# Солнечный ветер

Кайт Ши

Разговоры диархов варьируются от простой легкой болтовни до бесед, потрясающих основы мира. Иногда это происходит одновременно.

Разрешение на перевод и размещение есть.

Работа на Фикбуке

## Солнечный ветер

Возвращение Луны было радостным событием, но сопровождалось трудностями – старыми и новыми. Селестия подготовила страну к неожиданной диархии так быстро, как смогла, но некоторые грани она проглядела. Логистика совместных приемов пищи, например. Даже то, как назвать ситуацию, когда у одной сестры завтрак, а у другой – ужин, вызывало немало дебатов среди служащих замка, хоть и не такие, как о других мировых событиях. Для сестер это была всего лишь возможность провести время вместе – и им такого объяснения хватало.

Одним утром спустя несколько месяцев после судьбоносного празднования Дня Летнего Солнцестояния, Луна оторвалась от своего салата и произнесла:

— Сестра, нам надо поговорить.

— Конечно! – вскрикнула Селестия, тут же забыв о блинчиках. – У тебя все в порядке? Тебе что-нибудь нужно? Ты чувствуешь чего-то…

Тут она замолчала и отвернулась.

— Уверяю тебя, я настолько же вменяема, как была всегда, — слегка ухмыльнулась Луна. – Невеликое утешение, знаю, но сейчас я не о себе. Я говорю за капитана Фантазию, которая пришла ко мне на прием во время Ночного Двора.

Селестия вспомнила эту кобылу – слегка размытый образ фестралки, покрытой множеством психосоматических шрамов, полученных при защите снов пони от кошмаров, до которых не могло дотянуться Солнце.

— Она не согласна с твоим возвращением на должность главы Гвардии Грез?

— Да если бы, — покачала головой Луна. – Она рада, что больше не последнее звено в цепи командования. Во время нашей аудиенции она часто применяла термин «тупицы», и в те моменты она была наиболее вежливой. Нет, она выступала не как капитан Гвардии Грез, а как высший фестрал Эквестрии. И говорила она о тебе.

— Обо мне? Я как-то обидела фестралов? – Селестия задумалась, изучая возможности. – Я всегда старалась предоставить им пространство. Мне стоило лучше включить их в ткань общества Эквестрии?

— Успокойся, сестра, — подняла копыто Луна. – Это не ты их обидела. Они считают, что обидели тебя.

— Что? – отвисла челюсть у Селестии. – Как?

— Если верить словам Фантазии, те маленькие любезности, которые ты расточаешь другим пони, редко достаются фестралам, если достаются вообще. Ты при них демонстрируешь признаки стресса, стараешься покинуть комнату, в которой находятся они, или войти в комнату, встречая их в коридоре.

— Я… я и не подозревала.

Принцесса Луна ухмыльнулась.

— Твое «не подозревала» означает «не показывала виду», — тут ее ухмылка смягчилась до улыбки. – Не волнуйся, сестра моя. Они обнаружили это с ходом поколений наблюдений, а они очень хороши в незаметном наблюдении. Многие годы они верили, что напоминают тебе обо мне, что их пребывание поблизости болезненно близко к нашему воссоединению. Но я вернулась, а ты выказываешь все ту же нелегкость. Потому, ради них, я должна спросить – что же в них тебя беспокоит?

Что-то потревожило мысли Селестии. И она вскоре разобралась в этом.

— Для Фантазии необычно быть настолько непрямой. Почему она не пришла ко мне лично?

— По ее словам, она нуждалась в прямом ответе.

— Что? – Селестия вновь обнаружила себя пораженной.

— Тебе стоит признать, сестра, что у тебя есть привычка быть невыносимо увертливой. Конечно, хорошо и полезно учить своих учеников учиться, но многим пони надоело, что ты мягко подталкиваешь их в нужном направлении, а не прямо говоришь, чего хочешь. – Луна оперлась о стол, положив подбородок на скрещенные передние ноги. – Так это их глаза, как у меня, когда я обезумела? Не понячьи клыки? Магия снов, которую ты никогда не могла освоить?

