# Забирай!

Orhideous

Найтмэр Мун желает власти. Что ж, ищущий да обрящет...

## Глава, где у Найтмэр всё идет не так, как задумано

«Свобода! Наконец-то я свободна!»

Найтмэр Мун полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух, посмотрела на ночное небо c несколькими жалкими звёздочками и, не сдержавшись, сердито топнула копытом:

— Дилетантка... И ещё что-то из себя воображает! Так дальше продолжаться не может.

На ступеньках главной лестницы королевского дворца лениво полулежала пара пегасов. Копья были небрежно отложены в сторону, а сами стражники вместо того, чтоб стоять на посту, травили анекдоты. А что? Работа не пыльная, платят исправно, ЧП нет и не было...

— Вконец обленились, — иронично подметила Найтмэр, нарочито громко цокая серебряными подковами по белому мрамору. Пегасы, заслышав «неправильные» звуки, с неохотой и даже какой-то ленцой встали.

— Стой! Кто ид... во имя Эквестрии!

Найтмэр с интересом смотрела на перекошенные от удивления и страха лица, затем перевела взгляд на стены замка. Нехилый домик сестрёнка отгрохала. И когда успела... ах да, глупо спрашивать.

— Селли дома? — небрежно бросила богиня ночи. Вопрос остался без ответа, так как стражников вполне можно было считать элементами интерьера. — Молчание — знак согласия? Ладно, если вы не против, я зайду, — не дожидаясь разрешения, Найтмэр царственно прошествовала в открытые ворота.

— Дизайнеру отрезать рог. И хвост. И кое-что пониже, — вполголоса комментировала Найтмэр Мун. — Как рюшечки и гламур — пожалуйста. А как рабочий кабинет — так без компаса и астролябии не найдёшь.

Аликорн остановилась возле неплотно прикрытой двери, из-под которой пробивалась узкая полоска приглушенного света. После стольких лет, после всех планов и мучительного ожидания, этот момент настал.

«Поговорим по душам, сестрёнка?»

Богиня солнца, Правительница Всея Эквестрии, бессмертная Принцесса Селестия сидела, склонившись над заваленным свитками столом, и тихо бормотала себе под нос:

— Так, бюджет расписали... ага... Какого сена эти грифоны опять хотят? Ладно, пошлю дипломатов... так, результаты соцопроса... Проклятье!.. Ещё этот завтрашний празник. Как же достала эта рутина...

Молочно-белая аликорн машинально отхлебнула чаю и устало потёрла глаза копытом. Пламя свечей слегка колыхнулось. На тихо вошедшую в кабинет Найтмэр Мун она, казалось, вообще не обратила внимания, хотя та снова нарочито громко цокала по плитам.

— А, навестить решила... — наконец поприветствовала сестру Селестия, не поднимая головы. — Присаживайся, располагайся, будь как дома. Душ там, кухня там, — принцесса неопределённо взмахнула копытом. — Чай, кофе, пунш?

Найтмэр Мун опешила. Она была готова ко всему: удивлению, гневу, ненависти, немедленной атаке — но не к такому устало-безразличному приёму. Но если Селестия думала, что удивление заставит Найтмэр забыть о цели визита, то ошибалась.

— Ты прекрасно знаешь, зачем я пришла, — прошипела угольно-черная богиня. Селестия отставила чашку в сторону, вздохнула и подняла усталые глаза на Найтмэр:

— Нет, не знаю. Тысячу лет назад ты хотела вечную ночь. Но, с другой стороны, на луне постоянно ночь... — она неожиданно зевнула, не успев даже прикрыть рот копытом, — ...может, ты передумала?

Взглядом, который бросила на неё Найтмэр, можно было прожечь стену. Буквально — хотя на саму богиню взгляд не повлиял, стена за ней задымилась, а краска начала пузыриться.

— Не передумала, — вяло прокомментировала Селестия. — Ладно, что тебе нужно?

— То же, что и тогда, сестра. Я хочу, чтобы мои подданные ценили мою ночь так же, как твой день. Все любят тебя, а я постоянно остаюсь в тени, игнорируемая и забытая. Но сегодня я это исправлю. Я заставлю их полюбить меня и моё творение!

Селестия застыла, глядя на пригнувшуюся в боевой стойке Найтмэр Мун, и очень медленно произнесла:

— Любят?..

