пищевых отходов, я побрёл к выходу, по пути размышляя, что же делать. На ум пришла только Вайт. А что делать? Надо её предупредить. Пусть попробует усилить охрану и пробить информацию по зелёному: морду-то я хорошо рассмотрел. Тёмно-жёлтые глаза, и шрам на левой щеке, жаль, что кьютимарку не увидел. Гад в плаще был.

В общем, я двинулся в здание стражи, сняв фрак и закинув на спину. Правда, от меня всё равно пахло... совсем не розами.

Спустя битый час я добрался. Прохожие шарахались от меня, но я включил режим «Морда кирпичом». Толкнув дверь, я сразу же наткнулся на двух стражников, которые презрительно скривились, увидев меня:

— Сэр, попрошу вас выйти.

— У меня важное донесение для стражи.

— Да, конечно. Мы его рассмотрим. Но для начала покиньте здание.

— Блин, вызовите сюда Вайтфезер.

В ответ парочка ухватила меня с двух сторон и потащила на улицу. Я, естественно, принялся вырываться и качать права.

— Отставить.

Повезло. Те двое удивлённо переглянулись и отпустили меня, козырнув Вайт и потопав в казарму. Пегаска брезгливо поморщилась, осмотрев меня.

— Вайт, всё довольно плохо. Меня...

Она мгновенно оказалась около меня, закрыв мне рот копытом, а вторым засунув в фрак записку. Молча кивнула и выставила за дверь. Вдогонку я услышал: «Химчистка на Волновой улице».

О-о-окей?.. Я отошёл на несколько метров, и плюхнулся

на скамейку, достав записку. И что же там?

«Подозреваю, что у нас завелась крыса. Скорее всего, единорог. Возможна прослушка. Приходи ко мне домой, на Морковную улицу. Дом номер 42. Постучи четыре раза. Буду с шести. Береги себя.»

Ага. А съесть записку не надо? Я скомкал её и бросил в мусорное ведро. Ладно, идём в химчистку.

— ...Надеюсь, его можно стирать в горячей воде?

Я ждал, пока завершится стирка фрака. Помыться только вот негде. Поэтому запах прилип ко мне, и я уже откровенно распугивал всех в районе пятнадцати метров. Ладно, зайду в гостиницу перед походом к Вайт.

Я как-то увлёкся мыслями (не впервые), и не обратил внимания, что ко мне подошла невысокая рыжая пегаска в плаще.

— Мистер Файеркрекер?

Ой-ёй.

— Возможно. А кто спрашивает?

Она достала какой-то документ, и ткнула мне им в нос.

— Сплинтер, частный детектив. Можно задать вам пару вопросов?

Ох, как же мне это всё не нравится. Чего вы ко мне докопались?

— Как я понимаю, отрицательный ответ не принимается?

Она миленько улыбнулась:

— Рада, что вы такой сообразительный. Ходят слухи, что готовится переворот, стража всё отрицает, но что-то явно происходит, и в город прибывают Хранительницы. Что скажете?

— Вы не репортёрша случаем?

— Неверно. Просто я о ч е н ь частный детектив. Что скажете? И не пытайтесь ничего отрицать, многие видели, как вы выходили из кабинета Вайтфезер.

Хммм. И что делать?

— Знаете, Сплинтер... Вы — не полицейский, и уж тем более у вас нет ордера на мой допрос, верно? Так что, прошу меня извинить, — фрак, наконец, достирался и высушился.

— Эй, эй, эй! Вы куда?

— Странный вопрос — по своим делам, конечно, — я напялил фрак, и показушно покрутился у зеркала у выхода из химчистки.

Детектив не унималась, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— По своим делам? Когда готовится переворот? Вы издеваетесь?

— Нет, уважаемая, это в ы издеваетесь. Я не знаю, о чём вы говорите. Всего хорошего, — я поспешно выбежал на улицу.

— Стойте! Я видела неподалёку отсюда Магарыча! — прокричала мне пегаска. Я резко остановился и обернулся. Это-то и выдало меня. — Ага! Значит это правда! — пегаска подлетела ко мне, схватив за копыто.

Мы сидели в кафе «Белое перо». Нам подали две чашки чая и два фирменных Кантерлотских кекса.

— Кто вас нанял? — я отпил из чашки и пригубил кекс.

— Ну... Скажем просто, наш общий знакомый.

Не Вайтфезер ли? Глупая мысль, братец. Тогда кто?

— А что, знакомый не мог сам задать мне эти ваши пару вопросов? Без посредника, так сказать.

— Значит, это правда? На трон готовится покушение? — Сплинтер решила сменить тему. Ну хорошо.

— Это глупые слухи, — я понимал, что от меня сейчас многое начало зависеть, нужно быть предельно осторожным.

— А Магарыч? — она обыграла меня. Чёрт. Я молча отпил из чашки.

— А что Магарыч. Обычный заключенный, с которым я... случайно познакомился, — я откровенно плавал, но надо было что-то говорить. Хоть что-то.

— Но его выпустили, при том, что задержали по подозрению в диверсии, — Сплинтер начала давить фактами.

— Ничего не знаю, — я пожал плечами, откусывая кекс.

— Мистер Файеркрекер... — пегаска покопалась в сумке и достала какой-то бумажный комок.

ЗАПИСКА! Твою лошадь! Крекер, ты идиот! Спокойно, спокойно...

— Это подделка, никто не подтвердит, — плавай, Крекер, плавай.

— Адресок-то можно проверить, — Сплинтер продолжала давить.

— Адрес любого пони можно найти в справочнике, — молодец, Крек. Хоть как-то отбиваешься!

Я глянул на часы у входа. Время близилось к пяти. До встречи примерно час-полтора. Надо избавиться от этой надоеды как можно быстрее.

— Так значит, в шесть? — Сплинтер ехидно ухмыльнулась.

— Спасибо за компанию... и за угощение, — я резко встал из-за стола, схватив записку, и направился к выходу, этого уж точно она не ожидала. Официант поспешил к столику, — Моя подруга ещё посидит немного, спасибо за обслуживание, — я, наконец, вышел, пока пегаска разбиралась с официантом. Они тут жадные, это её задержит.

Время шло к шести. До Вайтфезер я шел переулками и задворками.

«...ко мне домой, на Морковную улицу. Дом номер 42.»

Хорошо. Надеюсь, эта надоеда не обладает фотографической памятью. Я постучал, как положено. Дверь отворилась. Пегаска высунула голову, посмотрев по сторонам — никого.

— Заходи, Фаер.

Я прикрыл за собой дверь.

— Проходи пока в гостиную, я сейчас! — Вайт закрылась в одной из комнат. Ну-у, хорошо...

Я присел на диван в гостиной. Горела одна лампа, у дивана стоял столик с пачкой журналов. Взял один. «Вестник Табуна». Жёлтенькая газетёнка, но интересная. Почитаем, что пишут?

«Флёр Де Лис переспала с Шайнинг Армор! Беременность подтверждена?»

«Принц Блублад заБЛУдился в своих покоях! Кто совратил бедного принца?»

«Заказное убийство! Кто-то хочет лишить нас головы?»

Хммм... Последнее довольно интересно. Вайт наверняка уже прочла. Я открыл нужную страницу.

На развороте была фотография симпатичной единорожки бежевого цвета в интересной позе с раздвинутыми ногами. На самом интересном месте — чёрный прямоугольник с надписью «Уже в продаже».

Реклама очередного триллера. Тьфу ты. «Вестник Табуна»...

Щелкнул замок комнаты Вайт. Дверь открылась, на пороге стояла пегаска с уложенной гривой в прозрачном халатике. Э-э-э-э?... Это к чему?

— Как тебе моя новая униформа?

Вайт продефилировала в другой угол комнаты, грациозно перебирая шикарными ногами...

...Ах да. Последние две недели у меня ничего не было... Неделю как меня выгнала Эйджей, и ещё неделю просто было некогда — яблочный сезон, слишком уж она уставала. И вот, у меня снова в голове мозги только частично...

— Симпатичная. Вайт? На меня сегодня было совершено покушение неким зелёным пони. Метку не рассмотрел. И плюс, ко мне привязалась некая частная детектив. Ничего об этом не знаешь?

— Сплинтер? Не обращай на неё внимания. Просто её не приняли в стражу, когда она провалила вступительные испытания. Вот она и устроила себе «Детективное Агентство». Заноза в крупе.

После этих слов она налила из графина на столике в углу немного воды, и принялась пить маленькими глотками. Причём под конец уронила стакан, пролив на себя большую часть жидкости и сделав ночнушку ещё более прозрачной.

Блин. Меня соблазняют?

Поборов желание прислонить копыто к морде, я отложил газету в сторону, отсев на край дивана.

— Ошибочка.

Она захлопала своими короткими ресницами, приговаривая:

— Раздери меня дракон, не оттуда у меня ноги растут.

Да-а-а. Женственности ей не хватает. А вот ноги у неё растут как раз очень недурно...

Тем временем она уселась на освобождённое мной место. Два серых глаза смотрят на меня. Язычок облизывает губы... Слишком неумело. Но всё равно возбуждающе...

Дежа вю?

О нет. В своё время я уже поимел проблемы из-за пары недоговорок. И когда ко мне прижалась мокрая Вайт, я попытаться отодвинуть её от себя:

— Вайт, Вайт, Вайт! Я уже занят, да и приехал я в общем, только ради одной...

Договорить мне не дали. Она обвила мою шею длинными ногами, залепив рот поцелуем. Агрессивно. Очень. Я уже откровенно вырывался. А фиг там. Начальница стражи держала крепко.

Спустя пару минут, она, судя по всему, насытилась, и с громким вздохом оторвалась от меня. Голову, впрочем, не отпустила.

— Вайт! Не знаю, чего ты там себе решила, но хватит!

Пегаска хищно ухмыльнулась, у неё в глазах заплясали дерзкие огоньки

— Нет, Файер. Ты хочешь меня. Проник в тюрьму, навещаешь каждый день. Ты первый, кто обратил на меня внимание. Всё считают, что я крутая кобылка, что готова казнить за провинность. Что поделать. Такая профессия. А я тоже хочу урвать свой кусок пирога...

Последние слова она проговаривала, закидывая на меня свои длинные ноги.

— Вайт! Отпусти меня, ничего тут не будет, ты не так всё поняла!

— Капитан Вайтфезер, рядовой. А теперь — выполняй приказы. Для начала — заткнись и поцелуй меня!

Ой, бли-ин. А у неё доминантные наклонности, вкупе с полным непониманием женственнности. И проблемы со стереотипами. Где-то уже это было...

Я в полной п...

На улице что-то загремело, и раздались приглушённые ругательства. Вайт навострила уши, и неожиданно слезла с меня, прервав свой хищный поцелуй.

— Сиди тут. В случае чего — беги через окно ванной.

После этих слов она выбежала на улицу. Пока я соображал, что к чему, и думал, стоит ли начать бежать прямо сейчас, в дом влетела (по-видимому — от толчка) невысокая рыжая пегаска.

— Проклятье!

За ней зашла Вайт, с недовольной мордой. Сразу же закрыла за собой дверь.

— Сплинтер! Ты уже надоела. Посадить тебя на пару дней в холодную, за нарушение порядка?

Рыжая вскочила, и насмешливо посмотрела на Вайт. Снизу вверх. Та была выше её на полторы головы. А то и две.

— Попробуй, Вайтфезер. У меня теперь есть отличная информация про тебя — капитан стражи больная извращенка, которая, вместо служения стране, трахается с бывшим заключённым.

— ЧЕГО?!

Крик был синхронный. Пока я поднимал с пола челюсть, Вайт уже раскрыла крылья, и двинулась на Сплинтер.

— Да кто тебе поверит? Добавлю ещё пару дней за то, что порочишь имя капитана...

В ответ та ухмыльнулась, и достала из-под плаща несколько картинок.

— А мне хватит доказательств.

Опаньки. Фотографии. ЭйДжей меня точно убьёт...

Вот тут уже и Вайт впала в ступор. В итоге, оклемавшись, она сорвалась на крик:

— Да что ты себе позволяешь?! Я начальник стражи, преданная трону...

— ...А ещё начальник службы разведки и просто кобыла, у которой жеребца не было лет пять. Мне всё равно, Вайтфезер.

Капитан прикусила губы

— Чего ты хочешь?

— Умница, — нахально улыбнулась детектив, — ответы мне нужны. Меняю на фотографии.

Вайт задумалась. Надолго. В итоге, она очень недовольно произнесла:

— Договорились. Сначала — фото.

— Не пойдёт. У тебя большой вес в Кантерлоте. Да и репутация неплохая. Сделаем так — я отдам фотографии вот этому идиоту, — она ткнула в меня копытом. Я всё еще тупил, — а потом поговорим.

— Это не сделка.

— Ему тоже они невыгодны. И ты знаешь, начальник. Его фермерша ему ноги сломает, если узнает о произошедшем. Если только ноги. А потом к тебе придёт. С кучей пони и факелами наперевес.

— Драматизируешь.

— Договорились?

Вайт вздохнула, и протянула наглой пегаске копыто:

— Договорились.

Сплинтер подошла ко мне, и сунула фотографии:

— Держи, мистер. В следующий раз — будь осмотрительнее. И, ради Луны, подмойся.

А я уже привык к запаху. И к липкости. Странно, что Вайт ничего не сказала. У неё всё действительно так плохо?

Капитан же вытолкала меня за дверь и прошептала, перед тем, как захлопнуть дверь:

— Завтра, в семь. Тут же. Не опаздывай.

Бррр. Первым делом я разорвал фотографии. Где-то треть — съел. Не вкусно. Потом посмотрел на часы у себя на ноге. Почти семь. Пора бы и домой...

За всеми этими шпионскими историями я забыл, что на завтрашний вечер назначен бал — шанс помириться с ЭйДжей. Сегодняшний концерт я и так пропустил, что наверняка послужит поводом для очередной ссоры. «Где был? Почему не пришёл? Гулял, небось, по Крупной улице?».

Так я лежал на кровати в номере, попутно слушая, как Спайку не везёт в жизни. Он поглощал пончики с двойной XXL-обсыпкой, запивая тройным шоколадом — серьёзная заявка.

— И она сказала «Ты мой хороший друг», — Спайк отпил шоколад.

— Френдзона, дружище. Радуйся, что хоть так, — я закрыл глаза, положив сверху копыта.

— Завтра будет бал.

— Ты не приглашён, Спайк.

Он вздохнул и залпом допил шоколад. Я же начал думать, как мне быть, и что, в конце концов, происходит. Вайт... Я снова начал сомневаться в шпионской истории. Может, ей просто захотелось потрахаться, вот и нашла олуха, навешала лапши про шпионов, приглашает вечером домой, чтобы порезвиться... А Магарыч? А Сплинтер? Как же всё это достало. Я просто хотел помириться с ЭйДжей. Ничего более. Пусть хоть весь мир напополам треснет, мне плевать теперь. Без неё...

Я люблю её, чёрт возьми. Я жить без неё не могу, вашу лошадь...

— Крек?

— Чего?

У маленького дракона нервно забегали глаза. Вот это точно плохой знак.

— Крек. Я должен сказать тебе одну важную вещь. Только пообещай, что никому не расскажешь

— Ага. Как там? Я клянусь, а если лгу, кекс себе я в глаз воткну.

— Отлично. Крекер, я накосячил. Помнишь поезд?

Я задумался. Ну да, а что там такого произошло?

— Ну помню...

— Помнишь то, как мы упали?

— Да?

— Так вот... — дракончик выглядел удручённым, — я тогда на автомате «сдул» один из чемоданов своим огнём.

Не нравится мне это...

— А что было в чемодане, Спайк?

— В том-то и проблема. Там были Элементы Гармонии.

— ЭЛЕМЕНТЫ?!... Стоп-стоп-стоп. Разве они были не у Селестии? И если нет, зачем было их тащить с собой? — вот тут даже я откровенно занервничал.

— Твайлайт сказала. Дома их нельзя оставлять. А я вот так сплоховал.

Мда-а. Дрянная ситуация.

— И никто не заметил?

— Все были слишком заняты поисками тебя. А вот теперь Рэрити и Твай чемодана не нашли...

— Да ладно, Спайк. Твоя магия ведь работает в сторону Селестии, правильно? Так даже лучше, у неё Элементы будут в целости и сохранности!

— Да я не уверен... Объекты твёрже бумаги несколько иначе реагируют на мой огонь...

В дверь постучали. Мы, как по команде, вытянули шеи, и переглянулись.

— Крек, не выдавай меня!

— Спокойно, Спайк. Не факт, что это насчёт чемодана.

— Мальчики, откройте, — раздался приглушённый голос из-за двери. Похоже на Рэрити.

Спайк умоляюще на меня уставился. Ладно, покроем... э-э-э, при-кроем нашего Ромео...

Я подошёл к двери, толкнул её и мягко улыбнулся стоящей на пороге Рэрити.

— Привет, Рэр. Какими судьбами?

— Здравствуй, Файеркрекер. Мы тут не можем найти один чемодан с нашими вещами, он случайно не у вас?

— Да нет, у нас только наши, мальчишьи чемоданы. А что было в нём такого важного?

Рэрити запнулась на полуслове, после чего мило улыбнулась и проворковала:

— Неважно, я лучше пойду спрошу у Пинки, может она его видела.

Я проводил её взглядом. И захлопнул дверь, буркнув Спайку:

— С тебя кекс.

Был девятый час утра, когда в дверь номера постучали. Я проснулся сразу, Спайка же после вчерашнего шоколада вряд ли разбудил бы простой стук в дверь.

Когда я отворил, на пороге стояла невысокая рыжая пегаска. Зараза... Она посмотрела на меня, молча достала какую-то бумажку и протянула мне.

Опаньки. Я взглянул на пегаску, та многозначительно кивнула.

— Надо поговорить, Файеркрекер.

Мы снова сидели в кафе «Белое Перо». Снова чай, снова кексы.

— Я нашла это, — она потыкала копытом в рисунок, — у Вайт вчера. Навела кое-какие справки по своим связям, и вот, что мне удалось выяснить. Это знак тайного общества.

— Да ты что! — я передразнил, — И какого же?

— Я пыталась выяснить, но не смогла. Хотела попасть к одному знакомому профессору по символике, но он приедет только сегодня к вечеру. И... У него приглашение на бал.

Я осторожно глянул пегаске в глаза. Та смотрела неморгающим взглядом.

— Нет... Нет, нет, нет, даже не проси, — я замахал копытами.

— Файеркрекер, у нас мало времени. Ты должен.

— Что я ему скажу? Что какая-то чокнутая пегаска попросила меня посреди приёма разгадать какой-то символ, потому что якобы готовится покушение? К тому же, может Вайтфезер увлекается символикой? И если вспомнить её положение, может она уже в курсе всего?

— Тогда почему не предпринимает никаких активных действий, а только затаскивает к себе иногородцев в постель?

— Сплинтер, я не...

— Решено. Профессора ты узнаешь сразу. У него очки и кьютимарка

древнего свитка — безошибочно узнаешь в любой толпе высоких гостей.

