# Растапливая сердца лёд

A_L_E_X

Переезд для юного единорога оказался психологически трудным, что привело к его замкнутости. Желая хоть как-то подавить одиночество, он решает создать себе друга, но даже не подозревает о том, какие чудеса его ожидают

## Растапливая сердца лёд

Растапливая сердца лёд

Эгмус, как и большинство жеребят, был вполне счастливым пони. Он жил вместе с родителями в небольшой деревеньке, где все друг друга знали и помогали, какие бы трудности не случались, впрочем, как и в любом небольшом поселении. Эгмус был единорогом серебристого окраса, активный и жизнерадостный. Он учился в старшем классе местной школы и успел обзавестись кучей друзей. Он жил вместе с мамой, папой и бабушкой, которые его очень любили. Казалось бы, самая обычная семья, но однажды его отец получил предложение на очень хорошую работу на песчаном карьере. Такая новость обрадовала маму, но лишь бабушка активно упиралась, говоря, что такое не может пойти на пользу Эгмусу. И действительно, единорог не любил перемены, ведь они протекали для него довольно трудно. Сменить место жительства и отправиться за тысячу километров в отдалённые места – к этому он не был готов. Тем не менее, решение принимал не он, и вскоре семья переехала в небольшую деревню. Она была больше родного поселения, более цивилизованная, а всё благодаря тому, что песчаный карьер обеспечивал хорошую жизнь всем тем, кто в ней жил.

Новый дом тоже стал больше. Эгмус получил собственную комнату и в этот раз нему не пришлось делить пространство с бабушкой. Его без проблем приняли в новую школу, однако, незнакомая местность, новые пони с незнакомыми мордашками – всё было непривычным для него. Эгмусу было трудно заводить новые знакомства. Более того, он и не пытался их завести, хотя окружающие пони относились к нему дружелюбно. Он начал ходить в школу, нужно было продержаться всего полгода и всё, вперёд выпускной. Почему продержаться? Потому, что его замкнутость и отчуждение стали замечать другие. Сначала они молчали, но шли недели, месяцы и пошли разговоры о его отчуждении. Пони начинали коситься на Эгмуса, который давно привык к боязни с кем-либо общаться. Он скучал по друзьям, которые остались в родной деревне, но понимал, что в ближайшем будущем, их ему точно не увидеть.

Эгмуса никто не задирал, жители деревни были действительно дружелюбны даже к нему. Просто, чем больше над ним потешались, тем сильнее он начинал бояться окружающих. Родители считали, что ему нужно время, дабы привыкнуть и не думали, что его поведение большая проблема, которой стоит уделить внимание. Отец всё время пропадал на работе, мама часто зависала у новых подруг-соседей. Лишь бабушка постоянно сидела дома, всегда поддерживала его и подбадривала. Но, даже её заботы Эгмусу просто не хватало.

Однажды, когда он был больше не в силах терпеть одиночество, то решил как-то с этим справиться, но по-своему. Вечно погружённый в себя, он не менее сильно погружался в книги, читая как сказки, так и книги о самой необычной магии. Наткнувшись на причудливое заклинание, Эгмус решил его испытать. Ему казалось, что оно было создано специально для него и сможет решить его проблему.

Как-то зимним утром, Эгмус вышел из дома и отправился на излюбленную полянку с заброшенным домиком лесника. Полянка находилась неглубоко в лесу и туда пони старались не ходить, а всё виной был страх перед древоволками, которых никто не видел уже лет двадцать. Волки давно покинули местность, но страх перед ними остался. Этим и воспользовался юный единорог, найдя для себя идеальное место уединения.

Домик лесника был совсем крохотный и состоял из одной комнаты с шкафом-чуланом. От времени он немного покосился, что придало ему причудливую форму. Мебелью домик не блистал: деревянные стол и стул грубой обработки и на этом всё. Дверь закрывалась с трудом, скрипя на ржавых петлях и пропуская через щели холодный воздух. Зимой в нём было холодно, однако куда теплее, чем на улице, хотя камина в домике не было.