— Почему светит солнце, Луна? – Селестия почувствовала, как от некоторого беспокойства у нее зашевелились крылья.

— Это именно то, о чем я говорила, Тия, — закатила глаза Луна. – Фантазии не будет достаточно какой-то несерьезной притчи.

— Поверь, я объясню в чем дело.

— Ловлю на слове, сестра, — в магической хватке Луны, пока она размышляла, заплясала вилка. – Если я правильно помню лекции Старсвирла Бородатого по этому вопросу, солнце светит благодаря сильнейшей и опаснейшей алхимии – синтезу. Солнце превращает малейшие из атомов в большие, высвобождая в процессе невероятные жар и свет.

— А помнишь, что он сделал потом? – кивнула Селестия.

— Да, — погрузилась в воспоминания Луна. – Чтобы поднять настроение после того, как он зажег короткоживущую звездочку перед двумя восхищенными кобылками, он вдохнул побочный продукт ее горения и какое-то время говорил забавнейшим фальцетом.

— Ну, связь с солнцем имеет свои… побочные эффекты.

— То же можно сказать и о луне, — пожала крыльями Принцесса Ночи. – Ты всегда была теплее большинства пони, а я холоднее.

— Истинно так, но я не это имела ввиду в данный момент. Видишь ли, я тоже выделяю гелий, как… побочный продукт.

— Действительно? Твой голос никогда не менялся.

Селестия поморщилась и тщательно изучала позабытые блинчики.

— Не с этого конца, — прошептала она.

Диархию узурпировала тишина и правила долгое время. Наконец, Луна вернула себе трон.

— Ты хочешь сказать мне, что избегаешь фестралов лишь потому, что они единственные могут услышать, как ты трубишь в свою личную трубу?

— У меня есть репутация, которую надо поддерживать.

— Да, репутацию статуи из позолоченного мрамора, являющейся пони только внешне, созданной распространять мудрость и не подверженной таким мерзким обыденным вещам, как чувства, кровотечение или испускание газов, — Селестия едва ли не слышала, как Луна закатила глаза.

— Полагаю, я позволила нашим пони вознести меня на пьедестал.

— Тия, это ты построила тот пьедестал, и стоишь на нем гордо, как король грифонов.

— И, честно говоря, это очень удобный способ общения с назойливыми дворянами, — позволила себе тень улыбки Селестия.

— Тут я не могу тебя винить, — фыркнула Луна. – Но, как бы то ни было, я хоть что-то могу объяснить капитану Фантазии.

— Ты ей расскажешь?

— Конечно, — скептически посмотрела на нее Луна. – Чего ты от меня ожидаешь, какой-то побасенки о том, что ты не можешь перенести врожденной тьмы ее племени? Что веков верной службы недостаточно, чтобы забыть об пугающем облике?

— Полагаю нет, но…

— Спокойно, сестра. Думаю, тебе тоже будет приятно, что есть еще пони-нибудь, кто знает, что ты из плоти и крови.

— В теории, да, — ответила Селестия. – Но я беспокоюсь о том, что будет, если это раскопают таблоиды.

— Да, будет нехорошо, если сплетники поймают твой ветер. Но ты знаешь, что фестралам можно доверить секреты. Ты же знаешь, как я сама их нашла.

— Уголок моря грез, в процессе поисков самой себя, — кивнула Селестия.

— С учетом того, как хорошо они прятались, мы можем им доверить скрыть и это.

— Очень хорошо, — глубоко вздохнула Селестия. – Но… объясни это помягче. Пожалуйста.

— Учту твое пожелание, возлюбленная сестра, — хихикнула Луна. – В любом случае, я постараюсь не уронить твое достоинство.

Тут она улыбнулась улыбкой, похожей на полумесяц.

— Но не могу гарантировать, что капитан Фантазия сохранит свое.