Пегаска сунула мне в копыта рисунок.

— А я сегодня навещу ещё раз нашу общую знакомую, — она подмигнула, — Заплатишь за меня на этот раз? — она встала из-за стола, подмигнула официанту и вышла.

До бала был ещё целый день.

Ну... Зато я могу исполнить еще одну из своих прихотей. Погулять по Кантерлоту!

...Плохая идея. Как-то я себя чувствую неуютно за то, что подкалывал Твай по поводу её продуманной экскурсии по городу. Я уже битый час шатался по однообразным каменным улочкам, и ещё минут сорок заглядывал во все окрестные магазины.

Ну а сейчас, злой и уставший, вышел на небольшой каменный мост, пересекающий один из каналов. Подойдя к краю, свесил голову и уставился на воду. Очень чистая. Солнце можно разглядеть без проблем.

Итак... Может, купить подарок для ЭйДжей? Как вариант для примирения, он, скорее всего, не сработает — не тот характер, но можно будет подарить ей что-то, когда помиримся. Или пафосно ударить это об землю, если к концу поездки ничего не выйдет. Вопрос — что?

Цветы? Банально. Хотя их съесть можно, в крайнем случае. Яблоки? Глупость. Ну кто дарит яблоки, чтобы помириться? Духи? Не, она ими не пользуется.

Может, какой аксессуар... Шляпу новую, браслет, или амулет там какой. Хм. Можно рассмотреть этот вариант. Там, через пару кварталов был магазинчик со всякой всячиной...

— Cohete!

Блин. БЛИ-И-ИН! Нет, мне чудится. Точно. Я же в Кантерлоте, тут все говорят на всеобщем, и никто не знает моего имени, ну вот он я, в воде отражается моя морда, и рядом со мной стоит улыбающаяся бордовая пони в очках, и с длинными рыжими волосами...

— Cohete! Какая встреча!

Я твёрдо встал на все четыре ноги. Да, это однозначно Фламенка. Волосы только отпустила. А ей так даже больше идёт...

— Привет, Фламенка. Какими судьбами?

Она показушно тряхнула гривой, и принялась тараторить:

— Я уже давно переехала. Почти сразу, как ты уехал. Ферма даёт мало дохода, в Эль Хуфсо очень скучно, да и Лейла вскоре выходит на свободу. А тут и платят хорошо, и совсем другая жизнь. А ты как?

— А я приехал на Празднество Последнего Листа. С ЭйДжей, — я сделал на это слово особенный акцент, — и подругами.

Фламенка, естественно, расхохоталась:

— Ой, да ладно тебе. Знаю, ты у нас непоколебимый как скала. Кто старое помянет, тот кактус покусает.

— Ага. Как там звучала твоя просьба? «Никогда не возвращайся, иначе я тебя буду vete a la mierda toda la noche?»

Бордовая пони снова рассмеялась:

— Ну, ты же не виноват, это я переехала. Повезло, что в местной школе нашлось для меня местечко. Я уже почти прогнала свой акцент, и внешность немного поменяла. Думаю, местным жеребцам нравятся такие горячие училки, как я, — она снова рассмеялась.

— Ну да. Думаю, отбоя от кавалеров у тебя нет?

— Ну, так. Иногда лезут всякие идиоты, со всякими неприличными предложениями, но пока что я свободна.

— Рад, что мы встретились, — я тоже позволил себе улыбнуться. Я действительно был рад её видеть. Остаток дня теперь будет не таким скучным.

— А уж как я рада, Cohete. Обнимемся, за встречу?

— Странное предложение.

— Ой, да тебе что, жалко что ли?

Ну ладно. Я легонько приобнял Фламенку, похлопав по спине. Мягко, без всяких там. Однако, за её спиной я увидел бо-ольшую проблему. В нашу сторону радостно прыгала Пинки Пай. Причём, двигалась она явно к нам.

— Привет, Файеркрекер!

— Привет, П...

— У тебя новая знакомая? Я люблю новых знакомых! Я люблю новые знакомства, потому что знакомства означают дружбу, а что может быть лучше нового знакомства, означающего новую дружбу? Привет! Я — Пинки Пай!, — розовая пони отчаянно замахала копытом перед Фламенкой.

— Эээ... Фламенка. Очень прия...

— Мне тоже очень приятно! Особенно когда твоим знакомым оказывается мой знакомый! Я конечно говорю о Файеркрекере! Файер! Ты никогда не рассказывал мне о своей знакомой! Хотя как ты мог, ведь ты же с ней недавно познакомился, правда?

— Ну...

— Просто супер встретить вас обоих тут! А ещё сегодня вечером в замке будет вечеринка! Ну разве это не здорово? Сегодня один из лучших дней! Я буду танцевать и петь весь вечер свои любимые песни, развлекать гостей, кушать кексы, пить пунш и веселиться!

Ну всё. Понесло. Я подмигнул Фламенке.

— Пинки, Пинки! Почему бы нам... почему бы нам вдвоём с тобой не прогуляться до гостиницы? Ведь, кому-то, кажется, нужно готовиться к балу?

— Ууу! Супер, конечно! Я уверена, Рэр подготовила наши платья по высшей оценке, или как там она обычно говорит свои словечки? — Пинки постучала копытом по подбородку.

— Хорошо, Пинки. Тогда подожди меня в сторонке, всего пару слов сказать, — я покачал головой в сторону Фламенки.

Пинки Пай понимающе охнула и отскакала шагов на 40-50.

— Фламенка, должен признаться, в городе твориться что-то нечистое.

— О, Cohete, я догадывалась. Ученый совет в университете на днях собирается приостановить обучение во всех факультетах на 2 недели, без указания причин.

— Ух ты. Все факультеты разом?

— О да. Всё это очень престранно.

Я постучал копытом по подбородку, соображая, что это могло означать.

— Скажи, а... Библиотека университета открыта всегда?

— Хм. Я могу узнать, если тебе это нужно, lindo.

— Желательно. Давай так. Сегодня вечером я буду занят. Нам лучше встретиться в обед завтра. Скажем... на этом же месте.

— Bene. Я постараюсь сегодня узнать. Удачи, Файеркрекер.

— Удачи, Фламенка.

Мы по-дружески обнялись. Я подошел к Пинки.

— Ну что? Пошли готовиться к балу?

Дело близилось к вечеру. Я стоял у зеркала во фраке. Сегодня всё должно быть безупречно. Во-первых, Принцесса Селестия. Во-вторых, встреча с этим профессором. В-третьих, танец с ЭйДжей. Всё должно быть безупречно.

Пинки наверняка разболтала о Фламенке. Ну что ж. Оно и к лучшему. ЭйДжей приревнует. Конечно, скандальчик будет, но... он может мне помочь.

Спайк тоже пытался получить доступ к зеркалу, напяливая фрак.

— Тебе-то на кой фрак сегодня? Или ты собрался проникнуть в замок без приглашения? — я засмеялся.

— Почему бы и нет?

Я глянул на Спайка. Тот вовсе не улыбался.

— Спа-айк. Ты не попадёшь на бал без приглашения, — я перестал смеяться.

— Попытка не пытка. Я должен попасть к Рэр.

Тьфу. Окей. Твоё дело, брат. Только не визжи, когда охрана выпихнет тебя взашей на улицу.

В дверь постучали. Отворив, я увидел Твайлайт. С чек-листом. О богини...

— Привет, Твай. Ты не рановато?

— Крекер, только ты можешь мне помочь. Быстро, встретимся у меня в комнате, — выпалила Твай, и исчезла в дымке телепорта. Проклятье, наверняка что-то произошло.

Я засунул во внутренний карман кошелёк и браслет из горного хрусталя, который купил на обратном пути. Отличная, красивая вещь, и бьётся отлично. Около выхода я бросил дракончику «Удачи, Спайк». Впрочем, тот не обратил особого внимания, а только отмахнулся.

Ну ладно. Бежать далеко мне не пришлось, номер Твай был как раз сбоку от нашего. Напротив жили Рэрити и Флаттершай, а ЭйДжей с Пинки поселили сбоку от них. То есть, Дэш жила как раз с Твайлайт. Странно. Книги читают вместе, что ли?..

В общем, я влетел в комнату, чуть не выломав дверь. Твай металась как ошпаренная, от какой-то книги к часам, и постоянно что-то записывала.

— Что такое? Пожар? Похищение? Изнасилование?

Блин, зачем я это ляпнул? А, ладно, Твайлайт, похоже, даже не обратила внимания на то, что я говорю, продолжая усердно писать в толстенном блокноте. Отложив перо, она взволнованно произнесла:

— Мне не с кем в шахматы поиграть...

Серьёзно? Она издевается? Я думал, тут произошло что-то эпичное, а она...

Нацепив кислую мину, я пробурчал:

— Пока, Твай.

— Стой! Я должна, в чек-листе записано, что я должна сыграть в шахматы до встречи с Селестией! Так у меня будет больше тем для разговора, особенно с благородными пони, и это отлично развивает логику и интеллект. Пожа-алуйста!

Она применила своё секретное оружие. Большие глаза. Не могу им сопротивляться. Но попробую.

— О, Селестия, Твай, попроси кого-то ещё.

— Некого! Флаттершай не знает правил, Рэрити очень занята — ей надо придумать новый фасон для шляпки. А Дэш с Пинки и Эпплджек пошли гулять по Кантерлоту!

Ладно. Попробуем поиметь с этого хоть немного пользы.

— Ладно, Твай, — у неё сразу же появилась счастливая улыбка на мордочке, — но при одном условии.

— Каком?

Будем загребать жар чужими копытами. Пусть Твай сама разбирается с профессором.

— Проигравший выполняет желание победителя.

— И всё?

— И всё.

— Замётано!

...Позор. Нет, я догадывался, что Твай хороша, но чтобы настолько...

Я разнесён в пух и прах. Начав играть агрессивно, я обнаружил, что Твайлайт легко предугадывает мои шаги, и постепенно ушёл в глухую оборону. Очень быстро лишился половины пешек, потом — обоих пегасов (они тут были вместо коней), потерял принца (ферзя) и в итоге...

— Да! Я победила! Спасибо, Файеркрекер, это был интересный опыт. Сейчас...

Она принялась снова что-то записывать в блокнот. Окей, пора уходить, пока она не вспомнила о договоре. Шаг за шагом, я всё ближе к двери, ещё шесть шажков...

— Готово! А теперь... Говоришь, желание? — загадочно ухмыльнулась Твайлайт, и стала пристально меня разглядывать. Да ладно, чего уж нервничать. Ну что наша маленькая мисс Спаркл может загадать? Мне нечего бояться!

Верно?..

— Знаешь, Файер, — Твай тряхнула головой, расправив гриву, — Мне ведь никогда не удавалось задержать жеребца больше, чем на 5 минут.

Упс. Хе-хе. Что?!..

— Ты это о чём? — Я вплотную приблизился к двери. Рог Твай сверкнул фиолетовым, щёлкнул дверной замок.

Ой.

— Обычно жеребцы избегают меня, считая слишком умной и скучной. Но ты... Ты в курсе, что играл со мной испанскую партию?

Испанскую? Да что ж мне так «везёт» на всё испанское?

— Твай, это несерьёзно.

— Конечно, это серьёзно, милый.

Рог Твай снова сверкнул, и она мгновенно оказалась у моей морды. Я упёрся крупом в дверь, единорожка же прикоснулась к моей морде губами. Знакомое чувство я испытал в этот момент...

— Ммм..., — промычала Твай. Она, наконец, отлипла от моих губ.

— Твай, ты это брось.

— Как скажешь, родной, — рог единорожки засветился, меня подкинуло в воздух и бросило на кровать.

Твайлайт неспешно подходила от двери ко мне.

— Файер, ты меня заводишь, — её рог светился розовым. Я почувствовал, как пуговицы на фраке отлетают, — Невероятно заводишь своей скромностью, внешней глуповатостью, деланной серьёзностью и молчаливостью...

Фрак на мне распахнулся и начал рваться по швам, рог единорожки слегка покраснел. Фрак разорвало пополам и сбросило с меня в разные стороны, теперь я был «голый». Твай вдруг оказалась на мне и вцепилась в мои губы. Я хотел её оттолкнуть, но почувствовал, что не могу — магия держала копыта.

— Не так быстро, любимый, — она слезла с меня, всё ещё удерживая магией копыта и закрыв мне рот. Умная и расчётливая, — Ты, ведь, знаешь, Файер, что я читала много книг.

Ой-ё-ёй, не-не-не... Её рог сменил цвет на розовый. Я почувствовал, как мой член стал подниматься и наливаться силой, стук сердца отдавался пульсацией вен на нём.

— Так вот, там я узнала одно интересное и очень древнее заклинание, — мой «жеребец» стоял штыком и пульсировал, — Думаю, ты понял, какое, — единорожка подошла ближе, любуясь зрелищем, — Ох, как красиво, — она потрогала «его» копытом. Господи, за что посылаешь мне такие испытания?

Твай немного отошла от кровати, рог её засветился... ВСПЫШКА! Я зажмурил глаза, а когда открыл их, увидел полумрак, бездонный потолок и светящийся мягким жёлтым светом пол. Я лежал на той же кровати, всё так же скованный магией, но уже не в отеле. Твай легла рядом. Телепортация, чёрт возьми. Умно. Твай начала гладить мне живот и ниже, дразнительно обводя копытом вокруг члена.

— Знаешь, милый, а ты сам виноват. Дал мне повод. Причём два. Сначала ссоришься с ЭйДжей и селишься у меня. А потом говоришь, что проигравший выполнит любое желание, — она пересела мне на живот, — Но не беспокойся, никто этого не узнает, — Твай подняла свой круп и... уселась мне на член. А! Что ты делаешь?! Она приподнялась и снова уселась, облизываясь. Это невозможно! Этого быть не может!

Твай же, ехидно улыбнувшись, начала своё дело. Неистово трахая меня и доводя до логического конца. Её рог стал светиться чистым красным, член пульсировал под её движениями, это больно отдавалось в голову, я почувствовал, как меня придушило, а рог единорожки засветился белым. Она натурально душила меня, доводя себя до оргазма, стеная и вздыхая, и неистово водя копытами по моей груди. Я был близок концу, она тоже.

Внезапно Твай остановилась, быстро слезла с меня, её рог снова засветился фиолетовым, подняв меня в воздух. Единорожка удобно расположилась подо мной, максимально раздвинув ноги, и мягко опустила меня на себя, расположив мою морду прямо перед своей, а член был на входе в неё.

— И что бы ты теперь ни делал, ты не отвертишься. Я получу то, что хочу, — сказала она вдруг словно не своим голосом. Её глаза как-то потемнели. Телекинезом она толкнула меня в круп, и я вошёл в неё, — Не отвертишься, — снова толчок, снова вошел, — Никогда, — ещё и ещё, с каждым разом всё быстрее я входил членом в её лоно против своей воли. Она облизывалась, стонала и водила копытами по постели. А я трахал её, сам того не желая, но получая удовольствие — природу не отключишь. Изощрённая пытка.

Мы кончили синхронно. В момент наивысшего наслаждения рог единорожки вспыхнул, вернув нас в отель. Твай повалилась рядом со мной, полностью отпустив меня и судорожно вздыхая. Действительно, какой толк удерживать, когда дело сделано.

Я молчал. Я был оскорблён и унижен. Я изменил, хоть и не по своей воле.

Я не знал, что теперь будет. И что мне теперь делать?

ЧТО?!..

Вот так мы и лежали несколько минут. Молча. Это позор. Я мог бы понять всё. Но не это.

В итоге Твай открыла глаза. Может, у меня ещё и глюки начались, но показалось, что цвет глаз несколько поменялся? Стал светлее, что ли.

— И что теперь?

Это спросила Твай. Я слез с единорожки, и спустился с кровати.

— Я пойду. Что на тебя вообще нашло? Или запретный плод всегда сладок?

— Ты про что?

А, ну да. Библии же тут нету.

— Про ЭйДжей. Ладно я, ты о ней не подумала? Она же твоя лучшая подруга.

Банальщина.

Твай перевернулась на бочок, и свесила с дивану правую ногу.

— Ещё бы. Но она же не Рэрити.

— В смысле? — вот этой части я совершенно не понял.

— Ну, она же не символизирует собой щедрость. Ну а я вот так, тебя немного позаимствовала, — хихикнула единорожка, — и, теперь могу понять, почему она тебя держит при себе.

А, к чёрту. Я поднял треснувший фрак. Вот ведь... Ладно, попрошу Рэрити, думаю, она его зашьёт до начала бала.

— Ну что, ты готов ко второму раунду? — неожиданно «пальнула» Твай.

— Ага, прям бегу и падаю... Твай, это было подло. Мы не более, чем друзья, а друзья так не делают.

— У дружбы могут быть свои преимущества, — облизнулась пони, — а теперь... Может, выполнишь своё старое обещание?

— Ты про что? — скривился я.

— Когда я тебя неудачно телепортировала, тогда, во второй раз, ты обещал драть меня, пока у меня ноги не начнут подкашиваться.

У меня впервые возникло желание ударить кобылку.

— Пока, Твай. Я и так задержался тут слишком долго.

— Стой! В книге написано, что надо дать тебе минимум пятнадцать минут на восстановление! Время прошло, давай продолжать, ещё столько всего можно изучить!

Я начал открывать замок, когда ощутил, что меня опять опутывает заклинание. Всё, что я мог сделать — выругаться, пока Твай левитировала меня обратно в постель...

— А теперь посмотрим, насколько он чувствителен к магии...

Теперь рог засветился оранжевым. Судя по всему, Твай использовала что-то, связанное с температурой, так как у меня между ног всё буквально загорелось. А потом, под кожей будто забегали сотни крошечных муравьёв, которые, щекоча, буквально взорвали мне мозг. Эрекция вернулась менее чем за минуту. Рог прекратил светиться, и Твай довольно хмыкнула:

— Ну да, как я и думала. Вполне логичная реакция на такого рода заклинание.

Пока меня немного отпустило, и ко мне вернулась возможность мыслить. Я с трудом поднял голову (откровенно говоря, я мог шевелить только двумя частями своего тела), и заметил ещё одну странную вещь (если забыть про, что я стал секс-экспериментом лучшей ученицы Селестии. Кхм. Надеюсь, она не напишет ей про это отчёт?).

— Твай. У тебя кровь из носа пошла.

И вправду. Тоненькой красноватой змейкой, из носа Твай струилась кровь.

— Это странно. Про это нигде ничего не было написано.

Она подтащила к себе бумажную салфетку, и принялась осторожно вытирать нос. Это мой шанс!

Сорвавшись с кровати, я пробежал к двери, поковырялся в замке, и выскочил в коридор, не забыв прихватить жилетку, валяющуюся около выхода. После чего рванул в соседский номер и принялся барабанить в дверь.

Твай высунулась из номера:

— Крекер! До бала ещё много времени! Может, поможешь мне с новым проектом?