Поставив на столик зажжённую свечу, Эгмус развернул под её светом книгу на странице нужного заклинания. Оно было не простым, далеко не лёгким, к тому же кратковременным. Тем не менее, Эгмус надеялся, что оно хоть немного ему поможет скрасить одиночество. Начиная замерзать, единорог вышел из домика и начал лепить снеговика. Ноги ему было легко сделать, а вот поместить между ними тело пони – та ещё задачка. За час лепки у Эгмуса получился довольно неплохой снеговик в форме пони. Он сделал своему творенью глаза из осенних листиков, которые нашёл под снегом. Улыбку изобразил тонкой веточкой, а гриву и хвост сделал из хвойных пушистых веток с зелёными иглами. Довольный проделанной работой, он вернулся в дом, где под тлеющей свечкой ещё раз вычитал заклинание, стараясь не упустить ни одной детали.

На улице начинало смеркаться. Эгмус знал эти места и не боялся заблудиться. Так же он знал, что отец, как всегда, придёт поздно ночью, а мама может остаться на ночёвку у подруги. Для них стало нормой свешивать Эгмуса на шею бабушке. Благо, единорог уже не считал себя маленьким и привык заботиться в такие моменты как о себе, так и о бабушке.

Перечитав заклинание, юный маг вышел на улицу и немного попрыгав для разогрева, подошёл к снеговику. Тот безмолвно смотрел на него с застывшей улыбкой. Мысленно сконцентрировавшись на формуле заклинания, единорог выпустил магический луч в снеговика. К его великому разочарованию ничего не случилось. Заклинание должно было временно оживить неодушевлённый предмет. В книге говорилось, что это заклинание до конца не было изучено и то, что предметы оживали – было одной из современных загадок магии. Тем не менее считалось, что ожившие вещи демонстрировали лишь иллюзию разума, используя шаблон мышления своего создателя. Однако, бывали случаи, когда между ожившим предметом и хозяином не было совершено ничего общего, что вызывало бурные дискуссии среди опытных магов. Предметы оживали лишь на короткое время, от двух минут, до одного часа, а после возвращались в своё исходное состояние. Заклинание считалось запрещённым для обучения в школе и разрешённым для исследователей, которым нужно было с кем-то поговорить или посоветоваться, причём, срочно.

Эгмус пытался понять, что же не так он сделал. Единорог обошёл снеговик и снова поравнялся с его мордашкой. Он хотел оживить его, чтобы он ходил и говорил, как пони. Он даже имя дал ему… ей – Снежинка. Пошмыгав замёрзшим носом, единорог вернулся в дом и уселся за стол, принимаясь снова перечитывать заклинание в надежде понять свою ошибку. Его сложность была в том, что оно сработает только в том случае, когда будет соблюдено много факторов, например, полная концентрация на предмете и понимание того, чем он может стать. Сделать пони, например, из настенных часов было ну очень сложно, ведь для этого нужно держать в голове сразу два образа. Эгмус поступил роще: он создал «вещь», похожую на пони в натуральный рост, но что-то не сработало. Заклинание он знал наизусть, формулу последовательности мыслей тоже. Что же было не так?

Желая повторить эксперимент, он снова вышел из домика, вот только снеговика там не оказалось, а от его места вёл копытный след за угол дома. Перепугавшись не на шутку, Эгмус тут же рванул обратно. Дверь не запиралась, на ней не было замка, что единорога совсем не радовало. Окна он занавесил старыми шторками, а сам забился под стол. Он никогда раньше не совершал столь сложные и необычные заклинания. Одно дело читать о них, а другое практика. К тому же, не факт, что снеговик сам ушёл, ведь к домику мог кто-то подобраться… А вот эта мысль напугала его ещё больше.

Сидя под столом и дрожа, толи от холода, то ли от страха, он начал прислушиваться к каждому звуку, жалея, что не провёл магический опыт около своего дома, где в случае беды, он был в большей безопасности. За домиком явно кто-то ходил, Эгмус слышал то, как под тяжестью чьих-то ног хрустел снег. Свеча потухла и домик погрузился во тьму. Единорог неохотно выбрался из-под стола, дабы зажечь новую припасённую свечу. Только он её подготовил, как увидел силуэт, мелькнувший за окном. Дрожа всем телом, он всё же зажёг свечку, но легче от этого не стало.