По поверхности чая пошли пузыри. Посуда на столе задрожала. Свечки заплакали восковыми слезами и съежились под напором возмущения Селестии. Богиня солнца поднялась во весь рост, телекинезом расшвыривая наваленные на столе вещи. Найтмэр отскочила в сторону, и летящая в неё чашка разлетелась на кусочки, врезавшись в стену.

— Любят меня, значит?!

Еще одна чашка полетела в сторону Найтмэр.

— Знаешь, где у меня уже эта любовь?! — Селестия перестала швырять посуду и выразительно постучала копытом по горлу. — Я уже досыта наелась «любовью народа»! — аликорн вышла из-за стола, гневно печатая каждый шаг, оставляя оплавленные выемки в каменных плитах. — Стоит мне уволить из дворца распоследнего идиота — я тиран. Стоит запереть преступника в тюрьму — я тиран. Как же, миллиарды лунчёванных лично Селестией! Проведу самый невинный розыгрыш, чтобы снять напряжение — и получаю титул Троллестии!

Принцесса подошла к окну. Стёкла витража низко завибрировали и со звоном треснули, осыпав Селестию дождём разноцветных осколков, но ни один не коснулся шёрстки, мгновенно расплавившись и испарившись ещё в полёте. Найтмэр Мун недоумённо смотрела на сестру.

— Но нет же, им этого мало! Какая-то зараза пустила слушок, будто я люблю молоденьких жеребят! О нет, Молестия идет, прячьте детей! — наигранно-высоким голосом передразнила принцесса. — Тьфу, мерзость. Что у меня, время есть, жеребят насиловать?! Да я сплю четыре часа в сутки!..

— С-селестия, ты не поняла! Я говорила...

— Не-е-ет... — с неестественно широкой ухмылкой перебила белая аликорн. — Это ТЫ не понимаешь, как-тебя-там... Луна? Найтмэр? А, какая разница. Пойми, я даже чаю нормально попить не могу — сразу кругом толпятся услужливые придурки, отпихивая тех, кто, может, действительно хотел бы со мной поговорить!.. И ведь не рявкнешь, не прикажешь уйти — тирания, как же. Вот и сижу, улыбаюсь, как дура, — Селестия перестала расхаживать по комнате и резко повернулась к Найтмэр: — Что, хочешь такой любви?! Забирай, мне не жалко!

— Но ты же меня изгнала... — вяло, уже без прежней уверенности, пробормотала Найтмэр Мун. — Я провела тысячу лет... На луне, в одиночестве...

— О да, одиночество, а как же... Думаешь, я тут прохлаждалась в тиши и неге? — фыркнула Селестия, — Думаешь, после того, как я отправила свою любимую младшую сестренку на луну, ко мне подошли и сказали: «Принцесса, нам очень жаль, что вам пришлось принять такое решение, мы сочувствуем...»? Все ПРАЗДНОВАЛИ!!! Мне хотелось запереться во дворце и плакать, а они устроили праздник, на котором мне пришлось сидеть, принимая эти проклятые поздравления! Потом мне пришлось взять на себя твою работу, приносить ночь вдобавок к поднятию солнца... представляешь, что такое тысячелетний недосып?

— Ладно, к параспрайтам эту королевскую мишуру, солнце и прочие мелочи. Не знаю, может, ты раньше не замечала, но я вот этими копытами, — аликорн подошла к застывшей изваянием сестре и потрясла ими перед её носом, — десять веков придерживала в Эквестрии хоть какое-то подобие порядка!..

— Эта история меня не переубедит, — собрала волю в копыто Найтмэр. — Я пришла сюда за властью, которая принадлежит мне по пра...

И солнечная принцесса сорвалась.

— ЗАБИРАЙ! — рявкнула Селестия, швыряя в сестру короной. — Ходи на эти дурацкие встречи и совещания и сиди там с умным видом! Таскай и луну и солнце по небу! Спи четыре часа в сутки! Слушай бесконечное трещание знати на Гранд Гала! Принимай ответственные решения и получай вопли негодования со всех сторон!

Селестия сбросила нагрудник, стряхнула фигурные ботинки-подковки и отшвырнула их прочь.

— Ты хотела вечную ночь? Пожалуйста. Потому что солнце я больше поднимать не буду. Если что, скажешь, что изгнала меня куда-нибудь. Сражаться с сестрой ради власти и какого-то дурацкого трона? Нашли дурочку!

С этими словами Селестия исчезла из тронного зала в ярчайшей вспышке, оставив шокированную Найтмэр Мун с распахнутым ртом. Нет, не так представляла себе богиня ночи беседу с сестрой...