Хитро. Но плевать, пусть все думают, что я бессердечная сволочь. В итоге на мой грохот на входе появилась Рэрити.

— Что проис... о, Селестия, что с тобой, Файер?

Ну да. Взмыленный, взъерошенный, с членом, прилипшим к брюху, и с разорванным фраком.

— Держи. Прошу, Рэр, зашей его к балу. Заберу там же. У меня много дел.

Пока она соображала, что ответить, я повесил ей фрак на рог, и побежал прочь из отеля.

Что делать? Понятия не имею. Это неправильно. Я не ожидал такого от Твайлайт. Это очень странно. О ч е н ь.

Хотя, в тихом омуте... Может, я сам виноват, со своей репутацией хорошего парня? Хотя, все вроде бы любят плохих...

Стыдно. Глупо, но именно так. Стыдно. Несколько месяцев назад, в Мексике, когда я пьяный полез к Лейле, после было омерзительно. Я был сам виноват. А тут такое предательство от той, от кого я вообще этого не ожидал. Кто дальше? Пинки Пай? Селестия? Или, может, подойти к первой попавшейся кобылке на улице и просто предложить ей быстро перепихнуться в подворотне?

Катастрофа. Танец накрылся. Всё накрылось.

Хорошо, предположим, я разобью сердце ЭйДжей. Проблема в том, что она теперь и Твай возненавидит.

«Лучшая подруга, которая трахает моего жеребца за моей спиной?»

Её голос прозвучал в моей голове особенно отчётливо. Я бессильно опустился на каменную дорогу.

...В итоге, в сомнениях я прибыл к дому Вайтфезер. Дракона лысого она меня домой заманит.

Подойдя к входу, я принялся изо всех сил барабанить в дверь.

Пегаска открыла дверь с недовольным: «ЧТО?». Увидев, что это я, она сразу нацепила довольную улыбку.

— О, Файер, это ты. Заходи.

— Спасибо, я с отчётом. Всё отлично, никого не видно. Я пошёл.

— Подожди! Может, зайдёшь внутрь, пропустим бокальчик шампанского?

— Нет, спасибо, я тороплюсь. А теперь, прошу прощения, мне пора, — отрезал я.

— Да подожди ты! Ты же на бал? Мне туда же, пойдём вместе?

— У меня есть дела перед началом.

— Ох, — Вайт вздохнула, — ладно. В последнее время не замечал ничего подозрительного?

Хм. Подозрительного?

— Нет. Увидимся на балу.

— До встречи.

Я потопал в сторону дворца. По пути я прошёл по одному из многочисленных каналов вброд, чтобы отчистить от себя запах и соки Твай. Я всё еще не знаю, что сказать ЭйДжей...

...Спустя некоторое время я добрался к пункту назначения. Прибыл я довольно рано, поэтому уселся поодаль от входа, и принялся выглядывать всю шестёрку. Спустя десять минут приметил их, грациозно шествующих и о чём-то болтающих. Первым делом забрал жилетку у Флай, и со всеми поздоровался.

Бал начинается...

Гостей был полный зал. Трон Селестии оставался пустым — значит, ещё есть время. Единственно, что напрягло — не было королевских стражей, которые, обычно, всегда стоят у трона. Успокаивало только наличие стражи на входе. Оглядывая гостей, я заметил кьютимарку в виде древнего свитка. Ага.

Профессор символики выглядел не таким уж старым, как мне сперва показалось из пространного описания Сплинтер. На вид он был, конечно, старше меня, обычный земной пони, зачёсанная назад грива, очки, светло-коричневая шерсть, шикарная понивудская улыбка. Ну прям актёр. Так, так... Как же мне теперь к нему обра... А, чёрт. Сплинтер мне даже имени не сказала. Возможно, окружение поможет? Я подошёл чуть ближе к толпе пони, в которой стоял профессор.

— ...И когда он увидел знак, он восторженно вскричал «Профессор! Это фантастика!». Ну а я, посмеиваясь, тоже изобразил полный восторг! — профессор, очевидно, рассказывал какую-то свою байку.

— Должен признать, мистер Роллен, вы умеете делать подарки своим студентам, — сказал какой-то напыщенный единорог-франт. Все посмеялись. Отлично. Имя я знаю. Как бы теперь с ним поговорить?

Я помялся, постоял и решился.

— Мистер Роллен? Профессор Роллен? Можно вас на минутку? — я даже немного дрожал.

Профессор Роллен оглянулся на меня, извинился перед гостями и подошёл ко мне.

— Добрый вечер, мистер...

— Файеркрекер.

— Очень приятно. Профессор Ноджет Роллен, — он подал мне копыто. Я поздоровался.

— Профессор Роллен... Вам доводилось когда либо видеть треугольник, шар и надпись Эф Эйч под ними? — начал я сходу. Профессор глянул на меня немигающим взглядом.

— Кто вы?

— Я от Сплинтер.

Профессор глянул куда-то в пол.

— Мистер Файеркрекер. Почему бы нам не встретиться через часок-другой? — профессор глянул на накопытные часы. — Сейчас пол-восьмого... Скажем, в девять у входа в сад статуй?

Селестия прибыла в восемь, своим присутствием обозначив начало торжества.

Стража была при ней. Это успокоило меня окончательно. Когда после приветствия Селестии начали танцевать первые пары, я мысленно сжал всё в копыто и двинулся к ЭйДжей.

Вот она. Родная. Красавица. Я подошёл вплотную.

— П... Привет, ЭйДжей.

Она скривила рот в ухмылке, посмотрела по сторонам.

— Ну привет, Файеркрекер, — она вздохнула и глянула на меня, не поворачивая головы в мою сторону.

— Как дела? — Крекер, ты идиот...

— Хорошо, как видишь, — ЭйДжей скептически усмехнулась.

— Может... потанцуем?

— Может, — ЭйДжей, всё ещё скептически глядя на меня, протянула копыто. Неужели... шанс?!

Мы начали кружиться в вальсе. Я осторожно поглядывал на ЭйДжей, она старалась делать каменное лицо, хотя видно было, что ей начало нравиться. Я слегка рассмеялся.

— Что смешного? — моя любимая наморщила лоб.

— Я, — постарался я смягчить её.

— Это точно, — ЭйДжей улыбнулась.

YAY! Шанс оправдался!

Оркестр начал греметь, ускоряя кружение музыки, под которую вальсировал весь зал. Сверху посыпались лепестки диковинных цветов, что растут только в садах Кантерлота. К музыке добавились арфы и хор. Мы кружились в танце, забыв обо всём. И... начали смеяться. Во весь голос. Я снова почувствовал себя счастливым. Здесь. С ней.

Мы разошлись в танце так, что остальные пони встали в круг, в центре которого кружились мы. Оркестр начал отыгрывать последние аккорды, я остановился с ЭйДжей, осторожно наклонил её и поцеловал под звуки литавр и тарелок. В губы. Волшебно. Зал аплодировал.

В этот миг существовали только два пони — я и она. Впрочем, реальность быстро дала о себе знать — зал разразился бурей аплодисментов. Казалось, все топают в копыта. Пинки, кажись, даже свистела. Краем глаза я даже приметил несколько одобряющих хлопков от принцессы. Заглянув в глаза раскрасневшейся ЭйДжей, я поставил её в нормальную позу, легонько поклонился залу вместе с ней, и потащил за собой мою любовь, которая вцепилась так, словно боялась, что меня могут у неё забрать.

В итоге мы вышли на небольшой балкончик, с которого был замечательный вид на Кантерлот. ЭйДжей с наслаждением вдохнула ночной воздух, и произнесла:

— Неплохое ты устроил представление. Ты с каких пор так танцуешь?

— У тебя просто не было возможности оценить мои навыки раньше, я же прав?

— Верно, — засмеялась ЭйДжей.

Ну. Мой недавно треснувший мир вновь стал собираться воедино. Только есть одна вещь... Причём, это далеко не мелочь.

И я снова совершил ещё одну чудовищную ошибку.

Я промолчал.

Вместо признания, я приобнял ЭйДжей, и принялся вместе с ней рассматривать ночной Кантерлот.

— Креки? — неожиданно заговорила Эпплджек

— Ммм? — ответил я, зарываясь в её гриву, и пытаясь набрать как можно больше чудного аромата её гривы в свои лёгкие. Как же я за ним соскучился...

— Я скучала.

— Я тоже.

Я прикусил ей ухо. Она глупо хихикнула.

— Эй, держи себя в копытах, живчик. Я, конечно, соскучилась и в этом плане, но...

— Но что? — я продолжал мучить её, потягивая зубами её за гриву.

— Мы же на балу.

— И-и-и?...

Она хихикнула, и нежно врезала мне задней ногой в живот. Я несколько умерил свой пыл.

— Мы на балу. И я бы тебя завалила прямо тут, но мы платье испортим, а Рэрити нас за это прибьёт. А потом нас заметут, мы опозоримся перед Селестией, и нас добьёт Твайлайт.

— Ладно, — я встал обратно на ноги, — а раньше ты любила риск.

— Ты про кабинет Черили?

Ну да. Как-то раз Черили пришлось вызвать ЭйДжей в школу — после того как Метконосцы что-то нахимичили с паровым котлом, дело было зимой. Я увязался с ней. Ну и, в общем, пока мы ждали окончания урока... Нам хватило двадцати минут. Ещё десять я её уговаривал. Впрочем, она согласилась на условии выбить мне зуб и подарить его Черили на верёвочке, если бы нас замели. Мне повезло. Впрочем, я бы зуб отдал за такое дело. Ну ладно, мы же на балу, потом воспоминания.

Впрочем, именно они и делают нашу жизнь. Вот такие мелочи. Глупые, не очень и совершенно идиотские. И умение понять их, и простить — ключевое в отношениях. Ну, и ещё десяток вещей...

— ...В конце концов я эти две недели тоже только яблоки валяла. Так что... Придём домой пораньше. Дэш пойдёт с Пинки гулять по ночному Кантерлоту. До утра, — она заговорщически усмехнулась.

— Ага, — я сделал вид, что не понимаю, к чему она клонит.

— А мы, тем временем, сможем опробовать тот самодельный лубрикант... Я проверила — чесотки он больше не вызовет.

Оу. А вот это не самое приятное воспоминание. Если вкратце — смазка, яблоки, и большие проблемы. Потом.

— А отчего мы поссорились? — неожиданно спросила ЭйДжей

Классическая ловушка. Верный ответ:

— Я не помню...

ЭйДжей ткнулась мне в плечо. Мне же в голову пришла вполне логичная идейка:

— ЭйДжей? Может, забьём на бал и пойдём домой?

Она расхохоталась:

— Уже не терпится? Не, прости, Креки, это твоё последнее испытание — дождись конца бала. Для Твай это очень важно, Не можем мы так предать её, она же этого нам не простит.

Ноющее чувство вины неожиданно злорадно потянулось внутри, и, ухмыляясь, схватило за шею.

Я сглотнул:

— ЭйДжей?...

— Да, сахарок? — она уставилась на меня своими зелёными глазами.

Я не смог:

— ...Что теперь?

— Пойду, поболтаю с девчонками. Потом и их поблагодаришь, все переубеждали меня тебя пощадить.

— Даже Дэш и Рэр? — мне всегда казалось, что эта парочка меня недолюбливает.

— Особенно Дэш и Рэрити. Ладно, я пошла. Встретимся у входа. Не опаздывай, — она провела хвостом по моей морде, оставив меня на балконе наедине со своими противоречиями.

Почему-то я меня перед глазами мелькнул рог Твайлат и её хихиканье. Я потряс головой. А может, и вправду лучше ничего не рассказывать?

...В зале было шумно. Кто танцевал, кто болтал, кто ел, и прочее-прочее. Сама Селестия восседала в центре на троне. Справа от неё расположилась Вайтфезер, которая бросила на меня презрительный взгляд — наверное, видела танец, а справа — была Твай, которая что-то шептала

принцессе на ухо. А, в общем — что мне с того? Сегодняшний вечер был за мной. Я взглянул на часы, и побрёл в сад — уже почти половина...

...Профессора я нашёл в саду, разглядывающего странную статую, изображающую то ли дракона, то ли вообще непонятно что...

— Профессор Роллен?

Пони повернул голову в мою сторону. Затем развернулся полностью.

— Прогуляемся по саду?

— Эмм... Почему бы и нет?

Мы побрели вдоль статуй. Дорожка в саду была выложена шахматной плиткой, что лишний раз напомнило мне об испанской партии.

— Люблю прогулки... А вы, мистер Файеркрекер?

— Да как вам сказать. Я прошёл немалое расстояние за свою жизнь, — ведём себя интеллигентно, Файер, ведь профессор, а не абы кто, верно?

— Да... Что верно, то верно. Как вам бал? Говорят, вы там, как это, «зажигали»?

Я сдержанно посмеялся, стараясь держаться с достоинством.

— Ну что вы, профессор. Это был обычный вальс.

Мы брели какое-то время молча, разглядывая статуи. Затем, наконец, профессор перешёл к делу.

— Мистер Файеркрекер... Тот знак, о котором вы говорили, имеет очень древнее происхождение. Примерно... 800-900 лет, — я был, мягко говоря, удивлён, — Да, да, — профессор понимающе покивал, — Первое его изображение относится примерно ко времени начала правления Принцессы Селестии. Буквы FH расшифровываются, как Featherhood, или Тайное Братство Пера. Треугольник в знаке символизирует стабильность, непоколебимость. Ну а шар — символ совершенства, к которому стремится общество. Это братство первое время создавалось с просветительскими целями, но затем стало промышлять, как орден политических убийц... Смутное было время. Бедная Принцесса... До сих пор не знает, как она попала на трон.

Профессор остановился у диковинной статуи пегаса с раправленными крыльями. Там, где должна быть кьютимарка, камень был сколот. Профессор продолжил идти.

— Это братство периодически всплывало в отдалённых уголках Эквестрии пару раз, совершая свои им одним известные дела. Всем жителям говорили, что те пони, что были убиты братством, просто... «Скоропостижно скончались от болезни или несчастного случая». Своего рода это был тайный контролирующий орган Эквестрии. Подчинённый сам себе и своим идеалам. Если кого-то из братства убивали, на его место тут же приходил следующий пони. Выйти из братства можно было только приняв смерть, — профессор остановился вновь и серьёзно посмотрел на меня.

— Почему? — я сглотнул.

— Видите ли, за столетия своего существования Фезерхуд скопили большую библиотеку знаний — не забывайте, изначально это было просветительское общество, которое хотело нести свет знаний и науки, быть на передовой всех наук, и свои традиции они свято чтили. Вполне естественно, что все свои знания они хотели сохранить в секрете, — профессор указал копытом на статую единорога: ни таблички, ни надписи. На месте кьютимарки тоже сколот камень.

— Забавно, — медленно проговорил профессор и продолжил идти вдоль статуй, — Я столько лет посвятил изучению символики, в том числе и древних орденов, но до сих пор не знаю, кто основал Фезерхуд... Настолько сильно они хранят свои тайны, мистер Файеркрекер.

Мы проходили мимо статуй, среди которых всё чаще встречались пони, единороги и пегасы со сколотыми кьютимарками. Некоторые статуи были с полустёртыми мордами. Вообще, судя по внешнему состоянию статуй и сада, мы забрели в его дальние концы. Здесь было уже не так много света, как у входа. И статуи становились более воинственными, более загадочными.

— То, что Сплинтер нашла этот знак вновь, может означать только одно — готовится новое политическое покушение, — Роллен грустно вздохнул.

— Но зачем? Почему?

— Знаете, Файеркрекер... Я многое изучал за свою жизнь, в том числе и политические системы. И пришел к неутешительному выводу, что система не может быть стабильной на протяжении долгого времени, если её постоянно и бессменно возглавляет один лидер. Голова должна меняться, чтобы привносить новое, иначе общество начинает деградировать.

Мы подошли к статуи Селестии. Что она тут делала?!

— Смена. Именно это скоро и должно произойти.

— Что вы имеете в виду? — я нахмурился.

Профессор развернулся ко мне. Вдруг из-за деревьев позади статуи Селестии вышли три пони. Среди них я сразу узнал того зелёного, что скинул меня на мусор.

— Профессор! — я ткнул копытом в их сторону.

— Вы всё прекрасно поняли, мистер Файеркрекер. А ведь мы дали вам шанс уйти, — профессор сверкнул очками, — Но, видимо, не судьба.

Я ошарашено посмотрел на эту четвёрку. Троица, вышедшая из-за статуи, кинулась на меня, я ринулся было бежать, но меня окружил фиолетовый ореол, затем подкинуло вверх и шмякнуло оземь. Я сильно ударился головой и отключился.

Я очнулся. Темно. Очень темно. Да что такое? Не видно вообще ничего. Двигаться тоже как-то не выходит. Походу, я зафиксирован чем-то металлическим. И лежу на чём-то металлическом, крупом чую.

— О, очнулся, значит. С добрым утром.

Магарыч. Не очень хорошее начало.

— Вот мы и снова встретились, мистер Файеркрекер.

Вслед за словами, я ощутил, как мне со всей силы въехали копытом в живот. И внутренними органами можно было отчётливо прочувствовать утяжелённые подковы. Пока я пытался не выблевать свои лёгкие, мне еще пару раз добавили по морде.

— Ну что, петушок, покукарекаешь ещё?

Я уже приготовился к удару, когда властный голос прорезал тишину:

— Прекращай, Магарыч. Он тут не для твоего удовольствия.

— Мы с тобой потом ещё попляшем.

— Поможешь мне?

Знакомый голос. Блин, неужто это...

Я неожиданно начал видеть. Поначалу глаза довольно долго привыкали к тусклому фонарю. Хм. Похоже на пыточную. Я же был на чём-то вроде дыбы. А напротив меня стояла Вайтфезер...

Я попытался что-то сказать, однако вылетел только натужный кашель.

— Спокойно, Файер. Скоро тебя отпустит, если ты сразу не вырубился. А Твайлайт была права — ты тот ещё идиот. Но милый.

— При чём тут Твай?

В ответ сбоку величаво выплыла Твай, и опёрлась о бок рослой пегаски. Я ох... онемел.

Обе кобылки синхронно улыбнулись. Я же начал смутно догадыватся о происходящем.

— Вот это... Что творила Твай... Твоих копыт дело?

Вайт открыла небольшую коробку со странным значком:

— Не совсем. Но идея моя.

— И что с ней?

— Магия, Файер, магия. Замечательная вещь.

— А конкретней?

— Одурманивание. Стоило вбить ей в голову две навязчивые идеи, и вуаля — она с нами, ведь у нас схожие цели.

— А зачем?

— Я думала, ты уже понял. Скинем Селестию с трона. Аликорниха слишком долго портит его своим крупом. Толку от неё никакого...

— А Твай?

— А всё просто. Кто знает, что могут сделать Элементы? Поэтому, проще всего изолировать катализатор. Или переманить его к нам. Проще простого. Стоило намекнуть нашей перфекционистке, что у неё есть шанс превзойти Селестию, а также, на всякий случай — привязать её к тебе. Опять же, пара намёков, что ты её последний шанс, и прочее, а потом — хлоп, и все пути отступления отрезаны. Магия решает огромную кучу проблем.