Понимая, что ещё немного и сойдёт с ума, он набрался храбрости, чтобы… убежать. Ощущая сильное сердцебиение, Эгмус подошёл к двери. Он резко её открыл и побежал со всех ног. Не далеко убежал. Единорог благополучно упал в ближайшем сугробе…

Убирая с глаз снег, он слышал то, как кто-то подошёл к нему совсем близко. Эгмус неуверенно посмотрел на своего ночного гостя. Перед ним стояла голубого отлива пони с синенькими глазами и с белоснежной гривой, похожей на изящную снежную волну. Грива хвост немного отливали зелёным цветом, который играл от лучей вошедшей луны.

— Тебе помочь? – предложила незнакомка, протягивая ему копыто помощи.

Эгмус прикоснулся к нему, и пони помогла жеребцу выбраться из сугроба. Её копыто было очень холодным.

— Спасибо. Кто ты и что здесь делаешь? – спросил он, продолжая отряхиваться от снега.

— Неужели ты меня не узнаешь? – удивилась пони.

— Ты уж точно не снежная пони, но, если честно, я тебя не помню, — улыбнулся он, неуверенно отводя взгляд в сторону.

Боязнь незнакомцев снова начала играть с ним злую шутку, вызывая желание убежать или спрятаться. Тем более, от такой красивой кобылки.

— Я Снежинка, Эгмус, — хихикнула пони.

— Не смешно, — неуверенно он прошептал, думая, что это некое издевательство в его адрес. – Ты следила за мной, да?

Эгмус обошёл её и направился к домику.

— Почему ты мне не веришь? – удивилась кобылка.

Единорог остановился и обернулся.

— Почему? Ты видела моё неудачное заклинание, следила, а потом разрушила моего снеговика. А теперь ещё и издеваешься, — недовольно он бурчал.

Незнакомка виновато опустила уши.

— Но я же Снежинка. Это я, — расстроенно говорила она, глядя себе под ноги.

— Всё продолжаешь? Я читал книгу и знаю, что при заклинании, если оживить вещь, то она будет больше похожа на свой истинный вид, чем на то, чем должна стать. Снежинка должна была быть говорящим снеговиком, но ты живая пони. Извини, мне пора домой и тебе советую тоже не задерживаться, — договорив, Эгмус вошёл в дом и быстро вышел из него с сумкой, в которой лежала книга.

— Пожалуйста, не уходи, — ещё более расстроенно говорила пони, с грустью глядя прямо на него.

— Я не собираюсь играть в ваши игры. Наверняка тут и друзья твои прячутся, да? – осмотрелся он, но кроме снега и елей он ничего не увидел.

— Я одна, честно. Прошу тебя, пожалуйста, не оставляй меня, — говорила пони.

— Тогда, пошли, я провожу тебя до деревни, — вздохнул он.

— Ты не понимаешь, я не могу отсюда далеко уходить, — неуверенно говорила голубоглазка.

— Так, с меня хватит твоих игр, — договорив, он уверено пошёл по протоптанной тропинке домой.

— Эгмус, не уходи, — услышал он её голос, но оборачиваться не стал.

Выйдя из леса, единорог обернулся. Странная пони за ним не шла, не было видно и её предполагаемых друзей. Такая встреча его озадачила, но изнывая от усталости, он продолжил свой путь, пока не оказался в тёплом комфорте дома.

Выспавшись, Эгмус решил повторить эксперимент со снеговиком. Взяв книгу и выпив горячего чаю, он снова отправился в лес. На подходе к дому, он увидел ту самую пони, которая грустно сидела прямо на снегу у дома. Эгмус недовольно к ней подошёл.

— Что ты тут делаешь? Ты и правда за мной следишь? – возмущался он.

— Почему ты обижаешь меня? Что я тебе сделала? – заплакала пони.

Гнев единорога тут же улетучился, к тому же, её эмоции не казались ему «ролю актёра», а выглядели естественно.

— Зачем ты пришла? – спокойно спросил он.

Перестав плакать, пони грустно на него посмотрела.

— Я никуда и не уходила, Эгмус, — сказала пони.

— Ты не могла провести тут ночь, слишком холодно, нет, — отрицал тот.

— Я не боюсь холода, — встала она на ноги, и-за чего единорог сделал шаг назад. – Мне в нём хорошо.

Эгмус обратив внимание на то, что не заметил ночью – пустой бок. У кобылки не было метки. Не веря своим глазам, а ещё больше не веря мыслям, он неуверенно погладил её по ноге. Она была не просто холодная, а ледяная. Даже самая замёрзшая пони не может быть такой холодной.

