# Рассуждения на расвете

Sigrid

Милашка и скромняжка Флаттершай, всегда ли она так добра с животными? Так ли любит их всех, и могут ли эти чувства измениться с течением времени?

## Рассуждения на расвете

Первая и единственная глава данной зарисовки.

[Изображение: https://i.imgur.com/Cx0gvpR.jpg]

— Воробьи. Эти маленькие, совсем беззащитные пташки. Я же так вас любила. Вы всегда нравились мне. Милые, маленькие комочки перьев серо-коричневых тонов. Такие крохотные, чудесные создания, полные радости и надежды, тепла и веселья, полные жизненной энергии и силы.

Флаттершай подошла к открытому окну и осторожно присела на подоконник, держа в копытах буханку вчерашнего хлеба.

— Эти малыши... Сколько себя помню, с раннего детства, когда кормили птиц с отцом в парке, всегда старалась накрошить вам кусочек побольше да посытнее. Бывало, только поделишься с таким малышом, как тут же все окрестные слетятся на пир. Да я в общем то и не против — летите, собирайтесь, зовите друзей. Вот только каждый раз, без исключения, среди приглашенных оказывалось куда больше крупных птиц. Они тут-же начинали оттеснять воробушков, забирая себе лакомые кусочки. Да и не мудрено, ведь сила и массивность играют немалую роль в подобных ситуациях. Глядя на эту картину мне становилось жаль малюток, ведь они же тоже хотели полакомиться. Помню, всегда старалась исправить эту несправедливость, то отщипнув вам кусочек покрупнее и бросив в сторону, в надежде на вашу юркость и проворство, то специально кроша мякиш ближе к шустрым клювикам.

Пегаска разговаривала скорее сама с собой, чем со стайкой воробьев за окном. Она крошила хлебный мякиш, глядя куда-то в даль и продолжала рассуждать.

— Мне... Всегда было жаль вас в такие моменты. Таких хрупких, крохотных, не способных часто постоять за себя. Вы, казалось, напоминали меня, отражали мою натуру. Так хотелось хоть как-то побаловать вас, приласкать, порадовать. Так... Когда же все изменилось? Когда из милых маленьких комочков перьев, напоминающих только только оперившихся птенцов, вы превратились в кучку церберов с крыльями? Стали походить на порождения самого дьявола? Вы, мерзкие, шумные, вездесущие твари, никогда не обитающие по одиночке! Ваше чириканье когда-то казалось мне милым. Как же сильно и жестоко я заблуждалась! Эти звуки, пробивающиеся сквозь любые стены, любые стекла и ставни, подобны разрывающим воздух свистящим пулям среди мирного неба утреннего сна. Если стреляет один пистолет, этого выстрела можно и не услышать. Но вот если недалеко проводится арт-обстрел... Сложно его не заметить, не так ли? Так какого ж лешего вы, мелкие мерзкие птенцы, устраиваете такие обстрелы ежедневно? Неужели вы считаете возможным сомкнуть глаза под ваши утренние завывания? Неужели вам видится это милым? Вы, маленькие, противные, неблагодарные сволочи! Вы... Вы... Да я...

На этих словах сидевший все это время неподалеку Энджил осторожно погладил Флаттершай в попытке хоть как-то успокоить. Однако успехом эта затея не увенчалась.

— Да чтоб вас всех, эгоистичные твари!

Резким движением она спрыгнула с подоконника, отправив в окно недокрошеную хлебную буханку, и, захлопнув ставни ударом копыт, в бессилии и отчаянии рухнула на постель. Пегаска понимала, что поспать уже не удастся. За окном все так же радостно и непринужденно продолжали чирикать маленькие засранцы. Стрелки часов показывали половину пятого утра.