Кхм. Это многое объясняет. Однако, я всё ещё в полном крупе. Ладно. Будем тянуть время.

— А будете делать с Селестией?

— Да что угодно. Согласится уйти добровольно — скатертью дорожка. Если нет — посидит в темнице пару сотен лет. Или отправим в ссылку на солнце, как она любит, не суть. Просто она устарела. Пришло время простым пони править Эквестрией!

— Таким, как ты? — насмешливо протянул я

— Ты меня переоцениваешь, Файер. На трон посадим Твайлайт. Народ её полюбит, она умна, недурна и маг. Я, конечна, причастна к некоторым частям плана, но останусь капитаном стражи. Хотяправить кобылка, конечно, не будет. Опыта маловато.

— Ага. Так, а как вы будете захватывать трон?

— Ах, Файер. Ты умиляешь своей наивностью. Наверное, это в тебе и привлекает. Я бы с удовольствием заткнула тебе рот и отшлёпала цепью, но время не ждёт. Впрочем, тут есть кое-кто, кто не откажется от чего-то подобного. Удачи, дорогуша, и мой совет — снова ослепи его. Он будет так забавно дёргаться, — она перебросила Твай ящичек, из которого высыпались различные, кхм... приспособления, внешний вид которых не оставлял мне в голове нормальных мыслей. Твай же подхватила телекинезом самую обычную резинку. Просто, и отвратительно. Я знаю, зачем она...

Двери захлопнулись, щёлкнул замок. Будет ли с этого какой-то мне прок?

Твай стала подходить ко мне, в глазах стало заметно темнеть. Всё. Снова непроглядная чернь и... Где-то сверху раздался грохот и кто-то с визгом рухнул на пол. Тьма резко пропала. Я вытянул шею (в лежачем положении-то) и увидел лежащую на полу в бессознательном состоянии Твай, а сверху неё -Сплинтер с неизменной сумкой, потирающую ушибленный круп.

— С... Сплинтер? — я вытаращил глаза, — Ты? Ты как здесь...

— Я знала! Я всё сразу поняла! — она, крякнув, встала на ноги, — Я проследила за ней от самого дома. На бал, конечно, попасть не удалось, но потом я заметила тебя с профессором. Хотела присоединиться, но вдруг заметила Вайтфезер и Магарыча идущими вместе. Упустить такой шанс! А потом ещё Твайлайт. В общем, я преследовала их и...

Твай застонала и начала елозить копытами по полу.

— Какого... ме... мерина...., — пока Твай пыталась прийти в себя, Сплинтер отчаянно начала колотить копытами по колодкам, которые сковывали меня, — Ключи! Где ключи?

— Ты... Кто ещё... такая? — Твай медленно поднималась на ноги, пошатываясь. Сплинтер, неожиданно схватила со стола какую-то пластину и хорошенько приложила к голове фиолетовой единорожки, Твай снова рухнула на пол. Ничего себе. Детектив же достала из сумки какой-то прутик и начала ковырять замок колодки. В дверь постучали.

— Твай. У тебя там всё в порядке?

Магарыч. Сплинтер интенсивней завертела отмычкой. Времени было очень мало. Замок начал поддаваться.

— Твай?!

Ну же, Сплинтер! Скорее!...

Магарыч сунул ключ в замок и провернул его. Дверь открылась. Он вошёл, увидел пристёгнутого меня и бессознательную Твай...

— Какого мерина? — он прошёл вглубь помещения и незамедлительно получил по голове металлической пластиной, которая совсем недавно уложила Твай. Не сработало. Магарыч, пошатываясь, развернулся к Сплинтер.

— Да что ж ты упрямец такой, — пегаска встала на передние копыта, хорошенько приложившись задними к морде Магарыча. Тот от удара попятился на меня. Одно копыто я успел освободить из поддавшегося замка и со всей силы приложился ему в морду. Подлец рухнул на пол.

Мы бежали по какому-то длинному серому коридору, подсвеченному чем-то снизу. Твай пришлось оставить в пыточной — кто знает, насколько сильно её одурманили и через сколько она очнётся. Не лупить же её всё это время по голове.

Перед поворотом мы затормозили. За углом кто-то был — слышалось цоканье копыт. Я чувствовал себя героем какой-то странной, насквозь штампованной книги, которую я где-то уже читал. Вот сейчас мы глянем за угол, и там окажется грузный охранник во всеоружии. Мы осторожно вытянули шеи за угол — пусто. Мы переглянулись и посмотрели ещё раз — абсолютно никого — пустой коридор с одной единственной дверью в конце.

— Странная у них тут архитектура.

Сплинтер была права. Я только сейчас обратил внимание на сам коридор — абсолютно гладкие стены из монолитного камня. Никаких швов вообще, внизу у пола желоб, из которого льётся мягкий свет. Такое... можно построить? Было ощущение, что коридор выдолблен в скале целиком.

Мы стояли у двери. Никаких табличек или надписей. Только обычная деревянная дверь. Что нас ждёт за ней? Мы выдохнули и отворили. И оказались в треугольном помещении, с тремя дверьми — слева, справа и позади нас. Перед нами два пути. Две абсолютно одинаковые двери. Никакой логики. За правой от нас дверью мы услышали цокот отдаляющихся копыт. Нам сюда.

— Стой! — Сплинтер преградила мне путь копытом, — Откуда ты знаешь, что нам именно туда?

— Там кто-то есть, и он уходит, значит там есть выход.

— И ты хочешь встретиться с ним? — Сплинтер вопросительно глянула на меня.

— Слушай. Тебе вообще не кажется странным, что нас ещё никто не остановил? Ну, кроме Магарыча. Нигде нет охраны, везде пусто, а у дверей даже надписей никаких нет, — я тоже вопросительно посмотрел на Сплинтер, — И ты, кстати, как сюда попала?

— Через вентиляцию.

— А, ну да, конечно, — я отдёрнул от себя копыто Сплинтер и решительно толкнул правую дверь — снова коридор, только не прямой, а сворачивающий направо. И снова без швов. И снова никого за дверью не оказалось.

Единственная дверь в конце. Что, так и будете подкидывать нам тонны коридоров? Я в голос посмеялся над своей фантазией о том, что являюсь героем чьей-то книжки, автор которой явно перепил и был в творческом кризисе. Сплинтер покосилась на меня, так что я постарался успокоиться. И правда, нашёл время смеяться. Я открыл дверь.

Это был огромный зал, прямоугольный, с высоченными потолками и множеством дверей в нишах вдоль стен. И множеством колонн до самого потолка.

— Сплинтер. Где мы сейчас? — я с отвисшей челюстью смотрел в невообразимую высь потолков с фресками, изображавшими какие-то эпические сюжеты эквестрианских мифов.

— По идее под Кантерлотом, но..., — Сплинтер поняла, что именно я хотел спросить.

На колоннах висели знамёна с изображением треугольника, ша... Лежащего полумесяца? И всё тех же двух букв. На самих стенах висели портреты с изображениями единорогов, пегасов и обычных с виду пони. Все без единой подписи. У пола на стенах висели металлические корзинки с горящими углями, дававшими свет и тепло. Сам пол был цельным и белым. И снова без единых швов.

У главной стены в конце зала был большой барельеф. На нём — два с виду одинаковых аликорна друг против друга. Между ними два наложенных друг на друга круга, по центру которых изображен пустой трон. На спинке трона семизубчатая диадема с тремя бриллиантами по центру. Свободное пространство испещрено надписями на неизвестном языке. Я вопросительно глянул на Сплинтер, та замотала головой.

— Куда мы, Дискорд возьми, попали? — мой голос эхом отозвался от стен этого странного места.

Я недовольно уставился на самый большой барельеф, пытаясь сообразить — что же он всё-таки значит? Но чем больше напрягал голову, тем больше хотелось крикнуть: «К дракону тебя и твои загадки!» Только вот неясно, кому это кричать?

Сплинтер, тем временем обошла зал по периметру, изучая стену. В итоге, она подошла ко мне, и стала рядом.

— Ну, что надумал?

— Бред какой-то. Предсказание? Тогда почему аликорны не разные? Может, это относится не к этому времени? И почему корона с семью зубцами? Это на что-то влияет? И чей это язык?

Детектив открыла рот, однако вместо слов у неё изо рта вылетел странный треск. Я несколько сконфузился, и повернул к ней голову. Впрочем, у неё на морде тоже было написано удивление. Пока мы таращились друг на друга, я ощутил, что пол немного просел. Бросив взгляд вниз, обнаружил, что по камням пошла трещина.

Как только я открыл рот, пол треснул, и мы с воплями рухнули вниз. Высота была приличной, но я ощутил, что шлёпнулся в воду, и, собравшись, вынырнул на поверхность.

Внизу была кромешная тьма. Блин. А как же...

Рядом со мной раздалось недовольное фырканье, и звук барахтающегося тела, если так можно сказать. Я не придумал ничего умнее, чем ляпнуть:

— Сплинтер?

— Да, болван, вытащи меня отсюда, я плавать не умею!

Ориентируясь на звук, я подплыл к Сплинт, обхватил её, в процессе получив по и без того болящей морде парочку коротких ударов, и подтащил её на неглубокое место.

Ну и... Что дальше?

— Сплинтер?

— Чего? — пони явно была не в настроении.

Вообще-то, забавно. Кто сейчас не умеет плавать?

— Есть идеи, где мы?

— Подожди секундочку, — проворчала пегаска.

Спустя некоторое время стало смутно видно очертания зала. Сплинтер зажгла факел.

— А зачем ты факелы с тобой таскаешь?

— На всякий случай. Кто знает, куда можно попасть?

— Хм... А почему они не промокли?

— Потому что сумка непромокаемая, — она сунула мне в копыта факел.

— Ага, непромокаемая сумка, но ты не умеешь плавать? — засмеялся я, принимая осветитель.

Я вылез на сушу, и отряхнулся, после чего принялся рассматривать зал. Красивые колонны оплетённые жёлтыми розами, бассейн в центре, статуя, изображающая двух пони, слившихся в страстном поцелуе... Всего один вопрос... Что это святилище изображает?

Сплинтер уселась на край бассейна, принявшись недовольно отжимать волосы:

— Хммм. Красиво тут. Думаю, всё строили еще древние пони, еще до постройки дворца. А эта статуя... Я читала эту историю, это Альфа и Омега, те самые пегас и единорог, которые всем доказали, что расовые различия ничего не значат...

Красивая легенда. Стоп. О, Богини, я знаю, к чему это идёт...

— Сплинт, мы не будем тут заниматься любовью.

— Чего?!

Пегаска встала, и двинулась на меня, раскрыв крылья:

— Ты чего о себе вообразил, а?

Упс. Не угадал?

— Да ладно, за...

Пегаска охнула, и присела. Что теперь?

Осмотрев себя, она вздохнула, и добавила:

— Я ногу вывихнула. Отвратительно.

— А крылья?

Она недовольно на меня уставилась:

— Ты думаешь, что всё время держаться в воздухе просто? Ладно, будем выбираться, я видела в том углу сломанную лестницу. Если ты меня подсадишь...

— Или ты взлетишь?

В эту минуту потух факел.

— Сплинт, зажигай второй.

— А у меня был только один.

Великолепно. Ну ладно, и в темноте разберёмся.

Я на ощупь положил копыта на круп Сплинтер. А как ещё нам скооперироваться в кромешной тьме?

— Э-э-эй!

— Спокойно, мне будет легче следовать за тобой.

— С копытами на моём крупе? — Сплинтер слегка повиляла задом.

— Меньше слов — больше дела, — я слегка пришлёпнул её.

— Как скажете, джентлькольт, — фыркнула Сплинтер, и медленно тронулась туда, где, по её словам, должна была быть лестница. Её круп соблазнительно вилял под моими копытами. Вполне неплохо, особенно учитывая место, в котором мы сейчас находились.

Наконец мы кое-как подошли к стене. Сплинтер, после недолгого шарканья копытами по стенам, попыталась взлететь, но почти сразу шлёпнулась на пол.

— Да, зря я тогда рухнула из вентиляции. Но мы на верном пути. Подсади меня.

Я вплотную прижался боком к стене, пегаска взобралась мне на спину, встала на задние ноги, копытами шаркая по стене в попытке за что-то ухватиться. Вдруг пол подо мной резко осел. Где-то что-то стукнуло, послышался лязг цепей и катающихся шаров. Где-то заурчала вода. Вдруг снизу в желобах у самого пола появился огонь, зал озарился мягким желтоватым отсветом. Ух ты. Сплинтер спустилась с меня, плита подо мной вернулась в прежнее положение.

Теперь зал можно было рассмотреть более подробно. Оказалось, что это была... сауна? Да... Сауна, вроде бы... Изящные колонны с барельефами сердец и диковинных цветов. Потрескавшиеся, но всё ещё видимые фрески на стенах. В прямоугольном бассейне пузырилась вода, статуя целующихся в экстазе пони теперь мягко обливалась водой. Сам бассейн был не очень глубоким, судя по всему. По краям бассейна были красивые узоры, изображавшие... Погодите-ка... Все узоры состояли из переплетённых тел целующихся пони. Даа... Кто знает, сколько поколений кантерлотцев было зачато в стенах этого святилища любви. Чуть ниже узоров ясно читались слова всё на том же неизвестном языке. Насколько древним было это место? Уж явно постарше Селестии. И, тем не менее, оно прекрасно сохранилось. Удивительные были создания — древние пони.

— Файер, смотри, — Сплинтер ткнула копытом в дальнюю стену — полустёртая фреска. Два аликорна, расправив крылья и встав на задние ноги, сцепились передними копытами и соприкоснулись рогами, получался импровизированный треугольник. В центре «треугольника» на лежащем полумесяце угадывались очертания сплетённых змей, обвитых вокруг какого-то кубка и склонивших над ним головы.

«Испей же животворящего сока, сказали демоны», — вспомнилось мне из давно прочтённой книжки.

— Чего-чего? — переспросила Сплинтер. Я вдруг понял, что сказал это вслух.

— Да так... Вспомнилось..., — мой взгляд упал в небольшую, едва заметную в нижнем свете огня, нишу рядом с фреской. Когда я подошёл ближе, плитка под копытом просела, прямоугольный кусок стены отъехал вглубь и сдвинулся вправо, открывая доступ в слабо освещённую комнату.

Тут было каменное ложе с истлевшим бельём и давным-давно затухшими свечами. На стенах едва различались фрески, изображавшие зачатие. Здесь и творился акт создания новой жизни. Когда-то очень давно.

Это всё очень странно. Мы попали в храм? Тогда древние пони очень серьёзно относились к своей, кхм, личной жизни.

Чтобы подтвердить догадку, я повернулся к севшей на пол Сплинтер:

— А как у древних пони обстояло дело с религией?

Сплинтер снисходительно хмыкнула:

— Ну, тогда ещё не было аликорнов, но пони было необходимо во что-то верить, поэтому огромная куча аспектов их жизни была построена на суевериях. Как этот храм. Я думаю, ты уже понял, что он построен на заветах любви, отношений и секса.

Я сглотнул. Спилнтер, тем временем, продолжала:

— Жизнь тогда была совершенно другой. Фактически, классовая система была в разы жёстче. Земной пони мог встречаться только с земным, пегас — с пегасом. Единорогов тогда было мало, поэтому браки заключались в основном, с политическим подтекстом. Они же, как ты понял, были правящей кастой. Магия тогда была редкостью, поэтому к ним относились, как к живым богам. Чистота крови соблюдалась поколениями — пока вековые традиции не нарушили Альфа и Омега, родив Сарису — первую королеву Эквестрии.

— Стоп, мне же казалось, что Эквестрия появилась после того самого Дня Душевной Теплоты?

— Это был Второй Исход. Ты правда думаешь, что было место, где никогда не жил один пони? Просто из Эквестрии тоже уходили, причём иногда массовыми табунами. Но ты меня сбил с мысли...

— Сариса.

— Да, первая королева. Её родители доказали, что союз между разными расами возможен, после чего начался Раскол. Который прекратила сама Сариса, повзрослев. Пишут, что она была очень жестокой кобылкой. Казни, бунты, войны. С другой стороны, под её копытом Эквестрия достигла наибольшего культурного пика, кроме, разве что, нашего времени. Страна была большой, её все боялись — и поэтому внутри можно было заниматься самосовершенствованием. Впрочем, я ушла далеко от темы. Брак, в те времена, был не менее магической вещью, чем, скажем, восход солнца. Поэтому строились такие храмы. Тут происходили четыре важные вещи — брак, зачатие жеребёнка, рождение. И, в случае измены — вазэктомия.

— То есть — удаление... колокольчиков?

— Нет. Жеребцам — отрезали член. Если же изменила кобылка...

— Ладно, я понял.

— Браки заключались на всю жизнь. Если пара решалась завести жеребёнка — они приходили сюда, — она ткнула ногой в сторону опочивальни, — и предавались тут страстному половому акту. Причём, приглашался жрец, и большая часть родственников, чтобы всё оценить.

— Очень странный обычай. Фотки хоть не делали?

— Тогда не было фотоаппаратов, я... Это был сарказм?

— Ну да. Продолжай.

— А, ну тебя. В общем, считалось, что жеребёнок должен быть зачат со страстью. Изнасилование, секс на стороне, секс вне брака — само по сами по себе были наказуемы, а если это приводило к беременности... Чем больше будет страсти — тем сильнее будет отпрыск. Поэтому, как правило, пара выкладывалась по полной. Стоны, охи, вздохи, разные позы, длительность — считалось, что чем больше будет страсти, тем больше это удовлетворит богов, и тем сильнее будет...

— Я понял, понял.

— И в том месте, куда мы упали — кобылка рожала своё дитя. Это тоже важное дело. Если же акт был страстным, а ребёнок выходил слабым — семья покрывала себя позором. Если же случался выкидыш, или мертворождённый — семья изгонялась из общины.

— Жестоко.

— Выживает сильнейший. Тем страннее, что в этом храме Комната Зачатия скрыта. Пожалуй, он был построен после рождения Сарисы, которая разрушила практически все суеверия. И, тем не менее, мы стоим на пороге места, которое впитало в себя тысячи оргазмов.

В её голосе явно звучал восторг. Это меня несколько насторожило. Причём, на протяжении всего рассказа у неё постепенно расправлялись крылья. А уж я-то знал, что это может значить:

— Ты как-то слишком этому рада.

— Ну, в чём-то древние были правы. Секс, конечно, в простом смысле — обмен жидкостями, но у него есть огромная энергетика. Это, вполне возможно, даже какой-то аспект магии.

Она взглянула на меня. Я же нарисовал на морде выражение полнейшей снисходительности. Сплинтер фыркнула и продолжила.

— Поэтому, думаю, надо оставить это место. Пускай древние спят себе со своими половинками. Мы и так видели слишком много. Урок окончен, а теперь — помоги мне подняться, и идём искать выход.