— Снежинка? – прошептал тот удивлённо.

Та молча кивнула.

— Это правда ты? Но, это невозможно, — занервничал он.

— Почему? Вот же я стою, ты не можешь этого отрицать, — говорила пони.

— Ты выглядишь, как настоящая. Такое не может быть, — отрицательно тот покачал головой.

Пони подошла к нему ещё ближе. На ней не было шарфа или шапки, да и судя по её виду, холод её совсем не заботил.

— Ты не должна быть… пони, — нервничал он. – Я определённо спятил.

— Я пони, именно такой ты меня представил, разве нет? – в ответ спросила кобылка.

При создании, Эгмус представил примерно то, как будет выглядеть его творение, но не так детально. Ему было непросто поверить в увиденное, с подобной магией он ещё никогда не сталкивался.

— Это просто невероятно. Ты ничем не отличаешься от пони. От настоящей пони, — говорил он. – Может, ты и правда стала настоящей?

— Я рада, что так тебе понравилась, отчасти я сама постаралась над своим образом. Но, Эгмус, я не настоящая пони, — хихикнула она. – Ты это понимаешь?

— Меня удивляет, что это понимаешь ты. То есть, что ты вообще мыслишь, как пони. Нет, точнее, что ты осознаёшь себя, — бормотал Эгмус, в попытках подобрать слова.

Его прервал её звонкий смех.

— Так, кто ты? – спросил он, заинтересованно глядя на пони.

— Я Снежинка, — коротко она ответила, перестав смеяться.

— Нет, кто ты? – повторил он вопрос, надеясь, что в этот раз она его правильно поймёт.

Голубоглазка загадочно на него посмотрела и не ответила. У неё было такое выражение мордашки, словно его реакция её забавляла.

— Думаю, моя очередь задавать вопросы, Эгмус, — сказав, пони села прямо перед ним.

Единорог приготовился отвечать и терпеливо ждал вопросов.

— Почему ты такой трусишка? Я только хотела к тебе подойти, как ты спрятался в доме, — смеялась она. – А сугроб… это было нечто, — выразительно она дополнила.

— Я подумал, что за мной следили, — признался единорог.

— Вот же дурашка, — улыбалась Снежинка.

Эгмус ощутил, что начал конкретно замерзать.

— Может, войдём в дом? А то я не чувствую своих ушей, — улыбнулся он.

— Давай, — кивнула пони.

Пара зашла в маленький деревянный дом. Эгмус зажёг свечу и подставил к ней передник копытца. Затем, он наблюдал то, как Снежинка заинтересованно смотрела на пламя. Она приблизилась к нему носик и тихо вскрикнув, отпрыгнула, даже не коснувшись пламени.

— Что такое? – обеспокоенно спросил Эгмус.

— Очень обжигает. Я не люблю огонь, — испуганно глядя на пламя, призналась снежная пони.

Тут Эгмус понял, что, несмотря на то, что она выглядела как настоящая пони, она той самой снежной фигурой, которая легко может растаять от огня. К счастью, пламя свечи нельзя было назвать согревающим, его не хватало, чтобы обогреть дом, и Снежинка была в безопасности, что Эгмус поспешил озвучить. Такое её, конечно, успокоило.

— Стоп, подожди. Заклинание не может действовать так долго, — озадачился волшебник.

— Как видишь, действует, — улыбнулась Снежинка.

Эгмус достал книгу и положил её на стол. Он снова открыл страницу с заклинанием, пробежался по тексту глазами и после, посмотрел на гостью.

— Я не понимаю, — удивился он.

— Ничего, поймёшь, — сказав, Снежинка посмотрела на него пронзительным взглядом.

Закрыв книгу, Эгмус подошёл к своей гостье. Он сел напротив неё, начиная рассматривать, благо на это света, шедшего из двух окон, было вполне достаточно.

— Можно? – задрал он копыто над ней.

Та одобрительно кивнула. Эгмус провёл по её волосам, ощущая не только их холод, но и локоны. Они были вполне настоящими, но обжигающе холодными. Затем, он нажал на её холодный носик, от чего Снежинка хихикнула. После, он нажал на её бок и тот был вполне мягкий. Затем, единорог погладил её по спинке до хвоста.