Постояв на месте ещё пару секунд и неверяще прокрутив в голове недавний разговор, аликорн осмотрела разгромленный кабинет, а затем подняла с пола золотую диадему, криво улыбнувшись: воистину, нет худшего наказания, чем сбывшаяся мечта...

* * *

Найтмэр смотрела на собравшихся пони с высоты балкона. Когда-то она представляла, как окажется здесь после жестокой схватки, в которой одолеет Селестию. Как все будут в восхищении и благоговении смотреть на неё, истинную владычицу Эквестрии. Но суровая действительность в пух и прах развеяла все иллюзии. Найтмэр начала смутно догадываться, почему Селестия так легко отдала ей корону и трон.

Вот что сейчас сказать?

— Приветствую, мои славные подданные, — фух, по крайней мере, начало речи было обычным и пришло на ум без усилий. — Кто-нибудь из вас знает, кто я такая?

— О, мы играем в угадайки?! — весело крикнула розовая пони. — Чернушка! Нет-нет, Выскочка! Нет, Звездный плащ! Или... пхмвфм! — сидящая рядом с ней земная пони наконец заткнула ей рот яблоком. Найтмэр ожидала, что разозлится, но вдруг поняла, что поведение розовой пони её забавляет. Вперед выступила фиолетовая единорожка, глядя на принцессу со опаской, но в её взгляде сверкнула сталь отваги:

— Найтмэр Мун, бывшая принцесса Луна и сестра принцессы Селестии... — тихо сказала она, явно ожидая чего-то нехорошего.

— Верно. Я — ваша Принцесса, вернувшаяся... с отдыха.

«...что я несу?»

— ...Я хорошо... отдохнула, тысяча лет в компании моей любимой ночи придала мне сил. Но теперь... — аликорн попыталась придать голосу зловещий оттенок. Получилось плохо, — ...теперь пусть Селестия отдохнёт.

«Ты сама-то в это веришь?»

— Поэтому вместо принцессы Селестии буду править я, Найтмэр Мун.

Повисла напряженная тишина.

— П-прошу прощения, принцесса, — наконец решилась мэр Понивилля. — Это... удивительная новость. Мы очень... рады... за вас, — каждое следующее слово звучало всё неувереннее, — ...но сегодня день Летнего СОЛНЦЕстояния, и предполагалось, что Селестия поднимет солнце... — пони умолкла и зажмурилась от собственной дерзости.

— Этого не будет, — отрезала Найтмэр. Пони ахнули. — Ночь будет длиться...

— ...вечно? — с ужасом закончила Твайлайт. Парочка особо впечатлительных пони упала в обморок. Ночная принцесса вздохнула:

— Нет. Пока я не пойму, как поднять это солнце.

Толпа зашумела. «Что?» «Это немыслимо!» «Ужасно!» «Неужели наступит вечная ночь?» «Ночная вечеринка!» — слышались возгласы со всех сторон. Найтмэр Мун смущенно прокашлялась:

— Я, эм... никогда раньше его не поднимала. Так или иначе, придется вам подождать. Где-то неделю. Или две. У меня всё, — Найтмэр Мун растаяла в фиолетовой дымке, оставив ошеломлённых пони стоять в замешательстве.

— И что нам теперь делать?.. — риторический вопрос мэра так и остался без ответа.

* * *

— Еще пина-колады, мисс Санни Скайс?

Селестия лениво приподняла солнечные очки, глядя на высокого, мускулистого жеребца, левитирующего перед собой несколько бокалов.

— Благодарю. Занесёте мне и шампанского в номер, ближе к вечеру? — подмигнула она. — Не люблю пить в одиночестве... кстати, как вас зовут?

— Как скажете, мисс Скайс. Я Милли, — ухмыльнулся единорог.

— О, зовите меня Санни, — проворковала Селестия, переворачиваясь на живот, — ...кстати, вы можете намазать меня кремом для загара? Я была бы очень признательна.

Чувствуя, как крепкие копыта разминают ей плечи и спину, принцесса счастливо вздохнула. Пляж, жаркое солнце, мягкий песок, накачанные жеребцы, напитки и полная свобода... Разве может сравниться с этим полная проблем и выматывающей работы роль принцессы?

«Надеюсь, ты там рада, Луна,» — подумала Селестия, постанывая от наслаждения: массаж был чудесен, — Потому что я здесь ну просто счастлива..."