Я подал пегаске копыто, за которое она ухватилась и, кряхтя, поднялась.

— Ну что, спец, а где в таких храмах был выход?

— Если я не ошибаюсь, где-то справа будет дверь с длиннющей винтовой лестницей. Подъём будет долгим, потому что я не знаю, сколько тебе придётся меня тащить наверх — вывихнутые ноги слабо помогают подниматься по лестнице.

Я кивнул, и не спеша побрёл за хромающей пони к стене. Она не ошиблась. Там была дверь. Предстоял долгий подъём. Как раз время задать пару вопросов:

— Сплинт, не думаю, что ты будешь сидеть и ждать, пока Селестию спрячут за решётку. Что делать будем?

— У меня есть связи. Подниму пару знакомых крупов. Но не думаю, что пяток пони сможет что-то предъявить капитану стражи. Нам нужен кто-то покрупнее в социальной лестнице.

Я задумался.

— Хммм. Слушай, а что в твоих книгах пишут по поводу снятия одурманивания?

— Я немного об этом читала. Та твоя фиолетовая любовница, я права?

Я скривился.

— Не любовница. В этом-то и проблема.

— Как я понимаю, нужен единорог, и надавить на совесть. Может сработать. Как прибуду домой, уточню детали.

— Ты меня оставляешь?

— А толку тебе от меня? Ладно, по идее мы выйдем наружу где-то неподалёку от города. Эти катакомбы очень древние и построены далеко до основания Кантерлота. Выйду на связь как только смогу...

Казалось, подъём длится целую вечность, а проклятая винтовая лестница уходит ввысь на километры. Сама лестница была выложена из больших блоков в узкой шахте и спроектирована так, что посмотреть наверх невозможно. Наверно поэтому подъём стал казаться нам бесконечным.

Но что самое печальное — появился отвратительный запах. То ли гнили, то ли чего-то плесневелого. Подземелья есть подземелья.

Внезапно где-то сверху послышался металлический лязг. Будто по каменному полу со скрежетом протащили многотонный железный контейнер. От этого резкого звука кровь моментально застыла в жилах, мы встали как вкопанные.

— Что эт... пфхф...

— Тссс! — я заткнул пегаске копытом рот. Сверху снова лязгнуло. Назад пути в любом случае нет. Мы стали подниматься очень осторожно. Раздался низкий гул, который, впрочем, быстро стих.

Лестница заканчивалась маленьким помещением с одной-единственной дверцей, войти в которую можно лишь согнувшись в три погибели — видимо, святилище действительно было очень тайным, а Сариса — действительно беспощадной. За дверью слышался отдалённый грохот, близкий лязг цепей и чего-то трущегося — механизмы? Я ткнул копытом в дверь — заперто, ткнул сильнее — не поддаётся.

— Лягни её, чего ты церемонишься? — вдруг предложила Сплинтер. Ну да, конечно. Как же я сразу не додумался? Давайте всё крушить! Но совету я последовал. Дверь поддалась и, с треском слетев с петель, освободила путь.

Пред нами предстал механический ад, какой только можно себе вообразить. Громадные ржавые шестерни, огромные цепи, гигантские балки. Всё двигалось, грохотало и шумело. Сверху, непонятно откуда, шёл свет. Где-то далеко-далеко впереди, среди всей этой адской механики, мелькал выход на свежий воздух (виднелись точки звёзд ночного неба) и слышался шум воды.

— Это... что? — спросила пегаска.

— Механизм, — я честно не знал, что ответить на столь очевидный вопрос. — Древние катакомбы, говоришь? — теперь уже я задал вопрос, кивнув на механизм.

— Кто ж знал... Нам по истории ничего не рассказывали о технологиях древних.

— Древних ли?

Мой вопрос остался без ответа. Я оглядел всё это безобразие и понял, что весь механизм находился внутри колоссальной пещеры. Но ч т о он обслуживает? И зачем он здесь?

Нам повезло, в какой-то мере — по периметру этого безобразия вдоль стен была подвесная дорожка, тросы которой уходили куда-то высоко в свет. Но шириной она была не больше одного пони, а Сплинтер уже еле стояла на ногах: подъём по лестнице с повреждёнными ногами — это вам не шутки. Я подошёл к краю подвесной дорожки и глянул вниз — чёрная бездна, перевёл взгляд на саму дорожку — кое-где сохранились ржавые трубы ограждения, чтобы не свалиться туда. Сойдёт. Наверно.

— Ложись мне на спину, — я встал боком к Сплинтер.

— Чего?

— У тебя ноги, а дорожка только на одного пони.

— Но я мо...

— Иначе мы тут надолго застрянем, — я как можно убедительнее посмотрел на пегаску. Та вздохнула и вскарабкалась мне на спину, свесив задние ноги с одной стороны, а голову с передними — с другой. Бутерброд, блин. — Только особо не дёргайся, а то ухнем, а я летать не умею, и тебе меня не вытянуть.

— Да поняла уже, — пегаска обречённо выдохнула.

Мы двинулись. Точнее двинулся я. Стараясь не смотреть по сторонам и вниз. Смотри только прямо. Только прямо. Я на ощупь постукивал копытами по решётке подвесной дорожки. Она едва покачивалась на тросах — не порвались бы, а?

— Прямо как в книжках про Дэринг Ду, — Сплинтер тихонько посмеялась, я тоже улыбнулся.

Кстати о Дэринг Ду. Помню, хотели мы с ЭйДжей... Ну точнее я. Я хотел сыграть в ролевые игры с ЭйДжей. Чтобы внести свежую струю, так сказать. Кончилось тем, что я чуть не получил копытом в морду. Но было весело. По крайней мере, мне.

Над одним из участков дорожки вниз падал небольшой водопад. Вода освежила нас и я стал увереннее продвигаться по нашему нелёгкому пути, впереди потянуло свежим воздухом ночи.

Кстати, сколько сейчас? Два? Три часа ночи? С профессором мы встретились в 9 вечера. ЭйДжей и остальные наверняка с фонарями бегают по Кантерлоту в поисках меня и Твай. Твай. Ей тоже досталось. Интересно, что сейчас с ней?

Впереди замаячил просвет выхода. Но и дорожка тут становилась более ржавой. Внизу слышался шум воды. Я осмелился и глянул вниз — настоящее озеро воды до самого выхода. Озеро. В голове всплыл один из многих любимых мною образов прошлого. Мы с ЭйДжей пикниковали на берегу озера. Смотрели на закат, пили любимый сидр и романтично целовались. Кувыркаясь в траве, мы нашли там кисточку. Обыкновенную кисточку, которой художники свои каляки рисуют. Тогда это с и л ь н о разнообразило нашу прелюдию. Закончилось всё далеко за полночь. Мы возвращались домой счастливые и слегка ошалелые. Озеро. Пожалуй, лучшее место для двух пони после стога сена.

Я глянул вперёд, где выход стал виден отчётливее — озеро утекало дальше, превращаясь в реку. Справа от выхода где-то поодаль мелькали стены Кантерлота. Значит, мы действительно были недалеко. Дорожка впереди оканчивалась лестницей вниз. На землю.

Я ступил нетвёрдым копытом на твердь земли, помог Сплинтер слезть с меня и предложил прилечь отдохнуть на траву у выхода из пещеры — мы проделали нелёгкий путь.

На небе ярко горели звёзды, у самого горизонта медленно всплывала луна. Я вдохнул полную грудь ночного воздуха. Наконец-то... Свобода, никаких коридоров, стен, лестниц. Простор и воля.

Я глянул на Сплинтер, та потирала затёкшие ноги, круп и осторожно расправляла крылья.

Я же уселся и крепко задумался. Нужен план.

— Сплинт, как думаешь, что затевает Вайт?

— Вот честно, без понятия. Давай сопоставим детали. У неё есть Твайлайт Спаркл, и вся информация о расписании Селестии — она что-то вроде её личной телохранительницы. Но, скорее всего, они попробуют очернить принцессу, чтобы всё выглядело как добровольный уход или смещение. Просто так её не убьют, это вызовет очень большие беспорядки.

Я серьёзно задумался:

— А аликорны вообще смертны?

— Кровь у них точно течёт, в этом я уверена. Ладно, смотри. Сегодня последний день перед Последним листом. Поэтому, Селестия, скорее всего, посвятит себя народу. А вот что именно она будет делать...

Пегаска открыла сумку, и принялась в ней рыться:

— Идём в город. Нам нужна школа, точнее — местный директор, мой старый знакомый. Этот пройдоха знает всё обо всём, включая то, что ты ел на завтрак три месяца назад. Проблема в том, что стража, скорее всего, оповещена Вайтфезер, и плакаты о нашем поиске развешаны по всему городу. Поэтому... — она напялила себе на голову парик с тёмно-синими волосами, — нам нужна маскировка...

...Спустя пять минут я нацепил на себя богатый камзол и чёрный галстук. Последним штрихом стал огромный цилиндр, который она напялила мне на голову. Цилиндры с галстуками вообще носят?

Сама она нацепила на себя парик, длинное платье и небольшой зонтик, расположенный на крупе.

— Смотри, легенда такая. Мы молодая супружеская пара из Филлидельфии, которая приехала на День Последнего Листа. Меня зовут Нидл, ты — Флейр. Есть вопросы?

— Почему у меня такое дурацкое имя?

— Хорошо, — она не обратила внимания на мою подколку, — учти, тебе придётся меня постоянно придерживать, так как нога болит всё сильнее. Собственно, так как мы пара, ни у кого это не вызовет подозрений. Вопросы?

— У тебя сумка, похоже, бездонная. Что там ещё есть?

— Просто качественная. А что там ещё есть, тебя не касается. Предметы первой необходимости, — ушла от вопроса пегаска. Странно ушла. Ну и ладно, любопытство к добру не приводит.

Спустя полчаса мы уже вернулись в город. Сплинт не ошиблась, на некоторых зданиях были наклеены плакаты с нашими мордами и кьютимарками. Об этом Сплинт тоже позаботилась. На крупе у нас были фальшивки. Поэтому поначалу мы шли вполне мирно и молча. Первые пару раз, наткнувшись на стражу, у меня сердце замирало в груди, но судя по всему, работали они не слишком активно — походу, даже никто не присматривался к толпе.

Ничего не предвещало беды, однако уже неподалёку от школы (как сказала Сплинтер), она неожиданно ткнула меня в бок, и зашипела:

— Быстро, поцелуй меня.

— А? Чего? — опешил я.

Она цыкнула зубом, и прильнула к моим губам. Краем глаза я заметил проходящую мимо пегаску, которая заинтересованно на нас покосилась. Спустя пару минут Сплинт открыла глаза, осмотрелась, после чего с шумным вздохом от меня отлепилась

— Это что было? — я уже даже особо не удивлялся. Но всё-таки решил узнать причину.

— Старая подруга. Долгая история. У неё более... свободные взгляды на жизнь, и я ей чем-то полюбилась.

— Мы же в маскировке.

— Оу, — Сплинтер застыла на пару секунд, — Я занервничала. И вообще, Крек, чего ты придрался?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Может, от того, что ты ни с того ни с сего присосалась минуту назад?

— Знаешь как говорят? Стояка нету — не измена.

Вот тут у меня челюсть отвисла. Снова.

Остаток пути к школе мы прошли молча. Я собирал обратно остатки мозгов.

— Кстати, я вот вспомнил. Сегодня Твайлайт собиралась в Музей Естественной Природы Кантерлота. Там её стоит попробовать выловить.

— Хорошо. Разделимся после школы.

Мы пришли. Перед нами стояло довольно-таки величественное здание. И кстати... Днём я же договорился встретиться с Фламенкой?

Светало. Старый пройдоха оказался мистером Грейсэтом, незамедлительно угостившим нас кантерлотским чаем. Вполне себе приличного вида понь с хитрыми зелёными глазами, пепельной шерстью, зачёсанной назад гривой, чёрно-белым хвостом, серым, странно покоцанным рогом и кьютимаркой в виде лупы. Говоришь, всё про всех знает? Оно и видно. Сплинтер он узнал сразу, но я решил оставаться пока что Флейром.

— Она сегодня ближе к вечеру будет принимать гостей, — с ходу начал Грэйсет.

— И много?

— Всех, кто придёт.

— Придёт по приглашению? — в нашем вопросе, конечно, была надежда.

— Какие приглашения, вы что, с ума сошли? Один из самых важных дней — она будет принимать всех, кто придёт.

Мы со Сплинтер переглянулись. Дело было дрянь. Любой из Фезерхуд мог теперь свободно подойти к Селестии и сделать чёрное дело.

— Что вообще происходит? Мне кажется, тут что-то затевается. Университет приостановил обучение, такого никогда не было, и даже я не знаю, что происходит, — Грейсэт вопросительно глянул на нас.

Я стоял в условленном месте. Всё ещё в своей маскировке, а как же. Туповатый молодожен Флейр. Стоял без надежды — Фламенка наверняка видела мою морду на листовке. Но она всё-таки пришла. Ища глазами меня, она прошла мимо раза два, пока я пытался проследить, нет ли каких «шпионов». Аж самому смешно стало. Наконец я цыкнул, привлекая её внимание.

— Кого-то ищете, сеньора?

— Lindo! — она узнала голос.

— Тсс, тихо! — я обвёл взглядом окрестности, вроде никому до нас нет особого дела, — Пройдём?

Фламенка привела меня к себе домой. Дом был двухкомнатный. Предложила на выбор чай или текилу. Договорились на чае, хотя она настаивала на текиле. Мы уселись на диване в гостиной перед столиком.

— Что тебе удалось узнать? — я решил не распространяться о последней ночи.

— О, lindo,

библиотеку они тоже закрыли. И, как сказал мне знакомый смотритель, недели две как.

— Ага..., — я задумался. Дело становилось ещё хуже, чем я предполагал.

— А зачем тебе туда?

— Теперь уже не важно. Фламенка, Селестия в большой опасности, а значит и мы все. Сегодня она будет принимать всех подряд, любого, вообще любого, кто только пожелает с ней поговорить.

— О да, lindo, я понимаю.

Голос Фламенки вдруг стал отдаваться эхом в моей голове, словно в колодце. Я почувствовал лёгкое головокружение.

— Прости, mi amor. Так надо, — эхо в голове усилилось, меня замутило, рот вдруг онемел. Фламенка нежно обхватила мою морду и поцеловала, проникнув языком в мой теперь абсолютно безвольный рот.

Краем глаза я увидел, как из кухни вышла Твайлайт.

— Думаешь, мы такие глупые, Файеркрекер? — глаза единорожки были абсолютно чёрными, даже белка не было, она больше хрипела, чем говорила. От её рога поднимался странный чёрный дымок, местами сверкавший красным отблеском.

— Прости, mi amor, — глаза Фламенки напротив — стали полностью белыми, даже зрачки. Она продолжала целовать меня, во рту появился приторный вкус какого-то зелья. В глазах слегка задвоилось и немного рябило. Я не мог двигаться, меня парализовало.

— Убивать тебя мне не хочется, Файер, но отомстить — это можно, — Твай уселась в кресло напротив нас, — Бедняжка, она сейчас думает, что спит. Правда, Фламенка?

— Да, госпожа...

— Знаешь, Крек, библиотека Фезерхуд хранит немало секретов. Жаль, я раньше не наткнулась на них. Прекрасные заклинания, что я выучила, помогут мне обновить Эквестрию. Сделать её по-настоящему сильной, сплочённой страной. Где каждый будет знать своё место, да?

Рог сверкнул красным, Фламенка скривилась от боли.

— Да, госпожа...

— Ладно. Мне сейчас надо отойти: королевские дела, знаете ли. А чтобы вам вдвоём не было скучно..., — рог Твай сверкнул белым, за креслом возник тёмный силуэт, — Вот тебе, Крек, сюрприз. Только сильно не увлекайся, — обратилась Твай к силуэту, — в прошлый раз я с ним не закончила, оставь мне вкусненькое.

Вспышка, Твай исчезла. Силуэт стал приближаться, на голове я ясно различил шляпу.

— Привет, Крек.

Эпплджек, собственной персоной. Когда она подошла к дивану, я убедился — у неё тоже изменились глаза. Хотя, в отличии от Твайлайт, у ЭйДжей они просто остекленели. Хотя мне было страшновато в любом случае... Кто знает, какую идею Твай вбила ей в голову?

И, что особенно плохо — говорить я тоже не мог, лишь водил глазами туда-сюда.

ЭйДжей встала напротив меня, тихонько вздохнула, и начала говорить:

— Я не понимаю, что же я делала не так. Я прощала тебе всё, что можно. Тратила на общение с тобой куда больше времени, чем с девчонками. Реализовывала все твои идиотские фантазии. А как ты мне отплатил?

— Предательством... — едва слышно прошептала Фламенка, стоящая позади меня.

— Именно. Вчера я ждала тебя, Крек. Долго ждала. Приём окончился, все разошлись, а я всё стояла, ожидая тебя. Пока ко мне не подошла Твай. Она рассказала мне правду. Что ты ушёл с какой-то рыжей пегаской. Я, конечно, не поверила. Подумала, что она ошиблась. Что пытается тебя очернить. Но Твай открыла мне глаза. Она и её кантерлотская подруга, показали мне пару фотографий, где ты сидел с ней в кафе. И тогда я поняла, зачем ты поехал сюда. Одно лишь мне неясно. Зачем мы танцевали вчера?

Мне хотелось орать, оправдываться, делать всё что угодно. Но в моих силах было лишь не пустить пару глупых и бессмысленных слёз...

— Хорошо, Крэк. Всё, оставайся жить тут, двуличный засранец. Меня ты больше не увидишь. Завтра мы отъедем из Кантерлота. Если я увижу тебя в Понивилле — попрошу Мака сломать тебе ноги. Если он не согласится — обращусь к Твай. Надеюсь, ты счастлив.

Фламенка издала какой-то странный полустон. Понятия не имею, что там у неё происходит.

— Но хуже всего то, что ты провалил ещё одно испытание. Ты изменил мне с лучшей подругой. Твайлайт рассказала мне, какое ты похотливое животное. Что она в шутку предложила тебе себя, в награду за проигранную партию в шахматах. И как ты завалил её, даже не задавая вопросов. Это самое худшее, что я могла себе представить, Крек. Полгода. И всё это время ты присматривался к моим подругам? Понимаешь, Крек, Твай это не я, это не Рейнбоу Дэш. Я не знаю, как она будет жить дальше. У неё теперь травма, она-то и говорить нормально не может. Это чудовищно. Хуже могло бы быть только такое предложение Флаттершай, на первой встрече. Но это уже не важно. Тебе нужно удовлетворится? Окей, я обеспечу тебе удовлетворение. Напоследок.

ЭйДжей ухмыльнулась. Люблю, когда она улыбается. Но сейчас передо мной лишь послушная кукла, которую дёргает за ниточки Твай. Поэтому меня пробрала мелкая дрожь.