— Давай не увлекайся. Ты хоть и, эм, создал меня, но я не игрушка, — внезапно, но дружелюбно сказала кобылка.

— Извини, — покряхтел он, переставая к ней прикасаться.

— Но, мне приятно, — кивнула она.

Озадаченный маг снова протянул к ней копыто, но она игриво его остановила своим, при этом отрицательно покачала головой. Эгмус убрал своё копыто.

— Ты неотличима от настоящей, — выразил он восхищение.

— И это мне приятно, спасибо, — улыбнулась она. – Как я уже говорила, Эгмус, я не пони, но и не вещь.

— Тогда, кто ты? – озадачился единорог.

— Друг, — коротко и хитро она ответила, ловко избежав ответа на вопрос.

Эгмус долго с ней сидел, болтал. У него напрочь пропал страх перед незнакомцами. Снежинка была уникальна в своём роде, необычна, что его сильно притягивало. Тем не менее, он больше не мог терпеть холод, да и есть уму уже захотелось. Попрощавшись с ней, он обещал вернуться на следующий день, а она обещала его дождаться.

В школе его отношения с одноклассниками улучшились – он стал более открыто общаться, но не им, ни родителям не хотел открывать своего секрета. Родители были удивлены тому, что вечно депрессивный Эгмус стал снова жизнерадостным, но тоже не понимали истинной причины его изменений. Лишь бабушка сделала предположение, что у него завелась особая пони, в которую он влюбился. Эгмус частично подтвердил её гипотезу, сказав, что и правда познакомился с милой и очаровательной пони, но никакой влюблённости не было. Бабушка лишь посмеялась в ответ.

Эгмус продолжал навещать Снежинку, а та с радостью его встречала. Они много общались, шутили и веселились. Она не была похожа на него, о чём он изначально думал. Не было похоже и то, что её сознание было копией его мыслей. Она была другая… сама по себе, ни на кого не похожая вообще. Однажды, Эгмус пришёл её проведать, и та его обняла. От ледяных объятий у него мурашки по коже пробежали, но он вытерпел, ведь не смотря на их холод, объятья несли в себе истинное тепло.

— Смотри, что я покажу, — довольно сказала Снежинка, стоя недалеко от дома.

Эгмус с интересом смотрел на неё. Снежинка набрала воздуха и подула вверх. С неба пошли маленькие снежинки, причём, повсюду, куда бы единорог не посмотрел.

— Как ты это сделала? – удивился он.

— Вот так вот, — посмеялась снежная пони.

— Знаешь, тебе кое-чего не хватает, — сказав, он забежал в дом и быстро вернулся с пеплом от фитиля свечи, которое летело в магическом облачке.

Снежинка от него шарахнулась и испуганно посмотрела на чёрный пепел.

— Не бойся, он не горячий, это от старой свечи, — успокаивал единорог и снова к ней подошёл.

Снежинка терпеливо стояла на месте, наблюдая за его действиями. Единорог взял зубами веточку, коих было полно вокруг и смазал её кончик пеплом. Затем, он старательно нарисовал на её бедре снежинку.

— Ты её заслужила, — сказал он, выплюнув веточку.

— Спасибо, — обняла его снежная пони.

Она немного отошла, и чёрная снежинка засветилась по краям голубым светом, после чего её контуры стали более ровные, а она сама превратилась в настоящую метку. Кобылка задорно повертела попой, демонстрируя жеребцу, что на её обоих боках теперь чёрная снежинка.

— Удивительно, — воскликнул единорог.

Подбежав, игривая пони прикусила нижнюю губу и повалила его в сугроб, от чего засмеялась ещё больше.

— Эй, я застрял, — игриво насупился Эгмус.

Снежинка подошла к нему и протянула копыто, как и в первый день знакомства. Но, хитрый единорог не собирался вставать, а потянул её на себя, от чего Снежинка плюхнулась прямо на него. Он даже увидел лёгкий румянец на её щеках. В этот момент он испытал в себе что-то новое. То, чего ещё никогда не испытывал. Сам не понимая, что делает, он потянулся к ней и коснулся своим носом её, а после, он собрался отважиться её поцеловать. Снежинка засмущалась ещё сильнее, но поспешила встать, от чего Эгмус почувствовал себя неловко.

— Я это… я, — пытался он оправдаться.

— Ничего, всё нормально. Мне кажется, ты замёрз, иди домой погрейся, а потом приходи, — улыбалась она.

— Хорошо, — неуверенно согласился Эгмус.

Единорог продолжал её навещать день ото дня, но не обсуждая произошедшее в сугробе. Они всё так же веселились, дурачились. Иногда, юный волшебник боялся её повредить, но Снежинка была не хрупкой, как снеговик, что его вскоре успокоило. Зима шла своим чередом и находилась в самом разгаре. Эгмус старался одеваться потеплее, чтобы проводить со Снежинкой как можно больше времени. Родители отпускали его, думая, что он встречается с настоящей кобылкой. Они были даже рады за него. Бабушке он не решался открыть правду, боялся, что она не поверит и сочтёт его ненормальным, а потерять её доверие он просто не мог. Жизнь налаживалась, его переставали считать фриком, стали нормально общаться и приглашать в гости, погулять, от чего он не отказывался. Но Снежинку он навещал тайно, стараясь сохранить свой секрет, что становилось всё сложнее.

Придя к ней как-то вечером, он пригласил её в домик. На улице был холодный ветер, на котором Эгмус и пяти минут продержаться не мог, зато в доме было более-менее комфортно. Он зажёг три свечи, начиная греть нос и копытца. Под ногами скрипела старая половица, а Снежинка сидела в дальнем углу, по-прежнему боясь огня.

— Эгмус, каково чувствовать, когда тебе холодно? – спросила снежная пони.

Тот отошёл от свечей и подошёл к ней.

— Я не знаю, как это объяснить. Ты вообще можешь замёрзнуть? – спросил он.

— Неа, — коротко та ответила.

— Скажи пожалуйста, я вижу, как ты не любишь холод. Когда ты ко мне прикасаешься, то тебе тоже неприятно? – расстроенно спросила она.

Ничего не говоря, Эгмус обнял её так крепко, как только мог.

— Разве мне неприятно? – спросил он шёпотом.

— Это… прекрасно, — в ответ прошептала она.

Снежинка тоже его обняла в ответ, и они так застыли на несколько мгновений. После, Эгмус медленно её отпустил и сделал то, на что решался так долго. С замиранием сердца он приблизился к ней и поцеловал. В этот раз снежная пони не оттолкнула его и ответила взаимностью. Когда Эгмус хотел поцеловать её второй раз, она отстранила от него мордашку.

— Нет, прости, но так нельзя, — прошептала она, избегая его взгляда.

— Почему? – удивился жеребец. – Я тебе не нравлюсь?

Снежинка медленно к нему повернулась и посмотрела прямо в глаза.

— Очень нравишься. Ты впустил меня в это мир и даришь свою заботу. Но пойми, ты не знаешь, кто я такая… что я такое, — говорила Снежинка с нотками презрения к себе.

— Так расскажи, — попросил он.

Снежная пони молчала. Она с грустью опустила глаза.

— Я снег, ветки и листья, — шептала она.

— Нет, Снежинка, скажи мне, кто ты, — настаивал единорог.

— Почему ты думаешь, что я настоящая? – спросила она, снова глядя в его глаза.

— Потому что, ты и правда настоящая, — улыбнулся он.

— Это не так, — покачала она головой. – Не совсем так.

Эгмус снова её обнял, и услышал её тихие всхлипы.

— Ты уверен? – ещё тише прошептала она.

— Ты самая настоящая, в этом я уверен, — шептал он.

— Спасибо, — заплакала она. – Это так приятно услышать…

Единорог продолжал её обнимать. За окном уже темнело, единорог понимал, что скоро нужно было идти домой, но он так не хотел её оставлять. Эгмус не мог остаться, но и взять её с собой тоже не мог, от чего ему самому становилось грустно.

— Можно я спрошу? – высвободилась она из его объятий.

Тот положительно ответил, глядя то в её бездонные голубые глаза, наполненные веяньем холода, то на белоснежную гриву, сложенную невидимым зимним ветром.

— Обещаешь ответить честно? – спросила снежная пони.

— Обещаю, — подтвердил тот.

Глазки кобылки забегали.

— Для чего ты меня впустил в этот мир? – спросила она.

— Впустил? – удивился он.