Эпплджек достала из рюкзачка верёвку, и перекинула её за диван, судя по всему — Фламенке. Снова улыбнулась, нежно поцеловала, сняла шляпу, и нацепила мне на морду. Передо мной лишь тьма и догадки.

Естественно, первым делом я ощутил, как парочка нежных копыт гладит меня по животу, придавая особенно внимание низу...

Спустя пять минут, а то и меньше, я уже был готов. Впрочем, ЭйДжей особо долго не выжидала, и молча погрузила член себе в рот. Вообще-то, она не особо любит оральные ласки, но сейчас её личность подверглась колдовству, и в конечном итоге — какая разница?

Надолго меня не хватило. Контролировать своё тело я не мог, поэтому буквально на пятом «круге» пустил обильный поток семени прямо ЭйДжей в рот. Та оторвалась от меня, я услышал, как она закашлялась, и как на пол что-то медленно капает.

Спустя пару минут моя фермерша произнесла:

— Так не годится. Слышь, красная, потереби тот кристалл, что тебе подарила Твайлайт, дай ему хоть немного самоконтроля.

Уж не знаю, что там они делали, но, мысленно оседая после первого раза, я ощутил, как ко мне вернулось немного контроля. Я мог шевелить языком. И членом. Плюс, само тело стало чуть более послушным. Я решил особо не ждать.

— ЭйДжей, это всё гнусная ложь! Я не виноват, Твай наврала, хотя и она не виновата, это заговор против трона, страна в опасности, прошу, поверь мне!

— Немного переборщили. Ладно, всё предусмотрено. Красная, обвяжи ему горло.

— ЭйДжей, умоляю тебя, поверь мне. Я бы никогда тебя не предал. Я едва не оступился пару раз, но ты для меня всё, весь мир. Выслушай м...

Последнюю фразу я не договорил, так как вокруг моего горла плотно сжалась верёвка.

— То-то же. Тяни как только захочешь, только не слишком часто, он мне в сознании нужен.

Пока я кашлял, набираясь воздуха после удушья, ЭйДжей уже уселась на меня. Немного приподняла шляпу — видеть, впрочем, лучше я не стал, после чего раздался негромкий и довольно странный хруст. Пока я соображал что к чему, Эпплджек снова прильнула к моим губам, на этот раз проталкивая что-то в рот языком.

Когда я немного отошёл от шока, то понял, что «что-то» — обычный кусочек яблока. Проглотив его, я дождался, пока она закончит поцелуй, чтобы снова открыть рот. Мне снова помешала верёвка, которая притянула голову к дивану и лишила возможности говорить и дышать.

ЭйДжей, тем временем, принялась активно елозить бёдрами, на что организм довольно быстро отозвался. Пока я соображал, что к чему, до меня дошло, что Эпплджек уже начала свой заезд. Вместо криков я смог лишь рычать и пыхтеть каждый раз, когда она припечатывала меня своим крупом.

На этот раз я продержался немного дольше. А вот оргазм был таким же бурным, если даже не сильнее. Сказалась проклятая асфиксия. Время от времени ощущал, что у меня глаза закатываются, когда Фламенка тащила верёвку. В один миг ЭйДжей восторженно вздохнула, поднявшись надо мной, и свалилась мне на грудь, довольно сопя.

Я же собрал остатки всего, чего только можно, и снова принялся говорить:

— ЭйДжей. Выслушай меня. Ты одурманена. Твайлайт тоже. И Фламенка. Это всё подстава. Селестию хотят свергнуть, поэтому им надо убрать всех свидетелей. Та пегаска всё знает. Её, возможно, убьют. Я не вру, ЭйДжей. Опомнись.

Она в ответ безразлично произнесла:

— Креки, я хотела бы тебе поверить. Но не могу. С Твай я знакома дольше, и не думаю, что она будет мне врать...

— У Твай крышу уже срывало пару раз. ЭйДжей, подумай. Стану ли я менять всё на непонятную интрижку в чужом городе?

— Крек. Я... Я не знаю. Всё очень странно.

— ЭйДжей, подумай. Тебе не показалось поведение Твай странным в последние несколько дней?

— Вообще-то... Она почти с нами не общалась. Нарушила свои списки. Да и про Селестию не говорила с должным уважением...

Шанс.

— Подумай, ЭйДжей. Подумай хоро...

Верёвка снова впилась мне в шею, мешая говорить, мыслить, дышать, и вообще нарушая всё, что можно.

— Погоди, красная. Пусть закончит.

— Хорошо, Эпплджек.

Вот голос у Фламенки был сильно вялый. На неё, судя по всему, повесили какое-то другое заклинание. Я откашлялся, и продолжил.

— ЭйДжей, умоляю, поверь мне. Я две недели носился как проклятый, чтобы вернутья к тебе. Я пошёл на кучу жертв, потерял всё возможное достоинство, и всё-таки вернул тебя на балу. Я конечно, идиот, но даже идиот не будет ломать счастье, как только получит его в копыта...

— Креки... Я... О, Селестия, что же я натворила!

Ура! Вышло! Банальности всегда работают. Я, правда, ожидал, чего-то вроде фанфар или хотя бы хлопка, но жаловаться нет смысла.

— Дело дрянь, — услышал я шипение Фламенки.

— Сестрица, я не знаю, что это за дрянь у тебя в левом копыте, но положи её на место, и брось верёвку. Тогда может и поговорим.

Потом раздался визг, звуки ударов, и в итоге — падающего тела.

Спустя пару минут я ощутил, что могу шевелить конечностями. Правда, те неслабо затекли. Всё, что я сделал — сбросил шляпу, тряхнув головой. А потом ощутил, как мне в живот что-то ткнулось.

Это была ЭйДжей. Она обхватила меня передними ногами, и запричитала:

— Крек, прости, я не контролировала себя, в голове было только то, что ты мне изменил...

Я поцеловал её в макушку, и погладил её по волосам. Осмотрел комнату. Фламенка валялась на полу, неподалёку от неё лежал странный кристалл жёлтого цвета.

ЭйДжей начала мелко трястись. О, Богини, неужели она плачет? Никогда раньше не видел, как она плачет...

— Ну-ну... Хватит..., — я похлопал любимую по спине, пытаясь успокоить.

Мы полежали ещё немного. Наконец, заплаканная ЭйДжей, шмыгая и вытирая морду копытом, отлипла от меня и помогла сесть.

— Что это у неё там выпало? — я ткнул в жёлтый кристалл, лежавший рядом с Фламенкой. ЭйДжей подняла его и уселась рядом со мной, положив кристалл себе на колени.

— Погоди-ка... Да это же... Элемент Гармонии, — ЭйДжей вытаращила глаза, то же пришлось сделать и мне. Всё потихоньку становилось на места. Кто-то сильно зачаровал элемент гармонии ЭйДжей. А значит и других пони из шестёрки. И катализатором является...

Комнату озарила яркая вспышка и взрыв. Нас вместе с диваном волной откинуло в стену. В воздухе зависла Твайлайт, вокруг неё бешено вращался чёрный мини-смерч, исходивший молниями. Рог пылал красным пламенем, а чернота её глаз теперь даже не отражала свет, а п о г л о щ а л а его.

— Ну что, вижу у вас тут всё скатилось в скуку? — прохрипела Твай.

Нас обоих подкинуло в воздух и хорошо припечатало спинами в стену, так и оставив висеть. Нас вдавливала в стену чудовищная сила.

— А эта краснобокая не справилась. Дрянь, — Твай телекинезом подняла Фламенку и швырнула в окно. Стекло разбилось, тело Фламенки скрылось из виду, — Не волнуйтесь. Я пришла за одной вещичкой. Больше вы мне не нужны.

Две вспышки, Твай и Элемент исчезли, мы рухнули на пол.

Кое-как встав после случившегося на ноги, мы, естественно, поспешили к Фламенке. Та лежала на траве среди осколков стекла и оконной рамы и всё ещё была без сознания. На вид и беглый осмотр вроде бы цела, но кто знает.

— ЭпплДжек. Мне придётся оставить вас.

— Что?!

— И даже не спорь.

— Это ты заткнись и выслушай меня! В Кантерлоте творится Дискорд знает что, ты говоришь о каком-то покушении, Твай всех околдовывает, а ты хочешь, чтобы я пустила тебя одного?!

— Ей помощь нужна, — я перевёл взгляд на Фламенку, — А времени всё меньше.

Мы молчали. ЭпплДжек, наконец, опустила голову.

— Проклятье. Ладно. Помогу, чем смогу, а потом нагоню тебя.

Я помог ей занести Фламенку в дом и уложить на диван.

— Только береги себя, засранец, — ЭйДжей ткнула мне копытом в плечо, я хотел было поцеловать, но она остановила меня, — Э-э-э, нет. Чтобы мы всё-таки встретились.

Я понимающе кивнул и двинулся из дома Фламенки по направлению к королевскому замку. Над ним уже начала чернеть туча. Время всегда против меня.

Я брёл по полупустому Кантерлоту. Куда все подевались? Те редкие пони, которых я видел по дороге, куда-то очень спешили.

У замка было удивительно пустынно. Ветер игрался с обрывками каких-то объявлений, главные ворота были нараспашку. Охраны нет. Плохо дело.

Я зашёл в пустой тронный зал. Никого. Сам трон местами был подпалён. Плохой знак. Очень плохой. Сверху раздался раскатистый гул. Башня! Я рванулся было, но...

— СТОЙ! — сзади послышался запыхавшийся голос. Сплинтер?!

— Ты какого мери...

Она заткнула мне рот копытом, и попыталась отдышаться.

Сплинтер так и не объяснила мне, где она всё это время была, сказав, что нет времени, и что всё расскажет позже. Трудно было с ней не согласиться.

В башне, как оказалось, располагалась часть библиотеки. Мы стояли напротив массивной двери.

— Какой план? — я вопросительно глянул на пегаску.

— Абсолютно никакого. Я не знаю, что там будет.

— Прекрасно...

Но ничего другого не оставалось. Мы толкнули двери и вошли во мрак. Сплинтер, снова покопалась в своей бездонной сумке. Из фонаря ударил прямой луч, выхвативший часть пустых книжных полок. Сзади что-то лязгнуло, мы обернулись — дверь закрылась. Напрочь. Я попытался дёрнуть — бесполезно.

Мы двинулись вдоль полок, шедших одним рядом. Все были пустые. И почему-то в паутине. Фонарь был не очень мощный, поэтому ясно путь было видно шагов на десяток, не больше; остальное скрывала тьма. Сейчас она почему-то казалась живой, словно обходила свет фонаря стороной, обступая и замыкаясь позади нас в непроглядную чернь.

Наконец, впереди засверкала металлическая дверь. Да, это была дверь. С какими-то странными тёмными разводами. Сплинтер ещё раз обвела фонарём эту часть библиотеки — просто пустые полки, ничего другого.

Я толкнул копытом дверь, и скрежет разрезал гробовую тишину — петли двери явно нуждались в смазке, но хорошо, хоть открылась ещё. Мы вошли в дверь, фонарь заметно потускнел.

— Только не говори мне, что сейчас кончатся батарейки! — я грозно глянул на пегаску.

— Я не виновата, так что не надо на меня кричать!

Мы оказались в огромном зале, погружённом во всё ту же тьму. Послышался детский плач. Мы поспешили на голос и наткнулись на пустой королевский трон. Мы что... В тронном зале? Плач слышался здесь, но никого, кроме нас, не было.

— Мама... Папа..., — спросил детский голос, — Где вы?

Мы переглянулись. Что за... Послышался удаляющийся цокот копыт.

— Быстро! За ней! — Сплинт рванула за звуком, мне оставалось лишь поспешить следом. Мы наткнулись на ещё одну железную дверь: эта была частично ржавой. Снова душераздирающий скрип. На этот раз короткий коридор с поворотом налево. Мы метнулись туда и остановились как вкопанные.

Это было святилище любви. То самое, подземное, только теперь оно было тут. И здесь были сотни пони, любивших друг друга прямо здесь, прямо сейчас. Кишащее месиво, занимавшееся сексом друг с другом разом. В бассейне, у бассейна, вокруг бассейна, друг на друге.

Все целовались разом со всеми. Все вылизывали разом всех, все трахали разом всех. Это была дикая неистовая оргия. Здесь слышались вздохи и стоны удовольствия, здесь слышалось, как член проникает в очередную кобылку, здесь слышалось причмокивание удовольствия.

Луч фонаря выхватывал лишь небольшие участки этой оргии, поэтому даже приблизительно нельзя было сказать, сколько и кто, как и почему. Кто-то схватил меня за ногу и я свалился в это месиво, вдруг поняв, что мы оказались в самом центре этой оргии.

Ко мне сразу присосались губами, кто-то тут же начал охаживать член, который был только рад этому. Я потерял из виду Сплинтер, везде видел лишь похотливые взгляды, и чувствовал лишь физиологическое удовольствие. Меня крепко держали, мне не давали продохнуть, меня откровенно насиловали.

Иногда мне удавалось видеть, как на члене постоянно менялись кобылки, другие залепили мне рот губами. Пару раз к моему рту приложились

промежностями. Вокруг

слышались неистовые стоны и вздохи:

"Больше, быстрее, глубже, ну же«...

Я почувствовал, как кто-то глубоко погрузил член в рот, нещадно облизывая его, сводя меня с ума, раз за разом проводя языком от самого корня, усердно облизывая головку, целуя его, причмокивая от удовольствия. Я сбился считать, сколько кобылок сидели на мне, а сколько облизали. А сколько их перецеловало меня?

— Файер! — я услышал оклик Сплинтер. В нём было больше блаженства, чем просьбы о помощи. Значит и её тоже. Значит...

— Во имя мира и любви, — кто-то прошептал мне на ухо и закусил его.

— Во имя мира и любви, — произнесла кобылка на мне и поцеловала в губы.

— Во имя мира и любви, — все стали произносить это вслух, синхронно начали двигаться, доводя себя до всеобщего одновременного оргазма. Везде послышались синхронные вздохи и всхлипывания. Мне казалось, что у моей промежности вертятся сразу несколько кобылок, охаживая сам член, яйца и всё вокруг, намеренно доводя меня до пика. А потом все разом застонали, ускоряя темп. Я был на грани, кобылки сменяли друг друга, темп был настолько быстр, что там у меня всё онемело. Наконец я не сдержался...

Я был словно в забытье, когда всё внезапно прекратилось. Все пони исчезли разом. Остались только мы с пегаской. Фонарь валялся на полу и освещал статую целующейся парочки. Наваждение? Я оглядел себя — никаких следов вообще!

Я встал и помог Сплинтер подняться на ноги. Мы посидели молча. Пегаска явно была в замешательстве.

— Что это было?

— Не знаю. И знать не хочу, — Сплинтер отвернулась.

Мда. Я бы тоже не хотел знать. Я задумался. Что здесь происходит? Сначала пустая библиотека в башне, потом вдруг мы оказываемся в тронном зале, где слышим детский голос, зовущий родителей. А сейчас мы в подземном святилище?

— Вот это странно было. Какого статуя делает тут?

Сплинт поправила перья, и смущенно произнесла:

— Так это были глюки?

— Ну да, сильно сомневаюсь, что сейчас сюда сбежалось пол-Кантерлота, дабы устроить тут оргию...

— Пол-Кантерлота? — удивлённо протянула пегаска.

— Ну... Да? — неуверенно ответил я, — А что не так?

— У меня там был только ты...

Блин. Нет, ну сколько можно? Я, стараясь сохранить серьёзное выражение на морде, побрёл к виднеющейся в конце зала, потрёпанной двери. Сплинт догнала меня, и положила копыто на плечо:

— Крек, ты чего?

— Время не ждёт, — буркнул я.

— Ну да. Знаешь, я тут подумала... Мы можем и не вернуться...

Давим на спокойствие и невозмутимость.

— Тогда конец Эквестрии.

— Ну да, ну да... — стушевалась рыжая пони.

Дверь была... Слишком обычной, что ли? Красное дерево, металлический засов. Загадок не задавала, не скрипела. Прямо странно. Я толкнул её, и что же я за ней увидел?

Винтовую лестницу, вот что. Сплинт выглянула у меня из-за плеча, и недовольно застонала.

...Эта лестница оказалась покороче. Ближе к концу моя спутница снова заговорила:

— Что делать будем?

— Действовать по ситуации. Далеко не факт, что нас ждёт что-то ужасное.

Ещё одна дверь. Почти такая же. Толкнув её, мы вышли на небольшой уютный балкончик, который, судя по всему, был расположен на второй по высоте башне в

Кантерлоте. Всё довольно мирно. А вот около самого выхода на балкон висит странное серебристое сияние, и стоит кресло, повёрнутое к нам обратной стороной. Мы переглянулись, и двинулись в его сторону.

— Браво. Вы добрались. Сплинтер Лонг и просто Файеркрекер.

Кресло развернулось. В нём сидел обычный земной пони, синеватой масти, с голубыми глазами, и странной кьютимаркой, в виде капельки со снежинкой внутри неё.

— Ты кто?

— Колд Блад, автор идеи про смещение и просто хороший пони, к вашим услугам. Говорю заранее — барьер, — он ткнул в серебристое свечение перед ним, — ничего не пропускает внутрь себя, пока не отключен. И простите, тут всего один стул, но, думаю, вам будет не сложно немного постоять.

Меня он практически сразу начал раздражать. Слишком спокойный, с учётом того, что творится.

— Слушай синий, ничего не выйдет, сворачивай лавочку.

Он просто рассмеялся. Спокойно, без злодейских интонаций, без прихрюкиванья. Обычный смех, каким смеются большинство пони.

— Да, ты действительно наивен, Крекер. Луна связана и запугана, лежит в надёжном месте.

Я скривился.

— А Селестия получила дозу яда Пушистого Паука.

— Какого паука? — прервала его Сплинт.

— Пушистого. Ужасные твари. Растут до четырёх метров, водятся только в джунглях у зебр, и обладают жутчайшим ядом, две капли которого вырубают пони дня на три. Одна баночка стоит целое состояние, хотя они его вёдрами производят. Только вот из охотников за ядом возвращаются от силы четверть. Поговаривают, что они иногда в свои сети ловят даже драконов. Думаю, молодых. И да, они и вправду пушистые.

— Зачем тебе это, а?

Откровенно говоря, даже мне вопросы казались тупыми. С другой стороны, а что у него спрашивать? Как пройти в библиотеку?

— Всё просто. Селестия правит в пассивном режиме. Посуди сам. Что будет, если нам объявят войну грифоны, или же драконы взбунтуются? Драконы — это десять метров мышц, огненное дыхание, чешуя прочнее некоторых сплавов, зубы, способные разгрызть алмаз, желудочный сок, способный переварить его, практически иммунитет к магии. Когда помощник Твайлайт разросся, что сделала Селестия? Отправила троих пегасов на верную смерть. Для такой твари нужен минимум взвод пегасов. И это только одна из её многочисленных глупостей. А знаешь, в чём проблема?

— Удиви меня.