Глазки Снежинки забегали более нервно.

— Воплотил в виде снеговика. Нет… дал образ снеговика, чтобы я… тоже не так. Это всё очень сложно объяснить, — неуверенно шептала Снежинка тонким голоском. – Зачем я тебе?

Эгмус озадачился, такого вопроса он не ожидал услышать.

— Мне было одиноко. Очень. И я хотел создать себе друга, хоть ненадолго. Я думал, что создам копию своего мышления, но нет, им оказалась ты, — улыбнулся он, а вот Снежинка не улыбалась.

— Я чувствую, что тебе уже не одиноко. У тебя всё хорошо. Зачем я тебе до сих пор нужна? – тихо спросила Снежинка.

Если Эгмус думал, что тот вопрос был сложным, то второй вовсе поставил его в тупик.

— Потому, что ты стала мне другом. И, ты мне нравишься, — признался он неуверенно, ощущая румянец на щеках.

— Ты очень милый и добрый, — внезапно улыбнулась она.

Больше они ни о чём не говорили, а просто сидели в тишине. Эгмус ушёл домой и продолжил её навещать. Однако, если есть белая полоса, то в жизни бывают моменты, с которыми не просто сталкиваться… Придя очередным утром к Снежинке, он традиционно её обнял и зашёл с ней в домик. Разговоры были весёлые, забавные, пока Эгмус снова не вернулся к старой теме.

— Почему мы не можем быть вместе? – спросил он, беря её за копытце.

Улыбка Снежинки пропала мгновенно.

— Это слишком трудно. Я не…

— Не пони, ты уже говорила, я знаю, — перебил тот.

— Тогда я не понимаю, почему ты так хочешь быть со мной? – спросила Снежинка, впервые выразив заинтересованность в этой теме.

— Потому что, мне с тобой хорошо, — улыбнулся он. – И то, что ты не пони, да мне плевать на это. Из чего бы ты не состояла, как бы ты отрицала, но для меня ты настоящая пони. Я вижу это в твоих глазах, — подмигнул он.

— Это… это самое прекрасное, что я когда-либо слышала, — улыбнулась та, начиная блестеть глазками. — Я больше не могу тебя мучить, это несправедливо. Неправильно тебе говорить всё это, но я просто должна, — неуверенно начала Снежинка.

— Что ты хочешь сказать? – удивился единорог, зажигая настольные свечи.

— Правду, — шептала та испугано, глядя по сторонам. – Как я уже говорила, я не комок снега, но и не живая пони. То заклинание, оно… это всё так сложно.

— Говори, как можешь, обещаю, я постараюсь понять, — кивнул единорог.

Снежная пони пододвинулась к нему поближе.

— Это вопреки всем правилам, но боюсь, что дальше будет только хуже, если я тебе не признаюсь, — ещё больше она занервничала она.

— Чего ты боишься? – спросил жеребец.

— Эгмус, ты не совсем мой создатель. Ты сделал нечто невероятное, ты… — начала она, но быстро замолкла.

Внезапно, за окном ярко засветилось солнце, которое до этого было скрыто за облаками. Эгмус вспомнил, что это был первый день весны, а весна всегда приходило резко, благодаря усилиям сплочённых пони, контролирующих погоду.

— Нет, нельзя мне было говорить, — задрожала она.

— Что? Ты ничего и не сказала, — посмеялся он. – Это весна, так каждый год бывает.

— Эгмус! Я состою из снега!

Тут улыбка единорога спала. Он сразу сообразил, что вот-вот начнётся плюсовая температура, особенно на солнце. Жеребец кинулся к столу.

— Сейчас я поищу заклинание, как тебя обезопасить, — начал он листать книгу.

— Уже нет времени, я и так сказала больше, чем следует. Эгмус, пожалуйста, не забывай меня. Верь в меня так же, как ты верил всегда. Я не хочу быть забытой, прошу тебя, — заплакала она.

Единорог напугался ни на шутку. Он бубняще продолжал листать книгу.

— Ты не забудешь меня? Пожалуйста, скажи это, — заплакала она.

В домике становилось тепло. Слишком тепло даже для весны, и этого Эгмус понять не мог.

— Что происходит? — посмотрел он на Снежинку, оторвавшись от книги.

Та выглядела довольно плохо и была мокрая. Она стояла на полу и горько плакала.

— Моё… моё время пришло. Оно закончено. Но Эгмус, не забывай меня. Пожалуйста… — ревела она.

— Нет, не уходи, — зашмыгал тот носом. – Нет!

Эгмус снова принялся листать книгу, но ничего подходящего не находил.

— Прости меня, пожалуйста! Это я виновата! Всё не должно было произойти так быстро. Послушай! Помни меня, верь! Это всё, что я прошу… — её голос стал совсем тихо.

— Я… я не знаю, я найду способ тебя спасти, — говорил он. — Снежинка?

В ответ была тишина. Он отвернулся от книги, но снежной пони в прогретом домике не было, а на её месте была лужица, в которой лежали ветки и листики.

— Снежинка! – проорав во всё горло, он бросился к лужице.

Единорог боялся к ней прикоснуться, он не знал, что делать, но понимал, что всё кончено… он потерял её. Не скрывая эмоций, он склонился и зарыдал перед тем, что осталось от снежной помни, вспоминая её леденящие объятие, мелодичный голосок. Её очаровательная улыбка так и витала в его памяти и вот, всего за несколько секунд её не стало, словно никогда и не было.

— Я не забуду тебя. Обещаю, — прошептал волшебник.

Шли дни. Эгмус был сам не свой. Он продолжал общаться с новыми знакомыми, даже успешно закончил школу в конце весны, но чувство потери не покидало его. В лесной домик он больше не возвращался, понимая, что кроме боли, ничего эта затея не принесёт. Он каждый день вспоминал это снежное чудо, которое избавило его от одиночества. Которое, дало ему силы влиться с общество деревни. Она подарила ему второе дыхание жизни и за это он никогда её не забудет.

Весело погуляв с друзами, как-то приятным летним вечером он возвращался домой. В небе летали пегасы, причудливо соревнующиеся по скорости с птицами. Солнце приятно согревало спину, как впереди на своём пути он увидел то, от чего его сердце едва не ушло в пятки. Там, вреди различных пони, стояла молодая кобылка голубого окраса. За это время ему часто мерещились подобные вещи, но стоило поближе подойти, как оказывались просто совпадения. И в этот раз, он, подойдя поближе, но так, чтобы та его не замечала, снова присмотрелся. Голубенькая пони имела белоснежную волнообразную гриву, её глаза были голубые, а на боку была метка в форме знакомой снежинки…

Эгмус ощутил, что вот-вот потеряет сознание. Едва держась на дрожащих ногах, он подошёл к этой загадочной особе. Вблизи он понял, что черты её мордашки не были совпадением.

— Снежинка? – спросил он охрипшим голосом.

Кобылка приветливо к нему повернулась.

— Откуда ты знаешь моё прозвище? – хихикнула она. – Оу, это из-за моей метки, ты её увидел, — дружелюбно говорила она.

— Ты меня не знаешь? – удивился жеребец.

— Прости, нет, я тут впервые. Я жила в детском приюте и вот, решила поселиться в этой милой деревне. Я Снежилла, но можешь звать меня Снежинкой, — задорно, но скромно она посмеялась.

— Эгмус, — сказал жеребец, приложив копыто к груди и пятясь понять, что происходит и не сон ли это вообще.

— Эгмус… мне кажется, словно я тебя знаю, — задумчиво сказала она. — Я тут совсем одна и буду рада, если ты поможешь мне обжиться, — сказав, пони знакомо засмущалась.

— С удовольствием, — улыбнулся он и только повёл гостью вперёд, как та столкнулась с маленьким жеребёнком, пускающим мыльные пузыри.

Он улыбнулся кобылке и протянул ей мыльную игрушку. Та благодарно поклонился ему, словно он был принцем, взяла и игрушку, задрала голову и выпустила из неё много пузырей, которые окружили как её, так и единорога. Он вспомнил то, как Снежинка так же заставила падать с неба маленькие снежники. Снежная пони. Он задрал голову вверх, начиная смотреть через обилие радужных пузырей на летнее небо. Смотрел на белые волнистые облака, плывущие по голубому небосводу, а после, опустив глаза, снова посмотрел на весёлую мордашку своего загадочного знакомства. Кем она была? Эгмус не верил в такие совпадения, но и не мог объяснить этого волшебного знакомства.

КОНЕЦ