— Всё просто. Генетика аликорнов, по сути своей, уникальна. Они почти не болеют. Крайне быстро регенерируют. Не стареют внешне. Идеально, да? Но не тут-то было. Есть одна слабость. Они с трудом приносят потомство. Для начала, выбор партнёра. Переспать с принцессой, каково, а? Поэтому выбор партнёра может затянуться. Но это не главная проблема. Даже если акт произойдёт, вероятность того, что родится аликорн — 1 к 15. И беременность у них длится в разы дольше. А как ты думаешь, сможет ли беременный аликорн править страной?

Я сглотнул:

— Ты многовато знаешь.

— Без знаний нынче никуда, Крекер. Поэтому я держу при себе Вайт. Ну, и Твайлайт, в последние несколько дней. Благодаря Вайт я узнал о статуе. Древние строились не только под землёй, и магия в то время была совершенно другой. И как понял я, Селестия пытается удовлетвориться хотя бы в своих глюках.

— Бред какой-то. Всё ещё не вижу смысла.

— Смысл? Он прост. На троне нужен кто-то, кто понимает, что делать. Кто не будет страдать от своей генетики. Мы посадим Твай, но править буду я. Вернём себе былое величие.

— Народ не оценит.

— Спокойствие, всё продумано. Два из четырёх оставшихся элементов у меня в копытах. И пока мы тут болтаем, твоя подруга Рэрити готовится к первому и последнему выступлению в своей жизни. В роли Найтмэр Мун.

— ЧЕ-Е-ЕГО-О?!...

— Ну да. Мы искусственно продлеваем ночь, добавляем спецэффектов, и выпускаем единорога на площадь, чтобы она там хохотала и читала пророчества, дескать, Селестия побеждена, и все дела. А потом её разорвёт на части разъярённая толпа.

Вот тут я уже серьёзно занервничал.

— Глупости, это не сработает. Её испугаются.

— Да ладно? Стоит одному бросить камень, как сработают инстинкты. И всё — оба аликорна пропали, появляется Твайлайт, все живут долго и счастливо.

— Дракона тебе лысого, а не такой счастливый конец.

— Понимаю твои чувства, но и ты пойми: иногда нужна такая жертва. Ценой одной жизни мы сделаем сильнее целый н а р о д. И последним пунктом, я бы хотел поговорить о тебе.

— О чём именно?

— Ты мне вполне импонируешь. Логичный, рассудительный. Как тебе такая идея — я даю тебе, к примеру, звание графа, и твою подругу в качестве безвольной куклы, исполняющей все твои желания, а ты присягнешь мне на верность. Ну как?

— Засунь себе такое предложение под хвост. Твой план не сработает.

Блад расстроено вздохнул:

— Жаль, что ты недальновиден. Ну что же, я ожидал подобного. Ладно, мои понькирии, забирайте их.

Сверху, из за небольших колонн, неожиданно спикировали две пегаски. Меня прижала к стене высокая и длинноногая. Сплинт прижала к земле синяя и быстрая. Дэш тоже у него в копытах...

Вайт засмеялась, провела своим копытом по всему периметру моего члена, после чего всё это облизала и наотмашь ударила меня по щеке. Довольно неприятно.

А вот поведение Дэш... Та прижала Сплинт задними ногами к земле, став на крылья, (а это должно быть больно) и прильнула ей между ног, накрыв её собой... Я лишь услышал испуганно-возмущённый стон и довольное причмокивание Дэш. У этого Блада определённо больное чувство юмора.

— Что с ним делать? — бросила своему хозяину бывший капитан.

— Он мне не нужен. Одну секунду, — серебристый дымок пропал. — Пока, Крекер. Очень жаль, что мы не нашли общего языка.

Вайт размахнулась, и швырнула меня вниз. Всё, что я услышал — истеричный крик Сплинтер, и свист ветра в ушах...

Балкончик стал быстро удаляться. Вся моя понячья жизнь пронеслась перед глазами. Вот я очнулся на траве посреди поля. Вот пытаюсь копытом зацепить карандаш. Вот Пинки заперла меня в ванной с ключом на дне. Вот признаюсь в любви ЭйДжей.

Всё как в замедленной съёмке. Из глаз потекли слезы. Закрыл глаза. Я прощался...

...И вдруг почувствовал, что падение замедлилось. Я открыл глаза и увидел блёклое свечение вокруг себя. Перевернулся на живот и внизу увидел Грейсэта.

— Еле успел, — Грейсэт тяжело дышал, опершись на передние копыта, — Ффух...

Меня мягко опустило на все четыре ноги.

— Сып... Спасибо, — выдавил я из себя.

— Что случилось? Только кратко!

— Сплинтер у них. Принцессы мы не нашли. Элементы Гармонии под их контролем.

— Хуже быть не может, правда? — Грейсэт усмехнулся, — Ладно, мистер Дэринг Ду, помогу, чем смогу. Где-то под Кантерлотом есть тайное святилище.

— Святилище? — меня передёрнуло. Только не говорите, что это то самое святилище...

— Да, святилище. Там покоится древний артефакт, который в летописях Эквестрии называется «Яблоко».

По пути в пещеру Грэйсэт рассказал, что Яблоко уже активировали один раз при попытке захвата власти около двух тысяч лет назад. Это очень древний и очень мощный артефакт. Но теперь никто точно не знает принципа его действия. Летописи не сохранили даже описания того, как всё происходило. Это событие было обозначено как «Свержение власть неимущих». Поэтому действовать мы снова будем по обстоятельствам.

Когда впереди замелькал вход в пещеру, меня окликнули по имени, я оглянулся и увидел ЭйДжей, она неслась к нам на полном ходу. Встретились затяжным поцелуем.

— С тобой всё в порядке?

— Да, ЭйДжей. Как ты? Как Фламенка?

— Я выловила доктора на улице, с ней всё будет хорошо. Крек, что происходит? Почему замок пуст? И куда это вы направляетесь? И это кто? — она ткнула копытом в единорога.

— Нет времени болтать. Сэнтиель Грейсэт. А теперь идёмте, по пути всё расскажу.

Мы проходили по подвесной дорожке, когда я спросил о предназначении механизма, который грохотал всё это время над нами. Грейсэт рассказал, что механизм обслуживает артефакт, сохраняя его в полной безопасности на протяжении уже двух тысяч лет. Я не стал спрашивать о том, кто создал механизм таких гигантских размеров, не спросил и о размере артефакта, если ему нужен такой огромный механизм.

Спуск по лестнице был на удивление быстр, в отличие от прошлого подъёма. И вскоре мы стояли посреди святилища. Снова. Огонь всё ещё горел в желобах, разливая мягкий свет по всему помещению. Тайная дверь за фреской была закрыта. Перед глазами мелькнула сцена оргии. Меня передёрнуло.

— Здесь должен быть активационный механизм. Ищите.

Мы начали обходить святилище по периметру в поисках какой-нибудь панели, нажав на которую смогли бы активировать механизм.

— Вау, — ЭйДжей с любопытством разглядывала статую целующихся пони. — Занимательно.

— Минуточку, — Грейсэт, видимо, на что-то наткнулся, — Древнеэквестрийский? — он ткнул копытом в узор, шедший по основанию статуи, — Клянусь Селестией, здесь что-то написано.

Он плюхнулся в воду и подплыл ближе к статуи.

В тот день, когда никто Эквестрией не будет править,

В тот день, когда надежды вам придётся все оставить,

Не позволяй искре любви угаснуть — спасение она земле несёт.

Мы переглянулись.

— Минуточку, минуточку, — Грейсэт тёр копытом надписи, видимо, пытаясь получше понять смысл.

— Искра любви, — я потёр подбородок. ЭйДжей молчала, непонимающим взглядом смотря то на меня, то на Грейсэта.

«Жизнь тогда была совершенно другой.»

В голове начал всплывать разговор со Сплинтер, когда она давала мне экскурс в историю.

«Браки заключались на всю жизнь. Если пара решалась завести жеребёнка — они приходили сюда и предавались тут страстному половому акту. Причём, приглашался жрец.»

О нет, нет, нет. До меня начало доходить.

«Чем больше будет страсти — тем сильнее будет отпрыск.»

— Запретный плод сладок, — вдруг сказал я вслух, и почему-то глянул на кьютимарку ЭйДжей.

Грэйсэт удивлённо вытаращил на меня глаза.

— А ты прав! Двое влюблённых и жрец-единорог, — профессор тоже понял меня. Только ЭйДжей нахмурилась.

Я подошел к знакомому барельефу, нажал на панель, дверь снова углубилась и отъехала, открывая древнюю комнату священной любви. Я подозвал ЭйДжей и указал копытом.

— Нам сюда, ЭйДжей.

— Не понимаю, — Эпплджек подошла ко мне, и взглянула в глаза.

— Яблоко — символ страсти, полового акта и блаженства, с ним связанного, — Грейсэт ткнул в кьютимарку ЭйДжей, — Вы оба не потеряли искры любви перед тяжёлыми испытаниями, когда остальные пони потеряли надежду. Вы и спасёте землю. Вы и е с т ь Яблоко.

— Стоп, стоп, стоп, профессор. Вы намекаете на то, что мы тут будем, извините за мой акцент, трахаться? Это неудачная шутка?

ЭйДжей неуверенно посмотрела на меня, потом на Грейсэта. Не найдя поддержки, она рассерженно подняла брови и закричала:

— О, нет! Крек, скажи честно — это твоя очередная попытка разнообразить нашу жизнь? Сколько ты заплатил этому типу?

— Мисс Эпплджек. Уверяю вас, всё очень серьёзно. Сейчас от этого зависит...

— Да что не так? Почему последние два дня всё вертится вокруг секса, а? А теперь к нему ещё и прибавилось пророчество, которое крутится вокруг того, где именно меня завалит Крекер?

О да, ЭйДжей. Мне знакомо похожее чувство. Исключим пророчества, и...

— Не спорю, звучит дико. Но так оно и есть. Почему вас это настолько удивляет? Когда вы заполучили свой Элемент, всё было не так, верно?

ЭйДжей открыла рот в удивлении:

— А ты это откуда знаешь, профессор?

— Да про это все знают, — уклонился от ответа единорог, — но давайте об этом потом. Обсудите детали с вашим джентелькольтом. Я же пока почитаю записи на стенах.

Он отошёл к дальней стене, и принялся читать надписи на древнем языке. ЭйДжей молча развернулась ко мне. На её мордочке можно было прочитать кучу эмоций. Страх, недоверие, неуверенность, чуток надежды.

— Эммм. Ну, я так понимаю, что нам всё-таки придётся это делать?

Я легонько улыбнулся:

— Ага. Эй, не думай, что это хитрый план, чтобы совратить тебя в древнем подземелье. Нам и без того было неплохо несколько часов назад.

Ой. Вот это я зря ляпнул. Эпплджек сразу же погрустнела.

— Креки, я...

— ЭйДжей, прости, я зря это вспомнил. И не вздумай сейчас извиняться.

Пару минут мы молча пинали валяющиеся рядом камешки.

Я неожиданно рассмеялся. Эпплджек посмотрела на меня как на идиота:

— Да ладно, это ещё не худшее место, где приходилось, согласись. Вспомни подсобку в Бутике.

ЭйДжей тоже засмеялась:

— Ну да, было тесно. Я, в общем, не против, ты же там будешь...

— Ну понятно, не пускать же тебя туда одну. Я тебя не брошу, ЭйДжей.

Глупо прозвучало, но от чистого сердца. Пожалуй, надо было сказать такую фразу не сейчас. Впрочем, она и так обрадовалась.

— Крек, ты гад. И идиот. И засранец. Зови своего профессора, — она опёрлась о моё плечо и закрыла глаза. Грейсэт уже сам подошёл и внимательно на нас смотрел:

— Надеюсь, вы готовы?

— Ну, в общем-то, да. Что нам делать? — я решил уточнить все детали.

— Всё просто. Вы заходите внутрь — я читаю простенькое четверостишие и дальше — вы знаете что делать, я уверен. В пророчестве ничего не было написано про невинность, знаете ли. Древние, по-видимому, предусмотрели, что женитьба в наше время будет менее популярным занятием.

Хм. Фактически, жрец особо и не нужен? А что, если...

— То есть, вы, фактически, нужны только вначале?

— Фактически, да.

— Выполните одну просьбу?

— Конечно.

— Наверху где-то бесчинствует единорог, замаскированный под Найтмэр Мун. Сможете не дать её в обиду?

— С лёгкостью. Ладно. Файеркрекер, Эпплджек. Вы готовы?

Я переглянулся со своей кобылкой. Она просто кивнула.

Мы осторожно зашли внутрь. Словно перейдя невидимую границу, в святилище на меня сразу же накатило странное чувство. Возбуждение. Невероятное. С трудом подавив желание завалить ЭйДжей прямо на пол, я взглянул на неё. Она, по-видимому, боролась с похожим желанием, так как прикусила нижнюю губу и густо покраснела. В таком виде мне хотелось её еще больше.

— Начнём. Ложитесь рядом. Пока я не прочитаю четвёртую строчку, не прикасайтесь друг к друу.

Мы послушно плюхнулись на камень. Комфортом тут и не пахнет.

Сегодня две души сольются воедино.

Я молча смотрел в глаза ЭйДжей. В её прекрасные блестящие зелёные глаза.

И чтобы верность обоюдную навеки закрепить,

— Креки?

— Ммм?

— Я тебя люблю.

— ЭйДжей?

— Что?

— Я тебя тоже люблю.

После всего, что будет, разлучит вас кончина.

Сейчас вам суждено друг друга лишь любить

Я набросился на ЭйДжей. Подобного мы ещё не испытывали. Я уже не мог терпеть, поэтому вошёл в неё резким рывком и сразу же принялся набирать скорость. Она же лишь довольно стонала, подстраиваясь.

В голове шумело. Шепот голосов, странный свист, и просто фоновый шум в ушах. Впрочем, после того, как я в который раз перевернул её с живота на спину, всё улетучилось. Краем глаза, я заметил, что фрески на стене засветились. Уже почти все. И я слышал только её голос.

Не знаю, сколько всё длилось. Понятия не имею, как я так долго продержался. Но одно знаю точно — у нас выйдет жеребёнок что надо...

В один прекрасный момент у меня почернело в глазах. В голове стрельнуло. Уши заложило. Я просто упал на ЭйДжей, вливая в неё потоки своей «магической» жидкости...

А потом? Как обычно. Мы долго лежали. Я в который раз убедился, что довожу себя до грани. Тело не слушается совершенно. И что довольно обидно — непонятно, произошло ли что-либо? Сбылось ли пророчество?

Полежав минут пятнадцать, я посмотрел в глаза ЭйДжей. Чтобы у неё спросить?

— Пойдём отсюда?

— Пожалуй.

Я с трудом встал с неё. Не без гордости заметил, что она тоже с трудом поднялась. Хоть немного потешил своё самолюбие. Потом поцеловал её. Без страсти, просто как пони, которую я очень люблю.

В зале было тихо. Грейсэт, по-видимому, телепортировался. Но вот на маленьком каменном постаменте лежало что-то небольшое, и смутно знакомое...

Я подошёл, и взял в копыта браслет из горного хрусталя. Никогда не поздно дарить подарки тому, кого ты любишь?

— ЭйДжей. Держи, это тебе. Будем считать это нашей нулевой годовщиной, — я протянул своей кобылке браслет.

Эпплджек тихо улыбнулась, взяла браслет и нежно поцеловала меня.

Сзади послышался стук падающих камней. Мы обернулись и увидели, как барельеф стал рушиться, трескаться, крошиться. Половина барельефа одним куском рухнула на пол, открыв небольшую комнатку с постаментом в центре. На постаменте, на истлевшей бархатной алой подушечке лежало Яблоко, светившееся изнутри.

Оно действительно было похоже на настоящее яблоко, сверху была небольшая цепочка. Одна половина Яблока была из красного кристалла со множеством граней, другая половина из чистого золота, в котором было множество мелких канавок, складывавшихся в замысловатый узор, в котором можно было различить множество пони — пегасы, единороги, земнопони, аликорны — все стояли вокруг некоего сосуда, в котором было помещено сердце. Опять символизм. Почему всегда всё так сложно?

Мы осторожно сняли Яблоко с постамента, на ощупь оно было неожиданно тёплым. Тепло быстро передалось с копыт на всё тело, и от этого стало очень приятно. Яблоко начало пульсировать, казалось, в такт ритму сердца, в ушах начало легонько отдавать. Какая сила скрыта в нем?

Подумать над этим вопросом нам не дали. С потолка начали сыпаться мелкие камни. По полу пошли трещины. Святилище начало разрушаться — оно стало ненужным, исполнив миссию, которая длилась две тысячи лет. Мы метнулись к лестнице, в несколько прыжков достигнув поверхности, перепрыгивая через ступени, которые разъезжались под копытами.

Подвесная дорожка уже раскачивалась, когда мы ступили на неё. Механизм издавал оглушительный лязг — за ненадобностью он тоже начал саморазрушаться. Мы еле успели выпрыгнуть из пещеры, когда огромная шестерёнка с глухим низким стуком вонзилась в землю, наглухо закрыв проход в пещеру...

...Какое-то время мы просто сидели на траве и смотрели на Яблоко, лежавшее перед нами. Нам абсолютно ничего не хотелось, нам некуда было спешить, странная отрешенность завладела нами. Первым от чар этого дьявольского и божественного одновременно артефакта очнулся я.

Тряхнул головой и посмотрел на ЭйДжей. Та безучастно сидела и пялилась на Яблоко. Я тронул её копытом, и она тоже словно пробудилась, переведя мутный взгляд на меня. Время не ждёт. Мы схватили Яблоко и побежали к замку.

Над Кантерлотом низко висела чёрная туча, накрывшая собой почти всю столицу. На улицах было пусто: видимо, перепуганные жители отсиживались по домам. У самого замка мы встретили Грэйсэта.

— Вижу, всё прошло удачно? — хмыкнул Сэнтиэль.

— Да. Яблоко у нас. Как там моя просьба?

— О, да, Рэрити, ведь так, кажется, её зовут? Я не успел ничего сделать, она телепортировалась. Или её телепортировали. Другие пони просто разбежались по домам.

Мы помолчали.

— Что дальше?

— Не знаю, — пожал плечами Грейсэт, — Честно. — и посмотрел на башню, — Наверняка нам туда.

В замке мы достали из сумки Яблоко. Оно странно реагировало на замок. Кристалл начал мерцать, а канавки на золоте издавать слабое свечение, сосредоточившееся на вырезанном сердце в сосуде, и, по мере приближения к башне, мерцание и свечение усиливались, пока, наконец, Яблоко не вспыхнуло ярким светом у дверей в башню. Снова сюда. На том же месте, в тот же час.

Я спрятал Яблоко. Грейсэт пнул двери и...

В морду ударил ветер. Посреди чёрного помещения стояла принцесса Селестия, её глаза светились белым светом. Рядом стояла Твайлайт, смотря принцессе глаза в глаза, и что-то бормотала. Вокруг них бешено отплясывал смерч, в котором летали слова заклинаний и Элементы Гармонии. Бессознательные тела Рэйнбоу Дэш, Рэрити, Флаттершай и Пинки Пай лежали в углу. Поодаль стоял ублюдок Колд Блад и беззаботно рассматривал свои копыта, что-то напевая под нос. Заметив нас, он приветливо помахал. Твайлайт тоже оглянулась. Её черные глаза хищно озарились красноватым отсветом.

— Всё кончено! Эквестрия пала к моим ногам! — прохрипела фиолетовая единорожка, — Вы ничего не сможете сделать!

Нас троих приподняло и придавило к стене. Твайлайт повернулась к Селестии, продолжив говорить что-то на староэквестрийском, а Колд Блад подошёл к нам.

— Глупо всё вышло, не правда ли, Файеркрекер? А ведь я предлагал сотрудничество...

— Никогда, подонок, я не стал бы сотрудничать с тобой.

— Жаль... Ну а вы? — он обратился к Грейсэту, — Хотите

работать на нас?

Грейсэт молча плюнул Бладу под копыта. Тот грустно вздохнул.

— Печально, друзья. Мы бы неплохо обустроили Эквестрию вместе, но... Придётся всё разгребать самому и править самому.

Твайлайт вдруг замолкла, смерч поутих.

— Эквестрией править буду я, — единорожка медленно повернулась к Колд Бладу.

— Ну, формально д..., — он вдруг схватился за горло.

— Эквестрией править буду я, — повторила Твайлайт.

Нас отпустило, и мы рухнули на пол.

— Тв... Твайла..., — прохрипел Колд Блад, — это нес... несерьё...

— Эквестрией править буду я, — Твайлайт натурально начала душить своего хозяина. Смерч вокруг Селестии поутих, элементы упали на пол, принцесса тяжко вздохнула, закрыла глаза и рухнула на пол.

— Чего ты ждёшь? — прошипел на меня Грейсэт. Я сообразил, достал Яблоко и мы метнулись к принцессе. Элементы ярко вспыхнули, как и Яблоко.

— Ааа!... — заорал за спиной Колд Блад.

— Я! Я! Я!... — хрипела Твайлайт.

Я запнулся и выронил Яблоко. Оно отскочило к элементам у ног Селестии, из него рванули лучи в разные стороны, элементы бешено закрутились вокруг Селестии, ярко осветив помещение радужным отсветом. Я заметил, как Селестия приоткрыла глаза, которые стали нормальными, и коснулась рогом Яблока. Яркая вспышка ударила в глаза, в ушах загрохотало. Я оглянулся. Твайлайт без сознания рухнула на пол, Колд Блад бился в конвульсиях и беззвучно шевелил губами. И внезапно мы ослепли и оглохли.

Поляна среди зелёных холмов, освещаемых солнцем сквозь низкие дождевые облака, с которых уже накрапывало. Посреди поляны задней стороной к нам стоял трон. На одном из подлокотников виднелось фиолетовое копыто. Здесь были только я, Эпплджек и Грейсэт. И незнакомец.

Мы ошалело осмотрелись. Где мы? Как мы вдруг попали сюда? Вдали виднелся... Недостроенный Кантерлот? Точно. Вон и башня, ещё пока без крыши и надстройки. Я оглянулся — вокруг только холмы.

Сидевший на троне вдруг встал и развернулся. Твайлайт?! Нет... Эта старше. Или...

Единорожка вдруг расправила невесть откуда взявшиеся крылья. Аликорн?!...

— Забавно, — проговорила «Твайлайт» мягким голосом, — Я слышала, что вы объявитесь, но с детства не верила в это.

С детства? Мы переглянулись.

— Мать с отцом говорили мне, что однажды явятся двое влюблённых и их жрец, познавшие настоящую любовь в святилище, — усмехаясь проговорила она, — И вот предсказание сбылось. Надо же... — она взглянула на каждого из нас, — Спасители из будущего, кто бы мог поверить...

Что-то не вязалось. Что-то было очень неправильно. Снова. Опять. Здесь.

— Позвольте представиться — Сариса, — она слегка наклонила голову, — Вы здесь не случайно. И это тоже здесь не случайно, — первая королева Эквестрии ткнула в мою сторону копытом, указав на Яблоко, лежавшее сейчас на траве. Его свечение постепенно угасало.

Я взглянул на ЭйДжей с Грейсэтом, а затем на Сарису. Её рог засветился, и Яблоко повисло в воздухе. С трона взлетела бархатная алая подушечка.

— Думаю, так будет лучше, — Яблоко опустилось на подушечку и скрылось за спинкой трона, — А раз так, значит ваша миссия окончена, и где-то там, в далёком будущем Эквестрии... — она тихонько вздохнула. — За Яблоко не беспокойтесь. Мы строим для него подобающее святилище, — Сариса указала копытом на вход в пещеру поодаль: единороги сообща «несли» туда большие блоки и плиты, у входа в пещеру отсвечивала закатом начищенная большая шестерёнка.

Мы помолчали. Просто не знали, что сказать первой Королеве. Она тоже молчала, потупив взгляд.

— Вам пора, вас, ведь, наверняка уже ждут там, — проговорила наконец Сариса. Рог её засветился, вокруг нас появился едва заметный белый ореол, — Больше всего на свете я хотела бы спросить вас, что говорят обо мне в ваше время, — она с грустью посмотрела на нас, — Прощайте... Я больше никогда вас не увижу, как и вы меня... Так надо...

В глазах потемнело. Нас качнуло куда-то в сторону. Последнее, что я успел заметить — блеснувшая блёклым цветом вышивка на спинке трона в виде треугольника, а затем мы провалились во тьму.

— Крекер, подъём.

Я лениво зевнул и перевернулся на другой бок.

— Который час?

ЭйДжей, сидя на кресле и жуя яблоко,

бросила взгляд на часы:

— Полдесятого,

соня. Поезд в час, помнишь?

— Тогда буду

вставать.

— Хех, обычно ты бы сказал что-то типа «О, да ещё куча времени! Спокойной ночи, ЭйДжей».

— Ну мне же есть чем заняться, — ответил я, уже стоя на ногах, одновременно выпивая вчерашний чай и натягивая жилетку.

— Да? И что делать будем? — игриво улыбнулась Эпплджей. Я же рассмеялся, подошёл к ней, и спокойно поцеловал.

— Успеется. Навещу Фламенку, а то уходить не прощаясь — не очень красиво.

— Давай, — ЭйДжей несколько разочарованно махнула копытом, — привет ей передавай.

— И всё?

— Не, ну если ты её там будешь драть, в последний-то день, это будет высший пилотаж. Ну, чего уставился? — засмеялась моя фермерша, — иди давай, встретимся на вокзале, я твои вещи дотащу сразу туда.

— Ну ладно. Скоро увидимся.

Я закрыл за собой дверь, и не спеша побрёл на улицу. Сегодня последний день... Хотя нет, вру, последние несколько часов в Кантерлоте.

Ну да, день Последнего Листа был вчера. И всё превратилось в полный цирк...

— Кто бы мог подумать, временное искажение, Сариса, замкнутая яблочная система...

Грейсэта явно шокировало наше путешествие. Меня, впрочем, тоже, но я решил для себя, что это была массовая галлюцинация, а Яблоко я потерял. Бред? Зато сознание пытается меня защитить.

— Профессор? Чё теперь будет? — спросила Эпплджек.

Грейсеэт радостно улыбнулся.

— Ну, я выбрал для себя новую диссертацию, и явно смогу улучшить денежный фонд нашей школы. А вас — будет благодарить важная особа.

...Он был прав. Вместо отмечания осенних праздников, мне пришлось нацепить какой-то невменяемо-вырвиглазный костюм, который доставила лично мне стража Селестии. ЭйДжей, впрочем, тоже пришлось напялить какую-то белую парчу, в которой она была похожа на молодую певицу. Потом — тронный зал, сотни пони, таращащиеся на нас, длинная речь Селестии о благородстве, надежде, любви, и прочая...

Если всё сократить до абзаца — нас поблагодарили и вознаградили. От награды ЭйДжей отказалась... То есть, м ы отказались. Хотя, домик в Кантерлоте явно не был бы лишним. Продали бы. Да и ладно, дракон с ним, с домиком...

Потом я навестил тюрьму, в которой носился новый капитан.

— Капитан Сплинтер, прибыл Файеркрекер.

— Ага, знаю.

Стражник поклонился сияющей рыжей пегаске, и удалился.

— Блин, Крекер, разве это не офигенно? Вот она, моя награда. Я знала, что не зря столько времени круп рвала на благо страны! Капитан Сплинтер, хех. Ну ладно, хочешь увидеть элитных узников?

— Если можно.

Камера у Колда была... выдающейся. С люстрой, санузлом, и приличной кроватью. На тумбочке лежала газета с кричащим заголовком: «Дракон разрушает спокойствие на празднике!». Я даже легонько прибалдел от такого шика. Блад даже не повернулся ко мне, чтобы ответить, а продолжил смотреть в окно:

— Крекер. Понимаю, пришли поглумиться. Но я уверяю, этот провал не уменьшил моё желание исправить всё в это стране. Надолго я здесь не задержусь, уж поверьте. Но я сделал выводы и набрался опыта. В следующий раз я не допущу таких же ошибок. Древнее пророчество, ну кто бы мог подумать...

Я и Сплинт многозначительно переглянулись, после чего я задал новому капитану интересующий меня вопрос:

— А Магарыч?

— Уехал. Говорят, на границе задержали с кучей денег, но взятка решила все вопросы. А вот Вайт сидит тут же. Только вот у неё состояние похуже. Когда твоя подруга Твай разбушевалась, она на неё бросилась. А маг такого уровня в гневе — не шутки, — бормотала Сплинт, ведя меня вдоль камер, — вон она.

Пегаска представляла собой жалкое зрелище. Грива опалена, вся в грязи, блуждающий взгляд. Единственное, что выдавало в ней бывшего капитана стражи — огромный рост, из-за длинных ног, на которые она вскочила, едва увидев меня:

— Файеркрекер! Ты причина всего этого! Ну ничего, готовься, когда Блад меня вытащит, а врачи залатают — я обязательно навещу тебя!

Я скривился, и отошёл от камеры:

— Ага, удачи. Буду рад видеть тебя на пороге нашего дома.

— Я найду способ поквитаться, мразь ты эдакая! Ещё ничего не кончено, горе-идол! Я ещё вернусь!...

...Для осени уж очень сильно жжёт солнце. Я остановился на очередном мостике, чтобы перевести дух. Дом Фламенки уже недалеко. Её повезло, она почти не пострадала от бесчинств Твайлайт. Кстати, она уже извинилась. Хех, это было забавно...

Я почесал копытом затылок и усмехнулся, вспоминая выражение морды Твай, когда она очнулась, а над ней склонились я, ЭйДжей, Грейсэт и Селестия. Конечно, долго извинялась. Умоляла принцессу простить её. А мы вчетвером понимающе переглядывались. Про то, куда на самом деле делось Яблоко, никто так и не сказал. А когда позже Твайлайт пытались намекнуть на нашу... кхем... е ё выходку в отеле, она густо краснела, непонимающе чесала затылок и почему-то хваталась за свои чек-листы.

Я заприметил коляску цветочницы. Надо бы купить, а то всё-таки нехорошо с пустыми руками к боевой подруге. Я купил двухцветный букет алых роз, разбавленных белыми хризантемами. Скромненько и со вкусом.

Постучал в дверь, та отворилась, на пороге стояла Фламенка, полная радости от встречи. А перед ней стоял старый знакомый с букетом цветов.

Мы сели на диван за столик. Фламенка попросила подождать минуту и скрылась на кухне, вернувшись вскоре с подносом, на котором стояли бутылка текилы и... три стопки?

— А третья зач..., — договорить мне не дали. Кто-то сзади закрыл глаза копытами.

— А третья — для меня, — знакомый голос прошептал мне на ухо. Эпплджек. Я отвёл её копыта и взглянул на неё недоумённо.

— Мы просто хотели сделать тебе приятный сюрприз, — Фламенка уже разлила текилу по стаканам

— И сказать спасибо, — проговорила ЭйДжей, проведя копытом по моей груди до низа живота. Обе кобылки махнули текилы и неожиданно для меня поцеловались в губы. Я ошалело глянул на ЭйДжей, она ткнула в меня копытом, повалив спиной на диван, а сама села мне на живот.

— Я ведь предупреждала, что свяжу тебя, и буду vete a la mierda toda la оставшееся время, — проговорила Фламенка, и тут же поправилась, — Мы... Мы свяжем тебя, — и подмигнула ЭйДжей.

— Де... Девочки, а вам не кажется, что чары уже давно сняты? — я недоверчиво глянул на них.

— Чары? — искренне удивились обе кобылки, — Ты слишком много болтаешь, Креки, — ЭйДжей наклонилась ко мне и поцеловала с языком.

Яблоки. Вперемешку с текилой. Дикое сочетание.

ЭйДжей оторвалась от моих губ, которые тут же заняла Фламенка, подошедшая к изголовью дивана. Перчик Чили и текила. День коктейлей! Я начал разогреваться, к тому же ЭйДжей знала, как завести меня, что ей и в этот раз удалось довольно быстро.

— Наконец-то! — Фламенка светилась неподдельным счастьем и восторгом, она тоже заскочила к ЭйДжей, усевшись на меня так, что её круп оказался перед моей мордой.

— Смотри, не финишируй раньше времени, — усмехнулась ЭйДжей, — К тому же он мой, — Эпплджек облизнулась и уселась на мой член, приступив к делу. Фламенка же начала одновременно целоваться с ЭйДжей, впрочем, подставив мне свою промежность, чем я и воспользовался.

Гулять, так гулять. К тому же текила основательно вдарила в голову. Забавно было сравнивать вкус ЭйДжей и вкус Фламенки. Да ещё такой-то шанс попробовать их двоих. Фламенка же терпеливо ждала, чтобы попробовать меня.

Наконец, насытившись мной и заставив меня и себя обильно излиться, ЭйДжей уступила место краснобокой бестии, которая, для начала слизала все соки Эпплджек с члена язычком, дополнительно доставив мне удовольствие. Эпплджек в это время заняла место Фламенки, подставив мне промежность.

Шикарный подарок за спасение Эквестрии! Тщательно вылизав меня, Фламенка уселась на член и поцеловала ЭйДжей, которую я уже начал доводить до оргазма. В диком танце тел и поцелуев мы кончили одновременно, бурно и волшебно. Обе кобылки легли по обе стороны от меня. Мы часто дышали. Нам было хорошо.

— Хочу ещё, — пробормотала Фламенка.

— Может не..., — мне снова не дали договорить, Фламенка соскочила с дивана и вытянула меня за собой. Поцеловала в губы и развернулась крупом ко мне, повиляв им перед моим носом. Эх... Я глянул на ЭйДжей, та даже не смотрела в нашу сторону, и просто отлёживалась, закрыв глаза. Положил копыта на красный круп и со всего маху вогнал бордовой бесовке.

Мы еле успели на вокзал. Фламенка отказалась нас провожать, сказав, что терпеть не может расставания. Что ж, как хочет... В поезде я, наконец-то, ехал с Эпплджек. Спайк смог попасть в купе с Рэрити и Пинки Пай. В другом купе ехали Твай, Дэш и Флатти.

— Эпплджек, — я внимательно посмотрел ей глаза в глаза, — Почему ты позволила Фламенке?

ЭйДжей отвела взгляд в сторону.

— ЭйДжей...

— Помолчи, ага? Тебе не всё равно?

— Без обид, но месяц назад у тебя зубы скрипеть начинали, если я останавливался поболтать с кем-то в Понивилле. И, в конце концов, я же тебя не допрашиваю. Просто это странно.

— Ох, ну хватит, — Эпплджек слезла со своей полки, и залезла на мою, обняв меня и уткнувшись в плечо. Она помолчала несколько минут, после чего продолжила:

— Я долго думала, после того как ты расколдовал меня. Пришлось взглянуть на некоторые вещи с другой стороны... В общем, это что-то типа подарка. Ты у нас в последнее время сильно «страдал», вот я и решила...

— Бьюсь об заклад, для тебя это было сложным решением.

— Пожалуй. Но всё для тебя, можно же пережить и какую-то мелочь...

— Это не мелочи.

— Плюс, мне хотелось показать, что я и способна на кое-что.

Ну конечно. Ноги всё-таки растут из ревности, в некотором роде. Я рассмеялся:

— Тебе ничего не надо доказывать. Мы это уже и так сделали. Ты моё Яблоко, а я — твоё. Кстати, как девчонки отреагировали?

— Ну, Твай подтвердила — я беременна. Другим я ещё не рассказывала. Ну ладно, мой самый преданный работник, — она привстала, нависнув надо мной с хищной улыбкой, — попробуем в поезде?

— Ого, снова? ЭйДжей, не надорвись, тебе скоро за двоих работать!

— Именно. Скоро тебе придётся много и долго терпеть. Так что — радуйся тому, что есть сейчас.

Я пожал плечами, и поцеловал её, пока она устраивалась на мне поудобнее, готовясь к «скачке».

Поезд ехал себя по рельсам, стуча колёсами. В то же время, ЭйДжей устроила мне свою «поездку», неистово извиваясь и взвизгивая при каждом толчке поезда, который был особенно ощутим во время акта. Я же упёрся спиной в стену и старался удержаться на лавке сам и удержать беснующуюся ЭйДжей, которая словно с цепи сорвалась, оттягиваясь на мне — фигурально и натурально. Я напряг внизу всё что мог, и просто наслаждался животом, елозящим по мне, и оставляющим свою влагу. Много влаги.

Эпплджек в который раз упала на меня своим крупом. В этот момент поезд заехал в туннель, немного обострив процесс. Не видя моей наездницы, я испытывал ещё большее удовлетворение с каждым её движением или звуком, будь то похлюпыванье, стон или взвизг. Эта короткая сцена довела меня почти до предела, из-за чего я посильнее вцепился в мягкие бока Эпплджек и закусил губы, пытаясь продержатся ещё хотя бы пару минут.

Когда в поезде вновь появился свет, я снова увидел ЭйДжей — хотя куда она могла деться? С неё слетела шляпа, и волосы невольно распустились, так как я люблю. Она раскраснелась и вытащила язык. На самом деле, у неё был глупейший вид. Но так в такой момент мыслить здраво невозможно, в мозг прилила очередная порция удовольствия. Как же приятно быть с ней сейчас, и заниматься любовью.

Развязка, как всегда, наступила неожиданно, и была простой и банальной. ЭйДжей глубоко застонала, откинувшись на мне, после чего я спустил с себя оковы терпения, снова заполнив её внутренности семенем. Потом она упала мне на грудь, тяжко дыша. Я поцеловал её в голову, улыбнулся как идиот, и обнял — не забыв, впрочем, положить одно копыто ей на круп.

Ведь в чём-то она была права. Впереди — бессонные ночи, слёзы, ссоры, крики, и вообще — всё сложно. Поэтому надо радоваться тем мелочам, которые есть у нас сейчас.